Рассказ без сюжета

По известным мне причинам я убрал имена, ряд выдающих деталей, страну, оставив главное.


  1

  Мы с моим единственным ещё со школы дружком, жутким выдумщиком, которого назову С., сидели  у него и я слушал его, открыв рот.
Он, то пересказывал, то читал мне только что написанное, которым был недоволен.
Речь там шла о мальчишке, который уже в пять лет увидел рядом с бабушкой тёмную тень и спросил маму:
- Что это?
Та не поняла и переспросила:
- Ты о чём?
- Тень… у бабы.
Мама поглядела туда, куда он указывал, и никакой тени не увидела.
- Ты придумываешь.
Малыш удивлённо взглянул на неё, но не стал упорствовать.

Через неделю бабушка умерла. Никто не сопоставил детскую фантазию с горестным событием.

В школе, лет в 11-12, этот подросший малыш, назову его К., услышал, как его одноклассник, порядочный хулиган и не способный долго усидеть на одном месте, хвастался перед летними каникулами, что предки везут его на море, где можно нырять и купаться хоть целый день.
К. посмотрел на него, узрел рядом с ним столь же тёмную тень, как у бабушки, которую после – по словам его родителей – забрали на небеса, и понял, что этот хвастунишка не придёт больше в их класс. К. не переживал по этому поводу, поскольку тот нередко обижал его, но дома не удержался от того, чтобы сказать маме (назовём её Н.) об этом.
Той это не понравилось.
- Что ты выдумываешь?!
К. ничего не ответил.

Вечером, мама рассказала отцу о фантазии сына, который лишь хмыкнул в ответ. Мол, возраст такой, сочинительский.


  Прошло лето. Его одноклассник не вернулся. Ныряя с грота, он ударился под водой головой о камень и не всплыл.
Когда это известие достигло ушей мамы К., а сын дома не сказал об этом, то она странно посмотрела на К., а вечером поведала мужу (назовём его Т.), вспомнив заодно и о тени бабушки. А это была мать мужа.
- Знаешь, что удивительно… - сказал Т., который был врачом в больнице, - она прекрасно себя чувствовала, когда была у нас в гостях. Да и после, до самой ночи, когда во сне у неё остановилось сердце, мы не раз говорили по телефону – ничто её не беспокоило.
- А мальчишка… добавил он, - Их немало гибнет от своих проказ. Может быть совпадением.
Н. с ним согласилась.

Видел ли дальше тени К. рядом с людьми или нет в последующие годы – неизвестно, потому что больше он об этом не говорил.

Перед самым окончанием школы отец взял К. с собой в больницу на обход, чтоб помочь сыну сделать выбор с последующим.
Они обошли уже почти всех в его отделении, когда в последней палате Т. поймал испуганный взгляд сына на недавно прооперированного больного, жизни которого теперь ничто не угрожало.
- Что? – тихо спросил Т. у сына.
- Тень… густая.
- Перестань. У него все показатели  в норме. Пошли!

Больной умер следующей ночью от неизвестной причины. Разбираться предстояло патологоанатомам.

  После этого Т. пришёл поговорить с сыном.
- Знаешь, тот больной умер…
К. кивнул в ответ и сказал:
- Я это ещё там понял.
- Но это же невозможно… - сказал Т.
К. лишь пожал плечами.
- Послушай, а что это за тень, которую ты видишь? Какая она?
К. подумал и объяснил:
- Она контурами повторяет тело того, чья она.
- И она всегда тёмная?
- Нет. Если тёмная, значит, её обладателю конец. Но бывают и светлые тени и полутени как бы. Думаю, это означает, что с человеком что-то случится, и он пострадает, но не до смерти.
- С ума сойти… - вырвалось у Т.

- Интересно? – спросил меня С., прервав чтение.
Я, не будучи в состоянии ничего ответить, только кивнул.
- Рассказывать дальше? – спросил с улыбкой С.
Я опять кивнул.

- Короче, - продолжил своими словами С., - отец стал водить его в свою больницу, включая реанимацию. Там-то полно покойников без пяти минут лежат. К. ни разу не ошибся. Но врачом он не желал быть.
Мать его к тому времени была в курсе, но отец взял с неё слово: никому ничего. У него появилась мысль, куда устроить сына, где тот приносил бы несомненную пользу за счёт своего дара и неплохо зарабатывал.

С. Замолчал, и я не выдержал:
- Так куда же?
- Куд куда! – засмеялся он, - Давай чая с бутерами навернём и доскажу.
Я не отказался.

2

Мама С. сама пекла вкуснющий хлеб. Мы с ним отрезали по куску, намазали маслом, посолили и тонко нарезали туда чеснок. Язык можно было проглотить, особенно, если голоден, а я не ел с утра. Вскипел чайник, и мы попировали.

Вымыв посуду, С. продолжил.
- В страховых компаниях есть отдел оценки рисков. Это особенно необходимо при страховании здоровья или от несчастных случаев. Страховщики отправляют клиента на медобследование, оплачивая его сами. Вдруг страховаться явился смертельно больной!
Собирают информацию о поведении, характере, эксцессах, нарушениях при вождении машины того, кто хочет застраховаться от несчастного случая.
Это понятно?
Я кивнул.
- Как думаешь, пригодился бы подобный К. сотрудник такой фирме?
- Конечно!
- Вот туда отец и повёл сына, перед этим на семейном совете поговорив об этом.
Т. сказал:
- Они нам не поверят, приняв за умалишённых. Поэтому я предложу, чтоб тебя и меня сначала проверили на полиграфе. Я даже предложу оплатить саму процедуру, а это не дёшево. Врать полиграфу нельзя, да ты и не умеешь.
В страховой могут сказать, что мы научились обманывать аппарат и потому не боимся проверки.
Я предложу проверить мою репутацию врача, а ты готов пройти тестирование у психиатра.
Они могут отказаться, не понимая, с чем имеют дело и что потеряют, отказав.
Поэтому я долго искал какие-то связи или зацепки в этой страховой компании через коллег-медиков, с которыми компания сотрудничает. И я знаю: к кому мы пойдём.
Низшее звено ничего не решает, нам нужен руководитель с достаточными полномочиями и с некоторым духом авантюризма. Такой человек как будто есть. Нужно рискнуть.
Есть ещё один минус – твой возраст. Если в принципе вопрос решится, то можно оформить маму, а ты будешь при ней.
Ты готов дерзнуть?
- Да, - сказал К.

- Ясно, что не проведи Т. предварительную работу выхода на нужную персону, - сказал С., - шансов бы у К. не было. Сегодня никто не верит в чудеса, даже когда жаждет их.
«А жаль…» - вздохнул я, погрустнев.

- То, что вы пришли по рекомендации, - сказал В. (назовём его так), - всего лишь даёт вам возможность быть выслушанными, док. У вас пять минут.
После этих слов К. решил, что ничего не выйдет. Но Т. не собирался сдаваться:
- Я привёл вам не просто своего сына, я привёл вам прямую выгоду. Хватит ли у вас способности оценить это – уже зависит лично от вас.
К. следил за лицом управляющего. В. Оставался столь же бесстрастным.
Т. продолжил:
- Я, как вам известно, врач с большой практикой, то есть, человек весьма материальный, навидавшийся всякого. Ничего подобного феномену моего сына я никогда не наблюдал.
Мы с женой не сразу поверили в его способность. Но я потаскал его по больнице, водил в разные отделения. У любого должна быть погрешность. Хоть один, но прокол. Пророки ошибались. Больница у нас большая, сами знаете. Те, о ком он сообщил, что умрут, умерли стопроцентно! Нередко вопреки медицинским показателям.
 Но этого мало. Он определяет ещё у здорового человека степень травмированности того в будущем и период, когда это случится.

Тут Т. остановился и взглянул на управляющего. По его замыслу, в этот момент, если его речь сработала, В. должен был задать вопрос:
- На какой период в будущем?
Но В. молчал.
Т. пришлось продолжить, повторив то, что он сказал на семейном совете по поводу полиграфа, психиатра и проверки с присутствием в течение некого времени (бесплатно) К. при обследованиях самой страховой и сравнении результатов. Любые другие проверки его способности. Но… просьба, разумеется, не распространяться об эксперименте.
У меня всё. Готов ответить на вопросы.
Лицо В. ничего не отражало. Он мгновение помедлил и спросил:
- Правильно ли я понял вас, док, что вы не прочь продолжить опыты над вашим сыном, уже задействовав нас, чтоб подкрепить результаты нашим авторитетом?
У К. расширились глаза от услышанного. Босс – идиот? – подумал он и взглянул на отца. Тут его глаза ещё больше увеличились, насколько возможно, потому что тот улыбался!
А Т. улыбнулся, поняв, что имеет дело с умным человеком.
- Именно так, но к взаимной выгоде.

Я ничего не понял, что С. верно угадал по моему недоумённому виду.
С. улыбнулся и пояснил:
- В. пошутил, хотя… а Т. понял это.
- Ааа… - только и смог сказать я. С чувством юмора у меня плоховато.
- И что же дальше? – спросил я С.
- Договорились.
- Без полиграфа и прочего?
- Нет, с полиграфом и прочим. В. же был умным человеком, поэтому он и сам хотел проверить и подстраховаться от проверки сверху. Было также подписано соглашение о неразглашении известного нам «эксперимента». В противном случае, наступали разорительные для семьи К. санкции. Причём, подписать это пришлось отцу с мамой, с последующей ответственностью самого К. при достижении совершеннолетия.
Оформили его маму в отдел андеррайтинга…
- Куда? – спросил я.
- Отдел учёта рисков. Поначалу небольшой оклад и бонусы.  По достижении совершеннолетия место Н. занял сам К. 
Он поработал в этом качестве год и записался на приём к В.
Тот принял. Пять минут, как обычно.
- Только прошу, босс, говорить со мной серьёзно. – попросил он, - У меня нет чувства юмора, увы.
В. кивнул.
- Я работаю год с совершеннолетия, а в сумме больше, как мы знаем. Были ли за это время на меня нарекания?
- Нет.
- Ошибался ли я в прогнозе хоть раз?
- Нет.
- В таком случае вы должны обладать цифрами: сколько стоили медицинские экспертизы клиентов за это время при моём участии. Но я успешно предупреждаю и о несчастных случаях, что медики не в состоянии учесть. И это не говоря о страховке водителей, Я посчитал в среднем, у вас должны быть точные цифры. Вот сумма по моим данным.
Он подвинул В. листок.
Тот взглянул.
- Эти деньги фирма может сэкономить, не тратя, раз я не ошибаюсь.
В. слушал, ничего не говоря.
- За это фирма могла бы поднять мне оплату на куда меньшую сумму, чем сэкономленная.
Например, на такую.
К. написал это на том же листке.

«Крутой мэн!» - восхищённо подумал я. А С. продолжил.

- Я запрошу цифры, - сказал В. – и если всё так – мы вас не обидим. Это всё?
- Да.
- Тогда идите и работайте столь же успешно, а я подумаю, где бы ещё можно было применить ваше дарование. Что, само собой, тоже скажется на вашей оплате. Удачи!
- Спасибо.


3

- Так прибавили ему зарплату? – спросил я.
- Конечно. И существенно, поскольку задействовали ещё в нескольких сегментах деятельности. Зато и работы теперь у него было выше головы. Одни перелёты занимали сколько времени. Часто он в самолётах и спал. Никакой личной жизни.

Я вздохнул мысленно: совсем как у меня. Не в смысле денег и перелётов, а…

- Его фирма резко сократила страховые выплаты, повысив эффективность.
К. невозможно было успеть повсюду, где требовалось его оценка, поэтому он предложил участвовать там по видеосвязи.
В. спросил:
- Думаете, этого будет достаточно?
- Давайте проверим на нескольких случаях. У меня просто не было такого опыта. Но я должен видеть человека на экране целиком.
- Только сначала, - сказал В., - для чистоты эксперимента… ты должен увидеть его не на экране и только в случае, если увидишь у него тень… перейдём к видео.
«Он умён, - подумал К., - отец прав».  А вслух сказал:
- Именно так.

С. замолчал, оторвавшись от чтения и, словно углубившись в себя.

Я подождал и спросил:
- Так он увидел тени по трансляции?
- Не знаю… Дальше я не написал и, наверно, не буду.
- Почему? Отличный рассказ!
С. взглянул на меня с грустной улыбкой:
- Ты идеальный слушатель. Вроде того зрителя в театре, настолько уверовавшего в игру на сцене, что застрелил негодяя, а когда понял, что убил актёра, то тут же застрелился сам. По легенде их похоронили вместе, написав на памятнике: «Идеальному актёру и идеальному зрителю».
Такой истории я не слышал, удивившись. Но от С. не отстал:
- Почему не хочешь продолжить? Объясни мне, как ты говоришь, не слишком обезображенному интеллектом.

С. посмотрел на меня и сказал:
- Я теперь хожу в литстудию на курсы. Учат писать правильно. Разбирают готовое. В этом рассказе есть история, но нет сюжета. Не знаю, как тебе объяснить, но понимаю это. Интерес держится за счёт необычности К. Но это и всё. У литературы свои законы, как у жизни свои. То, что я тебе прочёл – это не рассказ. Точка. Больше об этом не спрашивай.

Я недовольно сжал рот, но промолчал.

В этот момент послышалось открывание двери, и С. радостно вскочил:
- Мама!
И побежал в прихожую.
Я тоже поднялся. Его мама вернулась со смены, ни к чему было ей мешать отдохнуть.
В коридоре я поздоровался с ней, она ответила. Вид был очень утомлённый, она еле стояла на ногах. Мне очень нравилась его мама. Если б у меня была такая… Но была та, что была, с которой было невозможно жить вместе, особенно, когда у неё были выходные и она приводила каких-то забулдыг, сама уже нетрезвая.
У нас с С. не было отцов, но он ещё в школе придумал про своего, что тот погиб на секретном задании, потому и мама должна молчать, чтоб не выдать государственную тайну.

Я попрощался и пошёл по вечерней улице наедине со своими мыслями. Не слишком приятными.

Устроившись на работу, я через месяц снял каморку на окраине, чтобы только не видеть мать. Она с тех пор никогда не звонила и не интересовалась моей судьбой.
Своего отца я не знал и подозреваю, моя мамаша не была уверена от кого я.
А у К. был замечательный отец и мать.

Кем я только не работал. Разнорабочим, грузчиком, охранником на складе… как-то сводя концы с концами. Жил скромно, одевался в секонд хенде. Пригласить всерьёз куда-нибудь девушку явно не хватило бы.
В школе мне было неинтересно, то, что там услышал, не пригодилось в жизни. Куда мне было поступать?

Я никогда ни с кем не откровенничал, даже с С. Поскольку я, как и его К., не умел врать и поначалу наивно отвечал правду, получая за неё.
Так до меня дошло, что как есть говорить нельзя. Но врать я не научился, вместо этого научившись молчать.
Поэтому никто не знал, что я тоже вижу эти тени рядом с обречёнными людьми.

Нет, никакой бабушки у меня не было – мать давно удрала из своего дома, если он у неё был, и поэтому не мог, как К. в пять лет увидеть её тень.
В школе… да, где-то после класса шестого я обратил внимание на встречавшиеся тени у людей, не понимая, что это означает. Потом мне эти люди обычно не попадались и выводов я сделать не мог. Ну, тени и тени. Может, у меня со зрением что-то не то. Хотя видел я хорошо.

Позже, на одной из работ ко мне очень плохо относилась кладовщица, буквально возненавидев с первых же минут знакомства, непонятно за что. Может, я напоминал ей кого-то, будучи похож. А поскольку сталкиваться с ней поневоле приходилось постоянно, то забыть об этом не удавалось. Злющая дрянь! – ругался я про себя. При этом я ничем ей не показывал своё отношение, но через какое-то время узрел рядом с ней тень. Да, С. удивительно угадал, тень повторяла контуры тела. Только вот сначала её тень была довольно прозрачной, но со временем стала сгущаться. Когда тень потемнела настолько, что дальше некуда, то на следующий день кладовщица не вышла. 
Я вздохнул свободно, а после узнал, что её насмерть сбила машина. Переживать не стал.

Но спустя время, мне в голову пришла странная мысль. Не убила ли её моя ненависть?
Эта мысль меня огорчила. Такого я ей не желал.
И я уволился оттуда и почему-то устроился санитаром по уходу за тяжко больными. Из чувства вины, что ли.
Тут, на новом месте я увидел столько теней, сколько не видел до того никогда. По крайней мере, здесь я точно не был виноват. И более чем хватало тёмных теней, и они определённо указывали на смерть, подтверждая это раз за разом. К таким больным я был особенно внимателен.

Однажды утром, идя на работу, случайно обратил внимание на тень мальчишки, стоявшего на тротуаре вне зоны перехода. Болен? – подумал, но в следующий момент тот кинулся на проезжую часть под машины. За ним рванул парень, тоже с приличной тенью, успевший вытолкнуть мальчиша из-под авто, но сам от удара взлетевший на капот и скатившийся с него…
Казалось бы, уже привыкший к смерти в хосписе, я отвернулся, не желая видеть тяжёлую картину, а просто набрал «скорую». Не знаю, чем там кончилось.

Теперь я понимал, что могу предугадывать смерти, травмы и болезни, но что мне было с того толку? Моя история, она же моя жизнь, была ещё хуже неоконченного рассказа С., тоже не имея сюжета.
Кто пойдёт за меня ходатайствовать в страховую компанию? Разве что… сумасшедший.

Да, К. повезло, в отличие от меня. И с родителями и с работой. Но… - осенило меня, - он просто зарабатывал на этом, как и его фирма. Клиентам это не помогало, они только теряли. Хотя бы страховку.
Ага, а ты чем помочь можешь этим несчастным?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Да и кто примет меня всерьёз?

Я прошёл ещё немного. Начал накрапывать дождь. Поднял воротник. И вдруг подумал: «А мог ли К. увидеть тень на экране? Надо будет завтра на работе проверить. На том, кто с густой тенью. Сфоткаю и гляну: видно ли?»

Пройдя ещё несколько шагов, я подумал, что видно быть не должно, ведь не телефону же дан этот дар.  Но почему не проверить…

Новая мысль опять заставила остановиться. Ведь если будет видно не только мне, то зачем тогда я?

Я постоял и решил: если людям это поможет, то пусть.

И пошёл дальше.

И тут мне пришло в голову, что если бы на фото было видно, то давно бы заметили. Ну и фантазёр я! С. переплюнул!

Дождь усилился, и я прибавил ходу.