Старуха Мха

Над старым замшелым лесом забрезжил далекий рассвет. На бледно-синем холодном небе начинают гаснуть мерцающие в необозримом пространстве яркие лучистые звезды. Над сырой землей, покрытой, как дорогим ковром, темно-зеленым бархатным мхом, клубится, стелется, курится неверный, похожий на дым, холодный туман. Очертания темных, высоких деревьев начинают проступать все яснее. На изумрудном мху искрятся прозрачные, кристально-чистые капли росы. Деревья в замшелом лесу растут издавна свободно, просторно, на значительном расстоянии друг от друга, давая возможность каждому из них раскидывать широко, нестесненно свои могучие, кряжистые ветви. Здесь произрастают преимущественно вязы, дубы и клены, встречаются рябины и каштаны.

Уже месяц листопад. Или, по-другому, октябрь. Большинство деревьев к этому моменту сбросили свою красно-желтую и коричневую листву. Но на зеленом мху ее удивительно мало. Как будто кто-то неизвестный не хочет, чтобы она закрывала собою этот нарядный покров остывающей земли, и периодически убирает ее в, сокрытые от посторонних взоров, кладовые и тайники.

Под стволом крепкого, высокого вяза сидит женщина. Ее серебристо-белые седые волосы длинными, спутанными прядями опускаются на отсыревшие от долгих дождливых дней лохмотья, когда-то давно представлявшие собой вполне сносную крестьянскую одежду; босые ноги покрыты зеленым налетом и грязью; на ее коленях лежит длинная узловатая коряга, заменяющая ей клюку. Сейчас она откроет свои смеженные веки, убедится, что уже достаточно светло, медленно встанет и, тяжело опираясь на свою палку, прихрамывая и согнувшись в пояснице, пойдет по замшелому лесу нетвердой походкой, как она ходит по нему изо дня в день уже многие месяцы.
Ее не трогает красота просыпающегося осеннего леса. Все, что она видит перед собой, это только темно-зеленый сырой мох, мох и больше ничего. Больше она ни на что не обращает внимания, кроме этого вечного, бесконечного в ее скитаниях по лесу, пространства заросшего старым мхом.

Так она и будет бродить в лесу весь день - согбенная, старая, неопрятная. Когда стемнеет, она усядется на землю, где придется, и примется ждать наступления утра, чтобы, поднявшись, опять отправиться в непрекращающиеся блуждания по замшелому лесу, длящиеся для нее мучительно долго. Дни будут сменяться днями, а ей суждено как и прежде скитаться среди старых деревьев на туманных просторах, не находя себе покоя. Потому и прозвали ее окрестные жители - Старуха Мха...

А вот славный город Кострома. Сегодня, в этот ясный, теплый и солнечный осенний день в старинный город на Волге-матушке пожаловали Свет с Яром. Пришли они из соседнего града Ярославля, откуда Света вызвала письмом его троюродная сестра Серафима. Она писала, что дядя Света, ее отец Антип Егорович Смирнов тяжело болен, при смерти, и просила поскорее прийти, чтобы успеть попрощаться с ним.
- Здравствуй, брат мой! И тебе здравия, Яр. Сколько лет, сколько зим! - такими словами встретила друзей девушка.
- Приветствуем тебя, дорогая Серафима! Очень рады тебя видеть. Как себя чувствует Антип Егорович?
- К сожалению, стабильно тяжело. Он будет рад вам, хорошо, что вы пришли.

Высокая и стройная Серафима была под стать своему отцу, всегда отличавшемуся подтянутостью и молодцеватостью. Свои густые каштановые волосы она заплетала в длинную косу, а одевалась всегда нарядно и со вкусом. Она имела правильные, тонкие черты лица, приятный голос и ясные голубые глаза. Сейчас Серафиме уже исполнилось тридцать лет. Она работала швеей в мастерской одной городской фирмы, по-соседству.
Антип Егорович являлся владельцем четырех аптек в Костроме и жил вместе со своей дочерью и ее мужем в центре города на Калиновской улице в большом, крепком старинном доме. Он был вдовцом уже много лет, а его дочь даже и не помнила свою мать, так как она умерла, когда девочке был всего лишь год от роду.
Когда Свет и Яр добрались до них, Антип Егорович уже не вставал, и Серафима находилась практически неотлучно при нем. Ее муж был в отъезде по делам предприятия, на котором он работал. Дядя очень обрадовался приходу племянника и провел много времени в беседах со Светом и его другом. Через несколько дней его состояние заметно ухудшилось, и по его просьбе Серафима позвала Света и Яра к нему в комнату.

- Послушай, дочка, - обратился он к ней, когда они втроем уселись подле его кровати, - и вы, друзья, послушайте меня. Я уже давно хотел рассказать тебе, родная моя, об одном важном деле.
Все эти годы, что мы прожили вместе, я скрывал от тебя одну тайну. Она касается твоей матери. Ты всегда знала, что она умерла много лет назад, и ее могила находится на нашем Галическом кладбище. Знай же, что это не так. После твоего рождения мы прожили вместе один год и расстались. А расстались мы потому, что Аркадия оказалась колдуньей. Она старалась скрывать от меня это как можно дольше, но правду все равно не утаить. И однажды я узнал обо всем. Я, как православный христианин, не мог смириться с таким положением вещей и старался всячески уговорить ее оставить эти занятия и покаяться в своем порочном образе жизни. Но все мои уговоры и увещания ни к чему не привели. Меж нами возникло отчуждение, которое росло с каждым днем. Твоя мать все больше замыкалась в себе, уделяя все меньше времени семье и своему ребенку. Она была из тех натур, что стараются овладеть в совершенстве интересующим их предметом. Она избрала свой путь, путь погибели, именуемый в среде таких, как она, путем постижения тайного знания. И в конечном итоге мы расстались. Она уехала жить к своим родителям, на север нашей губернии, в село Ермаково. А я остался с тобой в Костроме...
Теперь, когда я умираю, я уже не вправе скрывать от тебя это. Тем более, что Аркадия явилась мне сегодня во сне и сказала о том, как ей сейчас тяжело, и она умоляет тебя, Серафима, прийти ей на помощь. Я понял, что она очень страдает, и кроме тебя ей больше не на кого надеяться. Помоги ей, дочка, выручи ее. Это - моя отцовская воля. Слава Богу, Свет и Яр теперь с тобой. Полагаю, они не откажутся сопровождать тебя в дороге. Я скоро оставлю вас... Мы еще простимся. Вот тебе благословение на дорогу, дочка. Надеюсь, ты не осудишь старика за то, что он молчал столько лет. Поверь, мне самому было очень тяжело в этой ситуации, и если бы не беда, в которую попала твоя мать, я, может быть, унес эту тайну с собой в могилу.

Побледневшая Серафима слушала внимательно отца. В конце его рассказа она вздохнула и, трепетно сжала его руки в своих.
- Спасибо, тебе, папа, что рассказал мне правду... Я обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы помочь моей маме. Братья, вы пойдете со мной? - обернулась она к Свету и Яру.
- Конечно, сестра. Мы отправимся с тобой, куда бы ты ни пошла.
- Вот и славно! Ступай, Серафима, приведи отца Сергия. Мне нужно готовиться к скорому переселению в мир иной, - попросил старик и откинулся на подушки. Они втроем вышли из комнаты.

Прошли три тревожных, томительных дня, и Антип Егорович тихо отошел ко Господу, перед этим исповедавшись и причастившись Святых Христовых Тайн. Свое дело он передал своему младшему брату Николаю Смирнову, который организовал пышные проводы и поминки по усопшему. На похоронах присутствовал и вернувшийся в Кострому на несколько дней супруг Серафимы Виктор. После того, как она поведала ему все, что рассказал ее отец перед смертью, он весьма сожалел о том, что не сможет сопровождать жену и братьев в их походе и сказал, что Свет и Яр отвечают за Серафиму головой.

После поминовения новопреставленного на девятый день Серафима со Светом и Яром стали собираться в дорогу. Друзья посмотрели их походную карту и узнали, что расстояние от Костромы до Ермаково составляет примерно пятьдесят верст. А если идти дорогами, проходящими по пути мимо других селений, расстояние увеличивалось до семидесяти верст. Они рассчитывали добраться до Ермаково за неделю при хорошем исходе. О разбойниках на этих дорогах слышно не было, и Свет и Яр надеялись, что их путешествие пройдет без особых приключений.

Четырнадцатого октября путники запаслись провизией и всем необходимым в дороге, после чего попросили отца Сергия отслужить молебен о начинании всякого доброго дела в храме Алексия, Человека Божьего, настоятелем которого он был. Серафима поведала ему, по какой причине они со Светом и Яром идут в Ермаково, и священник благословил их, сказав при этом: «Будьте осторожны. Если твоя мать колдунья, то тьмы бесов постараются воспрепятствовать вам выручить ее из беды. Постоянно молитесь и не впадете в искушение. Уповайте на заступничество Пречистой Матери Божией и просите о помощи своих святых - таким образом защитите себя и исполните то, что потребуется от вас».

В тот же день Свет и Яр с Серафимой отправились в путь. На дорогах к этому времени уже вовсю хозяйничала распутица, но друзья поступили так, как им не раз уже приходилось делать в подобной ситуации - временами они шли по дорогам, а временами, там где пройти бывало затруднительно, они пробирались по кромке леса вдоль них. Встречных путников им попадалось мало, что и неудивительно в такое время года и в таких местах. Ближе к вечеру, пройдя неторопливым шагом десять-двенадцать верст, они останавливались на ночлег. Разводили в лесу костер, устраивали лежанки возле него, ужинали, а затем вели приятные беседы, глядя на полыхающие в огне ветви и поленья. Долгие, темные осенние вечера располагали к неспешным доверительным разговорам в лесных чащах под звездными небесами, и Свет с Яром много рассказывали Серафиме о своих странствиях по белу свету и разнообразных приключениях, происходивших с ними во время этих путешествий.
Так и прошли постепенно эти семь дней, которые не ознаменовались для них ничем особенно примечательным. Во встречающихся им по пути селениях они иногда покупали продукты и пополняли запасы воды. Утром восьмого дня друзья подошли к нужному им повороту в одной версте от Ермаково и, пройдя по проселку, вышли наконец к его околице.

Распологалось Ермаково в просторной широкой долине, на берегу небольшой речки Ивановки, протекавшей извилистым потоком вдоль пологих берегов, заросших красивыми высокими ивами. Долину эту окружали, как и полагается у нас в средней полосе России, проходимые и непроходимые леса, скрывающие в своих чащах древние седые курганы, тенистые лощины и пологие взгорья. Это было крупное на вид селение со множеством дворов, несколькими кузницами, смолокурнями с южной стороны; овинами, гумнами, с северо-западной стороны; плотиной и мельницей в повороте реки и высоким храмом в центре с красными кирпичными стенами, освященным в честь преподобной Марии Египетской.

Чтобы узнать, как им найти Аркадию, Свет и Яр решили обратиться с вопросом к детям, играющим неподалеку на лугу.
- Ребята, здравствуйте! Мы пришли издалека. Вы можете показать нам, где находится дом, в котором живет Аркадия Еремина? - спросил Свет. Дети на мгновение замерли от удивления, затем уставились на них широко раскрытыми глазами, после чего бросились врассыпную с криками:
- Они к ведьме! К Старухе Мха пришли! Прочь от них!
Друзья остановились, озадаченные таким поведением детей.
- Как они, однако, резво разбежались, - заметил Яр. - Что будем делать?
- Надо спросить кого-нибудь постарше, - предложил Свет.
- Как они назвали мою маму, вы слышали?
- Кажется, они сказали: Старуха Мха.
- Странное прозвище, - проговорил Яр. - Хотя у ведьм, каких только имен не бывает.
- Испугались они все же не на шутку. Интересно, почему? - удивилась Серафима.
- Скоро мы это узнаем, я думаю, - предположил Свет.
Друзья не спеша вошли в село. Вскоре они встретили на улице высокого худого крестьянина с густыми рыжими усами и бородой. Взгляд его казался хмурым и нелюдимым.
- Здравствуй, мил человек, - обратился к нему Яр. - Подскажи нам, где живет у вас тут Аркадия Еремина?
Услыхав названное имя, мужик нахмурился еще пуще прежнего, оглядел недоверчивым взором высокого чернобородого Яра и длинноволосого Света. Внимательно посмотрел на Серафиму и спросил в свою очередь сиплым голосом:
- А вы сами-то кто будете?
- Мы - два друга-странника, Свет и Яр, а это моя сестра Серафима из Костромы, - ответил Свет.
- Из Костромы... - задумался крестьянин. - А вы уже кого-нибудь тут про Аркадию спрашивали?
- Да, детей возле околицы.
- Тогда вот вам мой совет: уходите отсюда, пока целы. Ребятишки-то быстро про вас оповестят всех тутошних. Того и гляди, вас отметелят по первое число. Хорошо, если только синяками да ушибами отделаетесь.
Друзья переглянулись, и Яр сказал:
- Спасибо, что предупредил, братец. Мы над этим подумаем. А как нам все-таки Аркадию разыскать?
- В замшелом лесу ее можете встретить, если у вас такая большая до нее надобность. А дом ее спалили уже давно... да и ее саму тоже, - вдруг добавил крестьянин, надвинул на глаза картуз и зашагал прочь.
- Как он сказал, ее саму тоже спалили? - в ужасе прошептала Серафима.
- Надо разобраться, что тут произошло, сестра.
- А у нас получится? Это не опасно?
- Мы думаем, это небезопасно, поэтому предлагаю, пока еще не поздно, ретироваться в ближайший лес, - сказал Свет.
- А потом?
- Вечером, Как стемнеет, кто-нибудь из нас проберется к дому здешнего священника и постарается расспросить его об Аркадии. Опыт показывает, - рассудил Яр, - что в делах, сопряженных с суеверными страхами местных жителей, лучше всего обращаться к священнослужителям, как наиболее трезвомыслящим людям.

Так они и поступили - углубились на полверсты в ближний лес и схоронились там на прогалинке среди зарослей ежевики до наступления вечера. Когда стемнело, они вышли на опушку, освещенную лунным светом, и Яр пошел бесшумной походкой к храму. В темноте он разглядел напротив здания церкви дом сельского священника. В его небольших окошках горел свет. Яр приблизился и постучал в ворота. Залаяла собака. Вскоре послышались шаги, и приятный мягкий мужской голос спросил:
- Кого там Бог привел?
- Здравствуйте! Я странник русский, издалека пришел. Хочу с батюшкой поговорить.
- Это хорошо, странников мы привечаем. Заходи, божий человек, - и пожилой, седой священник отворил калитку.
- Благослови, отче!
- Бог благословит. Мир тебе. Как величать тебя прикажешь?
- Наречен Яром, отче, так и называйте.
- Проходи, проходи, не стесняйся. Трапезничать желаешь?
- Благодарю, отче. Это может быть попозже немного. Как к вам обращаться?
- Обращайся отец Тимофей, сын мой. Это не ты сегодня про Аркадию Еремину у наших спрашивал?
- А вы уже знаете? Быстро разгласили, хм... Да, это я был и со мной еще друг мой Свет и сестра его Серафима.
- Так вы к ней пришли?
- Получается, что да, отец Тимофей. Но мы поняли, что лучше нам пока удалиться из Ермаково, дабы не раздражать местных. А потом по темноте до вас добраться, чтобы узнать, что с ней приключилось. Серафима-то наша дочерью ее будет, и отец ее перед смертью завещал ей идти на помощь матери своей. Видение он видел незадолго до кончины своей.
- Интересно. Я на самом деле не так уж много знаю о ней... Ты, Яр, приведи тогда друга своего и Серафиму. Я постараюсь рассказать что-нибудь.
- Хорошо, отче, - Яр вышел из дома священника и вскоре привел к нему своих друзей. Свет и Серафима познакомились с отцом Тимофеем, и он приступил к рассказу.

- Прежде всего, Серафима, спрошу тебя: знаешь ли ты о роде занятий своей матери?
- Да, батюшка, отец сказал, что она была колдуньей.
- Верно. Насколько я знаю, у нас в Ермаково было две женщины, которые занимались подобными делами: Дарья и Аркадия. Дарья была старшей, и Аркадия при ней числилась вроде как ученицей. Много раз селяне пытались увещать их оставить свои занятия, но безрезультатно. В храм они никогда не ходили. Два года назад скоропостижно скончалась Дарья, а вскорости и ее сын Иван. Селяне считают, что в их смерти была повинна Аркадия. Как все было на самом деле, я не знаю, но, говорят, что ее застали на кладбище ночью в тот момент, когда она раскопала зачем-то могилу Ивана. Аркадия попыталась скрыться в замшелом лесу, который находится за кладбищем, и за ней началась погоня. Долгое время ее преследовали в лесу, и наконец она забежала в лесную сторожку, заперла дверь и закрыла ставни. Там ее и накрыли и после безуспешных попыток проникнуть внутрь, дом подожгли.
Так Аркадия и погибла, как все считают. Но в том-то и дело, что она на самом деле не сгорела в сторожке - ее останков в углях и пепле не обнаружили. И с той поры ее привидение стали часто видеть в замшелом лесу в любое время дня и ночи. Складывается такое впечатление, что дух Аркадии, или то, что имеет таковой вид, бесцельно бродит по лесу уже в течение двух лет. Никто теперь не отваживается заходить в этот лес, ни под каким предлогом. А сама Аркадия, или ее призрак, известны теперь под именем Старуха Мха. С тех пор она является жутким пугалом для всех местных и окрестных жителей, именем которого пугают детей и стращают взрослых. Дом, в котором Аркадия жила из предосторожности тоже сожгли. Вот, вкратце, то, что произошло.

- А мои бабушка и дедушка? - тихо спросила Серафима.
- Они умерли еще лет десять тому назад.
- Я, честно говоря, в ужасе от услышанного, - призналась девушка, тяжело вздохнула и устремила взгляд в пол.
- Что вы думаете предпринять? - поинтересовался священник. В комнате повисло тягостное молчание.
- Нам надо поразмыслить, - наконец ответил Свет. - С Аркадией делали попытки разговаривать после ее предполагаемого сожжения?
- Да, несколько раз самые смелые селяне пробовали заговорить с ней, но она хранит полное молчание и словно никого не видит вокруг себя.
- А не пытался ли кто-нибудь повредить ей физически?
- Такие намерения были три-четыре раза, но тех, кто собирался это сделать, внезапно обуревал такой ужас, что они сломя голову бросались наутек от нее.
- Интересно, значит, у нее присутствует своеобразная магическая защита.
- Видимо, так.
- Отец Тимофей, вы же священник, - сказала Серафима, - уж к кому как не к вам должны были обратиться люди, чтобы как-то исправить положение. И, тем не менее, эта история длится уже целых два года. Вы старались как-нибудь разобраться во всем этом, пробовали поговорить с мамой?
- Конечно, и не однократно. Только все дело в том, что я, сколько ни ходил в замшелый лес, так ни разу и не встретил там Аркадию - вот в чем загвоздка. Другие встречают, а я - нет. Интересные дела, не правда ли?
- Да, дела непростые... Видно, темные силы мешают вам увидеть друг друга, - взглянув на своего товарища, проговорил Яр.
- Не иначе, - кивнул Свет.
- Именно, я так себе это и объясняю, - согласился с ними отец Тимофей. - В конце концов я прекратил делать попытки.

Других подробностей священник не знал, поэтому после небольшой паузы, постучав пальцами по столу, он спросил:
- Вы, дети мои, где собираетесь заночевать?
- Да мы, отче, всю дорогу до Ермаково в лесах ночевали, так что и эту ночь можем в лесу провести.
- Смотрите. А то можете у моей соседки, старушки Игнатьевны, на ночлег устроиться. У нее место для вас найдется, в отличие от меня, да и язычком своим она не привыкла лишнее болтать, как прочие.
- Хорошо, отец Тимофей, благодарствуем. Если Игнатьевна против не будет, то мы только за. Ночи нынче все холодней и холодней делаются.
- Немудрено - октябрь уж... Тогда приглашаю вас к столу, ужинать будем, чем Бог послал.
Пока Серафима помогала отцу Тимофею накрывать на стол, Свет с Яром с интересом рассматривали висящие на стенах комнаты большие старинные иконы и обсуждали их особенности.
За трапезой друзья стали спрашивать священника про замшелый лес.

- Лес этот находится за кладбищем нашим, на западе от села. В поперечнике верст пять будет. С севера и юга ограничивается большими оврагами, а с противоположной от кладбища стороны речка протекает Макарьевка. Очень интересная особенность его состоит в том, что земля в этом лесу почти сплошь покрыта мхом, отсюда и его название.

После ужина отец Тимофей проводил путников к своей соседке. Игнатьевна обрадовалась пришедшим и устроила их у себя со всеми возможными удобствами.
- Располагайтесь, любезные. Отдыхайте после дороги. А я завтра поговорю с нашими, чтобы они не питали к вам вражды, а то им до всего дело есть, как я погляжу, - сказал отец Тимофей и ушел к себе.
- Ну что, друзья мои, какие у вас будут предложения? - спросил Свет в темноте, после того как они, помолившись перед сном, уселись в отведенной ему с Яром комнате на кроватях.
- А какие тут могут быть предложения? Надо идти в замшелый лес, искать Аркадию, - зевнул Яр.
- Мне не терпится увидеть мою маму. Если я могу помочь ей, то я должна это сделать, чем бы это нам не грозило. Ради этого мы и пришли, - убежденно проговорила Серафима, пожелала братьям спокойной ночи и ушла в свою комнату.

Утром друзья помолились, позавтракали и, расспросив старушку про дорогу, ушли в сторону кладбища. Пройдя по тропе меж старых могильных холмов и покосившихся надгробий с каменными и деревянными крестами, они вскоре подступили к замшелому лесу, обиталищу Старухи Мха.
Лес выглядел угрюмо и неприветливо. Серые тучи закрывали небо, над землей проносилась легкая поземка, и лужицы, встречающиеся на пути, затягивал тонкий прозрачный ледок. В лесу было не видно ни души. По дороге к Ермаково Свет и Яр рассказали Серафиме про такое явление, как лесной эфир, и научили выходить в него. И теперь, немного пройдя среди раскидистых деревьев и осмотревшись, они сказали ей: «Проще всего обратиться к Аркадии по лесному эфиру. Давай, Серафима, попытайся. Может быть, она ответит тебе». Сестра Света закрыла глаза, сосредоточилась, вышла в лесной эфир и обратилась к матери:
- Мама, я, твоя дочь, Серафима Антиповна Смирнова, обращаюсь к тебе. Слышишь ли ты меня?
В ответ - тишина. Полминуты, минута, две... Серафима повторила свой вопрос. Молчание... Наконец до нее долетел слабый надтреснутый голос: «Как это? Кто это?» - словно прошелестевший по земле старыми опавшими листьями.
- Мама, это я, твоя дочь Серафима из Костромы. Я пришла на помощь тебе! Слава Богу, что ты меня услышала!
- О-о-о я проклятая, горе мне! Как ты могла узнать обо мне?
- Сам отец, Антип Егорович Смирнов рассказал мне о тебе.
- Антип Егорович?.. Кто это? - прошелестел голос.
- Это твой бывший муж. Разве ты его не помнишь?
- Муж... Да, я была когда-то замужем. Очень давно... очень давно... давно.
- Отец попросил меня помочь тебе в твоей беде. Ты же сама просила его в видении. Ты явилась ему и сказала, что очень нуждаешься в моей помощи, и вот я здесь, в замшелом лесу.
- Отец?.. Какой отец... Мой отец давно умер... Разве я могла просить тебя? Я никого ни о чем не прошу.

Серафима поняла, что ее мать не в себе. Ее речь была заторможенной и тихой. Что-то похожее на восклицание промелькнуло только в начале разговора. Девушка стала мысленно молиться за нее... Неожиданно Аркадия спросила совсем другим голосом:
- Дочка, где ты?
- Мы только что вошли в замшелый лес со стороны кладбища, - обрадовалась перемене Серафима.
- Ты не одна?
- Да, со мной брат и его друг.
- Ждите меня там, я скоро приду, - на этом разговор окончился.
- Ну что, тебе удалось поговорить с матерью? - спросили Серафиму друзья, когда она открыла глаза и глубоко вздохнула.
- Удалось, но она не совсем в себе - заговаривается. Сказала, ждать ее здесь.
- Вот и славно, - Свет и Яр уселись на мху, достали из карманов свои старые алтайские варганы и начали извлекать из них замысловатые мелодии, созвучные погоде и месту, в котором они находились.

Прошло полчаса, и вот меж деревьев показался силуэт согбенной женщины. Она приближалась. Свет и Яр поднялись и обратили на нее взор. Серафима хотела, было, побежать ей навстречу, но что-то ее остановило. Наконец Старуха Мха медленно подошла к ним.
Ей можно было дать лет намного больше, чем приходилось на самом деле. Удивительно бледное лицо с глубокими морщинами, длинные, распущенные седые с зеленоватым отливом волосы, спутанные и очень давно нечесаные, блеклыми прядями опускались ниже пояса. Взгляд серых мутных глаз из-под полуопущенных век выражал томление и боль. Он то начинал беспокойно бегать, то замирал и не двигался. Бескровные губы были скорбно сжаты. Узловатыми заскорузлыми пальцами она сжимала старую длинную корягу, на которую тяжело опиралась при ходьбе. Одеяние ее представляло собой очень ветхое, рваное и невообразимо грязное тряпье. Ноги были босые и тоже почерневшие от грязи и мха. Такой Аркадия предстала перед друзьями.

- Мама! Здравствуй, мама! - воскликнула Серафима, глядя на мать, и заплакала.
- Ну, здравствуй, дочка, - ответила старуха и вздохнула. - Не плачь. Тебе неприятно видеть меня такой, но что поделаешь, - Серафима все-таки обняла ее и почувствовала, что тело матери холодно, как у покойника.
- Кто это с тобой? - спросила старуха, посмотрев недоверчиво на спутников дочери.
- Это мой троюродный брат Свет и его друг Яр, странники. Они согласились сопровождать меня в пути от Костромы досюда.
- Ах да, я же уже спрашивала, - вспомнила Аркадия.
- Что же случилось с тобой, мама? Почему ты здесь, что произошло?
- Садись, Серафима, - указала ей на полусгнивший пенек старуха. Девушка села. - Да ты красавица какая, вся в отца... Как поживает Антип Егорович?
- В начале октября он умер.
- Вот как... - старуха осеклась. - Прими мои соболезнования. Да, если бы я образумилась тогда, тридцать лет назад, все бы сложилось по-другому, - голос Аркадии был глухим и слабым. - Расскажи мне про отца, - попросила она. Серафима сообщила матери основные моменты из жизни Антипа Егоровича. Та сидела рядом на мху, и было непонятно, слушает она дочку или нет. Когда Серафима закончила свой рассказ, Старуха Мха вздохнула и уставилась в землю, покрытую мхом.

- А что случилось с тобой, мама, почему ты бродишь здесь целыми днями?
- Я расскажу тебе... и ты сама решишь, как относиться к услышанному.
Лет тридцать назад я вернулась из Костромы сюда, в Ермаково. И пришла ведь жить обратно к родителям своим. Они меня приняли. Но рады-то они мне не были, так вот. Говорят: «Живи, как знаешь, мы тебе не указ». А ведьмой я уже была к моменту тому, так что продолжила занятия свои колдовством. Из-за них я и рассталась с отцом твоим и тобою, как ты теперь знаешь. Здесь, в Ермаково, наставница у меня была, бабка Дарья. Многому она меня научила, и была я у нее в подчинении годы долгие. Семья, то есть отец и мать у меня богатые были, и не приходилось мне хлеб свой добывать тяжелым трудом. Сады у них имелись, большой огород, пасека, скот и птица. А когда умерли они, лет десять назад, я все это унаследовала, да еще и порядочно денег. Так что ни в чем я не нуждалась. Были у нас и работники.

Одним вечером, года два тому назад, Дарья рассказала мне вот что, дескать, она за заслуги некоторые получила от господина нашего, здесь я люцифера подразумеваю, магический кулон на цепочке. Сила его заключалась вот в чем: тот человек, на котором он надет был, получал способность любую болезнь исцелять, хворь любую возложением рук своих. Я ведь усомнилась тогда в словах ее, в том, что правда все это. А Дарья меня и спрашивает: «Болит у тебя что-нибудь сейчас?» Прислушалась я к себе, отвечаю: «Спина побаливает немного у меня». Дарья-то кулон из шкафчика достала, мне показывает. Красивый, золотой весь, выглядит формой как голова льва и цепочка тоже золотая. Надела она кулон себе на шею и руки мне на голову положила. Спрашивает потом: «Ну, а теперь как?» А я чувствую в тот момент, боль прошла моментально, и сказала ей: «Уже не болит ничего». А она: «Вот видишь?!» - торжествует, то есть.
- Погоди-ка, - я ее остановила, - надобно действие кулона на действительно больном человеке опробовать, чтобы наверняка убедиться.
- Я вообще-то его уже проверяла. Ну, хорошо, - согласилась она, - могу и тебе продемонстрировать. Есть у тебя кто-нибудь на примете?
- Конюх Трофим уже второй день в горячке лежит.
- Точно?
- Точно, тебе говорю.
- Хорошо. Пойдем завтра утром к нему.
Наутро заявились мы к Трофиму.
- Что, отец, хвораешь?
- Хвораю, огнем всего жжет - нету сил моих. А вы что пришли, неужто лечить? Ты же знаешь, Дарья, я в ваши колдовские штучки не верил никогда.
- А зря. Давай, может, попробуем, постараюсь тебя на ноги поднять.
- Постарайся, коль не шутишь.
Ну, Дарья целый спектакль тут устроила: окна занавесила, свечи зажгла, книги свои достала, у Трофима на руках и лице знаки тайные написала. А для того все, чтоб не знал он, как ей его исцелить легко на самом деле. В общем, целое отвлекающее действо разыграла с чтением якобы каких-то текстов магических и прочее. А в конце возложила ему на голову руки свои. Горячка оставила его тут же - он аж сел на кровати от удивления.
- Что ж, Трофим, сколько заплатишь за исцеление свое?
Тот на радостях и раскошелился. Говорит мне Дарья через пару дней:
- Все, Аркадия, через недельку-другую в Москву поеду, начну дело свое прибыльное. У нас-то в глуши большую деньгу не зашибешь. Хоть и не молодая я уже, да на старости лет пожить по-царски хочется.

Зависть тут меня обуяла страшная. Думаю: «Погоди, сестрица, не придется тебе в столицу ехать, не допущу я этого! Я не я буду, если не заполучу украшение это волшебное». Прокралась к ней в дом в один день и отраву в еду подсыпала. Так и померла у меня Дарья тогда же. Да только одного я не предусмотрела: сын у нее, вишь, был младший. В нашем селе бобылем жил тоже. Оказалось, хоть и плохие у него с матерью отношения были, да про секрет кулона того знал он. И после смерти Дарьи сразу себе его забрал. Я-то думала Иван ничего про кулон не ведает, прихожу к нему однажды и говорю, отдай ты, дескать, мне кулон тот золотой, что у матери забрал после смерти. Он спрашивает:
- А на что он тебе?
- На память о матушке твоей будет.
- Тебе, ведьма, и так уже все книги ее и прочая ерунда после смерти достались. А кулона не дождешься, Аркадия! Я про него-то все, между прочим, знаю. Не утаила от меня мать, хоть и не хотела того. Да что-то больно быстро преставилась, уж не ты ли помогла?

Я опешила аж, думаю: «Ну, с этим договориться я не смогу. Пора и ему на тот свет отправляться». Сказано - сделано. Удалось мне все-таки яд подсыпать ему. А кулон тот на шее он носил не снимая, рядом с крестом-тельником. Хотела, как он умрет, сразу к нему в дом прокрасться, да не получилось. Людно слишком кругом было. А потом Псалтирь по усопшему стали читать - не проберешься незамеченной никак. Я-от на похороны не пошла, думаю: «Как я у покойника на глазах у всех снимать буду?» Дождалась ночи, пришла на кладбище и давай свежую могилу раскапывать. Раскопала, значит, кое-как крышку открыла, кулон с шеи покойного сняла и на себя надела. Как вдруг слышу голоса громкие, крики. Выбралась из ямы, смотрю: из села народ валом прет, с факелами, вилами, дрекольем. Кричат: «Лови ее, ведьму проклятую, держи ее!» У меня от страха душа в пятки ушла, думаю: «Видать, Иван перед смертью своей успел кого-то предупредить». Бросилась я убегать - люди за мной. Я в замшелый лес подалась, и они следом.
Наверно, немало времени они меня преследовали. Я совсем из сил выбилась, спотыкалась часто, падала по темноте-то. Наконец вижу: передо мной избушка небольшая, сторожка то есть, я в нее и забежала. Дверь на засов закрыла, окно тоже со ставнями заперла. Сижу в темноте, дрожу от страха. Спустя некоторое время люди к сторожке подошли - не укрылось от них то, что я в ней схоронилась. Сначала стали дверь высаживать, но не очень у них это получилось, за окно принялись. Потом кто-то крикнул: «А зачем, братцы, нам до ведьмы добираться? Давайте мы ее вместе со сторожкой спалим!» Раздались голоса: «И то верно! Зачем она нам живая? Давай, поджигай! Тут ей и конец пришел!» Так и подожгли сруб. Я от страха чуть рассудок не потеряла. Дым в срубе пошел, я задыхаться начала. От ужаса взмолилась Самому Богу: «Господи, не дай моей душе окаянной погибнуть сейчас!» Участь-то моя меня очень страшила - знала, куда мне путь уготован.

Неожиданно дым весь вниз осел и по полу стелиться стал. И предстала предо мной наставница моя, мною убиенная. Черная вся, страшная, Дарья то есть, и говорит:
- Ну что, убивица моя, попала в переплет? Небось, жить тебе хочется? - Я перед ней на колени упала: «Прости, дескать, меня окаянную!» Отвечает Дарья: «За все твои злодеяния, за то, что меня и сына моего со свету сжила, вот тебе решение: велено мне тебе передать, что отныне будешь ты ни живая, ни мертвая. Не будешь ты спать, есть, пить и прочее, что живому человеку делать полагается. А с этой ночи станешь ты искать кулон тот, который из могилы достала. Ведь потеряла ты его ж?» Я руками на шею: точно, порвалась цепочка золотая - нету кулона. Шепчу:
- Как же я его найти сумею? Лес замшелый такой большой.
- Ничего, - говорит, - могилу раскопать не поленилась, так и по лесу походишь - не умаешься. И не сможешь ты отныне за пределы замшелого леса выйти. Одно только чувствовать будешь ты: огнем твою душу жечь станет, и не будет тебе покоя ни днем ни ночью, пока не найдешь ты потерянный кулон.
- А как найду, тогда что ж?
- А там посмотрим, - отвечает, и исчезла.

Я тогда же за пару верст от этого места оказалась, на берегу речки Макарьевки. Когда рассвет настал, гляжу: а волосы у меня поседели все, спину согнуло, одежда вся грязная, руки и ноги исцарапаны. Сердце потрогала - не стучит. Думаю: «А дыхание хоть у меня осталось?» Дышу, вроде по-привычке. Перестала дышать - никакой разницы. А внутри-то всю будто геенским огнем опаляет. Тяжко - страсть! И с той поры нет покою мне. Уже второй год ищу пропажу свою. Кажется, весь замшелый лес исходила вдоль и поперек, всюду смотрела, а найти не получается. Местные из Ермаково боятся меня очень, им невдомек, как это я из горящей избушки исчезла. Теперь в замшелый лес никто не ходит. Одна я тут брожу и день и ночь. Такие дела...

- Жаль мне тебя, мама, тяжело тебе пришлось. Ужасная история, - проговорила с печалью Серафима. - Ты примерно представляешь, где ты могла потерять этот кулон?
- Когда-то представляла, сейчас уже - нет. Замшелый лес большой. Когда за мной по пятам гнались люди, я бежала как могла, не разбирая дороги. Мало ли где он теперь лежит...
- Значит, ты совсем не спишь?
- Нет, мне это не требуется.
- А как же ты искала его зимой, когда всюду снег?
- Зимой не искала, разумеется, где ж его найдешь. Просто бродила по лесу до тех пор, пока снег не сошел. На одном месте тоже не усидишь - тошно очень.
- И тебе не было холодно зимой?
- Нет. Как я говорила, я ничего теперь не чувствую, кроме огня, который мне душу жжет.
- А что произойдет, когда ты найдешь этот кулон, мама?
Старуха помолчала немного и ответила:
- Сама не знаю... Знаю только, что с того момента все для меня изменится, все будет по-другому. Огонь геенский больше не будет меня мучить.
- Это еще большой вопрос, Аркадия, - задумчиво произнес Свет.
- А тебе почем это известно? - спросила старуха, подозрительно покосившись на него.
- Это просто предположение. Главное, ты теперь не одна в своей беде, ведь так, сестра?
- Да. Так что, мама, ты просила меня прийти тебе на помощь - вот мы и здесь.
- Я не припоминаю такого, чтобы я об этом просила.
- Не помнишь? - с сожалением проговорила Серафима.
- Наверно, с просьбой к Антипу Егоровичу обратилась сама душа Аркадии, - предположил Яр.
- Возможно, ты прав, - согласилась старуха. - Только как Серафима может помочь мне? Раз найти кулон до сих пор не получилось у меня, то с чего вдруг получится у нее?
- Ты думаешь, что моя помощь тебе может заключаться только в том, чтобы отыскать это магическое украшение?
- А как же иначе? - удивилась Аркадия. Наступило продолжительное молчание. Наконец Свет сказал:
- Нам необходимо обсудить создавшееся положение, Аркадия. Давайте встретимся здесь же, в этом месте завтра. Ты придешь?
- Приду, - ответила колдунья. - В какое время?
- Примерно в это же, как сегодня.
- Хорошо, - Старуха Мха поднялась и, не оборачиваясь, пошла вглубь леса, а Серафима с братьями двинулись в сторону села.

- Вот ведь в чем загвоздка, - рассуждал по дороге Свет, - люди, занимающиеся колдовством, привыкают все жизненные вопросы решать с помощью магии и не могут представить себе, что существуют другие способы решения их проблем.
- А как ты думаешь, Свет, что можно сделать в этой ситуации? - спросила Серафима. - Не присоединяться же нам действительно к поискам утерянного кулона.
- Это было бы на самом деле странно, согласен. Мне кажется, Дарья намеренно ввела в заблуждение Аркадию. Здесь что-то нечисто, как, собственно, и во всей этой истории.
- Ты предполагаешь, что Аркадия и не сможет никогда найти свою пропажу? - поинтересовался Яр.
- Было бы сложно сказать наверняка, но, думаю, это не исключено.
- Я, в свою очередь считаю, что душа Аркадии не просила бы тебя о помощи, Серафима, если бы все решалось так просто, - поделился мыслями Яр.
- Получается, вы оба думаете, что этот кулон находится сейчас не в замшелом лесу?
- Трудно утверждать это с уверенностью, сестра. Мы можем только предполагать.
- Знаешь, Свет, давай-ка свяжемся с Хозяином, когда придем домой.
- Хорошая идея, Яр, он точно нам поможет.

Вернувшись в дом старушки Игнатьевны, друзья попили ржаного кваса с хлебом и удалились в отведенные им комнаты.
- Что ж, буду выходить на связь с Хозяином, - сказал Свет, уселся по-восточному на своей кровати, закрыл глаза и обратился к нему.
- Я слышу тебя, Свет. Как вы с Яром поживаете?
- Спасибо, Хозяин, у нас все хорошо, - ответил Свет. - Мы сейчас в пятидесяти верстах севернее Костромы, - и он коротко объяснил Хозяину, по какой причине они здесь. Затем он попросил его: - Так что, отец, просим тебя о том, чтобы все обитатели замшелого леса, если они когда-либо видели это золотое украшение, или знают, где оно может находиться, сообщили об этом тебе.
- Хорошо, Свет, мы это организуем!
- Вот и славно! Спасибо тебе, отец.
- Ну, что ж, могу вас обрадовать, - обратился к друзьям Свет, открыв глаза, - теперь к поискам кулона присоединятся все обитатели замшелого леса, а от их зорких глаз не укроется ни один предмет в лесу.
- Это вы здорово придумали! - обрадовались Серафима и Яр.

Когда вечером домой вернулся отец Тимофей, друзья рассказали ему в подробностях историю Аркадии и спросили его мнения об этом деле. Священник подумал и ответил:
- Твоей матери, Серафима, на самом деле необходимо глубокое, искреннее покаяние во всех своих грехах, отречение от дьявола и колдовского образа жизни. Первый раз мне приходится слышать о таком, пограничном между жизнью и смертью физическом состоянии. Не духовном, а именно физическом. Очень надеюсь, что душа Аркадии не умерла и не утратила способность раскаяться, иначе все, что мы обсуждаем здесь, не будет иметь никакого прока, за исключением, разве что, сомнительных попыток действительно отыскать этот потерянный ею золотой кулон.
- Я думаю, маме требуется поговорить с вами, батюшка. Только вы сможете подобрать правильные слова и доводы и убедить ее раскаяться.
- Это точно, - подтвердил Свет, - благодать священства оказывает безусловное благотворное воздействие в подобных обстоятельствах.
- Хорошо, друзья, я согласен. За все годы, прожитые Аркадией в Ермаково, она ни разу не переступила порог храма, поэтому убедить ее в необходимости беседы со мной будет, возможно, непросто. Это предстоит сделать вам. Так сказать подготовить почву. Самое уязвимое место людей, занимающихся колдовством, - гордость. Постарайтесь целить в него. Кстати наш храм, как вы знаете, освящен в честь святой преподобной Марии Египетской, история чьей жизни не пример ли глубочайшего покаяния человека, погруженного в бездну греха. Поэтому прошу вас усиленно молиться этой святой о помощи в нашем деле. Не сомневаюсь, она нам поможет.
- Благодарим вас, батюшка, что согласились. Мы со своей стороны постараемся сделать все, от нас зависящее, - поблагодарили друзья.

На следующий день они снова пришли в замшелый лес и вскоре увидели Старуху Мха.
- Мама, с тобой хочет поговорить отец Тимофей, настоятель вашего храма, - приступила к ней Серафима.
- Отец Тимофей? Зачем ему это понадобилось? - удивленно воззрилась на дочь колдунья.
- Мы все полагаем, что он сможет помочь тебе.
- Выискался, святоша! Будет мою заблудшую душу спасать? - с гневом произнесла она.
- А почему ты не желаешь с ним побеседовать? - спросил после паузы Свет.
- О чем?! - задохнулась от злости Аркадия. - Мне не о чем с вашим попом говорить. Не нужна мне была церковь всю мою жизнь, а теперь и подавно не собираюсь с церковниками общаться.
- Ты не совсем права, Аркадия, - возразил Свет. - Когда ты выходила замуж за Антипа Егоровича, вы все-таки повенчались тогда, в Костроме.
- Ну, тогда в этом была необходимость, - потупила глаза колдунья. - Я не придавала этому значения.
- Потому-то и распался ваш брак, что ты не придавала значения серьезным вещам, - резко отрезал Яр. - Ты вообще не имела права приступать к этому таинству. Ты лгала своему супругу и Богу.
Аркадия молчала.
- А сейчас ты дошла до такого состояния, что боишься просто побеседовать со священником, - добавил Свет. Старуха Мха вскинула на него злой взгляд.
- С чего это ты взял, что я боюсь? - в Аркадии заговорила гордость.
- А как еще можно объяснить твое нежелание? Можно подумать, ты чем-то рискуешь.
- Тьма всегда трепещет перед светом, - задумчиво обронил Яр.
- Люцифер сам когда-то был ангелом света, самым могущественным из архангелов. Ему ли трепетать перед светом? - гордо заявила Старуха Мха.
- Архангелом - да, но не Богом, - заключил Свет.
- Жаль, что так вышло. А мы, было, хотели помочь тебе найти твой колдовской кулон, но, видимо, в нашей помощи нет надобности, - вздохнул Яр.
- И будешь ты, Аркадия, бродить по замшелому лесу вплоть до Второго Пришествия, после которого геенский огонь начнет жечь тебя уже во всю силу, а не так как сейчас.
- Почему ты так в этом уверен, Свет? - изумилась старуха. - Может мне удастся найти то, что я ищу...
- Не удастся, - вдруг заявил Свет. - Я сегодня утром разговаривал с одним старцем, которого называют Хозяином. Думаю, он тебе небезызвестен, Аркадия. Так вот, он сказал, что за все те два года, которые ты скитаешься тут, никто из обитателей замшелого леса никогда не видел в лесу тот предмет, который ты пытаешься найти. Иначе об этом уже давно стало известно.

Здесь нужно заметить, что Аркадия в своем подавленном, угнетенном состоянии ни разу не прибегла в своих поисках к помощи жителей этого леса, что могло бы быть весьма полезным в сложившейся ситуации. Ей это попросту не пришло в голову. Более того, она вообще ни с кем не обмолвилась ни единым словом за все это продолжительное время, предпочитая хранить полное молчание, исполненное скорби и тяжких, безрадостных дум.
- Никогда... - тихо повторила Старуха Мха. - Что же мне тогда делать? - с умоляющим взором спросила она.
- Ну, уж если ты все еще боишься разговора с отцом Тимофеем... - начала Серафима.
- Я ничего не боюсь! - перебила ее Аркадия, в нетерпении топнув ногой.
- Замечательно! - обрадовался Свет. - Значит, завтра утром мы приведем сюда батюшку.
- Приводите. У меня тоже есть к нему пара вопросов, - сказала колдунья, резко повернулась спиной к ним и медленно поплелась прочь.
Серафима долго смотрела ей вслед.

Через полчаса друзья уже сидели за столом у отца Тимофея и пили настоянный на душистых травах чай. Священник угощал своих новых знакомых липовым медом, разным вареньем, баранками и плюшками.
- Молодцы, - приговаривал он, - все-таки уговорили Аркадию, а я сомневался, что у вас получится. Теперь пора выступать из тыла моей пехоте. Уповаю на то, что Господь даст мне нужные глаголы.

На следующий день с утра накрапывал дождь, темно-серые, свинцового оттенка тучи низко проносились над лесом. Старуха Мха уже стояла в ожидании, когда из-за деревьев, со стороны кладбища, выступили Серафима, Свет с Яром и отец Тимофей. Холодный ветер развевал ее длинные космы и трепал одетые на ней лохмотья. В пристальном взгляде ее неживых глаз сквозило напряжение и настороженность.

- Здравствуй, Аркадия! Наконец-то мы с тобой встретились, - проговорил священник с мягкой, доброй улыбкой в глазах.
- Здравствуй, отец Тимофей, - безо всякой интонации ответила старуха. - Мне сказали, что ты хочешь поговорить со мной.
- Да, для того я и пришел.
- Тогда давай пройдемся по лесу, мне тоже есть о чем тебя спросить.
- Мы вас пока оставляем, друзья, - кивнул отец Тимофей своим спутникам. Он подошел к Аркадии, и они вдвоем не спеша побрели вглубь леса. Старуха шла сгорбившись и припадая на левую ногу, опираясь на свою клюку, священник - чуть наклонившись вперед, заложив руки за спину.
- А что будем делать мы? - спросила Серафима братьев.
- Молиться за Аркадию, - коротко ответил Яр.
- Да, сейчас это необходимо, - подтвердил Свет, потирая начинающие замерзать руки. Они двинулись направо в сторону уже давно облетевших вязов и дубов.

Прошло три часа, три томительных, холодных часа в этом необычном, таинственном, но каком-то при этом очень красивом лесу... Наконец впереди показался пожилой священник. Спустя пару минут он приблизился к друзьям.
- Что скажете, батюшка? а где мама? - задала сразу два вопроса Серафима.
- Ей сейчас необходимо побыть одной, дети мои. Слава Богу мне удалось пробиться к ее душе через все тернии ее грехов и страстей - недаром сказано, что всякая душа по своей природе - христианка.
- Слава Богу! - обрадовались все. - О чем вы договорились?
- Она будет обдумывать свою исповедь, а завтра поутру вы придете за ней сюда и приведете ее в храм. И мы приступим к таинству. Сегодня после обеда я соберу свой приход и предупрежу их об этом, чтобы не было никаких неожиданностей с их стороны. Людей надо подготовить.
- Да, это точно, - проговорил Свет. - Мало ли, что взбредет им в голову в такой ситуации.
- Пойдемте домой, - позвал друзей отец Тимофей, и они неспешно направились в сторону Ермаково.
- Что-то вы, батюшка, как будто расстроены немного, - заметила по дороге Серафима, вглядываясь в его лицо. Священник вздохнул и ответил:
- Можно и так сказать, дочка. Дело в том, что я видел нечто рядом с твоей мамой, когда она уходила от меня.
- Что же это было? - помолчав, спросили друзья, уже смутно догадываясь.
- Какие-то неясные, едва различимые тени над ее головой. Как сгустки какой-то энергии - трепещущие и мечущиеся с большой скоростью.
- Темные духи... Надеюсь, завтра мы сможем осуществить задуманное, - промолвил Свет.

После обеда, как и предполагалось, отец Тимофей оповестил своих прихожан о сборе на территории храма. Явились почти все жители Ермаково. Когда они узнали, по какой причине их созвали, все очень разволновались. Еще бы - Старуха Мха давно уже стала притчей во языцех по всем окрестным краям. Равнодушных к ней не было: ее боялись и стар и млад. А теперь священник собирался привести ее, эту проклятую ведьму, то ли мертвую, то ли живую, посреди бела дня прямо в село!
- Дети мои. Аркадия, хоть вы и знаете ее только с худой стороны, не смотря на все свои грехи и злодеяния, все же человек. А значит, и она имеет в себе бессмертную душу, за спасение которой Господь наш проливал Свою Кровь и терпел мучения. Значит, и она имеет полное право принести покаяние пред Богом за свою жизнь. Тем более, что она этого желает сама. А вы сейчас хотите лишить ее этого права. Подумайте, не безумствуете ли вы? Ведь вам придется за это отвечать. После того, как вы вероломно подожгли ее в лесной сторожке, что уже само по себе является страшным грехом, вспомните: хоть кому-нибудь она потом навредила? Нет, никому - вы это знаете. Так кому же сможет навредить эта старая немощная женщина, если придет в храм исповедоваться в своих грехах? Вы спрашиваете меня, почему я тогда медлил все эти два года и ни разу не разговаривал с ней? Что ж, признаю свою вину. Только вы знаете, в чем состоит эта вина, дорогие мои, - мне никак не удавалось увидеть Аркадию в замшелом лесу, сколько я не пытался. И я сомневался в том, что она способна к покаянию в ее состоянии, и не знал истинные причины ее тогдашнего положения. Но когда ко мне пришли вот эти два странника и вот эта девушка, которая, как вы уже знаете, приходится дочерью Аркадии, то все изменилось... Теперь я не могу пренебречь своим долгом.

Поговорив еще немного со своими прихожанами, отцу Тимофею все же удалось уговорить людей не препятствовать его намерению. Однако в искренности побуждений колдуньи они продолжали сомневаться.
- А это пусть вас не беспокоит. Бог ведает сердце каждого, - заключил священник и завершил собрание. Постепенно все разошлись.

Наступил четверг. Утром дул сильный северный ветер и срывался снег. Крупные снежинки, падая на влажную землю и мокрый мох, постепенно таяли. Серафима с братьями скоро добрались до места их встречи со Старухой Мха, но ее не было видно.
В ожидании прошло десять минут, потом еще пятнадцать, и девушка обратилась к матери по лесному эфиру:
- Мама, мы уже пришли, ты где?
- Я? - странным голосом переспросила Аркадия... - молчание, потом резкий крик: - Серафима, Серафима, приди ко мне! Я не могу идти, они привязали меня к дереву.
- Кто привязал тебя, мама? - голос девушки дрогнул. - Где ты находишься?
- Бесы привязали меня к большому вязу. Это примерно в середине леса. Придите ко мне скорей!
- Жди, мы уже спешим! - Серафима сообщила Свету и Яру новость, и они втроем устремились вглубь замшелого леса.

- Они шустрые ребята, - говорил Яр, - не стали церемониться.
- Ничего удивительного, - заметил Свет. - Как мы найдем Аркадию?
- Надо попросить помощи у птиц, - предложил Яр.
- Вон, как раз на том каштане сидит дрозд, - указала рукой Серафима.
- Точно! - обрадовался Яр. - Послушай, братец дрозд, здравствуй! Мы ищем Старуху Мха. Она привязана к дереву где-то в центре леса. Полетай, посмотри: не увидишь ли ее?
- Здравствуйте! Хорошо, - ответил дрозд и взмыл вверх. Друзья остановились и перевели дух. Прошло десять минут и птица вернулась.

- Все верно. Идите за мной, я приведу вас, - дрозд полетел вперед, время от времени садясь на землю и поджидая их. Так они и вышли к тому самому вязу.
- Спасибо тебе, братец, выручил!
Аркадия стояла привязанная к стволу крепкими веревками, распутать которые Свету и Яру оказалось бы весьма затруднительно, если бы они не носили всегда при себе остро отточенные ножи.
- Как долго ты стоишь так, мама?
- Уже со вчерашнего вечера.
- Подумать только! Ну, вот и все, ты свободна. Можешь идти?
- Кажется, да...
- Слава Богу.
Аркадия подобрала с земли свою клюку, и они пошли в сторону Ермаково. Спустя несколько минут Старуха Мха остановилась и сказала, глядя вперед:
- Вот и они.
- Кто?
- Бесы.
Друзья пригляделись и действительно различили впереди, среди деревьев, темные силуэты. Бесы предстали пред ними в облике очень похожих один на другого мужчин, обритых наголо, в черных рубашках и черных брюках. Их было около сорока-пятидесяти. Все они стояли молча, не двигаясь, и пристально глядели на приближающихся людей.

- Они нападут на нас? - испугалась Серафима.
- Вряд ли, - ответил Свет. - Это они только нас пугают. Не бойся, сестра. Ну что встали как истуканы? Дайте пройти!
Первые метнулись, было, к ним, но Яр тут же достал из-за пазухи серебряный напрестольный Крест, переданный им отцом Тимофеем, и крикнул: «Кого благословить? Подходите!» Демоны отшатнулись, а братья принялись громко читать молитву Животворящему Кресту «Да воскреснет Бог...» Аркадию они вели между собой, а Серафима шла за ними следом, так что Старуха Мха была под надежной защитой с трех сторон. По мере того, как они продвигались вперед, другие бесы неохотно расступались, давая им дорогу. Взгляды их были полны ненависти. Так они и прошли с молитвой через всю эту толпу слуг дьявола и пошагали дальше.

Когда путники находились уже недалеко от выхода из леса, земля под ногами у них задрожала, а воздух наполнился запахом серы и завибрировал. Внезапно, с глухим рокотом почва впереди них просела, проваливаясь в дымящуюся бездну, и перед ними возникла глубокая пропасть с осыпающимися краями, шириной локтей пятьдесят. Левое и правое ее окончания были невидны в клубах дыма, стелющихся по земле. Идущие отпрянули назад от края пропасти и остановились.
- Вот это препятствие будет посерьезней, - сказал Яр. - Что будем делать, Свет?
- Я полагаю, что идти влево или вправо, пытаясь обойти этот провал, бесполезно, - предположил его друг, - поэтому попробуем его перейти.
- Перейти? Как? - ужаснулась Серафима.
- По воздуху, сестра. Мы с Яром читали в одном патерике, как несколько подвижников, спасавшихся от преследователей, перешли пропасть по воздуху.
- Да, друже, другого варианта у нас, похоже, нет.
- Мы же сорвемся прямо в тартар! - закричала колдунья.
- Аркадия, Господь не оставит нас. Эта пропасть - порождение дьявольских козней, значит, и преодолевать ее надо молитвой и с молитвой, - Свет перекрестился.
- Сможем ли мы? - с тревогой проговорила Серафима, глядя на него. Но Свет уже сделал шаг над пропастью и к всеобщему ликованию встал на воздухе.

- Пойдемте, друзья, - обратился он к ним. Яр последовал за другом и тоже пошел над бездной. Они взяли за руки Серафиму и Аркадию, и все вместе, не останавливаясь и не глядя под ноги, перебрались на другую сторону. Как только под их ногами оказалась твердая земля, провал, оставшийся позади, также внезапно исчез, как и появился, не прошло и полминуты.
- Вот, собственно, что и требовалось доказать, - подытожил Яр, обернувшись, - никакой пропасти на самом деле не было.
Вскоре путники подошли к выходу из леса.
- Как тебе сказала Дарья, что ты не сможешь выйти за пределы замшелого леса? - вспомнил Свет.
- Да, так.
- А ты хоть раз пыталась это сделать?
- Нет. У меня даже мысли такой не возникало.
- Понятно. Сейчас проверим это утверждение.
И они спокойно и беспрепятственно вышли на территорию погоста.
- Видишь, Аркадия, ничто нам не помешало. Дарья явно сочиняла небылицы, чтобы сбить тебя с толку, - сказал Яр улыбнувшись.
Затем они прошли через сельское кладбище и вошли в Ермаково. По пути к храму им не попался ни один человек. Все люди, находившиеся в это время в селе, сидели по домам и боязливо поглядывали на них из окон, прячась за занавески. Отец Тимофей уже ждал их возле храма.

И вот, когда они прошли через резную калитку на территорию церкви, по телу Аркадии неожиданно пробежала судорога, и она упала на землю в каких-то диких конвульсиях. Священник побежал им навстречу. Тем временем изо рта старухи пошла пена, и жуткий низкий утробный рев сотряс воздух:
- Не пойдем! Не пойдем! Прочь от нас!!!
- Нет уж, пойдете! - крикнул, подбежав, отец Тимофей. - И не только пойдете, но и выйдите! Вот вам святой крещенской воды для начала, - и он вылил на катающуюся по земле колдунью фляжку святой воды.
- Перестань! Не выйдем! - снова прорычал голос. - Не поливай нас больше, нас жжет!
- Ах, не поливать? А у меня еще много крещенской воды имеется. Куда ж ее девать прикажете?
- Выльешь ее на свою могилу, старый хрыч! Мы убьем тебя, мы до тебя доберемся!!!
- Это не в вашей власти! Что бы вы не говорили, вам придется подчиниться! - уверенно произнес священник.
- Как бы не так! Кто ты такой?! Кто ты такой?! - с остервенением кричали темные духи, а ведьма билась в припадке, при этом пытаясь схватить его за подол рясы.
- Я священник Бога Всевышнего, и этого достаточно! А больше с вами я не намерен разговаривать! - и отец Тимофей достал из-за пазухи вторую флягу. - Именем Господа нашего, Иисуса Христа, изыдите!!! - и он принялся снова поливать Аркадию. Ее трясло все сильнее и сильнее, и, наконец, с воплем, исполненным тысячелетней злобы, бесы вышли из ее тела. Старуха Мха без сознания лежала на земле.

- Свет, Яр, возьмите Аркадию и перенесите в дом Игнатьевны. Нужно привести ее в чувство. А вы с Игнатьевной, Серафима, подберите для нее чистую, хорошую одежду. В таком виде Аркадия, конечно же, не может приступать к таинству.

Так они и сделали. Аркадия вскоре пришла в себя и впервые за два года тщательно умылась. Серафима срезала ножницами свалявшиеся волосы матери, после чего с трудом расчесала ее. Вымыв голову, Аркадия попросила дочь заплести ей косу и потом оделась в новую чистую одежду. Сейчас она выглядела совсем по-другому. От ее прежнего облика остались только согбенная спина и хромота, да и они уже не так сильно безобразили ее.
- Где твой нательный крест, ты, наверняка, не помнишь, мама?
- Как раз наоборот... Я сняла его с себя, когда мне было тридцать два года, вскоре после моего возвращения в Ермаково. Был один ритуал такой... как тебе сказать... ну, в общем, кощунственный ритуал мы с Дарьей тогда совершили один. Так что моего тельника уже нету, не существует его теперь... Тяжко мне это все вспоминать.
- Что ж, понятно. Тогда вот, возьми этот крестик - отец Тимофей тебе передал.
В глазах Аркадии промелькнул испуг:
- Я что, могу его надеть? - спросила она изумленно.
- А как же, ты же крещеная. Что было, то прошло. Батюшка благословил, так что не сомневайся.
Старуха надела дрожащими руками крест и села на лавку.
- Ты разве что-то чувствуешь, мама?
- Не знаю, как и сказать, кажется да.
Серафима обняла мать.
- Ты все еще такая же холодная, - заметила она. - Ну вот, мама, теперь ты можешь предстать пред Господом, - обрадовалась Серафима. - Пойдем, батюшка уже ждет нас.
- Я волнуюсь, дочка, чувствую, что мне еще будут мешать осуществить мое намерение.
- Ты ведь знаешь, мама, что они испокон веков вредят всем людям и мешают идти путем спасения. До сих пор все их попытки мы с Божией помощью успешно преодолевали, разве не так?
- Да, это так, - вздохнула Аркадия. - Что ж, пойдем, - и, опираясь на руку Серафимы, она вышла на улицу.

Рядом с храмом стояли Свет и Яр и беседовали. Когда сестра Света с матерью приблизились к ним, они удивленно оглядели пожилую женщину и сказали:
- Тебя прям не узнать, Аркадия! Вот как, оказывается, может преобразиться человек.
- Таинство еще сильнее изменит маму, вот увидите!
- Не сомневаемся.
Аркадия поднялась по ступеням паперти, подошла к дверям, и тут вдруг какая-то сила остановила ее и сильным толчком сбросила с паперти на дорожку. Свет и Яр сейчас же подбежали и помогли ей подняться.
- Не ушиблась, Аркадия?
- Нет, я же не чувствую ничего, вы забыли?
- Что случилось, братья? Маму кто-то не пускает в храм?
- Похоже на то. Отойди-ка в сторону, сестра, сейчас мы попробуем пройти вместе. Яр, держи Аркадию крепко за плечо.
Втроем они поднялись ко входу, перекрестились, подошли к дверям, и теперь их троих с такой силой отбросило назад, что они, пролетев по воздуху, упали аж в трех саженях от паперти. Друзья встали и отряхнулись.
- Интересное дело, Свет, ты молился?
- А как же, Яр, а ты?
- Тоже.
- Хорошо они нас троих отпихнули. Повторения мне не хочется.

- Я знаю, кому нужно помолиться в этой ситуации, братья, - догадалась Серафима. - Это же храм преподобной Марии Египетской. Она, еще до своего покаяния, несколько раз не могла войти в храм, чтобы поклониться Честному Животворящему Кресту Господню. Тогда ее останавливала Десница Божия, для ее вразумления. А нас сейчас не пускает вражья сила. Будем молиться этой великой святой, и она нам поможет!
- Точно! Ты хорошо рассудила, сестра. Молимся все! И ты, Аркадия, прежде всего.
Вчетвером они опустились на колени и произнесли молитву: «Преподобная мати Марие, помоги нам! Помоги войти в храм Божий!» - после чего поднялись по ступеням и беспрепятственно вошли внутрь храма.

Там их уже поджидал отец Тимофей.
- Возникли какие-то трудности? - поинтересовался он у братьев.
- Да, отче. Нас не пускали в храм, но заступничеством преподобной Марии Египетской мы все-таки вошли.
- Слава Господу! Ну а теперь, Аркадия, я вижу, ты готова, так что идем, - он взял под руку пожилую женщину, и они медленно подошли к большой старинной иконе Спасителя в темном резном дубовом киоте. Перед иконой стоял аналой, на котором уже лежали Крест и Евангелие, как того требуют каноны нашей церкви. Было видно, что священник готов отреагировать на возможные новые неожиданности, которые могли случиться перед началом таинства покаяния, но, слава Богу, больше ничего не произошло.

Аркадия долго смотрела на Лик Господа Иисуса Христа, потом преклонила колени, отец Тимофей накрыл ее голову епитрахилью, и исповедь началась. Свет, Яр и Серафима вышли из храма, чтобы никого не отвлекать своим присутствием. Но кроме священника и пожилой женщины в Божием храме находились незримо множество святых, чьи лики взирали на кающуюся колдунью с многочисленных икон и фресок, которыми был расписан храм. Рядом с ней парили блистающие своей славой ангелы. И среди них находился и ангел-хранитель самой Аркадии, счастливый оттого, что он все же вывел свою подопечную на путь спасения, который ведет в Царствие Божие. Ее видела Сама Пречистая Божия Матерь, которая много лет всячески управляла ко спасению эту заблудшую душу. А словам кающейся грешницы внимал Сам Милосердный Господь.

Исповедь продолжалась около часа с половиной. За это время Аркадия вспомнила всю свою жизнь, начиная с детства, отрочества и заканчивая последними днями. Перед ее мысленным взором возникали многочисленные бесовские хартии, на которых были записаны в мельчайших подробностях все ее грехи, совершенные явно, содеянные тайно, и даже греховные помыслы.
Чем больше Аркадия старалась проникнуть во все тайники своей души, тем больше ей открывалась глубина ее падения. Самым страшным ее грехом было сознательное отречение от Бога и посвящение себя дьяволу. Это произошло с ней в двадцатилетнем возрасте, когда она осознанно вступила на путь служения злу. Знакомым с нею было бы трудно себе представить, сколько она за все эти годы наворотила пагубных дел. Отец Тимофей представлял обо всем этом только понаслышке. До этого дня ему никогда не приходилось исповедовать ведьму. И он был поражен, как степенью греховного падения с одной стороны, так и глубиной раскаяния и искреннего сердечного сокрушения с другой стороны. Она решительно отреклась от дьявола и служения ему, она хотела начать жизнь с новой, чистой страницы, дабы уже никогда не возвращаться на путь погибели и спасти свою бедную, намучившуюся душу, которая трепетала и стенала пред Оком всевидящего Создателя и молила о своем прощении.

Итак, дело было сделано!
Полтора часа пролетели для них обоих незаметно, и когда отец Тимофей прочитал в конце таинства разрешительную молитву, Аркадия поднялась с колен вся в слезах.
- Что это? - только сейчас осознала она, прикоснувшись к своему лицу. - Неужели я плачу? Я ведь не могла проронить ни одной слезинки вот уже два года, - потом она приложила руку к сердцу: - Стучит! Батюшка, мое сердце бьется! - воскликнула она. - Я снова живая! Я живая!
Она упала ниц перед образом Спасителя, и долго еще ее сотрясали рыдания, прежде чем она немного успокоилась.
- Поздравляю тебя, Аркадия! Это чудо... С тобой поистине произошло чудо. Господь восставил тебя для новой жизни! - растроганно сказал ей священник. Он сходил и привел в храм Серафиму с братьями, и они несказанно обрадовались ее исцелению и поздравили ее от всего сердца.
- А как же геенский огонь, Аркадия? Ты все еще чувствуешь его? - спросили братья.
- Нет, друзья, все ощущения эти прекратились тоже! - вдруг сообразила она, спохватившись. - А ведь я сейчас только осознала это.
- Смотрите-ка: Аркадия еще и выпрямилась, к тому же! - обратил внимание Яр.
- Надо же, действительно! - восторженно заметили все.
- И морщин твоих как не бывало, все разгладились, посмотрите, - прибавила к этому Серафима.
- А хромота твоя не прошла ли, в добавок ко всему? - спросил Свет.
Аркадия сделала несколько шагов и возликовала - она больше не хромала!
- Слава Богу! Мы так и ожидали, что таинство возымеет благотворное, целительное действие на твое состояние, мама! А все - предстательством и молитвами Пресвятой Богородицы, твоего ангела-хранителя, преподобной Марии Египетской и всех святых, кому мы молились, - с умилением говорила Серафима, обнимая ее.
- Аркадии нужно будет поговеть недельки две, помолиться, и тогда, если Господь сподобит, мы ее еще и причастим Святых Христовых Тайн, - поделился мыслями отец Тимофей. - А пока пойдемте домой, дорогие. Исцеление Аркадии нужно непременно отпраздновать! - и через пару минут они вышли из храма.

Старушка Игнатьевна тем временем накрыла стол в доме священника и приготовила праздничный обед для его гостей. Серафима с Аркадией зашли сначала в дом к Игнатьевне за дополнительной посудой.
- Что это тут на сундуке за тряпье? - поморщилась Серафима, войдя в зал. - Ах, да. Это же твоя бывшая одежда, мама, если ее, конечно, можно так назвать. Надо все это безобразие сжечь, - она сгребла в кучу все лохмотья, которые еще так недавно носила ее мать в течение двух долгих лет, и понесла из избы.
И тут что-то маленькое и блестящее выскользнуло из них и упало на пол. Девушка посмотрела вниз и, к своему огромному удивлению, увидала на полу рваную золотую цепочку с золотым кулоном. Она наклонилась, подняла это с пола и проговорила:
- Господи! Неужели эта вещь, из-за которой приключилась вся эта история, все эти два года скрывалась в складках твоей одежды, мама? Вот это да! Теперь понятно, почему среди обитателей замшелого леса никто слухом не слыхивал об этом кулоне. Подумать только!

Аркадия побледнела как мел, глядя на находку в руке дочери.
- Его нужно уничтожить, Серафима. Мне теперь в нем нет никакой нужды, но я не смогу спать спокойно, зная, что вещь эта где-то лежит. Мало ли в чьи руки это может попасть, при содействии дьявола. И тогда ответственность за это будет на мне, - Аркадия протянула свою руку и, когда взяла из рук дочери кулон, он внезапно заискрился, зашипел и превратился в небольшого черного аспида.
Серафима вскрикнула и успела заметить, как змея повисла у матери на руке, впившись в нее зубами, после чего она исчезла также мгновенно, как и появилась.
- Вотде, значит, как... Последний ход остался все-таки за ними, - прошептала Аркадия.

Серафима быстро уложила мать на кровать и бросилась из дому за братьями и священником.
- Добрались все-таки до тебя, Аркадия?! - с досадой произнес Свет, когда они все вместе вбежали в комнату. - Ну, ничего, мы тебя так просто не отдадим, мужайся!
- Надо немедленно высасывать яд, Свет. Ты уже это делал несколько раз, толк в этом знаешь, - рассудил Яр.
- Да, не будем терять время! Аркадия, лежи, не двигайся, давай-ка сюда свою руку. Ага, вот и место укуса. Согни руку в локте и лежи так...
Свет раскрыл ранку, надавив пальцами, припал губами к руке женщины и принялся энергично высасывать змеиный яд. Кровянистую жидкость он периодически сплевывал в принесенную Игнатьевной миску.
- Что это была за змея? Ты успела ее разглядеть? - тем временем спрашивал отец Тимофей Серафиму.
- Успела, но, мне кажется, я такую ни разу не видела... Хотя, много ли змей я повидала на своем веку? Это братья в них хорошо разбираются, - с грустью ответила девушка.
 
Прошло пятнадцать долгих, напряженных минут, и Свет сказал:
- Все. Наверное, я убрал около половины яда, при хорошем раскладе... К сожалению, больше не выходит, - он встал и вытер губы салфеткой. - Какая ты бледная, Аркадия. Как себя чувствуешь?
- Не знаю... Кажется, я умираю... - с трудом произнесла она.
- Вздор! Думаешь, это была какая-то особенная змея? Игнатьевна, - обратился он к старушке, - принесите побольше чаю, или бульону, если есть, Аркадии необходимо обильное питье.
- Ранку надо продезинфицировать и наложить стерильную повязку, - добавил Яр.
- Послушайте меня, - собравшись с силами, проговорила Аркадия. - Змея ведь действительно была непростая... Я на самом деле умираю. Оставьте хлопоты ваши. Мне уже ничто не поможет. Лучше молитесь обо мне!..

Все стояли возле ее одра в молчании... только Серафима со слезами целовала матери руки и говорила: «Подожди, мама, может еще все обойдется!» Игнатьевна, громко вздыхая, крестилась не переставая.
- Нет, дочка моя родная, чувствую, что умираю я... А жаль.
- Ну, уж нет, Аркадия. Последний ход будет все-таки за нами! - сказал священник. - Благословляю тебя причаститься. Ты хорошо исповедовалась. Не вижу в этой ситуации никаких препятствий. Как раз сейчас у нас в алтаре хранятся запасные Дары, - и отец Тимофей выбежал из комнаты.
- Как, однако, все вышло, друзья. Думала жизнь совсем другую начать, да, видно, не придется... Вот оно, жало смерти! Не прощает дьявол жертвам своим обращения к Богу истинному. За все приходится платить! Теперь только на милость Божию остается мне надеяться, ведь не готова я еще предстать пред Господом, ой как не готова!
- Мама, не суди об этом. Бог ведает, когда кого лучше призвать! Ты уже начала новую жизнь. Ты раскаялась в своих грехах, исповедовалась, а теперь еще и причастишься. Господь примет тебя! Не сомневайся в этом!
Аркадия заплакала: - Простите меня все и молитесь обо мне. Прощай, дочка. Спасибо вам за все, друзья. - Тем временем вернулся священник со Святыми Дарами в Чаше.
- Так, ну-ка посторонитесь, - отец Тимофей наклонился и сказал женщине: - Аркадия, сложи руки крестом, вот так, правую поверх левой, молодец. А теперь молитва: Причащается раба Божия Аркадия, во оставление грехов и в Жизнь Вечную, аминь!
Затем он сразу же приступил к чтению канона при разлучении души от тела. Женщина лежала и внимала словам молитв, с закрытыми глазами видя приближающийся к ней яркий неземной свет и слыша отдаленные гласы неизреченной красоты и благолепия.
Заключительные слова канона были последними словами, что услышала мать Серафимы в этой жизни...

Проститься с Аркадией пришли все жители Ермаково и многих окрестных деревень. Рассказ о том, как она провела последние дни своей жизни, передавался из уст в уста. Отец Тимофей отслужил панихиду на ее могиле и сказал проникновенную проповедь о покаянии и его значении в деле спасения человека. Когда он, Серафима, Свет, Яр и все собравшиеся люди запели молитву «Со святыми упокой», из-за туч вышло яркое радостное солнце и согрело своими теплыми золотыми лучами всех молящихся в этот - памятный для всех, холодный октябрьский день.

Вскоре друзья все вместе вернулись в Кострому, где их возвращения со дня на день ожидали родные и близкие Серафимы, и ее муж Виктор. Спустя некоторое время, Свет и Яр простились со всеми и ушли... Их, как всегда, ждали новые дороги...
Дороги из времени в Вечность.