Вратарь

  Погодка была хорошая, прохладненькая, не солнечная. Вратарь посильнее натянул любимые перчатки и несколько раз хлопнул в ладоши, чтобы сели как следует. Потом поправил кепку. Да-да, он играл в кепке, как вратари прошлого, как великий Яшин. Это была его «фишка», а поскольку вратарь он был хороший  (можно сказать - отличный. Да что там скромничать – лучший!), то «фишка» работала на полную катушку, выгодно выделяя Вратаря среди себе подобных.

  Прозвучал свисток арбитра и игра началась. С первых минут стала видна мощь атаки соперника, которой с трудом противостояла защита его команды. И если на левом фланге пока вроде все было ничего, то на правом «десятка» вдруг рванула вперёд мимо «зевнувшего» защитника и...
«Туб» – раздался глухой звук удара и мяч, взмыв в воздух, устремился к его воротам.

«Выше» — определил Вратарь и не ошибся: мяч улетел на полупустые трибуны. «Однако, хорош удар у ихней десятки, надо будет учесть!» —отметил он про себя, обходя штангу, чтобы взять за воротами мяч у мальчишки-ассистента.
Ввёл мяч в игру. Полузащитники его команды долго возили мяч в центре поля, выискивая возможность перевести игру ближе к воротам соперника, но передача, в итоге, оказалась неточной и, в ответ, подобно пружине, мгновенно развернулась встречная атака. Словно шпага, она прошила вялую оборону...; и вот, уже на его ворота «два в одного» летят нападающие. Защитник самоотверженно закрывает одного из форвардов противника, но - только одного, а второй нападающий, получив пас, беспрепятственно стремится к воротам...

«Туб»...

  Вся его команда, оставшаяся позади событий, обречённо наблюдала, как нападающий соперников, не добежав несколько метров до вратарской, сделал мастерский прицельный навес на дальнюю штангу, так как увидел, что Вратарь вроде бы двинулся ему навстречу, лишая тем самым себя шансов на отражение этого удара.
Но это была уловка. В  момент удара Вратарь резко изменил направление и в два-три широких шага набрал нужную энергию для мощного, упругого прыжка. Кончиками пальцев коснувшись вертящегося в воздухе мяча, Вратарь переправил его на угловой, и, грамотно приземляясь на грунт, услышал радостные крики и аплодисменты и своих игроков, и обалдевших от неожиданности редких болельщиков на трибуне.

Нападающий соперников, уже видевший мяч в сетке ворот, лишь закрыл лицо руками и беззвучно упал на колени – отдышаться и пережить своё фиаско...

— Ну, Вратарь, ты даёшь! Здорово ты его надул! — тяжело дыша, воскликнул тот самый защитник, который сделал все, чтобы изолировать первого форварда.
— И тебе спасибо, — ответил Вратарь, — что не дал им разыграть! А то бы... Но атаку, браток, вы прозевали, повнимательней там, на флангах!

  Тщетно: через пару минут ситуация практически повторилась, и от гола команду спас банальный промах. И потом – ещё раз, и ещё. Наконец тренер, хлебнув из фляжки, сделал замены, усилил защиту, играть Вратарю стало полегче. Но всё равно, на последней минуте тот же нападающий соперников, ловко оставив за спиной сразу двоих усталых защитников, вышел с фланга один-на-один...

  Угол, правда, был острый, и, максимально сблизившись с Вратарём, наученный горьким опытом, нападающий не стал бить по воротам, а отдал в обвод Вратаря поперечный пас на набегавшую «десятку» – самого опытного игрока команды соперников. А перед тем, кроме пустых ворот, уже не было ничего...

  Но у «десятки»... не получился удар. Так бывает: неровности поля, усталость, самоуверенность... Мяч, скользнув по бутсе, лишь медленно запрыгал в сторону ворот, а «десятка», следуя по инерции за собственной, рассёкшей пустой воздух, ногой, завалился набок, другой бутсой пропахав на поле метровую борозду. Снова на мгновенье остановилось время, и все игроки, включая Вратаря, в оцепенении наблюдали, как, мелко подпрыгивая, мяч нехотя катится в ворота...

  До «ленточки» оставалось меньше метра, и многие футболисты его команды в отчаянии один за другим опускались на траву, не готовые к такому обидному исходу этой тяжёлой игры, в которой ради нулевой ничьей они отдали все силы... И тогда Вратарь... метнул в мяч свою кепку.

  Кепка, пролетев над вратарской, как маленькая летающая тарелка, ударилась точно в центр мяча и на пару дюймов изменила его траекторию. И мяч, не переставая мелко подпрыгивать, укатился мимо штанги за лицевую линию. Ему-то, мячу, было без разницы, куда катиться...

  Раздался сердитый свисток судьи. Одинадцатиметровый!

  Это было как в кино: пенальти на последней секунде матча! К мячу, конечно, подошёл десятый номер соперников, кто же ещё? Вратарь спокойно занял своё место на линии, похлопал перчатками и стал в стойку.

  «В угол не рискнёт: устал, побоится промазать, — рассуждал Вратарь. — Сделает обманку и ударит по центру. Дёрнусь во время удара, якобы в угол, но останусь на месте. В конце концов – «фифти-фифти» же? А нам сегодня везло, может, не закончилось ещё везенье?»

  «Десятый» взял приличный разгон, с левой стороны побежал к мячу, и, увидев, что Вратарь еле заметно наклонился вправо, сильно, очень сильно пробил... по центру ворот.

«Туб»...

  Мяч влетел прямо в руки оставшегося на месте Вратаря и ему пришлось сделать очень большое усилие, чтобы после такого сильнейшего удара не только не выронить мяч, но и самому не влететь вместе с ним в сетку...
Финальный свисток. Все: ноль-ноль! В матче с лидером турнира – это больше, чем победа!

  Вратаря качать, конечно, не стали, но обняли всей командой, отбили все плечи, спину и отдавили все ладони благодарными рукопожатиями.

— Вот теперь вы видите, — сказал тренер, — что у нас действительно хороший вратарь! Очень хороший!

 Он отхлебнул из фляжки, хитрым взглядом осмотрел толпившуюся в раздевалке радостную команду, и закончил:
— Да что там говорить – лучший!

«Ура!» — закричали все.

  А  Вратарь лишь скромно улыбался: «Просто повезло сегодня...»


***

  А история-то эта как начиналась? Да как обычно у нас всё начинается – через «как». Решили вдруг бонзы (ну, то бишь – руководители) крупной госкорпорации в целях повышения лояльности и мотивации сотрудников, а также для укрепления их командного духа и организации семейного досуга оных провести чемпионат Корпорации по футболу. А ихние маркетологи тут же придумали всему этому яркое название: «Корпоратиале». Ну, по аналогии с чемпионатом мира – «мундиале»...

Решили – и, словно войско хана Батыя по Древней Руси, пошла гулять по подведомственным Корпорации департаментам соответствующая бумага, сея в тех разор и уныние, потому как  везде со всеми делами было ещё хоть как-то, а вот по означенному в бумаге направлению – вообще никак.

И в межрегиональном Департаменте пешеходных мостов было так же: со всеми делами – ладно, ещё как ладно, прям ладно-ладно (ну, если не считать злосчастного моста в Кукуевке), а вот с футболом – неладно!

Поначалу, правда, чиновники Департамента пешеходных мостов, вникнув в сию бумагу и достигнув глубин ея содержания, махнули было на всё это рукой: «Футбол? Ой, да какой меж нами футбол, окромя бюрократического? Подождём, авось оно само-собой уляжется!».

Но тут иные департаменты и региональные филиалы вдруг поднатужились, да как понавыставили свои хоробрые дружины на изумрудные поля корпоративных стадионов, так и сразу стало ясно, что и межрегиональному Департаменту тепереча не отвертеться!

«Вот гады эти уважаемые коллеги! — разозлились в Департаменте пешеходных мостов. — Зачем же они так, поганые? Теперь ведь и нас, горемычных, заставят туды, в эту «Корпоратиале», мать её...!»

И точно, Главный ихнего Департамента наутро всех мужиков собрал и стал убедительно заставлять.

«Значит так! — сказал Главный. — Чтоб мне к концу года с футболом было все ладно! Ладно?»

«Ла-а-а-дно! — дежурно-радостными голосами заверили Главного до смерти верные ему чиновники и, выйдя за двери начальниковского кабинета, принялись наскоро совещаться по этому поводу. Ну, а как чиновники совещаются: начали с футбола, потом кого-то перемкнуло на прошлогоднюю историю с капремонтом, потом цены на куриные яйца вспомнили, следом обсудили очередную «голую вечеринку» попсовых звёзд, а под конец рабочего дня нужно было срочно решать, в чьей бане сегодня вечером париться: ведь пятница же! Короче, когда стали расходится, обнаружилось, что по футболу-то ничего и не решили.

«А, ладно, до понедельника оно потерпит! А, мож, и вообще – уже не всплывёт. Как, например, мост в Кукуевке!» – решили чиновники и поехали на рынок веники покупать.

Оно-то, конечно, до понедельника потерпело, но, зараза, в понедельник так всплыло, что твоя подводная лодка отдыхает: на утренней планёрке выяснилось, что Главный ничегошеньки не забыл, и первым делом про футбол-то и спросил: что, дескать, сделано, как нам достойненько на «Корпоратиале» показаться? А что чиновник без подготовки ответить может? Да только одно-единое магическое заклинание: «проведём мониторинг, разработаем дорожную карту, назначим ответственных, утвердим график».

Эх, вот Главный-то рассвирепел! Он-то прекрасно знал, как это всё звучит в переводе с чиновничьего на человеческий: «провести мониторинг» — сидеть на попе ровно, спрашивая у мимо проходящих, как там дела разворачиваются; «разработать  «дорожную карту» – написать филькину грамоту, слизав её с Интернета... Ну, а про ответственных и график – это и ежу, как говорится, понятно...
Сразу дотумкали чиновники, что здесь всё непросто: Главный-то, не иначе, задумал за счёт футбольной темы продвинуться по службе... Потому как такой ор поднял, что мама не горюй!

— Вы, что, не понимаете разницы между приказами «сверху» и моими личными поручениями? — потрясал священный воздух своего кабинета Главный. — Вы что, не понимаете, что мои личные поручения надо не откладывать в долгий ящик, а дей-стви-тель-но вы-пол-нять? А? Устали каждый день садиться в свои заветные кресла?

И, как говорится, «дальше – больше!»

Чиновники решили было прикрыться мостом в Кукуевке: мол, вот же, есть дела поважнее, например, мост этот треклятый, который уже второй год ввести в эксплуатацию не можем..., мол, сил уже нет никаких, ну куда нам еще футбол-то...?
А Главный им: нет, нет и нет! И мост в Кукуевке тут не причём! Еще разберёмся, кстати, кто виноват в задержке ввода, ещё потребуем подать сюда, на ковёр этого тяпкина-ляпкина... Но сейчас не об этом, а о другой важнейшей вещи – о футболе: да как вы могли! да что же это такое! да я вас!...

Чиновники уже прокляли и пятницу прошедшую, и веники свои дубовые да берёзовые, и саму баню эту, где парились, а особенно – её хозяина, как будто бы именно он и был причиной всему этому нахлынувшему на них бедствию! А хозяин бани сидел тут же и проклинал в ответ всех вокруг страшными проклятиями, потому как понимал, что запросто может сейчас «паровозом» один за всех пойти, что твой Д'Артаньян... Потому что в таких случаях, когда случилась провинность, обязательно нужна сакральная жертва, должен непременно кто-то за это пострадать! А он со своей баней как раз на виду оказался, вот и клял всех этих чёртовых коллег направо и налево! Но клял про себя конечно, внешне-то всё выглядело благопристойно, торжественно, празднично даже..., ибо не положено чиновникам собачиться в присутствии.

Ругал-ругал их Главный на чём свет стоит, но наступило время, когда начали действовать Правила. У них же, у чиновников, первое правило  такое: чиновник никогда не должен быть виноватым, а виноватыми должны быть все остальные.... Например, несознательные граждане. Ну, на крайняк, если нет никого из людей виноватых, то в ход идут бездомные собаки или голуби, а уж, ежли и их нельзя привлечь, то – объективные обстоятельства типа внезапного снега в январе или листопада в октябре! И получалось у них всегда так, что виноватых вроде бы сидело – вон сколько, а копни глубже, начни разбираться – так никто и не виноват!
И Главного они только так и усмирили: эдак всё повернули, что ему, Главному, пришлось бы признать виноватыми сразу всех! А тут вступало в действие другое правило: коли все виноваты, значит наиболее провинившийся из всех – он, Главный. Ну, потому что – Главный... А такого, по третьему, самому важному правилу, тоже не может быть, ибо известно, что Главный никогда не делает ошибок, следовательно, не может быть виноват! Ну, помните: «если начальник неправ, смотри пункт первый...» Круг, стало быть, замкнулся, Главный крякнул напоследок от бессилья и умолк, глядя в окно. Вроде бы, проорался и успокоился. Так, по крайней мере чиновникам показалось.

Вздохнули было они: «Сработало правило, отвело беду»!

И этот, в чью баню ходили, тоже обрадовался, и повеселевшим взглядом стал смотреть на дорогих коллег: «Пронесло, вроде, а, братцы?»

Но ошиблись они – не пронесло, а на совсем другой уровень вынесло... То ли Главному в окне призрак Сталина привиделся, да кой-чего шепнул на ушко, то ли что-то не так переключилось в его сиятельной голове, но только Главный медленно повернулся, молча обвёл всех тяжёлым-претяжёлым роковым взглядом, выдержал мхатовскую паузу и выдал вовсе запредельное:
— Значит, так, голубчики! Что хотите делайте, хоть чёрта лысого привлекайте, а кубок чемпионата Корпорации мне на блюде с золотой каёмочкой принесёте! Ясно? — и он еще раз обвёл их своим взглядом, в котором пылало тёмное пламя гнева. — Кому не ясно – заявления на стол!

И выгнал всех вон из кабинета. А того, с баней, и вовсе уволил. Ибо нужна была сакральная жертва...

— Ведь не было с ним такого никогда! — перешёптывались в приёмной чиновники, трясясь мелкой дрожью и от страха совершенно не заметив потери бойца. — Чтой-то с ним, какая муха укусила?

— Мух у нас в Департаменте нет! — авторитетно заявил подошедший к ним некий серый человек, большой, кстати, авторитет среди чиновников. — Дезинсекцию тольки на прошлой неделе проводили. А вот, ежли его кадровичка укусила, то да, могёт быть осложнение!

Кадровичка, похожая на перекормленную паучиху, была толста и зла без меры, её жутко боялись все, и даже Главный слегка побаивался. Поэтому версию с укусом кадровички взяли за основу и развивали оную до конца рабочего дня, пока не поняли: обнаружение причины никак не помогало найти решение проблемы, и это фатальным образом омрачало перспективу жизни всех чиновников мужеского полу на ближайшие несколько месяцев... «Пойди туда, не знаю зачем, и принеси мне то, не знаю как...», — так звучало шефское повеление, которое хошь-не хошь, а надо было выполнить!

Но чиновник, он ведь как пассажир в автобусе: не открылась передняя дверь – выйдем через заднюю! Безвыходных автобусов, то есть, тьфу, ситуаций, для чиновника не бывает.

— У кого-то кто-нибудь есть в оргкомитете этого грёбаного корпоративного чемпионата? — первым делом спросили чиновники друг у друга, так как обычно все проблемы они решали через кого-то. — Может, получится договориться, чтоб нам без игры кубок вручили... Ну, дадим, конечно, сколько надо, скинемся... Главному же только кубок нужен? А он не уточнил какой! Так что, может, договоримся с оргкомитетом на кубок зрительских симпатий, а?

Но – нет, ни у кого в футбольном оргкомитете никаких связей не оказалось. На всякий случай у бухгалтерши поинтересовались, у юристки, даже к кадровичке-паучихе зашли и, осторожно, держась у стеночки, спросили.

Нетути. Никого.

Матерно вздохнули чиновники, и стали дальше репу чесать. Попробовали второй вариант решения проблемы:
— Что ж, братцы, тогда давайте искать тех, кто за нас играть будет!
С этим всё оказалось проще: чиновники вмиг выяснили, что найти хорошую футбольную команду, которая бы с радостью за них отыграла чемпионат, можно! Да хоть две! «Сыграем, – говорят, – с кем угодно, только плати»! Но тут нерушимой преградой встала главбухша, которая, посверкивая брюликами на ушах, не пальцах и на шее, сообщила, что платить этой ораве футболистов нечем! Нельзя. Не положено. Нет такой строки в бюджете.

— А в штат их взять? Никак? — заискивающе спросили чиновники главного бухгалтера.

— Окстись! Давно прошли те времена, когда я могла хоть всю сборную Бразилии во главе с Пеле оформить в департамент ведущими специалистами, — разводила руками главбухша, попутно поправляя изумрудное колье на груди. — А сейчас, — говорит, — не те времена: одного, максимум, да и то не под мою ответственность... Чиновничий же аппарат неумолимо сокращается..., и находится, замечу, под неусыпным контролем «сверху»...

— А «подснежники»? — не унимались чиновники. — В подведомственных учреждениях же можно разместить по одному-два футболиста?

— Вы нашей смерти хотите? — рявкнули хором главбухша с юристкой, а у кадровички даже ядовитая слюна с клыков потекла. — Сейчас же в соцсетях работнички «подведов» эту тему так размотают, что замучаемся на прокурорские запросы отвечать...

Короче – и это вариант не прокатил. Денег нет. В штат – нельзя. За «подснежников» посодют. А бесплатно только ребятня во дворе мячик гоняет!

— Неужто, братцы, самим играть? — возмутились обречённые чиновники. — Ну, это ж – ни в какие ворота...

  А что поделаешь? Ещё полдня матерно поохали в курилках, а после обеда – куды деваться? – стали промеж себя вспоминать, кто из них в футболе чего умеет. И надо же: вдруг оказалось, что в детстве и юности многие из них занимались в футбольных школах, и быстро нашлись среди них и защитники, и полузащитники, и пара нападающих даже! Десять человек полевых игроков, да шестеро запасных набралось: это ж просто чудо, какие чиновники у нас к футболу способные!

  Одна беда – вратаря меж ними не было.

  Позвали тренера знакомого, в прошлом широко известного в малых регионах футбольных дел мастера, а ныне – заслуженного алкопенсионера. Объяснили: так, мол, и так, тренируй нас, батя, а ещё – подскажи, что делать с вратарём, поелику нетути его у нас!

Тренер хлебнул из фляжки и говорит:
— Не горюйте, дети мои, всё у нас получится, а вратаря я знаю одного: хороший вратарь, отличный. Да что там скромничать – лучший! Потому временно без работы. У нас завсегда так – лучшие без работы маются, потому как бездари их отовсюду выживают!

— Так давай его сюды, и избавь уже нас от этих твоих грязных намёков и прочей демагогии! — наперебой закричали обрадованные чиновники, — давай, пока главбухша не передумала! Мы его на должность главного специалиста оформим! Сами за него бумажки перебирать будем, лишь бы мячи отражал! Или как правильно говорить – парировал?

— Да пофигу! — ответил тренер и снова хлебнул из фляжки. — Лишь бы в ворота не залетали...

  Привёл к ним тренер вратаря, пошли они на стадион тренироваться и чиновники увидели – действительно хороший вратарь, даже отличный! А мож и правда, лучший? Главбухша, грозно сверкнув брюликами, согласилась взять его на год, на место главного специалиста с окладом, согласно штатному расписанию, да надбавками за сложность и напряжённость работы, а ещё с премиями разными: за то и за сё...

 Оформили они Вратаря и – давай тренироваться до чёртиков в глазах. Так усиленно гоняли мяч, что даже про злосчастный мост в Кукуевке позабыли! Много и хорошо тренировались чиновники под руководством тренера с неизменной фляжкой в кармане, и получилась у них ладная, сыгранная футбольная команда. Да ещё вратарь хороший, даже отличный! А, чего там скромничать – лучший!

  Пару пристрелочных игр со слабыми командами выиграли прям шутя.

 И вот она – первая настоящая игра... С лидером турнира. Переживали так, что поджилки тряслись даже у юристки с главбухшей, а кадровичка вся ядовитой слюной изошла... И вдруг они, всем на удивление, игру вничью свели. И в турнирной таблице поднялись аж на третье место в чемпионате!

  И всё – благодаря Вратарю.

***

  И, вроде бы, всё складывалось хорошо и даже отлично: играйте и выигрывайте, но... это ж чиновники...! Все, окромя Вратаря. И то, что для чиновника – естественно и хорошо, то простому Вратарю – сами понимаете... Произошло неизбежное: в мировоззрение честного талантливого Вратаря вмешались недоступные человеческому пониманию правила жизни чиновничьей стаи, и сухие дырокольно-казенные чиновничьи понятия окислили и почти вовсе обесценили смысл потной вратарской работы, полной напряжённого ритма, ярких эмоций и тонкого смысла.

  Впрочем, сам же Вратарь, возможно, в этом и виноват: когда соглашался на эту работу, не учёл того, что команда-то – чиновничья, а значит, живёт и работает по чиновничьим правилам и порядкам. Хотя, с другой стороны, откуда ему знать то, чего даже порой и предположить трудно?

  Короче: идёт, значит, очередной матч этого самого «Корпоратиале», начало первого тайма, обстановка напряжённая и ничего не ясно пока. Вратарь весь в напряжении, полностью погружён в игру, и вдруг за воротами появляется девушка из пресс-службы ихнего Департамента.
— Вратарь, — спрашивает она сердито, — почему вы ещё здесь?
— А где ж я по-вашему должен быть? — спрашивает её в ответ удивлённый Вратарь. — Матч же идет, а защита наша, как всегда: то и дело зевает! Вы же видите: по моим воротам так и лупят, так и лупят!

И отражает очередной удар. Ну, или – парирует...

— Ничего не знаю, — невозмутимо говорит пресс-служба. — Быстро в раздевалку, мы сейчас все вместе идём поздравлять директора стадиона, у которого сегодня день рождения. Команда уже почти вся там, одного вас нет! Некрасиво, Вратарь, заставлять всех себя ждать!
— Так игра же идет! — недоумевает вратарь. — Как я игру брошу?
— Никуда ваша игра не денется, потом доиграете! — раздражённо говорит девушка и уходит, напоследок сердито сообщая: — Имейте в виду: директор стадиона ждать не может, ему к мэру ехать поздравляться! Если опоздаете – пеняйте на себя!

  Вратарь слышит эту фразу, поднимает глаза и видит, что на поле уже и впрямь никого нет, время на табло остановлено, и все игроки, судьи и даже часть зрителей толпятся у раздевалки. Вздыхает вратарь, поправляет кепку и идет за девушкой...

  Поздравили директора стадиона, закусили и вновь вышли на поле, украсив его покрасневшими носами и порозовевшими щеками. И вновь атака, и защита опять «зевает», и вновь летит очень трудный мяч, который вратарь, однако,  мастерски ловит.

«Какой прекрасный сейв в исполнении вратаря!» — восторженно кричит комментатор, полные трибуны рукоплещут, фанаты орут в дикой радости, словно папуасы...

  И вдруг из-за ворот звучит сурово-спокойный вопрос:
— Вратарь, ты что, обалдел? Зачем ты это сделал?
Вратарь оборачивается: стоит за воротами серенький человек и внимательно смотрит на него своими бесцветными глазами.
— Так это... Гол же мог быть! А я этот..., вратарь... Должен отражать..., ну, в смысле - парировать! — оправдывается Вратарь.
— Директор стадиона болеет за наших соперников, а у него сегодня, как ты знаешь, день рождения..., — невозмутимо объясняет ему серый человек. — Наш подарок ему, как все решили — пропущенный гол в наши ворота.
— Так сказали бы, что ли, предупредили бы..., — сетует расстроенный вратарь. — Как же мне понять, что вы там решили?
— Так ты на поздравлении директора стадиона был? Был! Мы там в уголку всей командой этот вопрос порешали, и ты, Вратарь, рядом стоял, и всё слыхал...
И Вратарь вспомнил, что да, слышал, но в тот момент напряжённо думал, искал варианты, как нейтрализовать опасного центрального нападающего соперников, поэтому слушал вполуха... А может, и в четверть...
— И вот вся команда придумала отличный способ красиво выйти из положения, чтобы дорогой подарок не покупать, — продолжил серый человек, — а ты, Вратарь, всё испортил...
— Ну, я как-то не сообразил, что...
— Не сообрази-и-ил? — возмутился серый человек. — Так ты ведь уже почти полгода у нас работаешь главным специалистом! Пора бы уже научиться понимать такие элементарные вещи!
— Дык... Как же... Я же..., — начинает было Вратарь говорить, но тут опять мяч летит в створ, и Вратарь, верный своим вратарским инстинктам изо всех сил бросается на него и отбивает кулаками далеко в поле...
— Опять не пропустил?! — негодует серый человек. — Ты что, специально это делаешь?
— Так не было же команды пропускать! — возмущается вратарь. — И, вообще, я тут в футбол играю, а не в игры ваши аппаратные! Моя обязанность – ворота стеречь! Какого чёрта...
— Так и команды ловить не было! — спокойно перебивает его серый человек. И добавляет, уже с порицательной интонацией: — Да-а! Теперь уж точно видно – поторопились мы с тобой! Надо было еще поискать нам среди вратарей-то!

  Ну, от этих слов впадает Вратарь в горькое отчаяние: у него семья, ребятишек уже двое, жена, за это время к шопингу, айфону и бьюти-процедурам привыкшая. Кредиты, ипотека... А вратарских вакансий в городе не-е-ет! И он, бедняга, бросает кепку оземь, понимая, что деваться некуда – надо делать все возможное, выполнять все приказы, все рекомендации, все намёки... Только бы оставаться в команде.

— Так что мне: пропускать следующий или как? — чуть не плачет Вратарь, снова надевая кепку.
— Ну ты же у нас вратарь - ты и решай, не перекладывай ответственность, не делегируй полномочия, у руководства своей работы хватает! — отвечает ему серый человек. И добавляет, презрительно так: — Ведь не маленький мальчик уже, разбираться должен!

  И уходит, оставляя Вратаря в полном душевном разброде...

  Думал-думал Вратарь, да и пропустил гол. А потом всю ночь не спал: всё никак не мог смириться с тем, что сам, своими руками... И следующую ночь тоже не спал, потому как команда на очередной тренировке ему еще и добавила:
— Захвалили мы тебя, Вратарь, явно захвалили! Вон вчера какой лёгкий гол пропустил, даже подозрительно это как-то! Хорошо, что мы два в ответ забили, с боем вырвали для родного Департамента пешеходных мостов волевую победу! А ежли ты так и будешь продолжать, любезный Вратарь, мы будем ставить вопрос ребром... Ты забыл, наверное, дорогой, что ты для нас действительно дорогой – в смысле зарплаты... Да ладно бы только зарплата: ты же место специалиста занимаешь, вместо тебя мог бы работать человек, который, например, мост в Кукуевке наконец ввёл бы в эксплуатацию..., а такого человека нет, потому что ты, Вратарь, сидишь на его месте... И вот, люди в Кукуевке без моста страдают, а ты тут во всю голы пропускаешь...

  Порывался Вратарь ответить, что, мол, серый человек ему велел... Только этот самый серый человек тут же на тренировке присутствовал и поддакивал всем, как будто бы и не призывал он давеча Вратаря специально гол пропустить... Какой-то двойственный был этот человек, как показалось Вратарю... Но серого человека чиновники слушали, а Вратаря – не слушали, поэтому он молча все эти обиды и проглотил...

  Вечером купил Вратарь себе водки и прилично так выпил, чтобы запить всухую проглоченные утром обиды. Жена выражением лица не одобрила этого действия, но, учитывая ситуацию, а особенно – планировавшийся на август Дубай, смолчала и только закуску подставляла.

  Водка немного помогла. А еще больше неожиданно помогло то, что на следующей тренировке никто в команде и не вспомнил о той злополучной игре. Как будто и не было этого постыдного для Вратаря гола. Даже серый человек мило улыбался и, здороваясь, радостно тряс Вратарю руку.
— Ну, что, Вратарь! Следующую игру, как обычно, всухую, а?

  И только Вратарь никак не мог забыть своего позора.

  На очередной игре он, наученный горьким опытом, уже ожидал «чего-то такого». Но первый тайм прошёл без неожиданностей. А вот во второй половине соперник решил поддать жару, ихний тренер удачно сделал замены и они навалились так, что – не продохнуть! И вот уже десять минут второго тайма позади, нулевая ничья, а соперник прёт и прёт. Напряжение – на максимуме, и тут...
Опять девушка из пресс-службы подошла.

— Вратарь, срочно на улицу, у нас акция: губернаторский забег «За здоровый образ жизни против нездорового образа жизни», наш участок – от площади  Пушкина до улицы Кукушкина. Давайте – в темпе: все уже собрались, одного вас ждут, снова некрасиво с вашей стороны!

  А вратарь, отбивая, то есть – парируя очередной мяч, кряхтит:
— Так игра же...!

  Девушка – в крик:
— Вратарь, да что вы как маленький, я вам по сто раз должна объяснять, что ли? Я ж вам не девочка, чтоб за вами каждый раз бегать!

  Ой, ну то, что не девочка, могла бы и не говорить: это даже Вратарь знал! Иначе, как бы она, такая дурочка, в Департаменте-то оказалась... Снял Вратарь перчатки, поправил кепку, пошёл, отработал с командой забег, потом продолжили игру, но соперники уже «сдулись» и даже один раз пропустили в свои ворота.
Со следующего матча их забрали на конкурс рисунка на асфальте «Искусство против алкоголизма», другую встречу прервали, чтобы сажать сакуры в рамках гранта «Сады – антидепрессанты». Первый раз вяло доиграли, а второй - и доигрывать не стали, так договорились...

  Так, потихоньку: то играя матчи, то не доигрывая их, а порой и вовсе не встречаясь с соперником, команда Департамента укрепляла свои позиции в верхней части турнирной таблицы, к финалу уступая лидеру всего лишь несколько очков. И тут...

  Как-то на тренировку, опоздав и запыхавшись, прибежал один из чиновников, и сообщил неслыханную новость: вчера на очередной тусе в закрытом клубе он таки встретил нужного им человека – члена оргкомитета «Корпоратиале»! И этот оргкомитетовский член по пьяни рассказал ему «по большому секрету», что «наверху» давно решили, что в чемпионате победит команда Центрального офиса.

— Вот как? Интересно! — грустно покачали головами чиновники, поскольку знали, что команда Центрального офиса, в котором работала только «золотая молодёжь», состояла исключительно из любителей компьютерных он-лайн баталий, пива и запрещённых смесей (потому как другого народа там отродясь и не было), да ещё – из двух барышень, в девичестве увлекавшихся модным нынче женским футболом. И, конечно, таким составом они продували всем подряд, порой будучи не в силах даже доиграть матч.

— Понятное дело, — продолжал их взлохмаченный коллега, — бонзам нашим было бы очень неприятно, если бы главная команда Корпорации закончила «Корпоратиале» в подвале турнирной таблицы. И они решили, что для того, чтобы команда Центрального офиса естественным путём стала одной из двух претендентов на кубок, остальные команды должны будут как бы случайно «слиться», выбыть из чемпионата под уважительными предлогами, как то: ввод в эксплуатацию срочного объекта, выполнение повышенных показателей, массовые командировки по служебной необходимости, болезни, эпидемии и тэдэ и тэпэ... Ну, чтоб соблюсти все приличия и все формальности и не вызвать кривотолков в соцсетях…

— А мы как же? — предчувствуя неладное, спросили чиновники. — Команде нашего Департамента куды деваться: на объект или в командировки... Может, мост в Кукуевке, наконец, введём в эксплуатацию? Мы готовы, ежли чо...

  Но предчувствие их не обмануло: коллега, вздохнув, сообщил им главную, самую горькую весть: команда Департамента пешеходных мостов остаётся в турнире. И остаётся она именно для того, чтобы... проиграть команде Центрального офиса финальный матч. Потому как проиграть финал команда Центрального офиса не может, вы же помните третье, самое главное правило?!... А победа, кстати, будет посвящена крупнейшему событию: 4-х летнему юбилею Корпорации!

  Бонзы Корпорации, боясь, что Корпорацию вдруг упразднят, ежемесячно отмечали даты со дня её образования, а «юбилеями» называли... нет, не каждый год, а каждые шесть месяцев. Как будто спешили куда-то. Таким образом, за два года они уже собирались отмечать четвёртый «юбилей». Бонзы всё, что можно приурочивали к юбилейным датам Корпорации, и даже празднование Нового года проходило в рамках её очередного «юбилея», никак иначе...

— Ну, и конечно, братцы, бонзы уже устаканили этот момент с нашим Главным. — завершил свой взволнованный рассказ чиновник. — Главный, как сказал мне этот член, продемонстрировал им свою выдающуюся лояльность. Затем, конечно, чтобы добиться, наконец, желаемого личного продвижения по служебной вертикали.
— Так нам уже не нести кубок на блюде? — с надеждой стали уточнять чиновники. — Проигрываем финал, и – дело с концом? Вроде бы логично же?

  Но на этот вопрос коллега им не ответил. Зато ответил сам Главный, собрав их утром на очередное совещание. Главный напомнил им, что логика существует только во внешнем мире, а у чиновников логика – своя, особая:
— Наш Департамент пешеходных мостов только потому и является передовым во всей Корпорации, — протрубил Главный, — что мы никогда не меняем своих приоритетов! Если мы однажды поставили себе цель, то никакие внешние события не заставят нас отказаться от её выполнения!

  И более тихим голосом пояснил: — То есть, кубок после финала должен стоять вот здесь, на моём столе, понятно?! Или вы устали каждый день садиться в свои заветные кресла? Тогда, пожалте: для особенно уставших открыт пункт приёма заявлений по собственному желанию!

  Опять «пойди туда, не знаю зачем...». Хорошо хоть, что до сакральной жертвы дело не дошло!

  Но конфликт сложился такой, что позавидовали бы даже мастера античной трагедии: с одной стороны – Главный приказал выиграть финал у команды Центрального офиса и принести ему кубок. С другой стороны – если выиграть финал у команды Центрального офиса, то никакой кубок, по понятным причинам, уже будет не нужен, от слова «совсем»...

  А судьба чиновников в обоих вариантах, как ни странно, одинакова: дос-ви-до-сики! В смысле – добро пожаловать, милые чиновнички, на биржу труда!
Но мы же помним про автобус, в котором где-то обязательно есть вторая дверь..., даже если её нет!

  Как добиться того, чтобы волки в Центральном офисе, а заодно и Главный в Департаменте пешеходных мостов, были сыты, и, при этом, овцы, то есть они, бедные, несчастные чиновники, остались целы? Долго совещались они, и решились, наконец, на очень сложную и рискованную комбинацию, основой которой была в общем-то простая мысль: чтобы овцы уцелели, волков следует предварительно подкормить...
Отправили в Центральный офис ходоков: серого человека и с ним двух младших специалистов, которых нагрузили данью – кучей всяческой оригинальной, дорогой, красивой и полезной всячины местного производства: ну, там меха, шоколад, сувениры, настойки, сало, рыба... Хотели еще невольницу в виде девушки из пресс-службы взять с собой, но её муж не отпустил. Горько посмеивались ходоки: «— Словно в древние времена – дань везём в Золотую Орду». А им, с такой же горькой усмешкой в ответ: «— Окстись! Орда-то числом поменее была!»

  А план у них был таков: пока идёт финальный матч, серый с хлопцами, раздавая дань налево и направо, будет пытаться уговорить бонз Корпорации на вручение команде ихнего Департамента пешеходных мостов кубка «За волю к победе» первой степени. То бишь, присудить Департаменту первое место, но не за результат, а за процесс... Это серый человек придумал. Дескать, Центральная команда, конечно, сильнее и достойнее, но и мы, Департаментские, тож не лыком шиты, тож сыграли свою роль в этой комедии... – нет, нельзя говорить «комедии» – в этом важном корпоративном событии, обеспечив своей достойной игрой должный уровень пафоса к 2-летней годовщине Корпорации! Ох, простите, к 4-х летнему её «юбилею»!

  «А кубок где взять? — спросют бонзы. — А кубок, ответят ходоки, — так вот он, родимый! Мы уж заказали и сделали его за свои кровные, осталось только разрешение добыть, чтоб вы в протоколы вашего «Корпоратиале» за соответственными подписями и печатями всё это должным образом внесли... Так что никаких матзатрат Корпорация не понесёт, а, наоборот, поддержав дерзкого, но неудачливого финалиста турнира, повысит свой статус и обретёт ещё больше уважения со стороны вассалов своих во владениях своих...

 Ну, как-то так, в общих чертах...

 И, ежли всё проходит чики-чики, серый человек звонит на стадион и Вратарь пропускает гол... Или два... Ну, а коли не «прокатит» их план, то – «вариант Бе»: по звонку серого человека команда встаёт на дыбы и безжалостно размазывает этих жирдяев из Центрального офиса по всей изумрудной плоскости футбольного поля. А Вратарь стоит насмерть, всухую... И потом, когда в кабинете у Главного наступит страшный час расплаты, они, прячась за принесённый кубок, будут держаться все вместе, как мушкетёры...

 Массовые репрессии и расстрелы у нас ведь ещё запрещены, вроде?

 Ну и еще одна «фишечка» на этот счёт была у серого припасена, но о ней покамест он никому ничего не сказал.

 Короче, как следует из описания, правильное исполнение сего плана целиком зависело исключительно от Вратаря, что ему в очень понятной форме несколько раз объяснили, взвинтив его, и без того расшатанную нервную систему на самую крайнюю верхотуру...

 И вот, матч начался, а ходоки еще маринуются в приёмной, их никак принять не хотят, ни за какие коврижки, ни за какую дань... Серый уже пожалел было, что невольницу не взяли... Сидят, ждут. Позвонили на стадион, велели время тянуть.
А на стадионе другая проблема: что делать – пока не понятно, а по воротам уже бьют...

 Летит мяч в створ, вратарь в диком перенапряжении ожидает команды, готов сделать все, что угодно: пропустить этот мяч, взять его в немыслимом прыжке, зубами разгрызть чертов кожаный шар, повесится вместе с ним на перекладине...

 А команды всё нет и нет.. Никакой. Тишина...

 И словно в замедленной съемке: мяч летит под перекладину, истекают последние тысячные доли секунды возможности его отбить или парировать (да пофигу уже, что...), и вратарь орет в отчаянии:
— Так что делать-то мне, братцы: отбивать, или пропускать?

 А команды нет... Молчат братцы.

 Отбил мяч вратарь, а они вдруг в охи и вздохи кинулись:
— Ну, ты даёшь, Вратарь! Вот как теперь будем, ежли что: «Центральные»-то точно бить не умеют, вдруг больше в створ не попадут?

 И тут - звонок:
— Зашли!
 Чиновники обрадовались:
— Давай, Вратарь, пропускай гол!

 Долго ждал Вратарь удара в створ ворот, дождался, прыгнул для виду, мяч мимо него в ворота полетел, а ему вдруг:
— Подожди, не пропускай пока! Смс-ка пришла от серого: не соглашаются бонзы... Дань не берут...
— А-а-а-а! — кричит вратарь, — так я ж отбить уже не успе-е-ю, так же нельзя-я-я, что ж вы делаете-то, това-а-а-рищи?
 А ему в ответ:
— Ты что, пропустил?! Ай-яй-яй! Да как ты мог, ты ж - вратарь, как нам говорили, хороший, а без ложной скромности - лучший! И что же это теперь получается: вратарь-дырка ты у нас?

 Ну, вратарь, понятное дело, ударяется в обиду:
— Вы ж мне сами сказали: «пропусти», уговаривали, объясняли, орали на меня, грозили... Я же все сделал, как надо было?

 А ему:
— Мы сказали? Да ты в своем уме? Это были слова, совершенно вырванные из контекста! Ты их по-своему как-то понял, а теперь нас во всем обвиняешь? Не-е-ет, дорогой, мы тебя приглашали, как вратаря, а не как стрелочника! Надо уметь признавать свои ошибки...!

 И тут серый звонит:
— Взяли дань, согласные на кубок! Усё!

 Чиновники тут же молча футболки поснимали, да и ушли с поля. Судья им засчитал поражение.

 А им и пофиг: дело-то сделано!

 Занавес (ну, то есть – финальный свисток). «Центральные», обрадовавшись, ринулись всем гуртом в подтрибунное помещение победу праздновать. У их там и стол уже был накрыт... со вчерашнего дня.

  А Вратарь с главным арбитром до вечера просидели на лавочке, вздыхая о том самом настоящем футболе, которого боле нетути…

***

  И вот, очередное совещание в кабинете у Главного. И кубок за первое место на блюде, торжественно вручённый ему командой, красуется на столе.
Все сияют. А Главный – боле всех. Но он сияет как-то с хитринкой, и это не ускользает от намётанного чиновничьего взгляда.

  Они понимают: Главный сияет предвкушением сакральной жертвы. Потому что, как ни крути, а финальную игру-то они проиграли! Но на этот счёт серый человек накануне озвучил коллегам свою ту самую «фишечку»:
— Возьмём с собой на совещание Вратаря, и на него всё и свалим! У него всё равно через два месяца договор заканчивается.

  Все молча признали идею правильной: Вратарь, конечно, хороший парень, но ведь он – чужак! Чужак чужаком, чего его жалеть!

  Вратарь впервые был в начальниковском кабинете. Он с удивлением рассматривал стены, сплошь завешанные фотографиями Главного, где тот был запечатлён со всеми известными людьми страны: руководителями, артистами, спортсменами, учёными, путешественниками, блогерами... вообще со всеми. Даже с... Ну, понятно, с кем! А на самом почётном месте, рядом с фотографиями корпоративных бонз, висел живописный портрет на холсте и в тяжёлой богатой раме. На нём Главный был изображён в виде грозного полководца: то ли Суворова, то ли Кутузова, то ли ещё кого: в камзоле, в парике, в шляпе с перьями, с лентами и орденами и даже со шпагой на шёлковой перевязи.

  Вратарю вначале показалось, что это слегка нескромно... Но потом услышал, что все подчинённые так ловко произносят имя-отчество Главного (Василий Станиславович, если кто не в курсе!), что это звучит прям как «Вашесиятельство». А, может, они так и произносили: «ваше сиятельство», кто знает?! Но в таком контексте (это слово со вчерашнего дня Вратарь выучил!), портрет на стене казался уже не таким нескромным...

— Вашесиятельство! — обращались к нему чиновники. — Ну что, рады ли вы нашей победе?

— Рад-то рад! — медленно проговаривая слова, отвечал Главный, — да вот объясните мне, пожалуйста, потому как я, может быть, чего-то пока не понимаю: как же вы проиграли-то финальную игру? Ведь, по заверениям тренера, команда у нас была хорошая, а вратарь - вообще отличный. Мне даже говорили, что – лучший!

— Так-то оно так, Вашесиятельство! — грустно ответил серый человек, — только вот проиграли-то мы как раз из-за Вратаря! Он ведь тот злосчастный гол пропустил!
И все присутствующие согласно закивали: в такт, синхронно, да с горестными вздохами...

  Трудно описать, что началось у Вратаря в душе! Он-то думал, что за время чемпионата их команда сдружилась, сыгралась, закалилась, стала единым целым, а тут... Мушкетёры, только вчера клявшиеся, что, мол, «один за всех и все за одного», не задумываясь, дружно бросили своего Д'Артаньяна и позакрывались в своих каморках, приготовившись наблюдать в замочные скважины, как огромный и безжалостный кардинал Ришелье будет живьём сдирать с него шкуру...

— Да как же так? — возмутился Вратарь. — Да я же только два мяча за весь чемпионат-то и пропустил! Да и то, потому что...

— Дело не в количестве мячей, Вратарь, а в качестве! — перебил его серый человек. И продолжил слегка завывая, словно заправский актёр-трагик: — Ведь, если бы не твой единственный пропущенный мяч в финале – совсе-ем другой кубок стоял бы сейчас на этом столе-е...

  И снова закивали все чиновники, заподдакивали, заохали... Воздух в кабинете сгущался, приобретая мрачный свинцовый-кровавый оттенок надвигающегося жертвоприношения.

  Посмотрел на это Главный, и понял, что подданные решили Вратаря «паровозом» пустить, уготовили ему роль сакральной жертвы. И решил он, как обычно, поступить наперекор, чтобы, собаки паршивые, не забывали, кто здесь главный... Он улыбнулся и неожиданно для всех сказал:
— А мне наш Вратарь нравится!

  Атмосфера в кабинете в момент осветилась десятками лучезарных улыбок в адрес Вратаря.

  А Главный, пожимая руку Вратарю, сказал с искренним восхищением:
— Спасибо вам, Вратарь, за вашу игру и за всё, что вы сделали для команды и для нашего Департамента!

   Тут все громко зааплодировали. Главный подождал немного, а потом прервал аплодисменты и продолжил:
— Знаете Вратарь, вот как на духу: мне даже жалко, что у вас скоро заканчивается договор! Вы внесли в нашу серую чиновничью жизнь столько ярких красок...
Вратарь скромно улыбнулся. Аплодисменты тут же грянули с новой силой. И снова Главный прервал их.

— Послушайте, Вратарь, я вам вот что скажу…, — он сделал многозначительную паузу. — … а оставайтесь-ка вы у нас в коллективе! Вы нам нужны! А договор мы продлим!

 Снова грянули аплодисменты, коллеги, как видел Вратарь, уже и не скрывали своей искренней радости. А сам Вратарь… – да он аж весь зарделся от счастья, мгновенно проникшись признательностью и уважением к Главному, к коллегам, к этому прекрасному Департаменту пешеходных мостов! Его работу, его вклад в общее дело наконец-то признали, оценили по достоинству! Он нужен здесь: его труд и способности необходимы и важны для этих людей... И он, Вратарь, не подведёт их, не подведё-ёт!

  Серый человек, аплодируя, слегка, правда, посмеивался: он-то хорошо знал, что Главный гениально умеет изображать все виды чувств. Ему бы, Главному - во МХАТ, на сцене играть – он бы всех там переиграл... Впрочем, не только Главный – они почти все тут великие актёры...

Жаль только, что актёрам мало платят.

— Переходим ко второму вопросу, — объявил Главный, кое-как успокоив публику. — Ввод в эксплуатацию моста в Кукуевке. Кто доложит?

— Докладываю! — немедленно отозвался один из чиновников. — Мост в Кукуевке построен, но, в виду увеличения сметной стоимости, работы по уборке строительного мусора и покраске моста не выполнены, так как на них нет финансирования.

— Что сделано? — строго спросил Главный.

Все дружно посмотрели на юристку.
— Ждём начала нового года, чтобы заключить новый контракт. — без запинки ответила юристка. — На этот год все лимиты у нас исчерпаны.

— Почему раньше не спохватились? Чего ждали? — повысил голос Главный.

— Но вы же знаете, Вашесиятельство, — невозмутимо отвечала юристка, посверкивая брюликами в ушах, — я в отделе одна, на нашу мизерную зарплату никто ведь не идет. Я просто разрываюсь...

— И люди, по-вашему, должны ещё полгода ждать, пока сроки пройдут, пока рак на горе свистнет? — грозно спросил Главный, закипая.

— Да не полгода, вашесиятельство, а гораздо больше! — спокойно продолжала юристка. — Полгода до конца года, и нам ещё надо будет расторгать контракт, а там пеня в двенадцать рублей, а это – претензия, а в новом году на эти работы надо будет новый тендер проводить, а это, с учётом низкой стартовой стоимости, еще минимум полгода и не гарантировано, что...

— Никуда это не годится! — потерял терпение Главный. — Сколько люди в Кукуевке уже этот мост ждут? Пять лет? Десять?

— Да как его снесло наводнением в пятьдесять девятом..., — тихо ответил серый человек, — с тех пор вот и ждуть...

  Главный в гневе отвернулся к окну и закачался с пятки на носок. Чиновники смотрели на это спокойно, так как они знали, что это не страшно: он вот так минуты три покачается, да и разгонит всё это совещание к чертям... А мост в Кукуевке... Ой, да эти кукуевцы столько ждали, ещё годик подождут... Или два...

Но вдруг:
— Я, извините, бываю в Кукуевке часто, видел этот мост. Там работы, ребята, на пару дней! Давайте субботник организуем, акцию! Мы же рисунки на асфальте рисовали, забег бегали и деревья сажали даже! Что нам стоит мусор убрать и мост покрасить? А местные охотно нам помогут!

  Это произнёс Вратарь, от всей души желая помочь Главному и всем коллегам в решении этого сложного вопроса...

— Кого? — только и спросил Главный, которого реплика Вратаря прям таки силой развернула от окна...

  Повисла немаленькая пауза, во время которой автобус за окном успел проехать две остановки.

  Нет, у нас, конечно, не запрещено мысли высказывать. Но есть, однако, порядок. Во-первых, мысли должны рождаться исключительно в головах руководителей. Если мысль родилась где-то ещё, то она признаётся незаконорожденной, и гражданских прав у этой мысли почти никаких нет. А вот её автор запросто может за своё прелюбодеяние ещё и ответственность понести... И чаще всего – несёт.

  Главный минут через семь осознал, что случилось вопиющее нарушение священной, годами устоявшейся процедуры: ведь прозвучавшую из уст Вратаря мысль тот лично с ним, с Главным, не согласовывал. И Главный заключил, что это – проявление грубого неуважения к руководству, и что теперь уж точно потребуется сакральная жертва.

 Ну, а далее – всё просто: согласно неписаной бюрократической инструкции, Главный, большой мастер управленческого кунг-фу, начал процедуру наказания за эту провинность всего коллектива, прекрасно понимая, что потом этот коллектив с лихвой отыграется на Вратаре. Главный очень любил такие наказания, получая от них большое удовольствие.

  Сначала он, прокашлявшись, выдал минут на двадцать вдохновенный спич, суть которого свелась к тому, что: да, прекрасно, когда подчинённые высказывают свои мысли и идеи по поводу улучшения нашей работы; да, креативно мыслящие люди это – основа и залог нашего будущего успеха; и да, несомненно, высказанную мысль Вратаря надо поддержать, обсудить со всех сторон, найти в ней сильные и слабые стороны, возможности и угрозы; и трижды да – воплотить её в жизнь, как только настанет время...
— И, кстати, — ввернул по ходу Главный, — я, например, никогда не боялся высказывать свои мысли руководству! Вот был у меня в жизни похожий случай...

  Еле слышное массовое тоскливое «у-у-у» было ответом на эти слова: все знали этот «похожий случай» наизусть, так как Главный частенько пересказывал его на планёрках, причём самый короткий вариант пересказа занимал минут тринадцать. В совокупности с уже прослушанной двадцатиминутной речью это составляло более получаса, и задницы у сотрудников хотя и были тренированы, но уже начинали сообщать своим владельцам зудом и покалываниями о затруднениях в кровообращении. Впрочем это была ерунда по сравнению с ощущениями носителей циститов и простатитов...

  Это Главный прекрасно знал и виртуозно умел этим пользоваться.
  Краем уха услышав давешнее «у-у-у», понял, что первая цель достигнута, и весёлым шмелём ушёл на следующий круг, начав рассказывать другую байку, также знаемую подчинёнными наизусть с точностью до запятой... А потом сделал ещё один круг, поменьше – контрольный.

  И только Вратарь слушал эту речь с искренним интересом, не подозревая, что во время неё он, в лице коллектива Департамента, из просто «этого Вратаря» постепенно превращается в «этого Вратаря гадского».
 
  Когда Главный говорил: «Я работаю почти идеально!», он как раз имел в виду именно это умение – виртуозно наказывать всех за провинность одного...
Наконец, часа через полтора, когда «этому козлу Вратарю» уже неминуемо грозили большие неприятности во взаимоотношениях с коллегами, Главный остановил свои байки и неожиданно обратился прямо к Вратарю, чтобы коллектив ненароком не ошибся в выборе цели:
— Правильно, Вратарь?

  А внимательно и восторженно слушавший его Вратарь радостно кивнул и ответил:
— Конечно! И я тоже так считаю!

  И тут же из «козла» превратился в «сволочь». Дни его в Департаменте были сочтены...

  Многие из присутствующих тут же стали лихорадочно вспоминать, кого же из родственников они еще не пристроили в Дерпартамент, и в кабинете отчётливо запахло немаленькой благодарностью за чье-то устройство на освобождающееся место главного специалиста.

  И только Вратарь пока ничего не понимал. Он сидел и радовался, что его старания и талант получили весомую похвалу, и что даже сам Главный теперь советуется с ним по ключевым вопросам...

  Но уже по окончании совещания Вратарь почувствовал что-то неладное. Сначала с ним как-то сразу перестали общаться почти все сослуживцы, даже те, с кем он более полугода в одной команде защищал футбольную славу Департамента. Затем к нему пришли из отдела кадров и велели ежедневно присылать отчёт о проделанной за день работе, так называемую «фотографию рабочего дня». На вопрос «зачем?» ответили с искренней улыбкой:
— Ну, не только же у вас, Вратарь, мысли родятся? Мы же тоже не отстаём в этом вопросе!

  На следующий день Вратаря вызывали в профком и в юротдел – для разъяснения каких-то вдруг возникших неприятных вопросов. И, в конце концов Вратарь попал в бухгалтерию, где его заставили писать объяснительную на тему: «Где делись две пачки бумаги А4, списанные вам в прошлом годе?»

  А Главный, проплывая в эти дни по департаментскому коридору, как линкор по крымскому каналу и встречая там Вратаря, непременно останавливал его взглядом и громогласно протрубливал в ответ на всё более и более робкое вратарское «здрасьте»:
— Ну что, Вратарь, трудитесь?
— Да, но..., — начинал свой ответ Вратарь.
— Я знаю, — неизменно перебивал его Главный и продолжал путь в своём линкороподобном стиле.

  На четвёртый день Вратарь, наконец, всё понял, тяжело вздохнул и написал заявление «по собственному».
— Жаль! — с напускной горечью сказал начальник его отдела, старательно вычерчивая на заявлении свою красивую подпись под визой «не возражаю», — только сработались с тобой Вратарь, а ты уходишь...
— Вижу, испугались трудностей! — громогласно протрубила ему главбухша, поблескивая брюликами на шее, ушах и пальцах, когда Вратарь пришёл подписывать к ней обходной лист: — Вот, тратишь на вас время, учишь, помогаешь, а вы – при первых сложностях – сбегаете...! Не стыдно?

  Лицо юристки Вратарь лишь на миг увидел в просвете двух огромных сугробов из документов, возвышавшихся на её столе. Откуда-то из недр паковых льдов из слежавшихся актов, контрактов и предписаний высунулась рука с брюликом на среднем пальце, забрала его «бегунок», и в ту же секунду высунулась обратно:
— Заберите... Скорее…

  И, в завершении всего, Вратарю надо было зайти к кадровичке – к этой плотоядной паучихе с ядовитой слюной на клыках... Не сразу решился Вратарь, пару полных кругов сделал по Департаменту, прежде чем зайти, но собрался с силами – и, наконец, постучал...
— Войдите! — раздалось злорадное шипение из-за двери.
— М-мне бы т-трудовую кн-нижку заб-брать, — застряв наполовину в полуоткрытой двери, жалобно пропищал Вратарь грозной паучихе…
— А-а, это вы! А я вас ждала! — прошипела в ответ кадровичка, и Вратарь приготовился к самому плохому...
— Знаете, Вра..., ой, простите, Николай Владимирович! — вдруг сказала кадровичка неожиданно милым тихим голосом, — я вот тут подумала: вы же работу сейчас будете искать! Так вот: у меня есть один неплохой вариант! Позвоните по этому номеру, директору лицея, что на Петропавловской, скажите, что от меня. У них есть место преподавателя физкультуры. Зарплата там небольшая, но вы можете ещё кружок какой-нибудь вести. Совокупно уже что-то получится. А работа с детьми вам должна понравится.

  И кадровичка улыбнулась ему на прощание доброй открытой улыбкой...

***

  Главного повысили до неглавного в Центральном офисе. А исполняющим обязанности руководителя Департамента пешеходных мостов назначили... серого человека.
Правда, назначили его с намерением сделать «паровозом» в вопросе так и не введённого в эксплуатацию моста в Кукуевке. Главного за это бонзы наказать-то уже не могли: он же теперь был одним из них..., вот и выбрали сакральную жертву в лице серого человека. Но у серого был свой резон: он в Департамент-то пришёл кем? Простым завхозом. Потому как образования у него специального не было никакого – только автослесарь в профтехучилище. А уже тут, служа в Департаменте, серый быстренько заочно выучился где надо на кого надо. И, как только он стал и.о. начальника Департамента, перед ним, наконец, открылись все дороги, все пути. Теперь-то, даже если Департамент пешеходных мостов прикроют, он, серый человек, получив «опыт руководящей работы», мог двигаться куда его душе угодно, в любой другой департамент, а то и в министерство...

  Но серому человеку очень нравился Департамент пешеходных мостов, потому что там было тихо и спокойно, далеко от экономических бурь и больших социальных проектов... А для коопоративных бонз была у него одна «фишка» в запасе...

  Чиновник – это уникальное земное существо, при внешнем сходстве с человеком, имеющее с ним мало общего. Чиновник стремится получить максимум от своего начальника, всегда привязан к начальнику, считает его своей собственностью и тщательно оберегает его от населения. Органы чувств чиновника, настроенные на предельно чувствительный уровень восприятия начальственных проявлений (будь то вздохи или движения бровей, шевеления губ или ноздрей, чихание, движения руками или головой или даже просто позы или ритм дыхания) мгновенно улавливают мельчайшие их изменения и отличия. А уникальная способность чиновников к мгновенному и верному анализу этих мельчайших, порой вовсе незаметных простому смертному, начальственных движений и изменений в них позволяет с максимальной, порой пугающей обычного человека точностью определять поведение руководства в следующий момент... И, наконец, натренированный до крайней степени скорости и изобретательности центр комбинаций, занимающий почти весь мозг чиновника, позволяет ему каждый раз совершать именно то единственно верное действие, которое даже в невероятно сложной обстановке обеспечит пусть микроскопическое, но неизбежное продвижение чиновника вверх по служебной лестнице.

  А серый человек был одной из лучших особей в стае...

  Когда на совещании по рассмотрению вопроса о закрытии и ликвидации межрегионального Департамента пешеходных мостов, ему, как новому руководителю и сакральной жертве, дали слово (уверенные, кстати, что - последнее), серый человек, горько вздохнув, сказал, обращаясь к бонзам Корпорации, следующее:

— Безоговорочно принимая любое ваше решение, я лишь об одном сожалею: это тот самый мост в Кукуевке, о котором мы так много говорили... Кукуевцы с нетерпением ждут ввода в эксплуатацию этого моста, так как ходить каждый день четыре километра в обход за всякой мелочью в магазин, находящийся на другой стороне, посещать находящиеся там же школу, детский сад, почту, сельсовет и и дом культуры – это невыносимая мука... А ведь до ввода моста в Кукуевке остался один шаг..., но теперь, вместе с упразднением Департамента пешеходных мостов, этот шаг превратится в вечность... : передача моста с баланса на баланс, долгое подписание и утверждение соответствующих документов, потом – запрос, согласование и ожидание финансирования на ремонтные работы... Решение, конечно за Советом корпорации, но милые моему сердцу кукуевцы...

  И это был снайперский выстрел! Бонзы, боясь массовых обращений населения «на самый верх», посчитали, что выгоднее не упразднять Департамент пешеходных мостов, а, наоборот, еще раз выделить ему дополнительное финансирование для завершения строительства моста в Кукуевке, с тем, чтобы, в случае чего, потом им самим не отвечать, чтоб всегда был «крайний», чтобы было, где искать сакральную жертву, если что.

***

— И последнее, — сказала директриса лицея, снимая очки и внимательно оглядывая всех собравшихся на планёрку педагогов. — В субботу у нас традиционный забег «За здоровый образ жизни против нездорового образа жизни». Надо, чтобы были все, не подводите меня! Ладно?

— Ла-а-адно! — унылым хором протянули педагоги.

— Ну, вот и хорошо! —  улыбнулась директриса. — И , если будет плохая погода, всё равно – все приходим! Наш дружный коллектив никогда не отступает от своей цели, и, чтобы ни случилось, приоритетов своих не меняет! Поэтому мы и лучшие во всём областном образовании!

  Сотрудники угрюмо молчали, ожидая конца планёрки.

— Тем более, — радостно продолжила директриса, — что у нас теперь новый участок: от площади Пушкина до улицы Кукушкина! Так что – по самому центру побежим! Это, сами понимаете, накладывает...

— А раньше на этом участке хто бёг, я чёт подзабыла? — спросила завхозша. Не просто, чтобы что-то спросить, а чтобы обратить на себя внимание: мол, в теме я...

— А я и не в курсе... — простодушно ответила директриса, — мы же ведь только пробегаем свой отрезок, а кто перед нами, кто после - и знать не знаем...

«Я знаю, — усмехнулся про себя Вратарь. — И, похоже, что их всё же упразднили...»

  Дождавшись конца планёрки, он поспешил на улицу. Погодка была хорошая, прохладненькая, не солнечная. Вратарь посильнее натянул любимые перчатки и несколько раз хлопнул в ладоши, чтобы сели как следует. Потом поправил кепку. Да-да, он по-прежнему всегда выходил на футбольное поле в кепке, как великие вратари прошлого. Но теперь это была уже не только его «фишка». Вратарь уже пятый год работал в лицее учителем физкультуры и вёл там же кружок юных вратарей. И вот, пару лет назад, к нему пришёл этот самый Валерка из Кукуевки, который с самого первого занятия напялил на голову бейсболку и не давал никому её снять.
Упрямый, настойчивый, талантливый – что твой Яшин! Каждый божий день Валерка встаёт в шесть утра, обливается холодной водой и бегом, при любой погоде, бежит четыре километра до остановки автобуса: в обход так до сих пор и не сданного в эксплуатацию моста в Кукуевке.

— Николай Владимирович, а как правильно говорить: отразил мяч или парировал? — кричит ему Валерка, становясь в ворота и поправляя на голове бейсболку.
— Всё равно как, Валера, лишь бы мячи в ворота не залетали! — отвечает с улыбкой Вратарь.

  Выносливый растёт парень, упругий, цепкий... Поле видит, дружбу ценит...
Вратарём будет хорошим. Уже сейчас видно, что отличным...

  А, может быть и – лучшим!

                © Андрей Немиров. 25.01.2026 г., Курск.