Лхаце. Глава 1

 
   Я почувствовал сильную головную боль. В ноздри ударил едкий запах, словно кто-то жарил шашлык, и капли жира, шипя, падали в огонь. Пытался открыть глаза — не получалось. По привычке позвать жену:

— Ната! Наташа, у меня...

Но тут же оборвал себя. Наташи нет уже два года. Помимо головы, ныло левое плечо и нога. Я лежал на шкуре, укрытый такими же шкурами, и был совершенно гол. Внезапно раздался женский голос, говорящий по-тибетски явно не китайский.

Чьи-то руки аккуратно вытерли испарину со лба.

Я открыл глаза. Надо мной склонилась женщина в тулупе, какие носили местные, живущие высоко в горах. Это она вытирала мне пот. Красивая, наверно, за пятьдесят!

— Русь па... — быстро проговорила она, улыбаясь. Только «русь па» я и понял. Так на Тибете называли русских, ну кто посовременней из молодых, говорили «Москва русь па».

Я огляделся: глинобитная хижина, крытая соломой. Дым от очага, вероятно, выходил через небольшое отверстие, похожее на окно, и доносился до меня.
Я резко попытался сесть и тут же потерял сознание...
Ночью боль в плече и ноге снова вырвала меня из забытья. Кто-то спал, прижавшись ко мне, согревая и меня, и себя. Её голова лежала рядом с моим лицом. Я хотел дотронуться, но вовремя одумался. Внизу лето, а здесь, высоко в горах, вечные снега и ночные морозы. Как она выживает здесь?
Внезапно я вспомнил слова старца...
Но начну по порядку.

Глава 1.

В первых числах мая у меня был юбилей. Шестьдесят пять свечей на торте только что потушили — кто-то пошутил, что сквозняк от такого дуновения мог бы раскачать флюгер на крыше. Смех, звон бокалов, запах курицы по-татарски — Наташины рецепты жили своей жизнью даже без неё.

Я окинул взглядом стол: Иван с Людой — седые, но всё те же озорные глаза, с которыми мы лазили за яблоками на чужие деревья; Петя и Надя, чья дружба с Наташей пережила даже их ссору из-за дачного участка; дети, уже с проседью у висков; внучка Алина, украдкой фотографирующая деда на телефон.

— Есть разговор, — сказал я, и смех стих.

Рассказал коротко: два года без Наташи. Два года тишины в квартире, где раньше звучал её голос. Два года, когда каждое утро начинается с мысли: «Зачем?»

— А зачем — вот, — я постучал пальцем по потрёпанному атласу на столе. «Китай. Дуньхуан. Пещеры Могао. С тех пор как в институте увидел фотографии буддийских фресок — не могу забыть. Мне шестьдесят пять. Завтра может не быть».

Люда первой схватила меня за руку:

— Валера, ты подумал? Один?! Там же языковой барьер, климат…

— Я записался в группу. С гидом. На три недели.

Петя покачал головой:

— После инфаркта в прошлом году? Валера, это безумие.

— Безумие — сидеть и ждать, когда обо мне начнут говорить «бедный старик». Наташа бы первой меня толкнула к двери. Вы же её знали.

Надя вдруг заплакала тихо, в ладони. А Алина встала и подошла ко мне:

— Дед, покажешь мне потом фотографии? Как настоящий путешественник?

В её глазах не было страха — только огонёк. И я понял: спорить они будут ещё неделю. Но билет я уже купил на завтра. Мечты не стареют. Они только ждут своего часа.

  глава 2 в работе


  Картинка И. И.