Побег

 Для игры Светлой Ночки "Эпиграфы" Задание 16  http://proza.ru/2026/01/10/236 .

                "По главной сути жизнь проста:               
                Её уста... Его уста..."               
                Василий Фёдоров

 
               


                Мы бежали третьи сутки. Без сна, без еды, без остановки.

                Острые сучья царапали латы, липкие лианы цеплялись за ноги, ядовитая мошкара облепила веки.
 
                Мы бежали, не издавая ни звука, то догоняя, то опережая друг друга, сталкивались, обдирая доспехи, царапая в кровь незащищенные участки кожи. Утром солнце сверкало в каплях росы под ногами, днем слепило в прорехах листвы над головой, вечером пульсировало болезненным алым диском сквозь опухшие слипшиеся веки.

                Мы бежали, теряя сознание, умирая от усталости. Бежали, потому что страх смерти сильнее смертельной усталости.

                Когда дыхание превратилось в сухой хрип, когда барабанный бой собственного сердца в ушах перекрыл все остальные звуки, когда среди цветных пятен в глазах уже не были различимы реальные джунгли, мшистый покров под ногами внезапно провалился, и мы скатились в каменистую утробу низинного ручья. Припав истрескавшимися ртами к холодной воде, мы долго пили, пока не заломило зубы, пока не свело напрягшиеся челюсти, пока от проточной воды на грязных латах не проступили боевые знаки отличия. Отвалившись от ручья, мы ухватились друг за друга покрепче и забылись тяжелым, похожим на смерть сном…

***
               

                Какая завораживающая, чарующая музыка звучала во мне в момент пробуждения!

                О нет, это был не сон! Это звенели струи маленького ручейка, пробивавшего русло меж разноцветных  камней и похожих на змей толстых мшистых корней деревьев. Это легкий ветер раскачивал ветви огромных секвой, и они скрипели и шелестели листвой в вышине. Это дивные красноперые птицы кричали зычными голосами, приветствуя восходящее солнце!

                Неужели, неужели нам удалось убежать? Неужели мы спаслись? Неужели это счастье свободы и спасенной жизни могучим гулом отзывается в моей груди?!

                Опьяненный победой, я не сразу разглядел моего товарища и соратника, того, кто разделил все ужасы, тяготы и кошмары плена, того, кто по праву упивался теперь радостью и торжеством избавления. Он сидел спиной ко мне, поджав ноги, спина его вздрагивала. Я коснулся плеча. Он медленно повернул ко мне голову, улыбнулся тонкими потрескавшимися губами:

- Ты проснулся? - голос моего товарища был мягок и тих, глаза печальны и влажны. Он был красив, как бог.

- Да. Ты плачешь? – я чуть коснулся его руки.
 
- Это слезы радости, - Он посмотрел на меня, опустил веки и вздохнул.

                Этот вздох! Этот взгляд!

                То, как он наклонил голову, как трогательно высунул кончик розового языка, какой беззащитной вдруг показалась его длинная сильная шея в выемке бронежилета  – это все обожгло догадкой – передо мной была женщина!
 
                Невероятно - она была мне ровней, она не уступала ни в силе, ни в выносливости, ни в сноровке на протяжении всех этих дней. Лишь только теперь, когда все уже позади, этот вздох, эта обнажившаяся грация, эта минутная слабость выдали ее с головой.

                Она сказала, что зовут ее Рита, что она, как и я, служит в Армада де Эквадоро гуардия. Она, как и я, с юности сражалась за жизнь и свободу нашего народа.
 
- Рада знакомству, сержант, - сказала Рита и улыбнулась самой широкой и радостной улыбкой, какую я только видел в своей жизни…

***
 

                Целую неделю мы с Ритой праздновали нашу свободу.

                Целую неделю мы бегали наперегонки вдоль ручья, мы объедались фруктами и травами, мы отсыпались за все месяцы и годы своей боевой службы.

                Целую неделю мы были счастливы, и у нас было право на это короткое счастье. Потому что свобода – это и есть настоящее счастье.

                Мы старались не вспоминать о перенесенных страданиях.

                Но однажды ночью Рита разбудила меня - кричала во сне: «Звери, изверги, убийцы!» Она дрожала от страха, она боялась просыпаться. Я разбудил ее, стал успокаивать. Вот тогда она и рассказала мне про то, что в плену видела, как наших братьев пытали, с кровью срывая с них доспехи, расчленяли и бросали в кипящий котел. Это были настоящие дикари – беспощадные, бессердечные, бесчувственные твари!

                Я гладил Риту, прижимал к себе, но ей было мало моей нежности, ей нужна была моя сила, решимость и ненависть.  Я понял, что есть нечто сильнее страха, и это – ненависть! Тогда я встал в полный рост и стал говорить:
- Враг наш велик. Враг наш силен. Враг наш неистребим. Нет ему числа, он множится и плодится, занимает наши земли, истребляет наши народы, убивает наших детей, он есть высшее зло, и пока мы не можем справиться с ним. Но покуда мы живы, мы должны бороться, мы должны защищаться, мы должны становиться быстрее, сильнее, хитрее.  Мы должны породить множество сыновей и дочерей и научить борьбе, ненависти к врагу и всему, чему научились сами! И тогда настанет день, когда если не дети, то внуки, если не внуки, то правнуки наши сделают то, что не сумели и не успели сделать мы!

                Рита слушала меня вытянувшись, привстав на коленях. Глаза ее  были широко раскрыты, тонкие губы чуть подрагивали, из горла вырывалось хриплое дыхание. Как прекрасна она была в эту минуту! Как восхитительна!

                Страсть поразила нас словно молния!

                Мы бросились друг к другу, как воины, как гладиаторы, идущие на смерть! Объятия наши были похожи на схватку, поцелуи похожи на укусы, слова любви – на боевые кличи! Мы страстно любили друг друга, не обращая внимания на боль от панцирей бронежилетов,  и пуленепробиваемых лат! Мы бились друг о друга доспехами, катались по лагуне, как два сцепившихся камня, и джунгли содрогались от наших любовных воплей!

                Тогда я понял – если есть нечто сильнее ненависти, то это – любовь!

***
               
                Сегодня я ухожу выполнять свой долг – я возвращаюсь в Армадо де Эквадоро Гуардия продолжать борьбу с ненавистным врагом. Потому что я мужчина, я воин. Потому что верность долгу сильнее любви.

                Но прежде я проводил Риту в путь.

                На рассвете я разбудил ее и вывел на едва заметную в сумерках тропу. Дорога предстояла  долгая и опасная – через заросли джунглей к черному вулкану, через выжженную лавой долину к песчаной полоске между пальмовой рощей и океаном.

                Там она будет ждать.
 
                Она выкопает в песке нору. Она будет постоянно разрывать ее, сторожить, охранять от обитателей залива, воды, ветра и солнца.

                Каждую ночь, глядя в черную пропасть неба, Рита  будет произносить древнее, как мир, заклинание нашего рода. И будет ждать, ждать, ждать.

                И вот однажды ночью звезды услышат ее зов, чернота океана сольется с небесной чернотой, из места слияния упадет на землю Великая тень Сириуса, и песчаный берег заискрится тысячами зеленых огоньков. И тогда Рита ляжет в нору и произведет на свет наших младенцев. Она спрячет их в глубоко-глубоко, накроет сверху слоем песка. Она своим телом утрамбует это место, чтобы ни один враг не нашел малышей. Она будет спешить, она не замешкается ни на мгновение, даже не посмотрит на своих детей, не скажет им своего материнского напутствия, она, сделав свое дело, быстро повернется и удалится прочь. Потому что она понимает – всего одно мгновение слабости, и сердце ее не выдержит, и она не сможет уйти. И она покинет их, не проронив ни слезинки, не оглядываясь и не говоря ни слова, чтобы снова бороться с великим злом, снова защищать свою землю, снова доказывать всем и себе, что верность долгу сильнее любви!

***
               
                Пройдет время, и наши дети выйдут в этот мир, разрывая препоны и преодолевая преграды, разметая песок и камни, укрываясь от палящего солнца и спасаясь от голодных зверей. Они безошибочно найдут свой путь, они станут великими воинами и обязательно победят.
 
                Потому что мы побеждаем уже много тысячелетий, потому что мы умеем выживать. А выживаем потому, что умеем любить - даже в доспехах, даже на краю гибели:

                «По главной сути жизнь проста: Ее уста… Его уста»

                Даже если это - вражеские уста, жаждущие вкусить черепаховый суп, а ты - галапагосская черепаха!..