Прощание с Олегом Божковым. Предварительные итоги

Сегодня, 27 января 2026 года, петербургские социологи прощаются с Олегом Борисовичем Божковым (1941-2026). Пусть и мое слово из-за океана прозвучит. Однако оно имеет не только особое пространственное расположение, но и временное происхождение. Это – моя рецензия на книгу О.Б. Божкова 2014 года «Социология. Ориентир классика» с подзаголовком «Предварительные итоги».
Тогда эти его слова обещали продолжение, развитие. Сегодня в них присутствует тяжелый смысл вечного прощания...
30 октября 2014 года рецензия была положительно принята автором: «Боря, спасибо на добром слове. Ты совершенно правильно интерпретировал название сборника "ориентир - классика" я сам лучше бы не сказал. Ну, и конечно, потрясает твоя реактивная оперативность.
Еще раз огромное спасибо.
Обнимаю, Олег»


Рецензия существует в двух слегка различающихся вариантах. 2 октября 2014 года она была размещена А.Н. Алексевым на портале Cogita.ru и озаглавлена «Это интересно и полезно многим» (она приведена ниже). Несколько позже ее опубликовал «Телескоп: журнал социологических и маркетинговых исследований» (2014, №6), здесь она называется «Ориентир - классика. Без алармизма об очень важном».
На обложке книги расположена приводимая выше фотография, это – сектор В.А. Ядова (стоит в центре) ИСЭП АН СССР, Олег Божков – стоит, второй слева.


ЭТО ИНТЕРЕСНО И ПОЛЕЗНО МНОГИМ
 
Я очень рад книге Олега Борисовича Божкова и от души поздравляю его с этой работой. Если попытаться кратко сказать, что найдет в ней заинтересованный читатель, то ответ будет таким: «автопортрет автора» на фоне длительного периода развития отечественной социологии. Мы знакомы с Божковым очень давно, и я не только знаю содержание большинства текстов, представленных в книге, но и людей, о которых он пишет, и знаю затекстовую реальность, которая анализировалась им, начиная с 1970-х и до наших дней. Биографическое интервью, которое мне дал Божков три года назад и которое вошло в книгу, называется «Каким я был, таким остался». Он и в этой книге остался самим собой, и тем самым определил ведущую цветовую тональность своего мозаичного повествования. Речь идет о его полной включенности в дело, которому он – скажу «громко» - беззаветно служит. Более того, он буквально растворен в нем.


Я несколько насторожился, когда в названии книги увидел слово «классика»; оно ко многому обязывает. Но ознакомившись с содержанием работы, принял это слово, правда, возможно в своей собственной интерпретации. Раздел «От автора» начинается словами: «В социологию я плавно перешел из журналистики в самый пик застоя». Это верно в смысле оценки состояния социально-политической атмосферы в СССР (правда, начало 70-х, все же не самый пик застоя), но это лишь одна характеристика того времени. Есть и другие. Так, если иметь в виду процесс становления и развития послевоенной советской/российской социологии, то здесь более оправдано говорить о том, что Божков вошел в нее в «классический период». Мы жили и работали в Ленинграде, были частью «ленинградской социологической школы», наши учителя, под непосредственным руководством которых работал Божков: А.Г. Здравомыслов, О.И. Шкаратан и В.А. Ядов были молоды, лишь разменяли пятый десяток. Они переживали заслуженный успех своих теоретико-эмпирических проектов, были «заряжены» на борьбу с идеологическими консерваторами за признание социологии самостоятельной наукой и еще верили в возможность усовершенствования советской модели социализма.
С тех пор многое произошло в стране, в социологии, в социологическом сообществе. Удивительно, но в содержании текстов Божкова, в их упорядоченности достаточно зримо представлены произошедшие изменения. И это свидетельствует об одном – Божков, при всем многообразии его исследовательской, преподавательской и гражданской деятельности, всегда оставался в поле актуальных событий. Он с полным правом говорит: «История советской социологии — это часть нашей жизни».


Первая часть подзаголовка книги: «ориентир – классика», в моем понимании, это обращение автора к новым действующим поколениям российских социологов и к тем, которые еще придут; он их ориентирует на постхрущовскую социологическую классику. В силу легко объяснимых обстоятельств в постперестроечные годы отечественных специалистов стала привлекать дореволюционная отечественная социология, но нашему сообществу своевременно не пришло понимание необходимости фиксации, описания и анализа происходившего в нашей науке в 60-е – 80-е годы. И то, что в этом плане несложно было сделать в первые постперестроечные годы, то теперь представляется крайне сложным, если в принципе возможным. Во-многом это объясняется сменой ведущих парадигм отечественной социологии, принципиальными изменениями в системе ее понятий, в ее языке.
Значение работы Божкова заключается, в частности, в том, что он предложил и препарировал ряд «кейсов», которые могут войти в нашу историографию и стать ценнейшим материалом для учебников по социологии 70-80-х годов. Таким образом я понимаю слова «ориентир – классика». И еще. Книга Божкова – и в этом ее огромное достоинство – дает нам яркую иллюстрацию того научного языка, на котором мы писали и на котором говорили в те «классические времена».


Многое для понимания духа книги и времени, о котором в ней говорится, несет в себе фотография на ее обложке. Молод В.А. Ядов, стоящий в центре третьего ряда, молод, находящийся слева от него Божков. Все молоды и уверен, никто из них не готовился, не настраивался писать книгу с подзаголовком: «Предварительные итоги». Но годы прошли. И следует благодарить Олега Божова за то, что он поделился накопленным опытом, увязал современное со ставшим классикой. Это будет интересно и полезно многим.