Яблоки. 3. Но это еще не все

Эта, можно сказать, драма вызывала у меня вначале раздражение, а затем – смех. Я смеялся (внутренне): это надо же какой глупый мужчина, и борода здесь ему ничем не может помочь, даже если она своего рода мистический канал.

«Я не в городе и не могу подъехать. С потолка капает. Сильно капает? Ты поднимался к Валентине? И что? У нее сухо. Сухо, говоришь. Ну, не знаю. А ты везде смотрел? Миша. Надо было смотреть. Пощупать. Ручкой», - говорил он.

Вначале я решил, что женщина, с которой он опоздал на автобус, его жена. Они сидели рядом, но не были знакомы, это было видно по тому, что ей безразличен его разговор по телефону. Она, может быть, и слушала его, но только из любопытства. Другим он тоже был интересен, как возможность (способ) развеять скуку.

В Молдавии мы останавливались один раз.

Еще одна остановка была на пустой заправке, здесь нас ждала супружеская пара. Он и она. Она обнимала мальчика четырнадцати лет. «Племянник, - решил я. - Тетя  симпатичная».  Ей было лет сорок. Она в короткой  кожаной курточке и длинной юбке из плотной ткани, без шапки. Прическа каре с ровной челкой. Я не видел ее глаз, но они у нее, наверное, были красивыми.

Я, как правило, не обращаю внимания на мужей. Впрочем, о нем могу сказать, что он проигрывал ей: невысокий, с животом, который выпирал из застегнутой на молнию куртки. Ей больше подошел бы бородатый или мужчина в драповом пальто с шарфом, завязанным парижским узлом, и в кепке восьмиклинке с пуговицей наверху, который сидел через проход в салоне слева от меня, но ему, кажется, за шестьдесят, хотя он выглядел моложе.

Они приехали на черном внедорожнике. И точно не из села. Заправка и эти трое на ней только усилили впечатление полного безлюдья, отчего и на душе была пустота.

Мальчик стал еще одним мужчиной в нашем автобусе.

Передо мной сидел грузин и на первом сиденье рядом с водителем – старик из Израиля.

Было одиннадцать часов (остался час до границы), и эта гнетущая пустота.

Мы уже проехали несколько сел. Люди были. Я видел их возле аккуратных, побеленных известью хранилищ, куда свозили яблоки, в садах. Сколько их было? Десяток, полтора... Это очень мало. Поэтому один черт, все вымерло, если не это, то лень как вирус, которая держала селян по домам, или же села не настоящие, а декорации, которые ждут актеров.

Через час мы должны были быть на границе, но дичайший случай, глупость, которая не укладывалась в голову, чушь, вздор, дурь, тупость, тупоумие задержало нас на дороге в Молдавии еще на пять часов.

Автобус остановился как раз перед светофором, который поставили на время ремонта дороги.

Разговорчивый водитель после того, как заглянул по капот, сказал, что приехали, прибавив затем к этому: "Поехали, на ту гору", - и указал на какую: на ту, которая была перед нами, а там, якобы, будет видно. Я понял, что автобус поломался. После этой горы, когда старик из Израиля, который был ближе к событиям, буркнул, что порвался ремень генератора, была еще гора:«Сейчас спустимся и посмотрим». Потом говорили, что, ничего страшного, дотянем.
Когда стало ясно, что не дотянут, автобус съехал на обочину.

Мы стояли: слева голое поле, справа сад без яблок, затем неубранная кукуруза, поле с которой упиралось в рощицу, за ней черешневый сад.

Не худая и не полная, невысокого роста, лицо белое круглое, волосы ярко рыжие, молодая женщина двадцати пяти лет в светло-коричневой юбке, под цвет волос, черной куртке с капюшоном, черных колготах и ботинках на шнурках цвета металлик  первой выбежала из автобуса. Она держала красный телефон и курила.

За ней, пробираясь по салону, вышла другая, старше ее, тонкая и длинная, как жердь, на голове вязаная шапка, похожая на колпак, натянутая на уши, поэтому из всего, что у нее было на лице, торчал один нос, в черных джинсовых брюках в обтяжку, черных ботинка, черной куртке, через плечо маленькая женская сумка.

К ним присоединился мужчина в драповом пальто.

Позвонили бородатому.

Он: «Ну, я не знаю. Валентина пришла. Нет. Плохо. Капало и перестало. А теперь опять. Тут такое дело… Если б я, то, наверное, уже разобрал потолок. Откуда-то течет. Не знаю. Поломка небольшая. Но мы застряли надолго».

Другие тоже начали звонить, мол, поломался автобус, и вот стоим на дороге.

Молдаванин на микроавтобусе остановился и, высунув голову из окна, спросил, нужна ли помощь.

-Вы знаете, как надеть ремень генератора на «Ивеко»? - спросил его разговорчивый водитель.

Тот не знал и уехал.

В салон вошел старик из Израиля. Он высыпал из пакета в сумку, услужливо подставленную его женой, яблоки.

«На Украине яблоки дорогие», - сказал он и, сняв шапку, вытер голую голову.

Где он их нарвал? Нашел - еврей.

Без шапки он был другим человеком. Понятно, дело не в ней. Здесь было больше моей фантазии, чем реальности. Но факт, даже если он выдумка, остается фактом: когда он спросил у водителя, как идет дело, и потом, вернувшись в салон, говорил как бы себе, но так, что и остальные слышали, что это надолго, то казался милым стариком, завязшем в быту, этакий хозяин (господарь). Теперь же, после того как он, так сказать, обнажил голову, она оказалась совершенно лысой (голый череп), я увидел, отметив для себя, что у него вороватый взгляд, что глаза так и бегают. Повторюсь, все эти сложности могли быть моей выдумкой. А все гораздо проще. Для меня яблоки – мелочь, на базаре они стоят сорок гривен. Но для него – они мечта. Это он, пока ехал мимо сада, думал: «Вот бы мне». И тут такое дело, даже не дело, а неудобство, которые пассажиры должны были терпеть, и вроде бы вовремя, как ложка к столу, почему тогда не воспользоваться моментом и не нажиться, не получить  гешефт. Тогда "еврей" тут ни к чему. Только первым украл он.

Но это еще не все.