Вспоминалки. Побег из Артека

Я люблю Крым. Давно его полюбил. Узнал, про поездку на отдых, и немедленно возле колодца хвастливо поведал соседке, о предстоящем сезоне в Артеке. По мнению девятилетнего пацана, пионерский лагерь, куда мне предстояло поехать, мог находиться исключительно где-то там… В младших классах географию не проходили. Дело было в Сибири. Страна с энтузиазмом в едином порыве воплощала планы восьмой пятилетки. Один за другим вводились в работу агрегаты Красноярской ГЭС. Мир пока светел и чист. Табель за второй класс радовал родителей четвёрками и пятёрками.
- Мне уже рюкзак уложили, - для пущей убедительности доложил будущий пионер.
- В Артек! – поразилась она и чуть не уронила ведро в загадочную, мокрую и холодную глубину, где в зыбкой квадратной рамке отражалась моя рожица, стоило встать на цыпочки и перевеситься через край сруба. За такие проделки можно легко схлопотать по мягкому месту, поскольку заглядывать туда строго запрещено: «Свалишься и утонешь!» Но в девять лет в споре любопытства со страхом, что сильнее? Вот именно.

Я-то чувством проникся. Да…

Увы, Крым в тот раз не ответил взаимностью. И не мог. Поскольку уже не сопливый, и всё же ещё зелёный сибирский отрок оказался в заурядном пионерском лагере, расположенном в сосновом бору неподалёку от места проживания. Сказать, там плохо жилось – значит погрешить против истины. Воздух прекрасный. Утром чудесная манная каша с жёлтыми кружочками масла. Нравилось орать речёвку по пути в столовую. Песню отрядную петь во весь голос – с удовольствием. Солнце исправно светит. В синих шортах и белой майке по утрам зябко, зато к обеду самое то. А ещё мы обнаружили секрет с секретом. Нашли в коре сосны дырку-пещеру, в которой жили здоровенные чёрные муравьи. Охранники обильно поливали кислой струёй травинку, засунутую внутрь. Мы с удовольствием – прощай, эмаль! Здравствуй, кариес! – лизали орудие нападения. Куда смотрела вожатая? Поведала бы нам историю, как муравьи на наше орудие нападения писают, глядишь, стоматологи остались бы без работы.

Всё в лагере неплохо, только, во-первых, приехал предпионер на день позже остальных, поэтому попал в отряд, где все на пару лет старше и уже с гордостью носили шикарные красные галстуки. А моя цыплячья шея белела относительно белой вороной. Во-вторых, рюкзачке я никак не мог отыскать мыло, щётку и зубную пасту. Пришлось зубы чистить пальцем, а пасту выпрашивать у пацана – соседа по кровати. У него она противная: не привычная «Мятная», а какой-то горько-кислый «Жемчуг». В-третьих, отрядный воронёнок меня невзлюбил, поэтому противная птичка настырно гадила на мою кровать. Невзлюбовь оказалась взаимной, но, к сожалению, кровати у врага не было. А так бы…

Во всём должен быть баланс. Конечно, когда хорошего много, а плохого мало – это классно. Однако беглый анализ ситуации после отбоя в кровати под отчищенным от вороньей кляксы одеялом синтезировал печальный вывод: жизнь в «неартеке» не задалась. Относительная близость дома сыграла роковую роль. Из настоящего Артека я не сбежал бы. Слишком далеко. Из его жалкого подобия свистанул на третий день. Дорогу домой нашёл без труда, поскольку на память не жаловался и хорошо запомнил маршрут. До моста через Енисей по асфальтовой дороге. За мостом уже на своей территории (в Хакасии) под железную дорогу и дальше по просёлочной. Справа деревенское кладбище с крестами и воронами на деревьях – тут пришлось добавить шагу – дальше прямо и прямо мимо страшноватых отвалов угольного разреза. Залез бы посмотреть на пейзажи за ним, но сбежал до завтрака, есть хочется, а топать ещё вон сколько. Только-только показалась впереди зелёная полоска деревьев возле реки. Где-то там эта дорога выведет на финишную прямую. «Надо было после завтрака свинтить!» - крутилась запоздалая умная мысль.

Добрался, успел перекусить и сбегать в библиотеку за свежей порцией чтива, завалился на диван с «Необыкновенными приключениями Карика и Вали». В эту минуту в дверь кто-то осторожно постучал. Пионервожатая нагрянула по мою душу. Тот самый случай, когда десять километров пешей прогулки беглеца, да примерно столько же на попутке оказались быстрее чем её путь на общественном транспорте. Увидев меня живым, здоровым и членоневредимым, студентка села возле двери на табуретку и заплакала от радости: «Целый!»

Она уехала ни с чем, точнее – «ни с кем». Живым я не дался бы. Дома лучше, чем в суррогате Артека. А визит в Крым отложился на много лет.