Ошибочный звонок

Сладкий сон одной ужасно уставшей женщины прервал телефонный звонок.

Пока она не взяла трубку, постарайтесь представить себе вибрацию и резкий визг рингтона. Ночью это сочетание кажется таким громким, что по ощущениям напоминает звук надетой на голову кастрюли, по которой изо всех сил бьют металлической ложкой. Представили? Отлично. Теперь вернёмся к женщине, подскочившей от звонка.

Сперва у несчастной открылся левый глаз, затем — через пару секунд — правый. Рука автоматически потянулась за аппаратом и нажала зелёную трубочку:

— Алло!! Вы слышите меня?! — послышалось на том конце провода.

— Д-да… Кто это? — удивление и неприязнь было трудно скрывать, но едва проснувшаяся дама и не пыталась этого сделать.

— Я и сам не знаю, если честно…

Иногда так бывает, что человек, знающий свои ФИО, представляющий, чем он в жизни занимается, ночью резко может забыть, кто он. Кровососущие проблемы и паразитирующие мысли лишают его всякого представления о себе. Нутро заражается чем-то вроде малярии, только прививки и лекарств от этого недуга нет.

Пока жертва ночного звонка пыталась понять, что происходит, в трубке раздались всхлипы. Женщина молчала. Ей на секунду даже показалось, что её динамик намок — так уж натурально плакали по ту сторону. Затем она удивилась такой наглости: мало того что ей не дали поспать нормально, так ещё и без объяснения причин смеют всхлипывать, извините, в трубку.

— Что вам нужно? — с нескрываемым раздражением уточнила дама в цветастой ночнушке и присела на край кровати.

После нескольких затяжных подвываний сильно расчувствовавшийся мужчина выдавил, будто мяукая: «Поговорить…».

Сон, удивившись беспардонности своей подопечной и её собеседника, оперативно сгинул — по-джентельменски решил оставить двух абонентов наедине.

— Вы куда звоните?

— Вам… — и снова послышался всхлип.

— Знаете что!!! — По-звериному заревела женщина с ночной маской на голове. —Вы время видели?! Два часа ночи! А вы звоните и в трубку сопли льёте! Нечего хулиганить, ложитесь спать… — В конце декламации она даже немного взвизгнула. — Всё, отбой!

Отбойную фразу она словно выплюнула и в знак протеста кинула мобильный на подушку. Серьёзно разозлившись, потревоженная дама решила пойти на кухню за капельками — сама она уже не уснёт. Поместила ноги в мягкие потёртые тапочки, накинула халат, взяла телефон и пошла в назначенное место.

На кухне одинокая лампочка осветила всё имеющееся безобразие: фантики от конфет, не мытую около двух дней посуду и одинокое скукожившееся яблоко. В момент, когда женщина взглянула на этот несчастный фрукт, у неё в голове что-то щёлкнуло. Телефон будто сам прыгнул даме в руке.

Гудок.

— Алло, — ответил тот же надрывный голос.

— Алло… — уже мягче ответила женщина и сразу спросила, — о чём Вы хотели поговорить?

Последнее слово слетело с её губ и устремилось куда-то в потолок. Глаза наполнились слезами, которые маленькими градинками покатились по её морщинистым щекам.

На другом конце линии заплакал взрослый мужчина. Его рыдания сотрясали воздух невидимыми волнами горя. Прежде чем ответить на, казалось бы, простой вопрос, он ждал, пока железная рука отчаяния перестанет его душить. Несколько минут потребовалось, чтобы хватка ослабла. Только тогда несчастный смог сделать полноценный вдох. Холодный воздух ноября обжигал лёгкие, но мужчина всё-таки ответил:

— Это конец. Я так больше не могу… Ко всем имеющимся бедам — вчера умер мой отец. Какой смысл жить, если всё, что я любил и чем жил, исчезло? — Отчаявшийся сделал глубокий вздох и шёпотом добавил. — Для чего?

От этих слов у его слушательницы закололо в груди слева. Выпив воды, она, насколько смогла, аккуратно и мягко спросила:

— А почему Вы звоните мне?

— Вы же служба поддержки, так поддержите меня! — закричал мужчина.

— Я не… — успела вымолвить женщина, но тут же осеклась. Если она скажет, что он не туда попал, может произойти непоправимое. — Где Вы находитесь?

Страшные слова «на крыше» застали женщину врасплох. Она никогда не была в подобных ситуациях, поэтому старалась не сказать лишнего. Трубку бросать точно нельзя. Немного поразмыслив, дама в ночнушке кое-что вспомнила. В фильмах часто показывают: если человек перед страшным шагом звонит и об этом рассказывает — он однозначно хочет поддержки, хочет зацепиться за что-то, ради чего стоит остаться. К её удивлению, она выпалила первое, что пришло в её голову:

— Иногда чёрная полоса становится взлётной, — потом она резко замолчала (поняла, что ляпнула ерунду) и через две секунды добавила, — ой, нет-нет-нет, я не то имела в виду.

Руки тряслись так, что женщина чуть не выронила телефон. Человек по ту сторону закашлялся. От такой высоты у него закружилась голова и заболело внизу живота. Если бы только можно было сделать всё иначе, если бы… Его горькие думы нарушил чуть скрипучий женский голос в телефоне:

— Скажите, а как Вас зовут? Я вот — Васелиса. Причём после «с» идёт «е». Однажды в документах ошиблись, теперь приходится всем объяснять, как же я пишусь. А Вы? — Тишина. — Эй, Вы тут? Не молчите, пожалуйста. — Каждый звук в слове «пожалуйста» дрожал.

— Степан. — Отчеканил человек на крыше и сразу добавил, — Приятно познакомиться. — А как Вас по отчеству?

— Да можно без отчества, не такая уж я и старая, — ответила Васелиса и нервно хихикнула. Имя её собеседника больно укололо в самую совесть. Она сразу вспомнила улыбку своего ребёнка, его первые шаги, разбитые коленки и страшную историю, которую она всеми правдами и неправдами старалась столько лет забыть. Пелена слёз вуалью закрыла глаза Васелисе. Сквозь туманную муть она видела бегущего мальчишку, который так любит жизнь. Его непосредственность и любознательность мать считала настоящим подарком: непоседливый малыш наполнял этот мир особым светом, благодаря которому хочется жить. Набравшись смелости, дама в ночнушке продолжила. — Разве Вы можете сейчас так поступить? Нужно же похоронить отца. Вряд ли бы он обрадовался, если бы при жизни узнал, что родной сын не собирается приходить к нему на похороны. Как думаете?

Ещё одна бесконечная пауза заглянула на пару минут. Сетевые визави молчали, каждый думал о своём. Степан вспоминал своё детство, а Васелиса пыталась представить, на каком расстоянии от края стоит этот несчастный мужчина. Как только он решил что-то сказать, телефон предательски отключился. На холоде мобильный разрядился быстрее обычного.

Женщина пыталась дозвониться до недоступного абонента и всё это время молилась, чтобы он взял трубку. Ни одна попытка не увенчалась успехом. Больше в эту ночь Васелиса уснуть не смогла.

16 часов назад

Головная боль бесцеремонно разбудила Степана. Сегодня — четвертый день его беспорядочного пьянства. Жизнь в последнее время не очень жаловала мужчину, так что он решил переключиться. Как умел. Глубокий вдох и резко открывшиеся глаза усилили стук невидимых молоточков внутри черепной коробки, так что Степан решил не делать резких движений, чтобы не нарваться на жуткую мигрень.

Путь «кровать—ванная—кухня» занял около двадцати минут. Разобравшись со всеми утренними процедурами, Степан решил проверить телефон. «Мать моя, — подумал он, когда увидел 15 пропущенных, — вчера, наверное, выключил звук перед сном». Самое страшное, что вызовы были из больницы, в которой лежал его отец.

Выпив таблетку от головы и набравшись мужества, Степан перезвонил. Трубку взяла женщина из регистратуры. Первое «алло» уже заставило её ненавидеть, но Степан сдержал вырывающийся гнев и ответил более чем прилично:

— Алло. Здравствуйте, Вы мне звонили. Звук был выключен — не слышал.

— Кому — мне? — ещё более неприятно выплюнули с того конца провода.

— Мне — Степану Николаевичу Живину! — уже заорал мужчина и быстро об этом пожалел: в его голову словно вбили огромный гвоздь.

Женщина сразу смягчилась. Она виновато сказала, что это — «не телефонный разговор», и вежливо попросила его приехать в больницу, чтобы обсудить всё с врачом. Степан отрубил «буду» и пошел приводить себя в порядок.

Через 30 минут он стоял на пороге больницы, ещё 20 минут уговаривал себя зайти, но что-то останавливало: ноги будто прилипли к асфальту. Выкурив уже третью сигарету, он всё-таки зашел. Запах лекарств и больничной безнадёжности ударили в нос. Такие сочетания вызвали у него одновременные приступы рвоты и животного страха. В регистратуре ему показали, куда и как идти. Путь был нелёгкий.

Степан подошёл к кабинету и внимательно посмотрел на белоснежную дверь заведующего отделением, затем изучил золотистую нарядную табличку с должностью и ФИО, набрал побольше воздуха, постучал и смущённо заглянул. За столом сидела очень красивая женщина в белом халате. Она бросила на Степана взгляд и заговорила первая:

— Здравствуйте, Вы ко мне?

— Зд-дравствуйте. Да, меня из регистратуры к вам направили. Моя фамилия Жилин, у вас в отделении лежит мой отец — Жилин Николай Степанович.

— Ох... Присядьте. Мне очень жаль…

01:35

Сознание мутнело всё больше с каждым выпитым глотком, но боль не отпускала: она невидимой иголкой протыкало сердце на выдохе. «Это конец…» — подумал Степан и открыл дверь. В лицо ему ударил холодный ноябрьский ветер, который сковывал всё живое, что находилось на улице.

Хотелось закричать, что есть мочи, но сил не было совершенно. Единственное, что сейчас мог сделать мужчина, — тихо заплакать. Жар горя разлился по всему телу, но здравый смысл боролся с отчаянием. На секунду Степан мысленно вернулся в кабинет врача, туманно перебирая кадры утешения и рекомендаций, и вспомнил о бумажке, которую ему сунули на выходе. Несчастный достал её из кармана и внимательно прочитал надпись:
«Круглосуточная психологическая поддержка». Тел.:

Последняя цифра была частично стёрта, поэтому пришлось прищурить один глаз, чтобы её рассмотреть.

После третьего гудка было слышно, что взяли трубку… Каждое слово давалось Степану с трудом. Он пытался понять, зачем ему жить, хотел найти хоть одну зацепочку — почему он должен остаться. Диалог был странным, будто искусственным, каждый из собеседников не знал, что говорить. И вот тут женщина со странным именем сказала то, от чего по спине побежали мурашки:

— Разве Вы можете сейчас так поступить? Нужно же похоронить отца. Вряд ли бы он обрадовался, если бы при жизни узнал, что родной сын не собирается приходить к нему на похороны. Как думаете?

Степан не знал, что ответить. А ведь действительно: если он сейчас совершит этот роковой шаг, отца некому будет хоронить. Железная рука отчаяния, наконец, ослабила хватку и мужчина заговорил:

— Вы правы. Но а что потом? Через три дня всё закончится. А дальше? Кому я нужен? Почему вы молчите? — заорал Степан. Он посмотрел на телефон: экран погас, на прикосновения не реагировал. «Как не вовремя…».

Через 5 минут раздался громкий хлопок. Все уже крепко спали, поэтому никто этого не заметил. За мгновение до оглушающего звука Степан принял окончательное решение.

3 дня спустя

Похороны, как известно, дело непростое. Сложно взглянуть правде в глаза и признать, что человек, которого ты бесконечно любил, умер. Степан сидел на краю кровати и теребил листок, который дал ему возможность задержаться. В квартире было ужасающе тихо: никто больше не шаркал ногами, не ронял стаканы и не смотрел дурацкие передачи по телевизору. Теперь дома были двое — Степан и его бесконечная скорбь.

Заварив чаю, мужчина взял в руки телефон. Долго собирался с силами, чтобы позвонить, но никак не решался. А о чём говорить? Сложно произнести хоть слово, если в голове туман.

Через несколько часов на телефон Васелисы пришло сообщение. Она уже засыпала, но всё-таки решила проверить: вдруг что-то важное. Женщина не поверила своим глазам:
Неизвестный номер: Здравствуйте, Васелиса. Прошу простить меня. Но я искренне благодарю Вас за тот разговор.

«Слава Богу, жив… Хотя бы тебя спасла», — прошептала женщина и горько заплакала.