Дикий ангел. Пересказ

        -:Я люблю тебя, Милагрос, но не уверен, что мои чувства взаимны... - Серхио ждал, что сейчас она уйдет. По всем законам жанра, она должна была уйти, но вместо этого, Милагрос прильнула к нему и улыбнулась с нежным озорством.
- Зато я уверена. Ты мне не безразличен. Я тоже тебя люблю, и не вздумай меня бросать. Ты же знаешь, что я человек слова, если я сказала, что стану твоей женой, значит так и будет.
Бесконечно счастливый, Серхио бережно прижал к себе свою хрупкую любимую девочку.


       Сразу после перепалки с Милагрос, когда Иво ещё не успел остыть, к нему в комнату зашла Виктория. Как будто почувствовав, что творилось в душе брата, она забралась на постель и положила голову Иво на колени, убрала белые локоны с лица и спросила.
- В чем дело?
- Ни в чем, просто грустно.
- Знаешь, у меня начинает болеть живот, когда я думаю о свадьбе...
- Ты боишься? - Иво взял изящную ладошку сестрёнки в свою руку. Виктория немного задумалась, и уверенно ответила.
-Нет, я хочу выйти замуж. Но папе это не понравится, он будет в бешенстве...
- Ты боишься.
- Тебя невозможно обмануть... - Виктория нервно перевернула плечами, беспомощно улыбнулась, Иво чуть крепче сжал ее руку и серьезно спросил.
- Викки, ты уверена в том, что делаешь?
Вот тут она ответила даже не раздумывая, сомнений в ее сердце давно уже не было.
- Да. Морган мужчина моей жизни, я его люблю.
- Знаешь, недавно я тоже собирался тайно обвенчаться. -; неожиданно признался Иво, у Виктории перехватило дыхание.
-;Нет!
- Да, но мама все узнала, и ей не понравилась женщина, с которой я собирался связать свою жизнь.
- Не понимаю, мама ведь сама хотела, чтобы вы с Андреа поженились.
- Это была не Андреа.
- Нет? А кто же тогда?
- Милагрос.
Виктория сейчас получила подтверждение своей догадки, её брат любил служанку. Но теперь она сама любила шофера, и теперь у нее не было причин возмущаться.



      Стоило Рокки положить в рот ложечку джема, как у него перехватило дыхание а из глаз брызнули слезы, благо под рукой оказался полный кувшин молока, который он и осушил залпом до дна.
- Это что за гадость?! - выдохнул Рокки, переводя дух. Сокорро ответила с ехидной улыбкой.
- Это варенье сестры Каталины.
- Это чистый крысиный яд! Я в жизни не пробовал подобной гадости!
- Привет Рокки, что с тобой? - Чолито появилась на кухне и расхохоталась, увидев, как друг отплевывается.Соккоро показала на банку на столе.
- Он стал жертвой варенья, Милли. Ты не должна допустить, чтобы хоть одну банку купили. Этот джем есть нельзя. Нас могут посадить за такие дела!
- Неужели так плохо?
- Ужасно! Ты куда то идёшь?
- Толстушка звонила, и радостно сообщила, что мы будем продавать джем.
- Она будет радостно травить бедных людей, поговори с ней.и
- Сокорро, думаешь это легко? Где она?
- У сеньоры Анхелики, уже.
Но Толстушка уже отметилась у старушки, и в радостном предвкушении удачной распродажи своего джема, со счастливым видом вплыла на кухню.
- Милли, ты готова? - не дожидаясь ответа, монахиня повлекла Чолито за собой. - Отлично, идём.
Чолито высвободила руку и остановилась.
- Постой Толстушка,мне надо тебе кое что сказать...
- Я слушаю.
- Твое варенье...
- Я знаю, оно чудесное!
- Сокорро,я не могу... - в отчаянии прошептала Чолито, она была не в силах сделать больно своей Толстушке, поэтому просто пожав плечами, поплелась за монахиней. А ничего другого ей и не оставалось.


     Правду люди говорят, есть закон подлости. Если не везёт, то не везёт во всем. Мало того, что сестра Каталина твердо вознамерилась продать весь свой кондитерский "шедевр" ничего не подозревающим прохожим, так ещё и выбрала для этого любимую площадь Чолито, где она любила торговать. Вот потому то монахиня и не слышала в этот раз обычно звонкого голоса своей помощницы. Чолито стояла к ней спиной с баночкой янтарного зелья в руках и угрюмо насупившись, мрачно повторяла как можно тише.
- Варенье... Варенье... - уловка работала до поры до времени, люди, глядя на ее недовольное лицо, шли мимо. Но тут какая то дамочка в короткой юбке решила таки подойти к их складному столику, на котором стояли горкой банки.
- Сколько стоит баночка?
-;Для тебя - ни сколько! Вали отсюда! - гаркнула во всю глотку Чолито, неожиданно вынырнув из за спины сестры Каталины, возмущённо фыркнула несостоявшаяся покупательница ушла. Не обращая внимание на недобрый взгляд Толстушки, Чолито вернулась к "бодрой" торговле. Через час она снова вернулась к столику, и с удовлетворением отметила, что ни одна банка не ушла в народ, зато сестра Каталина расстроилась.
- В чем дело, Милли? Никто не хочет покупать мое варенье. Что с тобой? - Каталина не могла понять, почему отчего, ее всегда бойкая девочка, сейчас стояла с кислой миной. - Поживее, иначе мы просидим здесь до полуночи.
"Да хоть до утра! Лишь бы эта гадость не пошла в народ." - в ужасе подумала Чолито, вспоминая слова Сокорро о тюрьме. Но вслух она буркнула только. - Хорошо.
- Ты сегодня не в форме, смотри, как надо торговать. - с этими словами сестра Каталина взяла пару банок и принялась громко приглашать людей к их столику. - Варенье! Натуральное, домашнее варенье! - ее весёлый голос и открытая улыбка таки привлекли какого то мужчину, он стал придирчиво рассматривать содержимое одной из баночек.
- Это варенье правда натуральное?
- Да, я сама его варила.
- Сколько с меня?
- Сто долларов! - заорала Чолито, бесцеремонно отпихивая Толстушку. Мужчина справедливо возмутился.
- Сто долларов? Вы с ума сошли?!
- Не нравится? Иди отсюда!
Естественно, что банка так и осталась на своем месте а мужчина пошел по своим делам. Сестра Каталина со злостью посмотрела на Чолито.
- С каких это пор баночка варенья стоит сто долларов?
Чолито мигом состроила самые невинные глаза.
- Это же бизнес. Так мы соберём больше денег и нам не придется здесь торчать.
Сестра Каталина осмотрела нетронутую пирамиду из банок и расстроенно вздохнула, все было как и есть,  а ведь они пришли на площадь два часа назад.
Чолито поняла, что пора снова в атаку за человечество, когда упрямые человеки, в лице какой то симпатичной женщины так и хотели видимо полежать в больнице с отравлением.На ее вопрос, натуральное ли варенье,из чего оно, Чолито подумала.
"Из дохлых ящериц".
- Из мандаринов и персиков, очень вкусное.
- Я содержу небольшой детский приют, думаю, детям понравится варенье. У вас есть ещё баночки, или это все?
Не веря своему счастью, сестра Каталина защебетала, поспешила за новой партией варенья, которую они оставили неподалеку, в маленькой тележке. И сразу же после ее ухода рядом с покупательницей возникла Чолито.
- Вы собираетесь купить это варенье?
Женщина кивнула,уже доставая деньги из кошелька.
- Да, дети очень любят печенье с вареньем.
Девчонка покачала головой, ее голос стал таким откровенным, таким сочувственным, что не поверить ей было ну просто невозможно!
- Я бы на вашем месте не стала.
- Почему?
- Эта монахиня вовсе не монахиня, и варенье у нее не домашнее. Она покупает его за углом, я давно за ней наблюдаю. Знаете, вчера в одной из баночек была дохлая улитка! Представляете,какой ужас?!
Лицо женщины перекосило от отвращения.
- Да - а, кошмар... Спасибо, вы спасли моих детей. - она погладила девушку с ангельским выражением глаз по щеке и поспешила уйти. И тут появилась сестра Каталина с коробкой в руках, не увидев покупательницу, она огорчённо спросила.
- Милли, а где та сеньора, что хотела купить варенье? Что ты ей сделала?
- Я застала эту сеньору на месте преступления, она хотела украсть твое варенье.
- Спасибо Милли, ты Чудо.
"Чудом было бы убраться отсюда поскорее" , - уже не без злости подумала Чолито, но нет, Толстушке удалось завлечь новую жертву, мужчина с готовностью открыл перед ней кошелек.
- Сколько?
- Пять пессо. - Банка была куплена, рука нового обладателя уже к ней тянулась, но прежде чем будущая жертва активированного угля ушел, Чолито метнулась к столику и и одним резким движением руки грохнула все банки об асфальт. Не веря своим глазам, что ее любимица так смогла поступить с ней, сестра Каталина перевела полный слез взгляд с банок со своим детищем на хулиганка. - Милли, мое варенье!!! Ты что натворила?! Ты хоть знаешь, сколько трудов я положила, очищая фрукты?!
- Прости, Толстушка...
- Как ты могла?! Ведь я тебя одевала, заплетала тебе косы, когда ты была маленькая!
- Другого выхода не было, твой джем настоящая отрава! Нельзя, чтобы его купили! - скороговоркой выплатила Чолито, умирая от жалости к своей Толстушке, она понимала, что сделала все правильно, но как же жаль было бедную кулинарку. Сестра Каталина обиженно проворчала.
- Все равно ты не должна была так поступать.
- Прости Толстушка, но меня здесь все знают, я работаю на этой площади. Нельзя обманывать людей. - в свою защиту Чолито сорвала аплодисменты прохожих, отчего сестра Каталина обиделась ещё сильнее.
- По твоему, я обманываю людей?!
- Да нет же...
- Ну знаешь ли! - с этими словами монахиня обиженно грохнула об асфальт одну из  уцелевших банок варенья и ушла. Чолито в отчаянии вздохнула, все вышло ещё хуже, чем она могла себе представить. Взгляд упал на последнюю банку, которая незамедлительно полетела к своим товарищам, на асфальт.


           - Никогда не думала, что ты такая! Никогда тебе это не прощу! - гневно выговаривала сестра Каталина, обиженно смотря на Чолито. Они уже вернулись в монастырь
 но Толстушка все никак не могла успокоиться.
- Ты не оставила мне выбора, ты чуть не продала варенье.
- Чем тебе не нравится мое варенье?
- Оно не съедобно! Скажите вы ей, падре, она меня не слушает!
- Да, скажите, падре.
Падре Мануэль понимал, как трудно помирить двух женщин, пусть даже если одна из них монахиня, в вторая, вообще неуправляемая, как шальной ветер. Но все же он решил сказать Толстушке правду.
- Не хочу вас обижать сестра, но ваше варенье действительно настоящая гадость. Где вы взяли этот рецепт?
- Это мой эксперимент.
- Лучше бы вы все сделали по старинке.
- Никто меня не ценит! Хотела сделать повкуснее, но вам же это не нужно! Забившись слезами сестра Каталина выбежала из монастырской кухни. Понимая, как обидела любимую Толстушку, Чолито сама чуть ли не плакала.
- Она меня никогда не простит...
- Не переживай, Чолито, скоро она все забудет. - уверенно заверил свою любимицу падре, с этими словами он открыл банку толстушкиного варенья и тут же скривился, когда в нос ударил противный запах. Пробовать это он уже не решился.