Образ, Тень и Освобождение Человека

Часть I: Золотая клетка идеала

Артуру было пятьдесят, и он был «безупречен». Годы медитаций, строгой этики и стремления к Свету высушили его, превратив в ходячую икону. Он верил в Божественный Образ так истово, что начал бояться собственной тени. Любое проявление «земного» — гнев, ирония или даже лишний глоток кофе — казалось ему трещиной в небесном куполе.

Система работала безотказно: Образ манил его обещанием вечного блаженства, а Тень — мрачный Дьявол из детских страхов — стояла за спиной с кнутом.

— Если я оступлюсь, тьма поглотит меня, — шептал он себе, глядя на свои чистые, дрожащие руки.

Его жизнь превратилась в бесконечный сеанс балансирования на канате. Он был заложником «светлой манипуляции», заложником страха перед свободой, которую система ловко переименовала в «погибель».


Часть II: Сделка в тишине

Кризис наступил душным июльским вечером. Артур сидел в кресле и вдруг осознал: он не живет, он обслуживает декорации. Образ Бога стал слишком тяжелым, а угроза Тени — слишком однообразной.

«Если Тень — это тюрьма, то я хочу войти в нее сам, чтобы проверить замки», — подумал он.

Это не было эффектным ритуалом на перекрестке. Артур просто закрыл глаза и произнес внутри себя, в самой сердцевине своего «Я»: — Я выбираю Тень. Я продаю то, что вы называете душой, этой пустоте. Пусть зло, которым вы меня пугали, поработит меня прямо сейчас.

Он замер, ожидая грома, безумия или хотя бы резкого запаха серы. Он приготовился к тому, что его сознание распадется на куски под весом «худшего греха».


Часть III: Великое «Ничего»

Прошла минута. Затем десять. За окном так же монотонно жужжала муха. Сосед завел мотор старой машины. Внутри Артура не разверзлась бездна. Напротив, там стало непривычно тихо.

И тут он рассмеялся. Ошибка «умных создателей системы» была в том, что Тень существовала только до тех пор, пока горел прожектор Образа. Как только Артур добровольно шагнул в темноту, он обнаружил, что там нет ни демонов, ни цепей. Тень оказалась не субстанцией, а просто отсутствием света.

Растворилась Тень — и в то же мгновение лопнул, как мыльный пузырь, сам Божественный Образ. Оказалось, что они держали друг друга в мертвой хватке, создавая иллюзию реальности.

Артур встал, подошел к зеркалу и увидел там не «сосуд духа» и не «грешника», а просто немолодого человека с усталыми глазами. Глюк системы обнулился. Он вышел на кухню, налил себе воды и почувствовал вкус жизни — простой, пресной и лишенной всякой мистики. Игра закончилась. Он наконец-то вернулся домой.

Артур вышел на улицу на следующее утро. Мир не изменился, но изменилось его зрение. Это было похоже на то, как если бы он всю жизнь смотрел 3D-фильм в специальных очках, которые создавали пугающий объем и глубину там, где их нет, а теперь просто снял их. Перед ним была плоская, честная и простая реальность.

День первый: Вкус обыденности

Он шел по парку, и впервые за десятилетия его не преследовало чувство «предназначения». Раньше каждый лист на дереве казался ему знаком божественного промысла, а каждая куча мусора — происками дьявольского разложения. Теперь лист был просто листом, хлорофиллом и клетчаткой. Мусор был просто мусором.

Это принесло невероятное облегчение. Его позвоночник, привыкший нести груз «духовной ответственности за мироздание», наконец расслабился. Артур зашел в кофейню и заказал самый обычный черный кофе. Раньше он пил его с чувством вины за «потакание чувствам». Сейчас он просто чувствовал горечь на языке и тепло пластикового стакана. Никакой мистики. Только химия и физика.

Диалог с Искателем

У фонтана он встретил Марка — своего давнего знакомого по эзотерическому кружку. Марк выглядел изможденным: под глазами мешки от ночных бдений, в руках — книга с золотым тиснением.

— Артур! — воскликнул Марк, вглядываясь в его лицо. — На тебе лица нет... Или наоборот? Ты какой-то... пустой. Неужели ты достиг той самой стадии Отрешённости, о которой писали мастера? Твой свет стал таким ровным, что его почти не видно!

Артур усмехнулся, прислонившись к парапету. — Нет, Марк. Я не достиг стадии. Я просто вышел из игры. — Из какой игры? — нахмурился тот. — Мы же на пути к Истине! Я вот всю неделю борюсь с искушениями. Тень так сильна... Кажется, стоит мне расслабиться, и Дьявол заберет мою осознанность.

Артур посмотрел на него с сочувствием, которое испытывает взрослый к ребенку, верящему в подкроватного монстра. — Марк, послушай. Твой Дьявол — это просто страховочный трос, который не дает тебе уйти от твоего Бога. Они работают в паре. Знаешь, что я сделал вчера? Я продал душу Теневому образу. Прямо там, у себя в голове.

Марк отшатнулся, его глаза округлились от ужаса. Он инстинктивно прикрыл книгу. — Ты... ты сошел с ума? Ты призвал тьму? Отойди от меня, я чувствую, как через тебя говорит бездна!

— В том-то и дело, Марк, — мягко сказал Артур, делая глоток кофе. — Там никого нет. Нет бездны. Нет бездонных глаз врага. Я открыл дверь в подвал, которым нас пугали всю жизнь, вошел туда и зажег спичку. Там пусто, Марк. Там просто старая пыль и ничего больше. А раз нет подвала, то и надстройка — твой сияющий замок над ним — висит в воздухе. Это глюк.

Марк затряс головой, его начало трясти от фанатичного страха. — Это самая тонкая ловушка! Тебя убедили, что ничего нет, чтобы ты перестал сопротивляться! Это и есть высшая манипуляция!

Артур вздохнул. Он понял, что объяснять бесполезно. Система самозациклена: любое доказательство отсутствия системы воспринимается как часть плана системы.

— Живи как знаешь, Марк, — сказал Артур, выкидывая пустой стакан в урну. — А я пойду. Мне нужно купить новые ботинки и починить кран на кухне. Знаешь, это чертовски увлекательно — просто чинить кран, не думая о том, символизирует ли текущая вода поток божественной благодати или утекающую жизненную энергию.

Он пошел прочь, чувствуя кожей прохладу ветра. Он был свободен не «для чего-то», а «от всего». И это было лучшее из состояний, которые он когда-либо испытывал. Никакого света, никакой тьмы. Только жизнь — прямая и ясная, как солнечный луч в чистой воде.