Девушка из Нагасаки 3

Я приехал в Нагасаки и остановился у Мизуми. Работы было много. Так что на лирику не оставалось времени. Японцы умеют загружать работой всех. Хотя Мизуми и не принадлежала фирме Такаши, но там было её временное место. Ну и моё тоже. Через месяц Мизуми вернулась совещания и сказала:
- Мистер Такаши покинул пост по состоянию здоровья.
- Печальное дело. Возраст. Ему было 83 года?
- Да.
- Не Америка, тут о пенсиях не думают. А кто стал боссом?
- Мистер Сато.
Сказала Мизуми и запнулась.
- Договаривай.
- Моя поездка отменяется, Мистер Сато считает это пустой тратой времени.
- Ты же здесь именно из-за этой поездки?
- Да. Надо знать всё базу навигации пяти портов.
- Собирай вещи, мне тут тоже делать нечего.
- Ты же разработчик.
- Без тебя мне тут не интересно быть. Вместе улетим ко мне в Бей Сан Луис.
- С ума сошёл.
- Не волнуйся, скажем Мистеру Сато до свидания. Оборудование Furuno уже поступило в Stennis Space Center.  Звони своим и скажи, что мы уезжаем.
- Почему мы?
- Ты не хочешь жить со мной?
- Хочу. Но на что?
- На твою зарплату в Stennis Space Senter. Это полчаса езды на машине от моего дома. Это же NASA! Ты закончила MTI  по специальности “аэронавтика и астронавтика” или я ошибаюсь? Тебя зарплата в 8 тысяч долларов в месяц не устраивает?
- Кто меня туда возьмёт?
- Уже взяли, Мартинес вчера прислал месседж. Надо согласовать наши спутники с вашей навигацией.
     Начальство Мизуми сразу поняло, что сотрудничество в этой области будет хорошим. А новые контракты для портов Калифорнии и Новой Англии это золотое дно для компании Furuno. Мизуми получила добро и на брак со мной.
     Что задумает человек, то плохо кончается. Что задумают спецслужбы, то всегда получается от первого до последнего дня.  Наконец то я стал им ненужным. Мизуми работала с душой. Руководство это заметило и её оклад стал 170 тысяч в год. Проект был американо - японский. Она часто летала в Нагасаки. В компании Furuno ею были довольны. Она вела работы по согласованию нового оборудования для портов Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Это спутники серии LEO и LandSat. Я в её жизни ушёл на третий план. Нет, у неё никого не было из мужчин. Просто наша интимная жизнь постепенно увяла. Может из-за моего возраста, а может у неё не оставалось сил на дом. Я всё воспринимал без скандалов. Я знаю, как корпорации истощают людей.  Однажды Мизуми мне сказала:
- Тебя устраивает такая бесполая жизнь?
- А что от меня зависит? Ничего. Я нашёл тебя и моё руководство пристроило тебя на интересную работу. Меня выключили, правда с повышением пенсии.
- Может мне взять отпуск, когда этап закончится и сдадим очередной комплекс?
- Зачем?
- Я соскучилась по твоим балладам. Моё сердце замерло, моя душ остыла. Иногда мне кажется, что ты потерял ко мне интерес.
- А ты его не потеряла?
- Нет.
Я понял свою ошибку в наших отношениях. Я поставил результаты её работы на первое место в своей жизни. И моя жизнь стала пресной. Ей было тяжелее, чем мне. Но Мизуми выдержала, а я сдался.
- Куда ты хочешь поехать?
- Никуда, я хочу остаться с тобой в нашем доме. Ты его сделал японским ещё в первый год нашей совместной жизни. И я тут отдыхала от суеты на работе. Когда я уезжала в Японию, то тосковала по тебе и по дому. Ты всегда мне сочинял баллады к возвращению.
А теперь остался только дом и ты, который молчит и обслуживает меня, как кадзи-тецудай.
- Ты права.  Извини меня.
Я сажусь за старенький рояль и начинаю играть:

Мой дом пуст,
Даже когда ты возвращаешься с работы.
Одинокий торшер стоит в углу и стонет.
Ты проходишь в свою комнату,
А раньше садилась в кресло
И я снимал с твоих ног туфли.
Я протираю столешницу для ужина,
А ты говоришь, что не голодная.
Теперь рядом со мной не ты,
А твоя тень и запах твоего парфюма.
На стене висит старый рисунок,
Где ты шутливо написала своё имя.
Как давно это было. Очень давно.
Я всегда играл, когда тебя не было,
Когда я ждал к ужину, а ты не приходила.
И каждый интервал между нотами
Казался твоими шагами в этих стенах.
Каждый вечер за моим лицом
Наблюдало лишь зеркало в гостиной.
Мерцали свечи, шелестела бумага из-под нот.
Иногда скатывалась слеза,
Которую я не замечал.
Старые глаза всегда слезятся.
Наша любимая кофеварка по прежнему шумела
И в её шуме я слушал совет:
“Она опять придёт поздно. Ложись спать”.
Ещё не было случая, что бы больное сердце
Само становилось здоровым.
Твои радостный смех до сих пор звучит в спальне.
Я слышу, как он отражается от стен и летит в кухню.
Я слышу, как он звенит среди тарелок и чашек.
Я до сих пор это слышу его эхо.
В доме пусто,
Я произношу слова своей баллады,
Но их никто не слышит, кроме соседа.
Он приходит ко мне со своей бутылкой
И мы выпиваем по бокалу бренди.
Он ветеран, его не дождалась жена.
Мы оба трезвые даже после третьей выпивки.
Потом он уходи, а тебя всё нет.
Мне уже трудно общаться с твоей тенью.
Ты становишься живым призраком в моём доме.
Каждый интервал между нотами
Увеличивает расстояние между нашими сердцами.
Кресло, где я снимал туфли с твоих уставших ног
По-прежнему пустое.
Ты опять прошла в свою комнату
Мимо одинокого торшера в углу, он стонет.

Ви Джей! Ви Джей!  Не делай мне больно. Я тебя не забыла, я просто устаю на работе, которую ты мне нашёл.

Я продолжил играть медленный блюз, который звучал на обоих этажах и разносился по округе через открытую дверь веранды.

Нашим отношениям можно придумать красивое слово.
Но оно не заменит потерянные чувства.
Это будет очередной призрак, но с другим звучанием.
Я оставил в своём сердце немного места
На случай твоего возвращения.
Моё сердце ранено и в раненой зоне одни шрамы.
Там уже нет места для теплоты.
Но моя тень ещё чего-то ждёт.

Мизуми начала говорить быстро и сбивчиво:
     Прости меня, дорогой, я не изменяла тебе. Ты самое лучшее, что у меня есть в жизни. Я не так поняла ситуацию, которая привела к охлаждению. Давай зажжём наш камин. Опять будем сидеть в этом большом кресле. Будем молча наслаждать теплом друг друга. Верь мне, я люблю тебя.
   Я встал из-за рояля и сел в кресло. Мизуми пристроилась рядом, обняла меня и тихо сказала:
- О, боже, и это могло оборваться. Какая я была слепая.