Люби меня

"Любите меня, мне это надо..."
    (из письма А.Чехова О.Книппер)

     ТРИПТИХ

Это маленькое несовершенное произведение я посвящаю своей матери!

В детстве мы свято веруем в то, что родители могут спасти нас от всяческих бед и напастей. А в старости, что дети разделят с нами наши беды. И всегда мы ошибаемся… Автор.

    СПАСИ…

- Помоги мне…
- Да, да.
- Ведь я всегда помогала тебе…
- Ну да, верно.
- Обними меня покрепче…
- Конечно.
- Я же всегда обнимала тебя так …
- Да, я помню.
- Успокой меня…
- Разумеется.
- Мне холодно.
 Согрей меня…
- Попробую.
- Я же согревала тебя своим теплом…
- Помню.
- Прижми меня к себе…
- Да, сейчас.
- Облегчи участь мою…
- Постараюсь.
- Я же принимала боль твою…
- Бесспорно.
- Не дай мне уйти…
- Не дам.
- Я всегда удерживала тебя…
- Да, я знаю.
- Не разрешай мраку поглотить меня…
- Не позволю.
- Я всегда любила тебя…
- Признаю.
- Спаси меня…
- … Не могу!


------

Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить…


   КАЖДЫЙ ДЕНЬ

Каждый день в семь часов утра я вхожу в эту комнату. Ставлю на место инвалидное кресло. Поднимаю жалюзи, открываю настежь окно, чтобы свежий воздух унёс запахи ночи…

Мои утренние приветствия, пожелания доброго дня женщине, лежащей на кровати, застревают комком в горле. Я поднимаю, переворачиваю, укладываю податливое тело.
Стараюсь поскорее вырвать его из плена мокрых перепачканных простыней и вывезти к чистому воздуху, свету…

Я смотрю на незнакомку и ужас пронизывает меня: ведь мы так были похожи, она и я, мать и дочь!

- Господи,- шепчу я слова молитвы, - дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить, и дай мне мудрость отличить одно от другого!

День начат. И надо его прожить. И завтра ровно в семь утра вновь открыть дверь в эту комнату…

-----

Жизнь – сон… и когда он перестает сниться, весь мир с его красотой и болью, печалями, с его невообразимым разнообразием перестает существовать. С. Моэм.

    МАМА, ВЕРНИСЬ!

Я пристроилась на краешке большой кровати. Сижу и вглядываюсь в лицо худой изможденной чудовищной болезнью женщины, пытаясь отыскать знакомые с детства черты матери. Но  тщетно. Женщина эта мне незнакома.
Да и меня она не узнаёт. Её померкшие глаза глядят на окружающий мир, пытаясь понять, а может, и осмыслить происходящее. Иной раз их взгляд останавливается и на мне, но не задерживается, а устремляется к открытому настежь окну, будто бы там она сможет увидеть то, что доступно лишь её взору.

Мне кажется, что я уже целую вечность неподвижно сижу на кровати и держу в своей руке её ссохшуюся руку. Рядом со мной лежит старый семейный фотоальбом, которым я хотела заинтересовать мать. Но она и по фотографиям, как ранее по мне, скользит невидящим взглядом. Всё то, что когда-то в той другой, теперь недоступной ей жизни, радовало, волновало, составляло ценность, сейчас оказалось ничего не значащим мусором. Для неё, но не для меня. Я всматриваюсь в знакомые лица. Отыскиваю себя. И вспоминаю те счастливые мгновения, которые можно по достоинству оценить лишь в день сегодняшний…

Одну фотографию я рассматриваю дольше других. Стараюсь повернуть альбом так, чтобы этот снимок увидала и мама. Но она по-прежнему смотрит в окно. Праздник Первомай! Я держу маму за руку. Она молода, весела и нежна со мной.
Моя мама нарядно одета. И моё розовое платье с красивой вышивкой на груди, и огромные банты во вьющихся длинных волосах, и её незаурядная внешность привлекают взоры прохожих. Мама смеётся радостно и задорно. Ей нравится выделяться. Ведь она молода и красива!

Вот сейчас, когда я сижу подле матери, мне кажется, что я помню тот радостный солнечный день, запечатлённый неизвестным фотографом. Вряд ли это так. Слишком мала я была тогда. Но мне приятно видеть маму молодой и счастливой!

Сердце больно сжимается в груди, и я с силой захлопываю альбом. Ни я, ни эта женщина, которую я по-прежнему называю мамой,  не можем любоваться старыми фотографиями. Для каждой из нас это непосильный труд.

Но во мне всё ещё теплится надежда хоть чем-то привлечь материнское внимание.
И я опять, в который уже раз, пытаюсь пробиться к ней сквозь пелену беспамятства.
Взбиваю скомканную подушку. Поправляю сбившееся одеяло. Даже слегка встряхиваю податливое, ничего не весящее тело. Но все мои попытки тщетны. Старая женщина глядит вдаль. И по-прежнему цвета морской волны глаза лишь изредка тускло следят за моими движениями. Мне боязно оставаться рядом, но и уйти, покинуть её - нет мочи.
И тогда я громким шёпотом, в надежде на то, что она меня всё же услышит, прошу её:

- Мама, вернись! Люби меня, мне это так надо!




 Июнь 2007г.