Турбаза Безымянный берег

   Монотонный рокот мотора бронированной машины очень скоро начал убаюкивать пассажиров и хотя снаружи, за бойницами было ещё светло и жарко, почти всех начало клонить в сон. Практически все из компании Кинского, включая, конечно, и его самого, были неимоверно измотаны за день физически и морально, поэтому не удивительно, что спустя полчаса езды по относительно ровной дороге, почти все пассажиры одновременно заклевали носом и вскоре отключились. Лишь одна Лика стоически боролась с усталостью, заняв переднее место в правом ряду сидений, возможно, для того чтобы сохранить с водителем хоть какую-то солидарность.
   Кинский хоть и чувствовал себя разбитым после всех приключений, но посчитал, что вопреки усталости и соблазну вздремнуть, нужно продолжить путь и отдалиться как можно дальше не только от места столкновения с двумя мародёрами, но и всего района обитания членов бандитского клана Измаила, не говоря уже о зомби, которыми здешний лес, видимо, попросту кишел, ведь даже если учесть, что инфицированные уничтожили большую часть обитателей лагеря, наверняка кто-то успел сбежать и теперь слонялся по местным лесным тропам и дорогам.
   Антон не мог окончательно расслабиться, пока позади не осталась добрая сотня километров и шоссе наконец-то вывело его машину из дремучего леса на равнину. Вдалеке появились очертания моста, переброшенного через полноводную реку, оживлённую ивами и кустарником шиповника, живописно окаймлявшими оба берега. При виде реки девочка встрепенулась, восторженно вглядываясь в зелёную поросль, буйно разросшуюся вдоль реки: ей внезапно очень захотелось окунуться и отдохнуть в прохладной тени ив, клонящихся к воде. Когда не доехав до моста, Кинский остановил машину перед развилкой двух дорог, ей показалось, что он прочёл её мысли и теперь её страстное желание насладиться купанием в водах тихой реки, согретой лучами всё ещё жаркого солнца, будет осуществлено. Однако он не спешил открывать дверь, а она не решилась попросить его об этом, помня о том, на какие подвиги он уже сегодня пошёл, чтобы обеспечить их самым необходимым, и молча сидела на своём месте, ожидая его дальнейших решений.
   Один из дорожных указателей на развилке известил о том, что они находятся у Серой реки, — единственного препятствия на пути к скоростной магистрали, которая должна была в итоге привести их к вратам загадочной и пугающей Никты, и, судя по внешнему виду железо-бетонного моста, они смогут переехать по нему без особых проблем. Вторая дорога сворачивала левее в довольно светлый, дружелюбно выглядевший подлесок, теряясь среди берёзовых рощ где-то на юго-западе. От дорожного знака, стоявшего перед ней, остался только покосившийся железный столб, смутное напоминание о том, что и эта начинавшая зарастать бурьяном дорога когда-то имела своё значение, и если движение по ней было не самым оживлённым, то по крайней мере она когда-то пользовалась спросом и однозначно вела как минимум к одному населённому пункту или, возможно, базе отдыха.
   Кинский долго изучал карту местности, что показалось Лике странным, ведь даже ей было понятно, что ехать следовало только прямо, через мост, пока они не достигнут магистрали, и сворачивать куда бы то ни было ещё было бы совершенным безумием, конечно, если не считать короткого привала у реки, который, по её мнению, ничуть не нарушил бы их планы.
   Пока Антон корпел над картой, посматривая то в сторону моста, то в сторону поворота налево, проснулся Рыжий. Зевая и протирая глаза, он подошёл к Кинскому, по приятельски похлопав его по плечу, и спросил:
— Что случилось, дружище? Какие-то проблемы?
— Там река, — с улыбкой обронила Лика. — Может, окунёмся, пока ещё не стемнело?
   Рыжий вопросительно посмотрел на Антона.
— Может, и окунёмся, — задумчиво ответил тот. — Но только не здесь.
— А где? — с надеждой спросила девочка. — Там, за мостом?
— Как же она называлась?.. — проговорил Кинский, глядя куда-то в пустоту. — Не могу вспомнить…
   Он посмотрел на Рыжего, который ответил ему обескураженным взглядом.
— Не помню, как она называлась?
— Да о чём ты?! — воскликнул клоун.
— Турбаза. На этом знаке было её название, но его снесли, а на карте её нет.
— Там что, какая-то турбаза?
— Да, эта дорога ведёт прямо к ней. Я думаю, что примерно километров двадцать или тридцать, но не больше.
— Ну и чёрт с ней, едем прямо, никуда не сворачивая!
   Кинский смерил Григория изничтожающим взглядом:
— Нет, рыжий мим, на этот раз мы свернём.
— Новые приколы? Кончай шутить, Антон! Ты, конечно, молоток, но ты в компании и мы едем прямо!
— Да, я в компании, и именно поэтому мы едем туда, — Кинский указал на лесную дорогу, завёл мотор и уверенно повернул руль влево.
— Ты очумел?!— заорал Рыжий. — Ты что там опять задумал? Тебе приключений не хватило?
   Крики Григория разбудили микробиологов, и они подошли ближе к кабине.
— Ты ведь хочешь искупаться, малышка? — спросил Антон, подмигнув девочке.
   Та растерянно закивала головой, но побоялась снова озвучить своё сокровенное желание, видя ярость Рыжего.
— Только без паники, ребята! — весело сказал Антон. — Побывать на этой базе отдыха — моя заветная мечта. Ведь мы находимся в краю чистейших и красивейших озёр и будет большой ошибкой не воспользоваться этой возможностью. Когда ещё мы сможем отдохнуть на озере, искупаться и понежиться на тёплом песке, а, скажите мне? Когда ещё мы сможем нормально отдохнуть? Надеюсь, у всех с собой есть пляжные принадлежности?.. Вот только если бы мне вспомнить, как она называлась?
— База отдыха? — спросил Стаменов.
— Да, отличный кемпинг на берегу роскошного озера. Как-то я увидел его на каком-то рекламном буклете и уже не смог забыть. Всё мечтал там побывать, но не представлялось возможности. Я запомнил только координаты: вон тот мост через Серую реку и этот поворот.
   Сердито махнув рукой, Рыжий вернулся на своё место вне себя от злости, в то время как учёный и его ассистентка восприняли новый замысел их водителя с удивлением, но чуть менее враждебно, возможно, из-за всё той же усталости и нервозности, от которой было трудно избавиться им обоим.
— Но мы ведь всё равно её найдем, даже без названия? — спросил Игорь.
— Конечно! Но всё-таки… как же назывался этот поворот?
— Может быть, Поворот не туда? — предположил Стаменов, усмехнувшись.
— Или, допустим, Опасный поворот? — подхватила Иветта.
— Отличное название для базы отдыха, — с недовольством бросил Григорий.
— А может быть, Кровавые пески? — спросил Игорь.
— Жуткий пляж, — добавила Иветта.
— Шатун-озеро, — сказала Лика, хихикнув.
— Багровый берег, — продолжил по кругу Стаменов.
— База монстров.
— Озеро Упырей.
   Они продолжили эту игру предположительных шуточных названий ещё некоторое время, пока Кинский аккуратно вёл машину по тенистой лесной дороге, незаметно для всех улыбаясь и радуясь даже не столько тому, что сбудется его заветное желание, сколько тому, что он хотя бы ненамного оттянет приезд в Никту, которую ему, сказать по чести, хотелось посетить всё меньше.
   Не заметив сильного огорчения на лицах микробиологов, вскоре Рыжий успокоился и сам, подумав, что, может быть, идея Кинского не так уж и плоха, и с чего бы ему психовать, если сами учёные, ради которых они и затеяли эту вылазку в мегаполис, отнеслись к ней совершенно без беспокойства.
   Около часа машина медленно колесила по заросшей зеленью дороге, слегка покачиваясь на ямах и ухабах, начиная снова убаюкивать пассажиров монотонным гулом мотора, пока наконец радостный возглас водителя не известил всех о том, что они достигли цели своей поездки. Кинский открыл дверь и первым выскочил наружу, за ним метнулась Лика. Её громкий вопль сперва испугал Рыжего, но спрыгнув с подножки с автоматом в руках, он понял, что это был попросту детский крик переполнившего девочку счастья, вызванный тем восхитительным пейзажем, который распростёрся перед ними. И здесь действительно было от чего прийти в восторг! Они стояли на берегу удивительно красивого голубого озера, окружённого сосновым лесом и редкими склонами невысоких, окутанных вечерним туманом, холмов. Последние лучи заходящего солнца заставили искриться песок на пляже, раскинувшемся не менее полукилометра вдоль берега. Огромное озеро оживляли несколько островков, застывших посреди умиротворенной водной лазурной глади. У позеленевшего из-за разросшегося мха пирса на воде стояли привязанные верёвкой к поручням всего одна лодка и один водный велосипед-катамаран; других плавучих средств поблизости не было.
   На несколько минут все безмолвно застыли в подобии какого-то блаженного транса от увиденных красот окружающей дикой природы, и только Лика, быстрее всех справившаяся с оцепенением в силу своей детской непосредственности и раскованности, носилась по пляжу, как угорелая, с криками столь пронзительными, что стих даже щебет потревоженных птиц в близлежащем лесу. Она сбросила с ног свою обувь и с наслаждением пробежалась вдоль берега по воде, сияя от радости.
— А вообще-то здесь классно! — воскликнул Рыжий.
— Ещё бы, — ответил Кинский, — а ты не хотел ехать… Только не теряем бдительности, ребята!
   Он внимательно осмотрелся, указав в направлении нескольких коттеджей и бунгало, стоявших чуть поодаль, и деревянной лестницы, уводившей по каменистому склону вверх и терявшейся за стволами высоких сосен, над кронами которых виднелись часть кирпичной стены, окон верхних этажей и поросшей мхом крыши высокого здания.
— Похоже на отель, — заметил Стаменов.
— Так оно и есть, — ответил Антон. — Когда-то это было здание отеля и администрации турбазы. Только вот как она называлась?.. У меня какой-то провал в памяти!
— Ладно, успокойся, — со смешком сказал Рыжий, — увидишь вывеску и вспомнишь.
— Если вывеска на месте, — проговорил Кинский, пристально всматриваясь в тень разлапистых хвойных деревьев, скрывающих фасад здания.
— Давайте назовем её Чудесный пляж, — предложила Иветта. — Игорь, пошли окунёмся, здесь действительно чистейшая вода!
— Да, было бы неплохо, — с некоторым сомнением в голосе ответил Стаменов, которому будто передалась подозрительность их водителя. — Только вот схожу в машину за бензопилой.
— Отличная мысль — купаться с бензопилой, — сострил клоун и посмотрел на Антона:
— Думаешь, тут может быть опасно?
— Сейчас опасно везде. Только давай не будем пугать малышку, ей сейчас так весело и хорошо. Да и не только ей, всем нужен отдых хоть на пару дней. Просто будем внимательны и осторожны, как всегда.
— На пару дней? — переспросил Григорий.
— Не меньше, — уверенно ответил Кинский.
   Из машины с дробовиком и бензопилой вернулся Стаменов. Бензопилу он сунул Рыжему, а дробовик передал Кинскому со словами:
— Если вы не против, друзья, мы с Иветтой и девочкой по-быстрому окунёмся первыми, а вы постоите на стрёме. Потом мы поменяемся местами.
— Конечно, именно так, — с необычным для него благодушием согласился Антон.
   Последние лучи солнца ещё задержались ненадолго на берегу, окрасив его в тёплый ласковый багрянец, и вскоре исчезли вслед за ускользающим дневным светилом. Цвет озера, прежде ярко-бирюзовый, в мгновение ока приобрел какой-то свинцовый оттенок; окружающий базу отдыха сосновый бор потускнел, быстро погружаясь в чернильный полумрак, и остававшимся на пляже Антону и Григорию стало не по себе. Солнце ещё не успело зайти, как вдруг ночь, казалось, бескомпромиссно заявила о своих правах, торопясь заключить это безмятежное живописное озеро в свои опасные объятия, окутывая всё вокруг непроницаемой мглой.
   Тем не менее Игорь с Иветтой и Ликой успели искупаться, насладившись в полной мере приятной прохладной водой, принёсшей облегчение после утомившей их дневной жары. Кинский и Рыжий, дождавшись, пока те не выйдут на берег, благоразумно предпочли перенести купание, равно как и более подробное исследование местности, на завтра. И сколь не велико было искушение остаться на берегу, разведя костёр, все прекрасно понимали, что первую ночь в столь красивом, но незнакомом месте, ради собственной безопасности им следует провести снова в машине.
   Поужинав холодным оленьим шашлыком, все взрослые вскоре уснули крепким сном. Не спалось одной Лике, находившейся под сильным впечатлением от пережитого за день.
   Было уже далеко за полночь, когда она, взяв в руки клетку с летучей мышью, тихо прокралась к двери, открыла и вышла наружу. Кинский на водительском сиденье вовсю задавал храпака, чем лишь облегчил её намерение выскользнуть из машины незамеченной. Стараясь не шуметь, она плотно прикрыла за собой дверь, отлично понимая, что с этого момента подвергает себя серьёзной опасности. Несмотря на то, что оставаться одной в кромешной тьме было жутковато, непреодолимое желание снова пройтись по пустынному берегу перебороло все страхи.
   Луна, застывшая над озером, отбрасывала на тёмную водную гладь серебристое сияние, и девочка несколько с минут восторженно созерцала этот волшебный пейзаж. Неподалеку на пляже стояла скамейка, и Лика присела на неё, поставив клетку с рукокрылым зверьком рядом с собой. Она с наслаждением вдохнула прохладный чистый лесной воздух, насыщенный ароматами хвои и вереска, который уже понемногу начинал отцветать в преддверии незаметно приближающейся осени. Ночь была уже совсем не тёплой или душной, как ещё несколько недель назад, однако девочке совсем не хотелось уходить с этого тихого сумеречного пляжа.
   Лес вокруг был наводнён всевозможными ночными звуками и шорохами, стрекот цикад не смолкал, и Лика некоторое время прислушивалась к этой ненавязчивой симфонии, исполняемой оркестром мельчайших невидимых существ, населяющих окрестности, впечатление от которой усиливалось отчаянной попыткой нескольких десятков светлячков украсить это музыкальное представление небольшим, но эффектным световым шоу.
— Посмотри, как чудесно, — сказала Лика, склонившись над клеткой, за прутьями которой мерцали два крошечных глаза. — Я понимаю, как бы ты хотела вырваться на волю, пронестись над озером под самой луной и сказать нам всем, что только мы тебя и видели… Но я не могу тебя сейчас отпустить. Они говорят, что ты очень важна. Конечно, они могут ошибаться, но если нет, то ты можешь помочь всем нам… вообще всем людям на свете. Поэтому, прошу тебя, без обид. Ну а я обязуюсь, как и прежде, кормить тебя отборными жуками и гусеницами, чтобы ты была здоровой и выполнила своё предназначение: помогла тем двум учёным создать лекарство от этого страшного вируса. И потом ты будешь свободна…
   Неожиданно слева, метрах в двадцати от неё, там, где пляж граничил с сосновым лесом, раздался громкий хруст, словно под тяжестью чьей-то ноги треснула лежавшая на земле толстая ветка. Лика подскочила и, схватив клетку, попятилась к зомби-кару, не сводя глаз с непроницаемой стены вековых деревьев, среди которых снова раздался ещё более громкий хруст, и ей показалось, что между сосен и пихт в тусклом свете луны промелькнула чья-то гигантская причудливая фигура.
   Кто-то явно следил за ней из леса, хотя пока не торопился покидать своё укрытие. Девочка со всех ног бросилась к машине, быстро пересекла пляж и оглянулась, лишь когда была уже у зомби-кара. Она распахнула дверь, но оцепенела, заметив, как из леса на пляж неуклюже и вперевалочку вышло существо, более всего напоминающее огромного чёрного медведя, стоявшего на задних лапах. Оно было около трёх метров роста, с ног до головы покрыто тёмной шерстью и, казалось, сверкнуло в полутьме голодными красными глазами, глядевшими в упор на девочку. К ужасу Лики, оно угрожающе зарычало, замахнувшись на неё передними лапами, сделало несколько прыжков на месте и затем пустилось в какой-то дикий безудержный пляс, яростно размахивая лапами под стать какому-нибудь обезумевшему диско-танцору на сцене и, наконец, уставившись на девочку, застыло, пригнувшись и хищно расставив в стороны передние когтистые лапы, словно приготовившись к броску.
   После этого Лика больше не мешкала и юркнула в машину, захлопнув за собой дверь и разбудив всех спящих взрослых. Услышав её возбуждённое сообщение о диком медведе, танцующем на пляже, все долго всматривались через лобовое окно в темноту, но так ничего и не разглядели. Кинский рискнул высунуть голову за дверь машины, но увидел лишь совершенно пустой пляж без каких бы то ни было признаков активности ни зверей, ни зомби. В итоге все решили, что впечатлительной девочке, осмелившейся на одиночную прогулку по ночному пляжу, попросту померещилось. Посмеявшись, взрослые снова улеглись спать, а Рыжий строго-настрого приказал Лике больше не выходить из машины одной и, особенно, ночью.
***
   Новый день порадовал не меньшим обилием солнечного света, чем предыдущий, а небо, казалось, ещё больше ослепляло пронзительной голубизной и ясностью, чем накануне. И несмотря на то, что искушение броситься на пляж и посвятить этот день исключительно отдыху и водным процедурам было почти непреодолимым, Кинский настроил всю группу в первую очередь на осмотр местности и главного здания отеля, возвышавшегося над пляжем. Никто не стал спорить, понимая, что от этого зависит их безопасность, и все четверо взрослых приступили к прочёсыванию территории забытой турбазы. По настоянию Рыжего, Лика осталась в зомби-каре до того времени, пока они не закончат осмотр окрестностей.
   В первую очередь они заглянули во все коттеджи, расположенные в пределах пляжа, не найдя там ничего интересного. В них царило довольно заурядное для последних времен запустение и тишина. В этих некогда уютных и оборудованных всем необходимым одноэтажных домишках отнюдь не оказалось следов заурядного варварского разгрома, однако можно было заметить, что обстановку будто аккуратно подчистили, оставив на месте лишь то, что было совершенно бесполезным, наподобие металлической мебели, ламп и стеклянной посуды; деревянная меблировка, если она когда-то и была, отсутствовала полностью, как будто её бережно вынесли. За исключением того, что в нескольких коттеджах были выбиты стёкла в окнах, очевидных признаков мародёрства или стихийных нападений орд зомби заметно не было.
   Закончив с проверкой коттеджей, Кинский уверенно повёл группу своих соратников по широкой дощатой лестнице наверх на приступ центрального гостиничного корпуса турбазы. Благодаря окружавшим его вековым соснам и елям, отбрасывающим на здание густую тень, гостиница действительно казалась одинокой крепостью, скрытой, на первый взгляд, непробиваемой стеной. Буйная лесная растительность, за которой уже давно никто не следил, подступала почти к самым стенам, что подчёркивало заброшенность этой красивой трехэтажной кирпичной постройки. На том месте на стене, где когда-то должна была висеть вывеска с названием отеля, теперь виднелись лишь ржавые крепления, так что вопрос, столь мучивший Антона, пока остался не разъяснённым.
   Двери главного входа выглядели обшарпанными, но, как ни странно, были плотно прикрыты. Знаком приказав своим спутникам соблюдать тишину, Кинский потянул за ручку, и дверь поддалась довольно легко, но с ужасающим скрипом. Антон выждал с полминуты, застыв на месте и напряжённо сжимая рукоять мачете в правой руке, однако скрип двери оказался единственным тревожным звуком как внутри здания, так и снаружи. Лес с самого утра был переполнен беззаботным щебетом птиц, и зомби, если они и скрывались в его толще, казалось, не торопились выдавать своё присутствие ни малейшим шорохом.
   Кинский наконец-то решился переступить порог лесного отеля и самоотверженно шагнул в полумрак просторного вестибюля. Как и следовало ожидать, стойка администратора была пуста и покрыта толстым слоем пыли. Помещение, в котором в прежние времена должна была быть сфокусирована предельная вежливость персонала, радостно встречающего долгожданных посетителей гостиницы, теперь выглядело далеко не гостеприимным. Из разбитого окна на мраморный пол в избытке намело осыпавшейся сосновой хвои и веток, и лишь пара грязных кожаных кресел и позеленевший журнальный столик в углу едва напоминали о былом уюте и богатстве этого помещения.
   На втором этаже оказалось ещё мрачнее, чем внизу. Непрошеные гости отеля заглянули в несколько номеров и во всех увидели почти одну и ту же картину заброшенности и той же скудности интерьера, которую они заметили чуть раньше и в коттеджах. На кухнях самых роскошных номеров не осталось ни крошки съестного, однако следов мародерского взлома по-прежнему нигде не было видно. Пара опрокинутых стульев на всем этаже вряд ли могли являться признаком погрома или нападения зомбированной орды, — с одной стороны, это было довольно странно, но с другой, могло только порадовать.
   Кинский пробежался в одиночку по коридору третьего этажа, уже совершенно без опасений и тревоги, беззаботно поигрывая в руке мачете, и найдя там всё то же самое, что и на нижних двух, вернулся в вестибюль, где его ждали трое слегка приунывших компаньонов.
— По крайней мере, здесь нет зомбаков! — бодро воскликнул Антон. — А пропитание мы найдём себе в лесу… Ну, а теперь — на пляж! Я собираюсь оттянуться по полной программе.
   Он быстрее всех сбежал вниз по лестнице, разделся, разбросав одежду и оружие прямо на песке и с разбегу нырнул под воду. Через минуту к нему присоединилась Лика и все остальные. Вдоволь наплескавшись, Кинский выскочил на пляж и огляделся. При виде катамарана, покачивавшегося на воде у пирса, у него созрел новый план, который, по его мнению, нужно было осуществить как можно скорее. Антон накинул на голые плечи лишь одну косуху и, прихватив с собой карабин и неизменный мачете, прыгнул с пирса на водный велосипед. Он отчаянно закрутил педали, намереваясь в одиночку отойти как можно дальше от берега, но его быстро догнала Лика, проявившая удивительные навыки плавания, и вскоре по-спортивному уверенно их нагнал Рыжий, заняв второе водительское место в катамаране.
— От вас двоих не избавиться, — насупившись, проговорил Антон.
— Ага, Союз Трёх, не забудь, — со смехом ответила Лика.
— А «калаш»-то свой ты, конечно, оставил на пляже, — с упрёком сказал Кинский Григорию.
— Ничего, наши друзья позаботятся о нём.
   Стаменов с Иветтой, сменившей свои джинсы и блузку на ярко-зелёный купальник, в котором она была теперь неотразима как никогда, последовав примеру временно отколовшейся от них тройки, тем временем заняли места в лодке, как и ожидал Рыжий, сложив в неё всё оставленное на берегу огнестрельное оружие.
— Имей в виду, Беломор, что я собираюсь отправиться к тем дальним островам, — заявил Кинский, указав в направлении двух небольших островков, находившихся на почтительном расстоянии в центре озера.
— Отлично, погода прекрасная, ветра почти нет, так что вперёд навстречу приключениям, — беззаботно ответил Рыжий. — Только я не Беломор, а Беломорро, запомни наконец имя моей цирковой династии, чёрт возьми!
   Лика, стоявшая позади на кормовой площадке, весело закричала:
— А ну, не тормозите! Вперёд к тем рифам, быстро!
— Так точно, капитан! — ответил Рыжий, давя на педали.
   Вскоре Игорь с Иветтой на лодке начали их нагонять, и беззаботная прогулка по воде превратилась в гонку. Лика задорными криками подгоняла обоих водителей водного велосипеда, те в азарте ожесточённо жали на педали, пытаясь оторваться от лодки Стаменова, удивительно ловко управлявшегося с вёслами, и в итоге смогли первыми добраться до острова, скорее всего, благодаря хорошему преимуществу и доброй воле самого Игоря, который решил уступить, возможно, только чтобы порадовать девочку. Он направил своё небольшое вёсельное судёнышко ко второму островку, находившемуся на расстоянии примерно двухсот метров от первого.
   Пристав к узкому песчаному пляжу, окружённому плотными зарослями камыша и прочей береговой растительности, водители катамарана смогли расслабиться и передохнуть, развалившись в пластмассовых сиденьях, в то время как Лика выскочила на пляж и, помахав мужчинам рукой, скрылась за стеной пышно разросшейся дикой розы.
— Эй, будь осторожней! — крикнул ей вслед Рыжий.
— Брось, навряд ли тут есть зомбаки, — сказал Кинский. — Только не здесь… А наша парочка ботаников, значит, решила уединиться на соседнем острове?
   Григорий закрыл глаза, с удовольствием подставляя все конечности солнцу и улыбнувшись какой-то своей мысли. Антон с минуту нервозно поёрзал на месте, затем сошёл с катамарана и, не снимая косуху, прошёлся вдоль берега. Ему так хотелось удрать от всех, чтобы остаться на этом острове одному, но остальные участники Союза Трёх оказались более проворными, чем он ожидал.
   «Хорошо хоть, что сладкая парочка ботанов оказалась менее навязчивой и отправилась на другой остров, где им вполне неплохо будет и вдвоём», — подумал Кинский, яростно ломая толстый стебель камыша.
— Знаешь, Антон, — окликнул его Рыжий, — я только что подумал о том, что мы оставили наши штаны на том берегу.
— Ну и что? — сердито ответил Кинский. — Мы сюда и приплыли, чтоб позагорать. Наслаждайся моментом!
— И вся наша одежда тоже осталась там. Ну, кроме твоей косухи. Кстати, ты в ней неплохо смотришься. А мой автомат в лодке у медиков. И что мы будем делать, если на нас сейчас нападёт орда зомбаков?
— Значит, не надо было вам плыть сюда со мной, — сухо сказал Антон. — Остались бы на берегу, с одеждой и оружием и радовались жизни. Всё, отвали!
   Около получаса Рыжий и Кинский хранили молчание, каждый по-своему предаваясь тишине и покою, царившим на этом необитаемом райском островке, пока Лика снова не возникла в поле их зрения, вырвавшись из диких зарослей. За это время она тщательно исследовала остров, пройдя его вдоль и поперёк, и её так и распирало от новых впечатлений. К неудовольствию Антона, Рыжий, поначалу разомлевший и задремавший на солнце, очнулся и поддержал неудержимую активность девочки, сбивчиво и эмоционально начавшую рассказывать о своих находках так, будто она обнаружила какой-нибудь роскошный ларец с сокровищами: многочисленных лягушках, жабах, разноцветных бабочках, муравьях, пауках, диких огурцах и шиповнике, в изобилии произраставшими на острове.
   После этого подробного доклада, она искупалась и предложила совершить экспедицию на соседний остров, но Рыжий счёл эту затею далеко не столь интересной, предложив в качестве альтернативы подробное изучение живности, копошившейся в воде у берега, и ещё с полчаса они с Ликой гоняли у кромки воды мелких рыбёшек и головастиков, предоставив Кинскому шанс обогнуть остров на катамаране в одиночку, что он и сделал с пребольшим удовольствием. Совершив своё одиночное плавание и не заметив вокруг ничего незаурядного, он снова взял на борт обоих спутников, и они отчалили, взяв курс назад на большой пляж.
   Не торопясь и делая временами остановки, они медленно пересекали спокойную гладь озера, когда от второго острова наконец-то отчалила и лодка Стаменова. Это было им на руку, поскольку Кинский и Рыжий не горели особым желанием высаживаться на пляже с ограниченным арсеналом средств самообороны, и они попросту дожидались Игоря с Иветтой на катамаране на некотором расстоянии от пирса.
— Спасибо, Антон, — сказала Лика, обхватив его сзади руками за плечи. — Это была такая прекрасная прогулка!..
— Да брось, ерунда, — смущённо пробормотал Кинский.
— Я жалею лишь о том, что не взяла нашего летучего мышонка, ему, наверно, было так жарко в автобусе, но я нашла для него несколько отличных жирных гусениц.
— Пусть жалеют ботаны, — сердито заметил Антон. — Это их питомец, они и должны о нём заботиться!
   Нос лодки Стаменова стремительно проскользнул мимо, едва не зацепив борт водного велосипеда и стукнувшись об балку пирса.
— Ну, как дела? — приветливо осведомился Рыжий, подруливая к пристани и притормаживая возле лодки.
— Это был какой-то праздник, — счастливо улыбаясь, ответила Иветта. — Тихий, милый островок. И… Антон я должна сказать тебе огромное спасибо за то, что ты вытащил всех нас сюда хоть на пару дней.
— Не стоит благодарности! — отмахнулся Кинский, пристально всматриваясь в просветы между деревьями, окружавшими пляж.
   В какой-то момент ему показалось, что в лесу прошмыгнул какой-то силуэт, и он с силой пихнул локтем Рыжего в бок:
— Там кто-то есть!
   Стаменов быстро передал Григорию автомат, Кинский взобрался по старой лесенке на пирс и медленно, крадучись двинулся по дощатому настилу к пляжу. За ним последовали остальные, пока что не замечающие ничего подозрительного. Антон направился к своим обноскам, по-прежнему валявшимся на пляже, будучи серьёзно настроен как можно скорее одеться, поскольку хоть косуха отчасти и спасла его от палящего солнца, его ноги и грудь довольно сильно обгорели, и грозили попросту сгореть. В тот момент, когда он уже собирался поднять одежду с песка, внезапно из леса раздались ожесточённые крики и из-за сосен показались несколько угловатых сгорбленных фигур. Они уверенно пересекли пляж, окружая Кинского со всех сторон, и чем они становились ближе, тем более заметным было уродство их пожелтевших, перекошенных от злобы и голода лиц и холодный блеск остекленевших глаз.
   Судя по всему, это были не самые быстрые особи, но и не полные развалины и на первый взгляд, их можно было причислить к довольно агрессивным и ещё не окончательно растерявшим остатки энергии двуногим хищникам. Все они приближались с явным намерением растерзать простых смертных на мелкие кусочки с упорством хоть и несколько неуклюжих, но всё ещё опасных ходячих мясорубок.
   Стаменов и Рыжий присоединились к Антону за секунду до того, как вся группа шатунов должна была наброситься на него со всех сторон. Грохот выстрелов и пронзительный визг бензопилы смешались с рявканьем и воем инфицированных, столкнувшихся с активным противодействием трёх мужчин, не на шутку взвинченных и разъярённых не столько самим фактом нападения, сколько попранием этими омерзительными двуногими монстрами невинной красоты пляжа и озера, покушение на которую все трое посчитали равносильным святотатству. Стаменов никогда прежде не поднимал свою бензопилу и не кромсал тела шатунов с таким исступлением и ненавистью, как теперь на этом залитом солнцем пляже, а Кинский был похож на обуреваемого нечеловеческой яростью демона, едва ли не левитирующего над раскалённым песком и сносящего мачете головы инфицированных с такой безудержной лёгкостью и точностью, будто его холодное орудие обрело некие сверхъестественные свойства.
   Им хватило пяти минут, чтобы справиться с шестёркой отродий, разбросав их обрубки по пляжу. Воткнув мачете в песок, Кинский устало доплелся до зомби-кара и рухнул на одно из пассажирских мест, совершенно обессиленный и опустошённый. Он даже забыл одеться, и его одежду, вконец затоптанную и замызганную на поле боя, подобрала Лика. В её рюкзачке всегда было мыло, и она занялась стиркой штанов и футболки Антона здесь же, у берега, не отходя далеко от остальных.
Инфицированные больше не появлялись, и у гостей турбазы появилась шаткая надежда, что остаток дня пройдёт спокойно. Тем не менее с этого момента у всех пропало ощущение незыблемости покоя и неприкосновенности девственных красот этого заброшенного уголка, ведь если здесь появились первые шатуны, вполне возможно, они будут не последние.
   В этот вечер солнце будто особенно быстро устремилось к закату, словно торопясь оставить пляж во власти неумолимо подкрадывающихся сумерек, из-за чего вся его прежняя прелесть развеялась, как туман, и все поспешили укрыться в зомби-каре. Кинский сидел, совершенно замкнувшись в себе, не проявляя интереса ни к чему, что происходило вокруг. Лика молча положила рядом с ним его джинсы и футболку, успевшие немного подсохнуть за несколько часов на вечернем солнце, и мачете, оставленное им на пляже. Антон вжался в кресло, закрыв глаза, и казался спящим.
   Все были не менее измотаны и сломлены последним инцидентом, в один момент перечеркнувшим первоначальное упоительно-приятное впечатление от нескольких часов, проведённых, казалось бы, вдали от всех бед, поэтому также старались не шуметь, встретив приход ночи как некое благо, — теперь лишь крепкий сон мог развеять наплыв новых гнетущих сомнений и страхов.
   В эту ночь быстро заснула и Лика, однако её сон был тревожным и коротким. Она проснулась от яркого лунного света, пробивавшегося через брешь в стене, и уже не смогла уснуть. Её охватило странное желание выглянуть из машины, которое было бы трудно объяснить одним лишь любопытством. Казалось, в этом было что-то большее, подспудное ощущение, продиктованное внутренним голосом, что ей жизненно необходимо хотя бы краешком глаза взглянуть, что происходит в этот момент на пляже, даже если это грозит ей столкновением с целой ордой зомбаков.
Поэтому, машинально прихватив с собой плюшевого медвежонка с зашитым в нём кинжалом, она прокралась к выходу и приоткрыла дверь. Вокруг машины царила тишина, и Лика осмелилась покинуть зомби-кар.
   Луна ярко освещала часть пляжа, отбрасывая луч серебристого света на скамейку, стоявшую рядом с одним из ближайших коттеджей. К изумлению девочки, на ней сидел уже не чёрный, как в прошлую ночь, а белый медведь, громадный, величественный и устрашающий. Он казался спокойным, не выказывая никакой внешней агрессивности, и смотрел в упор прямо на Лику.
   Она бесстрашно сделала несколько шагов вперёд, но зверь так и не шелохнулся, словно давая ей возможность подойти ближе, чтобы сократить расстояние для нападения. Как ни странно, девочка не чувствовала ни малейшего испуга, ей стало просто очень интересно, как это белый медведь может вот так запросто восседать на скамейке; вдобавок, в нём было что-то забавное и мультяшное, словно карикатура на четвероногого обитателя Арктики, и чем ближе она к нему подходила, тем сильнее становилось ощущение, что над ней просто подшутили. В конце концов, поборов всякую нерешительность, Лика оказалась всего в нескольких шагах от скамейки и огромного существа, ослепляющего белизной своей мохнатой шубы.
   Белый медведь немного подвинулся, будто предлагая ей присесть. Помедлив немного, она решилась и села рядом.
   С минуту они просто молчали, глядя на луну, отбрасывающую синие блики на безмятежную поверхность озера, затем медведь повернул морду к девочке и сказал человеческим голосом:
— Красиво здесь, правда?
   Лика ответила неуверенным кивком.
— А ты храбрая девочка. Ты совсем меня не боишься?
   Лика неуверенно прикоснулась к мохнатой лапе огромного зверя и сказала:
— Это ведь костюм, верно?
— Именно, — весело ответил белый медведь, — надувной костюм.
— Круто!
— Это что, у меня есть ещё. Чёрного медведя ты уже видела, ещё есть костюмы Доброй Панды и Остервенелого Гуся.
— А кто ты сам?
— Когда-то я работал здесь аниматором, было же время… А теперь тут тишина: ни приезжих, ни отдыхающих. Вы первые, наверно, за полгода, кого я здесь увидел.
— Так ты всё это время живёшь здесь?
— Уже и не помню, как долго. Со времён, когда всё это началось, единственный среди выживших. Живу, будто Робинзон Крузо на необитаемом острове, или, скорее, будто Кентервильское привидение. Иногда, когда брожу по коридорам этого отеля, даже пугаюсь эха собственных шагов… Ты знаешь, когда я вас увидел, то подумал, что у меня галлюцинации, что попросту дошёл до ручки, но теперь я вижу, что вы настоящие, — он легко коснулся своей тёплой пушистой лапой её пальцев. — И вы сегодня дрались, как герои, следует отдать вам честь.
— Значит, мы с тобой друзья?
— Непременно!
— Тогда сними уже свою игрушечную голову.
   Незнакомец замялся, прежде чем ответить:
— Лучше не надо.
— Почему?
— Видишь ли, я не слишком красив. Поэтому будет лучше, если я останусь в костюме.
— С чего ты это взял? — с удивлением спросила Лика. — Кто тебе сказал, что ты некрасивый?
— И ещё я очень высокий, я почти такой же громадный, как этот костюм.
   Аниматор неожиданно поднялся, выпрямившись во весь рост, — теперь в костюме медведя он выглядел настоящим великаном высотой не менее двух с половиной метров.
— Да, ты высоченный, — согласилась Лика. — Но насчёт лица, мне кажется, ты преувеличиваешь.
— Уверяю тебя, я не из красавцев, крошка.
— Ты, конечно, можешь продолжать стесняться дальше, но пока я сама не увижу твоё настоящее лицо, я никогда не узнаю, так ли это на самом деле.
— Поговорим о другом, — сказал аниматор немного раздосадованным тоном. — Скажи, вы сюда приехали надолго?
— Вовсе нет, наверно, завтра мы уедем. А что?
— Уезжайте сегодня. Прямо сейчас, ночью, не тяните до рассвета. Эти зомби… Я их не видел уж и не скажу сколько времени, и вот они пришли. Да, вы с ними успешно расправились, но завтра за ними следом придут и другие, я в этом просто уверен. Зомби никогда не приходят поодиночке, очень скоро наверняка появится орда, и тогда вам несдобровать. У меня-то на чердаке этого старого отеля есть надёжная каморка, где они никогда меня не найдут, но вас мне так хорошо спрятать не удастся. Поэтому лучше уходите не медля, передай мой совет своим друзьям.
— Хорошо, я передам, — ответила Лика. — А ты не хочешь уехать с нами?
— Нет, я предпочитаю оставаться здесь. Мне всегда здесь было хорошо, и до Армагеддона, и после. Здесь у меня была любимая работа, здесь меня когда-то приняли по-доброму и без насмешек, здесь я и останусь. А для зомби я будто невидимка, они меня почему-то не замечают.
   Белый медведь снова присел рядом с Ликой. и некоторое время они молчали, гладя на лунные блики, играющие на озере.
— Ночи становятся холоднее, — обронил незнакомец, посмотрев на девочку, — осень не за горами. Тебе не холодно в твоей одежонке?
— Немного, — ответила Лика, вставая.
— А как зовут твоего мишку? — аниматор указал на плюшевую игрушку в руках девочки.
— Его зовут Зубастый.
— Классное имя!.. Я не знаю, куда вы едете и зачем, но мне было бы приятно, если бы ты оставила его здесь.
— Мы едем в Никту. Везём двух микробиологов и летучую мышь. Когда они разработают новую вакцину от зомби-вируса, мы вернёмся обратно, в местечко Алый Рассвет.
— Ну, тем лучше. Если ты его оставишь мне на время, то на обратном пути сможешь его забрать. Я понимаю, что это странная просьба с моей стороны, но мне почему-то кажется, что там, куда вы направляетесь, ты его потеряешь.
— Да это странная просьба, — немного растерянно ответила Лика, прижимая к груди медвежонка, — и я не могу тебе так сразу на неё ответить.
— Ну, хорошо, тогда спокойной ночи!
— Спокойной ночи!
   Лика вернулась к машине и, оглянувшись, снова увидела белого медведя на скамейке. Он помахал ей огромной лапой, и она помахала ему в ответ.
   Лика долго боролась с сомнениями, но наконец решилась и растормошила спящего Рыжего.
— Что случилось? — спросил он, осовело глядя на неё сонными глазами. — На нас напали зомбари? Нет? Сдается мне, малышка, что ты опять гуляла под луной, верно? Зря, я ведь говорил тебе, чтобы…
   Она резко его прервала:
— Я снова видела того медведя… правда, уже не чёрного, а белого. И он не медведь.
— Кто же это?
— Не знаю, выживший. Он живёт в этом отеле один… Так вот, он хочет, чтобы мы уезжали отсюда сейчас же. Он говорит, что оставаться опасно. Я разбужу Кинского?
— Нет, даже не думай! — сердито сказал Григорий. — Мы все устали, и все хотим спать. Уедем завтра, это я тебе обещаю.
   Лике не хватило уверенности, чтобы настоять на своём, поэтому она, не слишком довольная итогом разговора с сонным Рыжим, вернулась на своё обычное место и вскоре уснула, прижав к себе плюшевого медвежонка, игрушку, с которой она прошла столько опасных дорог и с которой в эту ночь и не собиралась расставаться, как бы сильно её об этом не просили.
***
   Следующим утром она встала позже всех, и нашла всю компанию на пляже: все выглядели отдохнувшими, повеселевшими и даже излишне беззаботными.
   Стаменов с Иветтой загорали рядом у берега, расположившись на двух шезлонгах, обнаруженных за одним из коттеджей. Рыжий прогуливался с автоматом по берегу, наблюдая за окрестностями, а Кинский суетился возле мангала, стоявшего здесь же на пляже, видимо, занимаясь приготовлением сытного завтрака.
   Увидев Лику, он сказал:
— Чудеса творятся на этом пляже, — он указал на знакомую ей скамейку. — Кто-то оставил на той лавочке целую связку вяленой рыбы и большое ведро со свежей, кто-то очень добрый и щедрый. Да ещё и прибрал весь пляж после вчерашней резни… Прости, что напомнил… Ты случайно не знаешь, кто бы это мог быть?
— Да так, один мой знакомый аниматор, — спокойно ответила Лика. — Мы скоро уезжаем?
— Ну уж нет! Я собираюсь побыть здесь ещё денек. Думаю, что прокачусь на лодке по озеру и порыбачу в одной из тех дальних заводей. Судя по улову твоего аниматора, здесь отличная рыбалка.
— А зомби? — нахмурившись и глядя на Кинского в упор, спросила Лика.
— Вчерашний инцидент был всего лишь случайностью.
— А ты сам-то веришь в это, Антон?
— Расслабься, у нас всё под контролем. С утра не было ни одного шатуна, так что иди-ка лучше искупнись. А к вечеру я, может быть, и подумаю об отъезде.
   Лика прогулялась по пляжу и остановилась у самой воды, вглядываясь в туманную дымку, окутывающую дальние берега. Утро было таким же солнечным и ясным, как и предыдущее, но у девочки было почему-то неспокойно на душе. Её удивила и раздосадовала непробиваемость и необоснованное спокойствие Кинского, а кажущаяся безмятежность и  умиротворение окружающей природы показались подозрительными и даже враждебными. В это утро ей нисколько не захотелось наслаждаться отдыхом на пляже и, развернувшись, она быстрым шагом направилась обратно в зомби-кар, где и укрылась, сердито захлопнув за собой дверь.
   Стаменов с Иветтой, увлечённые непринужденным и, видимо, приятным для них обоих разговором, даже не заметили этой перемены настроения их маленькой спутницы.
— Знаешь, — сказала Иветта, нежно касаясь пальцев его руки, — я только что подумала о том, зачем и куда мы едем. И не только мы, ведь ради нас с нами едут и эти трое. Что нас ждёт там, в том страшном городе, откуда все спасаются бегством?
— Это была моя идея, — ответил Игорь, легко сжимая её ладонь. — И никто не был обязан ни сопровождать, ни защищать нас. И ты знаешь, что я не хотел тянуть туда с собой и тебя. Но я не могу иначе, я не могу забыть о докторе Блуме, не могу забыть о кошмаре в клинике и о тех проклятых двойниках. Это уже не просто вирус, эта война зашла слишком далеко, и если уж на то пошло, теперь она касается всех. Повернуть назад я просто не могу, это не в моих силах, отныне нужно идти только вперёд, куда бы эта тернистая дорога нас не завела.
— Я всё это знаю, и мне не нужно объяснять, милый, но… мне так не хочется отсюда уезжать. По-моему, меня понял даже этот маниакальный Кинский, он пока нас не торопит с отъездом. Неужели у нас будет ещё один день счастья, такой же, как вчера.
— Это если не считать небольшой вечерней стычки с шатунами? — подмигнул ей Стаменов.
— Я о ней уже забыла и думаю только о том, как мы проведём этот день.
   Неожиданно она нахмурилась:
— Странно, что ты упомянул о двойниках в клинике. Я почему-то сегодня тоже вспомнила о них, когда проснулась. Мне показалось, что мимо автобуса на рассвете пролетела сова, и я вспомнила тот случай в операционном блоке. Их ужасные совиные глаза… Скажи, кто-нибудь ещё видел что-то подобное, я имею в виду, зомби-двойников?
— До того случая я слышал об этом, но совершенно не понимаю, как зомби это делают. Зомби-бегунов видели многие, изгои — это в порядке вещей, но зомби-двойники — для меня это что-то непостижимое. И я иногда задаюсь вопросом, на что эти твари ещё способны? Но знаешь что, давай об этом хотя бы на время забудем.
   Немного помолчав, Иветта сказала:
— Я хочу кое о чём тебя попросить. Уверена, что нам не придётся с этим столкнуться в обозримом будущем и у нас всё получится, но… Если случится так, что я заражусь, сделай это для меня.
— Милая…
— Нет, послушай. Я понимаю, что сделать это будет нелегко, но это для меня очень важно. Я не хочу стать кровожадным пугалом и провести остаток дней в каком-то аду. Обещай мне, что если так случится, ты спасёшь меня от этого ужаса.
— Ничего подобного никогда не произойдёт, — хмуро ответил Стаменов, крепко сжимая её руку. — И даже не думай об этом! Мы преодолеем все препятствия, пройдём эту опасную дорогу и победим наконец этот проклятый вирус, и всё это сделаем вместе!
— Хорошо, будем надеяться, Игорь.
— А день, я думаю, мы проведём не хуже вчерашнего, только на этот раз нам придётся взять водный велосипед, потому что на лодку, по-моему, нацелился Кинский.
— Я согласна и просто погреться на солнышке здесь, на пляже. Но тот чудесный остров я не забуду никогда.
   Иветта с улыбкой откинулась в шезлонге, прикрыв глаза.
   Рыжий, дежуривший с автоматом с самого утра, стараясь не терять бдительности и не забывая держать окружающий лес в поле зрения, подошёл к Кинскому. Григорий ещё на рассвете поделился с ним ночным рассказом Лики о встрече с выжившим, но тот лишь махнул рукой, оставив это происшествие без комментариев.
— Скоро будет завтрак, — сказал Кинский, переворачивая рыбу на решётке мангала.
— Не могу дождаться, Антон, когда ты снова порадуешь нас своими кулинарными талантами.
— Надо подкрепиться и валить отсюда нахрен, — заявил водитель.
— А к чему такая спешка, ты же вроде хотел сегодня ещё и порыбачить?
— Мне тут больше не нравится.
— А что конкретно?
— Конкретно, всё. Мне постоянно кажется, что за нами следят с того дальнего берега. Уж не знаю, зомби или люди, но следят. Мне не нравится эта тишина, это кажущееся благополучие. Меня нервирует этот пустой отель, — навис над нами буквально как скала, будто скоро обвалится. Мне не нравится тот загадочный аниматор, он какой-то странный, — мне не нравятся странности, всё должно быть ясно. А тут — то чёрный медведь, то белый. Ещё и стеснительный, как девушка. Да и мелкая, кстати, тоже чего-то боится. Кому тут всё еще зашибись, так это ботанам, хотя им в первую очередь надо было бы начать собираться в путь. Мы немного задержались здесь, Рыжий, поэтому после завтрака объявляются сборы.
— Вообще-то я не против, — ответил Григорий. — Зомби действительно могут появиться здесь в любой момент, и даже если не появятся, нам всё равно уже пора, дорога не близкая.
   Он повернулся к озеру и ещё раз окинул взглядом дальний берег, который так тревожил Кинского, но там царила такая же безмятежность, как и везде. Солнце, быстро рассеивая утренний туман, заиграло на воде ослепительными блёстками, и ясное небо, казалось, поделилось с озером своей кристально чистой лазурью точно так же, как и в предыдущие два дня, однако что-то не давало Рыжему покоя, будто подозрительность Антона передалась и ему самому. Он не сразу понял, что именно вселяло в его душу беспокойство, в то время как всё вокруг, казалось, оставалось таким же, как и раньше — это была гнетущая тишина, та самая, на которую обратил внимание и Кинский. И словно в ответ на эту зародившуюся тревогу, он услышал яростную ругань Антона.
   Обернувшись, он и сам едва сдержался, чтобы хорошенько не выругаться: на сцене появился новый зомби. Назвать это полноценной атакой зомби было нельзя, но, как выразился совсем недавно водитель зомби-кара, считать это «неприятным инцидентом» можно было совершенно точно, — инфицированный без обеих ног выполз из близлежащих зарослей и на удивление уверенно и нагло, перебирая по песку мускулистыми ручищами, ползком направлялся к мангалу, у которого его уже поджидал, замахнувшись мачете, Кинский. Дерзкий зомби с упорством дополз до самых ног Антона и, как следствие, получил то, чего, видимо, хотел: теперь у него не стало не только нижних конечностей, но и не самой разумной даже для заурядных зомби, головы.
   Печальный конец столь неуклюжего «разведчика», очевидно, послужил своеобразным сигналом к нападению для других — почти в тот же миг лес со всех сторон наполнился голодными криками, и из-за деревьев на пляж выскочили уже более полноценные с виду инфицированные. Поначалу их было как минимум вдвое больше, чем вчера и, судя по всему, за ними шло пополнение — многие ещё не попали в поле видимости, но их утробные голоса доносились в глубине леса, а значит, мелкая стычка грозила перейти в настоящее побоище.
— Мы не потянем! — заорал Кинский, обрушивая мангал с раскалёнными углями перед одним из зомби, как будто это могло его остановить.
   Тот спокойно наступил на мангал и медленно продолжал наступать на Антона, пока тот не сделал своеобразный дуплет сильнейшим ударом приклада своего карабина, предварившим не менее сильный удар мачете. На песок почти одновременно свалилось сразу несколько уродливых голов, когда в бой вступили Рыжий, Стаменов и Иветта. Однако шатунов, казалось, с каждой секундой становилось всё больше; они нападали со всех сторон, оттесняя выживших к озеру.
— Где Лика? — крикнул Григорий.
— В автобусе, — проревел Кинский, с трудом отбиваясь сразу от троих худощавых, но напористых шатунов.
   Единственной возможностью спастись было пробиться к зомби-кару, но стена из инфицированных становилась всё плотнее. На пляже появился довольно необычный с виду шатун — коренастый и широкоплечий, в спортивных трусах и с боксёрскими перчатками на руках. Он мог показаться обычным выжившим, улизнувшим от зомбарей прямо с боксёрского ринга, но по мере того, как он неторопливо приближался в классической позе изготовки к атаке, становились отчётливо видны следы некрозов на его накачанном при жизни, некогда атлетическом торсе. Его жёлтые глаза горели таким же безумным яростным огнём, как и у остальных, и было ясно, что поединок с этим спортсменом из Преисподней предстоит нешуточный.
   «Боксёр» растолкал группу пошатывающихся тощих шатунов, размахивая руками и попытавшись укусить Иветту, но сразу наткнулся на визжащую цепь бензопилы Стаменова. Тот ловко отсёк неуклюжему «спортсмену» сначала обе руки в перчатках, затем изловчился, сделав хитрый, возможно, даже по спортивным меркам, обходной манёвр и обрушил пилу на его бычью шею, — спустя секунду голова «боксёра» плюхнулась в воду, распугав головастиков.
   Иветта без устали палила из дробовика по замешкавшимся шатунам, которые будто наблюдали со стороны за этим поединком без правил, реагируя на картечь хоть и без особой радости, но не более, чем если бы она просто залепила им в глаза песком. Это могло их притормозить лишь ненадолго, и группе сопротивления явно не хватало ещё пары бензопил. Кинский, обливаясь потом, размахивал мачете уже больше наобум, чем стремясь точно попасть по шее какого-нибудь шатуна. Рыжий уже несколько раз спас его от зубов или костлявых рук инфицированных, делая точные выстрелы из автомата в головы зомби, ненадолго выбивая их из строя, но они оба уже серьёзно вымотались и их нервы были на пределе, в то время как пляж становился больше похож на оживлённую площадку для пляжного волейбола, заполненную на редкость злыми игроками, когда произошло нечто непредвиденное, и на этой площадке возник ещё один очень необычный игрок. Он буквально слетел с лестницы, ведущей к отелю и, казалось, изумил своим внешним видом не только группу выживших, но и шатунов: это был громила в забавном костюме Остервенелого Гуся, державший в руках даже не топор, а огромную секиру соответствующего его росту размера.
   С победоносным угрожающим криком он обрушил секиру на зомби, оказавшихся у него на пути, рубя их туловища пополам и разбрасывая их головы, словно волейбольные мячи по всему пляжу. Аниматор орудовал своим гигантским боевым топором так яростно и неудержимо, что очень скоро собравшаяся на берегу толпа шатунов начала редеть, и это прибавило уверенности остальным выжившим. Воодушевлённые успехом их неожиданного, столь колоритного союзника, они отбросили строй шатунов назад, в центр пляжа, где и расправились с ними быстро и безжалостно.
   Теперь на пляже сложно было бы найти место, свободное от останков инфицированных. Аниматор размашисто вышагивал между тел, постукивая шатунов по головам свободным концом длинного мощного топорища, чтобы проверить, кто из них ещё может причинить вред и если такой находился, то секира молниеносно обрушивалась на его плечи уже тем концом, на котором было закреплено широкое, остро заточенное лезвие, успокаивая шатуна навсегда.
   Осознав, что баталия закончена, четвёрка выживших смогла наконец-то спокойно вздохнуть, когда случилось то, чего никто не ожидал. Ещё один зомби, которого никто не заметил в пылу боя, внезапно с воем вылетел прямо из озера, вцепившись зубами в плечо Иветты. Почти в тот же миг Игорь с яростью обрушил на него бензопилу, раскроив его на части.
   Все уставились на Иветту, прижимавшую свободной рукой кровоточащую рану на плече. Стаменов бросился к ней, но она отстранилась, глядя на него с выражением ужаса на побледневшем лице.
— Стой, где стоишь, — проговорила она дрожащим голосом, оглядывая остальных с испугом и какой-то обречённостью.
— Я перевяжу тебе рану, всё будет в порядке! — крикнул он, швыряя на песок бензопилу и решительно направляясь к ней.
— Нет, Игорь, не надо… Это лишнее.
   Стаменов попытался улыбнуться:
— Как это лишнее? Дай мне осмотреть тебя, по-моему, это всего лишь царапина.
— Это укус, — спокойно ответила Иветта. — Всего лишь укус…
   Выронив дробовик, она сделала всего один шаг и пошатнулась, когда Игорь подхватил её, поднял на руки и аккуратно уложил на шезлонг.
— Боже, как ярко, — произнесла она слабым голосом, прикрывая глаза ладонью от солнца.
   Стаменов беспомощно посмотрел на Кинского и Рыжего, но те молча наблюдали издалека.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, склонившись над Иветтой.
— Меня слепит солнце, оно очень яркое. И плечо ужасно болит, — ответила она еле слышно.
— У меня в автобусе обезболивающее, сейчас сделаю инъекцию…
   Внезапно Иветта с силой схватила его за руку и глядя ему прямо в глаза, отчётливо и громко произнесла:
— Нет! Не инъекцию… Ты сделаешь это прямо сейчас! То, о чём я тебя просила…
   Стаменов ответил ей глупой улыбкой и почувствовал, как её пальцы стиснули его запястье ещё сильнее.
— Ты мне обещал, — сказала она, пронизывая его умоляющим и требовательным взглядом.
   Он с трудом освободил свою руку от её судорожной хватки, и, отводя глаза, проговорил:
— Нет, я не могу.
   Он услышал её жалобный всхлип и отстранился ещё больше, когда перед ним вырос аниматор. Игорь в изумлении уставился на громилу, взиравшего на него сверху вниз через дурацкую маску с гигантским клювом и огромными глазами-блюдцами.
— Скоро она обратится, — глухо пробасил он, сжимая секиру.
— Я знаю это и без тебя, — процедил сквозь зубы Стаменов.
   Остервенелый Гусь приподнял боевой топор и негромко добавил:
— Я могу сделать это. Давайте отнесём её в бунгало, — он указал рукой в маскарадной перчатке на одну из хижин на окраине пляжа.
   Стаменов холодея посмотрел на Иветту. Она тихо лежала в шезлонге, закрыв глаза и склонив голову набок, как будто была без сознания. Игорь колебался с минуту, затем взял её на руки и двинулся к бунгало; следом за ним медленно шёл аниматор, закинув секиру на плечо.
   В бунгало, давно очищенном от мебели, Стаменов бережно уложил Иветту прямо на дощатый пол, и в этот момент она пришла в себя и, к его изумлению, улыбнулась:
— Видимо, мне предстоит ещё более дальняя дорога, чем мы планировали, и я буду ждать тебя там, в конце. Но не торопись и сделай всё так, как мы хотели. Тебе будет тяжелее, ведь ты останешься один, но сделай всё, как надо.
   Взгляд Иветты остановился на аниматоре, возвышавшемся у Стаменова за спиной, и её натянутая улыбка стала на мгновение чуть более непринуждённой и почти детской.
— Значит, мне поможет этот уморительный герой? Вот уж не ожидала…
   Внезапно её лицо перекосила жуткая гримаса ужаса и боли, и всё её тело затряслось в кошмарных судорогах. Аниматор оттащил Стаменова в сторону и одним усилием свободной руки вытолкнул его из бунгало. Он не медлил и сделал то, что требовалось, быстро и хладнокровно в течение нескольких секунд, после чего и сам покинул хижину следом за Игорем.
— Я позабочусь о теле, — сказал он Стаменову, в потрясении смотревшему на него. — А вам всем нужно уезжать, немедленно. Скоро хлынет новая волна, и справиться с ней будет уже намного труднее. Желаю вам всем успеха!
— Все в машину! — скомандовал Кинский, подбирая по пути брошенное на пляже оружие. — Нужно рвать когти из этого… гусиного гнезда!
   Прежде чем запрыгнуть в кабину, он посмотрел на аниматора и крикнул:
— Хочешь с нами?
— Нет, — покачал головой тот, — мне тут хорошо. И зомби до меня не доберутся, у меня есть надёжное укрытие.
— Ну, как знаешь, парень.
   Стаменов ещё стоял перед хижиной, не в силах сделать ни шагу, когда Рыжий положил руку ему на плечо:
— Нам нужно ехать, Игорь. Прости, но у нас ещё есть дела, ты ведь знаешь.
   Микробиолог, напоминавший каменную статую, бросил на него мутный взгляд, в котором смешались изумление и ужас, словно его пробудили от кошмарного сна и он только что осознал реальность случившегося, растерянно кивнул и поплёлся за Рыжим следом. У входа в автобус он кинул последний рассеянный взгляд на хижину и аниматора, стоявшего возле неё с окровавленным топором, будто какой-то диковинный страж, сошедший со страниц забавных детских комиксов.
   Кинский уже завёл мотор и был готов дать по газам, когда из машины выскочила Лика и метнулась к аниматору. В руках у неё был медвежонок, из которого за прошедшее время она успела извлечь секретный кинжал и заново заштопала плюшевую игрушку. Она подбежала к Остервенелому Гусю, не обращая внимания на гневные сигналы клаксона, по которому забарабанил Кинский, и сказала:
— Я видела, как ты дрался. Ты спас нас всех!
— Я сделал лишь то, что был должен, крошка. Так ты не отдашь мне своего Зубастого?
— Сними маску и покажи мне своё лицо, — строго сказала девочка. — И только после этого, может быть, ты его получишь.
— Нечестная игра, — обиженно хмыкнув, ответил аниматор. — Это же какое-то вымогательство. Вот злая девчонка!
— Мы все стали злые. А настоящий герой не должен скрываться за маской, иначе какой же он герой?
   Остервенелый Гусь помедлил, переминаясь с ноги на ногу и посматривая то на медвежонка, то на девочку, не спускавшую с него упорного взгляда, и наконец будто нехотя медленно снял свою бутафорскую голову с клювом. Лика увидела совершенно обычное лицо мужчины лет тридцати, в котором не было ничего отталкивающего, разве что оно было очень худым и немного вытянутым, но выглядевшим вполне пропорционально с учётом гигантизма аниматора, поскольку если в нём и было что-то экстраординарное, так это только его рост.
— И как же тебя зовут?
— Ипполит.
   Улыбнувшись, Лика сунула ему в руки плюшевую игрушку и бросилась назад к автобусу. К тому времени Кинский уже развернул неповоротливую машину в обратную сторону, в направлении лесной дороги, по которой они и приехали сюда. Взяв на борт последнего пассажира, он выехал на дорогу и молчал, пока они не достигли знакомой развилки на шоссе и впереди снова не замаячил мост через Серую реку.
   Только теперь, притормозив, он оглянулся на Лику, сидевшую рядом на переднем сиденье, и воскликнул:
— А я ведь мог узнать, как называется эта чёртова турбаза у твоего друга гиганта! Как же она называлась?..
— А разве это важно? — ответила девочка, смерив его таким тяжёлым и недетским взглядом, что тот растерянно умолк.
   Она посмотрела на кинжал, который положила рядом. У неё было странное чувство, будто за совсем недолгий промежуток времени она утратила что-то очень близкое и дорогое, но при этом обрела что-то чрезвычайно весомое и значительное. Никто из окружавших её людей не заметил в ней этой перемены, но Лика изменилась. Может быть, она просто стала немного старше, чуть более критичной, уверенной в себе и независимой, оставив былую детскую беззаботность на том заброшенном одиноком безымянном пляже так же, как она оставила своего плюшевого мишку странному высоченному человеку в костюме Остервенелого Гуся, может быть, на время или навсегда.
— Не отвлекайся, Кинский, — добавила она, взвешивая кинжал в одной руке. — У нас есть дела и посерьёзнее.