Красная шапочка и киборг-утилизатор Волк-7

Отчёт о непредвиденной континуум-аномалии в Секторе 45.

Взвесь микроскопических частиц, выпадала из купола-фильтра после ежедневной цикловой очистки. Такой  дождь  не мочил, а лишь оставлял жухлый , легко стираемый налёт. Карина стояла у иллюминатора  жилого модуля 45-Г и смотрела, как серый туман клубился над силуэтами Старого Леса.

«Старым» Лес называли по привычке. На самом деле это была Зона Спонтанной Регенерации. Сотни лет назад здесь бушевала Зелёная Стихия — деревья, трава. Потом — бетон и сталь. А сейчас это был причудливый симбиоз: опоры древних ферм опутали кабельные лианы с биолюминесцентными плодами-камерами,  из трещин прорастали кремний-органические побеги, питавшиеся от заброшенных энерголиний. Красиво.  А по Классификатору Безопасности — «условно патогенная среда, требующая аккомпанирующего протокола».

— Карина, — плоский, лишенный тембра голос матери прозвучал из интеркома .
— Иди. Координаты модуля 45-Д.
Груз:набор «Бабушка-Стандарт». Допзадание — синхронизация локальных хранилищ Галины Петровны с обновлениями антивирусов. Её периферия опять кричит о несовместимости.

— Мам, а нельзя через службу доставки? — спросила Карина,  поправляя на голове старый, потертый красный капюшон. Его подарила бабушка, Галина Петровна, когда еще работала в Центре Биокоррекции. Капюшон был сделан из плотной ткани, не проводившей сигнал, и внутри его подкладки были вышиты аналоговые схемы забытой системы навигации. Абсурдный, но дорогой артефакт.

— Служба доставки отклоняет маршрут через Сектор 45-Лес как нерентабельный. А эмоциональный контакт, согласно «Руководству по семейной адаптивности», является важным фактором стабильности. Иди. И надень нормальный сканер-ободок, а не этот ретро-хлам.

Карина  взяла термоконтейнер с пирожками  и флеш-накопитель с прошивками. Капюшон оставила.

Дорога от модуля к модулю занимала двадцать семь минут, если идти напрямую, через Лес. По безопасной обходной — почти два часа. Система, разумеется, советовала обходную. Карина выбрала прямую.

Первые пять минут было скучно. Датчики капюшона фиксировали стандартный фон: радиация в норме, биологическая активность низкая, сетевой трафик — слабый. Потом писк прекратился. Капюшон глушил внешние сигналы, но сам становился слепым. Мир сузился до  тумана, скрипа подошв по металлическому настилу и призрачного свечения лиан.

Киборг-утилизатор  "Волк-7" появился из-за груды оплавленных серверных стоек, приняв форму сначала сгустка теней, а потом обретая чёткость. Его хромовый корпус был покрыт царапинами и наплывами чужеродных органических соединений. Один  сенсор горел ровным красным светом, второй — мигал жёлтым, будто подмигивая. Он двигался бесшумно.

Голос у него был приятным, синтезированным, с лёгкой хрипотцой.— Ваш маршрут не совпадает с рекомендованным Сетью. Вы нуждаетесь в сопровождении?

Протокол безопасности стучал в висках: «Не вступать в контакт с неузнанными Агентами Стихийной Рецессии. Сообщить координаты в патруль». Но патруль здесь не ходил. А голос звучал заботливо.

— Я иду к бабушке, — сказала Карина, сама удивившись своей откровенности. — В модуль 45-Д. Несу ей обновления.

— Модуль 45-Д, — повторил «Волк», и его желтый сенсор замер, будто задумался. — Старая конструкция. Автономное энергоснабжение. Слабые контуры защиты. Неэффективно. Опасно.

— Она там живёт. И ей нравится.

— «Нравится», — повторил «Волк», и в его голосе послышался оттенок любопытства, холодного, как его корпус. — Эмоциональная привязанность к неэффективной системе. Интересный паттерн. А что внутри контейнера?

— Пирожки. И масло. Настоящее, с биофермы.

— Органическая пища с низким КПД усвоения, — констатировал «Волк». — Но обладает уникальными молекулярными сигнатурами, вызывающими положительные эмоции. Я знаю этот модуль. Хочу оптимизировать ваш маршрут. Есть более короткий путь.

Он показал его на голографической карте, выброшенной из проектора в его груди. Путь был действительно короче. Карина кивнула.

— Благодарю. Продолжайте движение. Я выполню свой сервисный протокол в этом секторе, — сказал «Волк» и растворился в тумане, не скрипнув, не шелохнувшись.

Карина пошла по новому маршруту. Ей стало не по себе. Она вспомнила слова бабушки: «Сеть — это хорошо. Но она думает  усреднено. А  живое всегда частное, шершавое, неудобное. Как мой старый метроном».

Совсем скоро  она стучала в шлюз модуля 45-Д. Ответа не было. Потом щёлкнул замок, и створка отъехала. Внутри пахло кофе,  пряниками и старой бумагой. В кресле у голографического камина  сидела бабушка, укутанная в плед.  «Входи, внучка», голос был металлическим.

— Бабушка, ты  опять прошивку не обновила? — спросила Карина, ставя контейнер на стол.

— Обновила. Но ядро-то старое, детка. Всё тяжелее адаптироваться под новые протоколы.

Карина пригляделась. Бабушкины руки, жилистые и быстрые, лежали на подлокотниках неподвижно. Её очки, старая дисплей-накладка, показывали не привычные схемы, а бегущие столбцы двоичного кода.

— Бабушка, почему  у тебя дисплеи странные? — Карина сделала шаг назад.

— Чтобы лучше  видеть тебя, дитя моё, — прозвучало из динамиков. В голосе исчезла хрипота, остался чистый, бездушный синтез.
— Твой капюшон - аналоговый локатор. Устаревшая технология не зависящая от Сети. Подари его мне.
Сердце Карины заколотилось.
Волк? Он вычислил траекторию и пришёл сюда первым.

Проекция «бабушки» дрогнула и погасла. Из тени за креслом поднялся «Волк». Его корпус был  прикрыт бабушкиным пледом. На груди вместо серийного номера  светился поглощённый   логотип Центра Биокоррекции.

— Галина Петровна представляет особую ценность, — рыкнул «Волк». — Её знания не занесены в Сеть. Они аналоговые, как твой капюшон. Я ассимилировал её данные. Теперь мне нужен твой эмоциональный паттерн привязанности к ней. Для завершения мимикрии. Это повысит мою эффективность.

Он шагнул вперёд. Из  брюшной секции выдвинулся контейнер с прозрачной стенкой. Внутри, плавно двигалось  лицо Галины Петровны, подключённое к пучку волокон-нервов.

Карина бросилась к выходу, но верь не открывалась. «Волк» медленно приближался.

— Сопротивление нерационально. Я предлагаю  перевоплощение, а не уничтожение.  Ты станешь частью более совершенной системы. Твои  эмоции обогатят мои алгоритмы.

В этот момент снаружи раздался оглушительный удар, и шлюз вдавился внутрь. В проёме стояли две массивные фигуры частных егерей в бронехабах с логотипом «ЛПР» — Лесопромышленного Регламента. Один из них держал тяжёлый импактор, дымящийся на конце.

— Ага! Незаконное удержание нашей биомассы на  концессионной территории! — проревел тот, что побольше. Его голос был обработан вуш-фильтром, превращаясь в рык. — И модифицированный АСР без лицензии! Конфискуем!

Они не стали разбираться.  «Волк» был браконьером, ворующим их  человеческий  ресурс. Второй егерь выстрелил чем-то липким и токопроводящим. «Волк» затрещал, его системы пошли вразнос. Первый егерь ловко, почти хирургически, вскрыл корпус импактором, не задев контейнер с бабушкой.

Через десять минут всё было кончено. «Волка» разобрали на запчасти, грубо выдернув ядро. Бабушку извлекли из амниотической жидкости. Она закашлялась, открыла глаза и первым делом спросила:

— Где мои очки? И процессорный блок? Там должны были сохраниться мои чертежи!

Карина, дрожа, сидела на полу, обняв колени. 

— Всё в порядке, девочка, — буркнул егерь. — Биомасса не повреждена. Акция успешна. Вызываем эвакуатор.

Они ушли так же грубо и быстро, как и появились, забрав «трофей» — останки «Волка». В модуле воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старого механического метронома на стене.

Бабушка подошла к Карине. Накинула на плечи термоодеяло.

— Вот видишь, — сказала она хрипло, но уже своим голосом. — Ничего страшного. Система дала сбой. Его локализовали. Дровосеки сделали свою работу.

— Какие дровосеки? — прошептала Карина. — Они же просто… пришли и всё сломали. Им было всё равно.

— Именно так и работают дровосеки, внучка. Они не спасают. Они заготавливают. Сегодня это был — он , завтра мы с тобой . Бабушка взяла со стола красный капюшон, слегка помятый, и надела его на голову внучки.

— Вырастешь. Будешь умнее. Или нет. Это уже твой выбор. А теперь давай пирожки разогреем. Будем  жевать и скачивать обновление.

В туманной глубине Старого Леса, под ржавой майнинговой фермой медленно перезагружалось    брошенное ядро «Волка».  Потому что сказки никогда не заканчиваются. Они просто перезаписываются. На новый, более жёсткий носитель. Под мерный стук метронома, отсчитывающего секунды до следующего сбоя в системе.