Восток дело тонкое!

Сдав на четвёртом курсе зимнюю сессию, решили мы в каникулы попутешествовать. Тем более, что одногруппник наш Федя в гости пригласил. А жил Федя в Ставрополе – это юг, и почти Кавказ. И жил Федя хорошо, даже очень хорошо – и не в квартире, а в коттедже собственном. Его отец был большим боссом – директором Ставропольэнерго – руководил всей энергетикой огромного региона Кавказа.
Сразу мы сорвались и поехали. Не то, что нам в Федином доме пожить захотелось, отнюдь, просто оттуда уже рукой подать до Кавказских гор. А там – горные лыжи!
Приняли нас в Ставрополе  прекрасно, отец Феди важного человека из себя вовсе не строил, а охотно рассказывал нам про том, как реально большая энергетика работает, и тем, что и как нам в институте преподают, интересовался. Однако, через пару дней мы сообщили, что хотим поехать на Эльбрус – на горные лыжи. Все, кроме Феди – тот ленивый был, спорт не любил, и решил дома остаться.
Федин отец, узнав про наши планы, сказал, что его водитель нас отвезёт. Вообще класс, не надо на автобусах добираться. Сели утром в чёрную Волгу, и поехали. По дороге водитель – весёлый разговорчивый парень лет тридцати, между рассказами о приключениях на дорогах горных-зимних, бросил:
– Шеф сказал в Тырныаузе в управление заехать, бумагу для вас взять.
– Что за бумагу?
– Да без понятия! Сказал, что сам позвонит, а нам только забрать.
Заехали в Тырныауз – последний город по дороге на Эльбрус. Водитель вышел из машины.
– А вы что сидите?
– А зачем за бумагой всем ходить?
– Нет, это Кавказ! Так нельзя! Вы – гости! Пойдём!
Вышли. Здание неказистенькое, как и большинство совучреждений. Но кабинет начальника – хоть и небольшой, но мебель не дешёвая, и секретарша. Приём нам был оказан шикарный – с коньяком, конфетами и чаем. Поговорили о Москве, о горах, о погоде, потом хозяин кабинета нашёл какой-то листок – вообще кабинет удивлял полным отсутствием каких-либо бумаг, на этом листке написал небрежным подчерком несколько слов и подпись, и отдал нам.
– Вот, отдадите на канатке и катайтесь! Там очереди, скажите, чтобы вас пропускали! – сообщил он.
Приехали, в гостинице разместились – тут тоже звонок Фединого отца помог. Взяли в прокате снаряжение, и пошли к станции канатной дороги. Там, конечно, очередь, но не чрезмерная – часа на полтора, не больше. Какой-то грозный и важный очень абрек в белом полушубке стоит, очередь регулирует. Что нам тут с этой бумажкой делать? Пошлют наверняка. Но – попытка – не пытка, подошли. Вручили нашу цидульку. Тот всё также мрачно взглянул на неё. То ли он читать не умел, тол и начхать ему было на то, что там написано, но он, сохраняя ту же суровость, вдруг махнул рукой, остановил очередь, и стал пропускать нас. О деньгах он почему-то не спросил. Бумажку мы сунули в карман.
Так мы и катались три дня. Просто подъезжали к абреку и в кресло садились. А на четвёртый день к канатке подъехала белая Лада, и из неё вышел очень толстый и очень важный горец. Подошёл, и о чём-то с абреком говорить стал. А тот даже ростом меньше стал, и о чём-то на местном лопотал. По деньгам видно, отчитывался. Там тогда всё только за нал шло, в чёрную.
Ну, мы, как обычно к подъёмнику подъехали, и приготовились садиться. Тут горец нас и тормознул.
– А вы что здесь? Кто такие? Почему? – это он уже к абреку.
Дальше у них уже пошёл толк на местном и горец становился всё мрачнее и мрачнее. Потом зло закричал нам:
– Какая ещё записка? Что вы тут катаетесь? А деньги?
– Да вот записка! – Михалыч вынул из внутреннего кармана куртки изрядно уже поюзанную бумажку, которая и раньше-то не была слишком презентабельной, и протянул горцу.
Тот брезгливо развернул её и заорал ещё громче:
– Что это за записка? Кто её вам дал?
– В Тырныаузе дали! Товарищ дал.
– Что ещё за товарищ? Я вам покажу, какой товарищ? – продолжал орать и размахивать нашим аусвайсом, горец пошёл к машине, вынул из бардачка очки и уставился на бумагу.
Лицо его быстро менялось. Из гневного оно прошло через удивление, и стало «сама любезность».
Бережно держа в руке листок, он, очень по-доброму, улыбаясь, вернулся к нам, с укором покачивая головой:
– Что же вы, такого уважаемого человека не знаете? Такого человека! Катайтесь, пожалуйста! – потом что-то ещё сказал абреку, который взглянул на нас с уважением и пропустил без очереди. И мы катались всю неделю как при коммунизме, бесплатно и без очереди.
За нами приехала та же Волга. Когда ехали через Тырныауз, рассказали водителю про горца и записку. Тот засмеялся:
– Ещё бы! Записка – от главного энергетика района!
– Ну и что? Он же канатчикам не начальник!
– Они от него на 100 процентов зависят. Он же решает, когда аварии, а они здесь часто – кого в первую очередь подключать, заводы там, школы, или канатки. Захочет – они неделю без света сидеть будут. А может и быстро подключить. Поэтому, вы для канатчиков – самые дорогие гости!
Энергия и тогда многое определяла. А теперь – тем более! Весь мир от неё зависит!