СУДЬБОНОСНЫЙ УРОК
В это утро ему в очередной раз не повезло. На винзаводе, где таким, как он, «баловням судьбы», счастье иногда улыбалось, сегодня обошлись без его услуг. Погрузки готовой продукции в вагоны не намечалось, а на работу к конвейеру взяли, как обычно, всего-то пять человек. Все они ничем не отличались от остальных соискателей подработки, если не считать того, что держались дружной компанией и никого не пропускали вперед. Хоть родители и нарекли его без малого сорок лет назад Виктором, но сегодня в победители он не вышел.
А как здорово, когда попадаешь в винный цех! Хоть тяжело там, а работа однообразная и без отдыха, но есть в ней свои прелести. Нет, не в том, что ящик за ящиком надо снимать с непрерывно движущегося конвейера. И вовсе не в том, что эти ящики, с наполненными вином бутылками, надо быстро донести до места складирования, а там … ставить в шесть ярусов. Рабочих в цехе пятеро, вот и получается, что каждому непременно достаётся и шестой ярус, покоряющийся лишь с подскока.
Прелесть, хоть и не главная, в том, что на территории завода есть столовая, где в обеденный перерыв можно по-человечески пообедать – первое, второе, третье. И всё под дневную зарплату. Главная прелесть для всех работающих в цехе однозначна – в приходящих по конвейеру ящиках. В них какая-то бутылка может прийти разбитой. Но это по технологии, а реальность более прозаична. Конвейер не потряхивает, и лома в ящиках нет. Но он всё равно появляется. Время от времени один из рабочих разбивает бутылку над чашкой или кружкой, а содержимое из рук в руки попадает всем пятерым. За рабочий день, при наличии битой тары, списывается до десятка бутылок, а у всех «ни в одном глазу» – без преувеличения потогонная работа выгоняет из людей всякую жидкость.
Да чего теперь сожалеть, что сегодня не твой день. Виктор перешёл железнодорожный путь, выходящий с территории винзавода, и быстро направился к продовольственному магазину в надежде получить там работу грузчика. Случалось, что грузчик, работавший на постоянной основе, не выходил на работу, а «свято место пусто не бывает» – на место прогульщика тут же брали кого-то другого. Отработав несколько дней, новичок автоматически переходил в разряд постоянных. До первого срыва, разумеется. И он сам несколько раз бывал «постоянным», но в других магазинах. И каждый раз только до срыва.
Рабочий день грузчика начинается задолго до открытия магазина, но Виктор успел прийти к рабочему выходу раньше, чем туда прибыл первый продуктовый фургон. Выход открылся, а вместе с менеджером, ведущим учёт привезённых товаров, появился и штатный грузчик. Очередное невезение. Желудок ворчанием напомнил хозяину о необходимости подкрепиться.
– Но чем? В карманах не только не шуршит, но и не бренчит.
Спешить уже некуда, и голодный неудачник побрёл на берег пруда. Там вечерами молодёжь имела обыкновение «культурно» отдыхать, вливая в себя веселящую влагу. Чаще всего той влагой было пиво. Пластмассовые бутылки, независимо от ёмкости, не интересовали «санитаров города». Так называют в народе бомжей, промышляющих на жизнь сдаваемой стеклотарой. Однако бывали среди вечерних отдыхающих и любители чего-нибудь покрепче, чем пиво. После них можно было разжиться и стеклянной посудой. Это, если после распития они не разбивали бутылки тут же, на берегу пруда, или не выбрасывали их «плавать» по водной глади. В летнее безветрие нередко взору представали торчащие из воды горлышки плавающей стеклотары.
Ночью был морозец, и пруд покрыл ледок, прогибающийся и хрустящий под ногами детворы. Ни о какой опасности мальчишки, естественно, не задумывались. Взявшись за руки, они разбегались и катились по первому в этом году тонкому ледку. Так было до тех пор, пока они не оказались в том месте, где уже побывали и где лёд имел трещины. Один из друзей, бежавший справа, вдруг провалился. Средний мальчишка, держащий за крайних, инстинктивно отпустил руки своих дружков. Два шалуна, с глазами полными страха, ринулись бежать подальше от этого опасного места, оставив провалившегося товарища в полынье.
Одежда быстро намокла и стала невероятно тяжёлой, сковала движения. Ребёнку, барахтающемуся в холодной воде, она не давала выбраться из полыньи. Край тонкого льда обламывался, как только мальчику удавалось опереться на хрупкую твердь. В первое же мгновение, когда один из шалунов провалился, Виктор на бегу выломал от стоящей вблизи сухой черёмухи трёхметровую ветку. Избегая места с растрескавшимся льдом, по дуге побежал к тонущему подростку. До полыньи оставалось метров шесть, когда вода поглотила ребёнка. Объятый страхом и обжигающей тело стужей, тот быстро выбился из сил. Ветка оказалась бесполезной. Мужчина сбросил с себя куртку, ботинки и, пробежав несколько шагов, нырнул в леденящую тело воду.
…Он не сразу заметил медленно опускающееся ко дну детское тельце, а увидев, схватил его со спины и оценил глубину пруда под полыньёй. Вынырнув и подплыв к краю полыньи, встал. Ноги обрели опору, но голова оказалась в воде. Спасатель напрягся и резко оттолкнул от себя ребёнка. Когда вынырнул, увидел мальчика лежащим на льду. Половина дел по спасению была сделана. Чтобы не обломать лёд там, где лежал ребёнок, Виктор подплыл к другому краю полыньи и пытался вырваться из водного плена.
Трижды лёд под ним обламывался, но ему удалось выбраться. Ползком приблизился к брошенной на бегу ветке, зацепил сучком за куртку спасаемого человечка, подтянул к себе. Лёд выдерживал лежащих на нём людей. И мужчина нажимает на живот, чтобы освободить от воды лёгкие мальчугана. Из носа и рта ребёнка хлынула вода. Ещё около минуты потребовалось на искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, прежде чем спасённый закашлялся и заплакал. Главное было сделано – ребёнок жив. Виктор добрался до своей куртки и обернул ею мокрого, но пришедшего в сознание мальчугана.
Пока он спасал мальчишку, другие участники опасной забавы благополучно выбежали на берег и позвонили в службу скорой помощи. По прерывистым дыханиям и сбивчивому рассказу о несчастье, случившемся с другом, принимающий вызовы понял, что это не детский розыгрыш. Да, это реальный вызов к человеку, попавшему в беду. «Скорая» довольно быстро оказалась на берегу злосчастного пруда, когда спасатель уже аккуратно подводил подростка к берегу.
На льду продолжали сиротливо лежать сброшенные Виктором ботинки. Его мокрого, вместе со спасённым ребёнком, машина скорой помощи повезла в больницу. Водитель угостил промокших и продрогших горячим, ароматным сладким чаем из своего термоса. Тепло медленно наполняло блаженством внутренности мужчины, ещё не ощутившего сегодня во рту ни крошечки, ни капельки съестного.
В больнице спасённого и спасателя поместили в одну палату. Выяснив, кто есть кто, врачи сообщили взрослому, что его здоровью переохлаждение не угрожает. Обсушившись, сегодня вечером он сможет покинуть больничные стены. Приехавших к ребёнку родителей, ставший босым безработный попросил принести его ботинки, оставшиеся на льду. Отцу мальчика показалось проще купить спасателю новую обувь, чем идти на пруд. Он выяснил необходимый размер.
Когда доктор и родители вышли из палаты, мать спасённого шалуна пренебрежительно произнесла:
– Какая мелочность. Предъявил счёт за ботинки.
Доктор пояснил:
– Ничего удивительного – они у него единственные. Вашего ребёнка спас бомж. Удивительно другое: растеряв в жизни всё, даже ботинки, он сохранил человечность.
При слове «бомж», женщину словно пронзили несколькими кинжалами и облили кипятком одновременно. Так сложилась её жизнь, что эта категория соотечественников вызывала в ней брезгливость, неприятие, отвращение и ненависть. И вот недочеловек-бомж прикасался к её ребёнку. Она не думала о том, что могла лишиться сына, если бы не вмешательство этого «скверного отброса общества». Именно такого мнения была она о бомжах.
– Не имея ни дома, ни работы, бомжи промышляют, чем придётся. Они не ограничиваются попрошайничеством, и способны шантажировать тех, кто зарабатывает свои кровные, – давно уверовала мама спасённого мальчика.
Сама она никогда не работала – средства, необходимые для безбедного существования семьи, добывал муж. Отношение к бомжам продиктовало ответную реакцию на слова доктора. Она злорадно сказала:
– Я бы не удивилась, узнав, как долго этот «человечный» бомж пас нашего мальчика, чтобы заполучить за него куш.
На слове человечный она сделала особый акцент. И тут же гневно добавила:
– Не на тех нарвался! Ничего ему от нас не обломится!
Доказывать ей что-то было бы бесполезно.
Вскоре в палату вернулся отец и отдал спасателю сына новенькие ботинки. Ребёнка рядом уже не было. Как сказал потом доктор, маленького спутника Виктора перевели в другую палату по настойчивой просьбе мамы. Другой благодарности за спасённое чадо «недочеловек» не заслуживал. Судьба преподала ему очередной урок, и он усвоил этот жестокий дар судьбы.
– Вот так-то быть бомжем, – с грустью подумал наш герой, покидая так ненадолго приютившую его больницу.
Однако, как выбраться из засосавшего его бытия бомжевания, он пока не представлял.
ПУТЕШЕСТВИЕ В КАМЕНКУ
Виктор давно хотел покончить со своим неприглядным настоящим. Давно и даже несколько раз он говорил себе:
– Всё, завязал.
Но, увы, всякий раз после «завязки» наступала очередная «отвязка». И вновь он оставался ни с чем. Всё, что можно было пропить, спустил по дешёвке. Даже благоустроенную квартиру в Каменке после смерти матери он продал вдвое дешевле рыночной стоимости. Зато быстро.
И вновь он дал себе слово завязать со спиртным. Более месяца трезвого образа жизни со случайными заработками позволили ему сделать весьма скромные накопления, купить кое-что из одежды и внешне преобразиться. Он твёрдо решил ехать в Каменку и начать там новую, совершенно трезвую жизнь. Благо, что его, покинувшего посёлок сразу после окончания школы, все успели забыть. Поездка на поезде, несмотря на наличие плацкартных мест, казалась ему менее привлекательной, чем на маршрутке. На ближайшую к Каменке железнодорожную станцию поезд приходит около трёх ночи, а оттуда надо ещё добираться с частником, переплачивая ему. Либо ехать на автобусе, который от станции отходит в половине двенадцатого – практически в полдень.
Из всех вещей у нашего переселенца была единственная дорожная сумка. Да и ехать на маршрутке ему было совсем не в тягость. К тому же, приехав на место днём, он надеялся подыскать для себя съёмное жильё. Не апартаменты, разумеется, а жилище, приемлемое для его тощего кошелька. Жить по средствам Виктор умел – с оговоркой: когда был трезв. Но он же ехал не пить.
Пропетляв по крайцентру и собрав от подъездов домов рейсовых пассажиров, маршрутка выехала на федеральную трассу. Встречное движение оказалось таким плотным, что приходилось следовать за медлительными гружёными фурами. Лишь изредка шофёру удавалось совершить обгон. Пассажиры воспринимали ситуацию как неизбежную: с медлительностью маршрутки приходилось мириться. Кто-то, закрыв глаза, думал о своём. Некоторые просто дремали, расслабившись перед напряжённым днём. Рядом с ним сидела девочка, а через проход от них – её мама, держащая на руках малыша. Малыш начал капризничать. Мама сняла с него шапочку и куртку – на дворе был конец октября. Ночью в городе и по трассе шёл дождь, а потому утром было прохладно. В маршрутке же тепло как дома, и в верхней одежде ехать жарко. Взрослые разделись при посадке, а ребёнка мать решила сразу не раздевать.
Девочка была чем-то взволнована – это отразилось на её лице и поведении. В разговор с незнакомым дядей она вступала очень неохотно, но вежливость не позволяла ей отмалчиваться, если к ней обращались. Виктор сказал, что она может называть его дядей Витей и спросил, как её зовут.
– Вика, – ответила девочка и повернула голову в сторону братика, который снова закапризничал.
И вот светлячки фар от встречных машин остались позади маршрутки. Она покинула загруженную федеральную трассу и теперь фары выхватывали из темноты мокрый асфальт дороги, ведущей в Каменку. Росинки, оставшиеся на придорожной траве после недавнего дождя, при быстрой езде маршрутки, прибавившей здесь скорость, превращались в блестящие ленточки. Они были похожи на дождь ёлочных украшений. Сестрёнка обратила на это внимание братика, он на некоторое время увлёкся зрелищем и успокоился.
Взрослый попутчик вновь обратился к своей юной соседке: «Вика, как тебя называть лучше, Викулей или Викусенькой?»
– Зачем? Я же не маленькая.
– А сколько тебе лет, Викуля?
– Девять, но в феврале будет десять.
– Ну вот, а мне через год стукнет сорок, значит, я всё-таки имею право называть тебя так, как взрослые называют девочек твоего возраста. А как зовут твоего братика?
– Богданом.
– Интересно, почему его так назвали, – задумчиво произнёс Виктор.
– Так захотел папа.
– А где он сейчас? Почему вы едете без него?
Девочка оценивающе посмотрела на своего попутчика, размышляя, довериться ли ему. Потом взглянула на маму, которая в беседе участия не принимала, но всё слышала. Лицо её показалось ребёнку безучастным, во всяком случае, запрета на нём дочка не заметила.
– Мы уехали от него, – выдохнув, сказала девочка.
Продолжать эту тему с ребёнком Виктор не стал. Он просто спросил, куда они едут, и кто у них там. Оказалось, что мама с детьми едет в Каменку, где живёт бабушка Вики и Богдана – мамина мама. Улыбнувшись, взрослый собеседник сказал юной попутчице, что им по пути до самого конца. В какойто деревеньке маршрутка остановилась, и шофёр объявил пассажирам, что стоянка десять минут. Дверь открылась, в салон ворвались свежесть и прохлада осеннего утра. Набросив на себя верхнюю одежду, пассажиры вышли, чтобы размять немеющие от неизменного положения ноги. Мама одела малыша и вышла с ним из салона «Газели» последней.
Сестрёнка взяла братика за ручку и отошла с ним от мамы и подошедшего дяди Вити. Он поведал, что не стал выпытывать у ребёнка имя её мамы и назвал своё.
– Марина, – ответила женщина.
Новый знакомый сказал, что не хочет показаться слишком любопытным или навязчивым, а тем более назойливым. Извинившись, спросил женщину, почему они едут от отца детей.
– Достали беспросветные пьянки, – огорчённо ответила она. – На работу нигде не берут, а пить на что-то надо. Вынес из квартиры всё, что можно, – добавила собеседница.
– А лечить пробовали?
– Нет, он сам себя алкоголиком не считает. А насильно сделать это невоз-можно. Необходимо его согласие, которое мы не дождались. О работе в Каменке я договорилась, за Богданом мама присмотрит, пока нет места в садике.
Виктор вспомнил, как семь лет назад жена настояла на разводе. Но тогда в квартире остался не он, а жена с двенадцатилетним сынишкой. Не выходя из состояния раздумья, он спросил Марину, почему в Красноярской квартире остался муж.
– Свою долю мы получим по суду при разводе, – заверила собеседница.
– Ну вот, общество бомжей пополнилось ещё одним представителем, – задумчиво произнёс попутчик.
Прозвучал сигнал, пассажиры заняли свои места, и маршрутка помчалась дальше. Богдана усадили на колени матери, а с Викой продолжилась беседа. Она уже без особой застенчивости рассказывала, что ей очень хочется пожить у бабушки, но не хотелось бы задерживаться у неё надолго. Потом с грустью добавила, что будет скучать по одноклассникам, по учительнице и подружкам с их двора. Иногда девочка отвлекалась к братику, которому успело надоесть смотрение в окно. По-детски бесцеремонно юная соседка спросила у дяди Вити, где он работает.
Что мог он ответить ребёнку? Чтобы не разочаровать свою общительную и доброжелательную попутчицу он, вспомнив, что когда-то работал на этом поприще, сказал:
– Спасателем.
Собеседница, это чувствовалось, прониклась к дяде Вите огромным уважением. С искоркой в глазах, суть которой Виктору осталась непонятной, она произнесла:
– Это же так трудно и опасно!
Он просто и без нравоучений ответил:
– Да, лёгкой работы не бывает вообще. На одних работах выкладываются физически, на других – умственно, а третьи требуют от человека сильных нервов, большой ответственности за людей и оборудование. Вот тебе легко даётся учебный труд? Все предметы тебе даются одинаково легко, или есть какие-то не очень лёгкие?
Девочка призналась, что ей легко по всем предметам, кроме физкультуры.
– А я любил физкультуру. Любил я и математику, и другие предметы. Не любил только иностранный, хотя много раз пожалел об этой своей нелюбви, когда стал взрослым.
Маршрутка остановилась около столовой на двадцать минут, чтобы можно было не только размяться, но и что-нибудь откушать.
– Мамочка, ты не знаешь, а дядя Витя работает спасателем, – радостно, как о своём хорошем друге, сообщила Вика.
– Главное, чтобы мне не пришлось спасать вас, мои замечательные попутчики, – отшутился Виктор.
Марина попросила дочку, чтобы она прошлась с Богданом.
– Умеете вы находить общий язык с детьми! Я хорошо знаю – её не всякий разговорит, но с вами она успела сдружиться. Это для меня даже удивительно, – с улыбкой поведала мать о результатах своих наблюдений.
И вновь пассажиры заняли свои места в салоне маршрутки, а полоска дороги, извиваясь, побежала навстречу. Светало. Почти сразу за посёлком ленточка асфальта, извиваясь в отрогах гор, нырнула в сплошную тайгу. Хмурые разлапистые пихты и ели, видневшиеся между ними кедры, уронившие листву берёзы и осины, не радовали путешественников. Наоборот, они рождали в воображении Вики жутковатые сюжеты ещё не прочитанных сказок. Этими сюжетами она загадочным тоном делилась со своим необыкновенным попутчиком.
– Да ты, Викулечка, будущая писательница, – с серьёзным видом отметил взрослый друг, слушая фантазии ребёнка.
Моросящий дождь перешёл в ливень, а дорога тем временем пошла на подъём. Предстояло миновать два перевала через хребты Саян, прежде чем они приедут на место. Ночью было прохладнее, у подножия перевала выпал снег. Машины прикатали его к асфальту, и холодный дождь лишь превращал это природное покрытие в гололёд, который маршрутка с трудом преодолевала на затяжном подъёме. Вскоре к дождю прибавился снег. По мере подъёма на перевал снег становился всё гуще, снежинки превратились в хлопья. А дорога уходила всё выше и выше. Дождя и вовсе не стало, а всякую видимость заслоняла сплошная стена снегопада. Крупный и липкий, он ложился на лобовое стекло, и автомобильные «дворники» едва справлялись. Неожиданно снегопад прекратился – дорога здесь поднялась выше снеговой тучи. Вскоре подъём закончился – хребет достиг своего апогея.
Начался не менее затяжной спуск по южному склону хребта. Вновь маршрутка оказалась в объятиях снегопада. И вот снег, потом снег с дождём – или дождь со снегом – постепенно сменяются плотным дождём, а на дороге вместо липкого снега оказался гололёд. Но и он вскоре закончился. Обращаясь к дяде Вите, Вика отметила, что здесь должно быть теплее, чем у вершины горы, где снег валил так, будто летел с огромной лопаты дворника-великана. Здесь водные потоки, обгоняя друг друга, мчались по ничем не покрытому асфальту. От дождя и прохлады в долине висел густой туман. Как и при снегопаде на перевале, здесь видимость дороги ограничивалась десятком метров. Шофёр снизил скорость до минимума – лишь это предотвращало столкновение со встречным транспортом.
А вот и мостик через таёжную речушку, сразу за ним начался подъём на второй перевал. Все дорожные обстоятельства повторялись в том же порядке, что и на первом перевале. Богдан, утомлённый дорогой, уснул на коленях матери. Подустала и его сестрёнка. Виктор предложил ребёнку тоже поспать и подставил под её голову свою руку. Девочка доверилась дяде Вите и вскоре, уже спящая, выбирала положение тела поудобнее. Чуткий сон не миновал и большинство взрослых. Лишь некоторые из сидящих рядом тихо, не нарушая дрёму других пассажиров, беседовали о чём-то, известном только им. Маршрутка достигла вершины хребта и пошла по спуску.
Снегопад, прекратившийся в конце подъёма, на спуске не возобновлялся. Поверх асфальта лежал только ночной снег, хорошо прикатанный машинами. Солнце прогревало южный склон перевала. Но таяние снега стало ощутимым лишь тогда, когда машина прошла половину спуска. Шофёр навёрстывал время, потерянное на подъёмах по гололёду, особо не задумываясь над тем, что под колёсами прикатанный снег сменился гололёдом. А поверх него текли водные струи от тающего снега. Ехать на такой скорости можно лишь будучи очень уверенным в себе и в машине, либо спеша. Водитель мог спешить, чтобы прибыть на конечную остановку по расписанию, а мог и по каким-то личным мотивам.
Так или иначе, но автомобиль километр за километром приближался к Каменке. Большинство пассажиров, включая всех членов знакомой Виктору семьи, пребывало в состоянии дремоты. Неожиданно за поворотом дорога оказалась почти полностью перегорожена. Встречный КАМАЗ с прицепом не смог преодолеть подъём, и его стянуло по гололёду, развернув прицеп поперёк дороги.
Шофёр, скорее машинально, чем осознанно, до отказа прижал педаль тормоза и включил первую передачу. По гололёду летняя резина юзом несла машину без всякого торможения. Маршрутку стало разворачивать поперёк дороги. Водитель вывернул баранку, но и это не помогало. Машину с пассажирами продолжало закручивать. Тогда он включил заднюю передачу и дал полный газ. Колёса шлифовали гололёд, но маршрутка стала медленно выравниваться, продолжая стремительно нестись по спуску дороги. Виктор, мгновенно оценив ситуацию, подтолкнул дремавшую Марину и прижал своим телом Вику к сиденью. Мать тут же вжала в сиденье спящего малыша.
А машину юзом продолжало нести к гружёному прицепу и всё ближе прижимало к столбикам, отделяющим дорогу от крутого склона. Все пассажиры мгновенно проснулись, и салон потрясли звуки душераздирающего визга. Почти одновременно послышались скрежет боковой обшивки салона и грохочущий треск ломающихся железобетонных столбиков ограждения. К женскому визгу добавились маты кого-то из мужчин. Маршрутка наклонилась и тут же, ещё сдерживаемая ломающимися столбиками, легла на бок. Она, лёжа на боку, подминала и ломала кусты. Мгновение, и хруст боковых стёкол прекратился – осколки высыпались.
Какой-то пень у дороги оказался на пути и машина, стукнувшись об него, оказалась вверх колёсами. Пассажиры, пристёгнутые ремнями безопасности, беспомощно болтались в воздухе. А маршрутка продолжала катиться по склону. И вот впереди оказалась огромная ель. «Газель» врезалась в неё и остановилась. Торможение, переворачивание машины, и её скольжение по склону до момента остановки у ели заняло секунды три-четыре. Но сколько страхов претерпели пассажиры! Сколько тягостных ощущений, переживаний и впечатлений зафиксировалось в мозгу!
От резкого торможения часть ремней безопасности лопнули, высвободив людей из своего плена. Они же спасли от увечий при ударах. Освободившиеся от ремней безопасности, люди один за другим стали выползать из салона в отверстие, где ещё недавно было лобовое стекло.
– Выключите зажигание, – обратился Виктор к шофёру, но тот молчал.
Не теряя времени, он взял у матери ревущего мальчика, помог ей выбраться и передал малыша Вике, покинувшей салон раньше мамы. Шофёр был без сознания. Выключив зажигание, так как уже ощущался запах бензина, необыкновенный попутчик девочки стал вытаскивать шофёра. При этом он заметил мужчину в возрасте, который, хоть и был в сознании, от боли не мог покинуть салон самостоятельно. Вслед за шофёром спасатель вызволил из салона и пострадавшего мужчину. Только теперь он смог осмотреться, оценивая обстановку.
Оказалось, что кроме пожилого мужчины, у которого, возможно, была повреждена тазовая кость, не может опираться на ногу одна из женщин. Перелом, если он имел место, мог быть ниже колена. В шоковом состоянии женщина, превозмогая боль в ноге, самостоятельно выползла из салона. Боль стала ещё нестерпимее, когда она попыталась встать. Серьёзные травмы получили пассажиры, ехавшие подобно водителю, не пристёгнутыми. Остальные отделались ушибами и, по внешним признакам, сотрясением мозга. Маленькая попутчица получила ушиб ноги, её мать – руки, а сам он при ударе машины о дерево растянул руку в кисти.
Двух парней в берцах он отправил наломать пихтового лапника, чтобы на него можно было положить женщину и мужчину, предположительно с переломами, и бессознательного шофёра. Ещё двоих попросил принести веток для костра. Несмотря на осеннее солнце, стоять, а тем более лежать, без костра было бы холодно. Сделав распоряжения, осмотрел кровоточащую рану на голове шофёра. Явного перелома костей не обнаружил и попросил женщин дать ему что-нибудь впитывающее кровь. Это что-нибудь нашлось в гардеробе Богдана, тем и перевязал рану, чтобы остановить кровотечение.
Принёсшие лапник парни возмущались, что непонятно кто командует ими. Марина пояснила, что командует профессиональный спасатель, хорошо знающий своё дело. Это не только успокоило людей, они, получив такую информацию, прониклись уважением к организатору, взявшему на себя ответственность за всех их.
До ближайшего посёлка, где могла быть хоть какая-то связь, оставалось километров пятнадцать. Здесь горы не позволяли вызвать машину скорой помощи по сотовой связи. Вдруг, немало рискуя, предварительно высадив пассажиров, один смельчак на «Жигулях» решил объехать прицеп. Сбитые маршруткой столбы ограждения позволили прихватить немного обочины. Но была опасность, что прихватившую склон машину может стянуть под откос, где уже лежала перевёрнутая «Газель». Виктор взял малыша на руки, и они вчетвером стали выбираться на дорогу. Если даже окажется, что свободных мест в «Жигулях» нет, необходимо, чтобы на подъезде к посёлку кто-то сообщил в службу скорой помощи о происшествии. Необходима транспортировка трёх больных с тяжёлыми травмами, двое из которых возможно с переломами.
Риск оказался оправданным. Машина протиснулась мимо прицепа, и пассажиры усаживались в салон, когда четвёрка из маршрутки подоспела к «Жигулям». Девочка подбежала к машине первой. Одно место оказалось свободным.
– Вику я привезу, ждите от неё звонок, – сказал спасатель Марине.
Малыша приняла женщина, ехавшая в «Жигулях» пассажиром, а его мать села, придерживая ушибленную руку. У неё не возникло и тени сомнения, что с дочкой ничего не случится, когда она рядом с этим добрым спасателем. Никто из пассажиров не стал возмущаться, что первой отправлена женщина с маленьким ребёнком. Они мысленно благодарили судьбу, что среди них оказался человек, сумевший быстро и чётко организовать всех в этой непростой ситуации, – настоящий спасатель.
Подошёл тягач, который вызвал шофёр машины, вернувшейся в ближайший посёлок ещё до аварии маршрутки. Тягач выровнял прицеп настолько, чтобы мог проехать сам, а затем взял КамАЗ на буксир и двинулся по перевалу на подъём. Движение по трассе нормализовалось. Все, кроме пассажиров, лежащих на лапнике, уехали на попутном транспорте, которого накопилось в пробке предостаточно. Ребёнка организатор спасения пассажиров от себя не отпускал – данные обещания он привык выполнять.
Подъехали две машины скорой помощи – они вызваны теми, кто уехали на «Жигулях». Врач скорой помощи поставил предварительный диагноз, распорядился погрузить двух пострадавших с переломами на носилки, зафиксировал их в салонах машин. Шофёру маршрутки, давно пришедшему в сознание, оказали первую помощь. В одной из машин нашлось место и для Виктора с Викой. Марина и Богдан уже были дома у бабушки. Туда же карета скорой помощи завезла и наших подружившихся попутчиков. Спасатель передал ребёнка маме и, сославшись на массу неотложных дел, распрощался. При этом он не воспользовался предложением поужинать, а заодно и пообедать.
Первая же прохожая на улице Каменки сказала, что проще найти жильё в аренду во Времянке – небольшом посёлке, который строился как временный. Получив жильё здесь, некоторые пожилые люди продолжают жить там. Переселившиеся сюда, пустующее жильё охотно сдают приезжим по ценам, которые ниже, чем в самой Каменке. Времянка и её местонахождение хорошо известны приезжему.
В отличие от Марины, предварительно согласовавшей по своей работе на новом месте все мелочи, Виктор ехал на авось. Ни жилья, ни работы, но опускаться до уровня бомжей, которые есть и здесь, он не хотел. Отшагав пешком около четырёх километров, путник оказался во Времянке, превратившейся для жителей Каменки в дачный посёлок.
Стемнело. Он подошёл к калитке домика на входе в посёлок, где в окнах был виден свет. Хозяйский пёс, будка которого стояла вблизи калитки, со свирепым лаем бросался на незнакомца так, словно пытался порвать цепь. Подошедшая на лай хозяйка выслушала незнакомого ей мужчину и сказала, что на этот случай соседка оставила ключ. Припозднившийся путник может располагаться, дрова во дворе увидит сам. Вернувшись из домика, подала ключ. Путешественник растопил печь и с облегчением произнёс вслух:
– Ну вот, крыша над головой есть, на печке можно готовить еду. Что ещё надо? Нужна работа, – тут же ответил сам себе.
Не успел он разогреть содержимое банок, купленных в Каменке, как услышал, что к домику подъехала легковая машина. Внутрь вошли двое и представились хозяином и хозяйкой этого домика. Тётя Оля, так зовут их соседку, позвонила им о постояльце. Оказалось, что арендная плата вполне приемлема. Взяв на всякий случай расписку, квартирант отдал деньги за месяц вперёд. Договорились, что за оплатой хозяин будет приезжать в двадцатых числах ежемесячно. Стеснять постояльца хозяева не стали. Оставшись один, переселенец поужинал, протопил баню и, освежившись, лёг в чистую, хоть и хозяйскую постель. Он почувствовал себя нормальным человеком, а не бомжем.
Утром следующего дня новосёл взял документы для прописки и оформления на работу и отправился в большой посёлок. В пожарной части Каменки, даже не взглянув на записи в его трудовой книжке, сказали, что текучки кадров у них нет, и его не могут взять на работу. Тем более что оформление – в райцентре. И это притом, что он успел сказать о работе в городе спасателем. Идти в магазин грузчиком ему не хотелось. Хоть и считается, что всякая работа почётна, но на одни работы есть конкурсный отбор, а на другие берут тех, кто не прошёл отбор. И отношение к работающим там несколько иное, чем в местах с отбором.
На градообразующем предприятии посёлка в это время был спад деятельности: часть работников отправили в административные отпуска, а о приёме новых не могло быть и речи. Для начала, на время отпуска специалиста, Виктор устроился помощником машиниста на центральную котельную (ЦК) в Каменке. Коллеги подшучивали, что теперь он работает в ЦК, что почти тоже, что и в Центральном комитете. С медосмотром проблем не возникло.
Тем временем в Каменке, с населением менее пяти тысяч человек, где многие знают друг друга, быстро разнеслась весть об аварии маршрутки на пути к посёлку. Кто-то узнавал об этом от третьих лиц, а некоторые – из первых уст, от пассажиров того рейса. О действиях организатора люди рассказывали если не восторженно, то с огромным уважением. Марина на новом рабочем месте поведала, что ехала в той самой, потерпевшей аварию маршрутке. Не без эмоций, она рассказала и о действиях попутчика, оказавшегося спасателем. Ей даже не хотели верить. Она, их коллега по работе, и вдруг лично знакома с местной знаменитостью – быть не может. Тем более новая коллега огорчённо сказала, что они даже не обменялись номерами телефонов.
Что касается Вики, то она в новой для неё школе стала объектом всеобщего внимания. Как восторженно, впопыхах не проговаривая окончаний некото-рых слов, она рассказывала о дяде Вите-спасателе! Всем было ясно, что только благодаря нему эта девчонка отделалась единственным ушибом.
– Скромность дяди Вити украшает и возвышает его, – поведала она одно-классникам.
Но где он и как его найти в Каменке, не знала. Она даже не поблагодарила его за своё спасение. Как, впрочем, и все остальные. И вот теперь все рассказывали о том, какой он хороший спасатель и скромный человек. Ни разу, даже косвенно, он ничем не показал, что кто-то чем-либо обязан ему.
ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
Вскоре после приезда Виктора, неординарная ситуация произошла и в самой Каменке. Субботним днём он был в смене и во время обеда пошёл в столовую.
После изрядно поднадоевших дождей выдалось несколько непривычных для этой поры очень тёплых солнечных дней. На пути его следования около одной из пятиэтажек толпился народ. Подойдя ближе, работник котельной увидел, что на третьем этаже створка окна распахнута, а в проёме в такт громкой музыке, доносящейся из окна, пританцовывает ребёнок. На вид ему было меньше двух лет. Малыш не просто ритмично подгибал в коленях свои ножки, но и делал движения ручонками, ни за что, не держась при этом. Вместе с музыкой в раскрытое окно вырывались отрывки громкой речи. По всему было видно, что взрослые в квартире пьяны и им не до малютки. В любой момент кроха, увлёкшийся танцем, мог потерять равновесие и рухнуть на бетонную отмостку.
Некоторые из толпившихся здесь женщин смотрели на этот ужасный танец несмышлёныша сквозь ладони, прикрывающие глаза. Мужчины, которых оказалось заметно меньше, чем представительниц прекрасного пола, недоумевали, что можно сделать в этой ситуации. Люди пытались упросить ребёнка оставить подоконник, но тщетно. Малышу нравилось внимание такого количества взрослых, и он позировал, как умел.
Не теряя мгновения, спасатель забежал в ближайший подъезд и позвонил во все четыре квартиры первого этажа. За одной дверью послышалось шарканье, и последовал вопрос:
– Вам кого?
Виктор попросил срочно дать ему одеяло, быстро пояснив ситуацию через закрытую дверь. Со словами «какой ужас» пожилая женщина через пару минут подала ему одеяло. Бегом, вернувшись к окну, он попросил четверых зевак подержать растянутое одеяло, чтобы в случае падения смягчить удар.
– Пять этажей, третий подъезд, третий этаж, пятьдесят первая, – повторял он, наступая через одну ступеньку, когда бежал на третий этаж.
– Только бы успеть, только бы успеть! – выдавал команду возбуждённый мозг.
Дверь пятьдесят первой квартиры оказалась не заперта и он, не сбавляя бега, промчался мимо кухни в комнату. Около окна стояла табуретка, с которой кроха вскарабкался на подоконник. Спасатель беззвучно, чтобы не вспугнуть малютку, подбежал к нему и снял с подоконника. Пьяная толпа с кулаками и матами набросилась на него, обвиняя в бесцеремонном вторжении в частную собственность граждан. Никакие доводы об оставленном без присмотра ребёнке не вразумили пьяных. Эмоции блюстителей частной собственности выплёскивались из них так, что в ход пошли и руки, и ноги. Отбиваясь, нарушителю пьяного «спокойствия» удалось покинуть квартиру.
Когда он вышел из подъезда, у кого-то из ещё не успевших разойтись женщин вырвался вопль:
– О, Божечки! Кто же это тебя так разукрасил?
Виктор неуклюже отшутился:
– Если бы я был хилым, запинали бы на месте. Но не беспокойтесь, их физиономии в порядке.
Началось бурное обсуждение всего произошедшего. Женщина средних лет возмущённо выкрикивала:
– Да таких родителей давно пора лишить родительских прав!
За разговором никто и не заметил, когда и куда исчез спаситель, пострадавший от пьяного дебоша.
– Вот так пообедал, вот так влип, ай да, поединочек! Да и поединок ли это, если их было четверо? – огорчённо подумал спасатель-поединщик.
Идти в столовую было уже поздно и неудобно: он чувствовал, что бровь рассечена и выступила кровь. В кочегарке встретили вопросом:
– Кто же тебя так?
– Нарвался на пьяную толпу, – сказал новичок, промывая рану.
– Совсем обнаглела молодёжь! Уже средь бела дня прохода не дают нормальным людям! И всё им сходит с рук, полнейшая безнаказанность! И за что только в полиции деньги платят, непонятно?! – возмущалась единственная в смене женщина-лаборант.
Пострадавший не стал вносить уточнения, тем более что мужчины и женщина в квартире были молодые.
– Пусть люди думают так, как думают, – решил он.
Весть и об этом необычном случае разнеслась по посёлку в этот же день. Спецкор районной газеты «Саянский вестник» решила выяснить:
– А не тот ли это спасатель, что проявил себя и при аварии маршрутки, и в случае с ребёнком?
На эту мысль наталкивала чёткость и слаженность действий в обоих эпизодах. И вновь никто не знал, куда делся находчивый и решительный мужчина после искромётного спасения малыша. И не только малыша, но и себя тоже, ведь он мог и не уйти от разъярённой пьяной толпы, разбившей его лицо в кровь. Получить подтверждение своей догадке корреспонденту не удавалось. Никто не видел спасателя в обоих эпизодах, чтобы ответить на интригующий вопрос.
Через три дня жители района, в том числе и каменцы, в районной газете прочитали статью «Неуловимый спасатель». Котельщики, работавшие с Виктором в смене, как-то не связали побитого недавно коллегу со спасшим малютку незнакомцем. Им-то их коллега был знаком.
Зато сослуживицы Марины, получив газету, спросили у неё:
– Не тот ли это герой, о котором так уважительно ты рассказывала нам после дорожного происшествия?
Марина ничуть не сомневалась, что отличился снова он, тот единственный, кого боготворит дочка. В этом была твёрдо убеждена и Вика. Но когда она сказала о своей убеждённости одноклассникам, те стали подшучивать над ней, будто она пытается «примазаться» к чужой славе. Это обижало девочку, и она перестала говорить о дяде Вите. Но только говорить. Ведь помнить о том, какой он замечательный, не запрещалось.
Ей очень хотелось поскорее увидеть своего кумира. Но где он? Почему не приходит к ним, ведь ему известно, где они живут? Эти и другие вопросы неустанно преследовали девочку. Виктор успел стать для неё самым лучшим дяденькой. В мыслях она готова была называть его своим папой, не подозревая, что в этом случае между замечательным дядей и мамой должны быть определённые отношения. Девочке казалось достаточно того, что мама к её идеалу относится очень уважительно.
ПОЖАР
Тёплые дни закончились очень быстро и сменились резким похолоданием. В самом начале ноября выскочили морозы за двадцать градусов. К этому оказались не готовы некоторые жители частного сектора Каменки и населения Времянки, которые отапливались печами. В стайках для кур и кроликов люди стали включать электрические обогреватели. По электропроводке и счётчикам потекли запредельные токи. В таких случаях до пожара рукой подать, но владельцы хозпостроек не торопились переходить на более безопасное печное отопление.
Виктор не пользовался электрическим обогревателем. К тем дровам, что достались ему от хозяев, он успел привезти ещё пять кубометров круглого леса, распилил его на чурки, переколол и сложил в поленницы. Всё это в промежутках между его рабочими сменами в котельной. Запаса вполне достаточно и для небольшого домика, и для бани. Живностью он не обзавёлся, а потому отапливать имеющиеся во дворе стайки не было необходимости.
В тот воскресный день он, свободный от работы на котельной, наводил порядок во дворе. Пока щепки и опилки, оставшиеся после заготовки дров, не завалило снегом. Основную работу сделал вчера, оставалось лишь «навести последние штрихи». Он ненадолго вышел из дома почти раздетым, без шапки. Вдруг, со стороны Каменки с рёвом сирены вглубь Времянки промчалась пожарная машина. Стало ясно, что где-то пожар. Хоть машина и приехала, но мужские руки на пожаре всегда не лишни. Возможно, придётся срывать с крыши обгоревшие доски и стропилы, чтобы пламя не перекинулось на другие деревянные строения. Или помочь выносить вещи, если это ещё возможно.
В чём был, Виктор побежал туда, где уже остановилась машина с ёмкостью, полной воды. Кто-то уже успел доской оборвать провода, чтобы обезопасить пожарных, которые сразу спросили, нет ли внутри людей. Узнали, что хозяин на работе, а хозяйка ушла в Каменку. Развернув пожарные рукава, начали водяными струями сбивать пламя, вырвавшееся на крышу. Одновременно с Виктором подъехала легковая машина, а из неё с воплями выбежала и бросилась к пылающему домику молодая женщина.
Собравшиеся в толпу зеваки преградили ей дорогу, удерживая силой, но она вырывалась с криками:
– Сыночек, мой сыночек, он же сейчас сгорит! О, Боже милостивый! Пустите, пустите меня к сыночку! Он сейчас сгорит, а я виновата, что оставила его! Он же может задохнуться, так и не проснувшись! А-а-а! – неслись по толпе материнские вопли.
В шуме и сутолоке пожарные не обратили внимания на подъехавшую легковую машину и на мечущуюся в истерике женщину – они добросовестно пытались сбить пламя. А оно вырывалось сквозь растрескавшиеся от жары оконные стёкла. С большим трудом удалось выяснить у мечущейся женщины, что ребёнок в кроватке, в комнате около печного обогревателя. Внутреннее расположение типовых домиков Виктору известно.
Спасатель подбежал к бойцу пожарной охраны и потребовал, чтобы тот направил ствол пожарного рукава на него.
– Обливай меня, быстро! – потребовал он, и боец перевёл струю на него.
Одежда тут же обледенела. Он обогнул домик, выбил локтем стекло, рванул раму и выломал в окне такое отверстие, через которое можно было беспрепятственно проникнуть внутрь. Ловко нырнул в клубы дыма, повалившие из разбитого окна. Местные жители видели, когда он исчезал, и ждали появления. С младенцем или один появится смельчак, было неизвестно. Среди любопытствующих зевак была и тётя Оля, прибежавшая на пожар вслед за спасателем.
В это время потолок над кухней обрушился. Женщина, сдерживаемая толпой, потеряла сознание. Кто-то звонил и вызывал машину скорой помощи, которой всё не было. А ведь пожарную и скорую вызывали практически одновременно. Ожидающим исчезнувшего в дыму незнакомца казалось, что тот находится в пылающем домике целую вечность. Рухнувший на кухне потолок в дверной проём метнул на Виктора сноп искр и коричневое от дыма пламя. Искры и пламя, набросившиеся на него сзади и вдогонку, обожгли уши и опалили кончики волос на голове, успевшие от жары подсохнуть.
Но главное сделано: он нашёл в непроглядном дыму кроватку, схватил ребёнка вместе с одеялком, наспех обернув им малютку, и рванулся к еле за-метному просвету, где должно быть окно. Сквозь отверстие он проник в домик, а теперь должен его покинуть. От длительной задержки дыхания в висках громко стучала кровь, как в колокольный набат, предупреждающий об опасности. Нетерпеливо ожидавшие зеваки не решались приблизиться к пеклу, которое обдавало жаром даже в отдалении.
Вдруг все увидели, как смельчак, прижимая младенца к своей груди, перевалился через подоконник и щучкой вынырнул из окна. Он коснулся свободной рукой завалинки и, перекатившись через спину, ловко встал на ноги. Пошатываясь от удушья, он вместе с малюткой влез в кабину пожарной машины, положил малыша себе на колени, развернул одеяльце и проверил пульс. Сердечко работало, но у ребёнка отсутствовали всякие реакции на внешние воздействия. Взяв в одну ладонь ручки, а в другую – ножки малыша, Виктор стал делать перекрёстные движения – подводить ножки к головке, а ручки к поясу, а затем, распрямлять. Повторив всё раз двадцать, услышал заливистый младенческий плач.
Укутал малыша в одеялко и открыл дверцу кабины со словами:
– Будет жить мужичок!
Передал ребёнка рвавшейся в кабину матери. Её успели привести в чувство работники только что подъехавшей скорой. Оказалось, что в пути у медиков случилась поломка. Весь мокрый, спасатель только теперь ощутил и холод, и жжение ушей. Не задерживаясь, он побежал домой, чтобы снять мокрую одежду.
Пожарный расчёт поехал набирать в ёмкость новую порцию воды, чтобы закончить тушение коптящего сруба бывшего жилого домика. Не сумев спасти это жилище, они всё же не дали пожару перекинуться на другие строения. При такой плотной застройке сделать это было непросто.
Отец спасённого малыша после работы подъехал к обгоревшему срубу. Всё нажитое в трудах превратилось в пепел и в грязную обледеневшую кучу, где не было ничего, что могло бы ещё пригодиться. Единственное, что успокаивало – все живы. А ведь его сын мог сгореть, не окажись здесь находчивый незнакомец. Позже выяснилось, что пожар возник от перегрузки. В двух постройках, где остались зимовать куры и кролики, были включены электрообогреватели. Вероятнее всего, загорелось под счётчиком энергии, куда сходились все провода.
Спецкор районки узнала о пожаре в дачном посёлке в тот же вечер. Утром сходила в пождепо, чтобы получить подробности о происшествии. Почему-то тот факт, что ребёнка спас не кто-то из них, а житель Времянки, никто из сменившегося расчёта не сказал. Об этом журналистка узнала от очевидцев позже, когда приехала на место печальных событий.
Массу подробностей о пожаре и о самом Викторе ей рассказала тётя Оля. Уж она-то знала о жителях малого посёлка, если не всё, то почти всё. Рассказала, где живёт герой будущего репортажа, что сегодня он на работе, а сменят его в восемь вечера. Она же охарактеризовала соседа как человека очень порядочного, общительного и доброжелательного, находчивого и смелого, но приехавшего из города без семьи. Главным достоинством своего нового соседа пожилая женщина назвала то, что он трезвенник. Ей ли не знать о нём? О том, кем был герой в городе последние шесть лет, она не предполагала.
В ходе беседы с тётей Олей, хоть это было ей известно от других очевидцев, спецкор спросила:
– А кто же вынес младенца из горящего дома?
– Да он, Виктор-то, и вынес.
И рассказала в мельчайших подробностях всё: от обливания до передачи младенца в руки матери. Позвонив начальнику караула, корреспондент спросила:
– Правда ли, что ребёнка вынес из огня местный житель?
И получила утвердительный ответ. Решив не ездить туда-сюда, она, с разрешения хозяйки, осталась ждать героя будущего репортажа. Открыв ноутбук, стала делать наброски для статьи. Увидев свет в окнах соседа, направилась к нему.
Несмотря на общительность, которая, по словам тёти Оли, присуща этому одинокому мужчине, интервью с ним не получалось. Односложными и краткими были его ответы. Роившиеся в голове Виктора мысли в это время были о другом: и жильё-то у него съёмное, и на работе он последнюю неделю. На место, временно занимаемое им, на днях выходит отпускник.
Всё идёт к тому, что он, как и в городе, будет перебиваться временными заработками. Станет бомжем, искусно скрывающим это. Ни к чему ему слава, если у него такая неустроенность. Но дотошная журналистка всё-таки узнала, что и во время аварии маршрутки, и в эпизоде со спасением ребёнка с подоконника, с последующим избиением спасающего, и здесь, на пожаре, был он.
– Делал то, что было необходимо в каждом конкретном случае. В прошлом я профессиональный спасатель, – поведал собеседник без малейшего энтузиазма в голосе.
Немногословность Виктора репортёрша списала на его усталость после суток напряжённой работы, на его скромность. Понимала, что ему проще проявить себя профессионально, нежели рассказывать о событиях, украшая их образными эпитетами, подходящими метафорами и другими прелестями художественного слова. Но в этом уже её профессионализм.
И она написала статью о пожаре. Написала так, что весь район восхищался неповторимостью спасателя-профессионала. Все читали статью на одном дыхании. Изложила и разложила всё так, что, прочитав, начальник районной службы МЧС, в ведении которого была работа по спасению людей и их имущества, тут же позвонил в Каменку. Строго спросил, насколько достоверно описаны события. Старший смены ответил, что достоверность стопроцентная и сомнению не подлежит.
– Тогда почему такой профессионал работает в поселковой котельной, где может работать любой, а не по своему, Богом данному, призванию?! И при этом, заметьте, он успешно делает работу и вашего … коллектива! – на повышенных тонах продолжал беседу районный начальник.
После слова «вашего» он вставил такой эпитет, который с трудом вписывается даже в разговорную лексику. Подчинённый сослался на то, что у них нет текучки кадров, что и было сказано Виктору, когда он приходил, пытаясь оформиться на работу именно к ним.
– Нет текучки кадров? Уже есть! Да у вас половину можно разогнать за сплошные нарушения! Начиная от нарушений трудовой дисциплины и заканчивая ненадлежащим исполнением должностных обязанностей, – уже гневно кричал в телефонный аппарат начальник районной службы.
И тут же добавил:
– Чтобы через неделю этот спасатель работал у нас! Извиняйтесь, если потребуется, за то, что не дали согласие на трудоустройство, когда он к вам обращался.
Вечером знаменитости района было предложено переходить на работу в пождепо. Пусть это не то же самое, что и его работа в Красноярске, с командировками в разные концы страны, но всё же часть его привычной и любимой стихии.
Сослуживцы по смене, узнав из газеты, что работают со знаменитостью, настояли завтра посетить его и отметить знакомство. Утром все пятеро, включая и лаборантку, приехали в дачный посёлок. Кроме спиртного они привезли банки домашней засолки с грибочками, огурцами, помидорами и обжаренные куриные окорочка, приготовленные женскими руками в домашних условиях. Виктор сказал, что вечером он получил приглашение работать по своему профилю, а потому поддержит компанию чисто символически и за знакомство, и за расставание – днём ему надо посетить начальника смены в пождепо.
Закончив приготовления, сели за стол, поздравили хозяина с предстоящим переходом в свою стихию. Все посетовали, что расстаются:
– С выходом на работу отпускника, нашли бы куда пристроить и тебя – такие кадры на дороге не валяются и ими не разбрасываются.
Виновник «торжества» с грустью заметил, что пристраивать его вряд ли бы стали – выше штатной численности ни один начальник не прыгнет. Все отпили и стали с аппетитом закусывать.
В это время в дверь постучали, и в домик зашла она. Да, это была Марина. Она поприветствовала хозяина и гостей. Потом просто и без вступлений сказала:
– Виктор, мы все тебя заждались. Когда ты будешь у нас?
Он встал и негромко сказал товарищам по работе:
– Друзья, это, может быть, моя судьба. Я говорил вам о них.
И подошел к недавней попутчице. Друзья с пониманием собрали привезённое спиртное и удалились, оставив друга наедине с женщиной, к которой тот был явно неравнодушен.
– Побудешь у меня или сразу пойдём? Я провожу тебя до Каменки, а по дороге поговорим, – спросил, когда они остались одни.
– Сейчас пойдём. Я только взгляну на твой холостяцкий быт. Можно? – спросила Марина.
Она не ошиблась в своих предположениях, не дававших покоя со дня их встречи. Женщины у него нет, иначе она бы приехала к нему. Они вышли. Несмотря на морозец, пошли пешком. Дорогая Виктору женщина рассказала о своих сомнениях относительно женщины, которые только что разрешились для неё самым положительным образом.
– Была у меня жена, есть сын. Но то было так давно, что сын успел повзрослеть. Тогда я оставил им квартиру в городе. Это в качестве компенсации алиментов, – задумчиво говорил спасатель.
Виктор решил не скрывать от этой женщины своё прошлое и добавил:
– Жена подала на развод из-за пьянок. Потом, как водится, не было у меня ни жилья, ни работы. И так продолжалось семь лет. Решил вернуться на родину и начать здесь всё с чистого листа. Держался до сегодняшнего дня.
И тут он обнаружил, что после принятых ста граммов у него нет желания добавить ещё и ещё, как это бывало раньше. Сказал об этом своей спутнице.
– Не пей. Один пьяница у нас уже был, – попросила она тихим голосом.
Эти слова тронули его до самых глубин души и сознания. Если она так сказала, то не исключает, что отношения между ними могут продолжиться. Но тогда она должна быть уверена, что ему можно доверять, можно на него надеяться. И он сказал, что в котельной работал временно, а вчера ему предложили работу, которую он знает и любит, за которую будет держаться. А Марина уже рассказывала, с каким нетерпением ждёт его, своего кумира, Вика. После короткой паузы добавила:
– И не только она. Вот и я сама не выдержала, пришла разыскать тебя во Времянке. Хорошо, что встретилась тётя Оля. Она и сказала, что искать долго не придётся и указала на твой домик.
За разговорами незаметно подошли к дому, где Марина с детьми жила у своей матери. Провожатый сказал:
– Сегодня заходить не буду, даже если бы и пригласила. Дети и запах алкоголя несовместимы.
Пообещал зайти завтра, когда решится вопрос с его новым местом работы. Марина попросила прийти часа в три, когда Вика уже вернётся из школы.
Придя домой, она не сказала ни матери, ни детям, что встречалась со спаса-телем. Домашние дела и заботы захватили женщину так, что она больше не вспоминала о состоявшейся встрече. Лишь укладываясь спать, поразмышляла на тему призвания. Если профессионал длительный период не связан со своей профессией, то некоторые из необходимых в работе знаний, могут забыться. С течением времени утрачивается часть навыков, без которых действия перестают быть быстрыми и уверенными. И только призвание остаётся с человеком, невзирая на житейские ситуации. Выходит, размышляла женщина, для него быть спасателем – это призвание. С этой мыслью она заснула.
Утром мать предупредила дочку:
– Вика не задерживайся в школе. После уроков сразу иди домой. У меня предчувствие, что сегодня к нам придёт дядя Витя.
В глазах девочки засветились искорки радости, будто мама сказала не о предчувствии, а о том, чему обязательно суждено свершиться.
– Да, мамочка, обязательно, – сказала она, поцеловала мать и вприпрыжку побежала в школу.
Вика еле дождалась, когда уроки закончатся, и вот, где быстрым шагом, а где и бегом, она помчалась домой. Увидев, что дяди Вити дома нет, девочка разочарованно вздохнула – не пришёл. Чтобы ожидания дочки не были томительными и бесконечно долгими, мама предложила ей прибраться в своей комнате. И добавила:
– Дядя Витя мужчина, а у него порядок, поди-ка, лучше нашего.
Вчера Марина отметила для себя, что у него и в доме, и во дворе, и даже на столе, за которым сидели гости, был полный порядок. И по всему было видно, что не собутыльники, а именно гости.
Виктор времени зря не терял. С утра взял направление для прохождения медосмотра и занял в поликлинике очередь во все кабинеты, которые ему предстояло посетить. Так как он недавно побывал у этих же врачей при трудоустройстве на котельную, медосмотр стал для него сущей формальностью. К обеду он получил положительные заключения всех нужных ему врачей, имеющихся в Каменке. Оставалось съездить за вердиктами двух врачей в районную поликлинику. Райцентр рядом и маршрутные такси ходят часто, но на двух врачей потратил почти весь светлый остаток дня.
После медосмотра, уже утром, зашёл в офис ЦК и уволился с котельной. Его отпустили без отработки, так как через три дня выходит тот, на место которого он был принят временно. С заключениями врачей подал документы необходимые при оформлении на работу в пождепо. Было три часа дня, когда он вышел из магазина, купив конфеты и кондитерские вкусности к чаю. С покупками пошёл к Марине и её детям.
Дверь открыла Вика. Хоть и ждала она дядю Витю, но его приход ошеломил девочку, и она стояла неподвижно. Виктор чуточку пригнулся и широко расставил руки, как это делают при игре в кошки-мышки. Оцепенение девочки прошло, она радостно бросилась к нему, обняла за шею. Он усадил её на руку, другой рукой прижал к себе и встал, радуясь вместе с ней. Она не пыталась освободиться и не говорила, что уже не маленькая. Щёчкой прижалась к щеке своего кумира и прошептала:
– Как же я по тебе соскучилась, дядя Витя! Как долго мы все ждали тебя!
Потом отвела свою щёчку от его щеки и произнесла:
– Какой же ты колючий! Но хороший!
Вчера, при встрече с Мариной, Виктор не мог дать воли своим чувствам. Боялся, что она может принять его за ловеласа. С ребёнком же он вёл себя непринуждённо, не опасаясь чего-либо, даря девочке отеческую ласку. Невостребованные много лет отцовские чувства обрели в его душе второе рождение.
– А можно я буду называть тебя не дядей Витей, а папой? – спросила Вика с присущей ей детской наивностью.
– А вот об этом мы должны спросить у твоей мамы, – ответил кумир и они оба посмотрели на маму. А она, держа на руках Богдана, приближалась к ним.
– Мама не будет возражать, но при одном условии – папа останется с нами навсегда, – с улыбкой ответила женщина и подошла к ним вплотную.
Дети оказались между взрослыми, и все обнялись. А папа заверил:
– Всё так и будет, непременно. Через месяц мы все станем Бушуевыми, которые не бушуют, а любят друг друга. Но мама должна будет завтра поехать со мной в районный ЗАГС. Едем?
– С тобой хоть в райцентр, хоть на край света! – улыбаясь, ответила Марина.
– Вот и замечательно! А теперь пойдёмте вместе пить чай. Сладости к чаю я принёс. Есть у нас чай на всех? Я проголодался, бегая по инстанциям, обивая пороги кабинетов, – добавил новый папа.
– Конечно, проходите к столу, – пригласила всех мама Марины, наблюдав-шая сцену встречи со стороны. Этот невысокий, крепкого телосложения мужчина с мужественным лицом и открытым взглядом создал у будущей тёщи впечатление человека надёжного, умеющего быть ласковым. А это немало для того, чтобы дочь и внучата чувствовали себя защищёнными и счастливыми.
Вика, почувствовав от папы запах мужского одеколона, произнесла:
– Как приятно от тебя пахнет, папочка! Как тогда, когда мы ехали сюда из Красноярска.
– Этим одеколоном, доченька, я освежаю лицо после бритья. Наверное, не всё выветрилось, – нежно ответил он и спустил девочку на пол.
За чаем Виктор спросил будущую тёщу, потерпит ли она стеснение от его присутствия.
– В тесноте – не в обиде. Ради семейного благополучия можно и потесниться. А с тобой, я не сомневаюсь, всем будет хорошо.
Придя сюда сегодня, спасатель совершил одну из самых главных спасательных операций в своей жизни – он спас себя. С бомжеванием покончено навсегда! Теперь у него семья. Жизнь обрела смысл – он нужен Марине, Викулечке и этому Богом данному малышу – Богдану.
– Мне поверили, на меня надеются, а главное – любят. И эта любовь взаимна!
– с радостью осознавал себя в новом качестве профессиональный спасатель.
Через два года он оказался нужен ещё и совсем маленькой Светочке.
ПРИВИДЕНИЕ
Виктор поменял социальный статус. В собственных глазах он из разряда бомжей перешёл в категорию людей, имеющих не только работу и жильё, но и семью. Появление семьи большинством жителей посёлка осталось незамеченным, на отношении к нему не отразилось. Им так же восхищались, а некоторые – восторгались. О его прошлом, связанном с бомжеванием, знали только жена и её мама.
Если случалось, кому-нибудь спросить что-то о Бушуеве, в ответ могли получить только неопределённое пожатие плечами. Это означало, что такой человек собеседнику неизвестен. Но если спрашивали о Викторе-спасателе, то рассказать о нём мог любой и многое. Некоторые же считали, что Спасатель – это его фамилия и он, как свой крест, достойно несёт её по жизни.
Говорили о нём не только как о местной знаменитости и о хорошем специалисте, но обязательно упоминали и о его безотказности. Он с готовностью помогал любому, кто оказывался в трудной ситуации. Из-за этой черты кто-то, уверовав в его всесилие, профессионализм и удачливость, в сложившейся непростой ситуации посоветовал Вере обратиться за помощью именно к нему. Однако обо всём по порядку.
Вера Михайловна, учитель начальных классов, приехала в Каменку летом. Без проблем купила двухкомнатную квартиру почти в центре посёлка. И цена оказалась вполне приемлемой, и до работы близко. Хотя в Каменке из любой точки до школы недалеко, посёлок очень компактный. Молодая и энергичная, к тому же очень общительная, новая хозяйка квартиры начала знакомиться с соседями по подъезду и с коллегами, которых в летний период в школе единицы. Нет, не коллеги по работе, хотя и они были наслышаны о странностях её нового жилища, а соседки стали спрашивать, не навещает ли квартиру привидение, не слышит ли она по ночам его голоса.
Учитель и по призванию, и по образованию, она не верила ни в приметы, ни в домовых, ни в привидения. Вера терпимо относилась к тем людям, которые в поступках своих поддерживали связь с Богом. Для неё было безразлично, православные ли это, мусульмане или представители других верований. Если человек чувствует себя комфортно, неся в душе и в разуме своём религиозные чувства, то не надо лишать его этого комфорта. Не надо переубеждать его в том, во что тот обрёл веру.
Но когда речь заходила о том, что считала чистой воды предрассудками, она только снисходительно улыбалась. Так было и в случаях, когда её спрашивали о привидении. И всё-таки Вера Михайловна не пыталась доказывать, что привидений в реальном мире не существует. На поставленный ей вопрос отвечала всегда отрицательно.
– О, дай-то Бог, чтобы тебе не довелось познать ужас общения с ним. Упаси, Господи, появиться ему у тебя зимой, – говорили люди, накладывая на себя и на хозяйку квартиры крестное знамение.
Земля слухами полнится, потому-то, узнавая друг от друга Верин ответ, люди перестали задавать ей этот странный вопрос. Казалось, все потеряли интерес и к ней самой. От этого ей стало даже чуточку грустно. Загрустив, однажды спросила у пожилой соседки тёти Маши, с чем был связан вопрос людей о привидении. От неё-то и узнала, что бывшая владелица Ирина продала квартиру только из-за того, что в ней невозможно жить. Летом было всё нормально, но с наступлением зимы по ночам не только она, но и ближайшие соседи слышали у неё дикие вопли. Не выдержав, стала снимать квартиру в другом доме, а душераздирающие вопли слышались до наступления весны. Кто-то назвал явление местью привидения, и этот термин стал общепринятым в объяснении происходящего.
Пожилая соседка поведала Вере предысторию мести. Оказалось, был у бывшей хозяйки муж Игорь. После свадьбы родители молодожёнов сообща купили для них эту квартиру, и молодые вселились в неё. Через пару лет жена родила Андрюшу, и её стало распирать не по дням, а по часам. Супруг говорил, чтобы она что-то делала, препятствовала ожирению. Жена, как могла, противилась дальнейшей полноте. Да только бесполезными были её старания. Муж не узнавал в жене ту стройную, как газель, девушку, на которой недавно женился. С горя он стал попивать. Упрекая мужа в очередной пьянке, стала слышать в ответ лишь оскорбления.
– Корова, беременная бегемотиха, слониха, – неслось в её адрес даже от трезвого мужа.
Она плакала, умоляла не пить, но в него словно дьявол вселился. Муж, как по наклонной, скатывался всё дальше, а болото алкоголизма засасывало его всё глубже. Пьяный, он стал избивать жену, стоило ей сказать в его адрес хоть одно нелестное слово. В конце марта приехавшие к ним родители Игоря поговорили с сыном. Он на какое-то время остепенился. После их отъезда даже что-то ремонтировал в квартире. Но вскоре снова запил, вновь стал избивать жену. Та предупредила, что больше не потерпит побоев и подаст на него в суд.
– Если так, то я сброшусь с железнодорожного виадука. Ищи тогда меня в речке, – ответил на это Игорь.
После увольнения, искал хоть какую-нибудь работу, но напившись, потерял все документы. Где он умудрился их обронить, никому неизвестно – никто документы не нашёл и в полицию не сдал. Безработный и озлобленный, продолжил пить, и бить. Однажды, когда Ира вырвалась от мужа-тирана, пообещав заявить на него, он ушёл из дома. Это случилось в конце мая. После ухода осталась записка:
– Я тебе обещал!
Три дня женщина отдыхала от побоев душой и телом. Она была уверена, что муж с кем-то пьёт и не в состоянии приходить домой. Такое у него в порядке вещей. Но на четвёртый день отсутствия забеспокоилась и обзвонила всех его друзей. Никто не видел Игоря с того самого дня, когда она сбежала от побоев, а он покинул дом. На следующий день жертва мужа-тирана заявила участковому об исчезновении мужа.
Приехавшему из райцентра наряду полиции она сообщила, что произошло между ней и супругом в тот злополучный день. Не умолчала она и об угрозе мужа сброситься с виадука, подала записку. Приехавшие сотрудники, запротоколировав её рассказ, предупредили, что надо быть готовой к опознанию трупа, если его найдут.
Все видели, как обследовались берега и дно ближайших речек под виадуками. Потом сообщили, что прошло много времени. Если даже что-то было на каменистом дне одной из речек, то не успевшая ещё уйти большая вода смыла все следы падения с высоты моста. Лишившись мужа, она не теряла надежды, что он, живой или мёртвый, будет найден.
Потом к поискам были привлечены друзья-выпивохи исчезнувшего тирана. Вместе с сотрудниками полиции они прошли вдоль речек километров по пятнадцать. Но берега были пустынны – нигде не вынесло ничего, что могло быть уликой в исчезновении человека. Наряд полиции вернулся туда, откуда приехал, в Курагино. Участковый сообщил жене о результатах поисковых мероприятий:
– Вниз по течению всех оповестили. Остаётся только ждать и быть готовой к опознанию по остаткам одежды.
Вера Михайловна с интересом выслушала рассказ тёти Маши о незнакомце, а через несколько дней перестала вспоминать о семейной истории бывших жильцов своей квартиры. Тем более что ещё жива была рана её собственной трагедии. Со своим Валентином они были однокурсниками, хоть и на разных факультетах. Он учился на истфаке, а она – на факультете начальных классов. На последнем курсе поженились, но лишь приступили к работе, как молодожёна призвали в армию для прохождения срочной службы. Служил он в погранвойсках в дружественном Таджикистане. Там был легко ранен. Там же пристрастился сначала к травке, а потом и к более серьёзной «дури». Из армии пришёл наркозависимым. Вера вскоре поняла, что душу свою он отдал дьяволу, будучи ещё там, в Таджикистане.
Жили молодые педагоги в посёлке Зотино Туруханского района, куда приехали после университета. В школе с репутацией наркомана он не задержался. С трудом молодой мужчина с высшим образованием устроился бойцом пожарной охраны. Уговаривала, умоляла поехать на лечение, он соглашался с тем, что надо ехать. Но при очередной ломке становился неузнаваемым. Хватал жену и тряс – готов был вытряхнуть из неё душу.
Под таким напором она шла, снимала пару тысяч и отдавала ему. Понимая, что семейной жизни не будет, стала часть денег с карточки переводить на сберегательную книжку. Её спрятала у подруги, чтобы не попала на глаза мужу. А муж становился всё более безвольным, жестоким и всё сильнее зависимым от губительных порошков.
В службе пожарной охраны посёлка его, участника боевых действий, терпели довольно долго, но терпению всё же пришёл конец, уволили. Злой на всю систему МЧС, он прибежал к Вере, отобрал карточку и исчез. Приняв дозу, решил досадить сослуживцам, обошедшимся с ним так бесчеловечно. Назло коллегам поджёг собственный дом. Сообщение, что горит дом Валентина, дежурное подразделение пожарной охраны приняло сначала за шутку и на вызов выехало только после второго звонка. Минут пятнадцать-двадцать было потеряно.
Когда пожарный расчёт прибыл на место, сухие бревенчатые стены и тесовая крыша полыхали. Горели заборы, по которым огонь, как по бикфордову шнуру, полз к соседним постройкам. Заборы разломали, а крыши и стены соседних домов поливали. Старались не дать снопам искр, рвущимся из пожарища, воспламенить и их. Соседние строения отстояли, а дом горе-пожарника сгорел дотла.
Поджигатель злорадствовал, видя, что тушение разгоревшегося дома без него не получается. Подоспевшая фельдшер скорой помощи сделала мстителю укол и его, уснувшего, увезла в ближайший город. До райцентра, Туруханска, было бы дальше, чем до Енисейска. Оттуда, не задерживаясь, больной попал в Овсянку – в лечебницу для душевно больных с последующим переводом в центр по реабилитации наркозависимых.
После пожара учительница сделала запрос в несколько удалённых от Зотино районов. Получив ответ, забрала у подруги свои документы, сберкнижку и приехала в Каменку. Чем дальше на юг от своего северного селения, тем меньше вероятность встретиться с тем, кого она и любила, и жалела, и ненавидела... Она в Каменке. Пришло Первое сентября – праздник встречи с учениками. Только к ноябрю Вера Михайловна получила решение суда о расторжении брака с продолжающим лечение поджигателем.
С половины ноября развёдрило и приморозило за минус пятнадцать. Тут-то и началось то, чего так не желали новенькой её соседки при знакомстве. Лишь ночь вступала в свои права, а в доме замирали звуки дневных хлопот, как тут же кто-то начинал выть и стонать, по-детски плакать или завывать заунывные и монотонные мелодии. Звуки от басовитых до высоких менялись непроизвольно, действуя на женские нервы раздражающе и пугающе. Они давили на психику грузом, который сжимал каждую клеточку её организма.
Не веря в привидения, хозяйка квартиры с большим трудом уснула, но это случилось далеко за полночь. Да и сон её в остаток ночи был непривычно беспокойным. На работу пошла не выспавшаяся и вся «на нервах». Она очень старалась, чтобы её состояние не отразилось на ведении урока и на учениках, но вышло ли что из этих стараний, учительница не была уверенна.
Коллегам о ночных кошмарах не сказала, а вот тёте Маше поведала о бессонной ночи. Пожилая соседка ругала привидение, сокрушаясь, что оно совсем без ума и без глаз, докучает своими выходками ни в чём неповинному человеку. Подумав, как же быть, она посоветовала сходить в храм, помолиться и поставить свечку за упокой души раба Божьего Игоря.
Педагог призналась, что не знает ни одной молитвы. Собеседница успокоила слабо верующую в Бога учительницу, сказав, что в церкви помолится вместе с ней и она сама. Вере надо будет попросить Господа нашего Иисуса Христа: пусть он отпустит рабу Божьему грех самоубийства и упокоит его странствующую неприкаянную душу. Договорились, что посетят храм в выходной.
– В выходной там и батюшка будет, – заверила пожилая женщина. – Он приезжает к нам в посёлок для проведения исповеди и причастия. А ещё он у нас по определённым дням крестит и венчает желающих… когда нужно, отпевает усопших. И в этот раз будет вести воскресную службу. А ты пока ночуй у меня, дочка. Зачем тебе расшатывать нервы этими кошмарами? Хватает нагрузки и на работе.
Рано утром в храме, когда соседки помолились, поставили свечки и уже со-бирались уходить, батюшка подошёл к ним – удостоить вниманием новую прихожанку.
Поинтересовался, почему женщины не остаются на воскресную службу.
– Быть в воскресенье в храме и не остаться на службу – это не по-божески. Не гневите Бога, чада мои, – с ноткой укора в голосе произнёс священник.
– О чём просит Господа раба Божия…?
– Раба Божия Вера, – заполнила паузу батюшки пожилая прихожанка.
– О чём просит Господа раба Божия Вера? – переспросил батюшка.
Внимательно выслушав молодую женщину, сказал:
– Ведомо мне сие блуждание неупокоенной души.
– Не буду вас неволить присутствием на службе, идите с миром! Молитесь, просите Бога о помощи, а Господь защитит чадо свое, – сказал батюшка, перекрестил обеих и ушёл переодеваться для проведения воскресной литургии.
Когда женщины вышли из храма, лучи взошедшего солнца ярко освещали купол, а в воздухе, медленно оседая, искрилась изморозь. От безветрия казалось, что каждая из искринок танцует или кувыркается почти на одном месте. Морозец ослабел, и всё вместе взятое – погода, посещение храма и общение в нём, – вносили в душу ощущение лёгкости и блаженства.
– Божия благодать-то какая! – не сдерживая эмоций, произнесла искренне верующая в Бога тётя Маша. Вера же, втайне от собственных атеистических убеждений, несла в свою квартиру надежду, что ночные кошмары прекратятся.
И они прекратились. Тётя Маша без умолку прославляла Господа, пытаясь утвердить веру в деяния Всевышнего в молодой соседке. Но привидение не заявляло о себе только неделю. На смену безоблачному потеплению пришло похолодание, а вместе с ним и ветер. Внезапными резкими порывами налетал он на прохожих и выдувал из-под одежды бережно сохраняемое тепло. Вот тогда-то разноголосые ночные завывания возобновились с новой силой. На следующий выходной заботливая соседка уговорила попавшую в беду подругу снова пойти в храм и повторить просьбу Господу.
Батюшка, отлично запоминающий прихожан с первой встречи, при всей его занятости не прошёл мимо беседующих с Богом женщин.
– Помогай, Бог, рабе Божией Вере, – доброжелательно произнёс он.
И тут же спросил о результате их прошлого пребывания в храме. Тётя Маша стала возносить благодарения Всевышнему, а батюшка, видя безучастное лицо молящейся Веры, догадался, что в треугольнике – Бог, она и привидение – всё очень сложно.
– Мы всем приходом молились, чтобы сатано оставило в покое Ирину, бывшую хозяйку квартиры. Миром просили Господа об упокоении души Игоря, да слишком тяжек его грех, а потому крепко держит лукавый греховодник душу его в сетях своих, – поведал батюшка.
Вера сказала, что ей посоветовали обратиться к спасателю.
– Что же, обратись, чадо мое, к Виктору. Он хоть и простой смертный, да наделён Господом особым даром. К тому же он безотказный и тут, рядом. Даст Бог, и поможет он твоему горю, – произнёс батюшка с едва заметной улыбкой, прячущейся в густой бороде.
Усмешка не ускользнула от молодой прихожанки.
После посещения храма Вера заметно сникла. Преследуемая призраком го-ремыка вновь на ночь оставляла своё жилище и перебиралась к участливой соседке. Та не заметила усмешку батюшки, но не сомневалась в Вериной на-блюдательности.
– Как знать, может быть, мысленно посылая на это испытание, батюшка заранее предвидит беспомощность земного спасателя, уверен, что того постигнет неудача? Весть о ней мгновенно разнесётся везде, где теперь знают о Викторе, и подорвёт в людях веру в него самого. Не с руки батюшке, что в посёлке есть столь почитаемый субъект, на которого люди рассчитывают не меньше, чем на Бога. Прости меня, Господи, за изречённое богохульство, – высказала своё предположение пожилая верующая и наложила на себя троекратное крестное знамение.
Не по телефону, а лично хозяйка злополучной квартиры переговорила со знаменитостью, вкратце изложив ему суть просьбы.
– Тут есть над чем «почесать репу». Но если надо, то попробую избавить Вас от этой напасти, – с неуверенностью в голосе пообещал спасатель.
Марина, после неоднократных отказов мужа взять её «на спасательную операцию», в этот раз оказалась неподдающейся убеждениям. Она позвала маму, чтобы та ночевала с детьми, а сама в условленное время отправилась с мужем. Темнота сгущалась, морозец крепчал. Вера решила, что жена не вполне доверяет мужу, потому-то она здесь. Бросив на неё оценивающий взгляд, хозяйка отметила, что у неё самой было бы мало шансов в соперничестве за Виктора с его женой. И это притом, что учительница следила за своей внешностью, была моложе пришедшей и знала себе цену.
Возможный избавитель и ранее был наслышан о мести привидения, а теперь оказался в эпицентре действа. Он убеждён, что любую чертовщину можно объяснить, не привлекая к этому мистические образы. В реальной жизни и события в основе своей вполне прозаичны. Помощник попросил рассказать ему всё, что известно о причинах появления здесь призрака. Мужчина внимательно выслушал рассказ не потому, что ему интересны судьбы и взаимоотношения неизвестных людей. Он делал это максимально прилежно лишь для того, чтобы найти объяснение разрушающим психику фактам. Марине же было интересно всё, что рассказывала молодая, приятной внешности женщина. Слушая, она пыталась предугадать действия мужа для разрешения загадки квартиры.
Что-то в рассказе Веры насторожило Виктора в точности и последовательности событий, и он решил уточнить их. Но не разыскивать же Ирину сейчас, когда до проявлений причуд привидения остаётся максимум пара часов. Помочь ему могла бы тётя Маша, от которой узнала подробности Вера. Женщины занялись обсуждением, касающихся только их, женских тонкостей, а он пошёл навестить пожилую участливую соседку. Она, всегда коммуникабельная, была рада общению с местной знаменитостью.
Уточнив, что с приездом родителей Игорь на какое-то время преобразился к лучшему, спасатель решил вести «раскрутку» непонятного с этого времени. Тогда до исчезновения главы семейства прошло два весенних месяца. Исследователь странных обстоятельств поблагодарил женщину и попросил сегодня не навещать хозяйку злополучной квартиры. Объяснил он это тем, что разговоры, без которых не обойдётся, могут спугнуть привидение. Это означало бы, что ему придётся приходить сюда ещё и завтра.
Вернувшись, он принялся внимательно осматривать каждый закуток двушки, чтобы установить место или места ремонта. Марина ещё не догадывалась, что кое-какой урожай мыслей в голове мужа созревает в это самое время. По еле различимым следам получалось, что ремонтные работы велись в ванной комнате. Возможно, ремонту подвергалась вентиляционная шахта. На вопрос, откуда доносятся звуки, хозяйка ответила неопределённо:
– А кто их знает, я не выхожу из спальни, когда начинается очередной триллер: без изображения, но с ужасными звуками. Откуда-то из кухни, кажется.
Виктор снова внимательно осмотрел всю кухню, но ни следов ремонта, ничего подозрительного не заметил. Да, в ванной и на кухне стояли сетки системы вентиляции. Если звуки как-то связаны с вентиляционной шахтой, то при закрытой двери ванной комнаты звук действительно доносился бы из кухни.
Но почему ночные кошмары случались только зимой в морозные дни или во время завывания вьюги? Спасатель терялся в поисках разумного ответа.
– А может, это как-то связано с тягой в вентиляционной шахте? – задался вопросом исследователь аномального явления.
Действительно, чем ниже температура на улице, тем стремительнее подни-мается по шахте тёплый воздух, выходящий из квартир дома. Порывы вьюги так же могут ускорять вытяжку. Оставалось проверить предположение, дождавшись, когда весь дом погрузится в сон. Чтобы разговор мирно беседующих женщин не отвлекал от исследований, мужчина попросил их помолчать, сославшись, что привидение может не прийти, если по голосам почувствует посторонних.
Женщины поверили ему, заперлись в спальне и продолжали разговор в темноте шёпотом. Чтобы не нарушать ореол таинственности, Виктор передвигался по квартире бесшумно, на цыпочках. Заполночь послышалось заунывное завывание. Женщины, прижавшись друг к другу, сидели молча. Марина была не на шутку напугана. Ей хотелось, чтобы муж как-то обезопасил себя, но, помня его запрет на разговоры, держала язык за зубами. А он зашёл на кухню и убедился, что там звуки слышатся отчётливее.
В ванной стало ясно, что звук рождается в шахте и через вентиляционные решётки разносится по квартире. Несмотря на завывания и смену тональности, отголоски пугающих женщин мелодий показались исследователю знакомыми. Но что же может быть их источником, он пока не представлял.
После стука в дверь спасатель сообщил Вере, что необходимо нарушить целостность стенки вентиляционной шахты.
– Так как конструкция железобетонная, то место прежнего ремонта большим быть не должно, – высказал он своё предположение.
– Ломать, так ломать! – в надежде на избавление от призрака согласилась хозяйка.
Было решено, что днём он сам выполнит все ремонтные работы. Приближалось утро. Виктор затих, его примеру последовали и женщины. Голос привидения становился всё громче и громче.
– Крепчает морозец, – отметил исследователь.
– Женщинам было непонятно, откуда ему это известно, но сообщение о морозе, как и всё, что он говорил ранее, не ставили под сомнение.
Разгадка мести привидения оказалась до смешного простой. Она пришла, когда был разобран «отремонтированный» Игорем участок шахтной стенки. В неё были вмурованы три стеклянные ёмкости: литровая водочная бутылка, фигурная коньячная – на пол-литра и стограммовый коньячный шкалик. При увеличении скорости потока воздуха в шахте все ёмкости вносили свой вклад в этот щемящий душу хор стеклотары.
Весть о победе спасателя над привидением облетела посёлок в тот же день. Узнав о спасении квартиры от мести призрака, прибежала и Ирина, ни разу не приходившая сюда после продажи квартиры. Пришла, чтобы извиниться перед Верой. Вспомнив последовательность событий, она поняла, что Игорь жив. Заранее продумав всё до мелочей, он сначала вмуровал в стенку вентиляционной шахты стеклотару, а потом якобы потерял все документы. Потерянные, они всё равно где-нибудь дали бы знать о себе.
В завершение всего он имитировал самоубийство, указав ложный след для безрезультатных поисков. К этому времени суд расторг её брак с без вести пропавшим мужем. Теперь суду предстояло рассмотреть иски на бывшего мужа за подстроенное им преднамеренное издевательство и на выплату алиментов Андрюшеньке.
Вскоре Игоря, преуспевающего бизнесмена, нашли в одном из сёл Иркутской области. В розыгрыше мести привидения суд усмотрел мелкое хулиганство и ограничился условным сроком.
ВОЛШЕБНЫЕ РУКИ
Краснокаменская зима заканчивалась. Поверхность сугробов на обочинах дорог потемнела, снег превратился в узорчатые льдинки и стал похож на ажурные кружева. В эту пору жителей благоустроенного жилья дела не отягощают. У Виктора выходной. Ему наскучило смотреть телепередачи, а интернет без особой надобности спасатель не посещает. Малыши в детском садике, жена на работе, а старшая дочка в школе.
Приближалось празднование Международного женского дня. Восьмиклассница Вика после школы задержалась на репетиции в Доме Культуры. Глава семейства тем временем прошёлся по магазинам, чтобы избавить от хлопот любимую женщину. Позвонил дочке. Девочка сказала, что репетиция закончилась, она идёт домой.
– Да вон же она, – мысленно произнёс загруженный продуктовыми сумками отец, увидев ребёнка.
Подруга Вики Саша ещё в классе сказала, что сегодня может остаться у них ночевать. Она только что звонила однокласснице, сообщила, что идёт к ним. Дочка попросила постоять здесь и подождать гостью. Чтобы не мешать редким прохожим, они остановились около фонарного столба у самой кромки сугроба. Летом бордюр отделяет пешеходную дорожку от проезжей части. Но то летом, а в конце зимы всё сравнивается, и снегоуборочная техника прогребает снег до фонарных столбов. Девочка нетерпеливо поджидала подружку и всматривалась в проулок. Вскоре та показалась из-за дома. Обратил на это внимание и папа. Он поставил сумку с продуктами на кромку сугроба и тоже поджидал.
Всегда жизнерадостная и быстрая, Саша почти бежала к ним. Улыбалась и сияла, предвкушая, что после выполнения домашнего задания сможет вдоволь наговориться со сверстницей. В постели расскажет Вике, как прошла репетиция к празднику в школе. И хоть сама ещё не уверена в этом, но почувствовала, что Валерка из девятого «б» проявляет к ней интерес. Поскорее бы поделиться этой новостью! Пока только с лучшей подругой. Приподнятость Сашиного настроения заметил и Виктор.
Девочку отделяло от них менее ста метров, когда отец и дочь увидели на почти безлюдной улице мчащиеся на огромной скорости серебристые «Жигулидевятку». Внезапно машина стремительно вылетела на пешеходную дорожку и продолжила бешеное движение на предельной скорости. Видеть приближение машины позади себя никому не дано, поэтому лицо увлёкшейся своими мыслями Саши по-прежнему излучало радость. Вика от увиденного ужаса окаменела и онемела, а её отец отчаянно крикнул:
– Са-а-ша!
Но было поздно. Машина на всём ходу сбила девочку так, что та перелетела через лобовое стекло, нелепо взмахнув руками, как сохнущая на ветру сорочка пустыми рукавами, рухнула на дорогу позади машины.
Виктор непроизвольно схватил дочку за плечи и перекинул через сугроб. Он успел заметить на пассажирском сиденье искажённую гримасой злорадства физиономию блондинки с распущенными волосами. Нет, лицом увиденное назвать было невозможно. Обратил внимание на номерной знак, но запомнилось ему лишь то, что цифры составляют математическое равенство. Водителя не разглядел – часть лобового стекла отсвечивала.
Отбросив дочку, попытался отпрыгнуть за фонарный столб. Машина не въехала в сугроб – это привело бы к столкновению со столбом. Уже в полёте он почувствовал сильный удар по ноге. Сапог слетел. Виктора развернуло в воздухе, и он упал вдоль сугроба. Поднимаясь, обернулся и отметил, что преступный гонщик свернул на ближайшую улицу, почти не сбавляя скорости даже на повороте.
Вика выбиралась из рыхлого снега на плотный вал сугроба, когда он, хромая, побежал к Саше, взглянув при этом на часы. На его глазах девочка несколько раз дёрнулась в конвульсиях и затихла. Он проверил пульс и, не обнаружив его, стал делать непрямой массаж сердца. Подбежавшей дочке приказал зажать подружке нос и с силой выдыхать воздух в её рот. Вторую руку она должна была держать на пульсе. Прошло три, а потом и пять минут, но пострадавшая в ДТП не подавала признаков жизни. Продолжая нажатия на грудную клетку ребёнка, понимал, что время уходит, в её мозге может начаться необратимый процесс отмирания тканей. От отчаяния Виктор закричал:
– Саша, Сашенька, ты должна жить! Живи, девочка!
И она словно услышала этот крик дяди Вити – в это время Вика сквозь слёзы сообщила, что пульс есть, появился. Шесть минут сорок секунд кровообращение отсутствовало. Если не считать тот слабый приток крови, который в это время мог обеспечиваться непрямым массажем сердца. Сознание медленно возвращалось к пострадавшей. Она тихо, почти беззвучно заплакала. Отец сказал дочке, чтобы позвонила в службу скорой помощи, участковому Владимиру Петровичу и Сашиной маме, Зинаиде Еремеевне. Наклонившись, спросил девочку, узнаёт ли она его? То, что она ответила, зашевелило волосы на голове спасателя.
– Да, дядя Витя, я узнала Вас. Но вот только что… я, как будто со стороны… или чужими глазами видела, как вы старательно нажимали мне на грудь, а Вика дышала в меня. Потом вы оба исчезли, а теперь я не вижу вас, ни со стороны, ни как-то ещё, – еле слышно произнесла спасаемая. – Я сейчас вообще никого и ничего не вижу.
Эту реплику ребёнка дядя Витя не прокомментировал. Он знал, что послед-ствия травмы могут быть очень тяжёлыми, но не стал пугать её этим предположением. Дочка принесла отцу сапог, и тот втиснул в него свою опухающую ногу.
Многолетняя привязанность девочек сдружила и их родителей. Виктор был хорошо знаком с Иваном Николаевичем, отцом Саши. Трижды за школьные летние каникулы они выезжали семьями отдыхать на пруд недалеко от Краснокаменска. Как радовалась и плескалась в воде детвора! Да и они, взрослые, веселились, как дети…
Но теперь ему было известно и то, что отец не живёт с семьёй. По словам Зинаиды, жене он предпочёл молодую секретаршу и намерен жениться на ней. Знал друг семьи и то, что кроха-Саша годовалым младенцем была удочерена Иваном Николаевичем. Но теперь их ничто не связывало.
Дядя Витя аккуратно прощупывал тело ребёнка, чтобы выяснить, нет ли у неё переломов. Всё: и спина, и ноги – болели так, что она с трудом переносила касания рук дяди Вити, но это было следствием ушиба – переломов он не обнаружил.
– Ну, вот и хорошо! Ты жива, все косточки целы! А ушибы скоро заживут, подружка, – успокаивал ребёнка друг семьи.
– Я не вижу вас, дядя Витя. Ничего не вижу, – сквозь слёзы тихо повторила девочка.
– Не печалься, главное, что мне удалось вырвать тебя из рук смерти. А если мне удалось это, то и зрение твоё мы тоже вернём! – заверил взрослый друг, чтобы успокоить пострадавшую подружку дочки.
Если бы он только знал, что значило для Саши это заверение дяди Вити, высказанное им без тени сомнения. Девочка давно знала, что у дяди Вити руки волшебные. Об этом ей однажды поведала Вика. По её словам, с тех пор, как он стал для неё и Богдана папой, они перестали болеть. Волшебство дяди Витиных рук Саша однажды и сама испытала, когда у неё сильно разболелась голова. Тогда дядя Витя усадил её на стул и минут пять массажировал голову плечи и шею. И боль не просто исчезла, но с тех пор больше не давала о себе знать.
О волшебстве своих рук он узнал от жены, а Марине об этом поведала всё та же Вика. В чём причина волшебства он и сам не знал. Может, это всякий раз было самовнушение исцеляемого пациента, возможно, помогал массаж, но не исключено, что он и впрямь обладает какими-то экстрасенсорными способностями для исцеления. Важен результат – его массажи помогали всем друзьям и близким, кого ему доводилось «врачевать».
Первым на место происшествия приехал Владимир Петрович. Он собирался на ночное дежурство в Курагино, машина была прогрета, а сам – одет. С интервалом в две-три минуты подъехали поселковая машина скорой помощи и Зинаида Еремеевна. Сашу с мамой увезли в Курагинскую районную больницу. Мама не успела выяснить что-либо о происшествии. Сказала, что позвонит из больницы. Участковый, сообщивший о ДТП в райотдел полиции, занялся выяснением подробностей происшествия. Отец и дочь рассказали всё, что успели заметить.
Становилось понятно, что наезд не был случайностью. Водитель, съезжая с проезжей части, даже не пытался притормозить. Рулевое управление у машины было исправно, иначе шофёр не смог бы на огромной скорости вписаться в поворот. Да и нескрываемое злорадство пассажирки «Жигулей» говорило о достижении желаемого. Но кому и как могла помешать девочка, было непонятно ни участковому, ни Виктору, ни собравшимся после ДТП прохожим. Наступил вечер, но под фонарями светло.
Владимир Петрович вновь прошёлся по пешеходной дорожке по пути следования машины. Малочисленные зеваки не успели затоптать следы и единственное вещественное доказательство – кусочек грязи из протектора. Этот кусочек говорил о том, что машина простояла в гараже всю зиму, иначе грязи давно бы не было в углублении протектора. Но чья это машина, оставалось загадкой. Математическое равенство на номерном знаке не хотело возвращаться в память спасателя. А серебристые «Жигули» девятой модели в посёлке не одни. К тому же это могли быть и приезжие, а не поселковые. Прибывший из райцентра наряд полиции к показаниям свидетелей приобщил и «вещдок» – грязь из протектора.
Зинаида Еремеевна позвонила, что в районной больнице установили: глаза дочки без признаков повреждений, включая и глазное дно. Но зрачки почему-то не реагируют на свет. Офтальмолог занимается согласованием отправки ребёнка санитарным авиарейсом в краевую больницу для обследования головы на томографе.
– Доктор предполагает, что потеря зрения может быть вызвана гематомой, возникшей от удара затылочной частью головы при падении с машины. В этом случае возврат зрения – дело времени. Гораздо хуже, если произошло отмирание клеток головного мозга. При отсутствии кровообращения более пяти минут такое не просто возможно, а неизбежно. Тогда слепота останется на всю жизнь, – сообщила Виктору мать пострадавшей девочки.
Утром на пути в аэропорт Сашина мама сообщила другу семьи, что они сей-час полетят в Красноярск. Только теперь она смогла расспросить о подробностях происшествия. Услышав о блондинке с волосами, разметавшимися по груди и плечам, Зинаида без тени сомнения заявила, что это секретарша Оксанка. Та самая, которая увела из семьи её Ивана. Спасатель не мог не доверять оставленной мужем женщине, но решил проверить, так ли это. В сложившейся ситуации в любой блондинке мама пострадавшего ребёнка могла видеть виновницей свою соперницу.
На следующий день травмированный спасатель не смог надеть никакую обувь и ему назначили амбулаторное лечение с выпиской больничного листа. К концу рабочего дня он подъехал на своей «Ниве» к офису Ивана Николаевича. Поставил машину так, чтобы выходящим из офиса из-за бликов невозможно было видеть его, сидящего в салоне.
Ждать долго не пришлось. Вслед за мужчиной лет тридцати вышла женщина. Теперь наблюдатель не сомневался, что Зинаида была права – это могла быть Оксана. Парочка подошла к иномарке «Тойота Королла», стоявшей рядом с офисом. Мужчина сел на водительское сиденье, изнутри открыл дверцу пассажирке, а та, впорхнув на сиденье, поцеловала водителя. Было ясно, что их отношения выходят за рамки служебных.
– Но не ошибается ли Зинаида в намерении Ивана жениться? – размышлял наблюдатель.
И вечером после происшествия, и весь следующий день главный очевидец происшествия тщетно напрягал память, пытаясь восстановить номерной знак злосчастной машины. Встретившись с участковым, попытался узнать о продвижении расследования. Узнал, что серебристых «Жигулей»-девяток в посёлке пять.
– Одни из них стоят неисправные второй год. Из номеров этих «Жигулей» математические равенства не получаются. Искать машину за пределами посёлка, не имея зацепок, кроме кусочка грязи, не представляется возможным, – с сожалением добавил Владимир Петрович.
Виктор понимал, что машина найдётся тем быстрее, чем раньше он решит «уравнение» номерного знака. Боль в ступне от удара при ДТП стихала. Ночью он не просыпался. Утром, не вставая с постели, снова пробовал восста-новить в памяти номерной знак. Отдохнувший мозг высветил последнюю цифру. Это была тройка. Она могла бы получиться при сложении единицы и двойки. Но он точно помнил, что единицы в номере нет. Тогда занялся анализом пар чисел, дающих тройку при вычитании. Девять минус шесть? Нет, тогда запомнилась бы пара, о которой игроки «лото» говорят:
– Как свиньи спят.
Восемь минус пять? Тоже нет. Восьмёрка похожа на тройку, значит, запом-нилась бы этим. Семёрки и четвёрки не было, это он помнил совершенно точно. Пять минус два? Нет. Эти цифры на электронных табло высвечиваются почти как перевёртыши. Это тоже не ускользнуло бы от внимания. Перебрав все пары, он всё больше убеждался, что второй цифрой в номере была всё-таки двойка.
Имея две цифры, стал перебирать математические действия с их комбинациями. Шесть разделить на два равно трём? И снова нет. Тогда что же? И вдруг всплыла ещё одна комбинация. Из девяти корень квадратный равен трём. И номер будто высветился на сетчатках его глаз. Вне сомнений, это был номер злополучных «Жигулей» – девять, два, три.
Спасатель вновь встретился с участковым и назвал номер машины, сбившей ребёнка. Владимир Петрович усмехнулся, что его коллеги не проверили это математическое действие. Ведь машина с таким номером у предпринимателя Ивана Николаевича, бывшего отца Саши.
– Но ведь его машина второй год неисправна, – спохватился капитан полиции.
– Машину могли отремонтировать. А отвалившаяся из протектора грязь подсказывает, что на ней всю зиму не выезжали, – высказал предположение Виктор.
Аргумент убедил полицейского, и он незамедлительно обо всём доложил в райотдел. Приехавшие сотрудники успешно завели стоявшие в гараже серебристые «Жигули» девятой модели и стронулись с места. Из протекторов они взяли еле заметные частички грязи для сравнительного анализа с той, что была найдена на месте происшествия. Места касания бампером ног девочки, отец и дочь назвали ещё в день совершения наезда. Здесь были обнаружены слабые следы крови. Оставалось выяснить, Сашина ли это кровь. С руля и приборов управления взяты отпечатки пальцев.
Позже криминалисты подтвердили схожесть образцов грязи. Одинаковость групп крови на бампере и у пострадавшей предстояло выяснить, дождаться возврата ребёнка. Приобщён к доказательной базе преступления и найденный на пассажирском сиденье женский волос. Не ускользнули от профессиональных взглядов ворсинки, принадлежавшие одежде возможных подозреваемых в совершении преднамеренного наезда на девочку. О взаимоотношениях парочки – водителя и секретарши Виктор умолчал.
Иван Николаевич уверял сотрудников полиции, что на этом авто он уже давно не ездит. И вообще он не садится за руль, ведь у него есть Костя. Выяснилось, что Кулаков Костя работает у него третий месяц, и претензий к шофёру нет. В отделе кадров сотрудники узнали, что до приезда в Каменку безупречный водитель жил в Иркутской области близ Тулуна. Для выяснения личности Константина Кулакова был сделан запрос в Тулунский райотдел полиции. С подозреваемого в совершении преступления взяли подписку о невыезде.
Саша с мамой санрейсом прилетели в краевой центр. После взятия анализов ребёнку сделали магнито-резонансную томографию (МРТ) головного мозга. Выяснив у матери продолжительность отсутствия кровообращения, доктор сказал о безнадёжности возврата к ребёнку даже очень слабого зрения.
– Это мозг, дорогая мама. Невозможно удалить повреждённый участок, чтобы на его место вживить другой, здоровый. Мозг – это не рука и не нога. В нём случаются необратимые процессы. В вашем случае девочку необходимо оформлять на инвалидность. Как бы тяжело ни было слышать Вам это, но это приговор – клетки мозга не восстанавливаются, девочка останется незрячей. И вынесен этот приговор не мной, а стечением обстоятельств, – сообщил матери лечащий врач.
Спасатель решил собрать имеющиеся у него сведения воедино. От Зинаиды он знал, что три месяца назад Оксана пришла к Ивану оформляться на работу. Прежнюю пожилую секретаршу хозяин бизнеса тут же уволил, найдя незначительную неточность в её работе. Сделать это в отношении пенсионерки труда не составило. Менее чем через неделю работы секретарша пожаловалась шефу, что шофёр, с которым она ездила в районную администрацию, приставал к ней, склонял к интимным отношениям. При этом она дала понять своему начальнику, что подобное можно было простить ему, уважаемому человеку и видному мужчине.
Так и завязались отношения Ивана с секретаршей. Он снял для неё квартиру, чтобы не ютилась у родителей с братом и сестрёнкой. Шофёра распорядился уволить за недостойное поведение. На следующий после увольнения день на вакантную должность был принят Костя, недавно появившийся в посёлке. Несмотря на молодость, в его адрес претензий не последовало ни от кого, включая и секретаршу. Жил он на съёмной квартире на краю посёлка. Это устраивало и его, и работодателя. Вскоре Иван Николаевич купил двухкомнатную квартиру и ушёл из семьи. А Оксана сообщила шефу, что ждёт от него ребёночка.
Жена не подавала на развод, надеясь, что муж вернётся. Но надежды таяли с каждым днём. Уходя, он поставил в вину то, что за тринадцать лет их совместной жизни она, Зинаида, не смогла осчастливить его собственным ребёнком. Она и сама была не рада тому, что в первый же год их супружества перенесла операцию. А после операции хирург сообщил, что детей у неё, скорее всего, больше не будет. Муж был тогда расстроен, но заверил, что им достаточно Сашеньки, которая для него стала родной. И вот он ушёл от них, подав на развод. Ждать его возвращение бессмысленно.
Желая сделать назло Ивану или чтобы успокоить своё уязвлённое самолюбие, а может быть, по какой-то ещё причине, но она стала встречаться с коллегой по работе в поселковой администрации. От Александра Александровича жена два года назад уехала к однокласснику в Германию. После отъезда жены тот стал оказывать своей коллеге знаки внимания. Но все попытки ухаживания отвергались замужней женщиной. И вдруг Зинаида узнала, что, как женщина, не такая она и безнадёжная – у дочки будет братик или сестрёнка.
Увиденное в «Тойоте» зародило у Виктора сомнение, хоть и не его это дело. Но не может ли быть вина в отсутствии совместных детей у друзей в нём самом, в Иване? И его ли ребёнка вынашивает Оксана? Но даже если всё так, то в чём вина пострадавшей? Если все предыдущие доводы подчинялись мужской логике, то наезду на девочку он не находил подходящего объяснения. Найти ответ на этот вопрос необходимо было до возвращения ребёнка. Нельзя исключать повторное покушение на её жизнь. Непозволительно допустить такую жестокость вторично. Иначе, какой он спасатель.
По настроению мамы ребёнку стало понятно, что врачи не смогут вернуть ей зрение. Дядя Витя стал для неё живым талисманом. И она настойчиво требовала, чтобы мама везла её в Каменку. Саша была уверена, что если дядя Витя пообещал вернуть ей зрение, то ему это удастся.
– Ты не знаешь, мама, какие у него волшебные руки, – убеждала девочка.
Зинаида позвонила Виктору, рассказав о настойчивых просьбах дочки и о «приговоре» врачей.
– Что же, вези её домой. Марина не будет против того, чтобы подружка Вики жила у нас. Да и сама Вика будет очень рада этому. Богдан и Светочка не в счёт. Ребёнок верит в исцеление с моей помощью, а это немаловажно для выздоровления. Чудеса происходят с теми, кто в них верит. Хорошо, что Сашенька не потеряла веру в своё исцеление. Вези!
Синяки и ссадины сходили, когда мама дождалась выписки.
Поиск причины наезда не давал Виктору покоя. Подсознательно очевидец преступления понимал, что это как-то могло быть связано с тем, что девочка юридически оставалась дочерью Ивана. Приехавшей Зинаиде спасатель посоветовал незамедлительно снять с бывшего мужа отцовские полномочия.
– Не знаю ещё как, но наезд на твою малышку, может быть, связан с тем, что по закону она его дочь.
– Да не нужно нам его богатство. Проживём и на то, что я зарабатываю. Теперь вот ещё и Сашина пенсия будет нам подспорьем, – возбуждённо говорила Зинаида.
– Тем более, надо лишить его родительских прав, и ребёнка права наследования.
И она пошла к бывшему мужу, чтобы тот дал письменный отказ от её девочки.
– Это необходимо для освобождения от родительских обязанностей по отношению к чужому тебе ребёнку.
Работая в поселковой администрации, женщина контактировала со многими жителями посёлка. Потому-то весть, сказанная по секрету только избранным сотрудницам администрации, быстро разнеслась по Краснокаменску. Когда случилась трагедия, о её беременности знала добрая половина односельчан. Стало известно об этом и Ивану. Узнав цель визита его бывшей, он внимательно осмотрел её со всех сторон. Не замечая изменений, с тоном недоверия спросил:
– А правда ли то, что ты ждёшь пополнение?
Зинаиде не понравился тон, и она съязвила:
– Я-то жду своего, а вот ты чьего ждёшь? Тебе не лишне было бы провериться на предмет твоего будущего отцовства. Я потому и не родила, что была верна тебе.
Сказала это она тихо, чтобы не могла услышать сидящая в приёмной секретарша. Не хотелось, чтобы та влетела в кабинет с разборками. С невозмутимым видом Зинаида вышла из кабинета. Хотела бывшему мужу ответить колкостью за нанесённую обиду, а посеяла ему в душу зерно сомнения. В тот же день, придя навестить дочку, рассказала друзьям о своём разговоре с бывшим мужем.
И вот тут-то у Виктора сложилось то, что он так мучительно не мог свести воедино. Оказалось, что он был рядом с разгадкой, когда говорил об отказе от права наследования. Картина вырисовывалась зловещая, коварная и беспощадная. А что, если девочку хотели ликвидировать, как потенциальную наследницу? Но чтобы дело дошло до наследования, какая участь ожидает Ивана? Как долго ему осталось жить? Заключая брак, он подписывает себе смертный приговор. Исполнение приговора может быть незамедлительным.
Вновь своими соображениями он поделился с Владимиром Петровичем. Сказал и об увиденных им взаимоотношениях секретарши и шофёра. Выслушав всё внимательно, участковый стал оценивать ситуацию.
– Предположим, что я доложу о наших опасениях своему начальству. Допустим, что эти опасения окажутся убедительными и там, наверху. Но как доказать то, что может случиться, но не случилось? За что привлекать или хотя бы задерживать возможных злодеев?
– Мне представляется, что в этой «сладкой парочке» тон задаёт Костя. Не стоит ли выяснить, что он за «птица»?
– Запрос в Тулун на него сделан, ждём ответ. Сейчас необходимо как-то расстроить бракосочетание.
Участковый справился в райотделе об ответе из Тулуна и сообщил о своих опасениях. Мудрое начальство посоветовало действовать деликатно. Сложность заключалась в том, что в офисе, а нередко и дома шеф бывал рядом с Оксаной, а в дороге – с Костей. Выбрав момент, Владимир Петрович позвонил Ивану Николаевичу и сообщил, что они могут быть взаимно полезны.
– Предлагаемое дело не вписывается в рамки телефонного разговора. Нам двоим надо съездить и оценить всё на месте. Можно на полицейской машине. А Вашего водителя можно отпустить с работы пораньше, – предложил участковый.
Бизнесмен хотел отказаться, но полицейский сообщил, что промедление может повлечь непоправимое. Откладывать сделку нельзя. Оксана слышала этот телефонный разговор, но кроме удовлетворения, что капиталы Ивана скоро прирастут, не испытала более ничего.
На пути в Кошурниково машина остановилась. Бизнесмен не мог не доверять стражу порядка, но недоумевал о причине остановки. После изложения всех доводов Владимир Петрович с удивлением услышал, что тот сумел посмотреть на происходящее другими глазами и сам хочет отодвинуть дату бракосочетания. Для обследования необходимо время. Так и родилась отговорка о поездке с целью оформления документов на расширение бизнеса.
Через пару дней будущий новобрачный сообщил, что едет в командировку в Красноярск. Как потом выяснилось, там он прошёл обследование по интересующему его вопросу. Поездка пришлась на дату бракосочетания. Регистрацию пришлось перенести. Иван захотел узнать результаты обследования. И узнал. Бывшая жена оказалась права. Он не может быть кровным отцом будущего ребёнка. Значит, любимая секретарша воспользовалась его доверчивостью.
А Саша после краевой больницы стала жить в семье Виктора. Утром и вечером девочка садится на стул, и дядя Витя делает ей массаж головы и шеи. Он убеждает:
– За те шесть минут, пока я возвращал тебя к жизни, мозг получал и кислород, и всё необходимое для поддержания жизни. Массаж сердца хоть и слабо, но обеспечивал кровообращение. Мозг мог оказаться травмированным, но он жив. Вот пройдёт время, и участок, ответственный за зрение, восстановится. Массажи улучшают кровообращение, и ускоряют желаемый результат.
Удивительно, но всего лишь трёх сеансов массажа оказалось достаточно, чтобы головные боли, мучившие девочку после дорожного происшествия, прекратилась. Когда она сказала об этом дяде Вите, тот спокойно заверил, что процесс выздоровления пошёл, настанет день и зрение непременно вернётся. Но не следует думать, что это случится очень быстро.
Чтобы незрячему ребёнку можно было учиться писать, он соорудил трафарет. И вскоре девочка освоила письмо в тетради так, будто была зрячей. Сидя рядом с подругой, Вика читала вслух всё, что задавали, даже условия задач. С математикой у Саши оказались наибольшие трудности, хотя до травмы предмет давался ей без проблем. Необходимо было удерживать в памяти результаты предыдущих действий, но и это оказалось возможным. Ребёнка перевели на домашнюю форму обучения – преподаватели проводили индивидуальные занятия.
Тем временем на запрос полиции для оперативной работы наконец-то по электронной почте пришёл ответ из Тулунского РОВД. Обычной почтой в письме информацию продублировали. Узнали следователи, что по прежнему месту жительства Константин Кулаков был подозреваемым, но из-за недостаточности улик до суда дело не дошло. Там он любовными узами был связан с вдовой бизнесмена. Гибель предпринимателя произошла при автомобильной аварии. Кулаков был у него шофёром.
После получения вдовой наследства бизнес был продан, и она вместе с любовником уехала из посёлка. Родственникам поведала, что едет с Костей отдохнуть на Чёрное море. На следующий день после отъезда телефон отдыхающей стал недоступен. Объявление в розыск ничего не дало, но родственники уверены, что будь она жива, дала бы о себе весточку хоть кому-то из них.
Это известие коллег насторожило местных полицейских. Получив добро, они поставили на прослушивание квартиру подозреваемого в готовящемся преступлении и машину, на которой тот подвозил Оксану. Ивану Николаевичу посоветовали сообщить любимой об отказе от свадьбы. Ждать долго не пришлось. Получив отказ, любовница шефа поехала с шофёром по «служебным» делам и рассказала об изменившейся ситуации. Решили, надо действовать.
– Всем известно, что любимая женщина хозяина фирмы вынашивает его ре-бёнка, значит, с наследованием можно обойтись и без брака. Будет чуть сложнее, но всё достижимо. Главное, что делиться ни с кем не придётся – со своей прежней семьёй он порвал все связи в законном порядке – убеждал водитель пассажирку.
Аварию со смертельным исходом он взял на себя, пообещав устроить её во время ближайшей командировки шефа.
Располагая планом действий преступной парочки, полиция задержала обоих сообщников. Однако даже после прослушивания разговора в машине, заговорщик всё отрицал. Не признавалась и секретарша. Ей дали ознакомиться с содержанием тулунского послания, и разъяснили, что ни её самой, ни будущего ребёнка не стало бы, как только она продала бы унаследованное. Женщина отрицала, что отец ребёнка водитель, но её убедили, что отцовство можно установить, не дожидаясь рождения.
Шофёр знал, что у полиции нет доказательств его вины, а записи разговора с Оксаной недостаточно для передачи дела в суд. По истечении срока задержания его отпустят, а дело закроют за недостаточностью улик. Не сомневался он и в том, что подруга получит причитающееся наследнице всё и в срок. Не догадывался Костя, что факт отцовства шефа кем-то может быть поставлен под сомнение. Что шеф не может иметь детей, он не предполагал.
С молчаливого согласия краевого начальства полиция воспользовалась услугами гипнотизёра, что в практике райотдела случилось впервые. Подготовив перечень вопросов, процедуру общения Кости с гипнотизёром решили снять на видео. Это позволило получить подтверждение коварных замыслов в отношении Ивана Николаевича. Было так же получено подробное повествование о лишении жизни тулунского бизнесмена и об убийстве своей подручной по тому делу. Под гипнозом убийца сообщил и место, где спрятал труп соучастницы.
Оказалось, что к помощи коллег из Тулуна прибегать нет необходимости. К поискам подключили полицию Нижнеингашского района, на территории которого было совершено злодеяние в отношении любовницы, ставшей ему ненужной. Поиски на указанном месте увенчались успехом. Заключение экспертов и фотографии женщины, обнаруженной там, вскоре приобщили к уголовному делу.
На очередном допросе Оксана, как и раньше, отрицала и свою причастность к обольщению ради получения наследства, и факт сговора с Костей в намерении убийства шефа. Отрицала даже тогда, когда ей показали фотографии трупа бывшей любовницы человека, которого она любит. Любовь слепа: Оксана была убеждена, что эти фотографии никак не связаны с её любимым.
Женщина убедила себя, что следователь взял их из какого-то другого уголовного дела, полагаясь, что она примет всё за правду и даст необходимые следствию показания. При этом она вела себя так спокойно, словно и впрямь не было никакого сговора об убийстве. Улыбалась и тогда, когда включили видео общения подельника с гипнотизёром. Но очень скоро улыбку сменил нескрываемый страх. Стало ясно, что ждало её и будущего ребёнка, если предыдущая подруга Кости оказалась жертвой столь жестокой расправы.
Но больше жестокости женщину поразили его коварство и цинизм. Он рассказал под гипнозом, что задушил сообщницу во время интимных отношений с ней, когда несчастная жертва и предполагать не могла о его намерениях. Оксана брезгливо поморщилась, вспомнив о том, что этими же руками он потом обнимал и ласкал её.
– И как он потом мог заниматься интимом со мной после совершённого злодеяния? Как я могла влюбиться в такого монстра? – не укладывалось в её сознании после просмотра сюжета ужасного видео.
Только теперь она с ужасом поняла, что и её нашли бы нескоро, далеко от родных мест, без документов. Родные оплакивали бы её, как бесследно исчезнувшую неизвестно где. Садист и в отношении неё подстроил бы всё не менее хитроумно, чем тогда. Тогда он брал билеты на поезд до Краснодара, а вышли они на захолустном полустанке, проехав менее суток. Сойдя с поезда, объяснил подруге свой хитрый ход с «заметанием» следов.
– Пусть нас ищут в Краснодаре, если вдруг что-то вскроется. А мы спокойно отсидимся с недельку у какой-нибудь бабульки. А позже «махнём» в такой же тёплый Крым.
В отсутствие пожилой хозяйки их пристанища монстр избавился от подруги, зарыв её в снегу за огородом.
Следователь показал материал, касающийся только прошлого Костиного преступления, предоставив Оксане изложить свою версию несостоявшегося убийства. И она рассказала, как они познакомились, как быстро дружеские отношения между ними переросли в отношения интимные. Она верила и доверяла своему любимому. Когда она сообщила, что у них будет ребёнок, тот стал ещё более заботливым по отношению к ней. Но на следующий день после её известия Костя удрученно сказал, что нельзя допустить, чтобы их ребёнок рос в нищете.
– Нам надо вместе искать выход, – сказал он тогда и предложил подруге поменять детсад, где она работала, на крепкую фирму. Там она должна была соблазнить шефа, а потом сказать, что у него будет наследник. Любимый при этом обещал всегда быть рядом с ней. Благодаря оговору прежнего водителя, стал личным шофёром главы фирмы. Состоятельный папаша и должен будет обеспечивать их дитя, считая его своим.
Вскоре он высказал сомнение, что так можно гарантировать заботу «папочки» длительное время. Предложил любящей его женщине настоять на узаконивании её отношений с Иваном Николаевичем. В том, что тот ради молодой любимой оставит прежнюю жену они не сомневались, и оказались правы.
Но что-то мешало шефу сделать любовницу своей женой сразу после развода, он всё переносил время похода в ЗАГС. За это её заботливый «рыцарь» расценил шефа, как ненадёжного донора для финансирования их будущего малыша. Он предложил избавиться от мнимого папаши вскоре после свадьбы. Тогда они смогут вместе воспитывать их ребёнка на средства от наследства. Женщина боялась, что их афера быстро раскроется.
– Устроим всё так, что комар носа не подсунет. Никто не усомнится, что гибель шефа – это несчастный случай, – заверил водитель любовницу.
Оксана терялась в догадках, как полиция вышла на них раньше, чем они успели совершить задуманное. Её недоумение смешалось с радостью, что благодаря этому она осталась жива. Будет жить и её ребёнок, который мог погибнуть, ещё не родившись. Наказание, которое было неминуемым, не шло ни в какое сравнение с этими двумя жизнями. И не страшно, что биологическим отцом её малыша оказался монстр – она найдёт силы и средства, чтобы воспитать свою кровиночку нормальным человеком.
– Только бы срок отбытия наказания не был очень большим! То, что Иван Николаевич остался жив и невредим, очень хорошо для уменьшения продолжительности срока, – мысленно рассуждала она.
Осознав, в какую ситуацию попала, стала давать правдивые и исчерпывающие показания.
Главный подозреваемый на допросах бунтовал. Он возмущался, что гипнотизёр ввёл его в неестественное состояние и организовал всё так, чтобы он, Костя Кулаков, оговорил себя.
– Я признался в том, чего не совершал и не собирался совершать.
На местности, якобы указанной им в неконтролируемом состоянии, не могло быть ничего и никого. Откуда вырыли труп, к которому он не имеет даже малейшего отношения, он не знает и не желает знать. И неизвестно из какого другого уголовного дела предъявлены ему эти фотографии, как неведомо, и какой они давности. Он грозился, что суд не примет показания, добытые незаконным путём. С этого момента следователи стали вести дознание и искать улики ещё более тщательно, приобщая к делу даже малейшие детали.
Сибирская зима – превосходный природный холодильник. Улики, присыпанные снегом и промороженные, сохранились, как свежие и никем не потревоженные, словно ждали криминалистов в камере хранения. Главная улика, что удушение совершено именно Костей – это его потожировые частицы в местах удушения. Его биологический материал, оставшийся в жертве после интима, подтвердил близость отношений подозреваемого и жертвы.
Да, следствие не могло представить суду видео допроса с привлечением гипнотизёра. Сам факт получения информации у подследственного в состоянии гипноза является неправомерным. Доказать причастность подследственного к убийству тулунского бизнесмена иными способами не представлялось возможным.
Но и неоспоримых доказательств, предоставленных криминалистами, было достаточно, чтобы уголовное дело пополнилось фактом удушения девушки. И эти доказательства позволяли объединить два дела, а суд вынес решение о присуждении срока по совокупности содеянного – одно совершённое и два покушения на убийства. Покушение на девочку принесло вред здоровью – она стала инвалидом по зрению.
Показания Оксаны, живой соучастницы покушений на убийства ребёнка и шефа, её сотрудничество со следствием и на суде, стали важным свидетельством виновности краснокаменского монстра. Даже срока за доказанные преступления, содеянные им, мало не покажется. Суд признал, что влюблённая была вовлечена в преступное сообщество. Принято во внимание её сотрудничество со следствием. Учитывая, что намеченные жертвы преступной деятельности остались живы, а также существенный срок беременности, суд вынес сообщнице приговор об условном отбытии срока наказания.
Пока велось судебное разбирательство, Саша продолжала жить в комнате с Викой. Она привыкла к своему временному затруднительному положению и изучила квартиру так, что ориентировалась в ней совершенно свободно. Девочка безошибочно перемещалась, не натыкаясь на что-либо, как это было вначале. Она знала, где взять нужную вещь и куда положить, чтобы потом кому-нибудь не пришлось её искать. Если бы в квартире оказался незнакомец, то он не смог бы предположить, что девочка незрячая. В то, что это её состояние временное, больше всех верила она сама.
Виктор продолжал дважды в день делать ей массажи, а учителя приходили на занятия. Вика всё читала вслух, а Саша аккуратно укладывала в копилку своей памяти все услышанное. Закончился учебный год, и ученица успешно выполнила итоговые контрольные работы по всем предметам. Но радость успеха омрачилась тем, что представитель районного управления образования, приехавшая в школу, сообщила:
– В следующем учебном году девочка должна будет обучаться в специализированной школе. Например, в Абакане, в школе для слабовидящих и незрячих детей.
Первого июля в Сашин день рождения, обе семьи поехали с ночёвкой на речку Шинда. Место нашли очень удобное и красивое. За неширокой и мелкой протокой был небольшой остров, заросший кустарниками и полоской деревьев. Все дети перебрели через протоку и оказались среди кустов спелой красной смородины. Тут же встречались кусты чёрной смородины. На солнечной стороне кустов ягоды оказались чёрные, спелые, а в тени – недоспелые или вовсе зелёные. Если красную смородину можно было есть горстями, всю без разбора, то чёрной лакомились выборочно. Саша безошибочно определяла спелость ягод на ощупь.
Александр Александрович, он же среди взрослых Сан Саныч, а для детей – дядя Саша, помог Виктору установить палатки. Для них выбрали место под кронами пихт, подступающих к полянке. Основу костра для готовки пищи оборудовали на полоске галечника у протоки. Хоть и было привезено мясо для шашлыка, но какой отдых у реки без ухи!
Шашлыки можно будет оставить на завтра. Помещённый в термос после охлаждения, шашлычный маринад мог бы подождать до применения и больший срок. В термосе остался и пакет с порезанными на дольки малосольными огурчиками, приготовленными к семейному празднику.
Мужчины пошли рыбачить на плёсе выше острова, а женщины решили побродить по мелководью протоки. В одном месте, рядом с полянкой, они обнаружили яму глубиной до полутора метров. Наверное, во время ледохода огромная льдина, поставленная попутчицами на дыбы, как богатырским плугом пропахала дно и образовала эту яму. Мамы окликнули детей, сказав им, что нашли отличное для купания место.
От кислоты красной смородины выделялась обильная слюна, а от чёрной ягоды во рту вязало. Хоть и казалась она на вид чёрной, но больше в рот попадало недоспелой, вяжущей. Можно было без сожалений покинуть ягодное место. Саша и Светочка шли рядом с Викой, а Богдан, создавая облако из брызг, бегом помчался по протоке, чтобы поскорее искупаться. В брызгах рождалась радуга, увидев которую, Светочка радовалась до визга. Все успели искупаться и позагорать, когда увидели приближающихся рыбаков.
Дети быстро набрали сухих веток для костра, а мамы принялись готовить: одна уху, другая – салаты из привезённой огородной зелени и помидоров. Готовку и смакование шашлыков оставили на завтра. Дети растянулись на галечнике мелководья так, что могли подставлять для загара то спинки, то животики, при этом почти полностью оставаясь в тёплой прибрежной водице.
Хоть ужин и затянулся, ни Виктор, ни сама Саша не забыли о массаже. Здесь, на природе, дядя Витя делал его так, словно совершал священный магический ритуал – с какой-то торжественностью. Объяснил он это просто:
– Сегодня необычный день – праздник, День рождения. Всё должно быть необычно, торжественно! Очень скоро именинница прозреет и станет, как все. Ещё и поэтому вся необычность повседневного действа.
Если бы только знал тогда дядя Витя, как скоро это случится! Поездка на Шинду была для всех детей первой в их жизни, потому-то все были необыкновенно радостными, возбуждёнными. К тому же оказалось, что в детстве и юности Сан Саныч увлекался астрономией. После ужина у вечернего костра он рассказал несколько завораживающих детей древнегреческих мифов о созвездиях, указывая, где они находятся.
Ничего, что Саша пока не могла видеть усеянное звёздами ночное небо; не беда, ведь дядя Витя сегодня сказал при всех, что она скоро прозреет. И она не сомневалась в дяди Витиной правде. Для детей, включая маленькую Светочку, была приготовлена отдельная палатка. Пошептавшись, они переполненные впечатлениями и подуставшие за день, вскоре уснули.
Утром все взрослые разом проснулись от одновременных возгласов старших девочек. Вика возбуждённо кричала:
– Мама, папа, да проснитесь же вы скорее!
Подружка вторила ей:
– Мама, дядя Витя, скорее сюда!
– Да что случилось? – недоумевали путающиеся в палатках взрослые, мгно-венно проснувшиеся от детских криков и видя покидающих свою палатку девочек.
Все бежали навстречу друг другу, хотя палатки отделены чуть более чем на десяток шагов. Зинаида поймала бегущую дочку, но та, ощутив себя в объятиях мамы, отчаянно вырывалась и звала дядю Витю. Виктор, оставив Вику с Мариной, подбежал и обнял Сашу.
– Да что же случилось? – наперебой спрашивали взрослые.
– Сейчас она сама скажет вам то, что мне сказала, когда мы проснулись, – взволнованно произнесла Вика.
– Говори, солнышко, – отечески нежно попросил дядя Витя.
– Я вижу, – заикаясь от волнения, еле слышно произнесла вчерашняя именинница.
И уже шёпотом добавила:
– Свет.
Виктор высоко поднял ребёнка и, кружась, возвестил на всю округу:
– Она ви-и-дит!!!
Прибежавшие вслед за возмутительницами спокойствия, Богдан и Светочка жались к Марине, а Вику обняли за плечи Зинаида и Сан Саныч. Все нетерпеливо ждали хоть какие-нибудь подробности, а спасатель продолжал кружить девочку, высоко держа её на своих сильных руках.
Наконец, он поставил ребёнка и попросил её рассказать всем о своей радости чуть подробнее. Выяснилось, что она едва отличает свет от так надоевшей ей тьмы, и то только правым глазом.
– Прекрасно! – заверил всех Виктор.
– Начало есть, будет и продолжение! Теперь правый глаз начнёт набирать силу, а вскоре зрение возвратится и к левому! Я же говорил тебе, что вместе мы вернём твоё зрение, победим твою временную слепоту.
– Я всегда верила в это и помнила об этом. А вчера поверила ещё больше. Я давно знаю, что руки у дяди Витя, волшебные.
О шашлыке и о солёных огурчиках вспомнили во время завтрака, чтобы отведать их в обед. Зинаида попросила дочку впредь быть предельно внимательной.
– Не дай Бог, чтобы какая-нибудь оплошность отняла возвращающееся зрение, – предостерёг Сан Саныч.
День прошёл на крутой волне радости за Сашеньку. А она, захлёбываясь от волнения несколько раз говорила об одном и том же – о волшебных руках и что всегда была уверена: дядя Витя – её живой талисман, он вернёт зрение.
Весть о том, что девочка скоро будет видеть, незамедлительно долетела и до Ивана Николаевича. И хоть юридически они теперь были чужими друг другу, он искренне порадовался прозрению. Бывший отец навестил Сашеньку, выздоравливающую, но продолжающую жить в доме друга. Он подарил ей огромный букет благоухающих роз и заверил, что оплатит все расходы на санаторий, как только эта поездка станет возможной. В том, что она будет необходима, тут же подтвердил и дядя Витя. А ему-то девочка верила больше всех.
Офтальмолог, ведущий наблюдение за динамикой болезни, казалось, мыслил вслух:
– Клетки мозга не восстанавливаются. Но зрение вернулось к ребёнку, значит, участок мозга всё время был жив. Тогда что же с ним было? Возможно, от недостатка кислорода этот участок мозга не погиб, а перешёл в состояние спячки, заблоктровался? Надо сообщить краевым коллегам о необходимости совершенствования методик обследования головы на томографах. Важно уметь отличать жизнедеятельные клетки мозга не только от умерших, но и от вошедших в состояние спячки.
К началу учебного года в таблице для проверки зрения Саша отчётливо видела третью сверху строчку одним глазом и вторую – другим. С таким зрением она с первой парты могла прочитать, что написано на доске. Отпала необходимость продолжать обучение в специализированной школе, как и нужда, заниматься на дому. И Вика теперь вновь стала нужна ей не в качестве глаз, а как самая-самая лучшая подруга. Да, она, Саша, будет учиться вместе со своими одноклассниками!
МЕДВЕЖЬЯ УСЛУГА
I.
Вторые сутки Анжела шагает по тайге, кажущейся ей нескончаемой. Она успела потерять уверенность, что выйдет к людям. Но надежда, что это всё-таки случится, ещё теплится в глубине души тринадцатилетней девочки. Нет, она уже не шагает, а еле плетётся по зарослям и буреломам, где не ступала нога человека много лет. Да и ступала ли она вообще в эти дебри, покрывающие бесчисленные склоны Восточного Саяна?
Ребёнок часто падает, но каждый раз находит в себе силы, чтобы вставать и продолжать идти. Девочка голодна. Губы её успели потрескаться, несмотря на почти непрерывный, по-осеннему моросящий дождь. Непогода разыгралась вечером первого дня странствий. Эти затянувшиеся блуждания по тайге в постоянном холоде и голоде оказались сплошной чередой мук.
Иногда дождь ненадолго прекращается, но небо остаётся затянутым низко нависшими тучами. Кое-где тучи становятся чуть светлее. Кажется, что скоро в этом месте проглянет и обогреет ласковое солнышко. Но этот участок неба быстро затягивает чернота, а еле уловимый просвет появляется в другом месте. Туда же перекочёвывает и надежда на согревающие лучики.
Не имея ориентиров, путешественница поневоле бредёт куда глаза глядят, с единственным желанием – оторваться от преследования. Она никого не зовёт на помощь в этом безлюдье, опасаясь в очередной раз навлечь гнев идущего по её следу зверя. Вот и сейчас в сотне метров позади до неё донёсся хруст ветки под лапой хозяина тайги. Кажется, природа делает всё, чтобы затормозить и без того небыстрое движение. Часто встречаются поваленные ветром деревья. Одни давно гниют на земле, другие упали совсем недавно, и на них ещё виднеются остатки пожелтевшей хвои.
Встречаются с трудом проходимые заросли молодого ельника, и надо протис-киваться сквозь эти колючие чащи. Особенно трудно идти сквозь кустарники. Где плечом, где бедром, где головой, а где-то и всем телом приходится наваливаться на переплетения травы и веток, чтобы протиснуться сквозь преградившую путь чащу. И обошла бы, если бы в обозреваемом пространстве увидела свободное от переплетений местечко. Она переползает через толстые туловища упавших великанов, прилагая немалые усилия. Девочка понимает, что медведю ни бурелом, ни колючие ельники или заросли шиповника не преграда. Хищник в любой миг может настигнуть её. Но непонятно, почему он не делает это?
Анжела беззвучно плачет. Слёзы, скатываясь по щекам, смешиваются с дождевой водой, а солоноватая жидкость попадает на пересохшие губы, пощипывает их. Ей, уставшей убегать от преследователя, хочется упасть и вдоволь нареветься, как это бывало, когда её кто-то горько обижал. Но теперь это стало невозможно. Может быть, зверь потому и не нападает на неё, что она, назло трудностям, идёт? Сама девочка не знает ответ на вопрос, а бессловесная громадина, своими действиями только подгоняет.
Ни души, кто мог бы помочь или пожалеть. Нет, она не малышка, которую когда-то жалела мама не одну сотню раз. Но людское участие, хотя бы добрым словом, сейчас необходимо.
– Эх, люди, люди! Где же вы, люди?
Дважды, доходя до ручья, беглянка продолжала путь по воде. Из-за наросших водорослей осколки острых глыб на дне ручьёв очень скользкие. Подростку известно, что эти булыжники не принесло откуда-нибудь течением. Они были здесь всегда. Такие и более крупные камни есть везде, и под слоем земли тоже. Когда-то, давным-давно, горы стали рушиться. Огромные глыбы, падая со скал, дробились и устилали склоны. Сначала мхи и травы, а потом кустарники и деревья обживали эти места. Отжившие свой век, они постепенно превращались в почву. Всё, что отмирало и падало на воду, уносилось потоком. Только эти противные водоросли сумели обжить каменистое дно. Идущая по ним девочка понимает, что в любой момент может упасть на острые камни, но с осторожностью идёт дальше. Она хочет, чтобы зверь потерял её след.
– Может он не захочет идти по воде и прекратит преследование?
И оба раза с сожалением убеждается, что медведя, с его звериным чутьём, не обманешь. Уже в который раз по-детски наивно задаётся вопросом:
– Почему хищник преследует меня, но не нападает, а терпеливо плетётся рядом?
Иногда подростком близость косолапого не ощущалась. Появлялась надежда, что ему надоело преследование, ушёл восвояси. Но миновали час или два – и вновь чувствовалось сопровождение. Медведь оставлял преследование, чтобы полакомиться ягодами. Она же не может позволить себе даже этого. Вчера, уставшая от трудностей перехода, голодная, продрогшая от дождя, девочка прислонилась спиной к огромному кедру и задремала, забыв об опасениях, что с ней будет. Преследователя не было слышно – отстал. Но, встрепенувшись от дрёмы, услышала ровное сопение. Зверь, обнаружив жертву спящей, тоже уснул невдалеке. Чтобы не нарушить чуткий звериный сон хищника, Анжела осторожно оставила нагретое место и под дождём шагнула в ночь.
Она и не предполагала, что, уходя от преследователя, идёт против ветра. Букет ароматов от уставшего человечка ещё долго доходил до зверя, ослабевая постепенно. Внезапное исчезновение запаха разбудило бы спящую громаду. Тихий шорох скатывающихся по листве капель дождя приглушал звуки удаляющейся беглянки. Когда забрезжил рассвет, вновь пришло ощущение близости медведя. В это утро её посетила мысль:
– Убедившись, что я, его жертва, не представляю для него угрозы, чувствуя мою беззащитность, он просто сопровождает меня, чтобы уберечь от нападения другого зверя. Вот так медвежья услуга!!!
Но тут же неожиданная мысль показалась ей абсурдной. Стараясь не развивать тему, она пошла прочь ещё решительнее, опасаясь оказаться с огромным хищником лицом к лицу.
– Точнее, лицом к морде, – мысленно поправила себя девочка.
Вымотавшись за переход, начавшийся ещё ночью, села под разлапистую пихту. Ветки опустились почти до земли. Дождь, с перерывами продолжавшийся вторые сутки, не замочил облюбованное местечко. Под пихту не проникает и слабый ветерок. Медведь обнаружит её здесь, но сейчас его нет, он снова отстал, чтобы насытиться.
– Ах, снова эта мысль о еде.
Последний раз вкус съестного голодным ребёнком ощущался, когда с мамой и тётей Соней перекусывала среди кочек клюквенного болота. Сидя в безветренном сухом месте, Анжела стала согреваться, ей припомнился тот день в мельчайших подробностях.
II.
Тряская дорога, начавшаяся ещё до въезда в рабочий посёлок Чибижек, закончилась. Тётя Соня заглушила мотоцикл и властно скомандовала:
– Вытряхивайтесь, красавицы, дальше идём пешком.
По заросшей кустарниками тропинке Анжела и её мама Елизавета, разминая затёкшие от длительной езды ноги, вслед за тётей Соней пошагали на болото. Оно оказалось непохожим на те, которые доводилось видеть юной ягоднице, – не сплошное, с позеленевшей жижей между кочками, а состоящее из множества небольших лужаек с бугорками, усыпанными крапинками спелой клюквы. Под сапогами мох вдавливался, а на его месте выступала вода. Вокруг клюквенных лужаек на сухих местах рос двухметровый пырей, виднелись заросли шиповника, а над всем этим золотились своими кронами низкорослые болотные берёзки.
Оказавшись среди ягод, мать с дочерью стали собирать их, а тётя ушла искать место, где ягода ряснее, крупнее и спелее. Вскоре она позвала своих спутниц, но, когда те пришли, сама отправилась искать новое, более ягодное место. И нашла, позвав к себе сестру и племянницу. Так повторилось несколько раз. Сначала Елизавета, а потом и её дочь убедились, что ягода везде примерно одинаковая, и перестали переходить на новые места. Так они и оказались каждая на своей лужайке.
Иногда кто-нибудь окликал, а другие отзывались, убеждаясь, что все находятся близко. Когда они все вместе перекусили, разбрелись на приглянувшиеся им ягодные места. Переходя по сухим полоскам земли с одной лужайки на другую, невозможно не обратить внимания на стойкий приятный запах чёрной смородины. Ягоды успели осыпаться. Аромат испускали стебли и последние листья.
В буйном разнотравье попадались и кусты кислицы. Так у нас называют красную смородину. Листва с кустов почти полностью облетела. То же можно сказать и о ягоде. Но кое-что осталось от прежних ягодных гроздей. Переспелые рубиновые бусинки казались прозрачными в лучах яркого осеннего солнца. Даже семена видны сквозь прозрачную кожицу. Словно драгоценные украшения приготовлены природой для взыскательной модницы. Ни чёрную, ни красную смородину здесь никто не брал – такой ягоды можно набрать ближе от дома.
И не было на этом клюквенном болоте, кроме них, никого. Но вдруг… На очередной оклик матери своим грозным рычанием отозвался медведь. Когда кто-нибудь кричал, чтобы позвать других, зверь рычал и направлялся в сторону нарушительницы спокойствия. Всем было понятно, что с этого места надо поскорее уносить ноги, и делать это необходимо без шума, не испытывая нервы грозного хищника. Вскоре на очередной оклик отступающих ягодниц хозяин тайги уже не шёл, а бежал, подминая под себя берёзки. Возможно, так он выгонял незваных гостей с приглянувшегося ему лакомого местечка. Кисло-сладковатая ягода пришлась по вкусу и ему.
Когда мама окликнула дочку и та отозвалась, поднялся такой рёв, словно через мгновение этот лесной великан набросится на жертву. Так Анжелой было расценено предупреждение рычанием. Больше она не отзывалась, а косолапый, перестав метаться между ягодницами, пошёл за ней. Девочка слышала ещё несколько окликов матери и тёти, но боялась отозваться. Откликался грозным рёвом медведь. Он продолжал преследование.
В те минуты казалось, что ноги, переставшие слушаться, через мгновение отнимутся. Они стали такими тяжёлыми, словно она обута в огромные папины рыбацкие сапоги, которые полны воды. Сердце бешено колотилось, виски сжимали невидимые тиски, а перед глазами всё расплывалось, теряя чёткие очертания. Обострившимся слухом она ощущала могучего преследователя и, как заклинание мысленно повторяла:
– Только бы не напал, только бы не напал.
Девочка понимала, что надо постараться выйти к мотоциклу, где мама и тётя уже ждут её. Мотоцикл-то медведь не догонит, если даже попытается продолжить преследование. Постепенно ноги стали послушными. Пытаясь уйти от лесного великана, она незаметно для себя меняла направление следования. Потому не только не вышла к мотоциклу, но и не слышала голоса взрослых, зовущих её.
Когда рёв и метания хозяина тайги прекратились, Соня нашла сестру, охваченную паникой.
– Моя девочка! Анжелочка! Её больше нет. Зверюга сожрал мою кровиночку, – еле выговаривала потерявшая самообладание мать, глотая слёзы.
Соня тщетно пыталась успокоить охваченную горем Елизавету. Не подействовали успокаивающе и слова, что Анжела не отзывается, чтобы не озлоблять зверя. А в случае нападения она успела бы испустить душераздирающий вопль, но его не было. Значит, наша малышка жива. Сестра звала безутешную мать выходить к мотоциклу.
– Надо ехать и немедленно поднимать людей на поиски.
– Нет, он съел моего ребёнка, пусть слопает и меня. Поезжай, а я буду искать мою доченьку.
– Конечно, оставить здесь, чтобы потом искать ещё и тебя.
С огромным трудом Соня увела сестру с болота. Обе были без ягод – о них вспомнили намного позже. Пока выходили, обе, не жалея глоток, звали дорогого для них человечка. Но безуспешно.
– Домой, Лизавета, домой.
– Нет. Поедем прежде всего к Виктору. Только он – профессиональный спасатель – найдёт мою девочку, если она ещё жива.
И они рассказали спасателю о том, что произошло и где именно. Оказалось, что тот знает это место и готов выехать немедленно. Благо, что всё готово к поездке – собирался подремонтировать своё охотничье зимовье. Рыбалка и охота – его хобби. Но и к ним он всегда готовился основательно.
В доме сестры Соня оказалась свидетелем разразившегося скандала. В пылу нескончаемых обвинений отец ребёнка выкрикнул:
– Да какая же ты мать?! Другая мать на твоём месте себя отдала бы на съедение зверю, чтобы спасти дитя!
Елизавета, нервы которой и без этих слов были на пределе, потеряла сознание. Когда очнулась, рядом на больничной койке сидела сестра. Сразу же пояснила, что кроме спасателя, отправившегося на поиски сразу, сегодня утром на болото уехали пятеро охотников. Она уверяла, что Анжелочку обязательно найдут, когда заметила, что её собеседница временами заговаривается. Врач, узнав про это, сказал:
– Это явление проходящее. Надо, чтобы поскорее сменилась к лучшему обстановка, вызвавшая нервное потрясение.
Он попросил не покидать больную.
– В этом состоянии она может сделать что угодно – даже выйти из окна второго этажа.
III.
И вот Виктор на том самом болоте. По натоптанным в траве тропам видно, как бесновался зверь, бегая на оклики отступающих ягодниц. Заметил и вёдра, и рассыпанные ягоды, на которые зверь не обратил внимания. Не сразу, но обнаружил следы топтыгина, удаляющегося от болота. Помятая трава не успела подняться. Кое-где встречаются сухие ветки, сломанные поступью тяжеловеса. Признаков маленького человечка увидеть не удаётся. Следопыт вышел к другому болоту. Между кочек извивается полоска открытой воды. Косолапый почти проплыл, лакомясь ягодой. Мох и трава утонули под его тяжестью и ещё не появились на поверхности. По этой топи спасателю пришлось бы передвигаться только по-медвежьи – вплавь. Ясно, что девочка прошла в другом месте.
– Возвращаться и искать, где хищник ушёл с её следа?
Найти след ребёнка трудно даже днём. Перед уходом за горизонт солнце погрузилось в тучи, и сразу начался моросящий дождь. Темнеет.
Медведь, выйдя из болота, продолжил преследование. Бывалый таёжник не сомневается, что ещё обнаружит признаки прошедшей ранее малышки. Обогнув непроходимое место, охотник снова идёт по следам косолапого. Интуиция не обманула. Перелезая через валежину, беглянка рассыпала ягоды. Её сопровождающий полакомился ими. Остатки от лакомства и заметил преследователь зверя. Стало совсем темно. Чтобы не сбиться со следа, спасатель решил заночевать и разжёг костёр.
Виктор пошёл по следу с отставанием около четырёх часов. Пока ребёнок уходит от преследования почти так же быстро, как и он сам. За всё время опытный таёжник не сделал ни единого выстрела, мотивируя это тем, что не услышит слабый отклик подростка – ещё далеко. А вот зверя выстрел побеспокоить мог бы. И как бы он повёл себя после выстрела – неизвестно.
Забрезжил рассвет. Спасатель продолжил поиск. Медведь сыт и не тронет малышку, пока его что-нибудь не спровоцирует на это. Как и девочке, поисковику приходится преодолевать всю вереницу препятствий, нагромождённых природой. Вскоре обнаружилась медвежья лёжка-ночлежка. А в паре десятков шагов под большим кедром – место, где Анжела провела часть ночи.
Стало ясно, что уставшая беглянка, не ощущая погони, присела под кедром отдохнуть и заснула. Медведь, насытившись, вышел на её след и около кедра почувствовал близость преследуемой. Побродив из стороны в сторону, нашёл удобное место и завалился на ночлег. Виктора поразило, как близко от своей жертвы был зверь, но при этом не разбудил ребёнка.
В кронах вековых елей и пихт моросящий дождь превращается в крупные, холодящие тело капли.
– Каково где-то там малышке? Наверное, продрогла? Время восхода солнца, но тучи нависли от горизонта до горизонта и светилу не пробиться сквозь густую завесу осеннего занавеса, – сожалеет Виктор.
Вот на дне ручья им замечены содранные с камней водоросли. Следы уходят вниз по течению. Значит, дитя приняло решение обмануть преследователя. Идти по острым и скользким камням неудобно и опасно.
– Только не поскользнись, не поранься, милая девочка, – пронеслось в голове Виктора. – Иначе зверь озвереет. О Боже, что я говорю. Ведь зверь – он и есть зверь. И всё-таки не поранься. Почуяв запах крови, косолапый может напасть. Тогда конец твоего побега от него, тогда смерть неминуема.
Чтобы исключить собственное падение, вышел на берег, но там очутился в таком непролазном кустарнике, что тут же вернулся в ручей. Терять время, выпутываясь из кустов, он не имеет права. К тому же, идя по зарослям, можно не заметить и пройти место, где следы выйдут из воды. Их поиски могут стоить драгоценного времени. То же повторилось и во втором ручье, где беглянка так же пыталась лишить преследователя запаха своего следа. Но на скользких камнях она машинально касалась рукой и одеждой нависших над водой кустарников. Медведю этого достаточно, чтобы продолжать преследование девочки.
Следопыт, запнувшись о вросшую в траву ветку, чуть не распластался. И тут он заметил разорванное лапами зверя пластиковое ведёрко. В смятой траве видны ягоды. В первый раз, перелезая через колдобину, девочка просыпала не все ягоды и продолжала идти с остатками. Теперь она лишилась всех, потому и не взяла ведёрко. Да, Анжела тоже запнулась здесь. А ведёрко топтыгин разорвал, чтобы было удобнее слизывать образовавшийся сок. Полакомившись рассыпанной ягодой и соком, косолапый ушёл в сторону, а еле заметные следы ребёнка продолжают удаляться прямо.
– Боже, неужели хозяин тайги шёл за ней потому, что она несла медвежье лакомство? Может, он оставил юную ягодницу?
Спасатель ускоряет шаг. Под тяжестью дождевых капель трава осталась примятой, следы ещё заметны, можно не сбавлять ход. Но не прошёл он и трёх километров, как увидел, что топтыгин снова вышел на след.
– Время подходит к обеду, до темноты ещё идти и идти. Вечером я должен догнать их.
Спасатель не может знать, что место ночлега подростком покинуто ещё до рассвета. А это существенно увеличило разрыв между спасаемой девочкой и им.
В густом ельнике следопыт увидел бейсболку.
– Она не заметила пропажу, иначе забрала бы её. Или малышка решила не терять время, не возвращаться в колючие заросли?
Находка в очередной раз подтвердила, что он не сбился, идя по медвежьим следам. Поздний вечер. Следы зверя еле различимы.
– Не пора ли устраиваться на ночлег? – мелькнула мысль. – Но что это?
Ветерок донёс до него еле уловимый запах. Раньше его не было. В другое время Виктор мог бы его не уловить. Но сейчас, когда каждая клетка мозга нацелена на поиск, ощущается неприятный привкус этого запаха. Исходит он от мокрой шерсти медведя – в этом нет сомнений.
– Стоп машины, – скомандовал себе преследователь зверя и продолжил мысль:
– Медведь где-то рядом. Он ещё не ощущает моего присутствия. Надо действовать, пока не сменилось направление ветра. Тишина. Значит, топтыгин расположился на ночлег. Но тогда и ребёнок очень близко, как в предыдущую ночь.
Позвать, окликнуть девочку значило бы одно – взбудоражить, подтолкнуть животное к непредсказуемым действиям.
IV.
Виктор зарядил в один ствол патрон с дробью, а во второй – с пулей. Это на случай, если медведь не захочет уйти с миром.
– Нельзя терять время на перезарядку обоих стволов. Риск недопустим. На мне ответственность за две жизни – свою и ребёнка.
Осторожно, чтобы не потревожить зверя, спасатель удаляется на несколько шагов в сторону и продолжает движение против ветра. Единственное место, где девочка могла бы укрыться от непогоды, – разлапистая пихта.
Спасатель хочет окликнуть спрятавшуюся путницу, но топтыгин, почуяв бли-зость непрошеного гостя, с грозным рычанием пошёл в наступление. Грохот предупредительного выстрела в темноту многократным эхом понёсся по тайге, но не остановил лесного богатыря. После выстрела он уже не идёт, а прыжками летит к возмутителю спокойствия.
От выстрела Анжела проснулась. Не осознавая, где она и что с ней, резким движением пытается встать. Пружинистые ветки останавливают. В тот же миг она раздвигает их и в сгустившейся мгле видит тёмное пятно, прыжками несущееся куда-то мимо её укрытия. Почти одновременно прогремели ещё два выстрела. Их пламя на мгновение осветило мужчину, стрелявшего в её преследователя. И хоть вспышки были чуть в стороне, стало видно огромного разъярённого хищника, готового разорвать в клочья незваного гостя. Она не узнала стрелка, но понимает, что с ним пришло спасение.
Бывалый охотник ещё перезаряжал ружьё после неприцельного выстрела дробью, когда стало отчётливо вырисовываться огромное тёмное пятно, несущееся прямо на него. Две пули настигли зверя в прыжке. Смертельно раненный, он завалился на бок. В предсмертной агонии, с бешеным рёвом, огласившим таёжную тишину, лесной великан всеми лапами гребёт около себя, подминая лесную поросль. Он несколько раз пытается встать, чтобы напасть на обидчика. Молодые деревца вырваны с корнями на всей площадке, докуда достали лапы озлобленного силача.
Виктор приблизился к зверю настолько, чтобы темнота не мешала выстрелить прицельно. Только этот выстрел смог навечно успокоить извивающуюся землеройную машину. Лишь теперь топтыгин перестал быть опасностью для девочки и её спасателя.
– Анжелочка, не бойся медведя. И меня не бойся. Я – дядя Витя, спасатель. Ты слышала обо мне.
Да, его знают во всей округе и взрослые, и дети. Он – живая легенда Каменки и окрестностей. Из-под нависшего лапника пихты с рыданиями появляется жертва преследования. Девочка подходит и прижимается к взрослому и бесстрашному мужчине. Она знает дядю Витю, видела в школе, когда его приглашали на классный час старшеклассников.
Чуть успокоившись, признаётся, что ей жаль зверя, ведь он не тронул её.
– Но я всё равно очень боялась его.
– Да, жаль. Но иначе он не прекратил бы преследовать тебя. Ты погибла бы от голода. К тому же я сам был на волосок от смерти. Ему, приземлившись, оставалось сделать прыжок. А во втором прыжке он бы подмял меня. Освободиться от туши, ломающей кости и рвущей жертву на части, было бы нереально. Заночуем чуть дальше, чтобы поскорее забыть об этом ужасе, – посоветовал взрослый.
На следующий день следопыт вывел Анжелу к реке, а рыбаки на лодке вывезли их до дороги. Вечером девочка успела в больницу к маме и тёте. Радостная Елизавета с появлением дочки выглядит совершенно здоровой. Доктор пообещал, что через пару деньков мама покинет это временное пристанище. Окрылённая известием о маме, дочка выразила своё восхищение спасателем:
– Спасать людей – это призвание дяди Вити.
– Смотри глубже, доченька. Его призвание – делать людям добро. А спасать их – это только часть того призвания.
МЕЧЕНЫЙ
В то утро дед Фрол Савельевич и бабушка Таисья с внучкой приехали из Каменки в дачный посёлок Времянку, чтобы навести порядок. За зиму и тут, и там накопились недоделки. Завтра День Победы и встретить его хочется чистотой. Бабушка затеяла побелку в домике, дед принялся передвигать немудрёную мебель, предоставляя жене свободу действий. Их Наташа с граблями и метлой вышла за огород, убирать щепки и опилки, накопившиеся после заготовки дров. Зимой наводить порядок мешал снег.
Внучка успела загрести мусор в несколько кучек и подметала, когда её схватили сильные мужские руки и на голове оказался мешок. Девочка пыталась вырываться, но ладонь за мешком крепко сжимала рот, а голова оказалась прижата к груди нападавшего. Совсем ещё ребёнок она ощущает, что её куда-то оттаскивают – ноги волочатся по земле и цепляются за кусты. Сил вырваться или хотя бы задержаться на месте у девочки-подростка не хватает.
Она услышала сказанное злобно и словно сквозь зубы:
– Не дёргайся, дурёха, иначе будет больно.
Другой рукой поверх мешка мужчина наматывал на шею какой-то шпагат или шнур. Мешок недостаточно тщательно выхлопали от муки, дышать становилось все труднее. Девочке не терпится откашляться, но сильная мужская рука, как и прежде, сдавливает рот. Звуки, издаваемые через нос, заглушаются мешком.
Когда напавший связывал концы шпагата, Наташе удалось высвободить руку и оставить на лице злодея три глубоких царапины. Тот ударил кулаком по голове так, что девочка упала. Во время падения успела выкрикнуть:
– Де-е-да-а! Сюд!
Нет, произнести слово «сюда» она не успела, получив по голове новый удар тяжёлого мужского кулака.
Ни бабушка, ни дед не услышали прорвавшийся на мгновение крик внучки. Из-за огорода, приглушённые мешком звуки не смогли проникнуть через закрытые окна и дверь домика. Мужчина тут же ударил ещё и ещё, зажал рот и оказался сидящим на ней. Коленом он больно прижал запястье к прохладной ещё земле. Другая рука подростка оказалась под ним – можно было только с трудом шевелить пальцами.
Продолжая сжимать рот, он свободной рукой принялся обнажать жертву. Увлёкшись раздеванием, мужчина ещё сильнее сдавил коленом запястье, но вторая рука стала чуточку свободнее. Девочка подтянула её, и ладонь оказалась между ног мужчины. Инстинктивно Наташа изо всех сил сжала то, что случайно оказалось в её ладони. Мужчина ненадолго обмяк, но в следующий момент заломил ненавистную ему руку девочки так, что в локтевом суставе что-то хрустнуло. Наташа потеряла сознание. Злодей почувствовал это и продолжил раздевание двумя руками. Теперь он не опасался, что жертва позовёт на помощь.
Мужчина стал обнажаться сам, но понял, что «запал» пропал. Сильное нажатие на мужские детородные органы сделало его неспособным к половому акту. Изнасилование здесь и сейчас сорвалось. Ждать, когда организм восстановится, было опасно. Несостоявшийся насильник матерно выругался и хотел уйти, но вернулся. Он достал телефон девочки, набрал номер и, услышав ответ дежурного, сообщил:
– Я тут наткнулся на голое тело девушки или женщины. На голове мешок. Только что от этого места метнулся парень. Назвать моё имя и фамилию? Пенкин Степан Петрович меня зовут. Примет парня не заметил. Он был в белой футболке с синей девяткой на спине. Рост? Наверное, метр восемьдесят. Трудно сказать. Он бежал пригнувшись. Труп или живая? Не знаю, не притрагивался. Вот здесь лежит, около меня, в дачном посёлке жителей Каменки, во Времянке. Прямо за огородами. Здесь рядом есть свежие кучки щепок и опилок.
Мужчина стёр отпечатки своих пальцев и бросил телефон. Ему было безразлично, выживет ли девочка и жива ли она сейчас. В полицию позвонил от чужого имени, и парня приплёл, чтобы запутать следствие. Он бросил взгляд на неподвижно лежащую жертву и с тенью сожаления произнёс:
– Дура! А могло быть для обоих приятно. И ни каких обмороков и боли.
С тем и ушёл.
Степан Петрович давно обещал шестилетнему Витюшке сходить с ним на рыбалку. Разбудил внука, вместе позавтракали, взяли рыболовные снасти и пошли на Канзыбу. Вода там чистая и есть надежда до обеда наловить на рыбный пирог к празднику. Для Витюшки дед заранее приготовил две банки, прорезав в закручивающихся крышках отверстия. Через те отверстия в банку могли бы проникнуть не только гольяны, но и пескари. Для приманки взяли хлеба и гречневой каши, оставшейся от завтрака. Себе дед взял три удочки и банку с червями.
Показав внуку, как ставить и проверять банки, он поставил две удочки, воткнув удилища в берег. С третьей стал прохаживаться по берегу, забрасывая в водовороты и под затопленные коряги. Пять ельцов и двух хариусов величиной с ельцов делу удалось выудить. Внук тем временем банками добыл шесть пескарей и около литра гольянов.
– На рыбный пирог бабушке хватит, пусть печёт. Пойдём обедать, рыбачок.
Макс ушёл из дома по раннему утру. И вот он у порога домика Ильи Бражникова. Друзья и он сам почти каждые выходные собираются здесь, чтобы расслабиться душой и телом. Илья и до развода с женой оправдывал свою фамилию. Вот и сейчас у него начатый вчера двухведёрный лагун с брагой ждёт друзей-товарищей.
Максим вспомнил, что ещё в прошлые выходные припрятал начатую бутылку водки. Это чтобы не явиться с пустыми руками. Бутылка на месте. Взял, отпил пару глотков, остатки поставил в карман. Шатаясь, переступил порог, но попытался закрыть дверь, не убрав другую ногу. Вошёл-таки. Заметил, что все успели опохмелиться, влив в себя не по одному стакану браги. Санька, увидев друга, пропел:
– Мы пол Европы по-пластунски пропахали.
– И всё рылом да рылом, – с ухмылкой добавил дядя Лёня.
– Где это тебя так угораздило? Ладно бы одёжа вся в пыли, но и рожа-то какая. Неслабо пробороздил где-то, – отметил певец.
– Ему уже хватит – вмешался в разговор Фёдор.
– А тебя чо, жаба задавила? Бражки жалко? Не хозяйничай, тут Илья хозяин. К тому же я не с пустыми руками. Вот! – возражал Максим, доставая из кармана неполную бутылку.
– Проходи и садись, – позвал к столу хозяин. – Скажи только, где летал да на что так неудачно приземлился.
– А ты мне где-то в другом месте аэродром для мягкой посадки приготовил? Нет? А почему нет?
Он шумно выставил бутылку на стол.
– Спотыкач тебя подловил. Аэродром тут только к слову пришёлся. Я же говорю, что тебе уже хватит, – настаивал на своём Фёдор.
– Молчи, щенок! Молод ещё меня учить! Не твоего ума дело, рот мне затыкать! Пью и буду пить!
– Я щенок? А получи-ка за щенка!
Перевесившись через стол, Фёдор увесистым кулаком нанёс удар. Кровь на лице Макса, перемешанная с дорожной пылью, уже успевшая подсохнуть, вновь потекла. К царапинам добавилась ссадина под глазом. Максим мешком осел под стол. Фёдор тут же, схватив дружка за шиворот, потащил его во двор и оставил там. На прощание он не забыл несколько раз пнуть по распластавшейся на тротуаре фигуре. «Боец» вернулся в домик. Выпили по стаканчику, закусили, чем Бог послал на Илюшин стол.
– Нет, не показалось мне, – мотнув головой, произнёс хозяин домика. – Не такой он и пьяный был. Как-то не по нормальному всё получалось у него. Переиграл роль, кажется, так это называется.
– Да ну тебя. В дымину пьяный, а вовсе и не артист. Стал бы он на кулак нарываться, – возразил Санька.
– А, может и прав Илюха? Пойдём, глянем на него, – сказал и нетерпеливо заёрзал на стуле Фёдор.
Вышли. От Максима и «след простыл».
– А ну его к чертям собачьим. Пошли, повторим, – позвал всех Илья.
Четыре километра от Времянки до Каменки позади. Максим дома. Жена Лариса, беременная четвёртым ребёнком, принялась раздевать и отмывать пьяного мужа. От жалости слёзы текли ручейками.
– Да кто же это тебя так разукрасил?
– Они.
– Кто они? Дружки твои закадычные?
– Друзья…
К слову «друзья» он добавил крепкое выражение.
– Мало того, что рассекли под глазом, так ещё поцарапали и попинали по рёбрам. Рёбра-то хоть целые? – не унималась женщина.
Три дочки, прячась друг за друга, боязливо посматривали на окровавленного отца. Видеть его пьяным они привыкли, но такой он явился впервые. Лариса, обработав кровоточащее лицо и уложив мужа спать, настрочила заявление и понесла его участковому. Владимир Петрович пытался отговориться:
– Тут, Лариса, такое, что не до твоего Макса. Пьяная драка собутыльников – ничто в сравнении с еле живой девочкой.
Заявление он всё-таки взял, пообещав разобраться.
Примерно часом раньше из полиции Владимиру Петровичу, участковому Каменки, сообщили о звонке Пенкина, сказали, где искать. Петрович быстро нашёл оголённую девочку с мешком на голове. Она была в бессознательном состоянии. Такой её и увезли на машине скорой помощи в Курагино. В больнице при осмотре выяснилось, что изнасилования не было.
Привести ребёнка в чувство врачам не удавалось. От порыва связок в локтевом суставе, при отсутствии перелома, болевой шок давно прошёл. Сказалась нехватка кислорода при длительном дыхании в малом пространстве мешка. Врачи не исключали и недостаточное кровоснабжение мозга из-за стягивающего горло бельевого шнура.
Парня в белой футболке с синей девяткой на ней нашли быстро. Рост сходился с описанием «очевидца». Одиннадцатиклассник Виталлий, друг Наташи и влюблённый в неё, был дома. Когда за ним приехали, он занимался подготовкой к экзаменам. Живут они с матерью, которая недавно ушла в магазин прикупить к празднику чего-нибудь вкусненького. Все оправдания юноши полиция во внимание не приняла.
Участковый спросил у старшего следователя Вениамина Павловича:
– Как считаешь, Палыч, в вытрезвителе не обидятся, если подкинем им нескольких клиентов?
– Да только рады будут, – ответил следователь, не расслышав иронии.
– У меня заявление имеется. Раздувать из мухи слона вряд ли стоит, а науку преподать надо. Для порядка. Я пообещал заявительнице разобраться.
Павлович не дочитал заявление. Суть проблемы была ясна из прочитанной части.
– Наука, так наука. Хотя, оплата нашей «гостиницы» для них уже наука. Но и беседу «о правилах хорошего тона» проведём.
Все четверо сидели за столом, когда в домик Ильи вошли стражи порядка из райцентра.
– О, какие они «распрекрасные»! Все на выход, поедете с нами, – скомандовал старший следователь.
– За что? Мы никому не мешаем, ничего не нарушаем, своё пьём, – пытался возмутиться дядя Лёня.
– Сопротивление при задержании только усугубит участь. За что, говоришь? А дружка своего Макса до неузнаваемости оттарабанили и забыли? Имеется заявление, на сей счёт. Сначала оформим всех до вытрезвления, а потом покрутим, выясним кто «паровозом» покатит в групповухе.
– Никакой групповухи не было. Фёдор всего раз к нему приложился. А Макс, когда явился сюда, уже был никакой, – внёс ясность дядя Лёня.
– Хватит из пустого в порожнее переливать. Занимайте места «согласно купленных билетов», – сказал и рассмеялся страж порядка.
Все с недоумением смотрели на Виталика. В отличие от них, он был трезв. Парня взяли под стражу раньше выпивох. В райотделе полиции его определили в камеру предварительного заключения (КПЗ) до выяснения обстоятельств.
Криминалист обнаружил под ногтями девочки вещество, похожее на содранную с кого-то кожу. На лице или на других участках тела девочка «пометила» насильника? Этот нюанс предстояло выяснить следователям. Сравнительный анализ взятых образцов с образцами преступника был бы неоспоримым доказательством причастности к совершённому злодейству. Искать предстояло меченого.
Дед с бабушкой заканчивали побелку, когда участковый появился в их домике. Спросил:
– Знаете ли вы, где сейчас ваша внучка?
Дед сокрушённо затараторил:
– Вот ведь непоседа, едрён корень. Ах, егоза этакая. Опять умыкнула куда-то. Пошла, едрён корень, мусор собрать, подмести, да, видно, след простыл. Ругать-наказывать неудобно, большенькая уже, а своего разумения, едрён корень, не хватает, что помогать надо. Дед с бабкой делом заняты, а она к подружкам умелась.
Владимир Петрович дождался, пока дед выговорится, потом сообщил:
– Ваша внучка занималась уборкой мусора от дров. Там на неё кто-то напал, чтобы изнасиловать.
Кисть для побелки выпала из рук бабушки. При ударе о пол из кисти во все стороны разлетелись брызги извести. Они попали не только на брюки деда, стоявшего рядом с женой, но долетели и до участкового.
– Где она теперь? Что с ней …?
Дед с бабкой наперебой засыпали участкового вопросами.
– Без сознания увезли в больницу в Курагино. Что и как там, мне пока неизвестно. Скажите мне поточнее, в котором часу она пошла, чтобы заняться уборкой мусора?
– Когда, бабка? Я, едрён корень, что-то не помню время.
Я в десять взялась за кисть. Вот в десять же она и ушла.
– Нагрести кучки, дело минут двадцати. Минут пять она подметала. Значит, насильник напал на ребёнка около половины одиннадцатого. На это время я и сориентирую следователя. Пенкин звонил в десять сорок пять. Выходит, что на всё злодеяние ушло около двадцати минут, – примерно так размышлял вслух Владимир Петрович.
– Кто тот подлец? Его, едрён корень, нашли, задержали?
– Под подозрением Виталик, друг Наташи. Его увезли, определят в КПЗ. Но он может оказаться непричастным к ужасам вашей девочки.
– Не выгораживай стервятника. Ведь как я ей говорил, едрён корень, не водиться с этим шалопаем Виталей. Не послушалась, вот и результат.
Владимир Петрович вышел. Уже в сенях услышал гневный голос деда:
– Оскоплю! Кастрирую сволочь, чтобы эта зараза, едрён корень, не мог плодить таких же подлецов, как он сам!
Участковый вернулся и строго сказал:
– Не спеши, Фрол Савельевич, с выводами. А с действиями и тем паче торопиться не надо. Вина Виталика не доказана. Может пострадать совершенно невинный парень. Вряд ли он мог так поступить. Любит он вашу Наташу. Покалечишь парнишку, сломаешь жизнь ни за что, ни про что.
– Потому и смог он, что Натка не захотела отдаться, едрён корень, добровольно, – настаивал на своём дед.
– Мог – не мог, гадай вот теперь. Но и он, и Наташа любят друг друга. Или любили, – осторожно возразила мужу Таисья.
После отъезда следственной группы участковый навестил Степана Петровича Пенкина. Пришёл, чтобы выяснить подробности, которые очевидец не сообщил по телефону. Дед Пенкин, услышав вопрос, оторопел. Потом, собравшись с духом и с мыслями, сказал:
– Девочку, или кого-либо ещё я не видел. И никому не звонил потому, как не было меня за огородами ни сегодня и ни вчера. Дел у меня там нет, а шляться без надобности – не привычный я. Мы с Витюшкой полвосьмого на Канзыбу ушли, чтобы на пирог рыбы наловить. Я ельчишек да харюсков выудил, а он банками пескариков да гольянов сподобился поймать.
– Ты можешь показать, где пескарей и гольянов наловил? – обратился Вла-димир Петрович к Витюшке.
– Я могу показать. Только не знаю, как туда идти. Я с дедой ходил. Он знает туда дорогу, – искренне поведал ребёнок.
На месте Витюшка показал, где воткнутые в берег удочки сами рыбачили, а дед только червей на крючки насаживал. Увидел участковый улова, в которых дед рыбачил с берега. Мальчонка показал и свои рыбные места.
Даже ночью мозги стража порядка сверлил вопрос:
– Кто же мог позвонить, представившись Пенкиным, если верить деду и внуку, что они до обеда были на рыбалке?
Валентина о задержании сына узнала от соседки, когда с сумками возвращалась из магазина. Не откладывая на потом, побежала к Виктору.
– Виктор, спасатель ты наш! Помоги нашему горю, – затараторила женщина с порога.
– Да что случилось, Валентина? В чём твоё горе? – пытался уяснить спасатель.
– Засудят и засадят кровиночку ни за что. Не насиловал Виталя Наташу. Любит он её.
– Какую Наташу? Внучку деда Фрола? Неужели кто-то польстился на ребёнка? Ей же всего-то лет четырнадцать или пятнадцать. Не паникуй, мать, разберутся и отпустят твоего мальчика, – как мог, успокаивал спасатель поверженную горем мать.
– Не станут они разбираться. Им лишь бы поскорее дело закрыть и отчитаться, что преступник наказан. У нас невиновность свою приходится доказывать, а не наоборот. Без тебя моему мальчику ничего не доказать. А он с утра в школе на консультации был. Пришёл из школы и снова засел за учебники – впереди ГОСы, как-никак. Думаешь, он не говорил, где был? Говорил, да кто ему поверил. Увезли в Курагино, как преступника.
– Да не кручинься ты, выпустят.
– А если выпустят, то Фрол Савельевич кастрирует моего мальчика.
– Что за бред несёшь, Валентина? Как кастрирует? Этого-то точно быть не может.
Виктор пристально посмотрел на собеседницу, не свихнулась ли она умом от свалившегося на семью горя. А она в ответ:
– Может, ещё как может. Дед Фрол обещал, и все это знают. Так и сказал, что кастрирует любого, кто посмеет обесчестить внучку до поры до времени.
– Не все знают. Я вот от тебя впервые такую новость слышу.
– Потому и не слышал раньше, что тебя это не касается. А кому надо – все знают о дедовом обещании. Да ты об этом у Сеньки Гаврикова спроси. Он тебе всё в подробностях расскажет, как по писаному.
Виктор решил узнать всё из первых уст – от Фрола Савельевича. К сожалению, оказалось, что после ухода Владимира Петровича у деда прихватило сердце. Бригада скорой помощи увезла его в поселковую больницу. Тётка Таисья, как называли Наташину бабушку все ровесники Виктора, вспомнила, что прошлой весной был у деда памятный разговор с внучкой. Тогда Натка собиралась на дискотеку, и дед заявил ей:
– Смотри, едрён корень, дева красная, с умом гуляй. Узнаю, что кто-то лишит тебя девичьей чести, кастрирую самца. Не поможет и твоё согласие на то бесчестие. Вот и подумай, соглашаться ли, едрён корень. Наташа об угрозе деда во время дискотеки рассказала подружкам, а от них и парни узнали. Как дед дал понять парням, что накажет за внучку любого, тётка Таисья предложила узнать у кого-нибудь из компании Сеньки Гаврикова. Дед дома сказал тогда просто:
– Дал понять шпане с Сенькой, что Натку лучше не трогать, иначе, едрён корень, разговор будет короткий.
Пришлось разыскать Сеньку. Перед Днём Победы парень успел за компанию принять пивка, но это не помешало беседе со спасателем.
– Прошлой весной сидели мы с пивом на берегу Канзыбы, значит. Фрол Савельевич тогда с топором прямо на нашу поляну вышел. Денёк погожий был, настроение приподнятое, вот и решил я, значит, подшутить над дедом. Ошибся направлением, дед, – говорю ему. – С топором «на большую дорогу» надо, не туда идёшь, Фрол Савельич.
Он понял шутку и ответил:
– Разбоем не занимаемся. А с топором потому, что бабка заказала колышков приготовить. Всё для гороха да помидоры подвязывать, когда подрастут. Не стал на потом откладывать, если заранее можно сделать.
Дед в разговоре «едрён корень» вспоминал, я, значит, обхожусь без того корня.
– Кольев и за огородом можно нарубить. Не жалко ноги-то вдаль бить? Поди-ка не молоденькие они у тебя, – подметил я.
– За огородом, ты мамке своей нарубишь. Колья кольям рознь. Там кустья кривые да суковатые. А здесь тальник вдоль берега стройный. И по толщине на любой вкус, – пояснил дед.
– Согласились мы с дедом, да только дёрнуло меня, значит, подзудить его чуток. Вот и спросил я, как он собирается Наткиного насильника кастрировать. По доброй-то воле на такую операцию никто согласия не даст. Не понравился деду мой ироничный тон. Потому, значит, и ответил он мне на полном серьёзе.
– Не ко времени твой вопрос задан. При случае поясню, доходчиво будет.
– И пошёл было, да притормозил.
– Чего это вы, – говорит, – втихую расслабляетесь? Мы-то по молодости с ружьишком на природе отдыхали. Выпьем, бывало, и пошли шмалять по бутылкам да по коробкам спичечным. Потом на охоте меткость-то завсегда сгодится.
– Пошагал дед, а мы переглянулись. Знатную идею Савельич подбросил. Вован пообещал нам, что завтра принесёт свой ствол. Я вдогонку деду Фролу кричу, чтоб завтра в это же время приходил сюда. Будет ружьишко. И шмалять будем. Глядишь, и тебе раз другой дадим шмальнуть. Савельич, не оборачиваясь, бросил через плечо, что Сенька и трезвый трепач, а сейчас, что сказал, то тут же и забыл.
Но назавтра пришёл-таки. Взял он тогда карабин и сам на ветку пивную бутылку укрепил. Слюной к бутылке берёзовый листок приклеил. С полусотни метров выстрелил. Посмотрел и сказал, что мазанул. Оказалось, что в молодой листок он метил, а пробоина от пули зияла чуть выше листка. Взял, значит, он пустую стеклянную бутылку и положил на куст горлышком вперёд. Несколько раз прицеливался, но всегда отходил на несколько шагов дальше и чуть вправо-влево.
Шмальнул Фрол Савельевич и попросил принести бутылку, которая чуть дрогнула при выстреле. Вован сказал, что, наверное, пуля коснулась плечика тары и срикошетила. Посудина осталась цела. Дед не поверил ему и попросил взглянуть на дно бутылки. Мы, увидев, кто хмыкнули от удивления, а кое-кто и присвистнули. Точно в центре донышка вышла из бутылки пуля. Выходит, значит, что дед умудрился вогнать её прямо в горлышко.
Савельич отдал Вовану карабин, сказав, что к своему дробовичку он давно пристрелялся. Хватит и одного выстрела, чтобы оскопить мерзавца. Так дед Фрол ответил на мой вчерашний вопрос. И не только меня убедил. Никто не сомневается до сих пор. Кроме того, сегодняшнего мерзавца, которому точно не миновать кастрации.
Уверенность в неотвратимости возмездия передалась и Виктору. Он сходил к Марии Ивановне, та подтвердила, что с десяти до начала двенадцатого проводила консультацию. Всё это время был и Виталя. Заверение учительницы в невиновности парня оказалось для спасателя много весомее слов матери. Мать могла бы пытаться выгородить сына. Но Виталя действительно невиновен. Тогда кто же то бесчеловечное существо, чуть не погубившее ребёнка? Надо искать и искать, чтобы Виталик не пострадал ни от предполагаемой матерью халатности блюстителей порядка, ни от Наташиного деда, когда того выпишут из больницы.
В этот же вечер Виктор пошёл по посёлку с непраздным вопросом:
– Известны ли кому случаи, когда кто-то заинтересовался бы Наташей, как девушкой для прелюбодеяний? Не «положил» ли кто на девочку свой пакостный глаз?
Судьба свела его с тёткой Ириной, женой дяди Лёни. Сначала, увидев Виктора, она незлобиво ворчала:
– Ох, и когда только участковый прекратит этот Илюшкин шалман? Допились вот, загремели в вытрезвиловку. Праздник в клоповнике встретят. Ну да поделом им, алкашам. Денег только жалко, из семейного ведь бюджета расплачиваться придётся. За «служебное такси» до райцентра, за «воронок», значит, придётся расплатиться. И за «гостиницу» их клоповную, за всё сполна заплатят. У моего-то выпивохи всё с пензии вычтут. А варнак-то, Максимка, дома остался. Побитым прикинулся. Вся компания там, а он дома, хоть вечно вместе глотки заливают.
Потом она словно спохватилась.
– Ой, чего же я раскудахталась-то? Поди-ка, по делам каким срочным пришёл? Просто так-то расхаживать, знаю, времени нет у тебя. Говори, касатик, какую весть принёс о неисправимых бражниках?
– Я по другому вопросу, тёть Ира. Не иначе, как наслышана, что девочку без сознания в районную больницу увезли. Виталика, друга её, кто-то оговорил, увезли в КПЗ. Я выяснил, Мария Ивановна подтвердила, он в то время на консультации в школе был. Парнишку упрятали, а преступник, как ни в чём не бывало, похаживает да посмеивается, поди-ка, над всеми, возомнив себя умником. Надо найти этого «умника», чтобы поменять местами с невинным пацаном. Нет ли у Вас подозрений каких, кто мог польститься на ребёнка.
– Так он и есть кобелина с завидущими глазами. Лёня-то мой тогда даже уснуть не мог, так расстроился.
– Что же произошло, где и когда?
– Вот этой весной и произошло. Во дворе у нас. За столиком сидела тогда неразлучная компания: мой выпивоха, Фёдор, Санька и Макс. В домино играли. Дело примерно так было… Тогда Натка мимо проходила.
– Ах, какая ягодка! – завистливо глядя вслед, произнёс Максим.
– Ты чего это удумал, кобелина? Она же ещё ребёнок совсем. Бабы своей тебе мало? Узнает Лариска, так макушку-то быстро проредит, ворчал Фёдор.
– Да я это так, просто к слову пришлось, – оправдывался Макс.
Игра в домино продолжилась, а Макс, увлёкшись, повторил:
– Какая ягодка!
– Не прошло впечатление-то, вот и повторил, – высказала догадку пожилая женщина. – Тогда же и Санька вмешался.
– Смотри да не засматривайся. Фрол Савельевич пообещал любого кастрировать, кто его Натку обесчестит до срока. А стреляет он очень метко. С сотни шагов из карабина в горлышко бутылки пулю вогнал с одного прицельного выстрела. А к своему дробовику он давно пристрелялся. Тогда парни сами раззадорили его. Хотелось им узнать, как дед кастрировать будет. Вот и узнали. Знай, что у старика ни рука не дрогнет, ни слеза на глаз не навернётся при кастрации мерзавца.
– А чего ты за него печёшься? Он трёх девок настрогал, теперь и скопцом остаток жизни может потусоваться. Хе, хе, хе. Размножился, хватит, – Фёдор попытался перевести разговор в шутку.
– В том и дело, что у него все девки. Он до сына будет напрягаться. Девки род продолжат, но не фамилию, – разглагольствовал Санька.
– На этом разговор вроде и закончился. А Лёня мой, хоть и не встревал в перепалку молодых, но сильно тогда переволновался. Может быть, этот-то кобелина и издевался над девчонкой? Как знать, что у него на уме-то. Жена четвёртым ходит и самому уже сорок, поди, стукнуло, а он всё на молоденьких заглядывается. Мне даже противно вспоминать и говорить про него, изверга проклятущего, – сказала так, словно не сомневалась, что это его, Макса, злодейство перенесла девочка.
Смеркалось, когда Виктор распрощался с общительной тёткой Ириной. Этим посещением и завершились его дневные поиски. Наметил для себя, что завтра встретится с Владимиром Петровичем. Тому что-то известно и про состояние Наташи, и подробности следствия, которые можно выудить из участкового ради их совместного расследования.
Ночью Светлана Юрьевна, дежурная по отделению медсестра, услышала подозрительные звуки. Словно кто-то скрёб непонятно чем. Иногда раздавался приглушённый стук. Потом на короткое время всё стихало, чтобы повториться снова и снова. Медсестра с опаской открывала двери палат, прислушиваясь к звукам, продолжала поиск причины непривычных для ночи звуков. Они доносились как будто с улицы, но были где-то совсем рядом. Потом звуки прекратились, но беспокойство женщины осталось.
Светлана неслышно дошла до палаты, в которой под капельницей без сознания лежала Наташа. Сюда можно войти безбоязненно – в палате до утра оставлен следователь Алексей Романович. Он вечером сменил совсем молодого коллегу Сергея. Если бы к девочке вернулось сознание, кто-то из этих сотрудников снял бы показания и покинул палату. Но этого пока не случилось.
Полоски света, проникающего из коридора через приоткрытую дверь, оказалось достаточно, чтобы мгновенно оценить ситуацию. Следователя разбудил внезапно появившийся свет. Но дело даже не в этом. Кто-то побывал в палате и отключил систему, выдернув иглу из вены девочки. Лекарственный раствор капал на пол. Следователь ринулся к раскрытой створке – отопление ещё не отключили и окна оставляли открытыми, чтобы не было душно.
Под окном стояла лестница, а по ней спешил спуститься мужчина. Алексей Романович успел поставить на ступеньку одну ногу, когда лестница из-под него оказалась выдернутой и с грохотом рухнула на землю. Недавний непрошеный посетитель палаты убегал, а страж порядка висел, ухватившись за подоконник. Прыгать со второго этажа он не решался. При его полноте кости могли не выдержать жёсткого приземления, сломаться.
Светлана Юрьевна помогла неудачливому преследователю вернуться в палату. Неизвестный успел скрыться.
– Пожалуйста, не сообщайте, что я задремал, – попросил прозевавший преступника страж порядка.
– А как прикажете объяснить, что система оказалась отключенной? Я обязана сделать в журнале соответствующую запись.
При этом пришлось заменить не только иглу, но и содержимое системы. Она продолжила работу на выздоровление Наташи.
Для квартирантов вытрезвителя утро наступило очень рано. Не было пяти часов, а все уже «бодрствовали». После вчерашней браги пришло его величество Глубочайшее Похмелье. Сходные ощущения испытывали все, независимо от питейного стажа. Казалось, что кто-то втиснул в мозги толстый сук и бесцеремонно даже безжалостно ворошит им по всем закоулкам больного черепа. Нет мочи терпеть это испытание, но незавидная реальность заставляет мириться с неотвратимостью происходящего – опохмелиться в этом заведении не подают.
Только в девятом часу подошедший следователь вызвал Саньку для «душевной» беседы. Офицер так и сказал:
– Разговор у нас будет по душам.
Он спрашивал, писал и снова спрашивал. Задавал вопросы так, будто они всей компанией напали на своего друга, разбили в кровь лицо и попинали. Пришлось объяснять и доказывать:
– Макс ввалился в домик Ильи, когда был уже никакой – притворил дверью ногу от невменяемости. И физиомордия уже была расцарапана, а кровь засохла вместе с налипшей пылью.
Следователь дал расписаться в протоколе и сказал:
– Гуляй, паря. Пока гуляй. Понадобишься, мы тебя вызовем. Не вздумай прятаться – это не в твоих интересах.
И с дядей Лёней следователь обошёлся не менее недружелюбно. Но и от него услышал то же самое, что и от предыдущего допрашиваемого.
– Скажи-ка мне, оратор Леонид, за что пинал лежачего Макса.
И вновь последовал ответ, что ни он сам, никто из друзей Макса не пинал.
– Фёдор за шиворот выволок задиру во двор. Может быть, и поддал пинка там, но вернулся быстро – стаканы на столе всех ждали уже налитыми. Когда выпили, Илья высказал сомнение, что Макс и вправду такой пьянущий. Пришлось выйти проверить догадку. Максима, как не бывало ни в ограде, ни за калиткой. Такой пьяный, каким казался в домике, он бы далеко не ушёл. Или и вовсе спал бы на прежнем месте.
Вениамин Павлович словам о Максовом «театре» особого значения не придал, но в протоколе допроса записал дословно.
С Ильёй разговор шёл не только об избиении, но и о превращении жилища в питейное заведение, в шалман. Напомнил следователь и о заявлениях соседей на этот счёт.
– Разберёмся, и то быть может, что притон твой детям перейдёт, а ты парочку лет, или больше, в казённом доме поживёшь. Поработаешь на «хозяина» и на благо заведения, вот и станешь другим. Законы не только знать, но и почитать станешь. Читай, расписывайся и проваливай поскорее. И не попадайся больше сюда. В следующий раз не домой, а на нары загремишь.
Дождался вызова и Фёдор. Горестно на душе.
– Оставлен я «на десерт», значит всё недоразумение с Максом, мне расхлёбывать придётся. Занесла же его нечистая сила. Как здорово без него было. Да и не случилось бы того, что было, если бы Макс не обозвал меня. К тому же, Максиму одного «подношения» хватило. Свалился под стол, как пустой мешок. Следователь записал горестные воспоминания Фёдора и пригрозил, что в следующий раз по статье «за хулиганку» срока не миновать.
– Хотя, если очень хочешь, можешь прямо сейчас «паровозом» пойти. Групповуху несложно будет сделать.
– Не было никакой групповой. Я один приложился, каюсь, не повторится это.
Денег на маршрутку до Каменки ни у кого не оказалось. Уговорили шофёра, когда высадит пассажиров, подъехать к дому. Один сходит за деньгами и за всех расплатится.
Время перевалило за обед. Колонна Бессмертного Полка прошла без них. На улицах резвилась малышня. Небольшими компаниями люди прогуливались, чтобы насладиться прекрасной весенней погодой, выдавшейся на праздник, гуляли, чтобы не слишком рано усесться за стол. Жизнь звала подставлять лица солнцу и слабому ветерку, по-детски нежно играющему в причёсках. С ветерком прилетали запахи хвои, прелых прошлогодних трав и земли, подсыхающей от растаявшего обильного снега.
Владимиру Петровичу Виктор поведал и о заверении Марии Ивановны, и о рассказе тётки Иры. От него узнал о неувязках с Пенкиным и о том, что сознание к Наташе не возвращается. Изнасилования не было и это радует. Но это и настораживает. Вениамин Павлович убеждён, что это Пенкин помешал Витале. В виновности парня он не сомневается.
Виктор узнал и о биологическом материале под ногтями пострадавшей. На наличие такой «мелочи» старший следователь не обращает внимания. Виктор предложил участковому параллельно искать того, кого девочка успела поцарапать меченого. Владимир Петрович сказал, что сейчас же зайдёт к Максу.
Лариса, гулявшая с детьми во дворе, сказала, что мужа со вчерашнего обеда нет дома, ушёл куда-то на рыбалку – не хочет показываться на глаза людям в таком виде. Владимир Петрович сказал на это:
– Жаль. Мне поручено опросить потерпевшего.
– А чего его опрашивать? В заявлении всё написано.
– Если бы оно ещё им самим было написано. Там больше эмоций, чем фактов. А уголовные дела строятся именно на фактах, а не на эмоциях.
– Ничего он к заявленному не добавит. Не помнит он где, в какой пыли его пинали.
– А дружки все заявили, что к ним Макс пришёл с кровью, запёкшейся на лице и к тому же смешанной с пылью. Фёдор к лицу всего только раз приложился. Так что пинать его мог кто-то другой. Негоже, если отвечать придётся Фёдору, а настоящий злодей будет гулять да похихикивать. Отзвонитесь мне, Лариса, когда он вернётся с рыбалки.
Виктор посетил квартиру Макса, когда уже стемнело. С рыбалки он уже пришёл бы, если не случилось остаться с ночёвкой. Спросил у Ларисы, с каким запасом продуктов ушёл муж. Она ответила неопределённо, сказав, что Макс сам собирал рюкзак.
Цель своего визита спасатель не назвал, сказал, что нужно было поговорить с самим Максимом. Девочки, привыкнув к присутствию дружелюбного дяди, стали играть в догонялки – младшенькая убегала, другие делали вид, что не могут её догнать. Непроизвольно малышка ухватилась за дверку встроенного в стену шкафа. Из образовавшейся щели показалось голенище сапога.
– Болотники дома, значит Макс вряд ли на рыбалке. Не скрывается ли он от глаз людских? – мелькнула мысль.
Виктор незаметно прикрыл дверцу шкафа, голенище сапога исчезло.
– Лариса не знает о вскрывшемся обмане и не станет предпринимать чего-либо, – предположил наблюдательный гость.
– А не с его ли лица материал взятый из-под ногтей Наташи? А, может быть, он не уходил ни на какую рыбалку, а прячется дома, – размышлял Виктор, возвращаясь домой.
Наблюдением и предположением по телефону поделился с Владимиром Петровичем.
– Завтра ещё наведаюсь, теперь уже в квартиру. Но утром еду со Степаном Петровичем для дознания. Не верит Вениамин Павлович, что не звонил Пенкин. Он даже подумывает, а не сам ли Степан Петрович причастен к злодеянию. Как и с Виталием, у него всё сходится – хотел дед забавиться молоденькой, да не смог, возраст подвёл.
Праздник позади. Утром все разойдутся и разъедутся по своим делам. Виктору на работу одиннадцатого. Он решил с раннего утра присмотреться к подъезду с квартирой Макса. Вдруг Максим скрывается, тогда кто-то должен приносить ему еду. Если это делает тёща, то слежка будет напрасной. Но будет ли Лариса посвящать в тайну Максова убежища мать, если может подкармливать мужа сама?
В пять утра Виктор приступил к наблюдению за подъездом. Каково же было его разочарование, когда без малого в шесть увидел Ларису, возвращающейся с пустой сумкой. Опоздал. Завтра не просплю, приду ещё до четырёх. И на работу не опоздаю. Вон как раненько вернулась кормилица.
Вениамин Павлович с присущей ему напористостью требовал от деда Пенкина признать то, что за огородами был он, что всё видел и позвонил. Дед даже прослезился, но стоял на своём – был с внучком на рыбалке с утра и до обеда. О преступлении от участкового узнал. Не был, ничего не видел, не звонил. Владимир Петрович попросил разрешение пригласить того дежурного, который принял сообщение от имени Пенкина.
– Валяй, пусть зайдёт, послушает «соловьиные трели» старого распутника. Когда приглашённый вошёл, ведущий допрос жестом попросил постоять. После нескольких ответов деда следователь вызывающе произнёс:
– Это Степан Петрович Пенкин, который звонил тебе о девочке. Узнал по голосу?
Офицер мгновение помолчал, словно вспоминая то сообщение. Сказанное им оказалось неожиданностью для Павловича:
– Либо это не Степан Петрович, либо звонил не Пенкин. У того и голос другой, и интонации не похожие.
– Много интонаций ты мог разобрать по телефону. Тем более запомнить.
Стройная теория о виновности Пенкина разваливалась, но ещё более укрепилась уверенность, что причастен к покушению на изнасилование молодой парень, Виталий. И это при очевидности, что к ночному происшествию в больнице он непричастен. Ночным посетителем мог быть тот же преступник, по вине которого Наташа до сих пор лежит без сознания.
– Завтра парня будем этапировать в краевой следственный изолятор (СИЗО) – сообщил он участковому.
Для Виктора завтра наступило рано, как он и планировал. В четыре утра Лариса с сумочкой быстрым шагом прошла между домами, пересекла асфальт и по тропинке вошла в лес. Шла она, не оглядываясь, не так, как бывало в первый раз её тайных походов. Минут через сорок ходьбы прокуковала, подав мужу знак не беспокоиться. Пока жена угощала затворника, Виктор подобрался к парочке поближе. Три шрама на мужском лице покрылись коростами, но не было сомнения, что эти параллельные следы были оставлены чьими-то ноготками.
Неслышно следопыт оставил кормилицу и её подопечного. До ухода на работу сообщил участковому о месте, где скрывается Макс. Участковый, сообщив в район об операции задержания вероятного преступника, собрал неравнодушную общественность, и все приблизились к шалашу Макса. А тот услышал шорохи и пустился наутёк. Двоих парней, оказавшихся на пути, он смёл, как ураган. Но шрамы на лице скрыть не удалось – оба парня их видели. Исчез Макс. Никто не представлял, где теперь искать его.
Слух об отметинах, оставленных Наташей на лице насильника, мгновенно разнёсся по посёлку. Люди, зная об отпоре девочки, не сомневались, что Макс и есть тот меченый, который прячется от людей и правосудия.
Виталлия успели этапировать.
– Может это и к лучшему. Дед не свершит над ним самосуд. Пусть парень побудет там, пока не задержат настоящего виновника. Фрол Савельевич не сомневается, что виновник Наткиных бед именно Виталя, – размышлял спа-атель.
Уже стемнело, когда она очнулась. Оставаясь в полузабытьи, девочка тихо произнесла:
– Деда, ты отомстил за меня. Спасибо тебе, дедулечка.
По странному стечению обстоятельств именно в этот час в больницу Каменки своим ходом прибрёл Макс. Его детородные органы оказались как решето. Кто-то стрелял мелкой дробью с близкого расстояния. Заряд пришёлся на все мужские принадлежности, оставив в них сквозные кровоточащие ранки. Ещё несколько дробин хирург извлёк из низа живота и из ног. Решать судьбу мужских семенников он не решился. Больного увезли в райцентр. Там, повторно обработав ранки, пострадавшего оставили до утра.
Вениамин Павлович, узнав об изменении в состоянии здоровья девочки и о самосуде, сначала опросил Наташу. Если бы кому-то из ранее опрошенных подозреваемых довелось видеть это общение следователя с пострадавшей! О напористости и бесцеремонности не увидели бы даже намёка. С отеческой добротой и состраданием беседовал с девочкой старший следователь. Да, проходила беседа хоть и под протокол. Последовательность событий предпраздничного утра полностью восстановлена.
Макса готовили к операции. На разборки с ним у Вениамина Павловича оставалось сорок минут. Три борозды вдоль лица мигом напомнили старшему следователю об отчёте криминалиста по делу о девочке. Материал Максима был взят для сравнительного анализа с тем, что обнаружен под ногтями Наташи. Немного позже идентичность подтвердилась. Но уже здесь Павлович осознал, как прав был участковый, выгораживающий и Виталия, и Пенкина. Теперь к следователю пришла уверенность, что наконец-то настоящий виновник, меченый, найден. Офицер, бывший на опознании Пенкина, признал в Максиме обладателя голоса мужчины, назвавшегося Степаном Петровичем.
В самом начале допроса, ещё до результатов анализа, Вениамин Павлович спросил:
– Будешь сотрудничать со следствием, чтобы получить срок не «на всю катушку» или станешь запираться? О твоём ранении потом, а сейчас о попытке изнасилования и об оставлении в опасности умирающей девочки Наташи. Сознание вернулось к ней и мне всё известно. Анализ скоро будет готов.
Максим готов был сотрудничать хоть с самим чёртом, чтобы уменьшить неотвратимый срок отбытия наказания за совершённое преступление.
По факту возмездия Максим сказал, что стреляли в него около посёлка в лесу. Не зная, что Фрол Савельевич в Каменской больнице, он высказал предположение, что дед и есть стрелок, нанёсший ранение. Но кто мог это сделать, осталось загадкой не только для следствия. Оказалось, что главный подозреваемый не мог учинить самосуд. С восьми до девяти ночная медсестра ставила уколы, и дед принял свою «порцию» препаратов. После уколов он никуда не отлучался. Его неоднократно встречали в отделении многие больные, видела Фрола Савельевича и медсестра. Виталий в это время ехал на поезде в СИЗО. Фёдор, который поплатился из-за Макса больше всех, работал на золотоносном прииске далеко от Каменки. Все подозреваемые прошли через следователя, но старания стражей закона из района остались безрезультатными. У всех нашлось «железобетонное» алиби.
* * *
В этот раз невелик вклад спасателя в поисках истинного преступника. Но для того, чтобы справедливость восторжествовала, и случилось это поскорее, старания Виктора никто не умаляет. Особенно признательна ему мать Виталия, Валентина. А справедливость действительно торжествовала в умах и душах каменцев. И если это сделал не Фрол Савельевич, то кто-то же оскопил проклятого педофила? И поделом ему! Ещё и срок отсидит, когда раны заживут. Это ли не справедливость?!
Призвание рассказы о спасателе
© Copyright: Николай Тимченко, 2026
Свидетельство о публикации №226012801362
Свидетельство о публикации №226012801362
Рецензии