ИИ. Олеша -4

Олеша -4



Мой текстик:

Ученый немец гоняет на велосипеде в своем университетском городке и развеваются его длинные патлы. Худое, странное лицо, лукавые улыбки и прищуры, тонкие брови и тонкие губы реагируют на все язвительности, усмешки, раздражения, слышатся и восклицания и проклятия, и бормотание и пение…

----

Пародии ИИ в стиле Олеши

1.


Он носился по университетскому двору, этот длинный, костлявый человек на двухколёсной машине, и ветер играл его седыми патлами, как вымпелом сумасшедшего адмирала, плывущего через асфальтовые моря.

он нёсся сквозь толпу, как сквозь ряд неодушевлённых препятствий, огрызаясь на воздух, восклицая к облакам, споря с самим собой на трёх языках сразу.

И казалось, что это не профессор на велосипеде, а сама Мысль, худая, нелепая, одержимая, промчалась по мирному кампусу.


2.




Он нёсся. Университетский городок, этот вылизанный задворок разума, с его стрижеными газонами и квадратными зданиями, вмиг превращался в трепещущую, размытую декорацию. Ветер — его единственный и пламенный союзник.

А патлы! Длинные, серебряные патлы,  эти спутанные доказательства какой-то сложной теоремы! Они не просто развевались. Нет. Они спорили, не соглашаясь друг с другом о направлении полета, они отчаянно сигналили миру, как флаги на тонущем корабле мысли.

Лицо — лабораторный прибор, где каждое чувство ставилось на огонь

Каждое вращение педалей было оборотом огромного, невидимого колеса, которое мололо в пыль обывательское спокойствие сонных аллей.

Он реагировал на всё: на пролетающую птицу — язвительным цоканьем языка, на гравий под колесом — раздражённым вскриком, на собственную гениальную догадку, пришедшую внезапно, — бормотанием и потом громким, торжествующим пением, от которого старушки-профессорши задергивали занавески.

Это был полёт мыслящего пуха, одуванчика, семена-идеи которого разносились этим бешеным ветром по всему вылизанному мирку

3



Он летел, этот длинный немец, вытянувшись над рулём, как журавль над гнездом. Велосипед его — костлявый, стучащий — был продолжением его собственных костей, машина, рождённая от союза мысли и проволоки. И патлы, эти золотые патлы! Они не развевались — они кипели за его головой, как отдельное, беспокойное, мыслящее облако. Каждый вихор жил своей жизнью, споря с ветром и с самим хозяином.

Все эмоции пробегали по лицу не как гости, а как дерзкие квартиранты, не платящие за постой.

  Вот губы, тонкие, как лезвие бритвы, сложились для язвительности — и тут же расползлись в бормотание, переходящее в песенку.

вскрикивал «Ага!» — и это «Ага!» било в небо, как выстрел.

вопрос — раздражение, догадка — усмешка, прорыв — ликующий, нечеловеческий визг.