Дьяволы карибского моря. Глава 11

Сумрак джунглей сгущался, превращая очертания предметов в зыбкие тени. Джеймс и Дрейк распределили людей: две группы по шесть человек, бесшумные, словно ночные хищники, подбирались к лагерю с разных сторон. В руках — мушкеты, сабли, ножи; в глазах — сосредоточенность, граничащая с холодной яростью. Они знали: малейшая ошибка — и перестрелка перерастёт в кровавую бойню.

Через прореху в листве открылся вид на бухту. Шхуна стояла на якоре, костры мерцали, отбрасывая дрожащие блики на лица солдат. Рабы — индейцы с обритыми головами, в рваных набедренных повязках — всё ещё таскали ящики. Надсмотрщики лениво помахивали дубинками, время от времени выкрикивая приказы.

Джеймс поднял руку, подавая знак. Первая группа — с ним во главе — скользнула к палаткам. Вторая, ведомая Дрейком, обогнула лагерь, заходя с тыла.

Тишину разорвал выстрел. Кто;то из солдат заметил движение в кустах. Тут же грянули ответные залпы. Пули свистели, впивались в деревья, с треском ломались ветки. Люди кричали, падали, вскакивали, снова стреляли.

— Вперёд! — рявкнул Джеймс, вырываясь из укрытия.

Его группа бросилась в атаку. Сабли сверкнули в отсветах костров. Один из надсмотрщиков рухнул, схватившись за пробитое плечо; другой, выхватив пистолет, успел выстрелить — пуля оцарапала руку Томаса, но тот, не обращая внимания на боль, нанёс удар клинком.

Дрейк со своими людьми уже ворвался в лагерь с противоположной стороны. Солдаты, застигнутые врасплох, метались между палатками, пытались отстреливаться, но численный перевес был не на их стороне. Кто;то бросился к шхуне, надеясь укрыться на борту, но Эван, прицелившись, свалил беглеца метким выстрелом.

Билли, пригнувшись, пробрался к рабам. Те, сперва замершие в ужасе, теперь оживились — кто;то схватил камень, кто;то вырвал дубинку у упавшего надсмотрщика.

— Освобождайте их! — крикнул Джеймс, парируя удар мушкета.

Схватка длилась не больше десяти минут, но казалась вечностью. Когда последний солдат, раненный в ногу, рухнул на песок, наступила тишина — тяжёлая, пропитанная запахом пороха и крови.

— Сдаёмся! — прохрипел один из уцелевших, поднимая руки. — Не убивайте!

Джеймс, тяжело дыша, оглядел поле боя. Трое его людей ранены, но живы; среди врагов — четверо убитых, остальные сгрудились у костра, бледные, дрожащие.

— Кто вы? — шагнул к ним Дрейк, держа пистолет у бедра. — И что делаете на этом острове?

Пленник, высокий мужчина с седыми висками и выправкой офицера, сглотнул.

— Мы… мы из Ост;Индской компании. Конвой. Везём груз в Порт;Ройял.

— Конвой? — Джеймс прищурился. — Тогда почему скрываетесь? Почему рабы?

Офицер опустил взгляд.

— Приказ сверху. Груз… не совсем легальный. Но мы не пираты! Мы просто выполняем…

— Выполняете? — перебил Дрейк, шагнув ближе. — Убивая и порабощая?

Индейцы, освобождённые от цепей, теперь стояли поодаль, молча наблюдая. В их глазах не было благодарности — только настороженность. Они не верили, что кошмар закончился.

— Где ваш капитан? — потребовал Джеймс.

— Он… он на шхуне. Но он уже ушёл. С частью груза.

— Куда? — голос Джеймса стал ледяным.

Офицер колебался, затем выдохнул:

— На север. К месту, откуда каждый месяц отправляется галеон «Небесная принцесса».

В лагере повисла тишина. Даже раненые перестали стонать, прислушиваясь.

— «Небесная принцесса»? — переспросил Дрейк, переглянувшись с Джеймсом. — Это же…

— Да, — кивнул Джеймс. — Тот самый корабль, что исчезает без следа. Каждый месяц.

Офицер, поняв, что выдал слишком много, побледнел.

— Вы не понимаете… Это не наше дело. Мы просто везём товар. Если бы мы не подчинились…

— Подчинились кому? — Джеймс наклонился к нему, глядя в глаза. — Кто стоит за этим?

Но офицер молчал. Только губы дрожали, а в зрачках отражались костры — как маленькие адские огни.

Дрейк выпрямился, посмотрел на Джеймса.

— Нужно допросить их подробнее. Узнать всё: маршрут, имена, цели. И… — он обернулся к индейцам, — решить, что делать с ними.

Один из рабов — старик с глубокими морщинами и седыми прядями в волосах — медленно подошёл. Его голос звучал тихо, но твёрдо:

— Мы знаем этот остров. Знаем тайные тропы. Если вы поможете нам, мы поможем вам.

Джеймс посмотрел на него, затем на своих людей. На окровавленные сабли, на дрожащих пленников, на мерцающие огни шхуны, которая всё ещё стояла у берега.

— Хорошо, — сказал он. — Но сначала — разберёмся с этим грузом. И с теми, кто за ним стоит.

Тьма сгущалась над лагерем, лишь костры бросали дрожащие отблески на лица пленных. Дрейк, скрестив руки, стоял перед офицером с седыми висками. В его голосе звенела сталь:

— Говори. Где базируется «Небесная принцесса»? Что за груз вы везли?


Офицер облизнул пересохшие губы, покосился на мушкеты в руках пиратов. Рядом, с лицами, искажёнными от гнева и боли, стояли освобождённые индейцы — их молчание было страшнее криков.

— Если не ответите сейчас, — тихо добавил Джеймс, шагнув вперёд, — мы найдём способ заставить вас говорить.

Один из солдат, не выдержав напряжения, вскрикнул:

— Мы не можем! Нас убьют, если мы…

— Вас уже почти убили, — перебил Дрейк. — И если не расскажете всё — точно убьём. Выбирайте.


Тишина. Лишь треск пламени и далёкий крик ночной птицы. Офицер опустил голову, плечи его дрогнули.

— Хорошо… — прошептал он. — База — в бухте Чёрного рифа. Там, где скалы образуют полукруг. Они называют это место «Приют теней».


Джеймс нахмурился:

— «Приют теней»? Никогда не слышал.

— Потому что его нет на картах, — хрипло ответил офицер. — Это тайная гавань. Туда заходят только «Небесная принцесса» и корабли, что ей сопутствуют.



Джеймс переглянулся с Дрейком. В глазах обоих читался вопрос: кто стоит за этим?


— «Небесная принцесса»? — продолжил Джеймс. — Что она перевозит?


— Не знаем точно. Но каждый месяц она уходит с грузом, а возвращается пустой. И всегда под охраной. Говорят, что… — офицер снова замолчал, будто борясь с собой.


— Говори! — рявкнул Грег, шагнув ближе.


— Говорят, что она везёт . Полные трюмы золота— он сглотнул.


В лагере повисла тяжёлая тишина. Индейцы переглянулись, в их взглядах мелькнуло понимание — они знали, что за тайны прячутся в тени.


Джеймс резко обернулся к Билли:

— Принеси судовой журнал.


Билли, не задавая вопросов, исчез в темноте и вскоре вернулся с толстой книгой в кожаном переплёте. Джеймс раскрыл её, пробежал глазами по строкам. Затем начал зачитывать вслух:


— «Раб №;17. Мужчина, 35 лет. Цена — 40 фунтов». «Раб №;18. Женщина, 28 лет. Цена — 35 фунтов». «Раб №;19. Мальчик, 12 лет. Цена — 20 фунтов»…


Его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась ярость. Он поднял глаза на пленных:

— Это и есть ваш «груз»? Люди? Живые люди?


Офицер не ответил. Его лицо побледнело, но он не отвёл взгляд.

— Да, — прошептал один из солдат. — Мы… мы просто выполняли приказы.


— Выполняли? — Джеймс швырнул журнал на землю. — Вы торговали людьми, как скотом. И теперь хотите, чтобы мы поверили, что вы — просто исполнители?


Индейцы, стоявшие позади, зашевелились. Один из них, старик с глубокими морщинами, шагнул вперёд. Его голос, тихий, но твёрдый, прозвучал как приговор:

— Вы не исполнители. Вы — палачи.


Пленные опустили головы. Никто из них не нашёл слов в ответ.


Дрейк, глядя на Джеймса, тихо сказал:

— Теперь мы знаем, куда идти. И что искать.


Джеймс кивнул. Его взгляд скользнул по тёмному горизонту, где, за морем и скалами, скрывалась бухта Чёрного рифа — место, где рождались и умирали тайны.


— Значит, идём туда, — произнёс он. — И разберёмся, кто стоит за «Небесной принцессой».Под тусклым светом костров пленники, сгорбившись, сидели на влажном песке. Их лица, измученные и бледные, отражали пляшущие отблески пламени. Джеймс шагнул к первому из них — тому самому офицеру с седыми висками. Голос его звучал глухо, но в каждом слоге сквозила нескрываемая ярость:


— Показывай. Где на карте этот «Приют теней»?


Офицер дрожащей рукой развернул потрёпанный лист. Пальцы скользили по извилистым линиям берегов, пока не замерли у крохотного островка, спрятанного между скалистыми мысами.

— Вот… — прошептал он. — Бухта Чёрного рифа. Вход только с юга, через узкий пролив.


Джеймс впился взглядом в карту, запоминая каждую деталь. Затем резко обернулся к остальным пленным.


Молчание. Лишь треск дров и тяжёлое дыхание.


Джеймс сжал кулаки. Один за другим он подходил к пленным, заглядывал в глаза, словно пытаясь выжечь правду. Наконец, когда он остановился перед молодым солдатом, тот не выдержал.



В лагере повисла тишина. Затем — взрыв голосов. Пираты переглядывались, в глазах загорался алчный блеск. Кто;то хлопнул себя по коленям, кто;то не сдержал радостного возгласа.

— Золото… — повторил Джеймс, и в его голосе звучало не ликование, а холодная решимость. — Значит, мы знаем, куда идти.


Дрейк, стоявший в стороне, подошёл ближе. Его взгляд скользил по пленным, по возбуждённым лицам команды.

— Что делать с ними? — спросил он, обращаясь к пиратам.


— Казнь! — рявкнул Грег, сжимая рукоять сабли. — Они торговали людьми. Не заслуживают пощады.


— Да! — поддержали другие. — Пусть ответят за всё!


Индейцы, молча наблюдавшие за допросом, переглянулись. Старик с глубокими морщинами шагнул вперёд.

— Они не просто солдаты. Они — палачи. Их руки в крови наших братьев.


Пленные сжались, кто;то всхлипнул, кто;то закрыл лицо руками. Офицер поднял глаза на Джеймса, в его взгляде читалась последняя мольба:


— Мы… мы выполняли приказы. Не убивайте.


Джеймс медленно обернулся к Дрейку. Между ними повисло негласное напряжение — два капитана, два взгляда на справедливость.


— Если оставим их, — они донесут, — тихо сказал Дрейк. — И тогда «Приют теней» будет готов к нашему приходу.


— А если казним… — Джеймс запнулся, но продолжил твёрдо, — то станем такими же, как они.


— Ты что, жалеешь их? — Грег шагнул ближе, голос его звенел от гнева. — Посмотри на рабов! Посмотри, что они сделали!


Индейцы молчали, но в их глазах читалось требование — не милосердие, а возмездие.


Джеймс глубоко вдохнул, затем медленно произнёс:

— Связать. Оставить под охраной. Решим позже. Сейчас — золото. И «Небесная принцесса».


Команда загудела, недовольная, но повинуясь его тону, отступила. Пленных скрутили, усадили у костра под присмотром двух матросов.


Дрейк подошёл к Джеймсу, понизив голос:

— Ты уверен? Они опасны.


— Опаснее — те, кто стоит за ними, — ответил Джеймс, глядя в сторону тёмного моря. — Золото — это ключ. И мы его заберём. Но не ценой своей души.


Где;то вдали, за горизонтом, мерцали звёзды. А где;то там, в бухте Чёрного рифа, ждала «Небесная принцесса» — корабль, несущий в своих трюмах не только золото, но и тайны, способные изменить всё.Джеймс медленно обходил лагерь, проверяя посты и прислушиваясь к ночным звукам. Огонь костров дрожал, отбрасывая причудливые тени на лица индейцев, сидевших поодаль. Большинство из них молчали, погружённые в свои мысли, но одна девушка — совсем юная, с тонкими чертами лица и длинными чёрными волосами — не сводила взгляда с пленных.

Джеймс остановился рядом. При свете костра он разглядел на её плечах и спине багровые рубцы — следы от кнута, ещё свежие, воспалённые. Он невольно сжал кулаки, но сдержал гнев, заговорил тихо:

— Как тебя зовут?

Девушка вздрогнула, подняла глаза. В них не было страха — только усталость и затаённая ярость.

— Айя, — прошептала она.

— Кто это сделал? — Джеймс кивнул на её раны.

Айя не ответила сразу. Её взгляд метнулся к пленным, сидящим под охраной у костра. Один из них — тот самый надсмотрщик, что ещё днём размахивал дубинкой, — почувствовал её взгляд и съёжился, будто пытаясь спрятаться.

— Он, — наконец произнесла Айя, указывая на него. — И другие. Они били всех, кто падал. Кто не мог идти.

Джеймс молча смотрел на неё. В её голосе не было мольбы — только твёрдая уверенность в том, что правда сказана. Он обернулся к пленным. Надсмотрщик, заметив его взгляд, затрясся, начал бормотать что;то о приказах, о необходимости дисциплины, но Джеймс уже не слушал.

Внутри него что;то переломилось. Всё, что он пытался удержать — рассудок, хладнокровие, сомнения, — рухнуло в один миг. Перед ним были не просто враги. Не просто солдаты. Это были те, кто превращал людей в скот. Кто считал, что боль — это язык, на котором можно говорить с миром.

Он выпрямился, голос его прозвучал громко, отчётливо, так, что все в лагере обернулись:

— Эти люди виновны. Они не солдаты — они палачи. Они били, мучили, убивали без причины. Они торговали нашими братьями и сёстрами, как скотом.

Пленные зашевелились, кто;то вскрикнул, кто;то попытался встать, но охранники прижали их к земле.

— Я, капитан Джеймс, — продолжил он, глядя прямо на надсмотрщика, — приговариваю их к казни. За всё, что они сделали. За каждую рану. За каждую слезу.

В лагере повисла тишина. Даже ветер, казалось, замер. Индейцы медленно поднимались на ноги, их глаза загорались тем же огнём, что горел в душе Джеймса. Кто;то из пиратов — Грег, стоявший неподалёку, — кивнул, сжимая рукоять сабли. Другие переглядывались, но никто не возразил.

Дрейк шагнул к нему, тихо, чтобы слышали только они двое:

— Ты уверен? Это… необратимо.

— А их преступления — обратимы? — резко ответил Джеймс. — Мы не можем судить их по законам моря. Они не пираты. Они хуже.

Дрейк помолчал, затем кивнул:

— Пусть будет так.

Айя стояла неподвижно, но в её взгляде что;то изменилось. Не радость — нет. Но облегчение. И благодарность. Она не сказала ни слова, но Джеймс понял: он принял правильное решение.

— Сделайте это быстро, — приказал он. — И пусть их смерть станет предупреждением для всех, кто считает, что может безнаказанно мучить людей.

Костры горели ярче, тени плясали на песке, а где;то вдали, за морем, ждала «Небесная принцесса» — корабль, который должен был стать их следующей целью. Но сейчас здесь, на этом острове, свершалась иная справедливость.Сумерки сгустились до тёмно;синей пелены, когда приговорённых вывели на открытое место у кромки леса. Костры бросали неровный свет на лица пиратов и индейцев, собравшихся молча наблюдать. Воздух был пропитан запахом дыма, пота и напряжённого ожидания.

Джеймс стоял впереди, взгляд его не дрогнул, когда пленных поставили в ряд. Надсмотрщик, тот самый, чьи руки ещё недавно держали кнут, дрожал, бормотал что;то о приказах, о необходимости «держать порядок». Но его слова тонули в тишине.

— Вы сами выбрали эту дорогу, — произнёс Джеймс чётко, чтобы слышали все. — Теперь вы ответите за каждый удар, за каждую слезу, за каждую сломанную жизнь.

Грег и двое матросов шагнули вперёд, вскинули мушкеты. Индейцы не шевелились, но в их глазах горел огонь — не злорадства, а очищения. Айя стояла рядом с Джейн и Биллом, её пальцы крепко сжали руку Джейн, но лицо оставалось спокойным, почти отрешённым.

— Огонь! — скомандовал Джеймс.

Выстрелы грянули разом, эхом раскатившись по джунглям. Пленные рухнули. Всё было кончено в одно мгновение.


Тишина. Затем — тихий вздох, общий, как выдох после долгого напряжения. Индейцы начали переговариваться, сперва шёпотом, потом громче. Старший из них — седоволосый мужчина с глубокими морщинами — шагнул к Джеймсу, склонил голову.

— Спасибо, — произнёс он на ломаном английском. — Вы вернули нам часть души.

— Это не нам спасибо, — ответил Джеймс, глядя ему в глаза. — Это вам — за то, что вы не сломались.

Индейцы начали подходить ближе, обнимали пиратов, касались их рук, словно пытаясь убедиться, что это не сон. Кто;то из них достал из;за пазухи маленький резной амулет и протянул Грегу — тот принял его молча, кивнул.


Айя, наконец, заговорила. Её голос звучал тихо, но уверенно:

— Нас было больше. Много больше. Их увезли ещё до того, как мы попали сюда. В трюмах, как скот. Я видела, как они забивали людей в цепи, как бросали в тёмные отсеки. Говорили, что везут на север, в «Приют теней».

Джейн сжала её руку.

— Расскажи, как вы жили до этого, — попросила она. — До того, как всё рухнуло.

Айя закрыла глаза, словно пытаясь вернуться в те дни.

— Мы жили у реки. Там, где растут высокие пальмы и вода течёт медленно, как мёд. У нас было своё поле, свои лодки. Дети играли у воды, старики рассказывали истории у костра. Мы знали каждый камень, каждое дерево. Мы были… свободны.

Её голос дрогнул, но она продолжила:

— Потом пришли они. Ночью. Огонь, крики. Они хватали всех — мужчин, женщин, детей. Кто сопротивлялся — падал. Кто бежал — его догоняли. Меня схватили, когда я пыталась спрятаться в зарослях. Ударили по голове, и я очнулась уже в трюме.

Билл тихо спросил:

— Как ты выдержала?

— Я думала о доме, — просто ответила Айя. — О том, как вернусь. О том, что если я не буду сильной, то никто не вспомнит, кто мы.

Джейн обняла её, прижала к себе.

— Теперь ты не одна, — сказала она. — Мы поможем тебе вернуться домой.

Айя кивнула, но в её взгляде всё ещё таилась тень — тень тех, кого не вернуть.


Пираты и индейцы разошлись по лагерю, но теперь между ними было что;то новое — не просто союз, а связь, выкованная в огне. Где;то вдали, за морем, ждала «Небесная принцесса», но здесь, на этом острове, уже началась другая история — история тех, кто решил бороться за свободу.Костры горели ровно, отбрасывая пляшущие блики на лица собравшихся. Индейцы и пираты расположились полукругом — прежде чужие, теперь союзники поневоле. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, дыма и едва уловимой тревогой: впереди ждал путь к «Приюту теней», но сейчас, у огня, можно было ненадолго забыть о грядущих битвах.

Старший из индейцев, тот, что благодарил Джеймса после казни, первым нарушил молчание. Он выпрямился, сложил руки на коленях и произнёс:

— Меня зовут Кани;ло. Я был хранителем памяти нашего племени. Знал все истории, все пути. Теперь я должен найти новых людей, чтобы передать им то, что знаю. Иначе наш род исчезнет.

Рядом с ним сидела женщина с седыми прядями в волосах. Она коснулась его плеча, затем заговорила:

— Я — Ва;йя. Я лечила людей травами, помогала рождаться детям. Теперь мои руки помнят только боль. Но я хочу снова научиться лечить.

Один за другим индейцы рассказывали о себе: кто;то был охотником, кто;то — резчиком по дереву, кто;то учил детей распознавать следы зверей. Их истории звучали тихо, но в каждой слышалась не только утрата, но и надежда — слабая, как искра в ночи, но всё же живая.

Когда последний из них закончил, в кругу повисла пауза. Затем Билли, сидевший рядом с Джейн, медленно поднял голову. Его взгляд был устремлён в пламя, будто он видел там что;то, недоступное другим.

— Я тоже хочу сказать, — начал он тихо. — О том, кто не может говорить. О Ниогабо.

Пираты переглянулись. Некоторые опустили глаза — память о погибших всегда была для них острой, как лезвие.

— В шторм, когда волны готовы были поглотить нас, я почувствовал его, — продолжал Билли. — Не видел, нет. Но знал: он рядом. Его рука коснулась моего плеча, когда я уже терял сознание. Холодная, твёрдая. И голос… не слышал слов, но понял: «Не сдавайся».

Он замолчал, сглотнул, затем добавил:

— Он спас меня. Не знаю, дух ли это, или просто память, но он был там. И я думаю… — Билли посмотрел на индейцев, — может, ваши предки тоже следят за нами. Может, они хотят, чтобы мы победили.

Канило медленно кивнул.

— Духи не уходят. Они остаются, пока о них помнят. Если Ниогабо помог тебе, значит, его путь ещё не окончен.

Вайя протянула руку, коснулась ладони Билли:

— Скажи нам его историю. Мы добавим её к нашим. Пусть он станет частью памяти, которую мы несём.

Билли вдохнул глубже, собрался с мыслями и начал рассказывать: о том, как Ниогабо был верным товарищем, о его смехе, о том, как он любил петь в шторм, о его последней битве. Слова лились плавно, и вскоре даже пираты, привыкшие скрывать чувства, слушали, затаив дыхание.

Джейн, сидящая рядом, незаметно сжала руку Билли. Он ответил лёгким пожатием — без слов, но так, как умеют только те, кто прошёл через огонь вместе.

Огонь костров медленно угасал, звёзды мерцали над джунглями, а в кругу людей, разных по крови и судьбе, рождалось нечто новое — не просто союз, а понимание: они не одни. Их ведут память, долг и те, кто уже ушёл, но не забыт.Раннее утро едва пробивалось сквозь густую листву. Туман стелился над землёй, превращая джунгли в призрачное царство, где каждый звук — шорох листьев, птичий крик, всплеск воды — звучал особенно отчётливо. Пираты просыпались не спеша: кто;то потягивался, кто;то протирал глаза, кто;то уже возился с оружием, проверяя затворы и точа клинки.

Джеймс поднялся первым. Он сделал несколько шагов от лагеря, вдыхая свежий воздух, и вдруг замер. Из;за деревьев выходили индейцы — четверо мужчин с луками и копьями, несущие добычу: двух крупных птиц и молодого оленя. Их движения были плавными, уверенными, словно они не шли по лесу, а скользили сквозь него.

— Доброе утро, — произнёс Канило, заметив Джеймса. Его лицо, изборождённое морщинами, озарила сдержанная улыбка. — Мы решили помочь. Вы дали нам свободу — мы даём вам пищу.

Джеймс на мгновение растерялся. Он ожидал многого — настороженности, осторожности, даже скрытой враждебности, — но не этого простого, искреннего жеста.

— Вы… охотились для нас? — спросил он, оглядывая добычу.

— Для всех, — уточнил один из охотников, передавая оленя Билли. — Мы теперь вместе. И значит — делим всё.

Джеймс подошёл ближе, протянул руку к Канило:

— Спасибо. Это больше, чем просто еда. Это знак доверия.

Канило пожал его ладонь — крепко, без колебаний.

— Наши люди сделают всё для вас, — сказал он тихо. — Вы не просто спасли нас. Вы вернули нам честь. А честь требует отдачи.

Вокруг уже собирались пираты. Кто;то удивлённо присвистнул, увидев добычу, кто;то с одобрением похлопал индейцев по плечу. Джейн подошла, разглядывая птиц:

— Это же… настоящие джунглевые фазаны! Я думала, их уже не осталось в этих лесах.

— Они есть, если знать, где искать, — улыбнулся охотник, тот самый, что передал оленя Билли. — Мы знаем каждый куст. Каждый ручей. Если вам нужно — мы проведём.

Билли, державший оленя за ноги, хмыкнул:

— Проведёте? Да вы уже больше сделали, чем половина нашей команды за месяц блужданий!

Индейцы засмеялись — негромко, но искренне. Даже те, кто ещё вчера смотрел на пиратов с настороженностью, теперь расслабились.


Джеймс оглядел лагерь. Костры разгорались, дым поднимался в небо, смешиваясь с утренним туманом. Пираты и индейцы уже вместе разделывали добычу, обменивались шутками, показывали друг другу приёмы — одни учили вязать узлы, другие объясняли, как выслеживать зверя по следам.

Он подошёл к Канило, понизив голос:

— Вы уверены, что хотите идти с нами до конца? «Приют теней» — опасное место.

Канило посмотрел ему в глаза — твёрдо, без тени сомнения.

— Мы шли в рабство. Теперь идём за свободу. Разница очевидна.

Джеймс кивнул. Слова были не нужны. Всё уже было сказано — и в молчании, и в огне костров, и в запахе свежей добычи, которую делили как равные.

Где;то вдали, за морем, ждал галеон «Небесная принцесса». Но здесь, в этом лесу, на этом рассвете, рождалось нечто новое — союз, скреплённый не только клятвами, но и делами.Солнце поднималось всё выше, заливая берег золотистым светом. Волны тихо шептались с песком, оставляя кружевную пену у кромки воды. Джейн стояла в стороне от лагеря, чуть поодаль от суеты, и смотрела вдаль — на линию горизонта, где море сливалось с небом. Её волосы, слегка растрёпанные ветром, блестели в утренних лучах, а лицо, обычно сосредоточенное и строгое, сейчас было непривычно мягким, задумчивым.

Джеймс заметил её издалека. Что;то в этой картине — в её одинокой фигуре на фоне бескрайнего моря — заставило его сердце сжаться. Он тихо подошёл, стараясь не нарушить её покой.

— Красиво, — произнёс он, остановившись рядом.

Джейн повернула голову, улыбнулась — не широко, но тепло.

— Да. Иногда кажется, что всё это… — она обвела взглядом море, скалы, джунгли, — существует отдельно от нас. От всех наших бед, от погони, от крови. Как будто мир напоминает: есть и другая жизнь.

— Есть, — тихо согласился Джеймс. — И мы можем её найти.

Он сделал шаг ближе, осторожно коснулся её плеча. Джейн не отстранилась сразу, но в её глазах мелькнула тень сомнения.

— Джейн… — начал он, и голос его звучал тише, чем обычно. — Я всё думаю о том, что ты сказала тогда. О том, что сейчас не время. Но… может, мы сами решаем, когда время пришло?

Она вздохнула, медленно покачала головой.

— Джеймс, ты знаешь, почему я так сказала. Мы не можем позволить себе слабость. Не сейчас.

— А если это не слабость? — он попытался обнять её, но она мягко отстранилась, не разрывая взгляда. — Если это сила? Сила верить, что даже посреди всего этого хаоса можно найти что;то настоящее.

Джейн опустила глаза, затем снова подняла их — в них читалась борьба.

— Я не хочу терять голову. Не хочу, чтобы мои чувства мешали мне сражаться. Ты же знаешь, как это бывает. Один неверный шаг — и всё рушится.

— Но если мы будем ждать, пока всё станет спокойно, — тихо возразил он, — мы можем никогда не сделать этот шаг. А я не хочу упустить момент. Не хочу упустить тебя.

Она молчала. Ветер играл её волосами, солнце рисовало на её лице причудливые тени. Джеймс стоял рядом, не настаивая, но и не отступая.

Наконец Джейн тихо произнесла:

— Давай просто пойдём. Поговорим. Пока есть время.

И они двинулись вдоль берега, оставляя следы на влажном песке. Волны накатывали, смывая их, но они шли дальше — медленно, словно растягивая этот миг, этот разговор, эту возможность быть рядом.

Джеймс не пытался снова обнять её. Он просто шёл рядом, чувствуя, как каждое слово, каждый взгляд, каждый вздох ветра между ними — это нить, связывающая их крепче любых клятв.

— Знаешь, — вдруг сказала Джейн, глядя вперёд, — иногда я думаю, что если бы мы встретились в другом месте, в другое время… всё было бы проще.

— Или сложнее, — улыбнулся он. — Потому что тогда мы не знали бы, что такое настоящая цена свободы. И настоящей близости.

Она не ответила сразу. Но когда повернула к нему лицо, в её глазах уже не было прежней настороженности — только тихая, осторожная надежда.Солнце клонилось к закату, окрашивая море в оттенки янтаря и розового. Волны тихо накатывали на берег, оставляя за собой мерцающую полосу прибоя. Джеймс и Джейн шли вдоль кромки воды, их следы тут же смывало набежавшей пеной.

Джеймс остановился, повернулся к Джейн. В его глазах отражались закатные огни — тёплые, живые, полные решимости.

— После того как мы захватим «Небесную принцессу», — начал он, и голос его звучал твёрдо, но нежно, — я куплю остров. Настоящий райский уголок, где нет погони, нет крови, нет вечного страха за завтрашний день.

Джейн хотела что;то сказать, но он мягко коснулся её руки, останавливая.

— Послушай. Я знаю, ты думаешь, что это мечты. Но я сделаю это. Мы построим дом — с большими окнами, чтобы видеть море, с верандой, где можно встречать рассветы. Ты сможешь рисовать, писать, делать всё, что захочешь. Или просто сидеть в тени пальм и слушать, как ветер играет листьями.

Он сделал шаг ближе, не отрывая взгляда от её глаз.

— Я хочу просыпаться рядом с тобой. Каждый день. Видеть твою улыбку, когда солнце только касается горизонта. Хочу знать, что ты в безопасности, что тебе больше не нужно держать руку на рукояти ножа. Хочу, чтобы ты чувствовала себя не охотницей, а женщиной — любимой, желанной, счастливой.

Джейн молчала. В её глазах плескалось что;то неуловимое — страх, надежда, сомнение.

— Ты говоришь так, будто это возможно, — прошептала она. — Но мир не даёт нам гарантий.

— Мир никогда их не даёт, — согласился Джеймс. — Но я даю. Это не просто слова. Это обещание. Я сделаю всё, чтобы ты поверила: мы заслуживаем этого. Заслуживаем покоя.

Он осторожно взял её ладонь, прижал к своей груди — там, где билось сердце.

— Чувствуешь? Это не просто ритм. Это — моё «да». Моё обещание. Мы будем там, Джейн. На нашем острове. В нашей жизни.

Ветер подхватил её волосы, бросил прядь на лицо. Джеймс медленно убрал её, задержав пальцы на щеке Джейн. Она не отстранилась. Только вздохнула — тихо, почти неслышно.

— Дай мне время, — наконец произнесла она. — Не обещай слишком много. Просто… просто будь рядом.

— Буду, — твёрдо сказал он. — Всегда.

Они снова пошли вдоль берега, теперь уже держась за руки. Закат пылал над морем, обещая что;то большее, чем просто конец дня — обещая начало новой истории. Истории, которую они напишут вместе.Джеймс замер, прищурившись от слепящего солнечного блика на воде. Чуть поодаль от берега, там, где лазурная гладь переходила в более тёмные глубины, кружился водоворот — не огромный, но явный: вода завихрялась, образуя ровную воронку, вокруг которой рябили концентрические круги.

— Смотри, — тихо произнёс он, указывая вдаль. — Что это может быть? Подводное течение? Или… что;то ещё?

Джейн подошла ближе, вглядываясь. Ветер играл её светлыми волосами, бросая отдельные пряди на лицо; она машинально убрала их за ухо, не отрывая взгляда от водоворота.

— Я видела такое однажды, — сказала она негромко. — Возле островов Ветряного пояса. Там из;за столкновения течений образуются воронки. Иногда небольшие, иногда… — она помедлила, — такие, что засасывают лодку за считанные секунды.

Джеймс нахмурился:

— Ты думаешь, это опасно?

— Конечно, опасно, — она повернулась к нему, и в её глазах читалась не тревога, а твёрдая уверенность. — Нырять туда — безумие. Даже хороший пловец может не справиться с круговым потоком. Тебя начнёт крутить, тянуть вниз, и если не найдёшь восходящее течение…

Она не договорила, но смысл был ясен.

Джеймс медленно кивнул, всё ещё не отводя взгляда от воронки.

— Значит, держимся подальше. Но всё равно странно… Почему именно здесь? В таком, казалось бы, спокойном месте.

Джейн положила ладонь на его руку — легко, почти невесомо, но этого прикосновения хватило, чтобы он обернулся к ней.

— Не ищи загадок там, где их нет, — мягко сказала она. — Иногда вода просто играет. Иногда природа напоминает, что она сильнее. И мудрее.

Он улыбнулся — чуть криво, но тепло.

— То есть ты предлагаешь не геройствовать и не проверять, что там на дне?

— Именно, — она усмехнулась. — По крайней мере, не сегодня. У нас и без подводных тайн хватает дел.

Они постояли ещё мгновение, наблюдая, как водоворот медленно меняет форму, то сужаясь, то расширяясь, словно живое существо, дышащее в ритме моря. Затем, не сговариваясь, повернулись и пошли вдоль берега — туда, где их ждали товарищи и новые планы.

Но Джеймс время от времени всё же оглядывался. Не потому, что хотел рискнуть. А потому, что знал: мир полон ловушек. И иногда самое опасное — не то, что видно, а то, что прячется под поверхностью.Команда расположилась у костра — пираты вперемешку с индейцами. Над углями шипели куски жареной рыбы, в воздухе плыл густой аромат трав и дыма. Индейцы по очереди рассказывали истории: то о духах леса, то о древних пророчествах, то о хитростях охоты. Пираты слушали, порой вставляя шутки, но в глазах многих читалось неподдельное любопытство.

В этот момент из;за деревьев показались Джеймс и Джейн. Они шли неторопливо, о чём;то тихо переговариваясь, и даже не заметили, как все взгляды устремились к ним.

— О;о;о, — протянул Грег, ухмыляясь во весь рот. — А вот и наши «исследователи прибрежных ландшафтов» пожаловали!

Команда взорвалась смехом. Билли хлопнул себя по колену:

— Я уж думал, вы там решили основать новое государство! Как оно будет называться? «Республика Двух Следов На Песке»?

Джейн покраснела, но сдержанно улыбнулась. Джеймс лишь покачал головой, однако в глазах его плясали смешинки.

— Если бы мы знали, сколько тут острословов, — парировал он, — давно бы развернули дипломатические переговоры.

Смех стал ещё громче. Даже индейцы, не до конца понимая шутки, улыбались, чувствуя лёгкость момента.

— Ну что, — продолжил Грег, притворно серьёзно, — докладывайте: что обнаружили? Секретную бухту с сокровищами? Подводный город? Или просто… наслаждались видом?

— Обнаружили водоворот, — серьёзно сказал Джеймс, и смех мгновенно стих. Все насторожились.

— Водоворот? — переспросил Томас, хмурясь. — Близко к берегу? Это дурной знак.

Джеймс кивнул:

— Да. Не слишком большой, но явный. Я думал — подводное течение, но не уверен.

Наступила тишина. Даже треск костра словно притих. Канило, старший из индейцев, медленно поднял голову. Его глаза, глубокие и мудрые, смотрели куда;то вдаль, будто он видел то, что скрыто от других.

— Это не просто течение, — произнёс он негромко, но так, что все невольно придвинулись ближе. — Это врата.

— Врата? — переспросила Джейн, и в её голосе прозвучало не любопытство, а настороженность.

Канило кивнул:

— Да. Врата в подземные пещеры. Наши предки говорили, что под этим морем — лабиринт. Вода уходит туда, а иногда… возвращается. Но не всегда с тем, что забрала.

Пираты переглянулись. Кто;то нервно усмехнулся, кто;то покрепче сжал кружку с водой.

— То есть, — медленно проговорил Билли, — если туда нырнуть, можно… не вернуться?

— Или вернуться не тем, кем был, — добавил Канило, и в его голосе не было угрозы — лишь спокойная уверенность человека, знающего цену словам.

Джеймс нахмурился:

— Ты говоришь так, будто это не просто легенды.

— Не просто, — ответил Канило. — Мой дед видел, как в этот водоворот утащило лодку. Через три дня её нашли у другого берега. Но людей на ней не было. А лодка… она была не совсем такая.

— «Не совсем такая»? — повторила Джейн, и её пальцы невольно сжались в кулак.

— На ней были следы, — пояснил индеец, — как будто её трогали руками, которых нет у людей.

Костёр вспыхнул ярче, выбросив в небо сноп искр. Тишина повисла над лагерем — теперь уже не лёгкая, а густая, почти осязаемая.

Грег первым нарушил молчание:

— Ладно, значит, нырять туда мы не будем. Даже если там золото на дне.

Кто;то засмеялся, но смех прозвучал натянуто. Джеймс посмотрел на Джейн — она встретилась с ним взглядом, и в этом взгляде читалось одно: *это только начало*.Костёр тихо потрескивал, выбрасывая в тёмное небо россыпь искр. Команда постепенно разбрелась по лагерю: кто;то устраивался на ночлег, кто;то ещё перешёптывался у соседних огней. Джеймс остался один, погружённый в раздумья. Взгляд его то и дело возвращался к морской глади, где в отблесках луны всё ещё угадывалась воронка водоворота.

Вдруг рядом опустился Грег. В руках у него была кружка с травяным настоем — дым поднимался, смешиваясь с ночным воздухом.

— Не спишь? — спросил он негромко, не глядя на Джеймса.

— Не могу, — отозвался капитан. — Всё думаю об этом водовороте. И о том, что сказал Канило.

Грег хмыкнул, подул на напиток.

— Подземные пещеры, да? Звучит как сказка для детей у костра. Но знаешь… — он помолчал, — что;то в его голосе было такое, что не позволяет просто отмахнуться.

Джеймс кивнул.

— Именно. Он не пугал. Он предупреждал. Как человек, который видел.

— А если это правда? — Грег наконец посмотрел на него. — Если там внизу… что;то есть? Не просто пещеры, а лабиринт? И если туда затянет…

— Тогда мы должны знать, что именно, — твёрдо сказал Джеймс. — Не для того, чтобы лезть, а чтобы избегать. Мы не можем позволить себе потерять людей из;за неизвестности.

Грег задумчиво покрутил кружку в руках.

— Ты ведь не просто так об этом думаешь. У тебя уже есть план.

Джеймс усмехнулся — чуть криво, но без насмешки.

— План? Скорее — идея. Нужно послать разведчиков. Не в сам водоворот, конечно. Но вдоль берега, к тем скалам. Может, найдём вход в пещеры с суши. Тогда будем знать, с чем имеем дело.

— И кто пойдёт? — Грег приподнял бровь. — Я, конечно, готов, но ты же не позволишь.

— Не позволю, — согласился Джеймс. — Пойдут Билли и двое индейцев. Они знают местность, да и Билли не из тех, кто теряет голову.

Грег кивнул, отпил из кружки.

— Ладно. Но если что — я первый в очередь на следующую вылазку. Не хочу, чтобы ты всё веселье забирал себе.

Джеймс рассмеялся — тихо, но искренне.

— Веселье? Ты называешь это весельем?

— А как ещё? — Грег широко улыбнулся. — Жизнь пирата — это череда опасностей, приправленных щепоткой безумия. Без этого скучно.

Они помолчали, наблюдая за огнём. Где;то вдали вскрикнула ночная птица, и волны ответили ей тихим шелестом.

— Знаешь, — вдруг сказал Джеймс, глядя в пламя, — если всё это закончится… если мы возьмём «Небесную принцессу» и выживем… я действительно куплю остров.

Грег приподнял голову, в глазах его мелькнуло удивление, затем — тёплая ирония.

— Остров? Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Дом, сад, тишина. И… — он запнулся, но продолжил, — и человек, с которым хочется это разделить.

Грег понимающе улыбнулся.

— Джейн, да?

Джеймс не ответил, но взгляд его сказал всё без слов.

— Ну что ж, — протянул Грег, поднимаясь. — Тогда давай сделаем так, чтобы этот остров стал реальностью. А пока — держи ухо востро. И не только из;за водоворота.

Он хлопнул Джеймса по плечу и направился к своему месту у костра. Капитан остался один, но теперь в его мыслях было не только беспокойство — а ещё и слабый, но уверенный свет надежды.Рассвет едва пробивался сквозь густую листву, окрашивая джунгли в золотисто;розовые тона. Воздух был напоён свежестью и запахом влажной земли. Джеймс приоткрыл глаза, потянулся, и вдруг замер, уловив ритмичные, чёткие звуки — не крики, не лязг оружия, а что;то плавное, почти танцевальное.

Он поднялся, накинул куртку и направился к опушке, откуда доносились приглушённые голоса и мерные удары.

На небольшой поляне, расчищенной от кустов и камней, стояли трое пиратов — Билли, Томас и Эван — в окружении пяти индейцев. Утренний свет играл на их смуглых телах, подчёркивая рельеф мышц. В руках у индейцев не было оружия — только взгляды, острые и сосредоточенные, как лезвия.

Канило, старший из индейцев, сделал шаг вперёд. Его движения были неторопливы, но в каждом жесте читалась скрытая сила.

— Смотрите, — произнёс он негромко, и голос его звучал как ритм барабана. — Не бьёте. Ведёте. Как река ведёт камень.

Он показал Билли стойку: ноги чуть шире плеч, колени согнуты, корпус слегка наклонён вперёд. Ладони раскрыты, пальцы расслаблены, но готовы схватить, толкнуть, отвести удар.

— Когда враг рвётся — ты не сопротивляешься, — продолжал Канило, медленно двигаясь вокруг Билли. — Ты становишься ветром. Пропускаешь его мимо. И тогда он падает сам.

Билли кивнул, пытаясь повторить позу. Томас и Эван внимательно следили, запоминая каждое движение.

Один из индейцев — молодой, с татуировкой в виде орлиных перьев на плече — шагнул к Томасу. Без предупреждения он сделал резкий выпад, целясь в грудь. Томас инстинктивно вскинул руки, но индеец уже скользнул вбок, подставил ногу, и пират с глухим «ух!» оказался на земле.

Индейцы засмеялись — не злорадно, а одобрительно. Молодой воин помог Томасу подняться, похлопал по плечу:

— Хорошо упал. Теперь попробуй не упасть.

Томас ухмыльнулся, встал в стойку. На этот раз он не ждал атаки, а сам сделал шаг вперёд, пытаясь предугадать движение противника. Индеец снова рванулся к нему, но Томас успел отклониться, схватить его за локоть и развернуть. Не идеально, но уже лучше.

Эван, стоявший в стороне, наблюдал с напряжённым вниманием. Он всегда предпочитал грубую силу, прямой удар, но сейчас видел: здесь другое. Это не драка — это танец. Танец, в котором каждое движение имеет смысл.

Канило подошёл к нему, кивнул:

— Ты сильный. Но сила без ума — как топор без рукояти. Покажи мне, как ты бьёшь.

Эван сжал кулаки, размахнулся, ударил — воздух свистнул. Канило легко отступил, схватил его запястье, повернул, и вот уже Эван стоит спиной к индейцу, а его рука словно зажата невидимыми тисками.

— Видишь? — тихо сказал Канило. — Ты дал мне свою силу. Я её взял. Теперь думай: как забрать обратно?

Эван нахмурился, попытался вырваться, но индеец лишь чуть изменил хват — и пират почувствовал, как мышцы плеча сводит судорогой.

— Расслабься, — посоветовал Канило. — Не борись. Ищи щель.

Эван сделал глубокий вдох, опустил плечи, и в тот же миг индеец отпустил его.

— Вот так, — кивнул Канило. — Теперь попробуй сам.

Джеймс стоял в тени деревьев, наблюдая. В груди разливалось странное чувство — не зависть, не раздражение, а… восхищение. Он видел, как меняется выражение лиц его людей: от недоумения — к сосредоточенности, от напряжения — к пониманию.

Билли, уже освоивший несколько приёмов, крутился вокруг индейца, пытаясь повторить его плавные уклоны. Томас, всё ещё немного неуклюжий, но упорный, раз за разом отрабатывал бросок. Эван, наконец, перестал сжимать кулаки и начал двигаться легче, словно вода, о которой говорил Канило.

Один из индейцев заметил Джеймса, кивнул ему. Канило обернулся, улыбнулся:

— Хочешь попробовать?

Джеймс покачал головой:

— Я лучше посмотрю. Пока.

Канило не настаивал. Он снова повернулся к ученикам, поднял руки:

— Ещё раз. Помните: вы не сражаетесь. Вы танцуете с врагом. И в этом танце — ваша победа.

Солнце поднималось выше, заливая поляну светом. Тени индейцев и пиратов сливались в причудливый узор, а ритмические удары ног о землю звучали как древний, вечный барабан, зовущий к мастерству, к гармонии, к силе, которая рождается не в ярости, а в спокойствии.Рассветные лучи пробивались сквозь листву, рассыпаясь золотыми бликами по траве. Джеймс стоял в стороне от поляны, где индейцы продолжали обучать пиратов своей технике боя. Он задумчиво наблюдал, как Билли, Томас и Эван повторяют плавные, почти танцевальные движения, стараясь уловить суть незнакомой им боевой философии.

Тишину нарушил лёгкий шорох за спиной. Прежде чем Джеймс успел обернуться, тёплые ладони мягко закрыли ему глаза.

— Угадай, кто? — прозвучал знакомый голос, игривый и звонкий, как утренняя птица.

Джеймс не смог сдержать улыбки.

— Джейн… — произнёс он, и в этом имени прозвучало столько тепла, что даже он сам удивился.

Она рассмеялась, убрала руки и встала рядом, скрестив руки на груди. В её глазах плясали смешинки, а утренний свет придавал её волосам оттенок расплавленного мёда.

— Наблюдаешь за нашими новоиспечёнными воинами? — спросила она, кивая в сторону поляны.

— Пытаюсь понять, как из грубых пиратов сделать мастеров изящного боя, — ответил Джеймс, не отрывая взгляда от учеников. — Хотя, кажется, они начинают ловить суть.

Джейн склонила голову, внимательно наблюдая за движениями Билли, который в этот момент пытался повторить сложный уклон.

— Красота в простоте, — задумчиво произнесла она. — Они учатся не просто драться. Они учатся чувствовать.

Их разговор прервал громкий хохот. Команда, собравшаяся неподалёку, не могла удержаться от комментариев.

— О;о;о, смотрите;ка! — воскликнул Грег, подмигивая остальным. — Капитан и его дама сердца наслаждаются утренним созерцанием!

Билли, прервав тренировку, обернулся и широко улыбнулся:

— Джеймс, ты уверен, что смотришь на нас? А не на кое;кого рядом?

Томас, не удержавшись, добавил:

— Может, тебе стоит взять пару уроков у Джейн? Она явно знает, как застать тебя врасплох!

Эван, самый сдержанный из них, лишь хмыкнул, но в его глазах тоже светилась насмешка.

Джейн покраснела, но ответила с лёгкой иронией:

— Если бы я хотела застать капитана врасплох, мне не понадобились бы ладони. Достаточно одного взгляда.

Смех стал ещё громче. Джеймс поднял руки в шутливом поражении:

— Ладно, хватит! Вы отвлекаете моих лучших бойцов от тренировки.

— А кто сказал, что ты не наш лучший боец? — парировал Грег. — Особенно когда речь идёт о… э;э;э… романтических поединках.

Джейн не выдержала и рассмеялась в голос. Джеймс, несмотря на притворное недовольство, тоже улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он, оборачиваясь к команде. — Если вы так уверены в своих остроумных замечаниях, то кто;нибудь из вас готов продемонстрировать, чему научился?

Пираты переглянулись, затем Билли шагнул вперёд:

— Я готов! Только предупреждаю — я не буду сдерживаться.

— Как и я, — усмехнулся Джеймс, снимая куртку.

Он вышел на поляну, встал в стойку, которую только что показывали индейцы. Билли, не теряя времени, ринулся в атаку.

Но Джеймс, следуя наставлениям Канило, не стал встречать удар. Он плавно скользнул в сторону, схватил Билли за руку и развернул его. Тот, не ожидая такого поворота, потерял равновесие и едва не упал, но капитан мягко поддержал его.

— Вот так, — сказал Джеймс, отпуская его. — Ты рвёшься вперёд, а нужно чувствовать.

Команда снова взорвалась смехом, но теперь в нём звучало не только веселье, но и уважение. Джейн, стоя в стороне, смотрела на Джеймса с новой искрой в глазах — не просто как на капитана, а как на человека, который умел быть разным: строгим, нежным, сильным, мудрым.

Когда смех стих, она тихо подошла к нему и шепнула:

— Ты действительно учишься.

— Только потому, что у меня есть хороший учитель, — ответил он, глядя ей в глаза.

И на мгновение мир вокруг них замер — только шелест листьев, плеск волн и тихий смех команды напоминали, что они всё ещё среди людей, а не в своём собственном, особенном мире.Билли, Томас и Эван двинулись вдоль берега — неторопливо, с настороженной внимательностью людей, привыкших искать подвох в самой безобидной на вид тишине. Утренний бриз играл с их одеждами, а солёный воздух смешивался с ароматом влажных водорослей, выброшенных приливом.

Водоворот виднелся уже издалека — тёмная воронка в лазурной глади, окружённая рябью концентрических кругов. Он не бушевал, не ревел, как в страшных морских байках, но от этого выглядел ещё загадочнее: будто молчаливый страж, хранящий вход в иной мир.


— Ну что, господа исследователи, — начал Билли, прищурившись на солнце, — какие версии? Подводное чудовище? Проклятие древних богов? Или просто каприз природы?


Томас хмыкнул, оперся на посох, который прихватил для уверенности:

— Если бы тут жило чудовище, мы бы уже видели останки кораблей. А пока — только пузыри да круговорот.

Эван, молча наблюдавший за водоворотом, наконец произнёс:

— Канило говорил про пещеры. Может, это и есть вход? Вода уходит вниз, а потом… возвращается. Но с чем?

Билли почесал затылок:

— С чем-то нехорошим, судя по тону старика. Ладно, давайте рассуждать. Если это пещера, то должна быть связь с берегом. Где-то же вода выходит обратно?


Они начали обходить водоворот по широкой дуге, внимательно изучая прибрежные скалы. Томас заметил трещины в камне, идущие вниз к воде:


— Смотрите. Эти разломы… будто каналы. Вода может проходить сквозь них.


Эван присел, потрогал влажный гранит:

— Холодный. И влажный глубже, чем кажется. Если тут есть полость, она тянется далеко.


Билли наклонился, вглядываясь в глубину у основания скал. В полумраке ему почудилось движение — не рыбы, не водорослей, а чего-то более плавного, почти неосязаемого. Он резко отпрянул:

— Чёрт возьми, вы это видели?

— Что? — обернулся Томас.

— Там… что-то скользнуло. Как тень, но не тень.


Эван прищурился, но ничего не разглядел:

— Может, игра света?


— Не думаю, — Билли потёр руки, будто пытаясь стереть ощущение холода. — Тут что-то есть. Что-то, что не хочет, чтобы мы слишком близко подходили.


На несколько мгновений повисла тишина — лишь плеск волн и отдалённый крик птицы. Затем Томас нарушил молчание:

— Допустим, это вход. Но как проверить, куда он ведёт? Бросить камень?


— Камень ничего не скажет, — возразил Эван. — Нам нужен маяк. Что-то яркое, что можно отследить.


Билли достал из кармана лоскут красной ткани, привязал к камню:

— Вот. Если уйдёт и не вернётся — значит, там тупик. Если всплывёт где-то ещё — значит, есть выход.


Он размахнулся и бросил камень в край водоворота. Лоскут на мгновение вспыхнул алым, затем его затянуло в круговерть. Все трое замерли, следя за ним взглядом.


Камень исчез.


— Отлично, — протянул Томас. — Теперь ждём, где вынырнет.


— А если не вынырнет? — тихо спросил Билли.


Эван посмотрел на него, затем на водоворот:

— Тогда мы знаем самое главное: туда лучше не лезть.


Они стояли ещё какое-то время, наблюдая за игрой волн, за тем, как водоворот медленно меняет форму, будто дышит. Солнце поднималось выше, но у этой воронки в море словно был свой, холодный свет — свет тайн, которые не спешили раскрываться.


Наконец Билли вздохнул:

— Ладно. Доложим капитану. Пусть решает, что делать дальше. Но я бы… не стал испытывать судьбу.


Томас кивнул, Эван молча согласился. Они повернулись и пошли обратно к лагерю — быстрее, чем пришли, будто боясь, что из-за спины донесётся тихий зов воды, манящий заглянуть в глубину.Джеймс выслушал доклад Билли, не перебивая. Его взгляд то и дело возвращался к водовороту, видневшемуся за полосой прибоя. Когда Билли замолчал, капитан медленно произнёс:

— Значит, камень с лоскутом не вернулся…

— Нет, — кивнул Билли. — И я бы не стал проверять, что там на дне. Что;то в этом месте… не так.

Джеймс кивнул, затем обернулся к индейцам, собравшимся неподалёку. Канило стоял чуть впереди, его лицо было серьёзным, но не испуганным — скорее сосредоточенным.

— Вы говорили о пещерах, — обратился к нему Джеймс. — Но теперь я хочу знать всё. Что ещё вы знаете об этом водовороте?

Канило переглянулся с другими индейцами. Один из них, молодой воин с татуировкой в виде змеи на плече, начал говорить тихо, почти шёпотом:

— Наши предки рассказывали, что в этих водах живут духи. Не злые, но строгие. Они охраняют границы между миром живых и миром теней.

Джейн невольно вздрогнула. Она стояла рядом с Джеймсом, и её пальцы слегка сжали край рубашки, будто ища опору.

— Духи? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это просто легенды?

Молодая индианка, которую звали Айя, мягко коснулась её руки. Её глаза, тёмные и глубокие, смотрели с пониманием.

— Не легенды, — сказала она тихо. — Это память. Память земли, воды, ветра. Наши деды знали: есть места, где мир тоньше. Где можно услышать голоса тех, кто ушёл.

Джейн почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она хотела отступить, но Айя не отпустила её руку.

— Не бойся, — продолжила девушка. — Духи не трогают тех, кто приходит с чистым сердцем. Они лишь проверяют. Смотрят, достоин ли ты идти дальше.

— И как понять, достоин ли? — спросил Томас, стоявший позади.

Канило поднял взгляд к небу, затем снова посмотрел на водоворот.

— Если ты идёшь ради жадности — они остановят тебя. Если ради спасения — они покажут путь. Если ради мести — они дадут знак. Но никто не вернётся прежним.

В лагере повисла тишина. Даже пираты, обычно не склонные верить в мистику, переглядывались с настороженностью. Билли почесал затылок:

— То есть, если мы полезем туда за золотом с «Небесной принцессы», духи нас… остановят?

— Или испытают, — уточнил Канило. — Они не убивают. Они заставляют увидеть себя.

Джейн глубоко вдохнула, пытаясь унять тревогу. Айя всё ещё держала её за руку, и это прикосновение, тёплое и твёрдое, понемногу возвращало ей спокойствие.

— Я никогда не верила в такое, — призналась она тихо. — Но сейчас… чувствую, что это не просто сказки.

— Потому что ты слышишь, — мягко сказала Айя. — Не ушами. Сердцем.

Джеймс посмотрел на Джейн, затем снова на индейцев. В его глазах читалась борьба: разум требовал логики, но что;то внутри подсказывало — здесь логика бессильна.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Мы не полезем в водоворот. Но и не будем отступать. Нужно найти другой путь к пещерам. Если они существуют — мы их найдём. Без риска для команды.

Билли кивнул, Томас скрестил руки на груди, Эван молча согласился. Даже пираты, стоявшие поодаль, почувствовали: решение принято.

Айя отпустила руку Джейн и улыбнулась:

— Мудрость — не в том, чтобы бросить вызов духам. А в том, чтобы понять их язык.

Солнце клонилось к закату, окрашивая море в багряные тона. Водоворот всё так же крутился у берега, молчаливый и загадочный, но теперь он казался не столько угрозой, сколько предупреждением — тонким, едва уловимым напоминанием: мир больше, чем кажется, и в нём всегда есть место тайнам.Ночь была непривычно тихой. Луна висела низко над морем, обливая волны бледным светом, а водоворот у берега казался чёрной дырой, поглощающей даже отблески звёзд. Джеймс не мог уснуть. Он бродил по лагерю, прислушивался к дыханию спящих, к шороху листвы — но мысли снова и снова возвращались к той воронке в воде, к словам индейцев о духах, к тревожному ощущению, что что;то *не так*.

Он остановился у кромки воды. Воздух был густым, почти вязким, словно пропитанным невидимым напряжением. И вдруг он увидел её.

Джейн стояла в нескольких шагах от водоворота, её силуэт вырисовывался на фоне лунной дорожки. Она не шевелилась — только волосы слегка колыхались от ветра.

— Джейн? — тихо окликнул он.

Она повернулась. Лицо её было странно спокойным, почти отрешённым. Глаза — тёмные, без привычного блеска — смотрели на него не мигая.

— Джеймс, — её голос звучал непривычно низко, будто доносился издалека. — Иди сюда.

Он сделал шаг вперёд, насторожившись:

— Что ты здесь делаешь? Возвращайся в лагерь. Это небезопасно.

— Небезопасно? — она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — А что безопасно, Джеймс? Жизнь? Смерть? Или то, что между ними?

Он замер. Что;то в её тоне, в её взгляде заставляло кожу покрываться мурашками.

— Джейн, ты… ты не в себе. Пойдём. Сейчас же.

— Нет, — она протянула руку, и в лунном свете её пальцы казались неестественно длинными. — Ты должен доказать. Доказать, что я тебе дорога. Нырни в водоворот.

Джеймс почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Ты обезумела, — прошептал он. — Это безумие.

— А любовь — не безумие? — она шагнула ближе, и теперь он видел, что её глаза… не совсем её. В них мелькали отблески, которых не могло быть. — Если ты не готов рискнуть ради меня, значит, ты не любишь.

Он сжал кулаки, пытаясь уловить хоть тень прежней Джейн в этом странном существе перед ним.

— Это не ты говоришь. Что с тобой?

Она засмеялась — звук был чистым, но в нём слышалось эхо, будто смеялись двое.

— Я — это ты. Твоя тень. Твой страх. Твоё желание. Но если ты не готов принять меня, то… — она медленно повернулась к водовороту. — Я уйду туда. Навсегда.

— Стой! — Джеймс рванулся вперёд, схватил её за руку.

И тут же отшатнулся.

Её кожа была ледяной.

— Джейн… — он смотрел на неё, не веря своим глазам.

Но она уже не отвечала. Только улыбалась той же странной, неподвижной улыбкой, а затем медленно, как во сне, шагнула к краю воды.

— Хватит! — Джеймс схватил её за плечо, резко развернул. — Я сказал: идём в лагерь. Сейчас.

Она посмотрела на него — и в этот миг в её глазах промелькнуло что;то знакомое. Что;то человеческое.

— Джеймс… — прошептала она, и голос её дрогнул. — Что… что я здесь делаю?

Он не ответил. Только крепко сжал её руку и повёл прочь от воды, не оглядываясь.

Когда они вернулись в лагерь, он усадил её у костра, накинул на плечи одеяло. Джейн дрожала, но уже не от холода — от страха.

— Я… не помню, как оказалась там, — сказала она тихо. — Будто кто;то… говорил моими губами.

Джеймс молча обнял её, прижал к себе. Он знал: это не конец. Что;то пришло за ними. Что;то ждало в глубине.

А потом он увидел.

В нескольких шагах от них, у края лагеря, спала *другая* Джейн. Настоящая. Её грудь мерно поднималась и опускалась, волосы разметались по земле. Она выглядела мирно, безмятежно.
Джеймс медленно поднял глаза на ту, что сидела у костра.

Она улыбнулась.

— Ну что, капитан… — её голос снова стал низким, чужим. — Теперь ты знаешь, что мы можем быть везде.

И исчезла.

Только ветер прошелестел в листве, да вода у берега тихо зашептала, будто смеясь.Джеймс вернулся в лагерь, сердце всё ещё колотилось от странного, леденящего ощущения. В воздухе висела непривычная тяжесть, будто сама ночь затаила дыхание. Он огляделся: костры тлели, отбрасывая дрожащие тени, товарищи спали, укрывшись плащами. И там, у старого дерева, свернувшись калачиком, мирно дремала Джейн.

Он замер.

Только что он видел её у водоворота — бледную, с чужими глазами, с голосом, звучавшим словно из;под толщи воды. А теперь… вот она. Настоящая. Дышит ровно, ресницы чуть подрагивают, рука небрежно откинута в сторону.

Джеймс подошёл ближе, присел на корточки, всматриваясь в её лицо. Никаких следов того странного сияния, никакой отчуждённости. Только спокойствие. Только тепло.

— Джейн… — прошептал он, касаясь её плеча.

Она вздрогнула, приоткрыла глаза, сонно улыбнулась:

— Джеймс? Что случилось? Уже утро?

Он не ответил сразу. В голове крутились обрывки того, что только что произошло: её голос, её настойчивость, ледяной холод её кожи.

— Ты… ты не выходила из лагеря? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Джейн потянулась, потёрла глаза:

— Конечно, нет. Я уснула сразу, как мы вернулись. А ты куда;то уходил?

Джеймс медленно выдохнул. Значит, он не ошибся. То, что было у воды, — не она. Что;то другое. Что;то, что *примерило* её облик.

— Расскажи, — попросила Джейн, заметив его напряжение. — Что;то случилось?

Он сел рядом, опустил голову, собираясь с мыслями. Затем, не глядя на неё, начал говорить — тихо, осторожно подбирая слова. О том, как увидел её у водоворота, о её странном голосе, о требовании нырнуть в воронку.

Джейн слушала, и лицо её становилось всё бледнее.

— Это… не я, — прошептала она, когда он закончил. — Я ничего не помню. Но… — она запнулась, — мне снилось.

Джеймс поднял взгляд:

— Что снилось?

— Вода. Глубокая, тёмная. И голос. Не один. Много голосов. Они звали меня. Говорили, что я должна прийти. Что я… уже там.

Она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться.

— Я проснулась, но ощущение осталось. Как будто часть меня всё ещё там.

Джеймс крепко сжал её ладонь. Тёплая. Живая.

— Это не ты, — повторил он твёрдо. — Это что;то… чужое. Оно пыталось нас разделить.

Джейн посмотрела на него, и в её глазах мелькнул страх, но следом — решимость.

— Значит, мы не позволим.

Они сидели молча, слушая, как ночь дышит вокруг них. Где;то вдали вскрикнула птица, волны ответили ей тихим шелестом. Водоворот всё ещё крутился за полосой прибоя, но теперь он казался не просто опасной воронкой — а дверью. Дверью, за которой кто;то ждал.

— Мы должны понять, что это, — сказала Джейн наконец. — Пока оно не стало сильнее.

Джеймс кивнул. Он знал: это не конец. Что;то пришло за ними. Что;то, что умело играть образами, словами, страхами.

Но теперь они были вдвоём. И это меняло всё.Джеймс провёл Джейн в хижину — скромное убежище из пальмовых листьев и бамбука, где царил полумрак и пахло сушёными травами. В углу мерцал тусклый огонёк масляной лампы, отбрасывая дрожащие тени на стены. Он усадил её на циновку, достал из походного мешка глиняную флягу с ромом и налил в две грубо выточенные чашки.

— Выпей, — тихо сказал он, протягивая ей напиток. — Это поможет согреться и… собраться с мыслями.

Джейн обхватила чашку ладонями, глядя, как янтарная жидкость отражает свет лампы. Она не спешила пить — ждала.

Джеймс сделал глоток, опустил чашку и посмотрел вдаль, будто снова видел перед собой ту картину из прошлого.

— Мне было шестнадцать, — начал он. — Я служил юнгой на «Морском драконе», трёхмачтовике под командованием капитана Харриса. Мы шли из Кариб в сторону Бермуд, когда всё началось.

Он замолчал, словно подбирая слова, затем продолжил:

— Сначала это был просто туман. Густой, белый, как молоко. Он накрыл нас на рассвете — ни ветра, ни волн, только тишина. Абсолютная. Даже чайки перестали кричать.

Джейн невольно придвинулась ближе.

— Капитан приказал спустить паруса, — продолжал Джеймс. — Мы стояли, замершие, прислушивались к каждому шороху. И вдруг… из тумана появился корабль.

Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

— Он шёл без парусов. Без команды. Без единого звука. Только скрип дерева, будто стон. Мы видели его отчётливо: обветшалые борта, рваные снасти, флаг, свисающий, как мёртвая птица.

— Призрак? — прошептала Джейн.

— Да. Но тогда мы не знали, верить глазам или нет. Капитан Харрис приказал выстрелить из пушки — просто чтобы проверить, реально ли это. Ядро пролетело сквозь его борт, как сквозь дым. И тогда…

Джеймс закрыл глаза, словно снова переживая тот момент.

— Тогда он повернул к нам. Медленно, неумолимо. Мы видели фигуры на палубе — размытые, словно тени, но они двигались. Кто;то стоял у штурвала, кто;то склонился над бортом. Они не кричали, не махали руками. Просто… смотрели.

Джейн сжала его руку.

— Что было дальше?

— Мы пытались уйти. Подняли паруса, но ветер будто исчез. Корабль;призрак приближался, и с ним приходил холод. Не просто холод — он высасывал тепло из костей. Люди начали шептаться, кто;то молился, кто;то плакал.

Он сделал ещё глоток рома, словно пытаясь смыть привкус той ночи.

— А потом… он прошёл сквозь нас. Буквально. Мы почувствовали, как что;то коснулось каждого из нас — не руками, нет. Как будто тень скользнула по душе. И сразу же туман рассеялся. Корабль исчез.

Джейн затаила дыхание.

— И что это значило?

— Никто не знал. Но после этого всё изменилось. Капитан стал замкнутым, почти безумным. Команда начала болеть — не лихорадкой, не отравлением. Просто… угасали. Один за другим. Через месяц от экипажа осталось меньше половины.

Он посмотрел на неё, и в его глазах читалась тяжесть, которую он носил годами.

— Я думаю, это было предупреждение. Или испытание. Что;то, что проверяет, кто ты есть на самом деле.

Джейн медленно поставила чашку на пол.

— Ты думаешь, то, что случилось у водоворота… это то же самое?

Джеймс кивнул:

— Похоже. Оно играет с нами. Показывает то, что мы боимся увидеть. Ты видела меня у воды, но это был не я. Так же, как тот корабль был не просто кораблём. Это… что;то другое. Что;то древнее.

В хижине повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лампы. Где;то за стенами лагеря шумело море, но теперь его звук казался иным — будто в нём таился шёпот.

— Но мы не сдадимся, — твёрдо сказала Джейн, сжимая его руку. — Не позволим ему нас разделить.

Джеймс посмотрел на неё — на её решимость, на её свет, который не мог поглотить никакой туман, никакой призрак.

— Не позволим, — повторил он. — Но нам нужно понять, что именно мы имеем против.

И в этот момент где;то вдали, за линией прибоя, снова раздался тихий, почти неслышный звон — как будто кто;то ударил в колокол на том самом корабле;призраке.Джеймс замер, прислушиваясь. В ночном воздухе, сквозь шелест волн и треск лампы, пробился едва уловимый звон — будто далёкий колокол, звучащий под водой.

— Ты тоже это слышала? — прошептал он, повернувшись к Джейн. Его пальцы невольно сжались в кулак.

Джейн медленно кивнула, не отводя взгляда от темноты за дверью хижины.

— Да. Как будто… зов. Но не для нас. Для чего;то другого.

Он сделал шаг ближе, словно пытаясь заслонить её от невидимой угрозы.

— Не нравится мне это. Совсем не нравится.

Она подняла руку, мягко коснулась его щеки. Прикосновение было тёплым, живым — и от этого контраст с леденящим звоном стал ещё резче.

— Мы вместе, — тихо сказала она. — А значит, они ничего не смогут сделать.

Джеймс закрыл глаза, впитывая её голос, её тепло. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде уже не было тревоги — только глубокая, почти болезненная нежность.

— Джейн… — он запнулся, будто искал слова, но не находил. Вместо этого он просто потянулся к ней, осторожно, как к чему;то хрупкому.

Её пальцы скользнули по его шее, притянули ближе. Дыхание смешалось.

— Я здесь, — прошептала она. — И я не уйду.

Их губы встретились — сначала робко, будто проверяя, потом всё смелее, жаднее. Поцелуй был как глоток воздуха после долгого погружения в тёмную воду. Джеймс обнял её, прижал к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, растворится в ночном тумане.

Джейн ответила с той же страстью, её руки скользили по его спине, по плечам, будто пытались запомнить каждую линию его тела. Время остановилось. Остались только они, тепло их кожи, прерывистое дыхание, стук сердец, сливающихся в едином ритме.

Он поднял её на руки, не разрывая поцелуя, и опустил на циновку. Пальцы дрожали, когда он снимал с неё одежду, но в этом дрожании была не слабость, а нетерпение — желание чувствовать её всю, без остатка.

Джейн тихо ахнула, когда его губы коснулись её шеи, спустились ниже. Её пальцы вцепились в его волосы, потом скользнули по груди, по животу, заставляя его вздрогнуть от волны жара.

— Джеймс… — её голос был едва слышен, но в нём звучала такая же безудержная потребность, как и в его теле.

Они больше не говорили. Слова стали лишними. Остались только касания, вздохи, тихие стоны, сливающиеся в единую мелодию. Он двигался медленно, будто растягивая каждый миг, чтобы запомнить его навсегда. Джейн отвечала, поднимаясь навстречу, цепляясь за него, как за якорь в бушующем море.

В хижине стало жарко. Воздух наполнился запахом пота, рома, кожи. Лампа мерцала, отбрасывая причудливые тени, которые танцевали на стенах, повторяя их движения.

Когда волна наслаждения накрыла их, Джеймс прижал Джейн к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его. Она уткнулась носом в его плечо, тяжело дыша, а он целовал её волосы, её висок, её шею — везде, куда мог дотянуться.

Тишина. Только их дыхание. Только стук крови в ушах. Только тепло двух тел, сплетённых воедино.

Наконец Джейн подняла голову, посмотрела на него. В её глазах больше не было страха. Только покой. Только уверенность.

— Теперь они точно не смогут нас разлучить, — прошептала она.

Джеймс улыбнулся, провёл пальцем по её щеке.

— Никогда.Рассвет едва пробивался сквозь листву, окрашивая лагерь в приглушённые тона. Джеймс и Джейн проснулись почти одновременно — тихо, без слов обменялись взглядами, в которых ещё тлели отголоски прошедшей ночи. Они лежали неподвижно, прислушиваясь к пробуждающемуся миру: к щебетанию птиц, к шороху ветра в листьях, к мерному шуму прибоя.

Джеймс осторожно приподнялся, бросил взгляд на Джейн. Она улыбнулась — едва заметно, но так, что в груди у него снова потеплело. Он приложил палец к губам, напоминая о негласном уговоре: их тайна останется между ними. Джейн кивнула, понимая без слов.

Они поднялись, привели себя в порядок, стараясь не привлекать внимания, и вышли из хижины. Лагерь понемногу оживал: пираты потягивались, разводили костры, перебрасывались сонными шутками. Но атмосфера была… иной. Не такой, как вчера. В воздухе витало напряжение, будто сам лес затаил дыхание.

В центре лагеря стоял Канило, главный индеец. Его лицо было серьёзным, почти суровым. Вокруг собрались остальные — и индейцы, и пираты, — все молчали, ожидая, что он скажет.

Джеймс и Джейн подошли ближе. Канило заметил их, кивнул, но взгляда не отвёл. Он поднял руку, призывая к тишине, хотя в лагере и так было тихо.

— Духи этих земель говорят, — начал он негромко, но голос его разносился далеко. — Они предупреждают. Опасность близко. Не та, что приходит с мечом или штормом. А та, что шепчет в темноте. Та, что меняет облик.

Среди пиратов пробежал шёпот. Билли нахмурился, Томас скрестил руки на груди, Эван невольно потянулся к рукояти ножа.

— Что за опасность? — спросил Джеймс, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Канило посмотрел на него — долго, пристально.

— Она уже здесь. Она ходит среди нас. Она говорит нашими голосами. Она показывает нам то, что мы хотим видеть… и то, чего боимся.

Джейн невольно сжала ладонь Джеймса. Он почувствовал, как её пальцы дрогнули, но она не отстранилась.

— Как нам защититься? — спросила она, глядя прямо на индейца.

Канило опустил взгляд, словно выбирая слова.

— Нельзя бороться с тенью. Нельзя поймать эхо. Но можно не дать им войти в сердце. Держитесь за то, что истинно. За любовь. За дружбу. За верность. Духи проверяют нас. И если мы выдержим испытание… они отступят.

Молчание повисло над лагерем. Даже птицы притихли, будто прислушивались к этим словам.

— Значит, мы должны быть сильнее, — твёрдо сказал Джеймс, обводя взглядом команду. — Не поддаваться страху. Не верить иллюзиям. Мы знаем, кто мы есть. И этого у нас не отнять.

Пираты закивали, кто;то пробормотал что;то одобрительное. Даже Билли, обычно скептичный, хлопнул ладонью по колену:

— Ладно. Если духи хотят поиграть — пусть знают: мы не из пугливых.

Канило улыбнулся — коротко, но тепло.

— Хорошо. Но помните: враг не всегда виден. Иногда он прячется в отражении.

Солнце поднималось выше, рассеивая утренний туман, но в душе у каждого осталось ощущение: что;то изменилось. Что;то древнее и незримое наблюдает за ними.

Джейн тихо коснулась локтя Джеймса. Он повернулся к ней, и в её глазах он увидел то же, что чувствовал сам: решимость. И любовь. Ту самую, которую духи не смогут сломать.

— Мы справимся, — прошептала она.

Он кивнул, не говоря ни слова. Но в этом молчании было больше, чем в любых клятвах.Дрейк, до этого молча стоявший в тени деревьев, резко шагнул вперёд. Его лицо побагровело, кулаки сжались, а глаза метали молнии. Он ткнул пальцем в Канило, нарушая тяжёлую тишину, повисшую после слов индейца.

— Хватит этих сказок! — рявкнул он. — Ты всё это время водишь нас за нос! «Духи предупреждают», «опасность близко»… А может, это *ты* и есть опасность?

Канило не дрогнул. Он лишь слегка приподнял подбородок, глядя на Дрейка спокойно, но твёрдо.

— Ты говоришь сгоряча, — произнёс он ровным голосом. — Твои страхи говорят за тебя.

— Мои страхи?! — Дрейк расхохотался, но в этом смехе не было веселья. — Да я единственный, кто видит правду! Вы нас «освободили», ага! А теперь что? Мы застряли на этом проклятом острове, вокруг — чертовщина, а ты только и делаешь, что шепчешь про духов и испытания!

Среди пиратов пробежал беспокойный шёпот. Кто;то переглянулся, кто;то нервно сглотнул. Билли хотел было вмешаться, но Джеймс жестом остановил его.

— Ты думаешь, мы здесь случайно? — продолжал Дрейк, наступая на Канило. — Нет! Это *вы* привели нас сюда! Это *ваша* земля, *ваши* духи, *ваши* игры! А мы — просто пешки!

Канило медленно покачал головой:

— Мы не играем. Мы выживаем. Как и вы.

— Выживание?! — Дрейк почти кричал. — Ты называешь это выживанием? Когда каждый день мы видим то, чего не должно быть? Когда люди начинают исчезать, а потом… потом возвращаются, но уже не те?!

Джейн невольно вздрогнула. Джеймс почувствовал, как её рука на мгновение сжала его ладонь, но он не оторвал взгляда от Дрейка.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо, но отчётливо произнёс Канило. — Ты боишься того, что не можешь понять. Но страх — плохой советчик.

— А ты, значит, лучший? — огрызнулся Дрейк. — Ты, который шепчется с тенями по ночам? Который смотрит на нас, как на диковинных зверей?

Индейцы за спиной Канило напряглись. Один из них сделал шаг вперёд, но старший остановил его лёгким движением руки.

— Мы все здесь чужие, — сказал Канило, глядя прямо в глаза Дрейку. — Но это не значит, что мы враги. Ты ищешь виноватого, потому что не хочешь признать: опасность не снаружи. Она внутри. В каждом из нас.

Дрейк замер. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали от напряжения.

— Внутри? — переспросил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Да ты просто боишься признаться, что не знаешь, как нас спасти!

— Никто не знает, — спокойно ответил Канило. — Но мы можем попытаться. Вместе.

На мгновение повисла тишина. Даже ветер, казалось, притих, ожидая, что будет дальше.

И тогда Джеймс шагнул вперёд, встав между Дрейком и Канило.

— Достаточно, — сказал он твёрдо. — Мы не станем грызть друг другу глотки. Если есть опасность, мы встретим её лицом к лицу. Но не друг против друга.

Дрейк посмотрел на него, затем на Канило, потом обвёл взглядом команду. В его глазах ещё плескалась ярость, но постепенно она угасала, сменяясь усталостью.

— Ладно, — выдохнул он наконец. — Но если это *твоя* вина, Канило…

— Если это моя вина, — тихо ответил индеец, — я приму ответственность. Но сначала давай узнаем правду.

Пираты молчали. Солнце поднималось выше, заливая лагерь золотым светом, но тень недоверия всё ещё висела между ними — тонкая, но ощутимая.

Джейн тихо вздохнула, придвинувшись ближе к Джеймсу. Он почувствовал её тепло и на мгновение закрыл глаза, понимая: чтобы выжить, им нужно не просто держаться вместе — им нужно верить друг другу. Даже когда мир вокруг начинает рассыпаться на части.Неожиданно один из индейцев — молодой воин с татуировкой орлиного пера на плече — резко поднял руку, прерывая накалявшийся спор. Все невольно замолчали, обратив взгляды на него. Он замер, напряжённо вслушиваясь в шорохи джунглей. Лицо его стало сосредоточенным, почти каменным.

В следующий миг он молниеносно выдернул из;за пояса кортик и метнул его в заросли. Лезвие со свистом рассекло воздух — и тут же раздался пронзительный звериный крик.

— Что за чёрт?! — вскрикнул Билли, хватаясь за пистолет.

— Вперёд! — скомандовал Джеймс, и вся команда ринулась к месту, откуда донёсся звук.

Проломившись сквозь густые лианы, они увидели: на земле лежал крупный дикий кабан, кортик воина торчал у него в боку. Зверь ещё подрагивал, но было ясно — он мёртв.

Напряжение, сковывавшее всех, разом лопнуло. Пираты разразились громким хохотом.

— Ну и меткость у тебя, братец! — захохотал Билли, хлопая индейца по плечу. — Ты что, в кабанов яблоками кидался, пока мы тут ссорились?

— Не яблоками, а стрелами! — парировал воин с лёгкой улыбкой. — Но сегодня решил сэкономить.

Томас, присев рядом с тушей, пощупал клыки зверя:

— Ого! Вот это зубки! Если бы он нас нашёл первым, мы бы сейчас не смеялись, а бежали без оглядки!

— А я бы точно не успел добежать, — подхватил Эван, театрально вздыхая. — Мои ноги слишком красивы, чтобы их рвать кабану!

Команда взорвалась новым приступом смеха.

Грег, скрестив руки на груди, ухмыльнулся:

— Ну что, Дрейк? Теперь ты тоже думаешь, что это индейцы нас заманили в ловушку? Или, может, это кабан был их тайным союзником?

Дрейк, всё ещё хмурый, но уже не такой яростный, фыркнул:

— Если бы он был их союзником, то, наверное, умел бы говорить. А этот только хрюкал.

— И то верно! — воскликнул Билли. — А знаешь, что самое главное? Теперь у нас есть ужин! И никакой мистики — только мясо, огонь и ром!

— Только сначала надо его разделать, — заметил Томас, доставая нож. — Кто хочет помочь?

— Я пас! — поднял руки Эван. — Я лучше буду дегустатором. Проверю, чтобы мясо было сочным.

— А я — охранником! — заявил Билли. — Буду следить, чтобы никакие другие кабаны не решили присоединиться к нашему пиру.

Смех снова прокатился по лагерю. Даже Канило улыбнулся, глядя на оживившихся пиратов.

Джеймс, наблюдая за этой картиной, тихо сказал Джейн:

— Видишь? Иногда самое страшное — не чудовища из легенд, а наши собственные страхи.

Джейн кивнула, её глаза светились теплом:

— И иногда всё, что нужно, — это хороший смех и сытный ужин.


Индеец, метнувший кортик, подошёл к кабану, вытащил оружие, вытер лезвие о траву и спокойно произнёс:

— Духи не всегда посылают испытания. Иногда они дают знак: пора остановиться, вдохнуть запах земли, услышать смех друзей и вспомнить, что мы живы.

Пираты закивали, уже вовсю обсуждая, как лучше приготовить добычу. Споры были забыты, а страх, ещё недавно сжимавший сердца, растворился в солнечном свете и весёлых перекличках.Джейн наблюдала, как индейцы ловко и сосредоточенно разделывают тушу кабана. Движения их были точными, отработанными — видно, что такое дело для них привычно. Она невольно залюбовалась их сноровкой, а потом, повинуясь внезапному порыву, направилась к молодой индианке, которая аккуратно отделяла мясо от костей.

Девушка подняла глаза, улыбнулась и, не дожидаясь вопроса, спросила:

— Интересно, как мы это делаем?

— Не только это, — мягко ответила Джейн, присаживаясь рядом. — Интересно всё. Ты так спокойно работаешь, будто это самое обычное дело в твоей жизни.

Индианка рассмеялась, её смех прозвучал легко, почти по;детски:

— Для меня это и есть обычное дело. Я с детства помогаю в охоте. А ты… — она окинула Джейн внимательным взглядом, — ты не похожа на тех, кто родился с ножом в руке. Как ты стала пираткой?

Джейн на мгновение задумалась, подбирая слова. Потом начала рассказывать — сначала сдержанно, потом всё живее:

— Я выросла в портовом городе. Отец был торговцем, но разорился. Нас выгнали из дома, мать заболела… Я научилась воровать, чтобы прокормиться. Потом попала на корабль — сначала как юнга, потом как стрелок. Капитан увидел, что я не боюсь ни шторма, ни драки, и взял в команду. Так и осталась.

Индианка слушала, не перебивая, лишь иногда кивая. Когда Джейн закончила, она тихо сказала:

— У тебя была тяжёлая дорога. Но ты не сломалась. Это достойно уважения.

— А как ты живёшь? — спросила Джейн. — Расскажи о своём племени.

Девушка вздохнула, её взгляд на миг стал отстранённым, будто она снова видела то, что хотела рассказать.

— Мы жили у реки, далеко отсюда. Ловили рыбу, выращивали кукурузу, охотились. Всё было спокойно, пока не пришли они.

Она замолчала, пальцы невольно сжались в кулаки. Джейн молча ждала.

— Они появились внезапно. Вооружённые, жестокие. Схватили всех, кто не успел убежать. Нас увезли на плантации. Там… — её голос дрогнул, — там было плохо. Очень плохо.

Джейн почувствовала, как внутри всё сжалось. Она осторожно коснулась руки девушки:

— Ты можешь не продолжать, если тяжело.

Но та покачала головой:

— Нужно сказать. Чтобы ты знала. Они убивали тех, кто отказывался работать. Или просто потому, что им хотелось показать силу. Били кнутами, оставляли без воды, бросали в ямы. Мы жили в страхе каждый день.

Её голос стал твёрже:

— Но мы не сдались. Несколько из нас сумели сбежать. Нашли путь обратно. И теперь мы здесь. Мы выжили.

Джейн молча обняла её — неожиданно для себя, но так, как будто знала эту девушку всю жизнь.

— Вы сильные, — прошептала она. — И вы заслужили мир.

Индианка улыбнулась, на этот раз теплее:

— И ты тоже. Ты тоже заслужила.

Они вернулись к работе, но теперь между ними было что;то большее, чем просто знакомство. Что;то, что рождается из общих испытаний и взаимного понимания.

Где;то вдали смеялись пираты, запах жарящегося мяса наполнял воздух, а солнце, пробиваясь сквозь листву, золотило землю — будто напоминая, что даже после тьмы всегда приходит свет.Ночь опустилась на лагерь тихо, окутав деревья и хижины бархатной тьмой. Костры догорали, отбрасывая дрожащие отблески на лица спящих. Джеймс и Джейн остались вдвоём — чуть в стороне от общего лагеря, у кромки леса, где ветер шептал в листве, а море отзывалось далёким прибоем.

Джеймс смотрел вдаль, в черноту океана, будто там, за горизонтом, уже виднелись очертания «Небесной принцессы». Его пальцы невольно сжались в кулак.

— Мы возьмём этот корабль, — произнёс он твёрдо, не оборачиваясь к Джейн. — Я знаю, что смогу. Мы все сможем.

Джейн подошла ближе, встала рядом, позволяя прохладному ветру играть с её волосами. Она не спешила отвечать — просто смотрела на него, впитывая каждую черту его лица: упрямый подбородок, напряжённый взгляд, едва заметные морщинки у глаз, появившиеся за месяцы странствий.

— Ты всегда веришь в победу, — тихо сказала она. — Даже когда другие сомневаются.

Он наконец повернулся к ней. В его глазах читалась смесь решимости и усталости — но стоило ему встретиться с её взглядом, как в них вспыхнул тёплый свет.

— Потому что если не верить, то зачем вообще идти вперёд? — Он протянул руку, коснулся её щеки. — Ты ведь тоже веришь. Я вижу.

Джейн улыбнулась — чуть грустно, но с нежностью. Она опустила взгляд, потом снова подняла его, и в её глазах он увидел то, что не решалась произнести вслух.

— Я верю в тебя, — сказала она наконец. — Но… это не только вера. Это больше.

Джеймс замер, ожидая.

Она сделала шаг ближе, почти касаясь его груди. Её голос стал тише, почти шёпотом:

— Я никогда не чувствовала такого раньше. С тобой… всё иначе. Я не должна была влюбляться в капитана. В пирата. В человека, чья жизнь — это шторм. Но я не смогла устоять.

Его сердце дрогнуло. Он хотел что;то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто обнял её — крепко, будто пытаясь защитить от всего мира, от всех опасностей, которые ждали их впереди.

— Джейн… — прошептал он, уткнувшись в её волосы. — Ты — мой якорь. Когда вокруг всё рушится, я думаю о тебе. И мне становится легче.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В её взгляде было столько тепла, столько нежности, что у него перехватило дыхание.

Их губы встретились — сначала робко, будто проверяя, потом всё смелее, жаднее. Поцелуй был как глоток воздуха после долгого погружения в тёмную воду. Джеймс прижал её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его.

Когда они наконец отстранились, Джейн тихо, почти неслышно, произнесла:

— Я люблю тебя, Джеймс.

Он закрыл глаза, впитывая эти слова, словно драгоценный дар. Потом снова посмотрел на неё — и в его взгляде была вся та любовь, которую он не умел выразить словами.

— И я тебя, — сказал он. — Больше, чем жизнь.

Ветер шелестел в ветвях, море тихо шумело, а где;то вдали, за горизонтом, ждала «Небесная принцесса» — их цель, их испытание, их шанс. Но сейчас, в этот миг, ничего не имело значения, кроме тепла её рук, её дыхания на его коже и слов, которые связали их крепче любого каната.