Араик Маргарян Удачи нет. Есть тот, кто ее создает

Братья Маргарян
— Нас в семье три брата, я самый младший. Двое других, кстати, тоже жили в России, — говорил Араик Арташович. — Мой старший брат Асканаз долгое время работал консулом Армении в России, а в начале трудовой деятельности специализировался в промышленности, работал в свое время главным конструктором на нашем радиозаводе, потом главным инженером, и сам создал музыкальный синтезатор, который назвали «аскатека» (от имени Асканаз). Помню тогда, они с товарищами на заводе жили днями-ночами. Мама готовила им еду, а я отвозил на завод. В журнале «Техника молодежи» были напечатаны его фотография и изображение синтезатора, который купили японцы.  Даже у продвинутых в этой области японцев не было инструмента с таким звучанием. Затем Асканаз вырос до должности первого заместителя министра в подчинении у министра промышленности Ашота Захаряна, но оставался очень скромным, уже будучи заместителем министра, приезжал к моим родителям, открывал свой дипломат, а в нем кроме научных публикация и книг были только сигареты и зажигалка. При этом Асканаз обладал обостренным чувством справедливости, как и я. И вот случай: сын президента страны руководил заводом «Разданмаш», который изготавливал часть автомобильных деталей. И когда в 90-е все изменилось в странах СНГ в худшую сторону, у него вдруг «нарисовался» самый лучший результат прибавления в инновациях (58 процентов). И брат приехал в Раздан, проверил, и обнаружил, что эти цифры дутые. После этого Асканаз отчитался перед министром, его в Армении нельзя было оставлять, и брата в 1991 году отправили консулом в Россию.
Средний — Гамлет — жил в Новосибирске, и под конец жизни в Казани. Маму мы потеряли в 90-м, папа дольше жил. Я, как это принято у нас, оставался с отцом. Это были трудные времена, менялась общественная формация, и то, что я там, в Армении пережил, было ужасно. У меня материальных проблем не было. Асканаз каждый месяц посылал нам деньги, иначе я отца не мог бы прокормить. Когда отец умер в 2000 году, я понял, что больше не могу деньги от брата получать. Не он устал нам их отправлять, я устал получать, и решил уехать, доказать, что могу в жизни чего-то добиться…
В Краснодарском крае, куда меня занесло в поисках рынка сбыта для тракторов, я встретил человека из Казани: «Нам твои трактора нужны, приезжай». И тут же следом другая судьбоносная встреча: случайно столкнулись с коллегой по тренерскому цеху Валерием Николаевичем Макаровым, который в Армении возглавлял женскую сборную хоккея на траве. «Ты где сейчас?» — спрашивает. Я отвечаю: «Да нигде…» В общем, взял он у меня удостоверение заслуженного тренера Армении, и уехал по своим делам в Москву, в федерацию хоккея на траве.
Через неделю Валерий Николаевич снова вышел на связь: «Знаешь, в Казани тобой заинтересовались, они правда не профессионально играют, но, может, съездишь?..»
— Так я поехал в Казань, — но главным для меня оставались трактора, а тренерская стезя – постольку поскольку…»

«Динамо Татарстан»   
Переход в спортивное общество «Динамо», в какой-то мере, был для летних хоккеистов Казани возвращением к истокам. Именно на одноименном стадионе они проводили свои первые официальные матчи еще в 1981 году. Затем было скитание по базам, и к развалу СССР команда перебралась на запасное поле Центрального стадиона Казани, покрытое резиновыми ковриками. Автору книги пришлось провести на этом поле порядка десяти лет, поскольку на знаменитой «резинке» с 1991 года стали проводится первые официальные турниры по мини-футболу, с которым впоследствии сдружатся многие хоккеисты (Ахметшин, Кривошеев, Султанов и Филюшин станут костяком одной из любительских команд Казани, Замалутдинов и Сюськин будут поигрывать в свободное время за родной Зеленодольск). Но из песни слов не выкинешь, играть в хоккей на траве на резиновых ковриках, которые могли просто разъехаться под ногами, а в дождливую погоду становились скользкими, будучи хуже ледового покрытия, это, конечно, то еще удовольствие. Достаточно сказать, что в скромном Андижане местная «Звезда» играла во времена Союза на современном для тех лет покрытии регупол, но это же был союзный Узбекистан, а не автономная, Аллахом забытая, Казань... Тот же Ульяновск, будучи городом федерального назначения, с нетерпением ожидал строительства ледового дворца, но в это время все силы были брошены на то, чтобы отстроить Ташкент, переживший страшное землетрясение. В итоге ульяновская команда по хоккею с шайбой прекратила существование, поскольку у нее не было перспектив без искусственного льда. Эх, матушка-Россия, как ты была добра ко всем, забывая о себе.
В те же девяностые казанские травяные хоккеисты на зиму перебирались в спортзал стадиона «Трудовые резервы», где сталкивались с очередными трудностями. Сломанные двери спорткомплекса, не видевшего капитального ремонта десятилетиями, не могли сдержать снега, от того в углах площадки скапливалась наледь, саму площадку приходилось делить с какими-то «коммерсами», проводившими на «Трудовых» дискотеки, и массой «диких» мини-футболистов.
Понятно, что ни о каких серьезных результатах в 90-е годы речи быть не могло, и спасибо Асгату Сафарову, ветерану динамовского спортобщества, известному в прошлом гребцу Александру Плюшкину, руководителю городского спорткомитета Мансуру Мифтахову, что все вместе поспособствовали переходу травяных хоккеистов под крыло «Динамо РТ».

Армяне в Татарстане
Тренировочной базой команды по хоккею на траве тогда был стадион «Динамо», что у дома Кекина. Туда и пригласили Маргаряна: «Приходите на тренировку, посмотрите. Если вы нам подойдете, возьмем, если нет – извините…»
— Захожу в раздевалку, а там семь человек и двое из них пьяные!, — негодовал Маргарян. — В этот момент я обо всем забыл, все трактора у меня из головы вылетели! Я этих двоих взял и выгнал, ведь раздевалка – это святое. Мне тамошний запах подействовал как нашатырь! И тогда решил: я эту команду сделаю! Во мне проснулся тренер! Я понял, что хочу работать»
Это воспоминания от начала 2001 года, который казанская команда завершила бронзовыми медалями, и выигранным Кубком России. Через год уже было серебро, а в 2003-м первое золото. Причем, практически собственными силами. К Маргаряну к этому времени приехали только Эдуард Арутюнян, перебравшийся из самарского СКА, Грас Аракелян, плюс сын Артур. При этом, у конкурентов, екатеринбургского «Динамо», играли сильнейшие на тот момент воспитанники Армении, ставшие уже игроками сборной России братья Арсен и Самвел Геворкяны. В подмосковном Королеве играл Гор Минасян, кстати, тоже воспитанник Раздана, только гораздо более молодой. 
С другой стороны, в российском хоккее играли Айдын Муртузов, игрок Екатринбурга, тренер Электростали, в женском хоккее с командой «Дончанка» из Волгодонска, Ростовской области, работал тренер Михаил Пеньков, переехавшие из Азербайджана. Узбекистанцы Мулладжанов и Шацкий, Мирасов и Самохотин, сестры Марина и Надежда Чегурдаевы... После развала СССР, матушка-Россия в очередной раз стала родным домом для тпредставителей разных народов. 
—Когда я начал работать, мы на базе «Рубина» в Соцгороде зимой занимались в легкоатлетическом павильоне, — вспоминал Араик Арташович. — Ширина – шесть беговых дорожек. Работали на технику, штрафные угловые – их подавал Тимур Шацкий (мы его называли Шацкян, потому что он проводил с армянами все время. Я их просил отрабатывать угловые, а сам занимался с остальными – их 25 человек было. И когда я приходил к этой четверке через 20-30 минут, рядом с каждым была лужа пота. Но зато нас все боялись, когда Казань получала право на штрафной угловой. Эдик Айрапетян не бросал, Эдик стрелял. Грас Аракелян искал передачу, и мяч к его клюшке как будто прилипал. Игровое чутье... В первое время Асгат Ахметович присылал на наши игры оркестр, который музыкой отмечал забитые нам голы. И вот поначалу бОльшая часть мелодий была армянской, потому что порядка треть от всех голов забивали армяне».
До появления армянской диаспоры в казанском «Динамо», представителей этой горной республики в спорте Татарстана можно было пересчитать по пальцам. Даже в многонациональных Набережных Челнах, куда на строительство автозавода хлынули граждане со всего Советского Союза, в местных спортивных командах армян не было, как и в футбольном «КАМАЗе» российских времен.   
Предположим, что первым стал футболист Армен Гарибян, который в 17 лет неизвестно каким образом оказался в футбольном «Рубине». В конце своей футбольной карьеры он поиграет в иранском «Арарате» из Тегерана (там играл легендарный иранский футболист Андраник Эскандарян), а завершит карьеру на исторической родине, команде «Вагаршапат», напомним, что также назывался принципиальный соперник хоккейного «Раздана», под руководством Маргаряна.
После Гарибяна в «Рубине» оказались опытный Вардан Хачатрян из «Арарата», молодой Эдуард Парцикян из Сочи, и еще один ветеран Саркис Оганесян. Параллельно с появлением диаспоры в хоккее на траве, за казанскую шахматную команду с разной степенью успеха сыграли Владимир Акопян и Гарри Каспаров, два уроженца Баку, плюс выросшая в Казани шахматистка Карина Амбарцумова.
 
Процесс ассимиляции
— Переехав в Казань, и став главным тренером хоккейной команды, я написал «Манифест клуба «Динамо»: хочу вспомнить то, что я писал в 2002-2003 годах: Удачи нет. Есть тот, кто ее создает. Ждать времени нет. Жизнь коротка. Я не буду ждать, я действую, узнаю, пробую, чувствую, живу. Сам создаю свой мир, сам создаю свою удачу. В будущем я – динамовец, — декламировал Маргарян.
Это был мой манифест для себя. Скажу еще другое: существует внутреннее мужество совести, которое проявляется в честности, смелости делать то, что ты считаешь правым наперекор всем людским толкам и суждениям. Отличительная черта такого мужества – есть величие души. Вот как мне не вооружаться этим? Это не мое, это я читал и выписывал себе. Вот еще, что отражало мое внутреннее состояние, когда я жил Арменией, что я чувствовал, что меня изменило: «меняем реки, страны, города, иные двери, новые года, а никуда нам от себя не деться, а если деться – только в никуда». Это восточная мудрость. И еще величайшая почесть, которую можно оказать истине – это руководствоваться ею.
Очень хорошо помню наше первое серебро в 2002 году. Тогда мэром Казани был Камиль Шамильевич Исхаков, а министром спорта России стал Вячеслав Фетисов, который напомнил мне про знаменитого хоккейного вратаря Григория Мкртычана.  И на торжественное вручение медалей я должен был нормально одеться, а брючный ремень оказался так изношен, что порвался, когда я вышел на сцену. Пришлось поддерживать пояс, чтобы штаны не упали...
Я живу в Казани 22 года. История моей сознательной жизни в Армении чуть больше – лет 25-26. Но там я чувствовал себя душевным изгоем, не видно было света в конце туннеля, когда я стал «бунтовщиком». Ко мне приходили из правоохранительных органов и жаловались на сына, говорили: останавливаем его на дороге, он специально отъезжает на другую сторону дороги и пальцем подзывает к себе гаишников. Он тоже бунтовал.
В год переезда я уже пересекал «экватор», обладал определенным жизненным опытом. Видел, как в Татарстане все развивается. Уже тогда здесь была программа ликвидации ветхого жилья. Потом в 2005 году праздновали тысячелетие Казани, далее провели Универсиаду, чемпионат мира по водным видам спорта, чемпионат мира по футболу и многое другое. Когда в 2006 году Минтимер Шарипович меня награждал, и я его впервые увидел вблизи, я понял, что у него черты моего папы. Его походка, взгляд — ну, копия! Это божий дар, что я осел в Татарстане и здесь остаюсь».
(Продолжение следует)