Черный экспрессионизм

 От автора: данный рассказ является приквелом про главного антагониста романа "Преображение ангела", ссылка на него здесь: http://proza.ru/avtor/snowqueen1996&book=52#52

 Посвящаю Виктории

"Все мои игрушки, мама
Разметало Ураганом
Нету больше сказки, мама
Мама!"

  Сильный майский дождь барабанил по стеклу за окном. Но сидящий в своей комнате за столом юноша почти не замечал этого. Все его внимание было устремлено на листок бумаги, где вот-вот должен был родиться новый рисунок. Рядом лежали прежние: все выполненные в графике – черным карандашом и углем, иногда с примесью туши. И на всех красовались Боль, Страх, Гибель.
  Будто одержимый, молодой человек продолжал штриховать уже мелким огрызком от карандаша. Его пальцы изрядно окрасились в черный цвет – но он словно этого и хотел. «Такие руки показывают и мою душу – изрядно замаравшуюся о наш гиблый мир!»
 Завершив наконец рисунок, юноша отложил его немного подальше от себя, а затем положил на стол старый альбом в кожаном переплете. В нем хранились те картины, которые начинающий художник считал у себя лучшими. На первой странице была иллюстрация, созданная им еще около пяти лет назад. Измененный финал «Питера Пэна», где Капитан Крюк все-таки убивает Мальчика-который не хотел взрослеть. Очевидно, что первому художник симпатизировал больше – не зря ведь был его тезкой. Вместо подписи под рисунком стояла лишь цитата: «Я – Джеймс Крюк!» Это была и фраза Капитана из книги, и то, кем автор рисунка считал самого себя. Уже в двенадцать лет он видел себя не безмятежным юнцом, парящим как пташка в небе, а человеком, сполна познавшим смесь зависти, ревности и разочарования. Недаром в книге говорилось, что «Такая отрава убивает мгновенно, а противоядия не существует».

 Внезапно раздался стук в дверь и голос миссис Дэррил, его опекунши:
- Джеймс, к тебе пришли! Миссис Попсу ждет!
С тяжелым вздохом юноша все же оторвался от своего занятия и отпер дверь. На пороге появилась невысокая, но очень изящная и элегантная женская фигура. Глядя, как она закрывает и ставит в угол свой зонтик с японским узором, Джеймс нервно дернул головой. Но пока что молчал.
 - Ты снова рисуешь? Даже без ужина – с головой ушел в творчество, не так ли?
- Да, тетя Мэрилин, - глухо наконец произнес юноша, - И я бы хотел сегодня это все закончить, это для меня важно.
- Не переживай, я не займу много твоего времени.
 С такими словами миссис Попс села на другой стул и, набрав в себя побольше воздуха перед серьезным разговором, начала:
- Как твоя учеба в школе? Осталось меньше месяца до экзаменов и выпуска, ты ведь это знаешь…
 Джеймс лишь молча кивнул головой, не скрывая какое презрение в нем вызывает само слово «школа».
- И ты знаешь: меня очень беспокоит твое поведение на уроках. Учителя и директор уже проводили беседу с Дэррилами, но… К сожалению, это мало что изменило, на сей раз в школу пригласили меня.
 Услышав это, юноша резко повернулся в сторону Мэрилин.
- Тебя? Но для чего? Ведь ты лишь…
- Да, я всего лишь кузина твоей родной матери, но речь сейчас не об этом, - взгляд миссис Попс стал тревожнее, - Джеймс, мне показали то, что ты рисовал прямо на уроке. В том числе на прошлой неделе, когда учитель сделал тебе замечание. Скажи… - Мэрилин продолжила после некоторой заминки, - Это правда, что в тот момент ты рисовал собственную расправу над тем учителем, о чем потом ему так и заявил?
 Несколько секунд юноша молчал, а затем не выдержал.
- Да, это правда, это действительно я нарисовал и потом так и заявил этому идиоту! Что рисую, как в следующий раз вышибу ему мозги, если он снова пристанет ко мне со своими нравоучениями! Зачем мне вообще еще ходить в школу – я всю эту чепуху из учебников и так наизусть знаю!
- Джеймс, но пойми: тебе нужно сдать экзамены…
- И я сдам! Поверь, тетя Мэрилин, я готов к ним как никто другой в классе! Что плохого в том, что я хочу на уроках рисовать – я никому с этим не мешаю!
 На лбу миссис Попс проступила досадная морщинка.
- Джеймс, это ты так считаешь, но не учителя… Они же тогда забрали у тебя часть рисунков – и сегодня показали это все мне. Со словами: «Вот, посмотрите, чем ваш племянник занимается прямо на уроках! Мало того, что он приходит в школу словно вампир, вечно весь в черном и с волосами до пояса, которые постоянно закрывают его лицо и мешают видеть написанное на доске – так еще и это! Сидит всегда на последней парте один, как неприкаянный, все время с опущенной головой, никого не слушает и только рисует свои картинки!» Я пыталась им объяснить, что ты просто очень любишь искусство – так мне в ответ: «Искусство, говорите? Вот это по-вашему искусство? Вороны на могильных плитах?! Черепа с рогами и дымом из глазниц?! Или рука с воткнутым туда лезвием бритвы?! Или женщина, держащая в руке вырванное у кого-то сердце с подписью «Самые прекрасные люди – это мрази»! Но картина, где ваш племянник наповал убивает учителя из пистолета – это вообще за пределами добра и зла! За подобное немедленно исключают, не дожидаясь экзаменов!»
 Мэрилин замолчала, ожидая, что Джеймс что-то скажет в свое оправдание. Однако юноша был непоколебим.
- Да пускай исключают. Мне все равно, мне плевать на них и на эту школу! Как и на все предыдущие! Нигде меня не могли понять – вот я и начал мстить через свою живопись! Да, я не изображаю доброе солнышко и розовые букеты – мое творчество пронизано болью, я без прикрас показываю все несовершенства мира – и горжусь этим. Никаких лишних цветов – только черное и белое. Только так я делю все в этой жизни. В конце концов, я художник, я так вижу.
 - Но ты же хочешь стать им в профессиональном плане? Верно? Значит, тебе все-таки нужно сдать экзамены, чтобы потом получить возможность поступить в колледж искусств нашего города. Ты знаешь… - Мэрилин смущенно опустила глаза, - ведь я уже разговаривала с их руководством, и они готовы принять тебя – но только с полным аттестатом, без неудов.
 Джеймс резко изменился в лице.
- Ты… Ты с ними говорила… они правда готовы меня принять?
- Да, но, конечно же, придется сдать и их вступительные экзамены, пройти три тура.
- О, я смогу это сделать. Я все пройду. И моя работа для показа будет называться «Семь грехов-пороков смертных», я уже так решил. Спасибо, что посодействовала чтобы меня приняли, м… Тетя Мэрилин.
 Вздрогнув от непроизвольной оговорки Джеймса, миссис Попс добавила:
- Да, и мне удалось замять эту историю с ужасными рисунками, но я прошу тебя: закончи хотя бы эту школу. Не устраивай больше конфликтов на ровном месте, Джеймс, оно того не стоит.
 - Хорошо, я постараюсь. Но в прошлых школах это тоже не происходило просто так, учителя намеренно меня провоцировали. Всегда! Особенно своими мерзкими фразами в духе «Тебе положены бесплатный завтрак и обед, ведь ты сирота…»
- А почему эти фразы для тебя мерзкие?
 Матовое лицо Джеймса заметно потемнело. Его исказила нервная судорога, а затем неприкрытая ярость.
- Почему? Почему! Да потому что это ложь! Это неправда! Я не сирота и никогда им не был! Мои родители живы, я знаю это! Да, моя мать отказалась от меня и сейчас, как вы все сами рассказывали, живет в другой стране с новым именем. Поэтому ее невозможно найти… Но я ЗНАЮ, что она есть! И никому не позволю называть меня сиротой и подкидышем. Никогда!
 Губы Мэрилин заметно тряслись, голос стал глуше и тише:
- Джеймс, я прошу тебя…
- Ну скажи, тетя, ведь я прав? У меня Есть родители – я просто их не знаю! Но они Есть в этом мире и, быть может, однажды, мы еще встретимся. Ведь это правда? Правда, тетя Мэрилин? Правда????
 Находясь на грани срыва, юноша стоял напротив миссис Попс, наклонившись из-за их разницы в росте, и буквально впивался взглядом в ее лицо. Он смотрел прямо в ее глаза: круглые, темно-серые с зеленоватым вкраплением. В точности как и у него самого. Да и черты лица у них были заметно похожи, только Мэрилин, как женщина, была более мягкой и изящной, точно статуэтка. Но сходство было очевидным. И семнадцатилетний юноша не мог этого не замечать.
 
 Несколько минут в комнате царило томительное молчание. Несколько раз Мэрилин будто порвалась что-то сказать, но так и не решилась. Наконец, немного отстранившись и потупив взгляд, она проговорила:
- Соседи Дэррилов сегодня ждали тебя к чаю, но ты снова не пришел…
Для Джеймса эти слова прозвучали как пощечина, как будто его резко оттолкнули. В очередной раз ощутив огромное разочарование и досаду, он процедил сквозь зубы, не скрывая наглого тона:
- Да напился я его уже до краев – не лезет больше!
Понимая, что теперь она здесь лишняя, миссис Попс заторопилась уходить, вновь беря в руки свой зонтик. На прощание она лишь тихо сказала:
 - Надеюсь, ты сдержишь обещание и сможешь сдать все экзамены. Джеймс, знай, я всегда желаю тебе счастья…

 Вновь оборвав фразу на середине, Мэрилин вышла из комнаты. Когда ее шаги удалились, Джеймс, все еще глядя на дверь, произнес:
- Как хочешь, продолжай дальше со мной играть, наивно думая, что я ничего не знаю и не вижу…Что я еще глупый ребенок… Как же я вас всех ненавижу! Лицемеры!
 С последними словами юноша схватил баночку с тушью и со всей силы бросил ее в дверь. Та со звоном разбилась, а по обвивке стало расплываться черное пятно. Это и станет его новой картиной, где уже будет внизу подпись художника: «Назад пути нет».