Однажды в Детройте

по мотивам рассказа А. Грина «Крысы»
Зурбаган XXI века — это Детройт. Его улицы тонут в тени, а в заброшенных небоскрёбах правят крысы-оборотни. Алекс, выброшенный на улицу, находит приют в сердце тьмы — и понимает, что чтобы выжить, нужно перестать быть жертвой. История о том, как отчаяние рождает нового героя, а город-призрак обретает своего Крысолова.


Детройт, март 2015 года

Город не умирал — он гнил. Он дышал через щели в выбитых окнах и сипел сквозь ржавые трубы, будто сам стал одним большим умирающим телом.
Кости его — заводы. Лёгкие — пустые хранилища и офисы. Сердце — заброшенный банк, смотревший на город черными пустыми глазницами, словно высматривая должников.

Алекс проснулся в холодном поту, дыхание вырывалось из легких короткими испуганными толчками. Сны преследовали его с тех пор, как он выписался из больницы — осколки кошмаров, почти забытые к утру, но оставлявшие за собой шлейф гнетущего беспокойства. В этот раз он запомнил только черные глаза, сотни черных глаз, наблюдающих за ним из темноты.

Бездомность не располагает к здоровому сну. Три недели на диванах знакомых, которые постепенно превращались из друзей в раздраженных хозяев, не добавляли душевного равновесия. Детройт зимой не прощает тех, кому некуда идти.

Он потер воспаленные глаза. Последняя работа ушла месяц назад вместе с заводом Дженерал Моторс, а вместе с ней — квартира и страховка. Болезнь уничтожила остатки сбережений с хирургической безжалостностью. Алекс не представлял, что будет делать после того, как последний приятель вежливо намекнет, что пора двигаться дальше.

Холодный мартовский ветер швырял в лицо крупинки льда, когда Алекс тащился к единственному работающему комиссионному магазину в центральном Детройте. В рюкзаке — последнее, что он мог продать: отцовская коллекция книг. Старые издания Хемингуэя, Фолкнера, Воннегута. Отец перевернулся бы в гробу, но мертвые не испытывают голода.

Магазин затаился между заколоченным фасадом бывшего ресторана и пустующим офисным зданием, как последний зуб во рту старика. Колокольчик над дверью издал надтреснутый звон, когда Алекс вошел внутрь.

— Что продаешь? — голос девушки за прилавком звучал неожиданно мелодично в пыльной тишине магазина.

Алекс вытащил книги. Его пальцы двигались медленно — последствие болезни, после которой мелкая моторика так и не восстановилась полностью. Слова тоже давались с трудом.

— Книги. Хорошие. Старые, — каждое слово он выдавливал с усилием, как будто проталкивал через узкое горлышко бутылки.

Девушка смотрела на него без жалости — в этом городе сострадание давно уступило место осторожности.  Ее серо-синие глаза,  поразительно живые на фоне серого помещения, внимательно ощупали его из под длинных стрел ресниц.  Уютный свитер, джинсы, никакого макияжа. Она выглядела... настоящей.

— С твоей курткой произошла авария, .. Воротник, — сказала она, указывая на его куртку. — Он порвался.

Алекс неловко дернул плечом. Ему было все равно.

— Давай пристегну хотя бы булавкой, а потом починишь…

Она обошла прилавок, и Алекс почувствовал запах ее шампуня — что-то травяное, шалфей, может быть. Ее пальцы быстро работали у его горла, закрепляя булавку.

— Сюзи, — представилась она.

— Алекс, — выдавил он.

Девушка оценила книги, предложив вдвое больше, чем он рассчитывал, и написала свой номер на чеке.

— Позвони, если найдешь еще что-нибудь интересное.

Алекс кивнул, и, сжимая неловкими пальцами чек, вышел на улицу, где порыв ветра тут же выхватил бумажку из его руки. Он бросился следом, но мартовский ветер Детройта оказался быстрее…

— Банк? - Алекс недоверчиво смотрел на бывшего лавочника Грега, которого случайно встретил, пока стоял в очереди за бесплатным супом. Тот сменил свой потрепанный фартук на безупречный костюм государственного служащего. Выбритый до синевы, с военной выправкой, он выглядел как иностранец в этом умирающем городе.

— Именно так, мой друг, — голос Грега звучал с легким британским акцентом, который раньше Алекс никогда не замечал. — Здание Национального банка Детройта на Вудворд-авеню. Заброшено с 2012 года. Правительство использует первый этаж для хранения документации, но остальные тридцать восемь этажей пустуют.

— Но это... незаконно, — Алекс с трудом подбирал слова.

Грег рассмеялся, блеснув крепкими белыми зубами.

— В Детройте осталось семьсот тысяч человек вместо двух миллионов. Целые кварталы стоят пустые. Думаешь, полиции есть дело до одного бездомного в заброшенном банке? — он протянул маленький металлический предмет. — Вот, вставляешь в щель сбоку от служебного входа и проворачиваешь. Внутри тепло, электричество есть на нижних этажах, а крысы... ну, крысы везде в Детройте.

Алекс сжал в ладони холодный металл. Выбор между заброшенным банком и мартовским снегом был очевиден.

— Спасибо, Грег.

— Не за что, друг мой. Только держись подальше от подвалов. И не обращай внимания на шум по ночам. Старые здания всегда..кгм.. разговаривают.

Национальный банк Детройта возвышался над пустынной улицей как надгробный памятник американской мечте. Тридцать девять этажей стекла и бетона, лишенные света, с пыльными окнами, смотрящими на город невидящим взглядом. Алекс обошел здание со стороны служебного входа и вставил металлический предмет в едва заметную щель сбоку от двери. Что-то щелкнуло, и тяжелая дверь подалась.

Внутри пахло пылью, бумагой и затхлым, животным запахом, источник которого он не мог определить. Первый этаж тускло освещали аварийные лампы, отбрасывая резкие тени на мраморный пол. Справа и слева от главного зала тянулись бесконечные коридоры, заставленные металлическими шкафами с документами. Грег не соврал — правительство действительно использовало первый этаж как архив.

Алекс двинулся вглубь здания, и с каждым шагом ему всё больше казалось, что он входит в горло спящего чудовища. Он нашел лестницу и начал подниматься на верхние этажи. Его шаги гулко отдавались в пустоте, а эхо, казалось, повторяло их с небольшой задержкой, словно кто-то невидимый шел следом.

Пятый этаж выглядел так, будто последний человек покинул его лет сто назад, не меньше. Столы и стулья покрывал толстый слой пыли, а в открытых ящиках до сих пор лежали документы, как будто сотрудники в панике покидали рабочие места. Он толкнул дверь с табличкой "Кредитный отдел" и замер.

В лунном свете, проникавшем сквозь грязные окна, он увидел движение. Сотни маленьких черных теней скользили по полу, столам, стенам. Крысы. Огромные черные крысы, размером с небольшую кошку, заполняли пространство офиса, переливаясь по нему как живая нефть.

Алекс отступил, сердце заколотилось в груди. Животные, казалось, не заметили его, занятые своими делами. Он тихо закрыл дверь и двинулся дальше, проверяя другие помещения. Большинство комнат были пусты или заставлены шкафами с бумагами, но в одной из них, похожей на бывший кабинет руководителя, стоял широкий кожаный диван. Алекс провел рукой по поверхности — слой пыли, но вполне пригодно для сна.

Он снял рюкзак, достал спальник и расстелил его на диване. Голод скручивал желудок, но еды не было — все деньги от продажи книг ушли на лекарства. Завтра, решил он. Завтра найдет работу, что-нибудь временное. Может быть, зайдет в магазинчик к той девушке, Сюзан, чей номер он так беспечно умудрился потерять.

Алекс лег на диван, закутавшись в спальник, и провалился в тревожный сон.

Он проснулся от многоголосого, приглушенного бормотания. Голоса, десятки приглушенных голосов, доносились откуда-то издалека, перекатываясь эхом по коридорам заброшенного банка. Алекс сел на диване, сердце бешено колотилось. Комната была погружена в темноту, только тусклый свет луны проникал сквозь окно.

Гул голосов усилился. Слов было не разобрать, но интонации звучали тревожно, почти зловеще. Внезапно голоса стихли, и наступила такая глубокая тишина, что Алекс услышал, как кровь пульсирует в его висках.

А потом он различил шаги. Множество шагов, приближающихся со стороны главной лестницы.

Паника охватила его. Он вскочил, схватил рюкзак и бросился к двери, ведущей в соседний офис. Замер, прислушиваясь. Шаги были все ближе, и теперь он мог различить обрывки разговора:

— ...должны завершить сегодня ночью. Освободитель уже в пути.

— Крысолов и его дочь должны быть устранены до рассвета.

Алекс задержал дыхание. "Крысолов и его дочь"? Это звучало как кодовые имена из шпионского фильма. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

Три фигуры в темных костюмах двигались по направлению к главному залу этажа. Их лица было не разглядеть, но во всех их движениях, была какая-то грация роботов. Они двигались неестественно синхронно, словно марионетки на невидимых нитях.

Алекс подождал, пока они скроются за углом, и осторожно двинулся следом, стараясь ступать бесшумно. Он не понимал, что происходит, но внутренний голос вопил об опасности.

Главный зал пятого этажа когда-то был роскошным конференц-залом банка. Высокие потолки, мраморные колонны, огромные окна с видом на город. Теперь он был заполнен людьми — не меньше двадцати человек в строгих костюмах сидели за длинным столом. В лунном свете их лица казались восковыми масками.

Алекс спрятался за колонной и прислушался к разговору.

— Крысолов становится проблемой, — говорил мужчина во главе стола. Его скрипучий голос, бил по барабанным перепонкам как резкий скрип несмазанных дверей. — Он уничтожил три наших гнезда за последний месяц. Мы теряем контроль над Западным районом.

— Его дочь работает в книжном магазине на Гранд-Ривер, — сказала женщина справа от него. — Она может привести нас к нему.

— Нет необходимости, — возразил третий голос, принадлежавший высокому худому мужчине с седыми висками. — Мы знаем, где они живут. Пятая линия, дом 97, квартира 11. Освободитель будет там через час.

Алекс вздрогнул. Что-то в этом адресе казалось знакомым, но он не мог вспомнить, почему. Он осторожно отступил назад, намереваясь незаметно выскользнуть из зала, когда его нога задела пустую консервную банку, валяющуюся на полу. Звук металла, катящегося по мраморному полу, прозвучал как выстрел в тишине ночи.

Все головы одновременно повернулись в его сторону.

— У нас гость, — произнес человек во главе стола, и его голос звучал почти радостно.

Алекс не стал дожидаться продолжения. Он бросился к выходу, задыхаясь от страха и слабости, перепрыгивая через перевернутые стулья и разбросанные папки. Позади раздались крики и топот десятков ног. Коридор, поворот, еще коридор — здание превратилось в лабиринт, и Алекс понятия не имел, куда бежит.

За спиной раздался странный звук — не человеческие шаги, а быстрое царапанье и цокот множества маленьких лап по полу. Он оглянулся на бегу и увидел волну черных тел, текущую за ним по коридору. Крысы, сотни крыс преследовали его, их глаза светились в темноте кровожадными, красными вспышками.

Алекс вбежал в какой-то кабинет и захлопнул дверь. Огляделся в поисках выхода и увидел окно. Тридцать метров до земли — выбор между верной смертью и возможной. Он уже собирался разбить стекло, когда заметил старый телефонный аппарат на столе.

Черное бакелитовое чудовище с вращающимся диском казалось нелепым анахронизмом в 2015 году. Алекс знал, что телефонные линии давно отключены, но какой-то импульс заставил его снять трубку и поднести к уху.

К его изумлению, в трубке звучал гудок.

Память внезапной вспышкой вернулась к нему. Телефонный номер Сюзан из букинистического магазина отчетливо всплыл перед глазами— он оказывается, запомнил его, прежде чем чек унесло ветром. Трясущимися пальцами Алекс набрал номер на вращающемся диске.

Один гудок, второй, третий...

— Алло? — голос Сюзи звучал сонно, как будто она только что проснулась.

— Сюзи? Это Алекс. Из магазина, с книгами, — слова застревали в горле, но паника придавала им скорость.

— Алекс? Но как ты... наш телефон отключен уже неделю.

За дверью кабинета усиливалось царапанье — крысы пытались прогрызть себе путь внутрь.

— Слушай меня внимательно, — быстро заговорил Алекс. — Ты в опасности. Ты и твой отец. Кто-то идет к вам домой сейчас, они называют его Освободителем, и он...

Связь затрещала, и в трубке возникли странные звуки — обрывки музыки, фрагменты разговоров, как будто десятки телефонных линий пересеклись одновременно.

— ...не понимаю... ты где... — голос Сюзан прерывался помехами.

— Какой у тебя адрес? — крикнул Алекс в трубку.

— ...Пятая линия, дом 97, квартира 11... — сквозь треск пробился ее голос, и связь оборвалась.

Алекс застыл с трубкой в руке. Тот же адрес, что назвали люди на собрании. Дверь в кабинет начала подаваться под напором крыс, дерево трескалось по краям.

Он бросился к окну, распахнул его и выглянул наружу. Пожарная лестница спускалась по фасаду здания, гнилая и ненадежная, но это был единственный путь к спасению. Алекс перелез через подоконник и начал спускаться, холодный ветер бил в лицо,  металл скрипел под его весом, грозя рухнуть вниз вместе с ним.

Когда он был на уровне третьего этажа, окно кабинета взорвалось потоком черных тел. Крысы высыпали наружу, как жидкая темнота, и девятым валом, катились вниз, цепляясь когтями за кирпич и бетон по отвесной стене, с невероятной скоростью, нарушая все законы физики. Алекс удвоил усилия, почти съезжая по перекладинам лестницы, срывая кожу с ладоней. Достигнув земли, он бросился бежать по пустынным улицам Детройта, не оглядываясь. Только когда легкие начали гореть от напряжения, а ноги подкашиваться, он рискнул остановиться и посмотреть назад.

Улица была пуста. Ни крыс, ни преследователей в темных костюмах. Только ветер гонял обрывки газет по тротуару, да мигала одинокая неисправная вывеска закрытого магазина.

Алекс прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Что это было? Галлюцинация? Последствия болезни? Или в заброшенном банке Детройта действительно завелась чертовщина?

Одно он знал наверняка — Сюзан и ее отец в опасности. И только он мог их предупредить.

Детройт в предрассветные часы напоминал декорации к фильму о конце света. Пустые улицы, заброшенные здания с темными провалами окон, редкие фонари, отбрасывающие болезненный желтый свет на разбитый асфальт. Алекс шел быстрым шагом, сверяясь с указателями. Пятая линия находилась в старом жилом районе, примерно в часе ходьбы от центра.

Внезапно он услышал плач. Детский плач, доносившийся из переулка справа. Алекс замедлил шаг. Ребенок на улице в четыре утра? В этом районе?

— Эй, — позвал он, сворачивая в переулок. — Кто там?

Плач стих, сменившись тихими всхлипываниями. В тусклом свете фонаря Алекс разглядел маленькую фигурку, сидящую на корточках у стены. Мальчик лет семи, босой, в грязной одежде не по сезону.

— Ты в порядке? — Алекс подошел ближе и присел рядом с ребенком. — Где твои родители?

Мальчик поднял голову, и Алекс отшатнулся. Глаза ребенка были неестественно большими и абсолютно черными, без белков и зрачков — два провала в космическую пустоту.

— Они идут, — прошептал мальчик голосом, который не мог принадлежать ребенку — низким, скрипучим. — Они найдут тебя, Алекс.

Мальчик протянул руку и схватил Алекса за запястье. Его пальцы были ледяными и неестественно сильными.

— Ты опоздаешь, — прошипел он, а потом улыбнулся, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. — Они уже почти там.

Алекс вырвал руку и отступил. Мальчик засмеялся — странным, булькающим смехом, который, казалось, исходил не из его горла, а откуда-то из глубины земли. Затем он развернулся и с невероятной скоростью побежал в глубину переулка и исчез за углом.

Дрожь пробежала по спине Алекса. Что-то происходит с этим городом? С ним? Может быть, он всё еще в больнице, в бреду от лекарств?

Но пронизывающий ледяной ветер, бьющий в лицо, был реальным. И адрес, по которому он направлялся, тоже был реальным.
Он снова ускорил шаг, почти переходя на бег. Улицы сменяли друг друга, все более обветшалые, с заколоченными витринами и заброшенными домами. Кое-где горел свет — Детройт не был полностью городом-призраком, в нем все еще жили люди, цепляющиеся за прошлое или не имеющие возможности уехать.

— Алекс!

Женский голос окликнул его, когда он проходил мимо заброшенной заправки. Он обернулся и увидел Сюзан, бегущую к нему с противоположной стороны улицы. Тот же серый свитер, те же джинсы, те же живые серо-синие глаза.

— Сюзи? — Алекс остановился, ошеломленный. — Как ты...

— Я так рада, что нашла тебя, — она подбежала и крепко обняла его. — Я получила твое сообщение и сразу вышла тебя искать.

— Мое сообщение? — Алекс нахмурился. — Но я только что звонил тебе...

— Я люблю тебя, Алекс, — внезапно сказала Сюзан, глядя ему прямо в глаза. — Я влюбилась в тебя первого взгляда, как только ты вошел в магазин. Пойдем со мной, я знаю, где можно укрыться и побыть вдвоем, только ты и я..   

Что-то было не так. Сюзан, которую он встретил в магазине, была сдержанной, спокойной. Эта девушка была слишком эмоциональной, слишком настойчивой. И ее глаза... да, они были серо-синими, но в них не было жизни. Они были стеклянными, как у куклы.

— Ты не Сюзи, — тихо сказал Алекс, отступая.

Девушка улыбнулась, и в этой улыбке было слишком много зубов.

— Конечно, я Сюзи, глупый, — она протянула руку. — Пойдем со мной. Я покажу тебе свой дом.

Алекс продолжал отступать.

— Кто ты?

Улыбка девушки стала шире, растягиваясь буквально от уха до уха.

— Мы все, — проскрежетала она голосом, в котором слышались тысячи других голосов. — Мы — Детройт.

Она взмахнула рукой, и в воздухе мелькнуло что-то белое — платок или салфетка. Алекс моргнул, и когда открыл глаза, улица перед ним была пуста. Девушка исчезла, как будто ее никогда и не было.

Паника глухим покрывало накрыла Алекса. Он побежал. Побежал, как в последний раз

Пятая линия, дом 97 оказался старым кирпичным зданием, одним из тех, что строили в начале прошлого века для рабочих автомобильных заводов. Пять этажей, облупившаяся штукатурка, ржавая пожарная лестница на фасаде. Но, в отличие от многих домов по соседству, он не был заброшен — в нескольких окнах горел свет, несмотря на ранний час.

Алекс вбежал в подъезд и взлетел на второй этаж. Паника и адреналин подстегивали его, как хлыст в руках дрессировщика. Квартира 11 располагалась в конце коридора. Он постучал, сначала тихо, потом громче.

Изнутри послышались шаги, и дверь открылась на цепочке. В щели показалось лицо пожилого мужчины с острым носом и тонкими губами. Его волосы были седыми, а глаза — серыми и прозрачными, как лед.

— Чего тебе? — спросил он с сильным акцентом, который Алекс не смог определить.

— Вы в опасности…, — задыхаясь и глотая слова затараторил Алекс. — Вы… и ваша дочь... Кто-то.. по имени Освободитель идет за вами…. Я слышал, как они планировали убийство.

Мужчина прищурился, изучая лицо Алекса, затем закрыл дверь. Послышался звук снимаемой цепочки, и дверь распахнулась полностью.

— Входи, — сказал он. — Быстро.

Алекс вошел в небольшую, но чистую квартиру. Стены были увешаны странными предметами — амулетами, травами, высушенными животными. На кухонном столе лежали инструменты, напоминающие те, что используют таксидермисты.

— Папа? Кто там? — из глубины квартиры появилась Сюзан, настоящая Сюзан, с заспанными глазами и взъерошенными волосами.

— Алекс? — она узнала его. — Откуда узнал наш адрес?

— Ты сама мне его дала… По телефону, — ответил Алекс, чувствуя, как комната начинает кружиться перед глазами. Усталость и страх брали свое. — Они идут за вами… Люди, которые на самом деле не люди. И крысы, огромные черные крысы...

Его колени подогнулись, и он начал оседать на пол. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, — обеспокоенное лицо Сюзан и ее отца, переглядывающихся с тревогой и пониманием.

Алекс проснулся на узком диване в гостиной. За окном было светло — наступил день. Он медленно сел, его голова кружилась, а во рту пересохло.

— Вот, выпей, — Сюзи протянула ему стакан воды. — Как ты? Ты проспал почти двенадцать часов.

Алекс жадно выпил воду, ощущая, как жизнь возвращается в его тело.

— Они... — начал он.

— Не пришли, — ответила Сюзи, забирая пустой стакан. — По крайней мере, не в том виде, в каком ты ожидал.

Отец Сюзан вошел в комнату, держа в руках металлическую клетку. Внутри металась огромная черная крыса размером с небольшую собаку. Её глаза горели красным, а зубы скрежетали о прутья с противоестественной силой.

— Освободитель, — произнес старик, поднимая клетку на уровень глаз Алекса. — Так они его называют. Всегда отправляют одного разведчика перед основным нашествием. Мы поймали его на лестнице примерно через час после твоего прихода.

Крыса взвизгнула и бросилась на прутья клетки с такой яростью, что металл изогнулся. Отец Сюзи поставил клетку на стол и накрыл её плотной тканью.

— Меня зовут Виктор, — представился старик. — Хотя многие знают меня как Крысолова. Это не фамилия, а профессия, которой в моей семье занимаются уже десять поколений.

Он открыл старинный сундук и достал потрепанную книгу в кожаном переплете. Страницы были пожелтевшими от времени, а текст написан на языке, который Алекс не узнал.

— Это Vermilogica — самый полный трактат о них, — Виктор осторожно перелистал хрупкие страницы. — Они существуют столько же, сколько и человечество. Возможно, даже дольше. Крысы-оборотни, некоторые называют их. Но это неточное определение. Они не превращаются из людей в крыс. Они — нечто иное, принимающее облик и того, и другого, когда им нужно.

— Но я видел... собрание в банке, — Алекс потер виски, пытаясь прояснить воспоминания. — Они выглядели как люди. Говорили, как люди.

— Прочти это, — Виктор указал на страницу с изображением огромной крысы, стоящей на задних лапах в человеческой одежде.

Сюзан перевела:

«Сие существо коварное и мрачное владеет силами человеческого ума. Оно также обладает тайнами подземелий, где прячется. В его власти изменять свой вид, являясь, как человек, с руками и ногами, в одежде. Ему благоприятствуют мор, голод, война, наводнение и нашествие. Тогда они собираются под знаком таинственных превращений, действуя как люди, и ты будешь говорить с ними, не зная, кто это».

— Теперь понимаешь? — спросил Виктор. — Детройт идеален для них. Умирающий город, оставленный людьми. Я преследую их уже три года, с тех пор как они убили мою жену. Мы с Сюзи переезжаем с места на место, уничтожая их гнёзда, но они всегда находят нас.

— Телефон, — внезапно вспомнил Алекс. — Я позвонил тебе по телефону в банке, но ты сказала, что ваша линия отключена.

Сюзан и Виктор обменялись тревожными взглядами.

— Никакого звонка не было, — тихо сказала Сюзи. — Наш телефон действительно отключен уже неделю. Ты просто появился на пороге.

Холодок пробежал по спине Алекса.

— Но я набрал твой номер... я разговаривал с тобой...

Виктор открыл другую страницу книги.

— «Они проникают в сны и мысли слабых разумом и телом, заражая их своими видениями. Через эти видения они вызнают расположение своих врагов и готовят нападение».

— Я был болен, — прошептал Алекс. — Месяц назад. Тяжелая пневмония, почти умер. Врачи говорили, что это чудо...

— Не чудо, — покачал головой Виктор. — Они нашли тебя. Использовали. Возможно, ты даже привел их к нам.

— Но зачем? — Алекс почувствовал, как паника снова нарастает внутри. — Почему я?

— Потому что ты единственный, кто выжил в их логове., — ответила Сюзан, присаживаясь рядом с ним. — Банк Детройта — одно из главных гнездовий. Никто не выживает там. Они или убивают вторгшихся, или... меняют их.

В клетке на столе крыса начала биться с новой силой, ткань соскользнула, и Алекс увидел, как её тело странно искажается, словно пытаясь принять другую форму.

— О боже, оно... мутирует, — выдохнул он.

— Нет, — Виктор быстро накрыл клетку и закрепил ткань. — Оно пытается, но не может. Клетка сделана из особого сплава серебра и железа, освященного по древнему ритуалу. Это удерживает его в истинной форме.

— Что теперь? — спросил Алекс. — Что мы будем делать?

— Ты ничего не будешь делать, — твердо сказал Виктор. — Ты уже сделал достаточно, предупредив нас. Мы уедем сегодня же, как только я разберусь с этим, — он кивнул на клетку.

— Но они придут за мной, — возразил Алекс. — Они уже знают, что я знаю о них. Тот мальчик на улице, та фальшивая Сюзан... они найдут меня.

Виктор задумчиво посмотрел на Алекса, словно оценивая его.

— Есть способ защитить тебя, — медленно произнес он. — Но это опасно и... необратимо.

Сюзи встревоженно повернулась к отцу.

— Папа, нет! Ты же не думаешь...

— У нас нет выбора, Сюзанна, — отрезал Виктор. — Если мы оставим его, они найдут его и либо убьют, либо превратят. А он уже видел книгу, знает о нас. Мы не можем так рисковать.

Он повернулся к Алексу.

— Существует ритуал. Древний, как сама Vermilogica. Он защитит тебя от их влияния, сделает тебя... охотником, как мы. Но это изменит тебя навсегда. Ты никогда не сможешь вернуться к нормальной жизни.

— А у меня есть нормальная жизнь? — горько усмехнулся Алекс. — Бездомный, больной, без будущего...

— Это не то будущее, которое ты хотел бы выбрать, — тихо сказала Сюзи, беря его за руку. — Мы никогда не останавливаемся на одном месте дольше, чем на месяц. Никаких друзей, никакой семьи кроме нас самих. Постоянная охота, постоянный страх.

Алекс посмотрел на её руку, сжимающую его. Человеческое тепло, которого он был лишен так долго. Затем перевел взгляд на клетку, где извивалось существо, жаждущее его смерти.

— Я согласен, — твердо сказал он. — Чего бы это ни стоило.

Ритуал проводили в подвале дома. Виктор расчистил центр комнаты и нарисовал на полу сложный символ алой краской, которая пахла металлом и солью. Алекс понял, что это кровь, но промолчал.

По периметру круга Виктор расставил семь черных свечей и зажег их. Комната наполнилась густым дымом с горьковатым запахом трав.

— Сними рубашку и встань в центр, — приказал Виктор.

Алекс подчинился. Холод подвала пробирал до костей, но не это заставляло его дрожать.

Сюзан принесла серебряный кинжал и маленькую глиняную чашу. Виктор взял кинжал и сделал надрез на своей ладони, позволяя крови стекать в чашу. Затем передал кинжал дочери, которая повторила ритуал. Наконец, Виктор подошел к Алексу.

— Я должен сделать семь надрезов, — объяснил он. — По одному для  глаз, ушей, ноздрей, рта и сердца. Это больно, но необходимо.

Алекс кивнул, стиснув зубы.

Кинжал был холодным, но боль от порезов — горячей и острой. Виктор работал быстро и точно, нанося неглубокие, но кровоточащие раны вокруг глаз Алекса, за ушами, у крыльев носа, над верхней губой и наконец — прямо над сердцем.

Затем он обмакнул пальцы в чашу со смешанной кровью и начал наносить странные символы на тело Алекса, произнося слова на языке, которого тот никогда не слышал.

Воздух в подвале сгустился. Свечи вспыхнули ярче, поднимаясь столбами пламени к потолку. Клетка с крысой, которую поставили в угол комнаты, затряслась от яростных движений существа внутри.

А затем Алекс почувствовал это — жжение, начинающееся в местах порезов и распространяющееся по всему телу, как расплавленное железо по венам. Он закричал, падая на колени, но Виктор и Сюзан удержали его в пределах круга.

— Терпи! — кричал Виктор сквозь шум в ушах Алекса. — Это почти закончено!

Боль достигла невыносимого пика, и сознание Алекса начало меркнуть. В последние секунды перед тем, как потерять сознание, он увидел, как клетка в углу разлетается на куски, и что-то черное, слишком быстрое для человеческого глаза, бросается к ним...

Алекс проснулся на том же диване. За окном занимался рассвет нового дня. Его тело болело, но это была хорошая боль — боль заживления, а не разрушения.

Он медленно сел и огляделся. Комната была пуста. На столе лежал серебряный кинжал и записка.

«Алекс,
Ты справился. Ритуал завершен, и теперь ты один из нас — Крысолов. Освободитель мертв, но остальные знают о тебе. Мы должны были уйти немедленно, чтобы увести их от тебя, пока ты уязвим.

В спальне найдешь все необходимое: оружие, инструменты, копию особых страниц из книги. Под половицей у восточной стены — деньги на первое время.

Ты почувствуешь изменения скоро. Твои чувства обострятся. Ты будешь видеть их истинную форму, даже когда они скрываются под человеческой маской. Ты научишься охотиться на них.

Мы встретимся снова, когда придет время. Следуй за нами, как только будешь готов. Ты всегда сможешь найти нас — это часть дара.

Береги себя, Крысолов.
Сюзи»

Алекс отложил записку и подошел к окну. Детройт просыпался — серый, разрушающийся, но всё еще живой. Он глубоко вдохнул и понял, что чувствует это — запахи, которых никогда не замечал раньше. Звуки, слишком тихие для человеческого уха. И глубоко внутри — новую силу, пульсирующую в такт с сердцебиением.

Где-то под половицами дома он услышал царапанье маленьких когтей и понял, что его первая охота начнется здесь и сейчас. Алекс улыбнулся, впервые за долгое время, ощущая цель.

Крысы Детройта не знали, что обрели нового врага. Но они скоро узнают.

Потому что город принадлежал не им.

Он принадлежал Крысоловам.

Copyright © Ира Тилль (Ирина Павлова) 2025-2026 Все права защищены