Исцеляющий свет

...Нужный этаж. Хоспис. Запах смерти. Это не разложение. Но особенный запах старости и смерти. Сюда заезжают умирать или дожидаться окончания мучений. В коридоре стояло кресло, на котором полулежала женщина. Горыня узнал Лидию Александровну и направился к ней. Лидия Александровна смотрела на него, очки её лежали на груди. Горыня приблизился. Всего сорок семь лет, но Лидия выглядела почти на семьдесят, болезнь съела её; сухая, как пергамент, кожа обтянула кости и жилы. На коже были видны старческие пигментные пятна. Было явно заметно, что женщина очень слаба, даже грудь её тяжело вздымалась и опадала. Белки её глаз подёрнулись желтизной и мутью, а взгляд выдавал сильную близорукость.

Горыня подошёл ближе.

— Лидия Александровна?

— Да, это я… Ты уже пришёл за мной, уже настал мой час?

— Не совсем понимаю, о чём вы, Лидия Александровна? — действительно удивился Горыня.

Женщина натянула на глаза очки. Она посмотрела на Горыню сквозь толстые линзы и слегка улыбнулась.

— Наверное, я обозналась, молодой человек. Я очень плохо вижу вдалеке. Болезнь дала развитие диабету, а он посадил зрение. Но вы мне показались ангелом. Когда идёт человек, я вижу лишь серый силуэт. Когда вы подходили ко мне, я видела пламя и огненные крылья за спиной. Скажите, может быть, вы ангел?

Горыня усмехнулся сквозь боль. Ему было мучительно смотреть на некогда красивую женщину. Он видел, какой она была. Сострадание наполнило мужчину. Горыня всем сердцем и душой хотел помочь Лидии Александровне победить страшную болезнь.

— Нет, Лидия Александровна, я не ангел, всего лишь человек. Но я постараюсь вам помочь.

— Как же мне можно помочь, молодой человек?.. — слабым голосом спросила женщина. — Недолго мне осталось, костлявая уже рядом, чувствую её. Врачи вынесли свой вердикт, потому я уже и не в больнице, а в хосписе.

Горыня встал на одно колено и взял руку Лидии Александровны в свои ладони.

— Лидия Александровна, я только попробую, дайте мне шанс. От вас ничего не требуется. Просто закройте глаза.

— Вы хороший, молодой человек. Может быть, наивный романтик или чудак, но добрый. Я чую. Если нужно только закрыть глаза, то хорошо, — сказала женщина, закрыла глаза и начала проваливаться в полудрёму.

Горыня не был целителем в этой жизни. Он немного увлекался эзотерикой, даже прошёл пару ученических инициаций Рейки. Практиковал, пробовал. Но его масштабы применения лечебной энергии ограничивались снятием головной боли, приступов миалгии и спазмов. Этих сил не хватит, чтобы даже в жесточайшей борьбе одолеть рак в четвёртой стадии. Но Горыня чувствовал в себе нечто новое, будто Учитель передала ему через ладонь иное знание, иную силу, которой хватит, чтобы победить смертельную болячку.

Горыня закрыл глаза и увидел черноту, гнездящуюся в измохраченной поджелудочной железе. Он знал, что делать: надо перетянуть в себя, залатать пробой ярким светом. А черноту выпустить на пустыре за городом в камень. Камень потом закопать. Он протянул свои незримые руки в черноту. Та злобно укусила, почувствовала свежую жертву и бросилась в открытое нутро Горыни, пробираясь в его свежую и здоровую поджелудочную. Свежее вкусное мясо! Горыня слегка вздрогнул от боли, когда в него засела гадость. Теперь исцеляющий свет. Он стал пламенем, яркий белый свет из его ладоней начал сиять всё ярче и ярче, полностью покрывая его и Лидию Александровну. Клетки на информационном и энергетическом уровне восстанавливались, заживлялись, возвращались к исходной форме. Лидия Александровна уже спала и видела, как сияющий ангел одаряет её своим светом, своим благословением.

Рак забран, программа исцеления запущена. Лидия Александровна блаженно спит. Теперь пойдёт на поправку, проживёт полноценную удивительную жизнь и будет рассказывать внукам о чуде, что однажды сотворил встреченный ангел.

Горыня с трудом встал, его тошнило и мутило. Хотелось добежать до туалета и проблеваться, но нельзя. Только на пустыре можно выпустить это зло. На улицу. Поймал такси, щедро оплатил. Скорее! Как же плохо, больно и тошно, хочется провалиться в темноту, чтобы не чувствовать этой гадости!.. Наконец пустырь. Лопаты нет, но хорошо, что здесь есть рытвины с относительно мягкой землёй. Пошатываясь, Горыня взял крупный камень, спустился в небольшую яму, с трудом чуть углубил её, сделал отверстие размером с камень. И, наконец-то, изверг из себя всё зло, всю эту болезнь, эту черноту в камень. Ещё пару раз сплюнул. Во рту было отвратительно, как никогда в жизни. Запыхавшись, с трудом переводя дыхание, закопал камень, встал, утрамбовал. Выбрался из ямы.

Теперь можно выпрямиться во весь рост и вдохнуть полной грудью. По лицу Горыни текли слёзы. Он прошептал:

— Получилось, Лидия Александровна. Получилось…