Детство на Тукаева

      В середине 60-х отец покупает собственный дом, вернее половину его. Половина дома, купленная отцом в 1963 году, была тогда уже очень старой. Отец видел в БТИ документы, что он был построен в 1910 году для заведующего канцелярии градоначальника некоего Ломоносова. Дом всеми четырьмя окнами смотрел на улицу, был построен из красного николаевского кирпича, состоял из прихожей, зала, спальни и кухни с большой русской печью. С тыльной стороны дома по всей его длине проходила терраса, крытая черепицей, также, как и весь дом. За домом имелся участок порядка 20 соток, который к 60-годам уменьшился до 12. Нам досталась левая половина, в которую входили прихожая, зал и кухня. Спальня и половина террасы и половина земляного участка остались у хозяйки, продавшей нам полдома. Кроме того, нам достался длинный лабаз, который являлся как-бы продолжением дома. Это было сооружение длиной порядка 15 метров, шириной около трех метров на объемных деревянных стойках, с не менее объёмными балками, уложенными сверху и крыто все это было соломой. Вся конструкция за много лет покосилась в сторону улицы и была укреплена бревнами. Короче это было подобие Пизанской башни, только в ширину. Отцу и его друзьям пришла в голову нелепейшая мысль выправить сарай и поднять его на домкратах. Привезли кучу домкратов, выправили покосившуюся конструкцию, и я третьеклассник со своими новыми соседями бегал по просторному помещению, которое отец хотел в дальнейшем разделить на секции и разместить там гараж, туалет и прочие подсобные помещения. Работы закончились, все вошли в дом пообедать. И только мы сели за стол, как раздался ужасный грохот, дом дернулся, все задрожало, неприкрепленная посуда разбилась как при сильном землетрясении. Мы выскочили наружу - лабаза как не бывало и улица проглядывалась вся. Он сложился как карточный домик и всею мощью грохнулся об землю. Какое счастье, что никого не было под ним, ведь буквально полчаса назад я бегал и резвился под сенью восстановленного сооружения. Зато теперь можно было применить простор мысли и строить что и как вздумается. Кирпич, конечно был по тем временам дорог и в общем то не доступен, поэтому отец принял решение сделать пристройки из каркаса, благо деревянного материала было больше чем достаточно. На нижнюю обвязку, представляющую горизонтальный брус, лежащий на кирпичном фундаменте, из оставшихся кирпичей устанавливались стойки, на которые ложилась верхняя обвязка. Для того чтобы рама не двигалась ее скрепляли раскосами, распорками. Четыре рамы собирались в коробку, а внутреннее пространство между распорками и укосами заполняли гуваля, глиняными крупными катышками овальной формы, высушенными на солнце. Таким образом методом хашара, то есть безвозмездной помощи соседей, друзей и родственников через месяц на месте старого лабаза появилось две комнаты, гараж с большими воротами и туалет с глиняным ящиком для хранения угля.
      Отдельной песней был двор, эти 6 соток хозяйка дома сдавала в аренду перевалочной базе Киргизии и она (хозяйка) числилась на этом предприятии сторожем. Это значило, что в лабазе хранились лесоматериалы. Далее на открытой площадке была гора соли, потом гора жмыха и апофеозом всего был Монблан в конце двора из комбикорма. И всё это было открыто с трех сторон, забора между соседями не было. И только со стороны улицы двор закрывал кривой лабаз. Не знаю кто посоветовал отцу купить такой двор, но с этим человеком я поговорил бы серьезно. Весь этот ужас вывозился целый год, после чего пришлось снять верхний отравленный слой и привести свежий грунт. В дальнейшем отец обнес двор по периметру глиняным забором из пахсы, это уложенная слоями битая глина, а так как основные ворота остались на нашей стороне то соседке оставили проход за нашим двором, которым она не пользовалась, потому что по старой узбекской традиции между соседями всегда имелась небольшая дверь, как для визитов, так и для приема-передачи еды и всяких вкусностей. Это еще одна традиция узбекского народа. Чтобы ни приготовила на ужин ли, обед ли хозяйка дома, одну касу (миску) приготовленного она передает соседям, а они в свою очередь передают свое блюдо, так что в каждом доме имелся довольно широкий ассортимент яств.
      Основной дом тоже перестроили, стену кухни отодвинули, прихожая стала шире и её превратили в детскую заменив парадные двери на окно. Перед окном стояла парта, за которой я вначале сидел нормально на скамеечке, потом она становилась всё меньше и меньше и к девятому классу я сидел уже на спинке сидения. Со временем, детская превращалась в кабинет, в фотолабораторию и радиоузел.
      Женщина, продавшая нам полдома, до такой степени свыклась с нами, что порой казалась нам нашей бабушкой. Но у нее была своя дочь и свои внуки, которые приходили проведать маму и бабушку и ходили не вокруг по узкому проходу, а срезали путь проходя через наш двор, благо калитка между соседями была постоянно открыта. Вначале мы этого не замечали, потом это казалось забавным, но, когда через несколько лет «наша» бабушка покинула нас, уйдя в мир иной, в её половине дома разместилась её дочь, которую навещали дети и ходили они также через наш двор. Два или три замечания не повлияли на проходящих, и отец был вынужден закрыть калитку и заделать проем, отрезав их от краткого пути. Конфликт был закрыт.
      Всё это произошло позже, а пока я дома сижу на краю спинки парты, делаю уроки, а за окном, на улице, на подоконнике сидит соседка пятилетняя Ленка, болтает ногами и болтает со мной. По улице проходит арык, по которому течет вода из Северного Ферганского канала, из канала в арык воду качает насос. Место против моего окна является тальвегом, то есть самым низким местом на улице, поэтому здесь установлена труба, через которую арычная вода переходит на другую сторону улицы, там она забегает в дома и таким образом добирается до Янги арыка. Водопровода в ту пору почти не было ни у кого, а если и был, то напор воды оставлял желать лучшего, поэтому все использовали арычную воду.
      По этой причине мы с Ленкой наблюдали следующее кино. Из противоположного дома, куда арык попадал первым выходил мужчина, переходил на нашу сторону и закрывал входное отверстие трубы, и вода хотела она этого или нет набиралась в объеме и постепенно шла на подъем по улице. Где-то через полчаса прибегал из проезда следующий мужчина, через которого арык пробегал четвертым, это был отец или дед моего однокашника, он со стенаниями и воплями разбирал каменную баррикаду, вода с шумом устремлялась в трубу и в недалекой перспективе попадала в двор однокашника. Минут через пять выходил сосед напротив первый обладатель арычной воды и снова заваливал входное отверстие трубы камнями, а через некоторое время, ну вы уже догадываетесь кто приходил. И так продолжалось, каждый день в течение нескольких лет. И самое главное они ни разу не встретились лицом к лицу! После 91 года насос на канале сломался, вода в арыке пропала, и он превратился в сточную канаву.
      Ежедневно я наблюдал из окна своей комнаты всякие интересности, но особенным явлением был проход по улице на работу Фаи, старшей телефонистки облсвязи. Я всегда готовился к этому событию загодя, я протирал стекло окна до прозрачности, также я протирал объектив моего фотоаппарата. И вот она проходила мимо окна. Фая. Высокая грудь, обтягивающее платье, туфли на гвоздиках. Всё в ней завораживало и возбуждало. Она была так прекрасна, что весь мир замирал, следуя за ней каждым шагом. Фая - загадочная женщина, одаренная необыкновенной красотой и обаянием. Ее высокая прическа и изящное облачение отличались роскошью, олицетворяющей безупречность и элегантность.
     Фая пробуждала тоску и смущение у многих. Она была воплощением соблазна, способного пленить самые стойкие и неприступные сердца. Неясно было, что скрывается за ее внешней привлекательностью, но все, кто оказывался в пределах её магии превращались в слуг ее обаяний, оказывая ей любые услуги, которыми она лихо распоряжалась.
      Была еще одна таинственная красота на нашей улице. Мимо окна она не проходила, а стояла у своего общего двора и мне казалось, что она никуда не ходила, ни с кем не разговаривала, а всю жизнь просто стояла глядя вдаль. Звали её Людмила, у нее была самая русская фамилия и я проходил мимо нее, потом возвращался, потом повторял маневр до нескольких раз, но она ни разу не удостоила меня вниманием и так и не узнала о моем существовании.
             Как-то у нас в школе проводили Олимпиаду по английскому языку. Такие олимпиады проводились тогда во всех школах. Школьники со сцены читали стихи, тексты, пели песни, разыгрывали сцены. Второй раз еще в пылу моей певческой карьеры я пел песню про капитана из кинофильма «Дети капитана Гранта», на английском языке. А вот в первый раз на меня одели картонку с надписью: «Учебник английского языка» и дали текст, который я выучил и помню до сих пор. Ну, никак он из меня не выскакивает. Вот этот текст:» Hello. I am an English primer. My mothers are Zoya Mikhailovna Tsvetkova and Cecilia Grigorievna Spiegel. My father is Ushpedgiz…» И так далее. Но не в этом суть. Когда я взглянул на учебник, то прочел, что авторами учебника являются Зоя Михайловна Цветкова и Цецилия Григорьевна Шпигель, а издателем Учпедгиз. И увидев учебник я как будто бы вернулся почти на 60 лет назад.
      Когда я учился в средних классах мне подарили велосипед «Орлёнок», а потом и взрослый «ПВЗ» и я начал свой длительный вояж по библиотекам города. Первой библиотекой куда я записался была соответственно первая библиотека. Заведовала библиотекой тетя Оля, она была супругой моего двоюродного брата, так что я чувствовал себя как дома. Через несколько месяцев я знал по обложкам почти все книги библиотеки, потому что они находились в одной небольшой комнате. Раз в несколько дней я приезжал на велосипеде, заносил его внутрь и начинал свой поиск сокровищ. Я выбирал по 10-15 книг зараз, клал их в авоську.   Авоську её еще называли сеткой — сетчатая, сплетённая из суровых нитей, универсальная хозяйственная сумка, пакетов в магазинах не было, поэтому кроме авоськи обычно брали в магазин газету для сыпучих продуктов. Еще в авоське зимой, особенно в Сибири можно было хранить за окном пельмени, мясо и замороженное молоко. Правда с первых этажей их обычно срезали голодные люди.
           В скором времени мне перестало хватать первой библиотеки, и я записался в детскую библиотеку Дома пионеров, в библиотеку на улице Красноармейской, в библиотеку дома культуры на пересечении Гагарина и Советской, там сейчас вход в парк и в четвертую библиотеку на машиностроительном заводе.  В детской библиотеке я взял книгу Анатолия Маркуши «Вам взлёт» и был очарован профессией летчика. Еще я прочел книгу Носова «Витя Малеев в школе и дома», что подвигло меня открыть литературно-драматический кружок в Доме пионеров. Буквально зачитывался повестями Анатолия Рыбакова «Кортик», «Бронзовая птица», после которых я начал раскопки в собственном дворе, который существовал с 1912 года как перевалочная база с ж/д станции. Нашел царскую пятикопеечную монету и ржавый нож. Пытаясь сбить с него ржавчину попал себе в бровь.
      Итак, я брал библиотеках уйму книг, укладывался на диване и погружался в мир грёз, приключений и фантазии. Конечно, всё это было прекрасно, но увлекшись книгами, я забросил дворовые игры, физкультуру и спорт и в итоге не мог перемахнуть через коня, а лазание по канату вводило меня в ступор и трепет. Итогом моей книжной деятельности стала четверка по физкультуре и очки -1,5. Где-то в старших классах я пытался подружиться со спортом, занявшись фехтованием, самбо, конным спортом, но командные игры с мячом так и остались для меня недосягаемыми.
      Я начал собирать свою библиотеку. Первые экземпляры мне подарила, подруга мамы, Анна Ивановна, жившая в общем дворе музыкальной школы. Это были «Белый пудель» Куприна, «Тайна сибирской платформы» Валерия Осипова, «Лисичкин хлеб» Михаила Пришвина, «Хижина дяди Тома» Гарриет Бичер-Стоу, «Старик Хоттабыч» Лазаря Лагина, «Приключения Незнайки» Николая Носова, «Четвертая высота» Елены Ильиной, «Генка Пыжов – первый житель Братска» Николая Печерского, «Стойкий оловянный солдатик» Андерсена, «Клинок эмира» Георгия Брянцева, «Кукла госпожи Барк»  Ходжи Мурат Мугуева  и много еще чего. Она уезжала на родину, срок её ссылки закончился, и она подарила мальчику-аборигену часть своей библиотеки.
     Юра Юсупов и Ашот Казакбаев подарили мне книгу Абрамова «Детские странствия». Родители мне подарили Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан» в обложке –золотой рамке «Библиотека приключений и научной фантастики». Скорее всего с этого знаменательного момента у меня возникла любовь к фантастике, которая не прекратилась до сих пор.
     Тетя Вера Никитина, работавшая с мамой, подарила мне книгу Льва Кассиля «Вратарь Республики» и «Ход белой королевы», и литературные образы журналисты Евгения Карасика и Евгения Карычева запали мне в душу и очень сильно захотелось стать журналистом. До сих пор хочется.
     Я подшивал «Пионерскую правду» в которой печатали «Ночной орёл» Александра Ломма, «Президент каменного острова» Вильяма Козлова, «Субмарина "Голубой кит"» Александра Мирера.
     Дома мы завели кур, я собирал десяток яиц, продавал их на Куринке, а на вырученные деньги покупал кукурузу для кур, проявитель и закрепитель для фото и на оставшиеся средства приобретал одну или две книги.  Делал я это в книжном киоске возле зубной поликлиники.
    Так у меня появилась изумительное произведение «Когда я снова стану маленьким» Яноша Корчака и, хотя я сам был тогда примерно такого же возраста, меня поразило это произведение и сама судьба писателя, учителя не бросившего своих воспитанников и погибшего с ними в газовой камере концлагеря.
    Прочитав «Волшебник Изумрудного города» А. Волкова, я узнал, что вышла вторая часть «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». В детском санатории, где нас готовили для операции на гландах, я познакомился со Светой, у которой была эта книга. Позже пошел к ней домой попросить почитать, она естественно отказала, мотивируя тем, что книга лежит под аквариумом и его таким образом поддерживает. Если она вытащит книгу, то золотые рыбки и вуалехвосты могут погибнуть. Только года через два, когда была выпущена третья книга цикла «Семь подземных королей» отец, видя мои мытарства посоветовал мне пойти в старую часть города и посмотреть в книжном магазине. Он оказался прав, там действительно стояла на полке невостребованная трилогия.
     Я купил книгу Виктора Голявкина «Повести и рассказы» и лет через двадцать я рассказывал своему сыну приключения мальчиков из его произведений выдавая их за свои жизненные.
      У Наташи Масютенко я взял почитать книгу Яна Ларри "Необыкновенные приключения Карика и Вали" и начал смотреть по-иному на мир насекомых. Больше всего мне понравились булочки из нектара и пыльцы и копьё из жала осы.
    Конечно же после прочтения «Трех мушкетёров» я немедленно записался в секцию фехтования и поссорившись с Мишкой из-за Наташи я вызвал его на дуэль, всё и могло бы кончиться довольно плачевно, если бы сама Наташа не предотвратила это побоище.
     Прочитав «Дети капитана Гранта», я взялся повторить подвиг Роберта Гранта, когда он по веревке перебрался через пропасть. Я взял бельевую веревку, сложил её в несколько раз и натянул на уровне примерно метра между столбом гаража и столбом виноградника. Проверив прочность узлов, я повис руками и ногами, и как только начал перебираться верёвка лопнула, и я позвоночником хряснулся об асфальт.
    Александр Грин явил для меня новый, чистый и искренний мир, мир в который я окунулся, опять забыв о мире реальном. Так лет через двадцать работая в дорожной организации начальником планово-производственного отдела имел в подчинении порядка десятка женщин среднего возраста. Наш несравненный женский коллектив постоянно конфликтовал с женским коллективом бухгалтерии. Это был клубок ядовитых змей.  И я прочел им цитату из волшебной повести «Алые паруса»: «Я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя. Когда миллиардер подарит писцу виллу, опереточную певицу и сейф, а жокей хоть раз попридержит лошадь ради другого коня, которому не везет, — тогда все поймут, как это приятно, как невыразимо чудесно. Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и — вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим — значит владеть всем». Вы думаете они вняли? Никогда!
      Прочитав книгу Александра Беляева «Человек-амфибия» мы с Мишкой взялись писать продолжение. Всё бы хорошо, но мы писали о вещах, о которых не имели ни малейшего понятия, писали о глубинах океана имея в натуре, в городе две мелкие мутные водные артерии – Северно-Ферганский канал и Янгиарык.
    Я не покупал собрания сочинений. В детстве у меня не было денег, а встав взрослым и имея доступность к этим издания без очереди я всё же отказался от них. Я считал и считаю до сих пор, что книги приобретают для чтения, но я никак не могу представить себе человека, который скажем прочитав все 200 томов «Всемирной библиотеки», возьмется за 90 томов Л.Н. Толстого, а потом прочтет 1046 романов, вестернов и триллеров Хосе Карлоса.  Я бы, конечно приобрел бы и прочел собрания сочинений А. Дюма и Жюль Верна, но они мне не попались, поэтому какое-то время я собирал, технические справочники, словари и энциклопедии, считая, что они будут востребованы всегда.
          Однажды, в один из прекрасных осенних дней бабьего лета, на танцах в нашей школе девочка со сцены пела песню «Нам с тобой повстречаться не просто…». Это было настолько хорошо, что мы были просто восхищены и манерой исполнения, и удивительным голосом и конечно внешностью девушки. Мне же так понравилась эта песня, что я пел её для себя и для друзей на гитаре. Позже я узнал, что музыку написал Вадим Гамалия, а стихи Михаил Танич, но имя исполнительницы этой песни в нашей школе осталось для меня тайной. Почему-то я считал, что девочка старше меня и с появлением интернета я постоянно интересовался, но никто такую не помнил.  Прошло 55 лет, наступило будущее, и замечательная, красивая девочка, Оля Толмачева, которая закончила школу на год позже меня сообщила мне о предмете моих поисков. Звали нашу приму Тамара Рязанова и школу она закончила в 1972 году. Увидев её фотографию с виньетки выпуска, я сразу узнал её, оказывается я помнил её всю жизнь, только немного забыл.
      После школы я посещал наше маленькое детское ремесленное училище – Дом пионеров. Кружки судомодельный, секция шахмат, кружки и мой литературно- драматический. Здесь      были поставлены отрывки из поэмы Алишера Навои «Фархад и Ширин» Фархада играл я, Ширин играла Азиза. Костюмов для инсценировки было больше чем предостаточно. Согласно сценария я должен был резко упасть лицом на землю, что я и сделал, но с таким шумом, что поднялся столб пыли, мне было больно, я ушибся, сел, сморщившись, обхватил колени и громко произнес слово, которого в репертуаре великого писателя не было в помине. Зал веселился вовсю.
      Также мы поставили отрывок из рассказа Максима Горького «Челкаш». Челкаш -я, Гаврила - Мишка. Всё нормально, отрепетировали, мама связала камень из мягкой пряжи и в решающую сцену я вместо того чтобы идти вглубь сцены, для того чтобы если Мишка промахнется заметно не было, я всё забыл и пошёл на зрителя. Иду мелким-мелким шагом и думаю: «Почему он не кидает?" Дошел до края сцены, пошел влево, потом пошел вправо, наконец не выдержав оглянулся. Мишка стоял в полной растерянности, он забыл взять камень из пряжи. Тогда я подошел к нему и тихо сказал, чтобы он меня ударил. Он меня ударил по-настоящему. От неожиданности я упал на пол, сказал слово, которого никак не было в репертуаре Максима Горького и кинулся на Мишку. Мы катались по сцене, колошматя друг друга и выкрикивая все те же слова не по сценарию. Занавес опустили. Залу сцена безмерно понравилась и нас вызывали на "бис" несколько раз.
      С этими постановками мы выходили на областные и городские конкурсы художественной самодеятельности, но почетные грамоты получали только от своего Дома пионеров. Не скажу, что я тщеславен, но мне казалось несправедливым, что на конкурсах игнорируется наш труд и литературно-драматический кружок Дома пионеров никто не замечает.
     Я всю ночь думал на эту тему, ломал голову, прикидывал так и эдак и всё-таки придумал! Утром взяв листок бумаги, авторучку с поршневым механизмом, закачал в неё чернила, написал заглавие: «Ленин». Потом продолжил:
«В тот ясный день, тот день весенний. Погожий солнечный денек. Родился он – великий Ленин! Зажегся жизни огонек.
Далее я сочинил еще строк двадцать и закончил словами:
«Ленин всегда с нами! Ленин всегда живет! Через века и годы Ленин идёт вперёд!
Я показал стихотворение в школе, его в одночасье выставили на областной смотр художественной самодеятельности и самым первым из конкурсантов я выходил на огромную сцену Дворца Культуры, после объявления: «Авторское исполнение стихотворения «Ленин»», с выражением читал свое произведение.
Теперь у меня не закрывался ящик стола от количества почетных грамот, практически от всех организаций города.
      Когда я учился в старших классах, отец меня пристроил учеником киномеханика в кинотеатр «Комсомолец». Вход в кинопроекционную, или проще говоря в будку, был в тупичке между кинотеатром и редакцией областной газеты, а из соседней двери народ выходил после сеанса. Я заносил велосипед, закрывал дверь на крючок и поднимался по деревянной лестнице в будку.
       В мои обязанности входила перемотка пленки с конца в начало, подноска сварочных стержней и мелкие работы, как-то уборка помещения и походы в продуктовый магазин, для чего я спускался из будки, выходил из тупичка, проходил мимо редакции газеты, мимо нашего милого кафе, где мы ели изумительно вкусные пирожные за 22 копейки, мимо старейшего ресторана на балконе которого в 1920 году выступал с речью Фрунзе, переходил улицу и заходил в продмаг , где покупал полбуханки серого хлеба из муки первого сорта за 8 копеек  и двести граммов развесного сахара рафинада за 17 копеек. Итого 25 копеек. Где-то через несколько дней, продавцы поинтересовались о моих скудных расходах на продукты питания, и хотели было отдавать мне всю мою корзину покупок бесплатно, и даже хотели добавить в наш рацион немного сливочного маслица, считая, что я беру обед для малообеспеченной, как сейчас, говорят семьи. Я пояснил, что это всего лишь перекус киномехаников, но бедным и голодным киномеханикам продавцы даром хлеб отдавать не захотели.
     Работать было интересно, даже очень. В наших КПТ-7 (кинопроекционный аппарат) использовались угольные дуговые источники света. Эти источники ничем не отличались от сварочных электродов, с разницей одной, что от них требовался только яркий свет, варить они нечего не варили. Убрав старые огрызки не совсем далеко, надо было вложить два новых электрода в держатели, закрыть боковую крышку, включить выпрямитель и смотря через темное стёклышко, вращая верньеры совместить их. Бац. Зажглась яркая дуга. Теперь нужно их вручную поддерживать на расстоянии 6-7 мм друг от друга, либо это делал автомат, но на него большой надежды не было. Всё это просто, когда написано. Если смотреть вручную, то это должен был быть процесс непрерывный, а если автоматически, то электроды налезают друг на друга. В результате свет гаснет, истерика зала и крики: «Сапожник!!!». Но хуже всего, когда электроды не подвезли, фильм идет на середине, электродов осталось с гулькин нос. Вот это катастрофа! В этом случае доводишь электрод до конца, останавливаешь фильм, достаешь из запаса более или менее длинные бычки и вставляешь их молясь, чтобы они выдержали до конца части, а это примерно 10 минут. Если не получается, то слышишь вопли чаще и громче. Некоторые выходят из зала и пытаются сломать дверь и заняться мордобоем. Некоторые кидают, что в руку попадётся в амбразуры проекционных аппаратов.
      Теперь о пленке. Надо намотать фильм на бобину глянцевой стороной наружу так, чтобы при разматывании бобина вращалась по часовой стрелке, и чтобы фильм был обращен эмульсией к источнику света, а фонограммой к киномеханику, вставить бобину в верхнюю коробку. Надеть фильм на зубья тянущего барабана, опустить каретку с придерживающим роликом. Проворачивая приводной механизм кинопроектора ручкой, сделать петлю 3—3,5 кадра, заложить фильм в фильмовый канал, надев его на зубцы скачкового барабана, опустить каретку придерживающего ролика. Проверить правильность положения кадра относительно кадрового окна. Если кадр не в рамке, переместить фильм на нужную величину вверх пли вниз в фильмовом канале, закрыть дверцу фильмового канала. Сделать петлю 5—5,5 кадра, надеть фильм на зубцы успокаивающего барабана и закрыть каретку. Сделать петлю 4 кадра, пропустить фильм вокруг прижимного ролика, гладкого барабана и продольно-направляющего ролика и надеть его на зубцы звукового барабана, опустить каретку прижимного ролика, затем придерживающего ролика. Сделать петлю 3 кадра, надеть фильм на зубцы задерживающего барабана, закрыть каретку придерживающего ролика. Провести конец фильма в нижнюю бобину. Это вкратце и всё это надо сделать минут за пять, чтобы перемотать и приготовить следующую часть. В среднем фильме 10-12 частей. Поэтому в кинотеатрах, как правило, имеют по два кинопроектора, на которых поочередно демонстрируются части фильма. Как только заканчивается часть на одном кинопроекторе, включается в работу другой кинопроектор — происходит так называемый переход с поста на пост. Дело в том, что при окончании очередной части фильма надо внимательно смотреть на экран. Левая рука при этом должна находится на верньере включения двигателя, а правая на заслонке и в определенный момент в верхнем правом углу экрана появляется первая точка я включаю двигатель, а с появлением второй точки я поднимаю заслонку. При этом заслонка на втором аппарате автоматически падает.
      При согласованной и качественной работе двух киномехаников зрители этого перехода не замечают. А представьте теперь, что оставили одного ученика киномеханика, на десятичасовой вечерний киносеанс.  И надо сказать, что я не ударил в грязь лицом, нормально следил за углями, нормально заряжал и нормально переходил, прыгая и бегая как обезьяна в зоопарке. Одно я сделал неправильно – я перепутал номера частей. При перемотке вместо первой части пошла третья, вместо второй пятая, на третьей я поймал первую и случайно следующей пошла вторая, потом внезапно вылезла последняя, с надписью: «Конец фильма», потом пошла ещё какая-то. В общем винегрет. Последняя оказалась третьей, и я еще от себя добавил настоящую последнюю еще раз и сжавшись в комок стал ждать возмездия. Ти-ши-на! Я выглянул в окно и увидел всего несколько парочек выходящих из зала. Вздох облегчения вырвался, эти только целовались, на фильм им было наплевать. Обошлось. Фильм назывался - "Не горюй"
      Прошло некоторое время, я освоил все премудрости кинопроката и мне предложили сдать экзамены на получение профессиональной корочки киномеханика. На все вопросы я ответил положительно, но въедливый экзаменатор не успокаивался, задавая мне все новые и новые вопросы и в конце концов я не выдержал и на вопрос: «Как отличить напряжение в 220 в. от 380 в. без приборов?», я ответил: «Надо просто потрогать, если немного тряханет это 220 в., а если уж сильно, то 380 в.». Комиссия гоготала несколько минут  и мне присвоили звание киномеханика с категорией, обойдя квалификацию помощника.
   Зарплата у киномехаников была мизерной, 70 рублей в месяц, даже уборщица получала больше. Я работал на полставки, поэтому получал 35, что для школьника было, конечно чудесно. Кроме того, киномеханикам иногда перепадал калым, то есть материальная помощь вне зарплаты.  Дело в том, что в квартале от нас находилась воинская часть и представители данного учреждения, проявив солдатскую смекалку смотрели у себя премьеры фильмов наравне с ведущими кинотеатрами. Выглядело это следующим образом, мы отрабатывали первую часть фильма, выглядывали в окно, а там уже стоял солдатик, мы кидали ему первую часть он бежал к себе сломя голову, мы отрабатывали еще две части, он появлялся, весь запыхавшийся в будке, отдавал первую часть и брал две новых. В конце, до начала нашего следующего сеанса, он приносил коробку с последней частью и рассчитывался наличными.
        Следующий калым был менее физически затруднительным. В этом случае мы продавали звук. Помните на колхозном рынке, на первом этаже двухэтажного здания функционировала студия звукозаписи. В маленьком помещении немолодой брюнет записывал, поздравления, речи, письма на гибких пластинках голубого или желтого цвета, подходили и рентгеновские снимки. В частности, писали звуковые поздравления и письма также на прозрачную пленку, вроде тех как в журналах "Кругозор" и "Колобок", потом ее скрепками цепляли к открытке, открытки были не почтовые, а те на которых присылали поздравительные телеграммы.  И этот предприимчивый человек продавал песенные хиты из кинофильмов за несколько месяцев до выпуска их на государственных виниловых пластинках фирмы «Мелодия». К примеру, этот предприниматель приходил к нам и во время киносеанса подключал свою аппаратуру к нашему усилителю. Записывающее устройство было похоже на обычный проигрыватель, но работало в обратном направлении. Вместо «иглы», которая читала музыку на пластике, здесь была режущая головка, царапающая пустую вращающуюся поверхность, куда и подавался звуковой сигнал. Каждую запись обрезали в режиме реального времени, и на ее качество влияло все, начиная от возраста режущей головки до варианта поверхности и типа музыки. Я помню так он записал песни «Остров невезения» и «Песню про зайцев» из фильма «Бриллиантовая рука». После записи он давал нам немного денег, а потом долгое время на колхозном рынке вовсю звучало: «А нам всё равно».
        Когда наступало лето, то после сеансов в зимнем, мы вечером переходили в летний кинотеатр «Комсомолец», который находился в парке культуры и отдыха имени Пушкина, слева при входе в парк со стороны площади Ленина. Вечером весь город, после жаркого дня выходил в парк Пушкина. Люди гуляли, сидели в беседках, вдыхая восхитительный аромат каприфоли и роз, меряли взявшись за руки стволы огромных чинар, качались на качелях-лодочках, стреляли в тире, катались на колесе обозрения наблюдая за вечерним городом, посещали ресторан «Поплавок» на озере, известный тем, что на нем до сих пор сохранилась беседка, в которой обедал градоначальник. Там заказывали шашлыки, запивали его полусладким белым «Ок мусаллас» и смотрели как плавает на лодках публика, в которую выстреливали шампанскими пробками посетители ресторана, потом, когда начинало темнеть, шли в летний кинотеатр «Комсомолец». До начала сеанса ели сливочное мороженое в блюдцах и запивали его лимонадом.
     В летнем была такая аппаратура, как и в зимнем. В основном, конечно, я привык смотреть на территорию кинотеатра с высоты кинобудки. Но из зрительного зала кинотеатр выглядел совсем по-иному. Казалось, эка невидаль, отгородили пространство с четырех сторон заборами, крыши нет, под ногами щебенка, скамьи жесткие, но уже при входе в пространство, занимаемое кинотеатром начинает ощущаться волшебство текущего момента. Даже воздух кажется отличным от внешнего и еще более напоенным ароматом цветов. Вечер тихо отступает, давая дорогу ночи и на экране вспыхивают титры киножурнала «Новости дня», обычного формата, а после него зажигается свет, рассаживаются опоздавшие и на широком экране зарождается волшебство художественного фильма. Фильм начинался в десять вечера, заканчивался где-то около двенадцати.
         В школе наконец узнали, где я работаю и вскоре ко мне нагрянули три одноклассницы посмотреть фильм. Увы, я не обладал возможностью бесплатного пропуска знакомых. Слишком мелкая сошка. Поэтому, чтобы поддержать своё реноме, я зашел в билетную кассу и попросил тетю Клаву, кассиршу продать мне три билета по 10 копеек. На текущий сеанс они стоили 50. Потом я подошел к тете Марусе и отдав билеты попросил пропустить моих одноклассниц и только после этого гордо вышел на улицу и пригласил Лену, Мариту и Аллу следовать за мной. Я провел их через вестибюль в зал пол, которого был покрыт желтой плиткой. Тут имела место маленькая эстрада, с которой в былые послевоенные времена пели и играли. Рядом стоял, так и неубранный после, большой бюст Сталина. Далее был буфет, где я взял бутылку лимонада за 10 копеек и три коржика по 5 копеек. Угостив девочек, я провёл их в ложу, и усадил в бархатные кресла, а сам удалился, извинившись, предварительно узнав, что больших гостей сегодня не предвидеться.
      На следующий день девочки рассказали всем в школе, о том какой я заботливый и галантный и работаю в кинотеатре. Тут конечно об этом узнал мой классный руководитель Юрий Александрович Аксёнов, которого мы ласково за глаза называли "Ксюша" и моментально понял, почему я из отличников скатился в троечники, да еще троечники курящие и немного выпивающие. Поднялся большой шум, который дошёл до ГорОНО и меня немедленно выдернули из будки и вернули в лоно школы. А для того, чтобы я не потерял стаж и финансы меня взяли на полставки в кабинет физики лаборантом, где меня оказывается приметила девятиклассница Оля, хотя я сам считал себя неприметным.
      Амурные мои дела были сравнительно скромны. Так однажды , когда я учился в девятом классе во время летних каникул соседи из общего двора, поехали в пионерский лагерь проведать своих детей, в их буханке Уазике оказалось одно свободное место и они пригласили меня прогуляться с ними, на что я радостно согласился.
      Там среди гор в долине реки и находился пионерский лагерь «Строитель». Приехав, мои соседи собрали своих детей и устроили пикник. А меня познакомили с Наташей и поручили ей провести ознакомительную экскурсию по окрестностям пионерского лагеря. Мы с Наташей погуляли по берегу речки, посидели в тени низкорослых горных березок и потом взобрались на скалу Любви откуда были видны окрестности этого изумительного горного места. Мы сидели на нагретых камнях скалы и болтали обо всём, что придет в голову. Спустившись со скалы нас пригласили в поход по ущелью из которого, мы возвратились уже к вечеру. Поужинав мы попрощались и вернулись домой.
          Следующим увлечением была Азиза, которая училась в параллельном классе. Мы начали общаться в старших классах, вместе посещали кружок обществоведения, это был такой школьный университет марксизма-ленинизма. Разговаривали о философии, о первичности материи и вторичности сознания, о диалектико - материалистическом подходе к познанию и практике, о достижении тождества объекта и субъекта - через преобразующую практическую деятельность человека. Не забывали мы о политической экономии — науке о развитии производственных отношений. В некоторых моментах мы имели общее мнение, а по некоторые наши мнения несколько расходились и на почве этого у нас возникала дискуссия, порой переходящая к размолвке. Через некоторое время мы мирились и объединяло нас одно – вера в светлое будущее человечества. В промежутках между философскими и экономическими разговорами сходили на вечерний сеанс в кинотеатр на широкоформатный музыкальный фильм «Моя прекрасная леди», снятый по пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион». Там главную роль Элизы исполняет несравненная Одри Хепберн. Потом я поступил учиться в Томск, и мы переписывались с Азизой года два или три. А где-то на третьем курсе я приехал в Наманган на каникулы, позвонил ей и мне её мама сообщила:"А мы Азизу зааамуж выдали!". Я ответил" От души поздравляяяяяяю!"
      Ещё одно приятное воспоминание.  Вечеринка у одноклассника.  Пластинка поет голосом Олег Ухналева, а может Ободзинского: "Желтый дождь стучит по крышам по асфальту и по листьям " . И я решился и пригласил Таню на танец.  В нашей школе Таня появилась, по-моему, в десятом классе. Мы учились и общались с ней совсем немного, но даже этого кратковременного знакомства хватило, потому что Таня как вихрь, как ураган ворвалась в наш тесный уютный мирок, она была как удар молнии, поражающий своей силой и неожиданностью. Ее присутствие было как огненный язык, обжигающий все на своем пути. Казалось, она прилетела с другой планеты, словно инопланетный фрукт, манящий своими неземными формами и ароматом.
Ее личность была похожа на пряный и острый перец, пронизывающий в каждом ее слове и поступке. Она была одновременно жгучей и страстной, но также загадочной и непредсказуемой. Она была как предельно напряженная игровая Багира, готовая к прыжку в любой момент, но она никогда не прыгала. Она держалась в тени, притягивая внимание и заставляя гадать о ее истинной сущности.
     Но самое невероятное и завораживающее - это был ее взгляд, ее глаза. Они были как две бездны, полные тайн и загадок. Взглянув в них, ты понимал, что выйти обратно уже невозможно. Они уводили тебя в параллельный мир, где слова теряли смысл, а чувства превращались в пламя. Они были зеркалом ее души, отражавшим необычайную силу и страсть, которой она обладала.
    Такова была она - сильная, загадочная, пронзительная. Была ли она даром небес или проклятием земли - никто не знал. Но одно было ясно: она была неотразима и нарушала все рамки обыденности. Ее существо наполняло мир невидимыми волнами, заставляя сердца трепетать и души гореть. Она была писателем своей собственной истории, каждым движением создавая произведение искусства, которое невозможно было забыть. Все мы, пацаны нашей школы и не только нашей, просто погружались в эти глаза, как в темную бездну, пропадая там один за другим. Я в то время был обычным "ботаником", на которого она почти не обращала внимания, но даже одного танца и того, что произошло после, всего лишь этих мгновений мне хватило на всю жизнь.
     Но основной непрочитанный роман был с Наташей. Пришла весна и мы с моим лучшим другом и одноклассником Мишкой пошли на холмы за каналом собирать яркие красные маки. Мишка решил отнести свой букет в школу, а я решил нести своей возлюбленной. Пока я сходил домой, переодеться и причесаться, Мишка принес маки в класс и начал раздачу. Наташа тоже попросила цветок, на что Мишка ясно, прямо и честно ответил ей, что их принесет ей некто с доставкой на дом. А вот эти слова были абсолютно лишними и, говорить не было нужды, потому что некто не был брутальным самцом, а являлся по существу дела зачуханным ботаном с четверкой по физкультуре.
      Я всего этого не знал и одев новый костюм зашел в узенький заветный тупик, в конце которого находилась волшебная дверь моей возлюбленной. Подойдя к двери, я тихонечко постучал, ласково нажал, дверь отворилась, и я хриплым от волнения голосом почти прошептал её благословенное имя. Наташа показалась на крыльце. Я с гордостью показал ей свой сокровенный дар. И только тогда я обратил внимание на ее лицо, на котором вместо благодарности нарисовалось холодное равнодушие. Надменно она молвила, что ей не нужны эти цветы и ушла в дом. О, боги Олимпа! Одаряя ее своими мечтами, я нашел себя на обломках, облитых кровью чувств. В моем сердце разразился шторм, и я начал иступлено разбрасывать цветы, которые рассыпались по всему узкому тупичку, словно реванш бессильных нежных существ, бесконечно мятущихся в реальности.
     Совершенно бессильный и сломленный я пришел домой, решил никогда больше не влюбляться и написал следующие стихи:
«Ты знаешь друг как трудно быть другим,
ты знаешь, что такое беды.
Но я уж бросил, бросил вызов им,
В раздумье я смотрю на пистолеты.
Быть может ты прочтешь когда-нибудь,
вот эти для меня волнующие строки,
но не поможешь мне, ничуть, нисколько.»
        Тем не менее Наташа захватила мое сердце своей красотой и умом. Я не спал ночами, я писал стихи и поэмы, посвящая моей возлюбленной и конечно всё это я читал Мишке. И в конце концов дочитался до того, что эта девочка также привлекла внимание моего лучшего друга. В то время мы занимались фехтованием, поэтому, чтобы разрешить конфликт между нами, я кинул в него тряпку для вытирания мела с доски, за исключением у меня перчаток и дело было сделано. После уроков прихватив с собой рапиры и двух секундантов Фару и Комара мы пошли наверх к каналу, где вытоптали в снегу дорожку и собирались начать дуэль, в которой у нас были все шансы выбить глаз друг другу.
      Но нам не дали сделать даже первый выпад, потому что дверь в нашу судьбу широко распахнулась и нас буквально осыпала душистой нежностью своим присутствием Наташа – наша общая одноклассница, чья мудрость и эмпатия вселяли в нас веру в лучшее. Она мгновенно почувствовала, что между нами зажегся спор, отравляющий нашу дружбу, и решила не стоять в стороне, а встала между нами. Вслед за ней появилась фигура нашего классного руководителя. ЮрСаныч, как всегда, сохранял спокойствие и конструктивный подход в любой ситуации. Мудрый и опытный, он принял нас в свое спокойное и уверенное руководство. Короче он надавал нам по шеям и прогнал домой. Логичного продолжения эта история не получила, всё осталось в секрете, все обо всем знали, но промолчали.
      Время шло, время бежало и мы наконец дождались этого заветного дня осени  года, когда десятые классы взяли на хлопок с ночевкой на месяц! Восторгу и ликованию нашему не было границ. В каждой семье десятиклассника собирали раскладушки, простыни, подушки, одеяла, запас одежды, запас продуктов и прочая, прочая, прочая. Мне же помимо всего вышеперечисленного необходимо было везти комплект аппаратуры для воспроизведения музыки, потому что я был лаборантом кабинета физики на полставки и диск жокеем на танцах. Так что вечерний досуг хлопкоробов был на моих плечах. В комплект входили: усилитель 90-У-2, магнитофон, микрофон, наушники и проигрыватель пластинок. В фонотеке, которую мы с Наилем Бигеевым тщательно собирали было достаточно музыки и песен как отечественных, так и зарубежных. Это были «Эти глаза напротив», Валерия Ободзинского, Лариса Мондрус «Синий лён», Аида Ведищева «Ах,Наташа», «Опять от меня сбежала последняя электричка», Дан Спэтару, "От зари до зари" и «Значит вышло так», которую он пел с Ларисой Мондрус, ну и конечно  некоторые песни ансамбля Битлз, легендарная Шизгара, Хенки-пенки и многое другое.
      На автобусах, сопровождаемых машинами ГАИ, мы добрались до места нашего назначения и распределились по комнатам. Нашему 10 «В», десяти мальчикам, досталась комната с одним окном. Восемь человек помещалось по периметру комнату, а двум пришлось бы расположиться у окна. Именно тут началось брожение умов. Никто не хотел занимать место у окна. Предлагались различные варианты от жеребьевки до перемещения двух хлопкоробов в другие помещения. И тут перекрывая шум и гам раздался спокойный размеренный голос Мишки, который четко и уверенно сказал: «У окна будут я и мой товарищ! И хватит собачиться» и все собачиться перестали. Его товарищем был, естественно я.
      Да, любезный мой читатель, Мишка был моим лучшим другом в школьную пору. Самым нужным, самым честным и самым порядочным. Короче – человек слова. Я поверял ему самые сокровенные тайны, в том числе и амурные дела. Как оказалось, в дальнейшем зря. Потому что два года назад в 7 классе он увлекся нашей одноклассницей, которой я уже был очарован и околдован. Не в силах вынести этого предательства я вызвал Мишку на дуэль, которая закончилась, не начавшись, появлением Наташи и "Ксюши" - Юрия Александровича, нашего классного руководителя, который прекратил данное действо. С тех пор прошло много времени, целых два года, Наташа переехала в Киргизию на постоянное место жительства, мы с Мишей вновь подружились только вместо фехтования, Миша занялся классической борьбой, а я посетил 4 урока самбо.
        Надо сказать, что Мишка был крайне интересной личностью.  У него была довольно жесткая теория деления людей на категории. Так он считал, что друзей в принципе не бывает, а есть одноклассники, однокурсники, коллеги, собутыльники и тому подобное. Под матрацем раскладушки у него лежал толстый том «Капитала» Карла Маркса, который он читал на сон грядущий. В школе он никогда не писал сочинений на вольные темы, только на определенные темы классики литературы. А когда Света Пантелейчук устроила саботаж и увела нас с уроков в кинотеатр «Хамза» на фильм «Пусть говорят», он похоже не пошел с нами в кино, но в пустом классе он тоже не остался. В общем он был очень своеобразным человеком. Не знаю может быть потому, что он с седьмого класса в летние каникулы работал в ночную смену на консервном заводе сбивая деревянные ящики, а может потому что он был самым старшим в большой семье, и сам умел пеленать новорожденную сестренку.  В любом случае похоже, что его детство кончилось намного раньше нашего, и постепенно он превращался в сурового робота - андроида. Правда иногда программа этого робота-андроида давала сбой. Так однажды Мишка, стоя на мосту над водопадом, который бурлил на канале недалеко от нашей школы, спросил меня, смог бы я прыгнуть вниз в бушующие недра водопада, если бы меня поцеловала, скажем, Солодовникова Лида. Интересный вопрос, не правда ли? Но вернёмся к нашим повседневным занятиям, то бишь к сбору хлопка.
      Итак, со следующего утра начались наши рабочие будни. С утра пораньше, мы вставали, умывались, завтракали, брали выделенные нам фартуки и грузовым автомобилем отправлялись на хлопковое поле. Первое время мы собирали чистый хлопок, потом нас поставили на подбор, т.е. мы собирали белое золото, оставшееся после прохода хлопкоуборочных машин. Всё было прекрасно и погода, и верный друг Мишка, который шёл по соседней грядке. Обед нам привозили прямо в поле, чашки и ложки свои. После обеда снова хлопок, а вечером долгожданные танцы. Мне выделили для аппаратуры небольшой отдельный закуток, возле спальни девочек, где я крутил музыку и веселил народ до 22 часов. Потом отбой и утром по новой в бой за белое золото.
       Как известно белые полосы нашей жизни чередуются с черными, так и наши хлопковые позитивные рабочие будни, конечно же, не могли длиться вечно и тревожный звоночек прозвенел где-то через неделю после нашего пребывания на поле, когда педагогический коллектив и комсомольская организация школы подводили итоги сбора хлопка. И, о ужас, мое имя оказалось среди тех, кто собрал меньше всего. Я не считал себя лентяем, но сбор большого количества хлопка не был моей сильной стороной. В то же время Мишка был физически сильнее меня и хлопка он собирал намного больше моего. Но так как он сам относил наши тюки на приёмный пункт, а я стоял в очереди за обедом, а потом мыл чашки и ложки, то думал, что наши с Мишкой собранные килограммы считают вместе и потом делят на две равные части. Однако, оказалось, что Мишка сдавал свои тюки отдельно от моих. Я был в смятении! Я был в недоумении! Я был в непонимании! Наша дружба оказалась под угрозой срыва. То есть получается дружба дружбой, а денежки врозь. Расстроенный и разбитый я, после проведения танцев, пришел в комнату где Мишка невозмутимо почитывал свой «Капитал». Я потребовал объяснений, на что он только ухмыльнулся. Я начал укорять его, он отложил книжку, встал и послал меня куда подальше. Тут я не выдержал и кинулся на него в порыве безумного гнева, на что он совершенно без усилий провел бросок через бедро, и я грохнулся на пол из всех сил. Совершенно потеряв остатки разума, я схватил большую обеденную чашку и запустил ею в голову предателя. К счастью я промахнулся. Тут уж вмешались зрители до этого равнодушно сидевшие в партере и развели нас по разным углам ринга. Несколько успокоившись я попросил восьмерых одноклассников подвинуть свои раскладушки и в освободившийся промежуток втиснул свою. Мишкина раскладушка осталась у окна – одинокая и непобедимая.
      Это был второй конфликт, произошедший между мной и Мишкой. В дальнейшей жизни у нас будет и третий конфликт, который пройдет уже после окончания института, и это будет обычный некрасивый мордобой, где Мишка отделает меня по полной, будет колошматить и даже ногами, потом внезапно опомнится и уйдет во мрак ночи. Но всё это будет лет через 20-25, а пока что утром от пережитых волнений у меня раздуло щеку, и я отпросился у Гафурова для лечения в городе.
      Собрав рюкзак, я перешел мост через канал и в растерянном состоянии уселся на нагретых камнях автобусной остановки. Рядом со мной попутчики слушали транзистор, слышалась песня квартета Гая со словами «Ты посмотришь нежным взглядом. Мне красивых слов не надо». И как-то все повернулось в душе. И стало очень и очень хорошо. Почему? Да потому что золотая осень была в самом разгаре. Потому что не жарко, а тепло, комфортно. Потому что вдоль арыков поспела джида. Потому что кристально чистый воздух, такой чистый, что на горизонте за 250 километров виднелись горы Памиро-Алая. И ещё потому что я был молод, мне 16 лет и вся жизнь у меня была впереди!
      Через неделю я вернулся на полевой стан, подружился с одноклассником Игорем Антоновым, который в дальнейшем, после хлопка, вытащил меня из потной борцовской секции на благородный конный спорт.
      Сейчас  школа в легкой доступности в городе возле ипподрома, а тогда, надо было от площади ловить попутку, обычно это была грузовая машина, или тогда по районам ходил этакий гибрид легкового и пассажирского транспорта - грузовое такси. На грузовом автомобиле вместо кузова устанавливали будку с длинными скамейками, вход был сзади. Школа находилась почти на границе города.
     Это были старинные конюшни и небольшое скаковое поле. Игорь меня пригласил и уговорил заняться конным спортом. У меня был смирный Парус, у Игоря - Чапгур. Мне объяснили, что лошадь - это живое существо, а не транспортное средство, которым можно управлять по своему желанию. Лошадь также может нервничать, уставать или даже бояться, что кто-то новый сидит на ней верхом. Поэтому, чтобы установить хорошие отношения с самого начала, нужно поприветствовать свою лошадь.
    Итак в первый день знакомства я зашел к Парусу и начал его приветствовать - говорить, гладить и вообще подлизываться. Я дал себя обнюхать, а после медленно взобрался верхом на лошадь, с левой стороны, подняв левую ногу в стремена, держал оба поводья левой рукой и двигался правой ногой вверх как можно более плавно. Устроившись в седле я старался сидеть прямо и высоко, расслабил спину, осторожно держал уздцы, установив ноги в каждом стремени и удерживал равновесие.
    Вроде бы я делал всё как учили, но что-то пошло не так. То ли Парусу я не понравился, то ли кто-то из зрителей кинул камешек в коня, но Парус с места понесся так, что я еле удержался в седле. Вся школа гонялась за мной и испуганным Парусом и лишь только сторож, набрав в шляпу овса сумел остановить его.
      Прошли десять школьных лет, прошла, как сейчас говорят, эпоха. Я получил аттестат, в котором были пятерки кроме четырех дисциплин, которые я сдал на хорошо. Это английский, черчение, астрономия и физкультура. Выпускные вечера в этом году почему-то отменили и все собирались осторожно у кого-нибудь дома. Так сделали и мы, 10«В». Больше половины класса не пришли, было немного скучно, даже когда мы пошли встречать рассвет на центральную площадь. Единственно что запомнилось - мы идем молодые, красивые по утреннему городу и где-то вдали кто-то поёт, аккомпанируя себе на гитаре, песню которую я потом не слышал ни разу:
«Девчонка в руки голубя взяла
Над головою гордо пронесла
Лети мой милый голубь над землёй
И возвращайся по скорее домой
О, Марианна, знаю любишь ты,
Моря и горы белые цветы.
Жаль, что не можешь,
Ты подняться ввысь
И над землёю гордо пронестись»