Неожиданный гость Часть 1

В руке кружка. Пар поднимается, растворяясь в воздухе, окрашенном оранжевым светом от камина. Мягкие одеяния, напоминающие пончо, тёплые носки. Потрескивание горящих поленьев, глухой вой ветра за стеклом и тихая, меланхоличная мелодия, которую главный герой напевает сам себе.

Он — маг, чья жизнь измеряется тихими вечерами и книгами, расставленными по стеллажам ровными рядами. Его зовут Лео. Он ценит предсказуемость, как ценит точный порядок чайных сортов на полке. За его окном — белая, яростная тьма. Метель закручивает снежные вихри, стирая границы мира.

И вдруг — стук.

Не в дверь, а именно в окно. Тупой, настойчивый, неестественный. Лео вздрогнул. Кружка замерла на полпути к губам. В стекле, расплывчатое снежной пеленой, — человеческое лицо. Но не совсем.

Лео осторожно подошёл, протёр ладонью запотевшее стекло. В свете фонаря у крыльца — фигура в промёрзшем насквозь почтальонском плаще. Лицо молодое, искажённое гримасой боли и стыда. Но за спиной, беспомощно волочась по снегу, из-под полы плаща выбивался хвост. Длинный, чешуйчатый, с ромбовидным навершием на конце, покрытый инеем.

Их взгляды встретились сквозь стекло. В глазах пришельца — не угроза. Там была мольба животного, попавшего в капкан.

Лео, сердце которого стучало громко и тревожно, сделал нечто, шедшее вразрез со всей его любовью к порядку. Он открыл окно. В дом ворвались ледяной ветер, хлопья снега и полузамёрзший незнакомец.

Тот рухнул на ковёр, дрожа всем телом. Плащ откинулся, и стало видно: тело человеческое, но кожа на руках и шее была покрыта мелкими, поблёскивающими в огне, перламутровыми чешуйками. Хвост подёргивался судорожно.

— П-простите за… беспокойство, — просипел он, пытаясь улыбнуться. — Грюнвальд. Почтальон. Районный. С трансформацией… небольшая проблема. Застиг врасплох.

Лео, не говоря ни слова, захлопнул окно, заглушая вой метели. Его мир, строгий и выверенный, дал трещину, и в неё хлынула нестабильность. Но сейчас эта нестабильность дрожала от холода. Он кивнул, прошёл на кухню, поставил на огонь второй чайник. Действовал методично: плед из сундука, самый толстый. Большая миска для горячего чая — кружка показалась бы теперь смешной.

— Не извиняйтесь, — наконец сказал Лео, помогая Грюнвальду сбросить промёрзший плащ. Руки коснулись чешуи — сухой и холодной, как речная галька. — Говорите, когда отогреетесь.

Ночь растянулась, стала плотной, как плед, которым укутан гость. Тень драконьего хвоста плясала на стене рядом с тенью книжного стеллажа. Лео, нарушая свой ритуал, подлил в чай не мёд, а глоток "Пьянительной девы" — для согрева. Грюнвальд, согревшись, рассказывал обрывками фраз о проклятии дара своего рода, о необходимости всегда держать тепло внутри, чтобы не потерять контроль, о том, как сегодняшний маршрут оказался ловушкой.

Лео слушал. И в этом молчаливом слушании раскрывалась его суть. Он уже не герой, не искатель приключений. Он — тихая гавань. Его сила была не в магии, а в умении создавать порядок и покой. Он принёс ещё дров, поправил поленья в камине, и пламя ожило, отбросив тёплые блики на перламутровые щёки гостя.

— Я на полу, — сказал Грюнвальд, кивнув на хвост. — Не испорчу ваш диван.

— Абсурд, — отрезал Лео и принёс из спальни второе лежбище, устроив некое подобие логова у самого очага.

Они заснули под завывание стихающей метели. Лео — на своём диване, Грюнвальд — свернувшись калачиком у огня, его хвост непроизвольно обвил ножку кресла, словно цепляясь за безопасность этого места.

Утренний свет, холодный и чистый, залил комнату. Метель утихла. Лео проснулся первым. На полу у камина спал молодой человек. Совсем человек. Ни хвоста, ни чешуи. Только очень мирное, умиротворённое лицо и смятая почтальонская форма, сохнувшая на спинке кресла.

Лео встал, бесшумно приготовил кофе. Посмотрел на спящего, потом на своё отражение в заиндевелом стекле. Линии его лица смягчились. В его строго упорядоченную вселенную ворвалось нечто дикое и невозможное. И, вместо хаоса, оно принесло тишину, полную нового смысла.

Он поставил две чашки на поднос. Невзначай взглянув под ветви ели, что стояла в углу в вазоне, Лео обнаружил там подарочную коробку. Хозяин, чувствуя, как рассыпается в щепки тихое равновесие его мира, подошёл к ёлке и наклонился за сюрпризом, которого ещё вчера здесь не было. Сбоку, на ленточке, болталось письмо, и на краю его была до боли знакомая пурпурная печать.

Лео сорвал его и немедленно вскрыл. Его встретил прекрасный каллиграфический почерк, невольно вызывавший раздражение у адресата:

"Приветствую тебя, дорогой друг… Слишком пафосно, да? В общем, здравия, передвижная электростанция! Неужели ты думал, что я не достану тебя в этой глуши?! Ха! Не дождёшься! У нас общий сбор, ведь скоро Новогодние праздники! Мы ждём тебя, Лео. И для большей уверенности через пару-тройку дней к тебе заявится Кирита.

О да, дружок, она лично проследит, чтоб ты притащил свою драгоценную задницу сюда. Ведь мы все прекрасно знаем, что ты сжигаешь наши письма ещё до того, как вскроешь и прочтёшь их.

Если же это письмо ты открыл и, о драконьи боги, прочитал, то испытаешь в десять раз меньше боли, когда ведьма явится к тебе.

Кодовая фраза, чтоб не били больно, — "Новая мода на тишину". Это на тот случай, если Кирита скажет: "Какой же скучный день сегодня".

Желаю тебе удачи, дружок, и терпения. А, и чуть не забыл: когда дочитаешь письмо — брось его в сторону, а то вспыхнешь вместе с ним.

Скоро увидимся, с нетерпением жду… твой Пурпурный Король!"

Лео дочитал. Уголок его рта дёрнулся. Он отшвырнул листок, и бумага вспыхнула в воздухе коротким пурпурным пламенем, не успев упасть.

Сегодня утро было не таким, как все предыдущие. Оно было общим. А за окном, на идеально белом снегу, уже виднелись следы — не человеческие и не звериные. Следы истории, которая только началась. И следы иной, ещё не случившейся, но уже приближающейся бури.

Лео стоял, сжимая в пальцах тонкий пергамент. Знакомый смелый почерк, знакомая ядовитая ласковость, знакомое чувство глухого раздражения, под которым клубилась щемящая тоска. Пурпурный Король. Самовлюбленный, невыносимый, единственный, кто осмеливался называть его "другом" и "передвижной электростанцией". И Кирита… Мысль о её визите заставила его поёжиться.

Он посмотрел на спящего Грюнвальда. Мирное, чисто человеческое лицо. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей и размеренным дыханием. Этот хрупкий покой, добытый с таким трудом, был теперь под угрозой. Он привёл в дом беспорядок в виде дрожащего от холода дракона, а теперь к его порогу приближался ураган в образе вспыльчивой ведьмы.

Лео вздохнул и, точно следуя инструкции, отшвырнул письмо в сторону камина. Бумага вспыхнула в воздухе ярким пурпурным пламенем, не успев коснуться пола, и обратилась в горстку серебристого пепла. Запахло ладаном и озоном.

— Что это было? — хриплый голос донёсся от камина.

Грюнвальд приподнялся на локте, протирая глаза. Он выглядел смущённым и удивительно обычным.

— Напоминание о прошлой жизни, — сухо ответил Лео, подходя с подносом. — Кофе? Это не чай, но поможет проснуться.

— Спасибо, — Грюнвальд взял чашку, его пальцы на мгновение коснулись пальцев Лео. Тёплые. Человеческие. — Я… всё помню. И стук в окно, и ваш плед, и чай с "Пьянительной девой". Прошу прощения за вторжение.

— Вторжение уже совершилось, — Лео присел в кресло, смотря в свою чашку. — И, судя по всему, это было лишь первое. Скоро будет ещё одно. Более шумное.

Он вкратце объяснил суть письма, опуская пафосные титулы и опуская детали, которые могли бы напугать. Но сам титул "Пурпурный Король", кажется, что-то говорил Грюнвальду. Тот нахмурился.

— Слухом земля полнится. Он… влиятельная фигура. А Кирита — его правая рука. Говорят, она может найти кого угодно, если на то есть его воля. И её методы… убедительны.

— Я в курсе, — Лео отхлебнул кофе. Горечь была приятной и отрезвляющей. — Они хотят вернуть меня. На "общий сбор". Словно я забытая книга с полки, которую решили перечитать.

Грюнвальд молча наблюдал за ним. Его взгляд скользнул по ровным рядам книг, по аккуратно разложенным принадлежностям на каминной полке, по идеально чистому окну, за которым лежал безмятежный, испещрённый следами снег.

— Вы не хотите возвращаться, — констатировал он не как вопрос, а как факт.

— Мой мир здесь, — просто сказал Лео. — Он мал, предсказуем и тих. Там… там всегда буря. Буквально и фигурально.

— Но они придут, — мягко напомнил Грюнвальд. — И, кажется, я косвенно стал причиной ускорения этого визита. Если бы не я…

— Если бы не вы, я бы получил это письмо в следующий раз, или через раз. Они упорны. — Лео встал и подошёл к окну. Следы на снегу — его собственные, вчерашние, к поленнице — и один странный, глубокий, будто от тяжелого посоха или клюки. Он не заметил его вчера. Или его не было. "Кирита уже близко."

Он обернулся. Грюнвальд уже встал, складывая плед. Его почтальонская форма всё ещё висела, немного помятая, но сухая.

— Мне пора на маршрут. Дела не ждут, даже если почтальон временно превратился в рептилию, — он попытался улыбнуться, но в его глазах читалась непрошенная благодарность и доля вины.

Лео кивнул. Порядок диктовал: гость уходит, пространство возвращается к исходному состоянию. Но внутри что-то сопротивлялось.

— Заходи, — неожиданно для себя сказал Лео. — Если снова застигнет метель. Или… если просто будет холодно. Чай всегда есть.

Грюнвальд замер, потом медленно кивнул. Его рука, уже взявшая плащ, дрогнула.

— Спасибо. За всё.

Он вышел через дверь на этот раз по-человечески. Лео закрыл за ним дверь и вернулся к своему креслу. Комната снова была тихой, упорядоченной, но в ней витали запахи: снега, чужого плаща, пурпурного пепла. И тень на стене от ветви ели теперь казалась ему не просто тенью дерева, а силуэтом спящего дракона.

Он поднял взгляд на подарочную коробку под ёлкой. Маленькая, аккуратная, перевязанная серебристой лентой. Лео не любил сюрпризы. Но он медленно подошёл, взял коробку в руки. Она была лёгкой. Вскрыв её, он обнаружил внутри два предмета: маленькую, искусно сделанную фигурку дракончика из тёмного дерева и новую, пустую записную книжку в кожаном переплёте. На первой странице был тот же каллиграфический почерк: "Для новых историй. Или для старых знакомых. На твой выбор".

Лео положил дракончика на каминную полку. Рядом с таким же, но сделанным из какого-то минерала местного происхождения. Он не вписывался, дубликат нарушал индивидуальность. Но смотрелся… уместно.

Он сел в кресло, взял новую книжку и старую, потрёпанную ручку. За окном сияло белое, безмолвное утро. Следы на снегу вели от его порога в мир и обратно. А из леса, если приглядеться, вдавливала снег ещё одна, ровная и неумолимая цепочка — будто от твёрдого, решительного шага.

Тишина больше не была пустой. Она была полна ожиданием стука в дверь. И на этот раз он знал — стучаться будут громко.