Эпический бой под Бадаберой

Это художественное описание боя под Бадаберой реально произошедшего в апреле 1985 году. 12 советских пленных подняли восстание...
------------------------------------------------------
Пролог.
 

   Трое мужчин - Михаил, Гавриил и Рафаил, сидели у костра. Они о чем-то беседовали. На небе ярко горели звезды. Легкий ветерок тихо шелестел листвой.
  Вдруг эту тишину разорвал какой-то речитатив, издаваемый молодым голосом под звуки гитары, терзаемой неумелыми руками.
   Один из мужчин - Михаил, поднялся и пошел на вопли срывающегося голоса, раздающиеся от стоящей недалеко палатки. Там тоже горел костер, возле которого сидело трое парней и две девушки.
  Когда мужчина подошел к этой группе отдыхающей молодежи, то спросил -
  -- Молодой человек не одолжите на несколько минут вашу гитару?
  Молодежь дружно повернулась в его сторону. Музыкант, криво улыбнувшись, ответил -
  -- Дядя, а вдруг ты поломаешь этот нежный инструмент? Как мне тебе его доверить?
  -- Возьми залог, - сказал мужчина и протянул парню купюру в 100 долларов.
   Вся группа стала внимательно рассматривать - просящего. Мужчина был среднего роста, но крепкого телосложения. На вид ему было лет сорок пять. Из-под расстегнутого воротника рубашки, виднелась тельняшка. Во взгляде его была холодная уверенность.
  -- Ладно, уговорил! - сказал держатель гитары, взяв стольник и протянув гитару.
  -- Можете присесть у нашего костра, - сказал незнакомец, беря левой рукой гитару.
  -- А нальете? - спросил один из парней, - А то у нас, у самих, есть!
  -- Нальем. Только у нас - не пьянка, не пикник, не уик-энд, а вечер памяти погибших товарищей! Поэтому без пошлостей, лучше молча!
   Молодежь, после недолгих колебаний, приняла приглашение, немного, поутихнув.
  Когда подошли к костру, возле которого сидели Гавриил и Рафаил, начали знакомиться. Парней звали - Игорь, Павел, Сергей, а девушек - Татьяна и Ольга.
   Когда все расположились у костра, Михаил, неспешно, настроив гитару, запел -
 
  В горах под Пешаваром, в Пакистане,
  Решив позор плененья кровью смыть,
  В ночь группа пленных подняла восстанье,
  Чтобы хоть день свободными прожить.
  И пусть нас мало, но никто не дрогнул,
  Хоть жерла смерти нам в глаза глядят.
  Советские солдаты - это значит,
  Что даже мертвых нас не победят.
 
   Нас не сломили рабские колодки
   И даже автоматы нас не взяли.
   Враги трусливо всех прямой наводкой
   Из пушек пакистанских расстреляли.
 
  Нам Родина звездой далекой светит,
  И ловит взгляд призывный этот свет.
  Мы не отступим ни за что на свете,
  И малодушных, между нами - нет.
  Ведем сраженье, но уходят силы,
  Живых все меньше, шансы не равны...
  Знай, Родина, тебе не изменили
  Твои в беду попавшие сыны.
  Знай, Родина, тебе не изменили
  Твои в беду попавшие сыны!
 
   Нас не сломили рабские колодки,
   И даже автоматы нас не взяли.
   Враги трусливо всех прямой наводкой
   Из пушек пакистанских расстреляли
 
   (слушай песню)
 
   Песня прозвучала, но еще некоторое время царило молчание. Так разительно отличались торжественно-тоскливые звуки гитары и красивый голос певца, от того мягко сказать бесталанного бряцанья и ора недавнего владельца гитары.
  -- Как красиво, торжественно и с пафосом! - сказала одна из девушек - Ольга.
  -- Ну, сейчас прошли времена надуманного пафоса, - сказал с некоторой ехидцей посрамленный музыкант - Павел.
  -- Вы, наверное, воспитанные говорливыми демократами, думаете эти слова - поэтический вымысел?
  -- А то не так? - возразил вопросом Павел.
  -- Не так! Это лишь весьма поверхностное, да поэтическое, но весьма неполное отражение настоящих событий, подлинного героизма! - ответил Михаил.
  -- Интересно услышать, что за события вдохновили поэта на такие слова! - сказала Ольга.
   Михаил, тоскливо перебиравший струны, обратил свой взор на просившую девушку. Холодок в его глазах растаял, появилась некоторая теплота.
   И, отложив гитару, он сказал, -
  -- Хорошо, слушайте!
 
 
 
Воины, ушедшие в легенду.
 
Рассказ Михаила.

   Если двигаться из города Кабула - основанного Александром Македонским, избранного столицей великим Бабуром - основателем Империи великих Моголов - по реке Кабул на восток, то попадаешь в город Джелалабад, основанный Акбаром - самым великим императором великих Моголов. И Кабул, и Джелалабад лежат среди плодородных долин. Бабур был очарован, в свое время, мандариновыми садами Кабула. Далее, двигаясь от Джелалабада по реке на восток, приходится проплывать между крутых гор по достаточно узкому руслу, а вокруг и намека нет на долины. В этом месте реки и проходит граница между Афганистаном и Пакистаном. А река течет не куда-нибудь, а в полноводный в низовьях Инд.
   Значение этого пути из гористой Азии в долину Инда понимали и в прошедшие века.
   По этому пути издревле двигались армии и в Индию, и оттуда в гористую Азию.
   Водили здесь армии и Александр Великий, и Чандрагупта Маурья, основатель династии Маурьев, и Харша (Харшавардхан), тоже основатель империи, и хромой Тамерлан, завоевывать Индию проходил этим путем, и конечно Бабур. Как вы поняли, стратегически важный был путь.
   И вот когда из Азии движешься между скалистых гор в долину Инда и вдруг выходишь на равнину - на юг открывается путь в плодородную долину Инда. И вот там, ребята, стоит город Пешавар, а немного южнее стояла старинная крепость возле селения Бадабера.
   Эта крепость и создавалась для задержки армий вторгающихся сюда путем, о котором сказано ранее.
   Не забыли эти места и современные стратеги. Здесь, под Бадаберой, в 50-е годы двадцатого века был построен американцами аэродром. С этого аэродрома летали на разведку над Советским Союзом самолеты фирмы Локхид - U2. Они обладали чрезвычайной высотностью и беспрепятственно летали, некоторое время, над Союзом. Американцев интересовал, строящийся тогда, Байконур и другие стратегические объекты.
   Отсюда ушел в свой последний полет Фрэнсис Пауэрс. Полет был прерван советской зенитной ракетой комплекса С-75. А сам летчик, впоследствии, был обменян на легендарного советского разведчика - Абеля.
   А в 80-е годы 20 века здесь концентрировались отряды афганских моджахедов.
   Здесь они получали подготовку в специализированном лагере, где преподавали военное дело американские инструкторы.
   Здесь они получали новейшее оружие, с которым их учили обращаться заботливые учителя, несущие миру общечеловеческие ценности.
   Здесь же, в крепости Бадабера и находились: арсенал с оружием, казармы очередных экспресс-курсантов из моджахедов, и комнаты отдыха от трудов праведных их американских учителей.
   Отсюда они, молодые стервятники, вскормленные американскими орлами, - отряд за отрядом отправлялись на войну с неверными - с шурави, в Афганистан.
   Рядом, за территорией крепости, расположился палаточный городок афганских беженцев, исправно получающий гуманитарную помощь мирового сообщества.
   Но вот мужское население этих беженцев было структурировано на полки, которые ротацией проходили через учебный центр и отправлялись в Афганистан, совершенно с мирной миссией - с американскими "Стингерами", с американскими же, снайперскими винтовками, минометами, рациями и прочим снаряжением, странным образом не соответствующим их декларированным гуманитарным акциям.
 
   Уже нельзя установить имя одного из тех гуманистов - кому принадлежала идея, в надежных подвалах средневековой крепости, сделать застенок для особо упорных советских пленных. Тех, у которых чрезвычайно сложно было сломать волю, а у некоторых, наверное, вообще невозможно.
   Может быть, идея пришла Биллу, командиру американских инструкторов, но не будем наговаривать на самых добрых людей на Земле, выходцев их империи Добра. Доподлинно - неизвестно.
   Вдохновитель этого деяния вполне мог гордиться своими гуманистическими принципами. До этого пленных держали в вырытых тюрьмах-ямах - зинданах, а теперь они получали надежное содержание в каменных камерах средневековой крепости. Правда били и издевались здесь над пленными не меньше, но таковы были издержки этой войны, впрочем, как и многих других войн.
 
   Пленных, конечно, использовали на работах по переносу тяжелых ящиков с боеприпасами и оружием. Казалось, не было - ни для моджахедов, ни для их высокоцивилизованных наставников, никакого риска быть уличенными в лживости их гуманитарных начинаний, в рассекречивании этого плацдарма войны. Чего бояться осведомленности пленных, какие секреты они могут выдать, и кому. До границы с Афганистаном 20-25 километров, а там до Джелалабада километров 80 среди гор и скал. Убежит - и как далеко. Нет, бегство немыслимо - это верная смерть. Ну, узнают пленные - сколько, и какого оружия на складе, а рассказать то никому не смогут.
 
***
   Но не учли эти мыслители всего лишь одно обстоятельство - дух пленных не был сломлен. А последствия этой ошибки были огромными.
   Нельзя сделать рабом того - кто не сдаётся в любых обстоятельствах. А легендарных героев даже смерть не может победить.
   При таком стечении обстоятельств бой должен был произойти. Бой должен был произойти, несмотря на чудовищное неравенство сил. Бой должен был произойти, не смотря на безнадёжное положение и на отсутствие шансов вырваться живыми. Эта вспышка колоссальной энергии Духа, должна была произойти.
   И это произошло. И бой вспыхнул. Даже не бой, а битва.
 
***
   Михаил неожиданно прервал повествование, взял гитару и запел песню -
 
  И вспыхнул бой, который и в преданьях -
  Бывает раз на несколько веков.
  Срывают вдруг таинственный покров
  Так демиурги с Духа Мирозданья.
 
  Узнает враг, что победить не сможет -
  Пусть даже в клочья разорвёт тела.
  Их не сразить ракетой, пулей, ложью -
  Вселенная их сердцем приняла.
 
  И в битве той - когда придет расплата,
  Когда вся нечисть - двинется на нас,
  Когда расколет небо мира атом,
  Отряд с небес позиции не сдаст.
 
  Творец так редко открывает двери,
  Иных миров для жителей Земли -
  Лишь для того что бы прийти успели,
  У края Бездны выжить помогли.
 
  И надо стать эпическим героем,
  Что бы пройти сквозь звездные врата.
  А это можно показать лишь боем -
  Где ярко видна Духа высота.
 
  Да - вспыхнул бой, который и в преданьях -
  Мы редко видим в нынешний эон.
  И можем в нём, мы прочитать посланье -
  Ведь там сверкает Космоса закон.
 
 
   Когда умолк певец и затихли звуки гитары, в кругу у костра и на этот раз - все молчали.
   Все были в предчувствии драматического рассказа; рассказа о не столь давних временах, о деяниях людей ушедшей в небытиё страны, о событиях в далёкой стране - Пакистан. В душах слушателей вдруг начала пробуждаться родовая, как-то связанная с устройством мира сего, память.
   Михаил тихо, но твёрдо проговорил, -
  -- Это сокровенная песня! Не для телешоу, дискотек, радиотрансляций. Не для исполнения поп-звездами. Для исполнения в узком кругу. Это только у проходимцев и исцеляются, и просветляются оптом - стадионами. Услышавший эту песню и принявший её сердцем, сможет стать на путь избранных - если конечно будет достаточно упорен.
  -- А что такое - звёздные врата? - спросила Ольга.
  -- Наверное, тут подразумевается - "царство небесное", - ответил Павел.
  -- Я не тебя спрашиваю! - резко сказала Ольга.
   Михаил пристально посмотрел на Ольгу. Он уловил в ней просыпающееся чувство сопричастности, которому что-то мешало внутри; и она пыталась как-то справиться с возникающими преградами, поэтому и задала вопрос.
 
***
   Михаил вздохнул и начал объяснять -
  -- Сейчас всем вам - трудно понять, а главное - трудно прочувствовать это; но я попытаюсь, всё же, объяснить -
   - Есть люди возвышенные, а есть люди с приземлённою, часто порочною, душой. Возвышенные натуры, это не те, иронически изображаемые, бесплодные мечтатели, а творцы этого мира. Именно им открываются таинства природы, сила и красота мира. Они, постигнув всею душою, заметьте не только разумом, но и душою, законы природы - творят красоту мира, великолепные архитектурные ансамбли, чудеса техники; великолепные творения разума, сердца и души. Их переживания настолько своеобразны, ощущение счастья, так необычно, что приземлённые натуры их попросту не понимают. Приземлённым надо упиваться - непосредственным контактом, осязанием, зрением, обонянием; всеми теми чувствами, которыми наделены и животные, им надо отключать разум, который мешает буйству животной стихии внутри них; надо упиваться водкой, вином, пивом. Тот восторг, который возвышенные натуры охватывает при озарениях, в которых участвуют и разум, и глубины подсознания, и глубины родовой памяти, низменным натурам недоступен. Они только могут имитировать возвышенное состояние, как им, кажется - правдоподобно имитировать; но это, так же, правдоподобно, как имитация фригидной женщиной оргазма. Недоступность этих ощущений для низменных, ещё вызывает у них неприязнь, стремление растоптать возвышенную душу; возвысится, господствовать, в том числе и над более возвышенными людьми, вот пламенная страсть этих низменных, порочных натур; и пламя это - воистину адское. Глубинная причина всех земных войн именно в этом. Противоречия между классами и общественно-экономическими формациями - лишь производная от этой фундаментальной причины. Много приёмов выработали эти низменные, за прошедшие тысячелетия, для того, что бы втаптывать возвышенное в грязь, многих людей, совсем не низменных, они отвратили от светлой дороги. А сейчас настало время их глобальной вакханалии. И вот, что самое печальное - многие совращённые, которым было доступно и иное, более возвышенное, бытиё, помогают строить этот гнилой мир, нечистым душою. Некоторые даже не понимают произошедшей с ними духовной инверсии; потому не понимают, что вооружилась нечисть оружием, воздействующим на сознание.
   Но есть определённый уровень, который преодолев, становишься недоступным для этих низменных происков. Это я образно называю - "звёздными вратами".
  -- А что - обязательно надо умереть в бою, чтобы пройти звездные врата? - спросила Ольга.
  -- Много надо рассказать, что бы вы поняли, что уровень космической, точнее Звёздной Цивилизации, требует перестройки сознания определяющей массы Человечества на совершенно новый уровень; а сейчас мы наблюдаем не приближение к этому уровню, а откат от него всё дальше и дальше. Не могу я вам сейчас читать лекцию о Космической социологии; а скажу коротко - нам ещё предстоит построить звёздные корабли, создать космический флот, стать жителями Галактики. Это будет, совершенно не похожая на боевики - "Звёздные войны", фантастическая мистерия созидания. Звёздные корабли - это корабли жизни, а не войны, прежде всего, конечно. Перед цивилизацией, прошедшей через определённый барьер, своеобразные звёздные врата, откроются невиданные перспективы развития.
 []
  Но надо ещё преодолеть все пакости нечисти, что бы стать Звёздной Цивилизацией.
  Поэтому пока не построены звездные корабли - только во время смертного боя, настоящий человек приобретает невероятные возможности, которые и открывают звёздные врата! Да и за постройку звездных кораблей кто-то должен выдержать бой! Но это другая тема. Слушайте о самом бое, - сказал Михаил.
   Пламя костра то взлетало вверх, то прижималось к земле. Отсветы огня на лицах парней и девчат причудливо играли. Все ожидали продолжения рассказа.
 
***
   И Афганистан, и Пакистан - страны мусульманские. Поэтому даже в военизированном формировании соблюдались установленные законом Шариата обычаи. Пять раз в сутки мусульмане не планируют на определённое время, какие либо дела - ни работу, ни учёбу. Время это освобождалось для совершения намаза - молитвы, медитации (кому как понятней).
   После занятий, вечером - 26 апреля, как обычно совершался вечерний намаз - салят аль-магриб.
   Почти всё было как обычно. Но вот закат смотрелся как-то уж очень кроваво и некоторые моджахеды наблюдавшие закат, шли после призыва муэдзина на салят аль-магриб с тяжёлым предчувствием.
   Стража как обычно несла свою службу, дожидаясь того момента, пока не пройдут два раката (цикла молитвы) из трёх положенных в салят аль-магриб и их не сменят, а они пойдут на третий ракат намаза, как это было принято делать в присутствии врагов.
   Но не суждено было, некоторым из них, дождаться третьего раката.
   Да и третьему ракату, не суждено было благополучное завершение.
 
***
   Пулемёт ДШК ударил по охране ворот крепости. В вечерних сумерках далеко разнеслись звуки коротких пулемётных очередей. Охрана была убита в первую же минуту. Но моджахеды, прервав намаз, уже выскакивали из здания, служившим им местом проведения намаза. Американские инструкторы вскакивали из кресел и коек, в которых отдыхали. Все метнулись к оружию.
   И вот зазвучали ответные очереди. Трассирующие пули с разных сторон прочертили в сумерках огненные траектории, сходящиеся на укрытии на крыше здания, где находился зенитный пулемёт. Начинал разгораться бой.
   Начало боя показало, что суетящимся очень быстро предоставляется возможность умереть. Первые атаки моджахедов, рассчитанные на ошеломление противника массированным огнём, были отбиты. Потеряв около десяти человек, цепи атакующих залегли. Заградительный, отвлекающий огонь помогали мало. Потери нарастали. Вскоре десятки раненых лежали в учебных помещениях.
   Один из американских инструкторов, Джон, не выдержал и, схватив снайперскую винтовку, сказал своему командиру Биллу -
  - Билл, я сейчас заставлю замолчать, этот чёртов пулемёт! А моджахеды пусть атакуют, как только замолчит пулемёт. А появится другой активист - я и его уберу!
  Джон прямо таки искрился уверенностью в себе. Ему казалось не таким и сложным делом из снайперской винтовки убрать пулемётчика и не дать никому другому его заменить.
   И вот Билл наблюдает в бинокль за действиями пулемётчика. Он то и дело поворачивал пулемёт в какую-нибудь сторону и стрелял короткими очередями. Иногда после этого раздавался громкий предсмертный крик или крик очередного раненого. Но вот Билл услышал знакомый звук выстрела снайперской винтовки. Тело пулемётчик дёрнулось, но он стал поворачивать пулемёт в сторону стрелявшего.
   Джон видел в оптический прицел, что попал пулемётчику в грудь. Туда в район сердца он и целился. Если в сердце не попадёт, то пулемётчик всё равно упадёт скованный болевым шоком. Но пулемётчик не упал. Он стал разворачивать пулемёт в сторону Джона. Джон как завороженный смотрел на действия пулемётчика. "Когда, когда же, он упадёт!" - крутилась мысль. Но пулемёт извергнул короткую очередь и через несколько мгновений Джон был пронзён пулями. Так закончилась эта дуэль.
   Билл видел, что пулемётчик продолжает бой, но когда узнал что Джон погиб, он приказал Махмуду, командиру моджахедов, подымать бойцов в атаку.
   В сумятице боя другой американец, Майкл, со снайперской винтовкой побежал искать выгодную позицию, Билл не успел его остановить.
   Вторично дуэль снайпера и пулемётчик закончилась также гибелью снайпера.
   Билл крикнул своим подчинённым -
  -- Не играйте в суперменов, как Джон и Майкл! Главное в этом бою не засвечиваться. Пусть местный контингент поработает. Вы анализируйте происходящее и помогайте советами, а не огнём.
   К этому времени моджахеды, захватив своих раненых, отходили в укрытия.
   Махмуд распорядился посчитать убитых и раненых.
 
***
   Махмуд понимал - бой перешел в затяжную фазу. Патронов у восставших хватало. Арсеналы с оружием и боеприпасами оказались в руках восставших. И значит в этом недостатка у них не будет. А это значит, глядя на результаты - 37 убитых и 76 раненых, что скоро он лишится половины своих людей. Половины людей уже хорошо обученных. А там, в лагере, есть ещё тысяч пять бойцов. Бойцов слабо подготовленных, но стрелять то, они умеют. Пусть и они поучаствуют в штурме захваченных арсеналов. Надо выходить на связь с Раббани и просить у него помощи. Сколько просить? Да втрое больше чем у него, Махмуда. Они же менее подготовлены. Надо просить полк!
   Командир американских советников его поддержал. Билл был очень зол, на этих шурави, из-за потери своих двоих людей. Два убитых американца его волновали больше чем 37 убитых моджахедов. За это он готов был бросить в бой все пять полков из ближайшего лагеря.
   Билл связался с Раббани по радиостанции и дал трубку Махмуду.
  -- Уважаемый Бурхануддин, ведем бой с восставшими пленными - у меня большие потери в людях. Прошу помочь хотя бы одним полком!
  -- Вижу, Махмуд, ты так и не научился командовать. Имеешь 300 бойцов против горсточки шурави и просишь помощи! Мне, наверное, надо искать достойную замену тебе!
   Махмуд уже был не рад, что просил подкрепления. Ему захотелось, уничтожить всех этих восставших, не взирая на потери. Хотелось доказать свои способности решать боевые задачи.
  И вдруг, Махмуд услышал -
  -- Подожди на связи! Мне надо переговорить с властями.
   В это время на связь с Раббани вышел командующий 11 армейским корпусом армии Пакистана. И Раббани перешел к другому аппарату.
   Вся армия Пакистана состояла из девяти армейских корпусов. В каждом корпусе было несколько механизированных дивизий и несколько танковых. Командиру армейского корпуса подчинялось несколько эскадрилий армейской авиации - вертолеты, истребители-бомбардировщики. Вся территория Пакистана была поделена на зоны ответственности различных корпусов. В Пешаваре находился штаб 11 армейского корпуса армии Пакистана.
   Так что, Раббани позвонил большой начальник. При таком положении дел - важность разговора с Махмудом отходила на второй план.
  -- Слушай, Бурхануддин, что там у тебя стряслось, что меня тревожит сам губернатор?
  -- Восстали пленные!
  -- Сколько их?
  -- Двенадцать.
  -- И вы их до сих пор не перебили?
  -- Они захватили арсенал! У нас - большие потери.
  -- Какие такие большие потери. Батальон, два?
   Говорить даже о полсотне убитых генералу Раббани не сал бы, а тут всего 37. Вот, правда, два американских советника. И Раббани, теперь уж, вынужден был принять решение о посылке помощи Махмуду, но с объёмом помощи ещё не определился. Но в это время услышал то, что его подстегнуло к решительным действиям -
  -- Бурхануддин, ты работаешь в зоне моей ответственности и за твоё разгильдяйство отвечать перед Президентом нужно будет мне. Как ты думаешь, могу я тебе доверить решение вопроса с максимальной быстротой?!
  -- Я подымаю полк! Надеюсь, через пару часов мы эту проблему решим, генерал! - поспешил заверить командующего корпусом Раббани.
  -- Хорошо! Жду твоего доклада! - сказал генерал и положил трубку.
  -- Махмуд! - просто закричал в трубку Раббани.
  -- Слушаю!
  -- Я подымаю полк! Даю тебе подкрепление. Пока идет переброска, начни переговоры с восставшими, потяни время, с американскими советниками подготовь план ввода в бой подразделений полка.
 
***
   В лагере все слышали отдалённую стрельбу. И потому в лагере было неспокойно. Мужчины доставали оружие, проверяли его, укладывали патроны, но тяготились неопределённостью ожидания. И вот пришёл приказ полку "Святого Халида ибн аль-Валида" сосредоточиться и выступать в сторону старинной крепости, в сторону всем известной учебной военной базы и арсенала оружия. Что там произошло, с кем идёт бой - было непонятно. Командир, получивший приказ по радио от Раббани, тоже не совсем понимал обстановку. Сказано - обстановку объяснят на месте.
   В лагере царила суматоха сборов. Женщины собирали продукты мужьям в поход. Мужчины проверяли оружие в последний раз перед выходом. Командиры рот проверяли личный состав. За кем-то посылали посыльных, кто-то возвращался за забытыми вещами.
   Но примерно через полчаса полк был готов к выступлению. И вот командир отдал приказ и полк выступил. Более тысячи человек, вооружённых автоматами, пулемётами, снайперскими винтовками, ножами, гранатами, шли на помощь тем трём сотням, которые уже увязли в ожесточённом боестолкновении.
   Воображение, выступивших в поход, рисовало жаркую схватку с полчищами врагов, в которой мужественно держат оборону их соплеменники. А враги всё высаживались и высаживались из своих грозных воздушных боевых машин. Но вот они, спешащие на помощь, подходят и вступают в бой, и обращают врагов в бегство - и на небе, и на земле. Да именно им, выступившим в поход, суждено переломить ход сражения. Так думали многие. Но действительность оказалась несколько иной.
 
***
   Пока на поддержку моджахедам двигался полк святого Халида ибн аль-Валида, на позициях царило перемирие.
   Переговоры, начатые Махмудом, никем иначе, как передышка не воспринимались. На требования сдаться в течение часа, было выдвинуто встречное требование - сообщить о пребывании советских военнопленных в советское посольство, в организации Красного Креста и Полумесяца.
   Махмуд понимал, восставшие не сдадутся. А восставшие понимали - в советское посольство, в организации Красного Креста и другие международные организации о содержании советских воинов в средневековой крепости на территории Пакистана никто сообщать не будет.
   Советские воины использовали передышку для пополнения патронов, гранат и ракет. Они таскали ящики с патронами со склада боеприпасов, обкладывали их камнями. Принесли дополнительное оружие. У каждого теперь было по 2-3 автомата, рядом с которыми лежали - снаряжённые рожки и гранатомёт с запасом гранат. Всё это старались по мере возможностей оградить от осколков и пуль.
   И вот к моджахедам, наконец, подошло подкрепление - полк Святого Халида ибн аль-Валида, насчитывающий более тысячи бойцов. Настроение уже поучаствовавших в этом бою несколько приподнялось. А у вновь прибывших, боевой задор сменился удивлением и растерянностью. Оказалось что - нет полчищ противника, нет грозных винтокрылых боевых машин, нет сильно вооружённых и прекрасно обученных десантников. Оказалось - бой идёт с горсточкой пленных.
   После того, как подразделения полка заняли позиции, начался очередной штурм. На штурм был брошен первый батальон. Около пятисот стволов вели заградительный огонь. Не дать противнику высунуться и вести прицельный огонь, пока вперед перебежками перемещаются бойца первой роты. Но, не смотря на столь плотный огонь, противник, всё же, отвечал с различных точек обороняемой позиции, автоматными и пулемётными очередями.
   Билл насчитал, по полёту трассирующих пуль, в определённые моменты боя до 20 стреляющих автоматов. Это было странно, как будто к восставшим тоже пришло подкрепление. Билл не догадывался, что многие советские воины стреляли из двух автоматов, что бы создать тоже достаточную плотность огня.
 
 
 
Обращение Раббани к командующему 11 армейского корпуса армии Пакистана.
 

  -- Генерал - у нас потери - пол батальона. Восставшие продолжают сопротивляться! Без тяжелого вооружения и поддержки авиации мы потеряем полк, а результата не добьемся.
  Нужны танки, артиллерия, бомбовые и ракетные удары авиации! Что бы решить проблему, нам нужна помощь. У вас есть и танки, и авиация. Помогите нам. Лучше сейчас, чтобы не затягивать дело, - Раббани, проговорив всё это, с тревогой ожидал ответа генерала.
 
   Генерал понимал, что сейчас должен принять важное решение. Вступать или не вступать, силами своего корпуса, в бой с советскими солдатами. Судя по творящейся фантасмагонии - это потребует многих жертв. Вероятно больших жертв, чем столкновение с индийским полком. Что скажет Президент - генерал Зия-уль-Хак. Если звонить ему, то он все равно будет недоволен, что командир 11 армейского корпуса его заставляет принять фактически политическое решение - стать на грань войны с Советским Союзом. Самому взваливать на себя груз принятия решения, ох как не хочется.
   Видимо, поняв настроение генерала, Раббани передал трубку командиру американских инструкторов. Они потеряли уже четырех. Билл был злой, как никогда.
  -- Генерал, я подтверждаю - без тяжелого вооружения восстание не подавить! Только напрасно можно потерять сотни людей. И неизвестно - насколько это затянется. Нужны танки. Нужна штурмовая авиация. Желательно сначала нанести - достаточно плотный ракетно-бомбовый удар, а потом бросить танки, и только за ними наступающую пехоту.
  Принимайте, наконец, решение - мы теряем людей.
   Здесь конечно он думал о своих людях, из которых - четверых, он уже потерял.
   Командующий 11 армейским корпусом, наконец - решился.
  -- Я перебрасываю к вам два батальона, танковую роту, артдивизион. Даю команду готовить вертолеты огневой поддержки. Готовьтесь дать пеленг на основные направления ударов и желательно подсветить цели.
 
 
Переброска батальонов 11 армейского корпуса.
 

   По дороге, подымая клубы пыли, шла боевая техника 11 армейского корпуса армии Пакистана. Впереди пылили бронетранспортеры, с сидящими на броне сипаями. Из командирских башенок бронетранспортёров виднелись фигуры хавильдаров и хавильдар-мойоров. За бронетранспортёрами, грозно рыча моторами, ползли танки. Машина за машиной эта стальная змея растянулась на несколько километров. Земля дрожала под извивающейся змеёй колонны бронетехники. Вскоре эта змея бронетехники вползала на позиции. Эти позиции полукольцом охватывали старинную крепость, из которой то и дело раздавались пулемётные и автоматные очереди, а иногда одиночные выстрелы из гранатомётов и отдельные пуски ракет.
 
   После вступления в бой пакистанских частей с ними начали происходить метаморфозы. Эти метаморфозы касались, прежде всего, сферы духа. И они были осознанны некоторыми офицерами пакистанской армии.
   Коллективное сознание прибывших частей пакистанской армии повторило эволюцию коллективного сознания вступивших ранее в бой военизированных формирований моджахедов. Вера в свои силы и надежда на победное окончание борьбы из ярких, и сильных постепенно превращались в бледнодрожащих, а потом давали доступ в сознание сомнениям, отчаянию и страху.
   И вот эти причины заставили командира пакистанских батальонов просить огневой поддержки вертолётов. И такая поддержка была оказана.
 
 
Применение вертолетов.
 

   Пара вертолётов огневой поддержки приближалась к месту боевых действий. Пилоты и стрелки увидели, что никакой подсветки целей не требуется. Там внизу на земле в предрассветной мгле шёл ожесточённый бой. Они увидели впечатляющую картину, начертанную трассирующими пулями в воздухе. Внизу был виден огненный веер со сходящимися к центру огненными лучами. Со всех сторон стреляли в достаточно компактный центральный участок. Там же, в этом центральном участке вспыхивали огненными цветами разрывы снарядов и гранат. Картина была потрясающая.
  - Первый удар наносим залпом по восемь ракет. Цель - участок, на котором сходятся трассирующие пули. Дистанция 500, делаешь залп, вслед за мной, - сказал по радио ведущий ведомому.
   Вертолеты прошли по выбранной траектории и сделали залп. 16 ракет устремилось к цели. Вскоре в центральном участке произошла серия взрывов. В небо поднималось пламя, в стороны летели куски бетона, вздымались столбы пыли смешанные с дымом. Казалось с восставшими покончено.
   Командир танковой роты решил воспользоваться моментом, когда противник находится в замешательстве после столь мощного удара и приказал танкам двинуться по направлению к охваченной огнём и дымом позиции противника.
   Но командир танковой роты ошибся. Замешательства не было. Из огня и дыма то в одном месте, то в другом выскакивали фигуры воинов и стреляли по танкам из гранатомётов. После выстрелов они куда-то исчезали. Вскоре загорелось два танка, один из них командира второго взвода, очень грамотного и храброго командира.
   Командир роты дал приказ отступать и попросил у командира батальона снова вызвать вертолёты и пару раз пройтись ракетными залпами по этому, гиблому, месту.
   Вскоре появилась пара вертолётов и начала совершать манёвр для нанесения ракетного удара. Вдруг предрассветное сумеречное небо пронзили кинжальные трассы пуль зенитного пулемёта. Лоб ведущего сразу покрылся испариной. По ним стреляют из зенитного пулемёта. Стреляют в родном небе Пакистана. Надо делать залп, делать противозенитный манёвр и уходить.
  - Быстро делаем залп по 16 ракет, манёвром уходим. Всё делай за мной, - кричал ведущий, ведомому.
   На сей раз - 32 ракеты устремились к цели. Вертолёты маневрировали и уходили. Стрелок не мог в них попасть. Либо не имел навыков стрелять по воздушным целям, либо был изранен и не успевал отслеживать быстрые манёвры вертолётов. А скорее и то и другое - был изранен и не имел опыта боёв с вертолётами.
   Взорвавшиеся ракеты превратили плацдарм обороняющихся в огненно-дымовое месиво, которое и в кино никто из наступающих не видел, в том числе американцы.
   На этот раз командир танковой роты согласовал свои действия с пехотой. Засевшие, в разных местах, пехотные взвода получили приказ - держать, каждый свой сектор. При выдвижении танков, по всему, что движется в выделенном секторе открывать дружный плотный огонь всем взводом.
   Взревев моторами, танки двинулись на пылающий и дымящий участок обороны.
   То, что произошло потом, повергло и танкистов и пехотинцев в мистический трепет.
   Из дыма и огня вышла фигура воина с гранатомётом в руках. Он стоял в полный рост. И сотни стволов, развернувшись в его сторону, извергли из себя лавину пуль. Многие пули были трассирующими. Некоторые трассы проходили мимо, но несколько трасс, огнём рассекая воздух, сошлось на груди воина. Было даже видно, что пули пронзили бойца насквозь. Но он произвёл выстрел из гранатомёта и танк запылал. Воин стоял, пока не увидел, что танк горит, а потом упал.
   В наступившем замешательстве ещё пара гранатомётчиком подбила два танка. Но в них даже не стреляли. Все бойцы наступающей пакистанской армии находились в кратковременном оцепенении. Но этого краткого времени хватило, что бы ещё два танка запылало.
   Командир танковой роты кричал, хотя от этого ларингофоны не стали лучше передавать его команды.
  - Всем машинам назад! Всем в укрытие!
  О каком бое пехоты могла идти речь, когда танки ползли в укрытия.
  После созерцания этого поединка в бинокль, командир американских наёмников передал по радио -
  - Ведём бой с превосходящим нас по силе противником!
  Это была последняя передача. Залетевший шальной осколок разбил радиостанцию.
  Американец спрятался в дальнюю комнату и сидя на кровати пытался прийти в себя.
  Год назад по всей Америке с колоссальным успехом прошёл фильм - "Терминатор".
  Он сам его смотрел в Америке - в кинотеатре, а здесь в Пакистане - по видео в американском посольстве, перед отправкой сюда.
   Сейчас ему казалось, что они вот уже более 10 часов сражаются не с людьми, а с терминаторами русских, которых пули не берут. В голове у него проносилась смесь кадров из фильма и картины настоящего боя. Голливуд по силе воздействия, явно проигрывал.
   Начальник штаба пакистанского батальона тоже видел этот эпизод боя в бинокль. После увиденного, он прошептал -
  - ;;;; (Махаратха санск.- великий воин, сражающийся на колеснице, тем самым дополнительно подчёркивалось его величие).
   Начальник штаба в этом батальоне 11 армейского корпуса был индусом, точнее агентом индийской разведки, который должен был давать периодически сведения о намерениях и реальных действиях отдельных частей корпуса, столь близкого к зоне конфликта в районе штата Джамму и Кашмира.
   Сейчас его охватил священный трепет. Он своими глазами увидел воина, словно явившегося из глубин тысячелетий, из времён, увековеченных в сказаниях Махабхараты. Он вспоминал, как ему всегда казалась надуманной сцена, когда пронзённый сотнями стрел Бхишма даёт наставления окружающим его воинам и ученикам. Но сейчас он видел проявление силы Мирового Духа в бою. И вот теперь он должен разрабатывать схему боя для ликвидации этого воина и его товарищей. Он понимал, что победить не сможет. Нет таких схем в современном военном искусстве, что бы победить Мировой Дух, проявившийся в бою у воина. Тщетны усилия, бессильна мощь танков, напрасны удары боевых вертолётов. Победы не будет.
   Он всё же, по настоянию командира танковой роты, потерявшей пять танков, передал в вышестоящий штаб просьбу о возобновлении ракетных ударов боевых вертолётов. Передал и стал, с трепетом, ожидать последующих событий.
   Танки из укрытий методично посылали снаряды в горящий и дымящий плацдарм обороны.
 
   Командир 11 армейского корпуса всё же не ожидал, что о помощи так скоро будут просить батальоны его корпуса. Моджахеды для него были ополченцами диких пуштунских племён, значительно уступающими выучкой регулярной армии Пакистана. Тем более он не ожидал быстрой потери пяти танков.
   Он приказал - поднять в воздух две пары вертолётов, с полной боеукладкой; и совершить 4-5 штурмовых захода на позиции восставших.
   Вскоре вертолёты были в воздухе. Они в полёте вели активный радиообмен, обсуждая каким образом, будут совершать боевые заходы.
 
 
 
Джелалабад. Аэродром.
 

   На аэродроме Джелалабада недалеко от стоявших вертолётов под навесом сидело двое. Это был один из двух дежурных экипажей 1-й вертолётной эскадрильи 335 особого боевого вертолётного полка. Невдалеке стоял их вертолёт - Ми-24 - "крокодил", как его называли бойцы. Командир экипажа, капитан Алексей Плиев, играл на гитаре и пел песню, а сидящий рядом, второй пилот старший лейтенант Виктор Буратов, слушал его пение -
 
  И вот опять летим мы на задание,
  Режут небо кромки лопастей.
  А внизу земля Афганистания
  Разлеглась в квадратиках полей.
 
  И несет спокойствие привычное
  Вот уже тебя под облака,
  Тянуться прерывистые встречные -
  Огненные трассы ДШК.
 
  И кому судьба какая выпадет,
  Предсказать пока что не берись.
  Нам не всем ракетой алой высветят
  Право на посадку и на жизнь.
 
   (слушай песню)
 
   Из пункта связи вышел ещё один капитан - Иван Кочетов, командир ведомого экипажа и подошёл к сидящим.
  -- Там, - махнул он рукой по направлению к Пакистанской границе, - за кордоном, что-то творится. Идёт какой-то бой. Пакистанские боевые вертолёты наносят ракетные удары, в небе, по крайней мере, четыре вертолёта и сделали они уже по 4 захода на цель.
   Может какой-то отряд спецназа пробивается?
  -- Откуда информация? - спросил, игравший на гитаре, прекратив песню.
  -- Наши радисты прослушивали эфир на частотах армейской авиации Пакистана и поймали переговоры экипажей, выполняющих боевое задание.
  -- И кто же там такой грамотный, что не только дари моджахедов, но и урду пакистанских вертолётчиков понимает? - спросил Алексей.
  -- Да вот новенький начальник связи, - ответил Иван.
  "Грушник!" - подумал Алексей. "Связист значит. Что-то не припомню училища связи в Союзе, выпускники которого свободно владеют - дари и урду".
  -- Пойду, потолкую с Начсвязи, - сказал Алексей, откладывая гитару и подымаясь из-за стола.
  Когда Алексей вошёл в комнату, где сидел начсвязи, то увидел его за работой, начсвязи - майор Фёдор Сыромятин, прослушивал магнитофонную запись и делал какие-то пометки.
  -- Разрешите, товарищ майор! - обратился Алексей к начсвязи.
  -- Зачем так официально, капитан, - сказал майор Сыромятин, выключив магнитофон и вставая.
  -- Фёдор! - сказал Сыромятин, подойдя к Алексею и протягивая руку.
  -- Алексей! - сказал капитан Плиев, крепко пожав руку Фёдора.
  -- Так, что у тебя за вопрос, Алексей?
  -- Вот интересно узнать, чьи позиции штурмуют пакистанские вертолётчики? - сказал Алексей, кивая в сторону магнитофона.
  -- Это из переговоров не понятно. Понятно, что пакистанские батальоны несут серьёзные потери в людях и технике, горят уже несколько пакистанских танков. Пехота требует усилить ракетные удары по обороняющимся.
  -- А кто обороняющиеся?
  -- Неясно!
  -- Да ведь, Фёдор, после простеньких рассуждений получается, что там - наши!
  -- Каких это простеньких рассуждений? - майору интересно было услышать ход мысли этого вертолётчика.
  -- Афганские моджахеды не будут рубить сук, на котором сидят. Они пользуются благосклонностью Пакистана, который их приютил, дал возможность снабжаться продовольствием и оружием. Если их базы выкинуть в Афганистан, то война вскоре для них кончится поражением. Так мы отметаем первого кандидата в обороняющиеся.
   Иран тоже страна мусульманская, но даже если предположить, что там неприемлемый для Пакистана ислам...
  -- Там точно другой ислам. Персы в Иране исповедуют в основном ислам шиитского толка, а в Пакистане - ислам суннитского толка, - вставил уточнение Фёдор.
  -- Всё равно определяющим является другой фактор - длящаяся уже пять лет война с Хусейновским Ираком, забирает все силы и ресурсы страны. Ведь они уже обмениваются ударами баллистических оперативно-тактических ракет. И удары наносятся по столице. В Тегеран уже угодило более сотни ракет Хусейна. Надо Ирану открывать второй фронт. Нет.
  Вот так отметается второй кандидат в обороняющиеся.
   Индия многократно вступала в военные конфликты с Пакистаном. Но так далеко от индийской границы индийская армия не проникала. Да и сопровождалось её проникновение всегда широчайшим разворотом пропагандисткой компании обеих сторон, которая прямо таки сотрясала эфир. Этого сейчас не слышно!
  Так отметается третий кандидат на место обороняющихся.
   Если бы там высадились американцы, ротой, полком или дивизией, а по ним пакистанские вертолётчики нанесли бы ракетный удар, то мы бы слышали о вероломном нападении на славных американских парней, случайно заблудившихся во время учений в Техасе.
  Ничего подобного не слышно.
  Так отметается четвёртый кандидат на место обороняющихся.
   А других кандидатов, кроме Советского Союза, больше нет.
   Да - нас задолбали рейды моджахедов с пакистанских баз. Я вот и думаю, неужели там, в верхах, нашлась мудрая и волевая личность, что бы ликвидировать одну из баз моджахедов в Пакистане? Что-то, наверное, пошло наперекосяк, вот и имеем этот бой. Но, надо же, помочь.
  Что скажешь, Фёдор?
  -- А что может тебе сказать простой начальник связи?
  -- Не совсем простой, он из той конторы, где связисты знают - дари и урду. И потому, может по каким-то внутриконторским каналам, знает гораздо больше простого начальника связи.
   Глаза Алексея и Фёдора встретились. И по взгляду они поняли друг друга. И разговор дальше продолжался вполне откровенно, с соблюдением лишь тех условностей, перейти которые не позволяла легенда разведчика с одной стороны и чувство такта, не посягавшее на раскрытие недозволенного, с другой стороны.
  -- Тогда, Алексей, послушай мои простенькие рассуждения.
   Спецоперация всегда имеет прикрытие. И в случае нештатной ситуации, должны быть силы и средства для поддержки отхода. В этом случае или ваш полк имел бы дополнительные вводные директивы для заступающих на дежурство экипажей, либо здесь бы гнездились кроме вас ещё вертолёты какой-то части с особыми инструкциями.
  Других вертолётов нет. Может вот ты, Алексей, заступая на дежурство, получал необычную вводную?
  -- Не-ет! - протяжно ответил Алексей.
  -- А посему с большой вероятностью можно сказать - это не спецоперация, там сражается не спецназ. Ещё один штрих - полное радиомолчание в течение всего боя, ни о результатах, ни о помощи никаких сообщений, а это у группы спецназа, держащей многочасовую оборону, быть не может.
  -- А кто же тогда там сражается?
  -- Есть сведения из разных источников, что моджахеды захватили с собой в Пакистан наших военнопленных. Их немного гораздо меньше сотни. Так вот возникает подозрение, что это они сражаются. Обычные парни, без спецподготовки, без знаний тонкостей диверсионного дела, без спецснаряжения и уникального оружия, без уникальных боеприпасов, захватили оружие у врага и этим оружием сражаются. А судя по тому, что сражаются долго и упорно, то в придачу к оружию они захватили склад боеприпасов. Наверное, они захватили одну из баз моджахедов и - похоже, возвращать её хозяевам не собираются.
  -- Да это невероятная новость! Это же бой насмерть. Они ведь не пробьются сюда.
  -- И самое печальное - мы им не поможем! - с горечью в голосе сказал Фёдор.
  -- И они наверняка это понимают. Они сделали то деяние, на которое до сих пор не решилось наше командование. Они это делают ценою своих жизней. При этом они на это дело не получали приказ никого из ныне живущих. Они, получаются, как орудие Провидения совершают сейчас Воздаяние, - сказал Алексей.
  -- Да, Алексей, такого я даже не помню в истории Великой Отечественной.
  Наши военнопленные - самолёты угоняли у немцев, прорывались на танках с немецких полигонов, но что бы захватить военную базу и сражаться не смотря на 50-100 кратное превосходство врага, такого не помню.
  (Фёдор не знал, что, к этом моменту, силы моджахедов и пакистанской армии превышали силы обороняющихся в 250 раз. При абсолютном превосходстве в танках и авиации.)
  -- Надо передать в штаб армии, может там знают, что за группа ведёт бой, может нас на выручку бросят.
  -- Это, вряд ли. Ты же знаешь, что из Москвы понаехало всяких военных прокуроров, следят - что бы мы, не дай бог, моджахеда перебежавшего границу, пусть даже увешанного пулемётными лентами, не грохнули на территории Пакистана. Но в штаб армии я сообщение передал. Пусть всё же разберутся в ситуации.
  -- Такое чувство, что если б просили помощи, то без приказа бы полетел! Плевать хочется на этих проверяющих козлов. И какого хрена они понаехали.
  -- Да вот новый Генсек к новому мышлению призывает и крутит педали соответственно.
  -- Да за такое новое мышление в Отечественную - расстреливали. Не говоря уже о том, что ссаживали с велосипеда, - сказал Алексей.
  -- С какого ещё велосипеда? - спросил, не понявший символизма, Фёдор.
  -- Да с того, на котором он крутит педали, - угрюмо ответил Алексей.
  -- Алексей ты не слышал песни "Горит звезда над городом Кабулом"?
  -- Нет, не слышал.
  Фёдор достал из стола кассету, протянул её Алексею и с нотками печали в голосе сказал -
  -- Тогда послушай! Там ситуация во многом напоминает нынешнюю!
  Алексей взял кассету и пошёл к себе. Сидя на кровати, он вставил кассету в магнитофон и стал слушать. Песня, печальный романс, зазвучала -
 
  Горит звезда над городом Кабулом,
  Горит звезда прощальная моя.
  Как я хотел, чтоб Родина вздохнула,
  Когда на снег упал в атаке я.
 
  И я лежу, смотрю, как остывает -
  Над минаретом синяя звезда.
  Кого - то помнят или забывают,
  А нас и знать не будут никогда.
 
  Без документов, без имен, без наций -
  Лежим вокруг сожженного дворца.
  Горит звезда, пора навек прощаться -
  Разлука тоже будет без конца.
 
  Горит звезда декабрьская, чужая,
  А под звездой дымится кровью снег,
  И я слезой последней провожаю -
  Все, с чем впервые расстаюсь навек.
 
  Горит звезда над городом Кабулом,
  Горит звезда прощальная моя.
  Как я хотел, чтоб Родина вздохнула,
  Когда на снег упал в атаке я.
 
  Алексея песня взволновала, и он, выйдя из помещения, пошёл почему-то к своему вертолёту.
  Он сел в кабину винтокрылого, бронированного штурмовика, а в сознании проносились сокровенные смыслы песни - (слушай песню - "Горит звезда над городом Кабулом")
 
   А нас и знать не будут никогда.
 
   Как это было созвучно нынешней ситуации. Неизвестные герои вели бой, а великая держава ничем им помочь не могла и сама не знала, кто там сражается.
   На небе в лучах рассвета ещё не погасла яркая звезда на юго-востоке - толи Юпитер, толи Венера. Алексей смотрел на неё через лобовое бронестекло, а в сознании звучало -
 
   Горит звезда, пора навек прощаться,
   Разлука тоже будет без конца.
 
   Алексей мысленно прощался с неизвестными героями, просил мысленно прощения, что ничем не помог им в этом бою. А сквозь бронестекло на него светила далёкая яркая звезда, свет которой дрожал и сердце Аслексея также подрагивало.
 
***
   В штабе 40-й армии, получив радиограмму, немного посовещавшись, и разобравшись, что никаких спецподразделений армейского подчинения, выполняющих задание, на территории Пакистана нет, направили радиограмму в Генеральный Штаб.
 
 
Бадабера. Объединённый штаб карателей.
 

   Командир батальона связался со штабом корпуса -
  -- Соедините меня с начальником штаба корпуса, - попросил комбат. Его соединили.
  -- Господин генерал, прошу Вас выслать для поражения атакуемого нами плацдарма несколько истребителей-бомбардировщиков. Наши два батальона понесли тяжёлые потери. Батальоны потеряли около двухсот сипаев. Три командира рот - убиты, остальные тяжело ранены. Ранены практически все командиры взводов, некоторые убиты. Ещё немного и батальоны потеряют управление. Накал боя такой, что без командиров сипаи быстро превратятся в смертельно напуганную толпу и батальоны практически перестанут существовать как боевые подразделения. Надо уничтожить обороняющихся, бомбовыми ударами или нанести им максимальный урон. Иначе последствия для наших батальонов катастрофичны.
  -- Спокойнее майор, спокойнее - без паники!
  -- Господин генерал, вы же меня знаете по последней индийской кампании. Я не паникёр. Положение дел сейчас хуже чем тогда на самом опасном участке индийского фронта.
  -- Наверное, это действительно так. Я подымаю истребители-бомбардировщики, - ответил генерал.
 
 
Пешавар. Аэродром.
 

   На аэродроме, в Пешаваре, вскоре стали готовить истребители-бомбардировщики к вылету. Подвешивали бомбы, заряжали пушки, подвешивали ракеты, заправляли топливом.
  Экипажи заняли места в кабинах, уже запустили турбины двигателей. Но в это время со штабом 11 армейского корпуса связался президент Пакистана - генерал Зия-уль-Хак.
  -- Что там у вас происходит, генерал? Что за боевые действия разгораются? - спрашивал президент.
  -- Подавляем мятеж, вспыхнувший в лагере моджахедов, господин генерал.
  -- Вы там поаккуратней, не вздумайте бомбардировщики применять!
  -- Слушаюсь, господин генерал.
   Вскоре запущенные двигатели самолётов остановили, а в батальоны ушёл приказ разбираться наличными средствами вплоть до применения систем залпового огня.
 
 
Бадабера. Объединённый штаб карателей.
 

   Известие о том, что бомбардировщики не будут применяться, всех в штабе огорчило, кроме индуса, который лучше всех понимал, что происходит на самом деле.
   Американец же, услышав о возможности применения систем залпового огня, приободрился.
  -- Какие установки систем залпового огня у вас на вооружении? - спросил он командира пакистанского батальона. Хотя мог бы и не спрашивать, ведь таких установок американцы Зия-уль-Хаку не продавали, а альтернативные поставки таких систем мог предложить только Советский Союз.
  -- Советская система - "Град"! - ответил комбат, подтверждая догадки американского инструктора.
  -- Это очень эффективное оружие! - сказал американец и продолжил - Первое применение этих установок было в конфликте СССР и Китая 16 лет назад. Когда советские войска сделали залп по фронту 10 километров и на глубину 7 километров, то находящаяся там, в состоянии полной боеготовности, китайская дивизия перестала существовать, как организованная военная сила. Были тысячи убитых, но были и тысячи потерявших рассудок бойцов. Министр обороны Китая отдал приказ отвести все дивизии от границ Советского Союза на расстояние, не позволяющее СССР применять такое оружие - на 20 километров от границы. Наращивание китайских сил на границе Советского Союза прекратилось. Начались переговоры, на которые до этого китайцы не соглашались. Вот что значит один залп такого оружия.
   Американец не стал рассказывать о другом случае применения системы "Град" в военном конфликте. Он умолчал о применении арабами против израильской армии установок "Град".
  Это случилось 12 лет назад во время войны, которую потом назвали "войной судного дня". Сосредоточившаяся моторизованная группировка израильской армии была подвергнута обстрелу из установок "Град" - она также перестала существовать, как организованная военная сила. Несколько сот убитых, сотни сгоревших боевых машин, а из полутора тысяч доставленных в госпиталь только половина имела ранения, остальные получили психические травмы различной степени тяжести. На место этой воинской части пришлось выдвигать другую часть, ибо оставшиеся в живых уже не могли вести организованный бой. Умолчал американец о том, что не только на жёлтолицых азиатов эта система воздействуют не только физически, но и психологически. Причём воздействует с огромной поражающей силой.
   Все с большим интересом выслушали американца. При этом, пожалуй, единственным, кто сомневался в психологическом воздействии на этих бойцов столь грозного оружия, был индус, который по воле судьбы был начальником штаба пакистанского батальона.
   "Только закостенелый материалист или нигилист может надеяться сломить носителей Мирового Духа таким оружием", - так думал индус, но остальным такое - не приходило в голову.
   По приказу, батарея из трёх установок, выдвинулась на позиции. Началась подготовка к стрельбе. Подносили снаряды и заряжали установки, осуществляли топопривязку, выставляли заданные углы стрельбы.
   И вот, наконец, все три установки кончили заряжать. В каждой по сорок реактивных снарядов. Командир батареи представил себе сейчас то, что возникнет на месте дружного приземления всех ста двадцати снарядов, которые несли в себе боеголовки трёх типов - зажигательные, фугасные и осколочные. Море огня, свистящие стаи осколков, рваные куски бетона и комья земли, разлетающиеся в разные стороны. С такого расстояния плотность огня, осколков, ударных волн будет такой, что всё живое там погибнет. Обороняющиеся просто перестанут существовать как живые организмы. И этот кошмарный бой завершится. Итак, он подаёт команду, завершающую бой, -
  -- Батарея, огонь!
  Со свистом и воем, озаряя всё вокруг пламенем, вырывающимся из хвостов, реактивные снаряды понеслись к цели. Но что это? Навстречу им полетела одна ракета, судя по огненному следу противотанковая; оставив характерный короткий огненный след, полетела граната из гранатомёта; разрезая воздух, и прочерчивая огненный пунктир - из ДШК вылетела очередь; и всё это понеслось к батарее, только что, сделавшей залп.
   И вот почти одновременно и сто двадцать снарядов и встречные - ракета, граната и пулемётная очередь достигают своих целей.
   Командир батареи действительно правильно представлял и море огня и стаи осколков и куски бетона с комьями земли, летящие в разные стороны, всё это действительно возникло там, куда прилетели сто двадцать реактивных снарядов. Но он совершенно не представлял, что будет в том месте, откуда они вылетели. Но то, что не нарисовало его воображение, то увидели глаза - в первую машину попала ракета и она взорвалась, разметав вокруг направляющие для ракет; направляющие падали на позиции сипаев его батальона; во вторую машину попала граната, машина загорелась, стали раздаваться взрывы, но разлёта направляющих не наблюдалось; третью машину пронзила очередь крупнокалиберного пулемёта, пули пронзали металл, пронзили кабину, пронзили бензобак - машина тоже начала гореть. Несколько человек его батареи сразу упали замертво, а много других стали издавать вопли. Некоторые горели, некоторые катались по земле, хватаясь за различные участки тела.
   Батарея была уничтожена.
   Но это - ни шло, ни в какое сравнение с тем, что творилось на плацдарме обороны. Там бушевал огненный шторм.
   Не обладая той дисциплиной и выучкой, которая была у пакистанских сипаев, моджахеды повскакивали, чтобы лучше разглядеть смерть лютого врага.
   Но то, что произошло, выходило за рамки представления как командиров пакистанской армии, так и командиров моджахедов. Из адского огненного пекла начали стрелять, выходили горящие фигуры воинов и стреляли. Многие вскочившие моджахеды получили нежданное свидание с пулями. Некоторые падали замертво, некоторые с криками и стоном падали на землю и продолжали на ней корчиться и стонать.
   Командир батареи, дрожащим голосом, по рации передал -
  -- Батарея сделала залп, все снаряды попали в цель. Ответными действиями противника батарея уничтожена. Противник продолжает бой с пехотой.
   Но это, последнее, не соответствовало действительности. Никто из сипаев и моджахедов не думал продолжать бой. Все просто старались срастись с землёй, никакой приказ командира не мог заставить их вступить в бой с тем, что находится там, в море огня. Все уже потеряли ощущение реальности или реальность изменилась до неузнаваемости. Как бы там ни было, но тягаться с посланцами демонов или богов никто не хотел.
   Наблюдавший всё это в бинокль начальник штаба второго батальона произнёс коротко -
  -- Итог вполне понятный, если знать, что противник - махаратха.
   Наблюдавший всё это командир американских инструкторов, тоже сказал коротко -
  -- Этого нужно было ожидать в бою с терминаторами.
   Командир американских инструкторов - Билл, был образованным, и увлекающимся военной историей, офицером. Он вспомнил, что массированный удар из ракетного оружия впервые в истории применили англичане. В 1807 году, из-за боязни захвата военного флота Дании Наполеоном, англичане подвергли ракетному обстрелу Копенгаген. За три дня обстрела, употребив около 20 000 ракет Конгрива, англичанам удалось практически деморализовать столицу и правительство Дании; и Дания подписала капитуляцию - сдав весь свой флот "на хранение" Англии. Но тот факт, что многочисленные бомбардировки Севастополя с использованием более миллиона снарядов, гораздо большей мощности не смогли сломить дух защитников Севастополя, который оборонялся около года, раньше никакому осмыслению и трактовке Биллом не подвергался. И вот сейчас, наблюдая неудачное применения системы залпового огня, Билл невольно вспомнил все эти эпизоды военной истории. Наверное, у русских иногда проявляется непонятный и не встречающийся у других народов, боевой транс, что и делает их похожими на - терминаторов. Так размышлял Билл, а обстановка вокруг всё ухудшалась.
   В конце концов, взрывы и огонь сделали своё дело, начали рваться боеприпасы на складе. Сначала рвались ящики с патронами, потом начали рваться и разлетаться в разные стороны мины и снаряды. Они разлетались на сотни метров и даже более чем на километр. Пожар разгорался. И вот раздался чудовищный взрыв - это взорвались одновременно тысячи ракет из-за огромной температуры воцарившейся внутри склада. Тысячи других ракет стали разлетаться в разные стороны. Пламя, охватившее склады, всё разрасталось. Горячий воздух уносился ввысь, и в центре возникала зона пониженного давления. Туда устремлялся воздух из окрестных мест. Кислород сразу пожирался пламенем и, несмотря на всё время прибывающие потоки воздуха, в центре пожара был недостаток кислорода. Сипаи и моджахеды учащённо дышали, но в голове мутилось, им казалось - они задыхаются. Излучение от огня пожара было таким, что они старались закрыть все открытые участки кожи. Потоки воздуха, нагреваясь, закручивались и вот все видят огромный огненный смерч, уносящийся в небо. Огненный смерч втягивал пыль и мелкие частицы, всё это вместе с пламенем неслось вверх, а выше уже за пределами огненного столба огромное чёрное пылевое облако разрасталось в разные стороны. Оно разрасталось и клубилось, а из него летели на землю красные раскалённые частицы. На окрестности стал выпадать раскалённый дождь и пепел.
 
***
   Казалось, с восставшими, наконец покончено. Такой, дорогой ценой, взрывом складов, потерей запасов оружия и боеприпасов, которые концентрировались здесь многие месяцы американскими союзниками моджахедов, всё же уничтожены эти восставшие и не сломленные бойцы. Сипаи и моджахеды, смотря на это бушующее моря огня и осознавая, что там живых уже быть, не может, не могли уже радоваться - они были психологически выжаты до предела и опустошены.
   Бурхануддин Раббани сокрушался о потерянном вооружении, сокрушался о потере такой учебной базы, сокрушался о потерях сотен бойцов.
   Несколько часов спустя, когда огненный смерч, высосав всё что смог, утихомирился, но пожар ещё продолжался, Билл сказал Бурхануддину -
  -- Нужно осмотреть позиции восставших!
  -- Зачем? Ведь видно же - что всё кончено! - ответил Раббани.
  -- Так положено! Перед докладом нужно убедиться в достоверности того, о чём докладываешь! Надо убедиться, что противник уничтожен полностью, надо увидеть и посчитать трупы противников! - сказал Билл.
   Попытка уговорить командиров пакистанской армии, послать сипаев на прочесывание участка местности, который до последнего времени контролировался восставшимися, не принесла успеха. Ответ был простой и доходчивый -
  -- Ваша база - вот и разбирайтесь на её месте сами!
   Вскоре перед Раббани стоял Махмуд, с перевязанной рукой, но довольный тем, что удалось уцелеть в этом бою. Когда же он получил задачу - силами своих бойцов прочесать местность, где находились восставшие, то его настроение резко ухудшилось и это ухудшение вполне чётко читалось по его лицу.
   И вот моджахеды, группами по три-четыре человека, начали с разных сторон осматривать местность, на которой совсем недавно бушевало море огня.
   Наконец одна из групп наткнулась на обгоревший труп солдата. Первое, что бросилось в глаза - на одной ноге была оторвана ступня. Чуть выше места отрыва ступни ногу перетягивал жгут, который не давал крови вытечь из истерзанного тела. И в таком состоянии он, вероятно, продолжал бой. Руки его крепко сжимали автомат. Один из моджахедов, в котором злость пересилила все остальные чувства, - подошёл и пнул: израненное и обгоревшее тело. Далее всё произошло будто в фильме ужасов. Обгоревший труп открыл глаза, вскинул автомат и одним выстрелом застрелил, потревожившего его покой. Потом он очередью прошёлся по сподвижникам этого озлобившегося неприятеля.
   Всё это было той каплей мистического ужаса, которая переполнила потрепанные души моджахедов. Все моджахеды, которые прочёсывали местность, бросились бежать. Эти воины в военной амуниции и с оружием неслись со скоростью, пожалуй, большей, чем олимпийский чемпион по бегу, бегущий налегке - в трусах и майке.
   Раббани так и не сумел послать их снова на прочёсывание местности. С ними можно будет разговаривать после лечения, а до тех пор на адекватную реакцию от этих бойцов мог рассчитывать лишь слепой, который не видел лиц этих людей вернувшихся с места боя.
   То, что мёртвые стали оживать - вмиг стало известно всем сипаям и моджахедам. Идти туда к ожившим мертвецам не желал никто.
   Попытка Билла поднять бойцов - закончилась трагически для самого Билла. Он был убит очередью из зоны руин и пожаров.
   Беспечность Билла объяснялась его глубоким убеждением, что трупы стрелять не могут.
   Активность Бурхануддина Раббани была пресечена прилетевшей на его командные крики гранатой. Будущего президента Афганистана спасло лишь то, что его телохранитель заметил выстрел из гранатомёта и закрыл босса своим телом.
   Всё стихло. На поле боя наступило затишье. С одной стороны находились неизвестно в каком состоянии советские воины, с другой стороны тихо лежали сипаи и моджахеды в состоянии полнейшего разгрома. Состояние советских воинов никто проверять не рвался. Бурхануддин Раббани, успокоился, находясь в уютной комнате в глубине толстостенного здания.
   Сколько бы такая, миротворческая идиллия продолжалась бы, сказать трудно. Но прервал её зуммер, вызывающий к телефонному аппарату кого-нибудь, из не утративших способность здраво рассуждать. Это пробился по каналу связи, к увлечённым боем и его последствиями, командир 11 армейского корпуса пакистанской армии.
   Здравомыслящим оказался индус - начальник штаба второго батальона пакистанской армии.
  Он доложил, что склады с вооружением взлетели на воздух, а после утвердительного ответа на вопрос цел ли Раббани, он по приказу комкора пригласил Раббани к аппарату.
  -- Бурхануддин, какова обстановка? - спросил командир корпуса.
  -- Склады взлетели на воздух! - тоскливо произнёс Раббани.
  -- Я это знаю! Что с восставшими?
  -- Они были в зоне поражения ракет! Билл, американский инструктор, попросил прочесать местность и посчитать трупы. Я отдал такой приказ моджахедам. Но трупы начали отстреливаться. Моджахеды бежали. Билл хотел остановить их. Его застрелили. Меня чуть не убило гранатой. Слава Аллаху, меня закрыл собой - мой телохранитель! - голос Бурхануддина дрожал и самопроизвольно менял тональность.
   Командир корпуса положил трубку. К чему слушать продолжение бреда о стреляющих трупах. "Видимо после разрыва гранаты он ещё не пришёл в себя. Позвоню через полчаса", - подумал командир 11 армейского корпуса.
   Через полчаса генерал действительно позвонил. Но его уже не интересовали подробности, ему важно было - что бы восстановился порядок мирной жизни, а убитые были похоронены, тем более советские воины, о существовании которых должно знать поменьше людей, а знающие должны помалкивать. Раббани уже более осмысленно слушал генерала.
  -- Вы, Бурхануддин, должны всё же навести порядок на вверенной вам территории. Не забывайте, что ваше пребывание здесь зависит от доброй воли президента Зия-уль-Хака, а он будет очень недоволен хаосом и беспорядком на вверенной вам территории. Так что потрудитесь, прежде всего, найти всех убитых и похоронить их. Особенно это касается восставших. Никто не должен знать о них, вспоминать о них.
  -- Всё будет сделано в кратчайшие сроки, генерал! - заверил комкора Раббани, думая, прежде всего, о политических последствиях и совершенно не думая о том, как же ему удастся выполнить распоряжение.
   Только тогда, когда Махмуд, выслушав приказ Раббани, смертельно побледнел, у Бурхануддина проснулась смутная тревога, но он отмахнулся от сумбурных мыслей.
   Но от тревожно-сумбурных мыслей не мог отмахнуться Махмуд. Его разбушевавшееся воображения рисовало невероятные картины с участием оживших мертвецов. Помимо автомата он решил взять с собой гранаты, которые лихорадочно рассовал по карманам. Он отобрал 16 наиболее вменяемых бойцов и разделил их на четыре группы. Каждой группе приказал брать с собой гранаты, что было с усердием исполнено.
   Перед выходом он сказал своим бойцам, что бы они, обнаружив труп, забрасывали его гранатами и приближались бы к нему только тогда, когда у него будут оторваны руки. Махмуд в эту минуту не думал, что граната не топор мясника и аккуратно отделить руку от туловища не сможет, а обязательно разорвёт тело на много частей.
   И вот четыре четвёрки моджахедов осторожно двигаются по пепелищу.
   Наконец, одна из четвёрок наткнулась на обгоревший труп. Они выбрали укрытия для каждого и стали бросать гранаты. Каждый бросил по одной гранате. Четыре взрыва прогремели в тишине. Обгоревшее тело воина было разорвано на множество частей, а с этими четырьмя бойцами ничего не произошло. Дальше и они, и их соратники стали двигаться смелее и быстрее.
   Раббани вздрогнул от взрывов и воскликнул -
  -- Что же это такое!
  -- Это ваши герои сражаются с мёртвыми! - ответил ему, оказавшийся рядом, командир пакистанского батальона.
   Взрывы продолжали повторяться. После нескольких минут тишины, раздавалась серия из четырёх-пяти взрывов - это сводили счёты с очередным убитым, измученные моджахеды.
   Раббани догадался считать серии взрывов. Когда он насчитал двенадцать серий - взрывы больше не возобновлялись.
   Наконец, явился Махмуд и доложил о выполнении приказа. Когда он говорил, голос его дрожал, лицо было бледным, руки тряслись. На победителя он не был похож.
   Раббани размышлял - если бы на их совместную с пакистанской армией трёхтысячную группировку с танками и вертолётами напал отряд численностью в триста человек и после двенадцатичасового боя убив пятьсот солдат противника, взорвав склады, оставив на поле боя двенадцать своих бойцов, ушёл - то кто бы был победителем?
   Так что Бурхануддину Раббани теперь надо рапортовать о победе, которая и победой то не является.
   Раббани подошёл к начальнику штаба пакистанского батальона, Мирзе Абдулла-хану, и попросил его соединить с командиром 11 армейского корпуса. Но Абдулла-хан не стал ничего делать для Раббани, а прямо и с нескрываемым негодованием заявил, -
  -- Ваши моджахеды не выполнили приказ! Они не похоронили убитых, они глумились над телами убитых! Если вы не вмешаетесь и не распорядитесь собрать останки и захоронить их, то в моём рапорте командиру корпуса и заодно генералу Зия-уль-Хаку будут весьма красочно описаны подвиги ваших подчинённых и ваше блистательное руководство!
  -- Вы забываетесь, вы нарушаете субординацию! - взорвался негодованием Раббани.
  -- Вы для меня не начальник, а иностранец, которому понятие о чести воина, похоже, не ведомо. Я сделаю так, как подсказывает мне долг воина, не смотря ни на какие последствия - разжалование, увольнение из армии! - резко сказал Мирза Абдулла-хан.
 
 
Захоронение останков.
 

   Раббани понял, что сказанное ему - не просто слова, а самая настоящая угроза, игнорировать которую нельзя. Иначе выдворят из Пакистана, а там - в Афганистане - его, совместно с его воинами, перемелют жернова войны. Надо снова кого-то посылать в это мистическое место, собирать останки восставших.
   Махмуд и командир полка Святого Халида ибн аль-Валида - отказались посылать людей в зону смерти. Они прекрасно понимали состояние своих бойцов.
   Бурханнудину Раббани пришлось вызывать людей из близлежащего лагеря.
   Вместе с вновь вызванными бойцами из лагеря беженцев-ополченцев к полю брани прибыли десятки женщин. Вскоре ввысь небес устремился женский плач - это женщины оплакивали убитых мужей и братьев. А южное солнце бросало свои всё более жаркие лучи на дымящиеся развалины. По развалинам ходили угрюмые люди с мешками. Они изредка нагибались, подымая куски мяса, с раздробленными костями и складывали в мешки. То одиноко лежащая кисть, то раздробленная ступня, то часть головы с обожжённой кожей попадались этой угрюмой команде. Их уже трясло, и они - давно повернули бы обратно, если бы не, приставленный к ним, пакистанский хавильдар, который, недружелюбно посматривая на иноязычных единоверцев, бросал изредка какие-то резкие фразы на своём языке - на урду.
   Хавильдар, Ариф Матин, шел вместе с моджахедами по дымящейся земле. Попадавшиеся на их пути, разорванные человеческие останки, перемешанные с кусками бетона, с застрявшими осколками, создавали впечатления внеземной действительности. Внутри Арифа просыпался внутренний протест против такой действительности. Не они, эти неизвестные непобедимые воины пришли с войной на его Родину. Их сюда, как зверей, привезли афганские моджахеды. Над ними издевались и они восстали. Восстали, что бы вернутся, что бы вернутся вопреки всем законом войны. Пройти с боем этой горсточке воинов через многие земли к своим матерям и сёстрам было невозможно. Это делало их поступок бессмысленным. Но Ариф, видевший бой, уже понял - в этом бою перед участниками раскрывался какой-то иной, вселенский смысл, который Всевышний пытается донести до туго мыслящих голов земных жителей. Что-то в жизни этих воинов, из далёкой северной земли, было священно, и потому бой приобрёл такой характер. И возможно в высшей, внеземной, реальности эти воины вернулись на свою Священную Родину.
   Как бы ни заблуждались те, кто послал этих воинов в земли Афганистана, как бы ни были хитры и неоднозначны интриги геополитики, всё же в душах этих воинов были россыпи вселенской правоты, которую мир, потеряв, не скоро вернёт. Да и возврат её - будет стоить немалой крови.
   Раздавался плач афганских жён и матерей над местом побоища под Бадаберой, но молчало Великое Небо. Неслышно было плача других матерей, тех которые вырастили этих воинов, которые смогли устоять против противника, превосходящего их в сотни раз. Неслышно было этого плача в пакистанской земле, но хавильдар Ариф Матин - его услышал.
   Этот плач наполнял иное, внеземное, измерение этого мира. Его можно было услышать, перейдя в иное состояние духа.
   Перед хавильдаром, Арифом Матином, стоявшем среди дымящихся развалин, по неясным причинам, открылась картина другого измерения мира сего.
   Матери купают своих маленьких детей. Поют колыбельные и рассказывают сказки. Дети растут. Вот они играют. Они мечтают полететь на другие планеты, мечтают полететь к звёздам. Что их туда тянет, что их там ждёт? Ариф видит - их туда тянет, и их там ждёт - подвиг. Новые просторы, новые земли и энергии становятся доступными Человечеству. Не подавлять других и забирать у них земли и энергии, а идти вперёд, в мир необузданных стихий и укрощать эти стихии - вот о чём мечтали эти дети. Матери зовут их обедать, прерывая их удивительные игры. В этих детях просыпалась ипостась Творца, они вбирали в себя с ранних лет дух героев. И они стали героями. А сейчас эти герои покидают этот мир, их души уходят в мир, где они достойны пребывать. Мир многое потерял, мир ждёт очень жалкая участь без них. Арифу кажется, что не только матери этих героев - плачут и скорбят об утрате своих сыновей, но и Небо, и Земля - тоже скорбят.
   Вселенская скорбь - разлилась в пространстве избранном Вселенским Духом; она пронзала тело и душу, она проникала в самое сердце Арифу. Сердце, казалось, билось в потоке слёз матерей великих героев этого мира. Слёзы матерей древних эпических героев, смешивались со слезами матерей героев - зороастрийцев, буддистов, христиан, мусульман. Эти слёзы кроме острого горя и тяжёлой печали несли тревожно-торжественный пульс бытия Вселенной.
   Мрачные моджахеды, по указанию своего лидера, Бурхануддина Раббани, зарыли мешки с собранными останками советских воинов на свалке пищевых отходов. Этим поступком Бурхануддин унизил самого себя, точнее показал свою истинно низменную сущность.
   Нет над останками советских воинов памятника. Нет над их могилой ни звёзд - символов их веры, ни крестов - символов веры предком, да, собственно говоря, и могилы то их нет.
   Могли ли поставить памятник противнику в бою? Могли! Но для этого надо было другое духовное состояния и народа, и их лидера. Шведам, погибшим под Полтавой - памятник поставили русские. Англичанам и французам, погибшим под Севастополем - памятник поставили русские. И это притом, что это были армии завоевателей. Погибшие под Бадаберой советские воины, не были в землях Пакистана завоевателями.
   Но сначала лидеры Пакистана боялись сказать правду, ибо существовал грозный Советский Союз. А позже настало чёрное время и о Чести, Доблести, и Славе - перестали говорить, а склонились в боязни и раболепии перед нечестивыми, несущими новый мировой порядок.
   Но тогда в эфире, не доступном обычным ощущениям людей, был слышен тревожный плач Вселенской Матери, а Вечное Небо не поскупилось на свои огненные слёзы.
 

   Михаил вынужден был прервать свой рассказ. В кругу сидящих вокруг костра слушателей раздалось всхлипывание. Ольга и Татьяна - плакали.
   Михаил взял в руки гитару. Раздалась печальная мелодия. Сердца наполнялись тоской, девушки заплакали громче. Но мелодия постепенно наполнялась жизнеутверждающими, оптимистическими нотами. Вскоре девушки перестали плакать и стали вытирать слёзы.
   И Михаил пропел вновь отрывок из ранее звучавшей песни -
 
  Узнает враг, что победить не сможет -
  Пусть даже в клочья разорвёт тела.
  Их не сразить - ракетой, пулей, ложью -
  Вселенная их сердцем приняла.
 
   Парни сидели молча, на лицах было видно напряжение и сосредоточенность.
   Вдруг Павел полез в карман, достал оттуда сто долларовую купюру и протянул Михаилу со словами -
  -- Не надо - никакого залога! Играйте, сколько хотите!
   Михаил взял банкноту, спрятал в карман и, пристально взглянув на парня, отложил гитару и продолжил рассказ.

   После этого боя, пакистанские батальоны замерли в своём лагере, моджахеды замерли в своём лагере. Командиры ходили как во сне. Не было ни веселья, не звучали - ни шутки, ни пространные разговоры солдат. Все общались короткими фразами, а чаще всего молчали.
   Через несколько дней из этого своеобразного оцепенения стали выходить некоторые командиры. Бурхануддин Рабани пришёл в себя - одним из первых. Начались какие-то переговоры по радио, отдавались какие-то распоряжения.
   Вскоре Бурхануддину Раббани позвонил Гульбеддин Хекматияр, и спросил -
  -- Дорогой Бурхануддин, когда ждать караван с оружием и боеприпасами?
  -- Каравана не будет очень долго! - ответил Раббани.
  -- Позволь узнать причину задержки.
  -- Проклятые шурави, восстали и взорвали арсенал.
  -- Так это - правда, что разносится по всей стране?! Правда, что погибли - сотни наших, все американские советники и сотни пакистанцев?
  -- Да, к сожалению это правда!
  -- Меня там не было!
  -- Молись Аллаху, что ты - избежал этого боя! Это мистика, а не бой. Такого не могло быть - но это было!
   Хекматияр задумался.
   Гульбеддин Хекматияр представлял собой яркую иллюстрацию к понятию - "боевик". Он даже создал свой спецназ, который назвали - "Чёрные аисты". Символически подчёркивая, что в отличие от белых аистов, которые в детских сказках приносят в этот мир детей, эти "аисты" уносят чьих-то детей из этого мира. И командовал "Чёрными аистами" в ту пору молодой командир - Усама бен Ладан.
   Справедливости ради, надо отметить, что выходцы из Саудовской Аравии принесли в Афганистан не чистый ислам от пророков, а одну из позднейших ересей - ваххабизм. Да и американские союзники, которые пели в хоре антисоветчиков первым голосом, старались влиять на Хекматияра совместно с ваххабитами, совместно с тем-же Усамой бен Ладаном. Но сам факт того, что Гульбеддин Хекматияр, поддавшись пению сирен антисоветчиков, создал таки этот спецназ, говорит о многом. А создание отряда с чёрными целями, что недвусмысленно следует из названия отряда, заокеанским геостратегам только кажется безобидным, и не влекущим негативных последствий для из заокеанской страны. Придёт время и "Чёрные аисты" долетят до логова этих гуру геостратегии.
   Хекматияр, после размышлений о невероятном бое под Бадаберой, отдал приказ, суть которого можно свести к двум фразам -
  "Шурави в плен не брать. Расстреливать на месте".
   Это был странный символ доблести в устах врага. Это был жест отчаяния, бессилия и злобы. Это было признание, издающим приказ, духовного могущества противника.
 
***
   На следующий день на связь с Раббани вышел Ахмад Шах Масуд.
  -- Бурхануддин, скажи мне - как долго мне ждать оружия и боеприпасов?
  -- Долго, но сколько, не знаю. Не знаю, как скоро наши американские друзья вновь пополнят наш арсенал.
  -- Так его же недавно пополняли и солидно.
  -- Нет теперь всего этого.
  -- Как нет! Куда ушли караваны?
  -- Никуда караваны не ушли, на воздух всё взлетело. Шурави взорвали.
  -- Неужели и в Пакистане с вертолётов десантировались тысячи, как два года назад у нас в Панджшерском ущелье?
  -- Не десант выбросили, а пленные восстали, захватили арсенал, многих наших убили и взорвались вместе с арсеналом. Или сами взорвали, или от снаряда взорвалось, но нет теперь - ни боеприпасов, ни оружия.
  -- И сколько этих пленных у тебя было?
  -- Двенадцать.
  -- И это всё они сделали?!
  -- Они ещё и моего телохранителя, и всех американских советников убили ... - Бурхануддин замолчал. На него нахлынули - воспоминания об этом ужасном бое.
 
 
Май 1985г. Афганистан. Панджшер. Штаб Ахмад Шаха Масуда.
 

   Ахмад Шах Масуд тоже молчал. На него нахлынули - противоречивые мысли.
  Он не мог понять, как в одной стране уживаются - такие великие воины и подлые предатели. Он прекрасно помнил как, за изумруды и лазуриты, ему позволили вернуться в свой Панджшер, и заключили на год перемирие. Одни проливали кровь, другие торговали завоёванной территорией, фактически торговали кровью своих соотечественников.
   Но его поражала в этом бою одна вещь. Такое он слышал, лишь в легендах.
  Как могли эти воины, находясь в полном окружении тысяч стреляющих противников, поразить всех своих злейших врагов? Как будто их пули знали путь к цели, находящейся совсем не в первых рядах атакующих. Как будто не из пулемётов они стреляли, а из легендарного оружия - поражающего наиболее оголтелую нечисть.
   Да, надо продолжить встречи и разговоры с тем полковником из разведки, который рассказывал об истории Советского Союза, о его самой великой войне, давал читать книги-воспоминания о той войне. Надо понять эту страну. Надо понять этого загадочного северного соседа.
   Ахмад приказал постелить одеяло из бараньих шкур на холме недалеко от дома. Наступила ночь, звёздная ночь. Он хотел лежать и размышлять, глядя на звёзды, как в детстве. В детстве он действительно был счастлив. Пытливый ум его уносился в звёздную даль, ему вспоминались сказки и легенды. Вспоминались легенды о Синбаде, о его корабле, плывущем по океану под яркими звёздами. Когда он был мальчишкой, то услыхал, что, наконец, люди поднялись до звёзд, потом увидал их корабли, как яркие звёздочки, плывшие среди, казалось вечных звёзд, светивших от сотворения мира. Тогда же он узнал, что - первым человеком, плывущим на звёздном корабле - был человек из страны, находящейся на севере - из Советского Союза. Счастливое было детство. И он Ахмад, вспоминая детство, стал называть себя Масудом, что значит по-арабски - счастливый.
   Теперь он вновь мысленно отправлялся в эту северную страну, где, по-прежнему, рождались герои. Но и подлые предатели там тоже были. Так с кем же он - Масуд, воюет? Наверное, зло идёт от этих алчных и злобных людей, которым и своя Родина - лишь предмет торга и наживы, а земля Афганистана - для них мелкая разменная монета.
   И снова Ахмад, как в детстве смотрел на прекрасные звёзды, пылающие в чёрном бархате родного неба. И вдруг он увидел как в ночной тиши, словно огненная слеза, скатилась по небосводу звезда; через небольшое время ещё одна; потом ещё и ёщё...; казалось небо - оплакивало печальную участь героев и возвышенных натур на этой планете. Огненные слёзы проливало небо, как в старинных преданиях. Масуда охватила какая-то запредельная тоска, на душе была печаль, тревога и парадоксально - с этим сливалась какая-то возвышенная торжественность. Он про себя назвал эти переживания - Реквиемом Вселенной.
 
***
   Михаил замолчал, пристально посмотрел на присутствующих, и после небольшой паузы, продолжил -
  - Вы ребята думаете, наверное, что не мог какой-то там полевой командир бедных афганцев так мыслить! Но не торопитесь в подобных случаях с суждениями. Ахмад шах Масуд, родился в семье военного, офицера королевской армии. Учился в Кабульском лицее, где выучил французский язык. Потом учился в политехническом институте по специальности - строительство и архитектура. И если бы не переворот принца Дауда, то, наверное, стал бы прекрасным строителем и архитектором. Воображением и усердием он был явно не обделён. Так, что - возвышенные мысли его явно периодически посещали.
   И ещё один странный штрих - в яркой биографии Ахмад шаха Масуда. 9 сентября 2001 года, за два дня до всем известным событий, он был убит арабскими террористами (ваххабитами), точнее смертельно ранен. И на самолёте был отправлен на операцию в Душанбе. Но по дороге скончался. К этому моменту на севере Афганистана огромная территория контролировалась его военными формированиями (Северный альянс) и называлась она в простонародье - Масудистан. И он уже налаживал хорошие контакты с ослабленной реформами Россией.
   Не знаю, как арабам, но американцам, напавшим на Афганистан, после, как говорят "Дня самострела", эта смерть ох как оказалась кстати.
 
   Но тогда, в далёком 1985, в Панджшерской долине, под падающими звёздами, Ахмад шах Масуд думал о превратностях судьбы, о героизме и предательстве. Глядя на звёзды, он слушал в ночной тиши Реквием Вселенной.
   И ему казалось - Всевышний посылал символы-вести для ищущих душ. Казалось, огненные слёзы проливает вечное небо о людях, чьи судьбы, чьи помыслы - есть духовный стержень Мирозданья.

   Умолк рассказчик. Наступила тишина.
   В этой ночной тиши - слегка потрескивал костёр; искры от костра летели вверх - к звёздам; на небе не было туч; звёзды сверкали; Млечный Путь, мелкой сверкающей звёздной пылью, протянулся по небу неровной дорожкой.
   Молодые парни и девушки сидели молча, с какими-то посветлевшими лицами; будто чистая родниковая вода смыла с их лиц налёт суетной грязи; внутри них словно звучала песня -
 
  И надо стать эпическим героем,
  Что бы пройти сквозь звездные врата.
  А это можно показать лишь боем -
  Где ярко видна Духа высота.
 
   Вдруг Ольга обронила фразу-рефрен слов Михаила -
  -- Пока не построены звездные корабли!.., - а потом со вздохом продолжила -
  -- И за постройку звездных кораблей кто-то должен выдержать бой!.. И снова наступила тишина.
 
   Через некоторое время заговорил Гавриил.

Стратеги и аналитики размышляют.
 
Рассказ Гавриила.

  - Если вы думаете, что это вся история - вы ошибаетесь. Любое деяние оказывает воздействие на внешний мир. А особенно это стало значительным в конце 20 века, когда его связали транспортные артерии и информационные сети всепланетного масштаба. Воздействие было на разных людей в разных уголках планеты. Но интересно также - воздействие на виртуальный мир геополитики, и на субъектов его функционирования, а также интересно воздействие на мистическую компоненту миропонимания людей. И вот такое грандиозное событие вызвало резонансное пересечение этих компонент бытия людей. И я вам расскажу о проявлении этого воздействия на представителей разных народов в разных уголках планеты.
 
 
Апрель 1985г. Исламабад.
 
   Президент Пакистана, генерал Зия-уль-Хак, сидел за письменным столом у себя в кабинете и, в ожидании прихода Бурханнудина Раббани, размышлял.
   Если верить в образ сотканный СМИ из ниток "чёрного мифа", то генерал Зия-уль-Хак - кровожадный диктатор.
   Но как-то так получается, что войны с Индией развязывали демократы, в пучину коррупции и экономического коллапса страну ввергали - демократы. А вот ему, военному, генералу - коррупцию, как общественное явление, удалось пресечь; удалось стабилизировать экономику и направить её по пути уверенного роста. Ему, генералу - удалось стабилизировать отношения с Индией. И, несмотря на отдельные пограничные инциденты, уберечь страну от войны с Индией. Ему, генералу - удалось избежать войны с Ираном, к которой его толкали американские гроссмейстеры на "великой шахматной доске". Президент Пакистана был действительно генералом и считал это звание ничем ни хуже звания президента, а возможно даже лучше.
   И вот сейчас перед генералом Зия-уль-Хаком маячил призрак войны с Советским Союзом. К этому, ясное дело, толкали его американские представители, как официальные, так и неофициальные. И он, благодаря своим единоверцам - мусульманам, оказался на самой крайней грани, за которой виделась большая война со многими жертвами.
   Как уже сказано президент Зия-уль-Хак был генералом, и это определило то, что он создал хорошую внешнюю разведку. И вот эта разведка и её аналитики говорили, что резко усилился процесс обращения мусульманского населении Афганистана в ваххабитскую разновидность ислама. И что тревожило его, так это то, что новый исламский порядок структурировал свои общины-джамааты, как сетевую структуру для ведения войны с глобальным размахом. А "Талибан" - что означало в переводе с арабского - учебный курс, и по замыслу архитекторов ваххабизма был таковым, постепенно расползаясь по Афганистану в джамаатах - претерпевал метаморфозы, встречаясь с местными клановыми порядками. И ему, Зия-уль-Хаку виделся в некой не столь отдалённой перспективе призрак грозной региональной силы, которая и своих создателей может изувечить в том или ином масштабе, и будет стремиться к своей региональной самостоятельности. От глобальной скоординированности, Запад прозорливо избавил ваххабитов, запретив создание таких глобальных координационных структур рядом секретных соглашений с правителями Саудовской Аравии, которая и являлась мировым центром - подготовки, финансирования, и продвижения миссионеров-комиссаров ваххабитов в различные регионы Евразии.
   Вот сейчас Пакистан, втянут в глобальную схватку с Советским Союзом, вместе с США и Саудовской Аравией. И, несмотря на то, что основную политическую нагрузку в этой борьбе несёт Пакистан, предоставляя свою территорию для складов оружия и учебных центров своим "единоверцам", все выгоды от войны в Афганистане (в случае победы моджахедов или ухода Советской Армии) получит Запад, а конкретнее США.
   Это не единоверцы, а тщательно структурированное, заточенное оружие Запада в борьбе за господство в Евразии. И настанет час, не только Россия и Афганистан, но и другие страны - Иран, Индия, Ирак, Турция и сам Пакистан - в глобальной битве за Евразию, вкусят плодов садовников "исламского фундаментализма".
   И вот, казалось бы случайность - и эти самые "единоверцы" доигрались до большого сражения, которое, вышло у них из под контроля, и втянуло пакистанскую армию в эту разборку.
   С этими своими "единоверцами" надо было разбираться, и разбираться экстренно. Вот поэтому он назначил встречу лидеру Исламского общества Афганистана - Бурхануддину Раббани. Именно через Раббани, американцы снабжали вооружённые формирования афганских моджахедов - оружием, боеприпасами, а также организовывали учёбу военных формирований. Раббани, к тому времени, возглавлял формирования моджахедов общей численностью более 20 000 человек.
 
***
   Для уточнения ситуации, перед разговором с Раббани, президент Пакистана, генерал Зия-Уль-Хак связался с командиром 11 армейского корпуса.
  -- Генерал, доложите положение дел под Бадаберой.
  -- Восстание русских подавлено!
  -- Сколько их было? Захватили, кого-нибудь?
  -- Их было двенадцать. Все погибли. Эти моджахеды совсем озверели - раненых, даже убитых забрасывали гранатами, пока их тела не разлетались на множество кусков. Я сам военный, но что бы так поступать с ранеными и убитыми... у меня в голове не укладывается. Это не воины ислама, это слуги Иблиса.
  -- Наши потери?
  -- 278 убитых, из них 26 офицеров, 13 госслужащих, три бронетранспортера, три установки залпового огня "Град" и пять танков.
  -- Что со складами?
  -- В результате боев все взорвалось, пожар тушили три дня. Потери на складах - 2 млн. патронов, около 40 миномётов и пулемётов, около 20 тыс. ракет и снарядов различного типа.
  -- При таких масштабах трудно будет выдать это за разборку местных террористических групп. Держать район в полном оцеплении, никаких корреспондентов! Свобода, гласность - это для других времен. Сейчас надо избежать войны с Советским Союзом. Для печати - это все же разборка местных вооруженных группировок. Сами понимаете, мы с Советским Союзом войны не ведем, и на нашей территории не может быть их военнопленных.
  -- А как же потери, просочатся в прессу цифры - возникнет вопрос, какая банда нанесла такие потери нашей армии?
  -- Преуменьшить раза в три. Офицеров, пожалуй, дайте полное число, с указанием, что вели переговоры с мятежниками и были предательски убиты.
   Немного поразмышляв, президент распорядился пригласить Раббани.
 
   Когда Раббани вошел, президент Пакистана спросил -
  -- Вы верующий человек, бригадир?
   Генерал Зия-уль-Хак никак не мог себе представить Бурхануддина Раббани в звании более высоком, чем бригадир - командир бригады из двух-трех полков. Он знал, что под командованием Раббани более 20 000 моджахедов, больше чем в дивизии, но представить предводителя этих формирований генералом Зия-уль-Хак, не мог, пусть хоть этот Раббани станет президентом Афганистана, все равно останется - бригадиром.
   Бурхануддин поморщился, но возражать по форме обращения не стал президенту Пакистана, а ответил по существу -
  -- Мы ведь ведем войну за веру, во имя Аллаха!
  -- Не за веру вы ведете войну, а за власть! Я вас о вашей ЛИЧНОЙ вере спрашиваю.
  -- Конечно, я верующий человек.
  -- Тогда объясните мне, бригадир, такое зверское обращение с ранеными воинами. Вы, надеюсь, не будете возражать, что это были истинные воины.
  -- Мои моджахеды совсем обезумели в этом бою, вся ночь боёв, сотни убитых, почти все оставшиеся в живых ранены, а этих шурави словно пуля не берет, простреливали насквозь из автомата, сражаются, вот и решили, что только гранатами...
  -- У вас говорят высшее образование, в Египте исламской философии учились?
  -- Так оно и есть!
  -- Тогда еще более странно ваше непонимание ситуации.
  -- Это вы о возможности ответного удара Советского Союза?
  -- Не только об этом. Вы самое главное не заметили - мы сражались с воинами Аллаха!
  -- Они же неверующие. Не верят они ни в Христа, ни в Аллаха!
  -- Это внешнее и преходящее, а истинная суть от вас скрыта.
  -- Поясните, что вы имеете в виду!
  -- Вы можете представить, что этот бой свершился без воли Аллаха?
  -- Нет, конечно. Все по его воле.
  -- А теперь скажите, в чем суть того урока, который нам преподал Аллах.
  Раббани думал, но не мог найти ответа - ни президенту Пакистана, ни себе самому. А говорить первое пришедшее на ум - благоразумно не стал.
  -- А в чем этот урок, по-вашему, генерал?
  -- Я сам много думал об этом, разговаривал с суфиями, и вот каков вывод. Американские советники убиты все, а они не были в первых рядах. Это знак - знак смерти Запада.
  По расчетам штаба 11 армейского корпуса при той плотности огня, что была восставшие русские должны быть раз сорок ранены, каждый, и по три-четыре раза убиты. Но они сражались. Кто их хранил? И вот тут мы получаем парадоксальный ответ - Аллах! Вы иного мнения?
  -- Скорее Иблис, чем Аллах!
  -- И вы хотите сказать, что Иблис и его воины столь могущественны, что могут за одного убитого своего сразить 50 воинов Аллаха?
  -- Нет, нет - я такого не говорю.
  -- А результат боя, о чем говорит!
  -- Я не профессиональный военный...
  -- Тогда бросайте воевать и выращивайте мандарины!
  -- Но все же, что вы хотели сказать - генерал?
  -- Результат боя говорит об обратном тому, что мы себе представляем! Это Иблис на нашей стороне, а на их стороне Аллах!
  -- Я не могу в это поверить, это какая-то казуистика!
  -- И мне не хотелось бы. Но... Генерал Зия-уль-Хак стал прохаживаться по кабинету, размышляя.
  -- Ладно, бригадир, поговорим о текущей политике, - сказал генерал, выйдя из задумчивости.
   Немного помолчав, Зия-уль-Хак продолжил -
  -- Я, как президент Пакистана, не хочу для своей страны войны с Советским Союзом. Вы поставили меня в сложное дипломатическое положение. Поэтому вам придётся вести себя соответствующе сложившейся ситуации. Моё правительство на все обращения и ноты Советского Союза будет отвечать - на нашей территории не было, и нет советских военнопленных. А случившееся боестолкновение - это разборка сепаратистов и террористов разных мастей, которых в многонациональном Пакистане множество. А вам остаётся если не прямо, то косвенно - подтверждать этот тезис. Ни в каких либо интервью, на пресс-конференциях вы не должны допускать слов, могущих быть истолкованными не в том духе, что я сказал. Это считайте моим условием вашего пребывания на территории Пакистана. Одна оговорка и ваши базы будут вынуждены перебраться на территорию Афганистана, где вы продолжите сражаться за родину и за веру. Но думаю недолго, судя по бою под Бадаберой.
  -- Многоуважаемый президент, я как ваш единоверец, не хочу несчастий для Вашей страны. Поэтому я буду придерживаться, указанной вами политики, - сказал с волнением и, необходимым в данный момент, подобострастием Бурхануддин.
  -- Вот и хорошо! А теперь, бригадир, меня ожидают дела, нагромождению которых, вы поспособствовали.
   Раббани вышел из кабинета президента.
 
   Зия-уль-Хак вызвал секретаря. Когда вошёл секретарь, президент спросил -
  -- Что пишет наша печать по поводу боя?
  -- Пешаварский журнал "Сафир" опубликовал репортаж своего корреспондента.
  -- Пишите приказ о конфискации выпуска с мотивами национальной безопасности и сразу мне на подпись. И потрудитесь оповестить средства массовой информации - никаких статей и репортажей об этом бое. Не надо разжигать страсти вокруг разборок экстремистов.
 
***
  Май 1985г. Москва. Бульварное кольцо.
 
   Сергей Фёдорович Ахромеев с женой вышел из театра. Бала тихая апрельская ночь. Ветра не было. На безоблачном небе сверкали звёзды. И ему захотелось пройтись по бульварному кольцу. И он сказал водителю, что бы машина ждала их с женой возле кинотеатра "Россия", возле памятника Пушкину.
   Они медленно шли по Тверскому бульвару. Вдруг послышалась песня, исполняемая под гитару -
   На братских могилах не ставят крестов,
   И вдовы на них не рыдают,
   К ним кто-то приносит букеты цветов,
   И Вечный огонь зажигают.
 
   Здесь раньше вставала земля на дыбы,
   А нынче - гранитные плиты.
   Здесь нет ни одной персональной судьбы -
   Все судьбы в единую - слиты.
 
   Эта песня Высоцкого всколыхнула память Сергея Федоровича. Он вспомнил войну, когда будучи командиром взвода морской пехоты, подымал в атаку своих бойцов. Когда вставала земля на дыбы, а люди шли в атаку. И не всем суждено было лечь даже в братскую могилу.
   Сергей Фёдорович, обратил внимание, когда они с женой проходили мимо скамейки с молодёжью, что песню пел парень, одетый в гражданскую одежду, но на голове его была панама с красной звездой. Такие панамы носили советские воины в Афганистане.
   "Афганец", - подумал Сергей Фёдорович. И понял - почему так выделялись в его песне слова -
   Здесь нет ни одной персональной судьбы -
   Все судьбы в единую слиты.
 
   Вскоре они с женой подошли к улице Горького и по подземному переходу перешли на другую сторону улицы.
  - Посидим возле Пушкина! - предложил Сергей Фёдорович жене.
   Они присели на скамейку невдалеке от памятника поэту. Некоторое время молчали. Потом, вдруг жена воскликнула -
  - Серёжа, посмотри - звездопад!
   Действительно над их головами небо пронзали огненные трассы метеоров.
  "Надо завтра запросить Центр управления полётами, какой метеорный поток пересекает Земля", - подумал Сергеё Фёдорович. Конечно, на запрос Начальника Генерального штаба вооружённых сил СССР будет дан исчерпывающий ответ.
  - Как красиво, но почему-то тревожно! - воскликнула жена.
   Это был тот самый Реквием Вселенной, который с другой точки земного шара наблюдал Ахмад шах Масуд.
   Через несколько дней Сергей Фёдорович Ахромеев, вмести с Министром обороны СССР, маршалом Соколовым Сергеем Леонидовичем, был приглашён на совещание к Первому заместителю Председателю Совета министров СССР - к Андрею Андреевичу Громыко.
 
***
 
  Май 1985 года Москва. Смоленская площадь. Министерство иностранных дел СССР. Кабинет министра.
 
  Андрей Андреевич Громыко вызвал секретаря. И когда он вошел кивком предложил сесть за стол напротив
  -- Поручаю вам, в двухдневный срок, составить докладную записку о происшествии в Пакистане под Бадаберой. К ней прошу приложить записки по этому делу от КГБ и ГРУ. Я распоряжусь, чтобы они предоставили вам эти материалы. Трудно вести диалог с дипломатами некоторых государств, не зная подробностей.
 
  Два дня спустя. В кабинете А.А.Громыко -
   Начальник КГБ генерал армии Чебриков Виктор Петрович
   Министр обороны СССР маршал Соколов Сергей Леонидович
   Начальник ГШ маршал Ахромеев Сергей Федорович
   Начальник ГРУ ГШ генерал армии Ивашутин Петр Иванович.
 
  Андрей Андреевич Громыко начал обсуждение -
  -- Прочитал я все эти материалы и ваши докладные и в некотором затруднении. Подскажите мне - Что нам делать с эти героическим ЧП?
   Вы мне пишете, что никаких спецопераций в это время в том районе не проводилось. Даже если это восстание пленных, а их, вы говорите, чрезвычайно мало, то - как оно приобрело масштабы, что результат был зарегистрирован как советской, так и американской спутниковой разведкой. Это же масштаб оперативно-тактических боевых операций. Кто это сделал?
   Только не говорите мне, что какой-то комбат за своими людьми прорвался в Пакистан и вел боевые действия с моджахедами и пакистанской армией. Это пусть американцы сочиняют блокбастеры. Мне хотелось бы узнать истинное положение дел.
  -- Нет никаких данных, истинного положения дел - никто не знает,- ответил Перт Иванович Ивашутин.
   Андрей Андреевич несколько удивлённо посмотрел на начальника Главного Управления Разведки, а потом сказал -
  -- Сейчас не знаете, но потрудись это выяснить в ближайшие дни. Что-то же можно и сейчас сказать о событиях, ведь последствия из космоса видны были, как-то на месте реагируют же пакистанские военные и гражданские структуры. Что об этом удалось выяснить? - спросил Андрей Андреевич.
  -- Пожар длился несколько дней. Потом, где-то через 9 дней, начали происходить, непонятные события из-за чего возникла паника среди местного населения, появились беженцы из этого района. Установить подробности не удалось, район и поныне оцеплен войсками. Говорят, что все погибли, - пояснял Петр Иванович.
  -- Кто они? - спросил Андрей Андреевич.
  -- Вероятно, уведенные в Пакистан советские военнопленные. Поскольку они оказали невероятное сопротивление то можно с большой вероятностью сказать - они не были ни завербованы, ни обращены в ислам, хотя судя по практике моджахедов особенно в их центрах подготовки - пленных, вероятно, пытались сломить новые курсанты, использую теоретические знания и практические навыки приобретенные во время обучения в центре, - ответил Петр Иванович.
  -- И они смогли восстать, обезвредив охрану захватить арсенал, выдержать многочасовый бой и взорвать арсеналы оружия? - спросил Андрей Андреевич.
  -- Судя по анализу информации полученной по разным каналам - бой длился не менее 12 часов, против них применяли бронетехнику, вертолёты огневой поддержки и артиллерию. И, в конце концов, они уничтожили эту базу моджахедов, - ответил Петр Иванович.
  -- Да за такое дело - этот бой и уничтожение базы моджахедов на территории Пакистана всем погибшим Героя Союза надо давать, - сказал Андрей Андреевич.
  -- Только вот юридический казус, мы с Пакистаном войны не ведем, так что и назвать это, в юридическом смысле, боевыми действиями нельзя, - сказал министр обороны, маршал Соколов.
  -- Да, поразвелось ныне юристов-законников и звезд Героев - герои, даже посмертно, не получат, но вот помочь родным мы должны! - сказав это, Андрей Андреевич с тяжёлой грустью смотрел на собеседников.
  -- Да ведь неизвестно, кто такие, откуда, где их родные... - проговорил руководитель КГБ, генерал армии Виктор Петрович Чебриков.
  -- Потрудитесь узнать! - сказал Андрей Андреевич и помолчав продолжил -
  -- Надо определиться с реакцией Советского Союза на эти события. Как действовать нашему посольству? Нужна чёткая позиция, опирающаяся на надёжные факты. Вот для помощи в формировании этой позиции я вас и собрал. То, что всё это связано с войной в Афганистане - понятно. Там вплоть до Пешавара - зона пуштунских племён. Афганистан со времён англо-афганской войны не признаёт линию Дюрана и племена кочуют туда-сюда. Граница там прозрачна де-факто и не сформировалась де-юре. Пакистан, конечно, будет трактовать события - как разборки различных племенных кланов. Но нам ведь надо знать, без всяких обтекаемых слов "вероятно", вполне определённо - что там сражались наши воины. Это даст возможность выработать ноту, которая поможет стране развязать Афганский узел, я так думаю.
   В вопросе Афганской политике был завязан настоящий гордиев узел силами скрытыми, силами тайнами, силами, ткущими тайную сеть мировой глобальной власти, в которую должны, по их замыслу, попасть все страны, ещё удерживающие своё суверенное право на свою культуру и своё политическое, социальное и нравственное бытиё. Поэтому не удивительно, что представители различных спецслужб видели субъективно и объективно проблему по-разному, возникали прения, происходили взаимные выпады, имеющие также различные побудительные мотивы. Не обошло это явление и спецслужбы Советского Союза - КГБ и ГРУ.
   И на этом совещании прозвучали перекрёстные оценки деятельности в Афганистане.
 
***
  -- Когда наши бойцы захватили в Панджшерском ущелье дом, где находился штаб Ахмад Шаха Масуда, то нашли там книгу на русском языке. Её, вероятно, читал сам Ахмад Шах. Это была книга воспоминаний героя Великой Отечественной войны, дважды Героя Советского Союза - Сидора Ковпака. Это так, наверное, Петр Иванович ваш человек проводит работу с Ахмад Шахом по ознакомлению с советским образом жизни.
  -- Вы знаете, его не интересуют книги о вкусной и здоровой пище, русской кухне. А о социалистическом соревновании доярок с комбайнёрами мы не рискнули дать. Что он там поймет, а наш человек как ему этот процесс объяснит на наглядных примерах?
   Вы, Виктор Петрович, лучше объясните следующее. Два года назад мы проводим операцию по захвату Панджшерского ущелья. Между прочим - крупнейшую операцию, после Великой Отечественной войны. Были задействованы 200 самолётов, 300 вертолётов, десантировалось 11500 человек. Успешно провели. Ущелье захватили. Кстати тогда и нашлась книжка Ковпака. Ахмед Шах ушёл в Пакистан, и там клялся на Коране - через месяц отбить ущелье. Мы оставляем 177 батальон, и он держит ущелье 9 месяцев. И до сих пор держал бы. Но кто-то инициировал переговоры. И вот на обещание Ахмад Шаха не применять оружие в этом районе - мы, по его требованию, выводим оттуда батальон. Зачем же надо было захватывать ущелье, терять многие сотни людей, что бы вот так взять и отдать его назад.
  -- Комитет не занимается такими вопросами.
  -- А вы не этим, а сопутствующим вопросом займитесь. В Панджшерском ущелье добывают изумруды и лазуриты. Мы не только выбили Ахмад Шаха, поколебав его авторитет, но ещё и оставили его без средств, для закупки вооружений.
  -- Но оружие ему и так американцы поставляли.
  -- Они ему поставляли оружие, да не такое. Он за эти изумруды и лазуриты получал от них такое, что не во всякой американской части есть. Самое современное оружие. То же можно сказать и о нашем оружии. Мы находили советское оружие, которое он не мог получить как трофей. Вот и вопрос к Комитету, каковы истоки этих поставок оружия. И не связаны ли с этим случайно некоторые московские любители изумрудов и лазуритов. У них можно, наверное, спросить и - об этих чудных мирных переговорах. Что по этому вопросу скажите, Виктор Петрович?
  -- Если нам поручат в этом разобраться, будем разбираться, - ответил Чебриков.
   Андрей Андреевич понимал, что он, как Первый заместитель Председателя Совета министров, может поручить КГБ это расследование, но оно пойдёт на тормозах, а его с поста снимут по возрасту, но, всё же, сказал -
  -- Виктор Петрович, пусть Комитет соберёт информации о судьбе полезных ископаемых из Панджшера. С возможным следом в пределах нашей Родины. Результаты покажите мне, а потом решим, как и куда двигать это дело.
 
   Но через два месяца, Андрей Андреевич, потерял возможность отслеживать это дело. Он перестал быть Министром иностранных дел СССР, а на его место был назначен Эдуард Шеварнадзе. Да оставшись без реального рычага вличния - министерства и его аппарата он потерял и должность Первого заместителя Председателя совета министров СССР, а получил должность Председателя президиума Верховного совета СССР, которая носила в ту пору декоративный характер на официальном фасаде советского государства.
 
  -- А сейчас меня интересует - ваше мнение об адекватной реакции Советского Союза на события в Пакистане, - продолжил Андрей Андреевич.
   Сергей Фёдорович Ахромеев понял, что настал момент, когда можно изложить свои самые решительные замыслы. Внешнеполитическая конъектура складывалась благоприятно.
  И внёс предложение -
  -- Надо поставить ультиматум Пакистану! Используя тот факт, что Пакистан, не находясь в состоянии войны с СССР, предоставляет возможность афганским военным формированиям силой удерживать и даже убивать советских людей на своей территории, надо потребовать у Пакистана выдворения афганских военных формирований со своей территории, в противном случае - советской авиацией по этим базам будет нанесен бомбовый удар и проведены десантные операции!
   Планы таких ударов и десантных операций Генеральный штаб подготовит в двухнедельный срок. А подготовка материального обеспечения продлится, я думаю, не больше месяца.
  -- А справитесь в такие краткие сроки? - спросил Андрей Андреевич.
  -- Вот сейчас, в мае, начнётся Кунарская операция, которая разработана и подготовлена в аналогичные сроки, после гибели первой роты пятого отдельного мотострелкового батальона в Мараварском ушелье. Она должна очистить долину реки Кунар, левого притока реки Кабул от моджахедов и их спецотряда - "чёрные аисты", которые и были основой сил уничтоживших из засады Мараварскую роту. Мы ликвидируем схроны оружия и боеприпасов.
   А долина реки Кунар с восточной стороны лишь одним хребтом отделена от Пакистана. Один склон хребта афганский, другой пакистанский. Вот и надо их и разгромить по ту сторону хребта. Там сеть лагерей подготовки и арсеналов оружия. Это и есть инфраструктура поддержки моджахедов, вот оттуда и идут караваны с оружием и хорошо вооружённые группировки моджахедов.
  -- Хорошо, действуйте. И надо подготовить ноту для Пакистана, - сказал Андрей Андреевич.
 
***
   9 мая 1989 года посольство СССР в Исламабаде посетил представитель Международного Красного Креста Девид Деланранц и подтвердил факт восстания советских военнопленных в Бадабере.
   11 мая 1989 года посол Советского Союза - Смирнов вручил ноту протеста президенту Пакистана Зия-уль-Хаку, в которой, весьма обтекаемо, говорилось, что "вся полнота ответственности за случившееся возлагается на пакистанскую сторону". Новое советское политическое руководство находило весьма толерантным сглаживать углы в ноте, выработанной бывшим постоянным представителем СССР в ООН при Сталине, Андреем Андреевичем Громыко.
   Но вот на деле возложить эту полноту ответственности на пакистанскую сторону, новое политическое руководство Советского Союза не удосужилось. И придержало военное руководство страны, дабы те не вздумали своею волею возложить эту ответственность штурмовкой баз моджахедов по ту сторону границы, в смутной зоне интересов различных кланов пуштунских племён не признающих линию Дюрана за границу.
 
***
   Дальнейшие события показали Сергею Фёдоровичу, что тщательно и быстро спланированная Кунарская операция стала известна группировкам моджахедов. "Чёрные аисты" попытались загнать в ловушку уже целый батальон. Задуманное не получилось из-за умелых и мужественных действий роты идущей в авангарде. Хотя на успех разгрома батальона работали и проводники, которые выделили как "надёжных, проверенных афганцев", и какие-то осведомители в 40-й армии. Схроны оружия обнаруживались, но большинство оказывалось уже пустыми. Дух разложения и предательства чувствовался.
  Но выявить и локализовать очаг разложения не удавалось. Деятельность спецслужб пробуксовывала; и по виду всё, напоминая беспредельное разгильдяйство, в определённых кругах, очень смахивало на хорошо замаскированное предательство.
   Когда же, следующая за Кунарской, операция была отменена по политическим мотивам, то стало ясно, что победы в этой войне нельзя достичь, имея внутри советского руководства силы, не допускающую Советскую Армию к этой победе.
   Всё это заставило Сергея Фёдоровича произнести -
  "Нет ни одной военной задачи, которая ставилась бы, но не решалась, а результата нет. Всё дело в том, что военные результаты не закрепляются политическими"
  И хотя многие трактуют это, как замечание об афганском политическом руководстве социалистической ориентации, но относилось это и к советскому руководству, ибо ответственность за ввод советских войск в Афганистан лежала на нём. Получалось так - ввели свои войска, проливают кровь молодых ребят, а победы не хотят. Какой-то социально-садисткий эксперимент.
   Какие только укрепрайоны не брались ценою крови советских солдат. Даже те легендарные, которые и Александру Македонскому взять не удалось, а общая победа ускользала.
   Имея лучший в мире вертолёт огневой поддержки и десантирования - Ми-24 (крокодил) в количестве, которое обеспечивало десантирование 11 тысяч человек, можно было гнать противника до самого Индийского океана, во всяком случае, до конца воинов ислама в их же лагерях и базах подготовки. И нельзя сказать, что этой силой не владели советские солдаты и офицеры. Им не давали эту силу применить в необходимом масштабе политические интриганы, которые и страну потом доперестраивали до полного развала. Это недомыслием и назвать нельзя. Это самое настоящее предательство.
   И эти гнилые люди нам рассказывали о гнилости советской системы.
   А то, что нашлись мелкие шавки, которые брызгая пеной бешенства, набрасывались и на страну и на её защитников и на её святыни - это лишь результат понимания людей низменных, что на верху - получен одобрямс на их дружный лай, да ещё светили валютные гонорары международной общественности. Можно подумать рабочие и крестьяне в складчину образовывали эти международные фонды. Не трудящиеся люди, а мировые захребетники, кормили эту сволоту, которая бросилось грызть тело Матери-Родины. Но это мы с удивлением увидим несколько лет спустя.
 
***
   Сергей Фёдорович Ахромеев размышлял о судьбах Отечества, о действиях политической и военной элиты.
   Ныне, в конце 80-х годов 20 века, складывается странная обстановка напоминающая обстановку русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Тогда в угоду западной коалиции держав, возглавляемой Великобританией, русская победа была принесена в жертву политическим интригам. Русским войскам просто политической истерией воспрепятствовали взять Константинополь.
   Много бы пролилось русской крови, и война была бы затяжной, если бы не генерал Михаил Дмитриевич Скобелев. Умелое руководство у него сочеталось с личным героизмом. Появляясь на белом коне в белом мундире на переднем крае, он часто лично возглавлял атаки и получил прозвище - "Белый генерал". И он, остановившись в 15 километрах от Константинополя (Стамбула), сам несколько раз выезжал на рекогносцировку, готовясь к взятию столицы Османской империи. Но царь Александр II уступил давлению западных стран, остановил войска и заключил мир. Мирные переговоры, которые велись с участием Скобелева, увенчались заключением Сан-Стефанским мира.
   На турецкого султана и его свиту произвело огромное впечатление, что "Белый генерал" цитировал суры Корана по-арабски.
   И всё это было вскоре перечёркнуто на Берлинском конгрессе, который под эгидой Великобритании собрался для исправления Сан-Стефанского мирного договора в том плане, который устраивал западные державы.
   Соглашательская политика Александра II не уберегла его от смерти от рук террористов, несущих России либеральные ценности. Как не уберегла и саму Российскую империю от гибели.
   Так что и при царях, и при генсеках (пожалуй, кроме Сталина) - завоевания русских солдат и их командиров умудрялись разменять на призрачную политическую выгоду. Которая и выгодой то была лишь для Запада. История вознамерилась вновь преподать забытый урок. И Сергей Фёдорович вдруг неожиданно понял трагическую весть, несущуюся из под Бадаберы, из всего Афганистана - гибель державы неминуема. Но он никак не представлял себе, что это наступит при его жизни.
 
 
***
  Май 1985г. Вашингтон. Пентагон.
 
  -- Собрал я вас господа генералы, что-бы разобраться - ЧТО произошло в Пакистане под Бадаберой.
  -- На космических снимках виден пожар и последствия взрыва тактического ядерного заряда.
  -- Не испытывают же пакистанцы свое ядерное оружие возле своих населенных пунктов. Да и нет пока у них ядерного оружия, несмотря на развернутые работы.
  -- Нет, конечно. Это были склады оружия, наши полугодичные поставки оружия взлетели на воздух.
  -- Это дело рук русских, спецназ ГРУ или другой спецслужбы.
  -- Что это русские и так понятно. Не арабы же это совершили. Но вот, что это за операция, кто за этим стоит, что говорят наши специалисты, которых мы послали в этот район Пакистана.
  -- Ничего. Все погибли.
  -- Ка-ак? Их же было шесть или семь человек.
  -- Шестеро, я сам подписывал документы об их гибели, страховку семьям оформляли.
  -- Они что - так ничего и не успели передать. Они же совсем не обязаны лезть в гущу боя.
  -- А они и не лезли, просто бой был такой. Один успел выйти на связь. Успел передать, что ведут бой с превосходящими силами противника.
  -- Да, что вы говорите, генерал. В лагере у моджахедов было около 300 человек, потом, говорят, Раббани полк подкрепления дал, плюс пакистанская армия, с танками, боевыми вертолетами, истребителями-бомбардировщиками, так что же русские незаметно для пакистанцев и нас перебросили в район боевых действий целую дивизию, что бы иметь численное превосходство. Вы, генерал, меня путаете с жителями афроамериканского гетто живущими на валфер. Превосходящие силы были на нашей стороне. А наши люди даже в трудную минуту не забывают приукрасить свою роль, дабы обломился больший куш. Но зачем вы мне это, как истину толкаете?
  -- Потому, что другие объяснения еще хуже.
  -- Расскажите, а я решу, что хуже!
  -- Говорят, русские пленные восстали!
  -- Вы же сами говорили, что их не больше двух десятков.
  -- По всем данным - так оно и было, не больше двадцати, говорят двенадцать.
  -- И вы хотите сказать, что это результат боев с двадцатью русскими?!
  Про двенадцать и слушать не хочу, если один предатель, то повторение библейской истории выходит - какое-то библейское сказание наших дней. Что говорят в Исламабаде?
  -- В Исламабаде - оцепенение и страх. И не у дипломатов, а у военных. Боятся высадки русского десанта. Говорят, если двенадцать русских такое устроили, будучи вначале вовсе безоружными, то вопрос - что будет, если прилетит их двенадцать огромных десантных самолетов? На разговоры идут неохотно, предпочитают отмалчиваться.
  -- Да, если верить этой версии, двенадцать - пусть двадцать русских без оружия подымают восстание и насмарку полугодичные деяния нашей державы в этом районе. Это даже не 300 спартанцев, это еще больший экстрим. И вы мне предлагаете с этим мифом сходить на доклад к госсекретарю или президенту.
  -- Не предлагаю, говорил же, что этот вариант еще хуже.
  -- Да, действительно хуже.
  -- А что говорят, наши партнеры по НАТО, англичане. Индия, Пакистан - это части бывшей Британской Империи, и до сих пор у них там сильная разведсеть и не слабые агенты влияния.
  -- Ничего особенного, основная версия - восстание пленных. Со стороны Пакистана действовал 11 армейский корпус. Сейчас части 11 армейского корпуса возвращаются в место обычной дислокации под Пешаваром.
  -- Это логично - выполнили задачу - возвращаются.
  -- Да нет там никакой логики. На смену им в оцепление района становятся части 10 армейского корпуса из-под Равалпинди.
  -- Это похоже на смену войск на передовой. Ну, это все же можно понять - оцепление против журналистов и прочих любопытных.
  -- Не все так просто. Любопытных из местных жителей нет. Оцепление в два кольца - наружное действительно против любителей сенсаций, но в нем едва ли треть сил, основные силы во внутреннем оцеплении.
  -- Вот это уже за пределами понимания, они что - боятся прорыва изнутри, но там же нет живых.
  -- Солдаты, говорят, испытывают мистический ужас, аномальная зона.
  -- Не зона аномальная, люди аномальные.
  -- Кто - пакистанцы?
  -- Да какие к черту пакистанцы - русские!
  -- Что вы хотите сказать?
  -- Только вот сейчас мы увидели нашего основного противника.
  -- Так мы русских противником давно видим.
  -- Да не абстрактных русских, не их генсека, политбюро, комиссаров, а мистическую глубь народа. Теперь я понял Мюрата.
  -- Маршала Наполеона?
  -- Да! Когда они стояли на берегу Березины, он отговаривал императора переходить границу. И теперь я понимаю, чего боялся Мюрат - прославленный своим бесстрашием в боях. Да Наполеон вовсе не гений, он так и не понял Мюрата. Прав Бисмарк - нельзя допустить войну с Россией!
  -- Но у нас немногие так считают, и как бы вам с такими взглядами не пришлось туго.
  -- Это аналитический вывод. А вот те, кто не желает прислушиваться к таким выводам, вероятней всего вынуждены будут испить из той же чаши, что и их предшествиники. Поляки, французы, немцы, а теперь что же - черед американцев. Мне бы не хотелось!..
 
 
***
  Апрель-август 1988г. Пакистан.
 
   Прошло три года после боя под Бадаберой. Жизнь в Пакистане текла извилисто и бурно, как некая горная река.
   Многие состоятельные кланы всё больше и больше подпадали под влияние либерально-демократических глашатаев, которые всё время подбрасывали мысли о необходимости создания открытого общества, о тех невиданных высотах, которые достигнут они - богатые граждане, если случится устранить диктат военных (при этом естественно подразумевался диктат Зия-уль-Хака). Вот правда лукавые не объясняли соблазняемым, что открытое общество ведёт к постоянному вмешательству извне, со стороны глобального гегемона, о котором все знали, но считали что у себя в стране они, взяв власть, заживут как хотят, ни на кого не оглядываясь. Дилетанты? Да! А еще считали себя сливками общества. Это, наверное, верно, но необходимо уточнение - что сливают.
   Но демократы-либералы не могут взять власть или совершить переворот только по той причине, что они - либералы, которые на согласованные действия способны лишь при воздействии внешней организующей силы.
   И на политической сцене будет идти та пьеса, сценарий которой добротно написан и хорошо срежиссирован, пока из-за кулис на сцену не вытолкают декорации и актёров, которых готовил не менее волевой режиссёр.
   Но есть люди фанатично верующие, что закулисья в мировой политике нет. Они почему-то убеждены, что видят весь мир насквозь, хотя сами путаются в тривиальных вещах. Они почему-то верят, что совершенно секретные сведения можно прочесть в газете "Совершенно секретно", или узнать в других источниках СМИ. Видать те области мозга, которые отвечают за критический анализ, у этих индивидуумов отключены.
  Так ли от природы получилось, или это результат умелой манипуляции с их сознанием, вопрос отдельного исследования. Но они думают, что делают аналитические выводы, купаясь в мутных водах, зачастую конъектурно сфальсифицированных описаниях событий, а на самом деле они лишь подхватывают доминирующее мнение на тот о том или ином событии, о той или иной личность. А доминирующее мнение закачивает в их сознание тот, кто создаёт доминирующий информационный поток в СМИ.
   Но я думаю, что критически мыслящий человек поразмышляет о рассказанных здесь событиях и сделает определённые выводы.
   Итак, вернёмся к нашему повествованию.
   Зия-уль-Хак старался укреплять государство, державу (державником был) как только мог, как только представлял возможным.
   А вот это представление о путях и возможностях укрепления государства у него изменилось после событий под Бадаберой.
   Как было сказано ранее, генерал Зия-уль-Хак понял, что гибель Америки предречена, но оставалось не ясным сколько стран и народов она увлечёт в бездну за собой. Ему естественно не хотелось, что бы одной из таких стран оказался Пакистан. Поэтому он выбрал курс на независимую научно-тихническую мощь государства. Начала развиваться государственная ядерная программа, которая должна была ввести Пакистан в клуб ядерных держав. Что, в конечном счёте, удалось, правда - после смерти Зия-уль-Хака. Начала создаваться научно-техническая элита общества, которая как оказалось беспробудно враждебно воспринималась спекулятивно-торговой "элитой". (Это похоже - всемирная аксиома государственного бытия).
   Если американцы смотрели косо на проводимую раньше Зия-уль-Хаком индустриализацию страны, то раскрутку научно-технической революции в Пакистане они решили гасить всеми возможными методами.
   И вот наступил и продолжался роковой для Президента Пакистана 1988 год.
 
  -- Слушаю! - сказал Зия-Уль-Хак , подняв телефонную трубку.
  -- Генерал наши американские партнеры приглашают Вас на показательные стрельбы их нового танка "Абрамс"!
  -- Извините Гулам Исхак, я слишком занят в ближайшие дни, пусть показывают танк нашему генералитету. С докладом и выводами - ко мне.
  -- Но они очень просят, настаивают на своей просьбе! Вы знаете у нас сейчас перевооружение армии, и хотелось бы заключить оптимальные контракты.
  Ваш визит на полигон - укрепит дружескую атмосферу, даст нам больше аргументов на переговорах.
  Гулям Исхак Хан - лгал, он ДОЛЖЕН был вытянуть Президента в эту поездку, так ему и сказали американцы. Гулам Исхак - давно стал фигурой на которую стали делать ставку американцы. Ему не раз намекали, что в случае чего, он самый перспективный кандидат в Президенты. А когда это ЧЕГО наступит, можно только гадать, по всему видать Зия-Уль-Хак может стать пожизненным Президентом. Американцы, во время тёплых, окропленных лучшими винами, вечеров, иногда говорили Гулям Исхаку о теоретической возможности несчастного случая с президентом. Вот и сейчас они просто с какой-то тревожной настойчивостью просили о приезде Президента на полигон.
  -- Я думаю наоборот - моё присутствие излишне подчеркнет нашу заинтересованность и это их сделает менее сговорчивыми и менее уступчивыми на переговорах о закупке оружия.
  -- А вы выскажите несколько критических замечаний. Пусть думают о наших колебаниях.
  -- Ладно, приеду, - сказал Зия-уль-Хак, словно осененный какой-то идеей. - Только стрельбы перенесите в район Бадаберы. Там, где после боев 1985 года, и ныне неухоженная и пустынная земля.
 
***
   Танки, завывая моторами, с разных сторон устремились по полигону к целям.
   Выстрелил один танк - промах.
   На пункте наблюдения Зия-Уль-Хак увидел, как американский представитель поморщился после первого промаха "Абрамса".
   Вдруг по радиостанции все услышали возглас командира одного из экипажей - Впереди гранатометчик, срежь с пулемета!
  -- Что за сюрпризы, генерал! Вы устроили ловушки на этом полигоне? - обратился американец, повернувшись к Президенту Пакистана.
  -- Вы ошибаетесь, здесь пустынное и безлюдное место с апреля 1985 года, никого из живых здесь нет - ответил Зия-Уль-Хак.
   Но где-то в свите пакистанского президента раздался взволнованный шепот - Шурави-шахид!
  -- Что я слышу, генерал! Русский-шахид! Это, с каких пор, у Вас называют воинами Аллаха неверных - русских?
  -- С апреля 1985 и не всех русских, а тех, кто здесь сражался! Но впрочем - может это нам казалось, как экипажу вашего танка! - воскликнул Зия-Уль-Хак, надвигая покров таинственности на свою оговорку. Не хватало еще дипломатического скандала из-за этих слов невольного признания.
  -- Вот как, я вижу, у вас с этим местом связаны суеверные восприятия! - сказал американец и, взяв микрофон, приказал -
  -- Третий, 30 градусов вправо, полный газ, насквозь через полигон проехать, можно без выстрелов!
   Зия-Уль-Хак побледнел - танк, следуя в указанном направлении, должен был проехать по месту захоронения останков воинов.
   Но танк вскоре остановился, его двигатель заглох, и президент с внутренним ликованием посмотрел на американца.
   Американец же, потеряв свою гордую уверенность, напряженным голосом произнес в микрофон -
  -- Третий, из пушки огонь по мишеням!
  -- Не могу, орудие отказало, пулемет - тоже! - раздался срывающийся голос из радиостанции.
   После этого еще полчаса продолжалось кружение оставшихся двух танков, не потерявших способность двигаться по полигону, иногда дополняемое грохотом орудийных выстрелов. Но, ни один снаряд в мишень не попал!
  -- Думаю - хватит! - сказал, подымаясь, Зия-Уль-Хак, - Нам есть о чем подумать, а вашим конструкторам - есть над чем поработать! - сказал - и направился к выходу.
 
   Подумать Зия-Уль-Хаку действительно было о чем. Аллах дважды дал знак об одном и том-же! Страна плутократов, неминуемо, потерпит поражение. Не зря, ох не зря, он - Мухаммед Зия-Уль-Хак, проводил скрытую экономическую и военную мобилизацию ресурсов. Может и продержится его страна, после его ухода, те годы, которые отмерены Всевышним державе плутократов. Может, не погрузится его страна в хаос криминального беспредела и не затопит её половодье алчности тех безнравственных деляг-паразитов, которые и сейчас кормятся подачками Америки.
 
   Так, размышляя, Мухаммед задремал в кресле, в котором отдыхал, ожидая готовности к вылету своего самолета. И приснился ему короткий, но странный, тревожный сон.
   В Исламабаде идёт бой. Бой между пакистанской армией с одной стороны и мусульманскими религиозными фанатиками с другой стороны. Бой идёт за Красную мечеть. За ту Красную мечеть, которую он, Зия-уль-Хак, так любил посещать. Сотни мирных граждан оказались заложниками у фанатиков.
   Это потрясало его до глубины души. Но вдруг, в хаосе боя, взор остановился на пожилом, седом капитане. Он стоял в какой-то напряжённой позе, на его лице была написана невероятная боль, губы его шевелились, вероятно, он шептал молитву; в его позе не было печати страха; он, скорее всего, молился не за себя. И вдруг, словно на небесах зазвучала музыка, и раздалось пение -
 
  Им здесь не поставят - ни звёзд, ни крестов.
  Не лягут - гранитные плиты.
  И даже не лягут букеты цветов -
  Лишь небом здесь слёзы пролиты.
 
  Вот слёзы и горе пришли в Пакистан;
  Гремят террористов атаки.
  У Красной мечети седой капитан -
  Постиг вдруг Всевышнего знаки:
 
  Тогда в Бадабере, в неравном бою -
  Сожгли они к счастью дорогу,
  Тогда предрешили кончину свою -
  Не тем, оказавши подмогу.
 
  И чёрных деяний вернулась стрела...
  Пронзают ужасные звуки...
  Лишаясь рассудка, страна побрела -
  Изведать глобальные муки.
 
  У Красной мечети седой капитан,
  Прощенья просил у Аллаха.
  Прости нас заблудших, храни Пакистан...
  Простите - не знавшие страха!
 
  На нашей земле ваших нету могил,
  И позже вовеки не будет.
  Рассудок нам Иблис тогда помутил,
  А ныне страну нашу губит.
 
  А матери ваши не знают куда -
  Поплакать прийти в своём горе.
  Но падают звёзды с небес иногда,
  Дав место вам в неба просторе.
 
  Вам здесь не поставят - ни звёзд, ни крестов.
  Не лягут - гранитные плиты.
  И даже не лягут букеты цветов,
  Лишь небом здесь слёзы пролиты.
 
   Зия-уль-Хака разбудил пилот президентского самолёта и рапортовал -
  - Господин Президент, самолёт готов к вылету!
  Зия-уль-Хак поднялся и пошёл к самолёту. Сидя в самолёте Зия-уль-Хак размышлял о смысле сновидения.
  "Все же мы понесём заслуженную кару, за свои действия. Ваххабиты ударят нам в сердце - у Красной мечети. Дыхание Иблиса внутри самого ислама нас омоет кровью и опалит огнём. Я узнал в видениях слуг Иблиса - ваххабитов. Посеянное - взойдёт, и мы - вкусим плоды своих деяний, которые нам навязывают, спекулируя на религиозных чувствах и мнимых государственных интересах, строители нового мирового порядка. Надо постараться впредь освободиться из их адских, "дружеских" объятий. Любой ценой".
   Самолёт благополучно вернул президента Зия-уль-Хака в столицу. Тогда что-то, вероятно, пошло не так у носителей мировой демократии, может - сказались неудачи их демонстрации танка, но самолёт президента благополучно совершил полёт.
   Но вот в августе, тоже после показа танка "Абрамс" на полигоне - Тейпур Тамевали, самолёт президента Пакистана потерпел катастрофу близь Лахора, совершая полёт в Исламабад.
   Гулям Исхак Хан - стал президентом Пакистана.


Сердце матери и ум богослова.
 
Рассказ Рафаила.

  -- Если вы думаете, что это вся история - вы ошибаетесь! Без рассказа о чувствах и переживаниях, о видениях и откровениях нахлынувших на простую женщину - эта история не полна. Без рассказа об аналитическом и духовном поиске священника-богослова - эта история не полна.
   Слушайте об этом рассказ.
Апрель 1985г. Один из провинциальных городов России.
   Екатерина спала плохо. С тех пор как получила известие о том, что её сын пропал без вести, её сны были тревожные. Просыпаясь, она часто плакала.
   Она часто его видела маленьким. Как она водила его на утренник в детский сад и там он, получив в подарок мишку, был весел и счастлив. Как он прибегал домой с синяками, но довольный, что сумел постоять за себя и защитить соседскую девочку. Как пошел в первый класс. Как он мечтал о далёких планетах и звёздах. Он рассказывал ей о жизни звёзд, которые живут миллиарды лет. Он рассказывал о том, как звёзды рождают планеты, а на них зарождается жизнь. Как жизнь от простых существ устремляется к высшему своему проявлению - разумной жизни. Как, эта разумная, жизнь развивается от первоначальных форм, наполненных дикостью и суевериями, к своим развитым формам, наполненным знаниями и любовью. Как люди, уйдя в звёздные миры, спасут не только себя, но и братьев наших меньших - животных, а с ними и растения. Как мир изменится, если среди живых существ уменьшится взаимная вражда и взаимные истребления. И это принесёт им Человек, забирая материю у неодушевлённых стихий и даря её для процветания Жизни. Огромный мир звёздной материи ждёт освободившееся Человечество. Она слушала своего сына мечтателя, и сердце её наполнялось радостью. Но потом он ушёл. Приходили письма наполненные болью и грустью. Хотя он не писал ей, где он служит, она понимала, как ему тяжело и не могла даже вообразить те испытания, которые изменили его, искрившиеся надеждой на лучшее будущее, взгляды. Собственно взгляды и вера в прекрасное будущее не изменились, а изменилось видение того, что суждено испытать Человечеству на пути к этому будущему. Он и писал так, как будто на пути узрел что-то страшное, роковое, но всё ж преодолимое. Потом письма перестали приходить, а в один страшный день пришло письмо, в котором ей сообщали, что сын пропал без вести. Она долго плакала и целовала его письма.
   Но сегодня был ужасный сон - сын сражался с какими-то чудовищами, на него набегали волны огня, а тело пробивали летящие огненные камни-метеориты и наконец взрыв и он лежит умирающий, она бежит к нему, но еще взрыв разрывает его тело на части. Она задыхается от ужаса, но не может кричать. Проснулась она вся в слезах. Ей было - тяжело дышать. Она вышла во двор, набросив на плечи старенькое пальто. На востоке небо уже начало светлеть. И вдруг на юго-востоке она увидала огненным росчерком на небе следы падающих звёзд - метеоритов. Она неоднократно, за свою жизнь, видала такую картину; но именно сейчас эта картина её завораживала, она сама как бы стремилась к этим падающим звёздам, но сердце внутри тревожно билось, а душа наполнялась печалью, тревожно-торжественной печалью.
   День для неё начался и продолжался как в тумане. Болело сердце, кружилась голова.
  Зашла соседка, увидела её и уговорила лечь в кровать. Сидя рядом, соседка расспрашивала, что с ней происходит. Екатерина рассказала об известии, о снах и об этом страшном сне. И сказала, что видит мир, но он для неё - пустыня.
   Соседка посоветовала ей обратиться к ведающей женщине, и она поможет ей обрести нормальное состояние - прежде всего психически. А потом предложила привести Екатерину к такой женщине. Екатерина согласилась.
   И вот Екатерина входит в комнату - где сидит седая старушка. У старушки были аккуратно причесанные седые волосы, морщинистое лицо и голубые глаза. В её облике не было ничего тревожно-таинственного.
   Старушка предложила Екатерине сесть, взяла за руки, посмотрела в глаза, и сразу после этого предложила лечь.
  -- Успокойся дочка, отдохни, закрой глаза и спокойно лежи, придаваясь воспоминаниям о радостных днях, проведенных вместе с сыном.
   Екатерина лежала с закрытыми глазами и вспоминала сына. Голос старушки мягкими волнами увлекал её вглубь приятных воспоминаний.
 
   Когда Екатерина вновь открыла глаза, старушка смотрела на неё внимательным, напряженным взглядом.
  -- Крепись, дочка! Этой ночью, в далекой земле, твой сын погиб в бою. То что ты видела в ужасном сне - это только часть того тяжкого пути, которым прошел твой сын.
   Не ищи его могилы - её нет. Но ты ещё встретишься с ним в своих видениях. Ровно через год, езжай в Троицо-Сергиевую лавру и поставь свечку в память о сыне. И обязательно поговори со священником. Спрашивай его обо всем, что тебе нужно будет узнать, не стесняйся.
 
***
  Апрель 1986г. Москва-Загорск.
   Екатерина, приехав в Москву, сразу же отправилась на Ярославский вокзал, где, взяв билет до Загорска (ныне Сергиев Посад), села на электричку.
   Электричка тронулась. Вскоре по радиотрансляционной сети электрички стали передавать концерт. Когда Эдуард Хиль стал исполнять "Балладу о красках", Екатерина сначала крепилась, а после слов -
  "Оба сына, оба двое, два крыла -
   Воевали до победы. Мать ждала.
   Не гневила, не кляла она судьбу.
   Похоронка обошла ее избу.
   Повезло ей, привалило счастье вдруг.
   Повезло одной на три села вокруг.
   Повезло ей. Повезло ей! Повезло!
   Оба сына воротилися в село.
 
   Оба сына, оба двое, плоть и стать.
   Золотистых орденов не сосчитать...", -
  она разрыдалась. Песня продолжала звучать, а она плакала горькими слезами. Только через четверть часа она успокоилась.
   Когда доехали до Загорска, Екатерина с красными от пролитых слёз глазами вышла из вагона. Выйдя из вагона, она, недолго думая, спросила у выходящих пассажиров, как ей попасть в Троицо-Сергиеву лавру. Ей объяснили. И она, пройдя в указанном направлении, через 20 минут оказалась в том месте, откуда открывался прекрасный вид на весь архитектурный ансамбль Лавры.

   Спустившись вниз, перейдя мостик, она вскоре оказалась у открытых ворот в Белой крепостной стене. Над воротами возвышалась небольшая красивая церковь, как, впоследствии, оказалось - привратная церковь Иоанна Предтечи. Зайдя вместе с какой-то группой туристов или паломников, внутрь Лавры, она вскоре нашла книжный магазин, где купила открытки с видами Лавры, буклет-путеводитель и пару книг. Полистав и почитав буклет, она вскоре начала ориентироваться среди различных сооружений, церквей и соборов Лавры.
   Вот Троицкий собор, построенный в 15 веке. Совсем небольшой. Чтобы собор казался повыше, строители намеренно исказили пропорции здания. Стены возвели не вертикальные, а немного сходящиеся к верху, что искусно дополняло эффект перспективы и здание казалось более высоким, чем было на самом деле. Но современному человеку, привыкшему к созерцанию многоэтажек, оно все равно казалось маленьким. Белые стены снаружи, позолоченные купола, а внутри фрески (иконы) Андрея Рублева и Данилы Черного (как гласила табличка у входа).
   Екатерина вошла в храм. В нем должны быть мощи Сергия Радонежского.
  "Да, да! Именно здесь я зажгу и поставлю свечку в память о своем сыне!" - пришла к ней твердая, все укрепляющаяся мысль.
   Она купила у входа свечку и прошла дальше в храм. Сумрак храма освещали ясным, теплым огнем установленные паломниками свечи. Было слышно пение, но кто и где поет, Екатерина не видела. Извилистая небольшая очередь, медленно шевелясь, несла людей в угол храма, где стоял саркофаг (рака) с мощами Сергия Радонежского. Очередной паломник, подходя к саркофагу, крестился, становился на колени и прикладывался к этому саркофагу - то ли целовал, то ли просто прислонялся лицом.
   Екатерина поставила свечку на тетрапод возле иконы Божьей матери с младенцем и встав в очередь опустилась на колени возле раки Сергия Радонежского и со слезами на глазах поцеловала её.
   Когда выходила из собора, то услышала, что здесь ставят свечи за здравие, а за упокой свечи ставят в Успенском соборе.
  "Выходит я поставила свечку за здравие своему сыну!" - подумала Екатерина и невольно порадовалась этому. Порадовалась, что жив он для неё и для той неведомой силы, которая подтолкнула её к этому деянию.
   Екатерина всё же решила поставить свечку за упокой в Успенском соборе.
   Она подошла к нему. Громада собора, не смотря на белый цвет стен, подавляла. Этот собор достраивали при Иване Грозном, который щедро жертвовал на его строительство в знак скорби и раскаивания об убийстве своего сына. Рядом, пристроенная к собору, была видна усыпальница Годуновых. Роковые для России события через незримые рычаги давили на душу, и Екатерина вошла в храм в угнетённом состоянии.
   Екатерина подошла со свечкой к тетраподу, на котором стояло множество свечей. Но в глазах её мир стал темнеть и скоро его краски погасли. И она оседая на пол увидела в ярких красках совсем другой мир.
 
   С холма к ней скачет на белой лошади воин в доспехах. Другие воины тоже на белых лошадях скачут к виднеющимся вдали сверкающим вратам.
  Воин на белой лошади приближается к Екатерине, его позолоченная (или золотая), кольчуга покрыта на груди серебряными пластинами, на голове сверкает в лучах солнца серебряный шлем. Лица она никак не может разглядеть. Мешает ниспадающая со шлема бармица из золотых колец, которая колыхается при движении всадника и ярко сверкает.
  Но вот воин подъехал совсем близко и быстро снял шлем. Она увидела молодое, красивое лицо сына. Сердце матери - учащенно забилось.
  -- Сынок! - прошептала она и из глаз по щекам покатились слезы. Она хотела ещё, что-то сказать, но слова словно застряли в горле.
  -- Мама, мы уходим! Нам приказано уходить! - сказал он, показывая на скачущих к сверкающим вратам всадников.
  -- Постой, сынок! - сдавленным голосом произнесла Екатерина.
  -- Не могу! Так надо сейчас! Но я вернусь!
  -- Когда?
  -- Когда настанет время последней битвы!
  Они ещё какое-то время смотрели друг на друга, но раздался какой-то зовущий трубный звук и всадник, медленно развернувшись, поскакал следом за товарищами.
  Потом она увидела возле сверкающих врат огромную фигуру, зовущую громовым голосом -
  -- Енох!!! Илия!!! Выходите встречать гостей, я опускаю свой пылающий меч обращающийся, я пропускаю их чрез врата!
  Двенадцать всадников на белых лошадях в сверкающих доспехах приближались к этим удивительным вратам.
  Но по какой равнине двигались всадники! Екатерина только сейчас обратила внимание, что на всем пути всадников справа и слева то и дело виднелись кости и черепа. За деревьями вдоль дороги пробегали какие-то серые существа - не то люди, не то звери.
  Из врат вышли два старца в белых одеждах, они стояли и улыбались всадникам.
  Всадники один за другим исчезали за вратами. Последним ехал её сын. У врат он обернулся, взмахнул рукой и крикнул -
  -- Прощай, мама! - крикнул и через несколько мгновений исчез за вратами.
  -- Прощай, сынок! - сорвалось с её губ прежде, чем перехватило дыхание.
  Она, молча со слезами на глазах, смотрела как - закрываются врата, и взвинчивается в небо огненный вихрь.
   Через несколько мгновений после этого все пространство потряс чудовищный взрыв.
  С вершины холма, который покинул её сын перед уходом, в небо взметнулся столб огня и дыма. Падали деревья, разлетались, а потом падали на землю, словно бомбы, камни, слышался душераздирающий рев.
   Екатерина в оцепенении все это наблюдала. Когда все это буйство утихомирилось, она увидела, что вершину холма снесло, и там зияет огромная, черная дыра - словно кальдера вулкана.
   И тут, из кальдеры, начали появляться человеко-звери. Точнее - сначала появился один, оглядевшись, крикнул -
  -- Последний удерживающий - ушел! Все за мной!
   И вот тогда - из этой дыры и стала: вылезать, выползать, выпрыгивать всяческая нечисть.
  Нечисть разбредалась во все стороны. Только туда, куда ускакали всадники, она не могла двигаться. Если какая либо тварь приближалась к сверкающим вратам, то в тоже мгновенье её рассекал на части огненный вихрь. Пламенный меч обращающийся! - пронзила её мысль.
  Ей стало как-то спокойно за сына.
 
  - Женщина! Женщина! - услышала Екатерина. Кто-то её теребил за плечо. Потом на лицо упали капли воды, и она очнулась, открыла глаза. И увидела, что, по-прежнему, находится в Успенском соборе. Около неё хлопотала какая-то женщина. Она вспомнила - почему здесь находится.
 
   Екатерина вспомнила, что говорила ведунья - она увидит в видениях своего сына. И действительно увидела. Но что увиденное ею означает - она не знала, не могла понять. Надо спросить у священника. Ведунья говорила ей - спрашивай, не стесняйся.
   Она увидела священника и подошла к нему.
  -- Отче, кто такие - Енох и Илия? - спросила она.
  -- Это библейские персонажи: Енох - жил до потопа, а Илия - после потопа, - ответил священник, с любопытством посмотрев на неё.
  -- И они, значит, нигде не были вместе?
  -- По Писанию они встретились и поныне пребывают в раю. Для всего человечества - это Потерянный Рай.
  -- Почему же потерянный?
  -- Когда Господь выгнал людей из рая, то навсегда закрыл доступ туда для смертных людей. У входа туда он поставил херувима с пламенным мечом обращающимся...
  -- Да, да! Там был этот - пламенный меч обращающийся!
  -- Где это - там? - озадаченно спросил священник.
  -- В этом видении, которое я видела сейчас, лишившись чувств, здесь в храме.
  -- И что же ты видела, дщерь? - священнику стало любопытно.
  -- Мой сын ехал к сверкающим вратам, а этот, как его - херувим, большой такой, кликнул Еноха и Илию, сказал, что бы встречали гостей и опустил свой - пламенный меч обращающийся.
  -- Что ты говоришь! Это невозможно! Как такое тебе могло пригрезиться?!
  -- Ну, вот привиделось и ни где-нибудь, а у Вас в храме.
  -- Это какое-то искушение!
  -- Ну, почему же?!
  -- За всю историю человечества туда пропущены были лишь двое - Енох и Илия! После рождества Христова вообще никого! А ты говоришь, твой сын, с товарищами
  заехал туда погостить! Да еще херувим меч опустил!?
  -- Он сам так и сказал - опускаю свой пламенный меч обращающийся.
  -- Да это чудо из чудес, такое возможно перед величайшими святыми, святомученниками! И за что же твой сын удостоился такой чести? Что же за подвиг святомученика совершил твой сын? Я не слышал о таком! Что он совершил?!
  -- Я не знаю! Ушел на войну и не вернулся! Пропал без вести! И только вот в видениях я получаю о нем вести.
  -- Когда и где еще ты получала вести от него в видениях?
  -- Дома в своем городе, отсюда далеко, от Москвы далеко. Год назад. И сказала мне ведающая женщина, что он тогда принял свою смерть, и сказала, что бы через год я здесь в Лавре в храме поставила свечку! Вот я и приехала поставить свечку. И поставила - в Троицком. Говорят - не там. А вот у Вас, в Успенском, не смогла поставить, чувств лишилась.
  -- Расскажи подробнее, что ты видела в сегодняшнем видении?
  Когда Екатерина дошла в рассказе до слов -
  "Последний удерживающий ушел! Все за мной! " - священник воскликнул -
  -- Да ты понимаешь, ЧТО ты говоришь, несчастная! Ты что не знаешь о Последнем Удерживающем?
  -- А это о чем?
  -- Удерживающий - это некая Вселенская сущность удерживающая мир от беспредельного господства Зла! Когда уходит последний удерживающий, то наступает катастрофа - Зло безудержно разливается над Землею, и вовлекает в свой вихрь и людей, и народы.
  Удерживающий не может сам уйти, он может быть изъят из мира сего силой Господа.
  -- Сын так и сказал, - Приказано уходить!
  -- Да что ты заладила, сын, сын... Я понимаю твоё горе. Но это такой Вселенский вопрос, такое событие, что знамения Господни должны быть! А где они?!! Покайся! Раскайся в своих горделивых надеждах!
   Екатерина сникла. Родившаяся надежда, что душа сына попала таки в Царство Небесное, куда-то начала исчезать и сердце вновь начало наполнятся тоской, тревогой и отчаянием.
  -- Наверное, я что-то не понимаю в этом видении, наверное, заблуждаюсь по незнанию. И дорога к сверкающим вратам была почему-то устлана костями и черепами... Разве может быть дорога в Рай, пусть потерянный, устлана человеческими костями?! Тогда, что это? ...
  Видя такое искреннее потрясение женщины, священник смягчил свой тон и стал терпеливо объяснять,-
  -- Это как раз объяснимо! Многие, совсем неправедные, хотят туда попасть - идолопоклонники, окультисты, маги и колдуны, ... И вот им то, и приходится отведать пламенного меча обращающегося. Ступай с миром, дщерь!
   И они разошлись в разные стороны.
   Екатерина, выйдя из Успенского собора, повернула к церкви Святого Духа, а священник повернул к зданию Московской Духовной академии.
   Екатерину от всех нахлынувших переживаний качало, земля качалась под ногами. И она в таком состоянии шла по территории Лавры. Но вот внимание её привлекло пение. Оно исходило из церкви Святого Духа. Дверь церкви была открыта. Два раза в году - промелькнуло в её сознании. Она зашла в церковь. В маленьком помещении с фресок покрывающих все стены на неё глядели лики святых или апостолов, но у неё уже не было сил - ни разглядывать фрески, ни слушать слова проповеди. Она увидела в углу скамейку и, подойдя к ней, с некоторым облегчением села. Она сидела, опершись спиною о стену, закрыв глаза. Сердце её медленно и гулко билось в груди. Не было видений, не было и черноты беспамятства. Тревожные мысли уходили, но тяжесть в груди оставалась. Так она сидела, пока не кончилась проповедь, и не смолкло пение. Потом она вместе с другими прихожанами вышла из церкви.
 
   Священник вошел в здание Московской Духовной академии. Священника звали Андрей Пантелеев и был он в Духовной академии преподавателем. Проходя по коридору, он увидел несколько слушателей академии собравшихся в кружок и что-то оживленно обсуждающих. Когда он, приблизился к беседующим, то услыхал - "Деревни горят на многие километры вокруг, радиоактивное облако движется на Киев...".
  -- О чём это идет речь? - спросил он у одного из слушателей.
  -- Как!!! Вы не знаете?! Взорвался атомный реактор Чернобыльской электростанции! Разные информагентства распространяют различную информацию. Наши - сказали о катастрофе, но подробностей мало. Вот и слушают люди разные радиостанции и обсуждают!...
  -- Господи!!! - воскликнул побледневший Андрей, перекрестился и быстрым шагом направился в свой кабинет.
   Войдя в кабинет, он повернулся лицом туда, где висела икона "Божьей матери с младенцем" и, опустившись на колени, начал молится.
  -- Господи - прости меня грешного, прости - что просил знамения, прости - что не поверил женщине! Неужели мой грех так велик, что необходимы такие знамения?! Неужели грехи народа достигли той меры, когда твое терпение иссякло?! Прости нас всех, не оставляй землю нашу без защитников и без своей защиты! - начал молится Андрей Пантелеев.
   Долго молился Андрей. Он был искренен, как никогда. Сегодня с него смыло суетность повседневности, в его сердце действительно просыпалась истинная любовь к Родине, к народу. На глаза навернулись слезы. Но он так и не услышал ответа на свои слова, не увидел видений. Теперь он знал - видения приходят, приходят и ныне, как в древние времена. Но приходят к избранным. Он понял, что недостаточно иметь духовный сан и преподавать в академии, что бы быть избранным. Раньше он понимал это разумом, а сейчас понял сердцем.
  В конце молитвы он всё же поблагодарил Бога за то, что был удостоен чести получить весть. Что к нему была послана вестница. Сын её действительно совершил подвиг, какой - этого он не знал, но что сын этой женщины с товарищами прошел муки и совершил подвиг, священник теперь понимал всей душою.
   "Надо догнать женщину, надо подробно расспросить, надо..." - с такими мыслями он, выскочив из кабинета, быстрым шагом направился назад к храму. От входа в Успенский собор он видел, как женщина вышла из церкви Святого Духа. Он быстрым шагом последовал за ней. Но вот она через ворота, увенчанные привратной церковью Иоанна Предтечи, вышла за территорию Лавры.
   И выскочив, вслед за ней, за ворота - он видит её, идущую вдоль крепостной стены, с платком в одной руке, а другой рукой скользящей по белой стене крепости (Лавры).
   Он бросается за ней - но вдруг видит огненное видение и слышит голос -
  -- Остановись! Оставь её!
   Андрей Пантелеев останавливается.
   Женщина, достигнув края угловой башни, оборачивается. Её лицо сияет, волос её слегка тронутый сединой развевается на ветру. Она, молча, смотрит на священника и, сделав шаг, исчезает за углом башни.
   И в это время, не сделав ни единого шага вперёд, священник опускается на колени и, протянув к ней руки, кричит -
  -- Прости!
   Время словно остановилось. Он стоял на коленях не известно сколько. Потом поднялся и, медленным шагом, направился назад, в Лавру.
   Голова слегка кружилась, и он шёл чуть-чуть пошатываясь. Вот церковь Святого Духа. Двери открыты. Он зашёл и сел на стоящую в углу скамейку. Закрыл глаза...
 
   Через несколько минут в его сознание вслед за церковным хором стали проникать два звонких голоса; слышалась какая-то небесная музыка: и сначала тихо, потом всё громче стало звучать пение; слышно было два энергично-тревожных голоса. Один звонкий голос принадлежал юноше, второй более высокий - женщине. Перед глазами всплыло лицо недавней знакомой прихожанки, которая просила растолковать её видения. Это был разговор- песня матери и сына -
 
  Я предчувствовал яростный бой;
  Твои руки, целуя во сне.
  Никогда я не встречусь с тобой,
  И отдам вздох последний весне.
 
  ................................Мой сынок подожди, подожди!
  ................................Горе - сушит и сердце сжигает.
  ................................Слёзы неба упали - дожди,
  ................................И мой след на земле исчезает.
 
  Постарайся мне всё же простить,
  Что не будет счастливою старость.
  Как тебя и Отчизну любить -
  От врага мне проверка досталась.
 
  ................................Я прощаю, прощаю тебя!
  ................................От любви ведь - иного не будет.
  ................................Не смогу я прожить для себя;
  ................................Мое сердце - тебя не забудет.
 
  Мне - немного прожить довелось,
  Мне - нелёгкая ноша досталась;
  Что мечталось - совсем не сбылось...
  Не для мира сего - оказалось.
 
  ................................Я рыдаю, рыдаю в ночи!
  ................................Где могила твоя - я не знаю.
  ................................Ветер ночью в окно мне стучит,
  ................................А я детство твоё - вспоминаю.
 
  Мама ты и Отчизна - прости,
  Что в минуту лихую ненастья,
  Не смогу я прийти и спасти,
  Страны нашей пронзённое счастье.
 
  ................................Будь спокоен, спокоен сынок!
  ................................Нет твоей в том вины перед нами.
  ................................Вон алеет знаменьем Восток,
  ................................Птицы горя кружат над волнами.
 
 
 
   Он видит кальдеру вулкана. Он видит выходящую оттуда нечисть. Видит, как некоторые из них - словно скоморохи пляшут, гремят в бубенцы, кричат, кривляются и смеются. Народ смотрит на них и хохочет. А в это время - другие лазят по избам и выносят оттуда нажитое добро. Идёт грабёж под всенародное веселье. И некому схватить воров, и никому нет дела до грабежа. Нет силы удерживающей.
   Но вдруг скачет всадник на белом коне. И нечисть - стала прятаться. Народ же не поймёт, куда делись скоморохи. Вот они были - и вот нет их. И увидали люди вместо скоморохов - несметные рати рогатых, клыкастых, закованных в броню, идущие навстречу всаднику.
 
  ... Он очнулся от того, что его кто-то теребил за плечо. Но он в глубине души осознавал, и была ничем не обоснованная уверенность, что дальнейшие события в видении ему намеренно не показали. И пришла ясная мысль - надо самому трудиться над пониманием мира. Без этого труда не получишь и помощи в представлениях о мире. Конечно, найдутся многие, кто тебе будет подсовывать готовые выводы, но эти выводы будут лукаво подтасованы, в них не разберёшься без фундаментальных знаний об истории мира, а слепое следование за теми лукавыми ориентирами, которые ты получил без собственной работы и поиска, приводит к великим несчастьям.
   Андрей Пантелеев с этой минуты ступил на тернистую дорогу познания. Эта дорога требовала индивидуальных усилий, поисков, находок и потерь. На этой дороге его ждали и падения и взлёты, это путь - влекущий Индивидуальный Дух на свидание с Вселенским Духом. Он понимал, что надо искать не авторитета, который вложит сгусток готовых штампов для мыслей и при этом воспользуется твоим индивидуальным трансом, нужно искать свой личный канал проникновения в иные времена и в иные миры.
   Сейчас об этом говорят, чуть ли не на каждом углу, но объявления на столбах зазывают в сетевые сообщества, сотканные для ловли людей и канализации их творческого порыва в жёлоба догм и отключения их от потоков питающих тело родной Цивилизации.
  Андрей Пантелеев стал, наконец, настоящим священником - его Индивидуальный Дух устремился на свидание с Вселенским Духом.
 
***
   Вскоре после получения такой потрясающей вести, Андрей Пантелеев волею судьбы получил ещё один дополнительный толчок.
   Андрей ехал на электричке из Москвы в Загорск. И в его вагоне сидел молодой человек с кассетным магнитофоном и слушал песни. И вот зазвучала песня -
 
  Пылает город Кандагар,
  живым уйти нельзя.
  И все-таки Аллах акбар,
  Аллах акбар, друзья.
 
  Мне было тошно в жизни той,
  я жить, как все, не мог.
  Простился с верною женой:
  Аллах акбар, дружок.
 
  И над могилою отца
  заплакал, наконец:
  твой путь пройду я до конца,
  Аллах акбар, отец.
 
   Молодой человек слушал песню, глядя в окно электрички. Но, казалось, он не видит мелькающий за окном пейзаж, а находится там, в пылающем Кандагаре.
 
  Аллах акбар! Горит песок,
  и рушится скала,
  и очередь наискосок
  дорогу перешла.
 
  Аллах Акбар! Грохочет склон,
  И перебит дозор.
  Веди ж в атаку батальон,
  Аллах акбар, майор.
 
  Вы слышите, как мы поем
  там, в цинковых гробах?
  Ты видишь ли, как мы идем,
  мы не свернем, Аллах!
 
  А если кто-нибудь живым
  вернется в Кандагар,
  его мы, может быть, простим:
  ему - Аллах Акбар...
 
   (слушай песню - 'Пылает город Кандагар')
 
   Смысл песни просто ворвался в душу Андрея Пантелеева и всё перевернул там.
  Это звучала песня советского солдата и советского офицера. Но символический ряд уводил человека от символов советского строя, от руководящей партии, от идеологического стержня, от всех заклинаний замполитов, парторгов и политруков. Этот смысл отрывался и от канонов православия. Но, в то же время, в песне явно присутствовал Человек - открыто идущий навстречу Богу. И улетали куда-то в сторону различные символы веры - и звезда, и крест, и полумесяц, точнее они сливались и вели людей в бой. Слышались крики атакующих мусульман - Ал-ла!, но и открытость Богу идущих им навстречу выступала страстно и ярко -
  Ты, видишь ли, как мы идем,
  мы не свернем, Аллах!
   Андрею Пантелееву захотелось переписать песню на кассету. Но парень может вот-вот уйти. "Надо завязать с ним разговор" - подумал Андрей.
  -- Вы случайно не в Загорск едите? - спросил он у молодого человека.
  -- В Загорск! - ответил тот.
  -- Очень хорошо! Я тоже туда еду. У меня к вам огромная просьба. Можно ли переписать у вас песню с кассеты?
  -- Конечно можно! Давайте кассету, пока доедем - она запишется. Это двухкассетник.
  -- У меня нет кассеты.
  -- У меня тоже нет пустой кассеты.
  -- А если мы в Загорске купим кассету, можно будет переписать? Как у вас со временем?
  -- Я свободен, но очень есть хочу!
  -- Тогда зайдём в кафе, я угощаю обедом, раз вас задерживаю. Вы согласны?
  -- Согласен! А как вас зовут? Меня - Олег!
  -- А меня - Андрей!
   В Загорске они вместе зашли в магазин, и Андрей купил кассету. Потом они зашли в кафе, сели за столик. Андрей невольно заметил, что Олег выбрал столик в углу. Сел спиной к стене так, чтобы самому иметь хороший обзор всех посетителей и входа в кафе в том числе. Заказали обед. Андрей предложил взять кофе с коньяком. Олег согласился.
   Пока ждали выполнения заказа, Олег вставил чистую кассету, перемотал плёнку на исходной кассете в начало и включил магнитофон на перезапись.
  -- А вам Олег доводилось бывать в Кандагаре? - спросил Андрей с нескрываемым любопытством.
  -- Пришлось побывать. Турист поневоле, так сказать.
  -- И как там - в Кандагаре?
  -- Жарко!
  -- А природа, какая?
  -- Да там сады мандариновые есть! Но лучше туда не лазить, мины! Впрочем, это уже не природа.
  -- А люди, какие?
  -- Беспокойные и неугомонные! А одеты бедно, впрочем, они и есть в основном бедняки.
  -- А скажите Олег, то о чём в песне поётся - правда?
  -- Да, правда! Но понимаете, правда в ней не столько в деталях, сколько в общих ощущениях.
  -- Я так и подумал, - сказал со вздохом Андрей.
   Олег на него посмотрел с уважением.
 
 
 
***
   Андрей Пантелеев вскоре разобрался, в каком именно бою погиб сын этой странной прихожанки. Для этого он не один вечер просидел в библиотеке, читая газеты годичной давности. Итак, он узнал - далёкая страна - Пакистан, бой был под Бадаберой, близь Пешавара. Он стал думать - почему Пакистан, что там такого особенного в этом Пакистане, что за трансцендентный смысл в этом бою, в чём смысл этого знакового события.
   Он засел за книги и материалы современных путешественников. Вскоре перед ним предстала картина возникновения страны Пакистан, открылась странная суета некоторых личностей, творящих геополитику. Что там говорит Бзежинский в "Великой шахматной доске" - да просто общие фразы, хотя и привязанные к конкретным странам и регионам, но общие, весьма расплывчатые рассуждения. А вот в истории Пакистана, видится росчерк пера демиургов глобализации, росчерк твёрдой руки, играющей миллионами жизней.
 
 
О создании Пакистана. Исход 10 миллионов и гибель 1 миллиона человек.

   После войны Британская империя стала разваливаться. Нельзя сказать, что это был чисто эндогенный процесс, то есть процесс, обусловленный внутренними причинами в рамках бытия самой империи. Наряду с этими причинами существовали причины внешние, экзогенные. Одной из важнейших из них была та, что силы творившие мирового гегемона 19 столетия - Британскую империю, переориентировались в строительстве мирового гегемона на Американскую империю. Бриллиантом в короне Британской империи была Индия. Если её оторвать, то Британия не может уже быть мировым гегемоном.
   Если все заслуги в освобождении Индии от Британского владычества приписывать Махатме Ганди, то тогда не очень понятно, почему он это осуществил по сценарию Запада - согласившись на разделение Индии на Индию и Пакистан. То есть был осуществлён раскол страны. Выделяющееся образование Пакистан - исторически никогда не существовало ранее.
  О понимании самим Ганди того, что сделано что-то ужасно несправедливое говорят слова самого Ганди после первого (неудачного) покушения на его жизнь, - "А может, они правы?! И я действительно принёс несчастье индийскому народу". Это было совсем не позёрство и не патетическая риторика, это было сказано человеком, фактически подводящим итоги своего существования на Земле.
   Во-первых, само название страны (не существовавшей ранее, а потому и не имевшей названия закреплённого традицией) - "Страна чистых" - есть моральный вызов многонациональному индийскому народу. Вот берём, отделяем чистых, а грязные пусть копошатся в Индии. Не слабо наворочали английские интеллектуалы.
   Во-вторых, было осуществлено не просто разделение территорий, а этническая и религиозная сепарация. Было осуществлено массовое переселение народов, прежде всего по религиозному признаку. Масштабы этого переселения невиданные никогда ранее в истории - 10 миллионов человек. Жертвы этого мирного переселения так же невиданные - один миллион человек. Это жертвы не военных действий, а мирного осуществления сценария западных миротворцев. Вот и спросить надо Махатму (санск. - Великая душа) Ганди, почему надо было губить столько своих людей на пути мирного выдворения британцев? Очень жаль, наверное, когда плачет английская леди о своём сыне, ни в коем случае нельзя на них направлять оружие, дабы не погибло много славных английских парней. Вот уж кому-кому, а Махатме можно было сказать - "Благими намерениями вымощена дорога в ад". Не посетила Великую душу мысль о возможной гибели стольких людей своего народа.
  А ведь сказано было и ему, Ганди, в древней книге "Бхагаватгита", что иногда за правое дело надо вступать в сражение, сколь бы грозным оно не оказалось. И возможно в этом случае жертв было бы меньше (думаю наверняка, если дело правое).
   Посмотрите ребята вокруг, слышны плач и причитания о загубленных Сталиным жизнях, который переселил в военное время сотни тысяч людей, из которых несколько тысяч погибло, но царит просто заговор молчания этих человеколюбов о переселении 10 миллионов человек и гибели (в мирное время) миллиона человек.
  Ради чего были принесены эти жертвы? Чтобы возросла религиозная поляризация. А поляризация зачем? Для того чтобы питать энергией людских деяний очаг религиозной и этнической напряжённости.
   В-третьих, между Индией и Пакистаном бросили (умышленно естественно) яблоко раздора - штат Джамму и Кашмир. По соглашению он не отдавался ни той, ни другой стороне, а должен был самоопределиться. Самоопределиться при условии, что большинство в штате (княжестве) мусульмане, а Махараджа (Великий князь) им управляющий - индус, индуист.
  И вот из-за этого штата до конца 20 века между Индией и Пакистаном произошли три большие войны и масса мелких стычек.
   Так что же не понятного было Махатме в этой ловушке геостратегов? Или Махатма всё же не Махариши (Великий мудрец), а потому какой с него спрос.
   Вот так делят те, кто руководствуется правилом - "Разделяй и властвуй". И вот так ведут поводыри, которые говорят - слушай своё сердце. А ведь Разум человеку дан Творцом совсем не по небрежности.
   И не удивительно, что этих сценаристов многие не любят, а некоторые просто ненавидят. И приходится довольствоваться этим гениям геополитики продажной любовью. А это значит, что готовым оказывать любовные утехи, надо платить.
   И попадают Великие кормчие не от Разума в весьма сложные ситуации, в которых даже жизнь теряют. И что характерно, участники заговора против Ганди, получившие пожизненное заключение, не раскаялись и полвека спустя, а укрепились в своей правоте, будучи свидетелями войн Индии и Пакистана.
   Вот и добрались до - в-четвёртых, создаются продажные "элиты" новоявленных, раздаётся вой и брюзжание "свободолюбивого" мирового сообщества, если делаются шаги самостоятельной политики.
 
 
Шабаш Перестройки. Уничтожения СССР.
 
   Андрей Пантелеев не особенно удивился конечным результатом процесса перестройки. Он уже понял смысл видений, он конечно с болью, но в то же время с пониманием предопределённого пути, воспринял разграбление страны - "приватизацию". Неясно было кого же олицетворял всадник на белом коне, а типажи - и скоморохов, и рати нечисти, вполне просматривались.
   Андрей Пантелеев добился, в конце концов, командировки в Индию и Пакистан для знакомства с местами действия святых и пророков других религий, а также с местами действия лжепророков. Изучение этих действий в местах обитания самих лжепророков.
 
 
Встреча с пакистанским капитаном. Рассказ о Бхуто.

   Самолёт приземлился в аэропорту Пешавара. Андрей Пантелеев выйдя из аэропорта сел на такси и добрался до Бадаберы. Никакой воронки и следов взрыва и боя там конечно уже не было, ведь прошло более 20 лет после боя. Земля, распланированная бульдозерами, была засажена травой и деревьями.
   Андрей Пантелеев вышел в место, которое ему указали, как вероятное место боя в 1985 году. Он шёл по открытой местности, по зелёной траве. Впереди он увидел задумчиво стоящего мужчину. Мужчина, возраст которого, явно меньше пятидесяти лет, был совсем седой. Когда Андрей поравнялся с ним, то спросил -
  -- Не знаете ли вы что-нибудь о бое в этих местах в 1985 году?
  Мужчина пристально посмотрел на иностранца со странным акцентом, и сказал -
  -- Я участвовал в этом бою, будучи в ту пору хавильдаром.
  -- Какая неожиданная удача, я русский - соотечественник тех воинов, которые здесь держали оборону.
   Глаза мужчины расширились от удивления, но он всё же сохраняя самообладание, сказал -
  -- То был очень удивительный, я бы сказал потрясающий бой. Что вы хотели бы узнать об этом бое.
  -- Всё, что вы можете мне рассказать. А для начала хочу узнать место их захоронения.
  -- Они не были похоронены, как то подобает воинам, их сначала взорвали гранатами, а потом куски тел были зарыты на свалке пищевых отходов; примерно вот в этом месте, где я стою. Я и пришёл сюда, что бы отдать дань уважения этим, что не говори, великим воинам.
  -- И я здесь для того же, - сказал Андрей и, нагнувшись, положил букет цветов на траву.
  -- Я понимаю, что наши пути пересеклись здесь по воле Аллаха.
  -- Да без воли Творца здесь не обошлось, - сказал Андрей.
   Пакистанец вытянул что-то из кармана и, нагнувшись, положил рядом с букетом. Это были погоны капитана пакистанской армии. На недоумённый взгляд Андрея, он ответил -
  -- Я ушёл из армии, я хочу найти разгадку той мистической тайны, которая скрыта в этом бое, и в бое за Красную мечеть и постигнуть ту весть, которую Всевышний нам передал. Я как участник и того, и другого боя - просто чувствую какую-то мистическую связь между ними.
  -- Давайте познакомимся. Я - Андрей Пантелеев.
  -- А я - Ариф Матин.
  -- Я предлагаю Вам, Ариф , вместе со мной помянуть погибших воинов по русскому обычаю, - сказал Андрей доставая из дипломата бутылку водки и гранённые рюмки.
   Ариф от неожиданности растерялся. Но Андрей решил, все-таки, его уговорить.
  -- Я понимаю, что не в обычаях мусульман пить водку, но ведь Аллах знал, что я буду пить её на месте захоронения останков моих соотечественников, и знал, что я просто должен предложить Вам помянуть усопших героев. И не выпивка это в обыденном понимании, это можно сказать - сакральное действие. И думаю, Аллах знает, что это сакральное действие нас сблизит, а это уже нам предначертано самим фактом нашей встречи.
  Ариф, немного поколебавшись, согласился с мыслью Андрея.
  -- Вы меня уговорили. Но где мы будем пить Вашу водку.
  -- А здесь и будем. Здесь на месте захоронения. И это не мои фантазии, а действительно народный обычай, освященный в веках.
   С этими словами Андрей сел на траву, приглашая Арифа последовать его примеру.
   Когда Ариф сел, Андрей открыл бутылку и стал разливать по рюмкам её содержимое.
   Ариф удивился, что Андрей налил три рюмки и спросил, жестом показывая на третью рюмку -
  -- А это кому?
  -- Им! - ответил Андрей, показывая на землю.
  Лицо Арифа приобрело серьёзный вид, он понял, что участвует в обряде другого народа, воинов которого он всё-таки уважал.
  Тем временем Андрей взял три куска хлеба, один положил на третью рюмку, поставленную на траву, второй дал Арифу , третий взял себе.
  -- Царство небесное, - сказал Андрей по-русски и на урду, и выпил водку. Потом он кивком подтолкнул к тому же Арифа.
  -- Да уж кто-кто, а они его заслужили; царство небесное! - сказал Ариф и выпил водку.
  -- Вот я думаю, какой смысл в той вести, которую явил нам Всевышний этим боем? - сказал, Андрей, не обращая внимание на закашлявшегося Арифа.
  -- Я, то же, часто об этом думал все прошедшие с тех пор годы! Я видел бой и скажу вполне определённо - это истинное знамение! - сказал Ариф, отдышавшись.
  -- Каков смысл для нашей страны, я более-менее понял. Вот послушай.
   И Андрей Пантелеев начал рассказывать отставному капитану пакистанской армии историю своего пробуждения, начиная - с неизвестной прихожанки; взрыва атомной электростанции, как второго знамения; о разграблении страны и установлении гораздо более несправедливого, более лживого, более продажного, более развратного, более криминального общественного порядка.
   Чем больше Андрей рассказывал, тем серьёзнее, тем сосредоточенней становилось лицо пакистанца.
  -- А вот почему бой произошёл именно здесь, именно в Пакистане я ещё не могу понять. Может тебе виднее, - сказал в конце рассказа Андрей.
 
***
  Ариф начал рассказывать -
  -- Сейчас благодаря жизненному и военному опыту, я могу сказать следующее - похоже, нашу страну и создали для создания благодатной почвы, на которой будут культивировать, да уже и культивируют религиозный сепаратизм. Это началось, если вам известно, с великого переселения по религиозному признаку; что это было как не искусственная селекция религиозного антагонизма, если принять во внимание те огромные жертвы, которые сопровождали это переселение, которые и стали запалом последующих взрывов насилия на религиозной почве.
  -- Да я читал об этом! - сказал Андрей печальным голосом.
  -- Но вот самое интересное, это я вам говорю как местный житель и очевидец, все войны с Индией начинались при либерально-демократическом правительстве. При них же, либералах, страна погружалась в коррупцию и экономический хаос. А вот при правлении военных, особенно Зия-уль-Хака, экономика не только стабилизировалась, но и заметно развивалась; военные авантюры исчезали в жизни государства, войн с Индией не было. Правда были отдельные столкновения, но это не идёт, ни в какое сравнение с остервенением либерал-демократов. А Мушарраф пришёл к власти благодаря перевороту, который оказался реакцией на подлую и лживую политику либералов. Судите сами - они развязывают войну с Индией, а потом, когда авантюра оканчивается разгромом, всю вину взваливают на военных; мол - военные воевать пошли по своему почину, без ведома чистого и безупречного либерального правительства. И кажется странной та логика, с которой вершат политику либералы - они ослабляют государство экономически, просто высасывают из него соки, а потом бросаются в военную авантюру. Победить Индию с её миллиардным населением и более развитой экономикой, чем у нас, очевидно, невозможно. Но им, кажется, возможно, если зажечь огонь сепаратизма в самой Индии. Вот и разжигают эти страсти. Нужно это нашей стране? Я скажу - нет! Нужно это Индии? Тоже не нужно! Это нужно некой внешней силе. Зачем - спросите. Да для своего мирового господства. Вот так приходишь к выводу, что эти либералы попросту работают на интересы мирового гегемона. И я вам с большой уверенностью говорю, что не только у военных, но и у многих гражданских сложилось, по мере наблюдения, мнение - военные если не созидатели, то хранители государства, порядка, достатка, а либералы - разрушители, расхитители, разорители.
   Судя по всему, генерал Зия-уль-Хак многое понял, а бой в апреле 1985 года дал ещё и трансцендентную символику происходящим процессам. И если я только в 2007 году возле Красной мечети понял, что тогда мы не тем оказали подмогу, то Зия-уль-Хак понял это тогда, в 1985 году. И он начал разворачивать корабль внешней политики, за что и заплатил своей жизнью.
   В 1985 году мне это было не понятно, да и анализ мировых тенденций при наличии в мире двух супердержав был затруднителен.
   А сейчас я отвечу на ваш вопрос так - бой 1985 года происходил в Пакистане потому, что если не изменить политику Пакистана, то все мы идём уверенным шагом к большой войне на Евразийском континенте; которая начнётся с военного столкновения Пакистана и Индии, а потом захватит и другие страны Евразии, а скорее всего и других континентов; к мировой войне. Вот это и будет та последняя битва, на которую сын матери обещал вернуться в вашем рассказе.
  -- Ну и как меняется политика Пакистана, чего ожидать от сложившихся тенденций? - спросил Андрей.
  -- Да, как показывают последние события - ничего хорошего ожидать не приходится, - продолжал Ариф, - После гибели Зия-уль-Хака в 1988году страна влетела в область демократической турбулентности. Её сотрясали кризисы, фейерверком взрывались коррупционные скандалы. Чем больше кричали о борьбе с коррупцией, тем больше она расцветала. Беназир Бхутто и её муж погрязли в коррупционной грязи. Оппозиция вскрывала их тёмные делишки, даже брат Беназир Бхутто выступал с разоблачениями и перешёл в оппозицию. Но его убили, в деле об убийстве обвиняли мужа Беназир. Но он скоро сел в тюрьму по коррупционному делу, тем самым подтвердив правоту убитого брата Беназир. Народ плевался, слыша слова - Беназир Бхутто. Её сменила другая команда либералов, которая не менее отвратительно управляла страной. Именно они развязали войну с Индией, и именно они отреклись от своих деяний и спихнули ответственность за развязывание войны на военных. Вот тогда армия и сказала нет этой нечисти. Мушарраф стал у власти, и страна с облегчением вздохнула, жизнь стала налаживаться. Но тут начались террористические акты сепаратистов и религиозных фанатиков. Я принимал участие в ликвидации террористов у Красной мечети. Это полные зомби. Люди с внешним управлением. Мы их победили, но так называемая "свободная" пресса подняла такой вой, воцарилась анархия в информационном пространстве. Я, анализирую те события в информпространстве и понимаю, что шло скоординированное наступление множества подразделений, армии разрушителей менталитета народа. И они таки вынудили Мушаррафа пойти в отставку. Далее как будто открыли ящик Пандоры, и на политическую сцену полезли всё те же уроды либерал-демократии. И вот мы наблюдаем чудесную метаморфозу общественного сознания страны - Беназир Бхутто, имя которой десять лет назад было ругательством, дела которой были сплетены с лихоимцами и коррупционерами, встречают как народную героиню, как пакистанскую Жанну Д"Aрк. Ладно, уж за рубежом, не видели мерзостей её правления, хвалебные речи в адрес Беназир воспринимают, как правду - железная леди, сердобольная страдалица за счастье народа (всё это наглая ложь); а вот поведение народных масс удручает - всё забыли и вновь идут за пастырями вампирами. Но не все оказались забывчивыми, её убивают. Это конечно акт отчаяния, но сразится на равных, в информпространстве, мы не можем.
   После гибели Беназир, провести в президенты её мужа было делом техники. И такой техникой в информпространстве захватчики обладают.
   И вот ныне Пакистаном управляет судимый и сидевший в тюрьме за доказанные коррупционные преступления, и возможный заказчик убийства брата своей жены - Асиф Али Зардари. Как говориться - приехали.
  -- И куда же поведёт он страну?
  -- В мировую кабалу - это раз, на конфронтацию с Индией - это два, к раскрутке религиозного фанатизма и сепаратизма - это три, к экспорту в соседнюю Индию этого сепаратизма об руку с терроризмом - это четыре. И этих перспектив вполне хватит, что бы загрустить всерьёз и надолго, - грустно сказал Ариф и потом задал вопрос, -
  -- А знаешь Андрей, что означает Бхуто на санскрите?
  -- Что?
  -- Это некие сущности, обитающие на кладбищах, те которые возникают, когда жизнь человека кончается, - пояснил с печальным видом Ариф.
  -- Нежить по нашему, - уточнил Андрей.
  -- Вот так в стране, где кажется миллионы должны были сразу по фонетическому сходству понять знаки Всевышнего, народ словно ослеп и идёт к гибели выбрав себе не тех поводырей.
  -- Да, наверное, весь мир идёт по предречённой дороге, и твоя страна, и моя страна идут тоже по этой дороге. Но, всё же, весть была и о последней битве и почему-то кажется мне, что это не так далеко от этих мест, но, всё же, не здесь, а в Индии, - сказал многозначительно Андрей.
   -- Почему ты так считаешь?
  -- Есть в том штате, за который идёт борьба между Индией и Пакистаном вот уже полвека, в штате Джамму и Кашмир одно загадочное место.
  -- И что это за место? - спросил Ариф.
  -- Могила Иисуса Христа, как говорят. Это вам к мусульманско-индуисткой коллизии примешана христианская коллизия. Я думаю это совсем неспроста.
  -- Да уж, это совсем неспроста!
  -- Я вот думаю туда направить свои стопы! - сказал Андрей.
  -- У меня в Индии в этом штате проживает сослуживец - Мирза Асадулла-хан. Кстати он в том бою в 1985 году был начальником штаба нашего батальона.
  -- А как же он в Индии оказался, ведь служил он в пакистанской армии?
  -- Да он после того боя ушёл из армии, занялся богоискательством, и теперь я понимаю почему. Потом какие-то родственники объявились в том штате, он и уехал. У нас не редко так бывает. До сих пор нет-нет да находятся у кого-нибудь родственники по ту сторону границы. По живому страну резали.
  -- Дай адресок его. Если он, уже более двадцати лет занимается разгадкой вести, то с ним есть о чём поговорить.
  -- Знаешь Андрей, я, наверное, поеду с тобой.
  ***
  Индия. Штат Джамму и Кашмир. Шринагар.
 
   Андрей Пантелеев и Ариф Матин летели в Шринагар на небольшом 4-х местном самолёте. Этому полёту предшествовали хлопоты Арифа и Свами Раджарама перед гражданскими и военными чиновниками Пакистана и Индии.
   Свами Раджарам - так ныне звали бывшего сослуживца Арифа, Мирзу Асадулла-хана.
   И вот, наконец, они в полёте. Они летели над холмами и горами, внизу колыхалось зелёное море буйной растительности. Иногда в ярких лучах солнца в этом зелёном море, словно корабли, появлялись и проплывали города с белыми стенами, разноцветными крышами. Среди зелёных склонов иногда блестели воды рек. Всё это было красиво и на душу накатывалось умиротворение. Сверху не было видно границ ни штатов, ни государств. Природа и устроившиеся среди неё люди, казалось, сосуществовали в гармонии. Но это было не так. Андрей и Ариф - прекрасно это знали. Оба не были этакими радужно-заблуждающимися пацифистами и понимали, что существуют силы, которые сталкивают людей в кровавой борьбе. Те, что защищали свой мир и покой исходили из вполне очевидных природных свойств живого - борьба за самосохранение; а вот те, которые пытались разрушить их мирную жизнь, имели сложные мотивы, связанные с их сознанием и нравственностью, зачастую изувеченных сумасбродными идеями.
   И вот сейчас Андрей и Ариф летят в древний город Шринагар, что бы выяснить какие-либо подробности некоторых идеологических течений, которые обывателю кажутся достойными кабинетных учёных-затворников и мало влияющими на повседневную жизнь. Но это, конечно, совсем не так. Настанет момент, и все эти завихрения мысли материализуются в грозных, пожалуй, катастрофических событиях, которые грянут неожиданно для обывателя.
  -- Что вы, Ариф, знаете о Шринагаре? - спросил Андрей.
  -- Этот город стоит на воде. На берегах реки и озера Дал. Европейцы его называют индийской Венецией. Но в этом проявляется их европоцентрическое мироощущение. Шринагар древнее Венеции. В Шринагаре не только дома стоят на воде, но и есть городской рынок на воде, на который домохозяйки отправляются и с которого возвращаются с покупками, на небольших одновёсельных лодках. Похожий рынок есть ещё в Таиланде, в Бангкоке.
   Город, на мой взгляд, красив и живописен в нём есть декоративные сады основанные императорами Великих Моголов.
   Прилетим в Шринагар, обязательно посетим эти сады, - сказал Ариф.
 
***
 
  -- Мирза... Извените, Свами! - немного путано начал Ариф, но потом уверенно продолжил -
  -- Это гость из далёких земель России, Андрей. Он очень интересуется тем, что за весть нам была передана Всевышним тем боем под Бадаберой, в котором нам волею Всевышнего, пришлось участвовать.
  -- Наконец-то! Сколько лет я ждал, что появится странствующий искатель истины из России, который будет интересоваться этим боем. Наконец предначертанное свершилось! Это радует и печалит одновременно, - произнёс Свами Раджарам.
  -- В чём же радость, а в чём печаль? - спросил Андрей.
  -- Печаль в том, что приближаясь к разгадке вести, мы приближаемся к Последней битве! Явление странника из России с такими вопросами, означает то, что времени осталось немного!
   А радость в том, что именно с этого момента будущее становится вариабельным и предначертанное становится неоднозначным! - ответил Свами.
  -- В чём же заключается неоднозначность? - спросил Андрей.
  -- Возможны два полярных исхода - гибель мира в одном случае, и спасение, возрождение и преображение в более светлую ипостась в другом случае!
  -- Появляется надежда! Я правильно понял!
  -- Да - появилась надежда! - воскликнул Свами Раджарам.
 
 
***

  -- Свами, я тоже имею духовный сан в нашей вере - православии, имел несколько знамений по поводу того боя в Бадабере, и мне хочется сопоставить наше понимание произошедшего.
  Прежде всего, хочу узнать, то - что как, будто не имеет отношения к событиям в Бадабере. Когда и кем была посеяна эта ересь - легенда о могиле Иисуса Христа, с материальным свидетельством - мавзолеем? - спросил Андрей.
  -- Я понимаю Вас, Андрей, это на самом деле имеет прямое отношение к делу. И совсем неспроста я поселился в Шринагаре, ибо знал, что ЗНАЮЩИЙ - прийдёт сюда!
  -- Тогда может быть возле места, называемого могилой Иисуса Христа, Вы и расскажете нам её удивительную историю? - спросил Андрей.
   -- Прежде, чем посетить мавзолей Юз Асуфа, я предлагаю посетить Сапфировый сад, основанный императором Акбаром. Походить, поразмышлять в этом саду. Потом - посетить храм Шивы, стоящий на холме Шанкары. А после этих шагов приобщения к мировой истории, направить свои стопы к мавзолею, якобы Иисуса Христа, - предложил Свами Раджарам.
  -- Я согласен с Вашим предложением - Свами! - произнёс Андрей Пантелеев.
  -- Я тоже согласен, Свами! - произнёс вслед за ним Ариф Матин.
  -- Тогда сегодня отдыхайте, а завтра с утра мы на автобусе направимся к Сапфировому саду, - сказал Свами Раджарам.
   На следующее утро Андрей, Ариф и Свами отправились на автобусе к Сапфировому саду.
 
 
Сапфировый сад.
 
  -- Именно Акбар основал Сапфировый сад, расширил рынки и постоялые дворы в Пешаваре и построил крепость Бадаберы для защиты оживлённой торговли в Пешаваре, - начал разговор Свами, когда они шли уже по алее Сапфирового сада, и продолжил -
  -- Этот император был высокообразованным человеком - писал философские трактаты и стихи, занимался архитектурой и планировкой садов. Именно он приказал перевести на фарси, официальный язык империи, труды как арабских, так и индийских философов, а философские труды зороастрийцев издревле писались на персидском языке.
   Империя процветала, мощь её была несокрушима, но император Акбар зашёл так далеко в своих реформах, что решил синтезировать единую общечеловеческую религию и уничтожить религиозную вражду мусульман и индуистов, зороастрийцев и буддистов.
   Его устремления - были прямо противоположны устремлениям нынешних, закулисных геополитиков, которые стремятся увеличить религиозную рознь и нетерпимость, плодя новые секты в христианстве и исламе, в буддизме и даосизме. Это стремление наверняка отражало его духовное стремление к единству Человечества, к взаимопониманию, братству и взаимопомощи. Ну а современные тенденции показывают, что вопреки произносимым словам сеется рознь, вражда, нетерпимость, экстремизм и терроризм.
   Акбар любил созерцать цветы в Сапфировом саду, фонтаны, мостики, беседки. Акбар сам спроектировал свой небольшой дворец для приёмов послов, гармоничная архитектура вызывала у него умиротворение и возвышенные мысли. Архитектура городов, парки, сады и, конечно, люди - занимали помыслы этого императора.
  -- Вот это и есть истинный божий помазанник! - воскликнул Андрей.
   Свами кивком головы с ним согласился и продолжил свой рассказ -
  -- Прошло совсем немного времени, в историческом плане конечно, и авантюристы, и алчные завоеватели с Запада пришли в Индию; и, вместе со взятием Агры и расхищением её сокровищ, принесли ту вражду, которая тщательно искоренялась Акбаром, как сорняки хорошим садовником.
  -- А вас Свами не смущает тот факт, что этот хороший садовник - император Акбар был персоязычным и, наверное, этнически не являлся индусом, фактически он для Индии был иностранцем? - спросил Андрей.
  -- Нет, не смущает! Несущий добро и несущий зло узнаётся в любом обличии, если наблюдатель имеет духовное зрение. Человек несущий божественную искру - должен быть почитаем вне зависимости от национальности, а - приносящий мрак и злобу нижних миров - должен быть отвержен здоровым социумом. Впрочем, я думаю, что в России, как и в Индии это понимают люди достигшие духовной зрелости, - ответил Свами Раджарам.
  -- Да, это так! Но события последнего времени - показывают, что социум наш оказался весьма нездоровым и не смог отвергнуть явившихся из нижних миров. Синдром Пониженного Иммуно Дефицита общества, в своём ярчайшем проявлении, мне суждено было наблюдать на своей Родине, - печально проговорил Андрей.
  -- И не только у вас на Родине происходят такие процессы! Не следует думать, что это некий уникальный крест России. Мы находимся на земле Индии, в городе Шринагаре. Вот в этом городе вы увидите символы подвижников различных сил. Вы увидите то нагромождение смыслов в символах, которое приведёт к социальным завихрениям и турбулентностям геополитики и не вселяет радужных предчувствий. Тяжка судьба и Индии и Пакистана, оказавшихся, в зоне этой многовековой турбулентности. Но именно Сапфировый сад, деяния великих подвижников светят нам лучами надежды на преодоление всех козней тёмных сил.
   Здесь много веков назад схлестнулись силы Запада и Востока. Когда произошёл захват Западом земель древних культур Востока, то врата для тёмных сил открылись.
   И с тех пор Индия подвержена всем болячкам западного мира.
  -- А с приходом независимости положение не изменилось? - поинтересовался Андрей.
  -- Во-первых британцы заранее подготовились к уходу, да и сам уход происходил по их сценарию. Оторвали Пакистан, совершили религиозную сепарацию в огромных масштабах! - энергично говорил Свами.
  -- Об этом я Андрею рассказывал, - сказал Ариф.
  -- Во-вторых, как оказалось, в Индии не нашлось мыслителя - узревшего загодя все те заложенные мины в основание государства. Поэтому происходят многие деструктивные процессы. Прежде всего координируются стадные действия людей опустившихся духовно, утративших различение светлого и тёмного и утративших понимание гармонии общих и частных интересов.
   Пора, наконец, понять, что если молодые люди в Ливане или Иране, Узбекистане или Грузии - вышли на улицы и требуют демократии и общечеловеческих ценностей, то это инспирированный процесс. Этот экстремизм зачастую смешивают с религиозным сепаратизмом и получают поистине гремучую смесь. Если молодым бунтарям говорят - боритесь за изменения, а суть изменений умалчивают, то надо понимать - что ими откровенно манипулируют. Каждый идет на площадь революции со своим представлением о будущем. И если взять и озвучить эти представления, то окажется что многие борются за прямо противоположные изменения. Но умалчивая суть этих изменений, можно добиться согласованной работы, по опрокидыванию установившегося строя, у представителей прямо противоположных убеждений, но чем-то недовольных существующим положением вещей.
   Вал таких "революций околпаченных" движется по планете. Потом ставится задача перед оказавшимися у властной кормушки алчными личностями, поругаться с соседями или состряпать какой либо блок против более сильного соседа. И этих погрязших в страстях и алчности падших людей устраивает награда - им позволяют грабить собственный народ и прятать деньги в зарубежных банках. Им говорят - в случае народного недовольства (истинного, а не инспирированного) мы вам предоставим политическое убежище, а деньги у вас уже будут в наших банках. И эти падшие и нравственно, и интеллектуально - даже не могут сообразить, что становятся игрушкой этих сил - ибо те могут в любой момент наложить арест на их деньги. Никакой самостоятельности, только рабское повиновение в геополитических вопросах, зато в области наслаждений и человеческих низостей оставляется полная свобода. Вот такой взаимовыгодный обмен ценностями происходит у этих новоиспечённых элит и старой чёрной аристократии.
   Надо понять, что -
  - "кедровая революция" в Ливане - государственный переворот,
  - "революция роз" в Грузии - государственный переворот,
  - "оранжевая революция" на Украине - государственный переворот.
   И заметьте - государственный переворот осуществляется не национальными силами и во имя национального развития, а иностранными транснациональными силами во имя интересов узких клановых группировок мировых захребетников.
   А национальные рубашки-вышиванки лидеры этих путчей одевают для введения в заблуждение доверчивых обывателей. Точнее не желающих самостоятельно мыслить опустившихся и зациклиных на ушедших в прошлое атрибутах ограниченных людей.
 
  Гуляя аллеями Сапфирового сада, любуясь цветами ярких красок и форм, разговария на вулнующии их темы трое ищущих знание и понимание, находили и умиротворение души.
   Когда пришли домой к Свами и разошлись по отведенным комнатам, Андрей долго не мог заснуть. И ночью при блеске ярчайших южных звёзд сверкающем на небе и отражающемся в водах озера Дал, Андрей сочинил стихи -
 
  Сапфировый сад расцветал в Шринагаре,
  И лотос под звёздами на озере Дал.
  Что мир обречён - Шанкара-аватаре
  Сам Шива в беседе давно рассказал.
 
  А где-то средь скал лежит кшатрий убитый.
  Печально глядит в мир с небес апсара.
  И воды забвенья ждут сотни открытий -
  Когда мы уходим. Сказали - "Пора!"
 
  Мир хочет упасть, мы его не удержим.
  И тот, кто нас выше - махнул уж рукой.
  Но зла демиург будет всё же, повержен -
  Когда мы вернёмся, отбросив покой.
 
  Сапфировый сад вновь цветёт в Шринагаре;
  И ходит вновь там, размышляя, Акбар;
  Вертушки летят над долиною в паре;
  Воскресшие встали, и держат удар.
 
  И битва за Землю, какой не видали -
  Начертана Роком - не нам отложить!
  Великие звёзды не раз умирали,
  А подвиг свершившим начертано - жить.
 
  Коль выдержим, с честью пройдём, испытанье -
  Откроет Вселенная новый эон;
  И сбудется многих народов преданье,
  И смолкнет навеки оружия звон.
 
  Сапфировый сад пусть цветёт в Шринагаре,
  А звёздный корабль во Вселенной плывёт!
  Гандхарв пусть на арфе, а может гитаре,
  Играет - и песню о счастье поёт.
 
***
  Храм Шивы и терроритсты.
 
   Андрей, Ариф и Свами подошли к храму Шивы. Вот уже, более тысячи лет, стоит этот храм на холме. Холм называется холмом Шанкары в честь одного из духовных подвижников Индии. Правда, он был имперсоналистом, который отрицал личностную форму Бога. Но храм богу Шиве - Богу олицетворяющему разрушительные силы Вселенной, тем не менее, стоит на холме Шанкары, а внутри не бесформенный камень - а статуя Шивы в личностном воплощении. Вот такой каламбур истории.
   Довольно крутая лестница из камня вела на платформу храма, на которой стояло каменное сооружение храма, напоминающее перевёрнутый цветок, с довольно узким проёмом дверей-врат, открывающих доступ паломникам в довольно тесное помещение, где собственно и стояла статуя.
   По лестнице подымались - Андрей впереди, а Ариф и Свами за ним, разговаривая. Вдруг Ариф услышал негромкие команды на урду. В частности такие слова -
  -- Пусть эти трое зайдут, потом первая пятёрка захватывает всех в помещении храма и блокирует выход, а вторая пятёрка занимает оговоренные места снаружи храма!
  -- Террористы, - сказал негромко на хинди Ариф.
  -- Слышу, - отозвался тихо Свами.
  -- Заходим и сразу за стены, встречаем первую пару из первой пятёрки! - решительно, но негромко произнёс Свами. В нём опять ожил тот отчаянный разведчик и по случаю, начальник штаба батальона, который уже более двадцати лет назад в нём уснул. Ариф - только недавно ушёл со службы, и перед ним в один миг промелькнул бой за Красную мечеть в Исламабаде, и поэтому он вмиг преобразился в бойца антитеррористического подразделения.
   Ариф и Свами медленно, не торопясь зашли в проём-врата храма вслед за Андреем. Но зайдя в помещение, они быстро спрятались за стену справа и слева от входа. Первая пара террористов ворвавшаяся в храм были дружно и профессионально встречены Арифом и Свами, в результате чего их тела, немного пролетев в воздухе, грохнулись о каменный пол. Раздался звон метала, о камень - это приземлилось оружие, рядом со своими потерявшими сознание владельцами.
   Андрей обернулся. Но в проём уже проскочила оставшаяся тройка атакующих. С одним из них сцепился Свами, один шёл на Андрея с автоматом наперевес, другой ускользнув от Арифа, двигался к женщинам справа от Андрея.
  -- Во имя Аллаха, - начал Андрей на урду, смотря противнику прямо в глаза. Андрей сообразил, что атакующие - мусульманские фанатики.
  -- Замолчи неверный! - прокричал террорист, но всё же, не выдержав, отвёл глаза и выстрелил.
  В помещении прогремела короткая очередь. Но, ни одна пуля в Андрея не попала. А одна непостижимым образом, отскочив от статуи Шивы, поразила напарника террориста, идущего к женщинам. Женщины вскрикнули.
  -- На колени - шакал! Бросай оружие! Такова воля Аллаха!- властно прогремел голос Андрея.
   Стрелявший уставившись широко раскрытыми глазами на неуязвимого незнакомца, и слыша завывание раненого подельника, в каком-то трансе стал опускаться на колени.
  -- Автомат на пол!
   И лишившийся воли террорист, стоя на коленях, положил автомат на пол.
   Свами, наконец, справился со своим противником, обездвижив и обезоружив его. Свами на хинди попросил двоих парней помочь связать террористов, пока те не пришли в себя.
   Террористы второй пятёрки, конечно, услышали звуки стрельбы и двое из них, по команде старшего, пошли уточнить ситуацию. Но Ариф, прекрасно сознавая, что дело ещё не окончено, схватил автомат, упавшего на колени и бросил его Свами, а сам взял автомат, корчившегося раненого.
  -- Встречаем следующих! - крикнул Ариф.
  -- Постараемся без стрельбы! - крикнул Свами в ответ.
  И они вместе двинулись к лестнице. Они были готовы встретить противника, а поднимающиеся террористы не знали, кто появится в проёме - свои или нет. Поэтому когда из проёма появились двое незнакомцев с направленными им в грудь автоматами, то у террористов не хватило нескольких мгновений, чтобы сделать то же.
  -- Стойте спокойно - и останетесь живы! - произнёс на урду Ариф.
  Двое террористов замерли. Но там внизу стали появляться ещё двое, в характерных для сикхов чалмах.
  -- В Гуру Грандх Сахиб сказано - умиротворение приходит от Духа, а не от оружия. Обратись к медитации на НАМ, - произнёс громко на панджали Свами.
  Двое других замерли. То было и замешательство, и благоговение перед святыми именами, но поднять оружие они уже не могли.
   Тут к храму подкатил лендровер с солдатами. Оставшийся в одиночестве командир подразделения террористов, тоже сложил оружие.
   Когда прибывшие вместе с солдатами хавильдар и субедар-майор осмотрели всех террористов, то были чрезвычайно удивлены тем, что трое гражданских, из которых двое иностранцев, обезвредили десять террористов, и при этом не было ни одной жертвы. Действовали, как спецгруппа высокого класса. А может, это и есть спецгруппа?! Там в Дели видней!
 
***
  -- Свами, что вы сказали тем террористам, которые шли на помощь своим подельникам, и на каком языке? - спросил Андрей.
  -- По одежде я догадался, что это сикхи, а их священная книга - Гуру Грандх Сахиб написана на пенджаби, на котором они и говорят. А сказал я фразу, которая могла бы быть в этой книге, на их родном языке, - ответил Свами.
  -- Вы говорите - "могла бы быть", это значит, что фраза не является цитатой из священной книги? - вновь спросил Андрей.
  -- Фразу я сформулировал по своему усмотрению! Но, поскольку, ни один человек не знает Гуру Грандх Сахиб наизусть, то гарантировать, что этого в книге нет - нельзя. У них не было времени для анализа. Им предстояло решить в считанные мгновения, применять ли оружие против человека говорящего цитатами из их священного писания. Что они решили вы видели, - сказал Свами.
  -- Так это был всего лишь психологический трюк? - воскликнул Ариф.
  -- В какой-то мере - да, психологический трюк. Но там было сказано - о медитации на священное имя Бога, а это соответствует их религиозной практике, - ответил Свами.
  -- Вот этот отряд, по-моему, свидетельствует против утверждения, что под терроризмом религиозные мотивы. В отряде и мусульмане, и сикхи; они чем-то недовольны в индийском обществе, а их использует, подпитывая религиозные страсти, некая совсем не религиозная сила для нагнетания атмосферы страха и религиозной нетерпимости, - печально произнёс Ариф.
  -- Великий наш русский писатель Фёдор Достоевский в романе "Бесы" показывает бытиё тех, старых террористов-революционеров, которые убивали в России и царя, и министров, и генерал-губернаторов. Мысль об антирелигиозной, по существу - сатанинской, природе терроризма проведена через весь роман и вынесена в его название, - прокомментировал Андрей, сказанное Арифом.
  -- И пока народ, не различая бесовскую природу политиков и демагогов, и по неразумию сам помогает открывать врата, ведущие нечисть из Бхуталоки в нашу реальность - не избавиться такому народу от страданий и терзаний террористами, - произнёс с прежней печалью Ариф.
  -- Кстати, исход с планеты Махаратхи и дал возможность буйствовать терроризму. Я, Андрей, видел бой под Бадаберой и прямо могу сказать - там действительно твои соотечественники превратились в махаратхи - великих воинов. Мировой дух сошёл на них, и нам нужно было только понять смысл этого явления. И как показала дальнейшая история, мы не поняли его, - как-то торжественно прозвучали слова Свами.
  -- Я подтверждаю - там было полное непонимание. Меня только поразила неистовая злоба, которая привела к уничтожению тел убитых, но понимания истинного смысла боя у меня так и не сложилось тогда. Зато в 2007году у Красной мечети в Исламабаде, бой с террористами, якобы такими же верующими, как и я, мне открыл понимание духовных коллизий Всевышнего, и я другими глазами взглянул на бой под Бадаберой, - по своему развивал прозвучавшую мысль Ариф.
  -- И что же, или кто же, по-вашему, подпитывает вакханалию террора? - спросил Андрей.
  -- Мировое зло, как верхняя сущность, а на нашем земном уровне - кланы чёрного жречества через свои орудия, тайные общества, сатанинские секты, окультистов и связанных с ними финансистов. Формированием террористических организаций и групп занимаются на ментальном и реальном уровне. Сведение всё к силе денег, к материальным предпосылкам - мало что объясняет. Формирование нужного типа сознания есть то необходимое условие, которое и стараются выполнить архитекторы ментальных конструкций и пластические хирурги, вживляющие эти конструкции в слабые, пленённые страстями, сознания. Ну и деньги выделяются, конечно - и на закупки оружия, которое им та же сила и продаёт, и на передвижение самолётами, теплоходами, поездами и автомобилями, и на еду, конечно, этим труженикам ведь некогда, мирно трудясь, зарабатывать свой хлеб. И, как видно по ходу событий, этим силам, либо по незнанию, либо по согласию помогают силы внутри государства. Без их поддержки, террористы вскоре бы исчезли, как социальное явление, - говорил Свами Раджарам.
  -- А есть ли у вас Свами факты, события - подтверждающие правоту ваших слов, хотя бы на примере Индии? - спросил Андрей Пантелеев.
  -- Факты, конечно есть. Вот, например, проблема сикхского терроризма. Ведь совсем недавно вам пришлось с нею воочию столкнуться. В группе террористов, пытавшихся захватить заложников в храме Шивы, было два сикха. Появление сикхов среди террористов имеет свою историю. Я расскажу об одной, пожалуй, самой трагической, странице этой истории.
   5 июня 1984года Индира Ганди отдала приказ о штурме Золотого храма сикхов.

   Этот храм стоит в центре озера, находящегося внутри храмового комплекса, окружающего его со всех сторон. Это главная святыня сикхов. Храм действительно золотой, точнее его стены и крыша покрыты пластинами из чистого золота. Это и святыня, и архитектурный шедевр. Да - в храме находился глава движения за создание отдельного сикхского государства. Но в храмовом комплексе собралось 10 000 человек на ежегодный праздник сикхов. Отдать приказ на применение оружия в этих условиях мог только несмышлёныш. Но Индира Ганди отдала такой приказ. Шесть батальонов индийской армии - атаковали храм. Но встретили вооружённое сопротивление. Опять же, наличие вооружённой охраны возле храма, покрытого чистым золотом, да ещё при массовом стечении народа, явление закономерное и пояснять простым гражданам это не надо. И то что, Премьер-министр Индии об этом не догадывалась - сенсация для обитателей сумасшедшего дома. И то, что произошло после первых автоматных очередей - при данных обстоятельствах представить нетрудно. Паломники, вместо того чтобы разбежаться, стали закрывать святыню своими телами, по крайней мере многие. Оборону была - упорнейшая. Батальоны не смогли прорваться. Брошенные в бой бронетранспортёры вскоре запылали. Бросили танки. Сначала танки применяли только пулемёты, но это не приводило к успеху. И, наконец, заговорили танковые пушки. Любой человек понимает, что ни танкист, ни даже командир дивизии не взяли бы на себя ответственность за применение пушек для обстрела Золотого храма. Санкция Дели, конечно, была получена. Были тысячи убитых, но официально правительство назвало погибшими лишь 492 сикха и около 100 военнослужащих.
   Что это было - борьба с сепаратизмом или святотатство. На это неоднозначно отвечали люди - далёкие от религии сикхов. Но сикхи, как вы понимаете, расценили это однозначно, как акт вандализма, святотатства и спланированное массовое убийство инакомыслящих, осуществлённое по приказу руководителя страны. И вот 31 октября, того же - 1984 года, Индира Ганди была застрелена сикхами. Из индийской армии началось массовое дезертирство сикхов, которые всегда считались смелыми и храбрыми воинами.
   Подстрекаемые неведомыми доброхотами толпы индусов в разных городах устраивали погромы сикхов. Полиция четыре дня делала вид, что ничего необычного не происходит. Только в этих погромах было убито не менее 30 000 сикхов. Мне об этом весьма больно рассказывать, но таковы семена, из которых взошло то, что мы наблюдаем, - с тревогой и печалью говорил Свами.
  -- Слушаю и думаю - в середине 80-х планета, словно вошла в какое-то космическое облако и пронзается неведомым излучением, которое повсеместно ведёт к осатанению, торжеству зла над добром, - с чувством боли сказал Андрей.
  -- Не следует всё взваливать на космические силы, на планете Земля есть силы, имеющие вполне земную природу, но пытающиеся ткать свои сети глобальных интриг. Их усилия сталкиваются с сопротивлением народов, основанном на их коллективном бессознательном, связанном с родовой памятью, с накопленным и перешедшим в глубины коллективного подсознания опытом исторического бытия. Но эти силы изобретательны в своих интригах и со второй половины девятнадцатого века идёт интенсивное сектообразование. Целью этого процесса являются громадные монолиты многонационального менталитета мировых религий. Секты крошат религиозный суперэтнос и в христианстве, и в исламе, и в индуизме. Вот здесь, в Шринагаре, есть материальное свидетельство усилий этих сил. Мы это свидетельство завтра осмотрим. Это - мавзолей Юз Асуфа, выдаваемого за Иисуса Христа, который, якобы избежав смерти на кресте, вместе с матерью Марией странствовал, и - остановившись здесь, в Индии, проповедовал и умер в глубокой старости, - рассказывал Свами Раджарам.
  -- Поскольку это не просто расшатывает, а прямо взрывает краеуголый камень веры христианской, то мне и захотелось это явление разглядеть вблизи. Поэтому я здесь. Кроме того наличие здесь этой особой точки ментального пространства Человечества, точки безусловно связанной с извержением нечисти в наш мир - я связываю с тем боем под Бадаберой, находящейся недалеко отсюда, который вы видели, и который безусловно является - знаком Всевышнего, - проговорил запальчиво Андрей Пантелеев.
  -- Завтра мы отправимся к мавзолею Юз Асуфа, а после этого снова обсудим сопутствующие проблемы, - сказал Свами Раджарам.
 
***
  Мавзолей Юз Асуфа и всемирное еретическое движение.
 
  Утром, после завтрака, Андрей попросил Свами рассказать, что ему известно об этом мавзолее. И Свами согласился -
  -- А теперь слушайте печальную историю:
   Жил в конце 19, начале 20 века некий Мирза Гулям-Ахмад. Ничем особым не выделялся, но в один прекрасный день стал основоположником некой секты, которая ныне называется Ахмадийским движением. До того момента он был правоверным мусульманином суннитом, но вдруг стал себя ставить выше святых в мире ислама, за что официально считается в исламе вероотступником и лжепророком. Он же и стал распространителем идеи, что некий Юз Асуф - это Иисус Христос после распятия, направивший свои стопы в Индию, в Кашмир. Гулям-Ахмад такой был неистовый проповедник, что сумел намутить в трёх мировых религиях - исламе, христианстве и индуизме. В индуизме он запросто объявил себя новым воплощением Кришны. Самое примечательное, что у его секты прослеживаются тесные контакты с британской колониальной администрацией. Вот оттуда, а не с небесной обители и посылались ему откровения-инструкции. Принцип разделяй и властвуй - Великобритания материализовала в проблеме штата Джамму и Кашмир, а также в этом мавзолее, выдаваемом за могилу Иисуса Христа. К моменту ухода британцев из Индии в 1947 году, в Ахмадийском движении насчитывалось 500 тысяч человек. Ныне, по разным оценкам, от 2 до 10 миллионов, хотя сами они говорят о цифрах 100-200 миллионов. Эта раковая опухоль пустила свои метастазы. Ахмадийское движение имеет большое влияние на севере Пакистана. Они стараются проникнуть на ответственные должности в административный аппарат. И это им удаётся. А с приходом к власти президента-либерала получится дружная работа либералов и религиозных экстремистов по развалу государственности Пакистана. И хранители этой государственности - военные испытают на себе всю мерзость и жестокость персонального террора. Будут убивать высокопоставленных военных, что бы патриотом в военных кругах считаться было опасно. Эта ситуация очень напоминает волну террора в России в конце 19, начале 20 века. Даже царя, Александра II, им удалось убить. Вот и первый мостик между реалиями России и Пакистана. Разность времён совсем не может скрыть единый почерк. Только промытые мозги простолюдинов сопоставить всё это не могут.
   Будут ещё и резонансные статьи, и фильмы о пребывании Иисуса - Юз Асуфа в Индии, будет набирать силу эта еретическая традиция, будет она накалять страсти сепаратистов.
 
***
   Когда Андрей, Ариф и Свами вышли в город, о них уже знали все в городе. Весть о троих безоружных, которые обезвредили десять вооружённых террористов в храме Шивы, разнеслась по городу и молвой и средствами информации. Их уже называли в народе - "три святых".
   Поэтому, вскоре, вслед за ними шла толпа любопытных. Это сначала немного досаждало, но потом они привыкли.
   Когда пришли на место и начали осматривать, то Андрей заметил, что постройка стара, возрастом не менее двух веков, но вот возраст в 2000 лет ему никак не представлялся. Андрей понимал, что можно определить примерно (с точностью до столетия) время постройки по архитектурному стилю, но он не знал здешних стилей архитектуры поэтому обратился к Свами -
  -- Этот стиль архитектуры соответствует тому, что здесь строили 2000 лет назад?
  -- Нет! Это стиль могольской архитектуры времён Акбара. Да - это очевидная подтасовка, - ответил Свами.
  -- Может гробницу вновь оформили, перестроили во времена Акбара? - спросил Андрей.
  -- В том-то и дело что она тогда строилась, когда и хоронили. Я даже документальные упоминания нашёл, - воскликнул Свами.
  -- Беспардонная ложь! - сказал возмущённо Андрей.
  -- А ты думал открыть здесь источник Истины? - сказал, улыбаясь, Ариф.
  -- Да вроде бы и ожидал, что ложь. Но не думал, что так быстро этот "крепкий орешек" расколю.
  -- Это "гнилой орешек", - поправил его Свами.
   В нескольких шагах от них толпились любопытные и смотрели то на мавзолей, то на беседующих.
   Андрея охватило неодолимое желание развенчать этот чёрный миф и он попросил Свами переводить с дари на урду его выступление.
  -- Вот здесь в гробнице лежит подвижник и учитель Юз Асуф, - начал говорить Андрей, обращаясь к окружающим людям, Свами старательно переводил его слова.
  -- Но кому-то выгодно, что бы вы все считали, что здесь покоится Иисус Христос. Это кажется невероятным, но это делают те, кто хочет избежать наказания Бога. А им есть, за что ожидать этого наказания. Они сеют нищету, горе и смерть. Они посылают на мирно живущих людей террористов, они сеют хаос и страх. А сами думают, символически похоронив Бога, избежать его наказания. Им кажется, что мир изменяется согласно их планам и оккультным заклинаниям, они мыслят себя бога вставшими над людьми этой планеты. Они их стравливают, а сами наслаждаются властью неправедной.
   Не верьте люди их утверждениям, что здесь покоится Иисус Христос. Он жив и его нельзя похоронить, как нельзя похоронить Небо. И когда он придёт в человеческом облике - горе и кара придут к тем неправедным, кто сеял зло раздора и ложную молву о могилах.
   Остерегайтесь следовать за лжеучителями и прельстителями душ, спасёте свою душу.
   Толпа благоговейно внимала словам святого, деяния которого недавно проявились в их городе.
 
***
  -- Выступили вы перед людьми, разоблачили спекулятивные построения Гулям-Ахмада и его закулисных водителей, но пройдёт совсем немного времени и средства массовой информации снова будут накатывать волна за волною ту ложь, которую вы разоблачали и подавляющее большинство тех, которых вы нынче убедили, вновь впадут в то сумеречное состояние в котором они находились ранее, и им вновь легче, выгодней и интересней будет говорить, что в мавзолее Юз Асуфа покоится Иисус Христос, - сказал с горечью Ариф.
  -- Утверждение материальных символов их материальная обусловленность действиями людей даёт чрезвычайную живучесть лживым утверждениям. Весть, что в этом мавзолее лежит Иисус Христос, помогает туристическим агентствам стимулировать поток туристов, и они будут распространять это утверждение в своих проспектах, передачах и на своих сайтах. Эта выдумка помогает местным фотографам продавать фотографии мавзолея и снимать туристов возле этого памятного места. Они также будут распространять эту выдумка о могиле Иисуса Христа. Мэру города это тоже помогает привлечь внимание к своему городу, повышает возможности получения инвестиций. Он тоже прямо или косвенно будет поддерживать эту легенду.
   Перенос символики на материальный объект - в данном случае делает ложь чрезвычайно живучей. Британскими спецслужбами, вероятно, с подачи чёрного жречества удалось сфабриковать антисакральный артефакт. Гулям-Ахмад здесь только увлекаемый собственным гипертрофированным эго - инструмент колониальной геополитики.
   Я тоже думаю, что мир, погрязший в болоте меркантильности, вновь и вновь будет будоражить умы этой еретической умозавлекаловкой, - произнёс Андрей.
  -- Наверное, так и будет, но в одном из сотен сознаний останется правильное понимание, и вспыхнет желание разобраться и в других исторических моментах, возникнет здравый скепсис по отношению к нечистым источникам массовой информации; и он начнёт искать источники более чистые - и это тоже будет достижением, продвижением вперёд, - ответил ему Свами.
  -- И так будет до тех пор, пока весь социальный организм не начнёт очищаться; до тех пор, когда очистительные процессы возьмут верх над процессами разложения социума и гниением душ, - поддержал его Андрей.
  -- Но, я думаю, без личности которая будет поддерживать, направлять и углублять процессы очищения, сами по себе не смогут преодолеть скоординированных усилий тёмных сил, - вставил уточнение Ариф.
  -- По этому поводу у меня для вас новость, которая может вселить оптимизм, - сказал Свами.
 
 
***
  Легенда о белом кшатрии.
 
   Свами Раджарам продолжил повествование -
  -- Но в этих местах проживали и настоящие пророки - Заратуштра, Гаутама, а также множество святых подвижников. Так вот, нашёл я в одном храме записанную легенду о белом кшатрии. Надо сказать, что касты в Индии называют варнами, то есть красками. Белый цвет соответствует брахманам, а кшатриям - жёлтый. Брахманы - это священники или святые, а кшатрии - цари, воины. Воины в смысле военоначальники. Так что в вашем понимании: белый кшатрий это - святой воин или святой царь.
  -- А откуда и где появится этот святой царь? - спросил Андрей.
  -- Он придёт с севера, - ответил Свами Раджарам.
  -- Но это весьма расплывчато. Средняя Азия со всеми нынешними государствами-новоделами это тоже к северу от Индии, как, впрочем, и Россия. Есть ли дополнительные признаки.
  -- Было у него два предшественника. Один военный, до государственного уровня не успел дорасти, и был отравлен. По-вашему, это - белый генерал. Второй стал действительно царём, но в его царстве всю его жизнь продолжалось двоевластие белых и чёрных жрецов, которые скрывались под красными масками. Красный в ведическом понимании - цвет варны вайшьев, крестьян, ремесленных рабочих. И второй был отравлен. Памятники обоим были снесены, хотя оба пользовались любовью и почитанием народа.
   Второй привёл народ к Победе в Великой войне, и в дальнейшем лишил своих врагов возможности победить страну в сколь угодно грозном сражении, ибо сотворил стражу небес для своей страны и сделал невозможным сокрушить страну в бою.
   Кто эти двое? Вы, Андрей, их можете назвать? - спросил Свами.
  -- Мне кажется, что я понимаю - о ком идёт речь. Первый, Белый генерал - Скобелев. Второй - по всей видимости - Сталин, - ответил Андрей.
  -- Тогда он, будущий Белый Кшатрий, придёт из вашей страны! - воскликнул Раджарам.
  -- Когда воды из Северной Ганги частично повернут на юг, наконец, будет создано великое Белое царство от Южного океана, до - Северного. И вскоре после этого рухнут все планы чёрного жречества о мировом господстве, - продолжал Свами Раджарам.
  -- А я иногда думал, чего это план поворота северных рек на юг, вызывает такую осатанелую реакцию! - вдруг воскликнул Андрей.
  -- И этот второй ваш белый кшатрий, Сталин, был инициатором этого проекта? - удивлённо спросил Свами.
  -- Думаю - он! Другого претендента просто нет! - ответил Андрей.
  -- Тогда всё сходится, легенда эта - действительное пророчество! - воскликнул Раджарам и спросил:
  -- А как, по-вашему, называется Северная Ганга?
  -- Эта река называется - Енисей, - ответил Андрей.
  -- Вот оттуда он и придёт! - уверенно подвёл итог Свами Раджарам.
  -- А как люди узнают, что он пришёл? - спросил Андрей.
  -- Главным, пожалуй, признаком того, что появился белый кшатрий, а не очередной проповедник, ищущий свою паству, будет следующее -
   Он не только скажет, что так жить нельзя, но и покажет путь как избавиться от пороков внутри себя, и внутри государства. Он будет бичевать пороки существующей власти и будет отбирать эту власть у нечестивых. Он двинет во власть людей очищенных и возродившихся духом, он очистит и саму власть, и государство от алчных растлителей и захребетников народа.
 

 
***
  Рафаил замолчал. Костёр ярко горел. В наступившей тишине раздался вопрос -
  -- Интересно, откуда вы всё это знаете? Ведь всё это происходило в разных странах, в разные времена, - спрашивала и уточняла Татьяна.
  -- Милая Татьяна, если вы поразмышляете, почему у нас троих такие имена, и что они Вам напоминают, или напомнят после запросов в Интернете, то Вы поймёте, что у нас есть вполне надёжные каналы информации. А то, что троица с именами - Михаил, Гавриил и Рафаил встретилась на вашем пути, означает - что среди вас есть тот, кто вскоре пойдёт дорогой к "звёздным вратам".
   Эта фраза подействовала на молодёжь, как транквилизатор. Для них это прозвучало примерно так, -
  -- Среди вас есть будущий герой.
  Они стали внимательно вглядываться друг в друга.
 
 
 
Эпилог.
 
   Ольга пришла домой утром. Несмотря на то, что родители её не ругали, она заперлась в своей комнате. Она что-то долго делала, потом, наверное, заснула. Когда она вечером поднялась и пошла умываться, - отец зашёл в комнату и увидел на столе рисунки. Рисунки были необычны для современного поколения, но напомнили отцу его молодость, рисунки тех далёких, как сейчас казалось, времён. На одном рисунке были изображены межпланетные корабли, а подпись гласила - "Звёздные корабли". Были рисунки о первопроходцах иных планет. Но был среди всех рисунков один удивительный, очень экспрессивный, притягивающий своей и мистической и реалистической силой. Под рисунком стояла подпись - "Бой под Бадаберой".
   За ужином дочь объявила -
  -- Буду готовиться к поступлению, этим летом, в художественное училище!
  -- Лучше на бухгалтера или экономиста выучилась бы! - воскликнула Виолетта Борисовна, мать Ольги.
  -- Чтобы не жить, а деньги считать! Да ну его в болото - ведь мне летать охота! - весело ответила Ольга.
  -- С экономическим образованием можно и налоговым инспектором стать! - продолжала воспитательную работу Виолетта Борисовна.
  -- Что бы жить как в песне - "Весь покрытый зеленью, абсолютно весь"! - смеялась в ответ Ольга.
  -- А на своей мазне - много не заработаешь! - укоряла Виолетта свою дочь.
  -- Не в деньгах счастье! - воскликнула Ольга.
  -- Да не в них, а в их количестве! - ответила ей мать затасканным афоризмом.
  -- Мама ты, когда-нибудь, мечтала о дальних странствиях?
  -- Когда была молодой и дурной, то мечтала!
  -- А сейчас вся романтика свелась к туго набитому кошельку? - спросила Ольга с горькой усмешкой.
  -- Да с туго набитым кошельком можно куда угодно путешествовать! - назидательно произнесла Виолетта Борисовна.
  -- Тогда мама - давай рванём в систему Сириуса!
  -- Это что - кафе, клуб или ресторан? - спросила, поразмышляв, Виолетта Борисовна.
  -- Это клуб избранных! Эти избранные сначала должны построить Звёздные корабли! - ответила Ольга, встала из-за стола и пошла в свою комнату.
   Когда Ольга снова заперлась в своей комнате - Виолетта Блрисовна спросила мужа -
  -- Ты понял, что-нибудь про этот... сириус?
  -- Да, понял! Кроме этого я понял, что она, независимо от нашего мнения, пойдёт в художественное училище, - ответил отец Ольги.
 
 
***
   Утром Павел вернулся домой. Мать, не спавшая полночи, в ожидании сына, открыла ему дверь и удивилась. На пороге стоял Павел - совсем не пьяный. Когда он вошел - она таки услышала запах выпивки, но только запах. Ни движениями, ни речью он не походил на себя самого, возвращающегося домой после ночных посиделок на природе. Он выглядел трезвым. Она заглянула ему в глаза. Глаза были красные от бессонной ночи и дыма костра, но не мутные, а даже как-то особо сосредоточенные, с каким-то энергичным огоньком.
  -- Кушать будешь! - спросила она.
  -- Нет! Только чай! - сказал Павел и улыбнулся, вспомним слова песни Высоцкого -
  "Будут выпить предлагать, отвечай. Нет, ребята демократы - только чай".
   Павел прошел в комнату, включил телевизор, сел на диван.
   Телевизор показывал усилия смехачей, старающихся поднять настроение народа с раннего утра. Закончил читать какую-то юмореску Петросян, за ним выбежали на сцену два переодетых в старушек мужика и начали забавлять публику беспробудно тупым диалогом, что бы даже идиот, мог почувствовать себя умным, наблюдая это. Павел переключил канал и увидел - как шустрая дерганая бабёнка, подзадоривала участниц шоу на откровенность. И лилась с телевизора интимная правда, как одна испытала оргазм от своего домашнего кота. Негромко выругавшись, Павел выключил телевизор. Когда мама принесла чай с булочкой, он сказал, -
  -- Мама давай продадим телевизор! Не нужен он в доме!
   Она в первый момент даже не могла, что-либо сказать. Таково было её удивление. Потом сказала, -
  -- Ты же любишь вечерком посмотреть его!
  -- Теперь не люблю!
  -- Так ещё не вечер!
  -- А я и сейчас вижу, что не захочу его включать, дел и так хватает.
  -- Это, какие ж у тебя дела?
  -- Вот на гитаре надо учиться играть. Да и заниматься надо. Надо готовиться к поступлению в институт.
   Мать так и села на стул. Это её Павел, который ели-ели дотянул последний класс в школе.
  -- И на кого ты думаешь учиться!
  -- На историка!
  -- А почему ты так решил?
  -- Да вот хочу в истории разобраться сам, без телеведущих из дурдома!
 
***