Жил, да был человек

Жил, да был человек
по имени Ханум
Кажется, с рождения не было фамилии
так и прозвали её длинно
Ханум  чокнутая.
Сто раз в день, кому не лень
Дразнили взрослые и дети
Пытая насмешливо одним и
тем же вопросом,
 с ответом
 не интересным
 изначально
 никому 
сколько ей стукнуло лет.
Забава состоялась в другом,
не ошибиться Ханум
разомкнуть с руки
непослушные всего три пальца.
Тогда раскатом, смех с округи
Рвал тишину, небес
только, Ханум с лицом блаженным
была растерянна в своей улыбке,
небом оторванная и землёй.

Может, взгляду не глубокому
Было сверху предназначено
Верхоглядством не запятнать
Миг, блаженный на её лице.

Хитрецы привыкли легко
Обижать её, чтоб таскать воду
За труд тяжелый Ханум бралась 
 и так непринуждённо
чистку ковров,
распушить шерсть
в каждодневной рутине,
зимой и летом
босоногая
с тазом огромным, полной посуды на голове
спускалась по склону, к реке.
Вода ледяная
казалась, линялой
от рук её всегда красных,
на припухлых, несгибаемых пальцах
следы течения в бороздках глубоких.

Намывала Ханум
посуду по- своему
под конец, чистой водила по самому дну
будто  с потока против течения
выловить хотела своё отражение красивее.

Я была маленькой девочкой
когда впервые увидела Ханум в окно,
Жили мы тогда в общем дворе
по соседству с её братом.
Однажды, поздно вечером
Привезли её, откуда- то, издалека
как будто, жертвой на заклание.

Ханум была сиротой
её седые волосы
заплетённые в косички,
щербатый рот, из которого торчал
всего лишь один зуб
Привиделись тогда кошмаром мне
мой голос срывался криком
пока не задушился ужасом.
Бедняжка Ханум
сама со страха, тогда
потеряла одну калошу
скинув за калиткой.

Помню себя, как сейчас
мамины руки,
её полушёпот в молитве,
запах волшебный объятий
в которых, ничто не смогло бы
нарушить мою безмятежность.

Утро в маминых глазах
Оставленное  мне на память
так похоже на небо в облаках
Откуда сейчас спускается заря
Скрывать знакомую боль.

С этого дня
каждый раз слышался
по всему двору
вой не человечий.
Плач Ханум был такой горький!
Стон доносился до небес
слова ли, были так невнятны
не доходили до Бога.

На людях, она привыкла улыбаться
даже, если ресницы влажные
успевали выронить каплю скрытую по щеке.
Как же, душе раненной такой
Больно сделать, не грех?

Помню, как Мама
тайком кормила её
всегда голодную.
Глотала она быстро
Куски целые, не прожевывая, испуганно
оглядываясь по сторонам.
Какая благодарность, тихая
Со взгляда светлого, будто самого Бога.

Потом мы переехали с этого двора
Из оставленного навсегда там детства
Ханум, я забрала в душе
Часто, теперь с блаженной улыбкой, счастьем
Пробегает тихо перед глазами,
А иногда в грусти
Слышу стон её, громкий.
Может, Ханум моё знакомство с Богом?..