Поговори со мной...

Первыми клиентами у Сергея были молодая женщина с дочкой лет десяти, которые громко ссорились в ожидании машины. Они торопливо сели на заднее сиденье и продолжили перепалку.

— Мама, ну я не хочу сегодня идти на английский! Я устала!
— Я тоже устала! И что? Всё равно пойду на работу и буду работать, как положено, до шести. И ты тоже пойдёшь и отучишься, сколько надо.
— Мам, ну почему? Почему? Я сегодня хотела в кино на «Чебурашку» пойти с Танькой и Володей.
— Что за Володя такой? — тут же насторожилась мать.
— Ну, это... Танькин брат... — скороговоркой выпалила девочка. Сергей заметил в зеркало, как покраснели у неё вначале щёки, а потом и уши.

Мать, видимо, тоже обратила на это внимание и, немного смягчившись, негромко спросила:
— Он что же, тебе нравится?
— Нет! — как отрезала дочь.
— А сколько ему лет?
— Девятнадцать. А что? — с вызовом спросила девочка.
— Да ничего. Просто спросила, — строго ответила мать. — Короче, моё последнее слово: никаких Володь и никаких «Чебурашек». Идёшь сразу после занятий на английский, и точка.

— Ненавижу тебя. Никогда не прощу тебе этого, — после тяжёлого молчания жёстко произнесла девочка и отвернулась к стеклу.

Она начала что-то сосредоточенно выводить пальцем на запотевшем окне, не заметив, как побледнела мать и как из её глаз одна за другой скатились слёзы. Женщина низко опустила голову и потянулась за платочком. Быстрыми, нервными движениями она вытерла щёки, оставив на лице серые разводы от туши.

Пассажиры замолчали. Сергей не вмешивался. Ему было неловко: он чувствовал себя человеком, подсматривающим в замочную скважину за чужой драмой.

— Можно я радио включу? — нарушил он тишину через время.
— Да, конечно, — механически ответила женщина, не поднимая лица от смартфона.

Сергей включил «Дорожное». Салон заполнил нежный, тёплый голос Валентины Толкуновой:
Давно ли песни ты мне пела,
Над колыбелью наклонясь,
Но время птицей пролетело,
И в детство нить оборвалась...

Поговори со мною, мама,
О чём-нибудь поговори —
До звёздной полночи до самой
Мне снова детство подари.

Сколько бы раз ни слушал Сергей эту песню, его всегда возвращало назад. Он, по инерции следя за дорогой, мысленно очутился рядом со своей мамой — растрёпанный и чумазый после игр с друзьями.

— Сынок, ты же обещал, что поможешь натаскать мне воду в баню?
— Ну и натаскаю, подумаешь! — огрызался он, а у самого на душе было муторно. В каше чувств смешались жалость к матери, вина и глупый протест: другим пацанам можно играть допоздна, почему мне нет?
— Да поздно уже... Я не докричалась тебя и сама натаскала. — Мама отвернулась. — Я и баню уже затопила. Бери бельё, иди первым.

Серёжа не знал, куда деться от стыда. Мама была его единственным близким человеком. Отец ушёл от них, когда мальчику было пять, сразу после того, как матери сделали сложную операцию. В память намертво врезался тот разговор. Отец никогда прежде не был таким грубым.
— Да кому ты нужна такая? Ты же теперь и не женщина! Ты неполноценная! А я ещё молод, мне нужна рядом здоровая баба, которая будет не только готовить...
— Ты хотел уходить вроде. Вот и иди — никто тебя не держит, — отчуждённо ответила мать.

Отец сгорбился, как от удара. В тот момент он показался Серёже маленьким и незначительным, особенно когда начал торопливо пихать вещи в ободранный чемодан из тёмно-коричневой кожи с серебристой ручкой. Уходя, отец громко хлопнул дверью. Звук был похож на резкий гудок паровоза, разорвавший тишину вокзала.

Серёже пришлось рано повзрослеть. Он старался быть матери опорой, но в тот день подвёл, заигравшись в «казаки-разбойники». Они нарочно ушли подальше, чтобы никто не докричался. А маме нельзя было носить тяжести... Её нет уже десять лет, но каждый раз, вспоминая тот случай, Сергей не мог простить себя. Мама, прости...

И тут он услышал за спиной ломающийся от волнения детский голос:
— Мам... прости. Я пойду на английский. А «Чебурашку» давай дома вместе посмотрим?

В зеркало Сергей увидел, как подозрительно заблестели глаза женщины, как задрожали  пальцы. Дочь мгновение смотрела на мать, а потом решительно подсела ближе и спрятала голову на её плече. Женщина склонилась к ней и крепко обняла  одной рукой.

Сергей  убавил звук радио.

Поговори со мною, мама,
О чём-нибудь поговори —
До звёздной полночи до самой
Мне снова детство подари...