Лицемерие

Аннотация

Исчезающе тонкая грань отделяет лакея от защитника любой власти. Хороший лакей отличается любезностью, высокой моралью и своего рода благородством. Забавно, как узнаваемый портрет опытного прислужника лицемерно переносится на тех, кто таковыми себя не считает, но является.

Чем более высокие цели декларируются, тем более низкие способы для их достижения используются. Лицемерие? Нет. Аксиома.

Высокие цели и низкие способы – идут рука об руку, игнорируя видимость якобы мезальянса. Люди находят цели всегда слишком важными, чтобы рисковать, выбирая методы не по эффективности, а по благородству их происхождения. Исход поединка между острым стерильным скальпелем и грязной тупой наковальней не вызывает сомнений.

Ограничение по возрасту: 16+



ЛИЦЕМЕРИЕ
[или экскурсия по зоопарку лицемерий]


Автор оглядывает собравшихся, молча кивает и делает приглашающий жест рукой, мол, господа, не стесняемся, проходим и наблюдаем за повадками «святого семейства», заботливо рассаженного по индивидуальным клеткам и вольерам для вашей безопасности.


РИТУАЛЬНОЕ лицемерие

Например, развенчание – как попытка аннулировать прошлый брак. Церковный ритуал создаёт иллюзию исправления ошибки, не изменяя ни переживания, ни память участников. Формальная услуга «отмены» прошлого подменяет внутреннее решение внешним подтверждением – документом, жестом, фигурой посредника. Прошлое не изменяется. Прошлое  – это личный чемодан, в котором лежит всё, что вы сделали. И выкинуть из него ничего нельзя. Каждый несёт свой чемодан.


ПУБЛИЧНОЕ и АРТИСТИЧЕСКОЕ лицемерие            
               
Самоназванцы-«артисты», выдающие себя за «художников» в полном и неискажённом смысле этого слова. Маска «звёздности» не снимается ни вне сцены, ни вне кадра – нелепая попытка сохранить образ продолжается и после выключения микрофона.

Лицемерие здесь – в разрыве между реальным «я» и публичной ролью. Публика участвует в этом спектакле, подтверждая чужую маску, власть раздаёт государственные ярлыки «заслуженных» и «народных». Система проста: внешний эффект ценится выше внутренней истины. Виктор Цой любим народом, но не удостоен звания властью. Иронично? Нет. Символично.


СОЦИАЛЬНОЕ / КУЛЬТУРНОЕ лицемерие

Нескрываемая агрессия «культурных» людей. Богема «авторитетно» осуждает, демонстрируя моральное превосходство, оставаясь при этом далёкой от декларируемых норм. Культура становится маскировочным халатом. Мораль – инструментом власти, контроля и самопиара. Лицемерие проявляется в систематическом несоответствии между заявленными ценностями и реальным поведением.


НАУЧНОЕ / ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ лицемерие

Археология, игнорирующая духовную реальность, признаёт существование человека лишь через материальные следы. При этом следы должны совпадать с устоявшимися воззрениями на ту или иную эпоху, о которой жившие тогда не имели правильного представления. По крайней мере в этом убеждена академическая археология.

Онтологическая бюрократия требует доказательств, не доверяя живому опыту. Это ревизор бытия. Он требует бумаги о каждом событии и отказывает в существовании тому, что не зафиксировано. Формальная строгость выдаётся за объективность, скрывая субъективную неспособность воспринимать нематериальное.

Цель науки подменяется её симуляцией: понимание – контролем интерпретаций, поиск – фиктивной точностью. Отсутствие следов становится аргументом для отрицания всего неудобного и непонятого.


Лицемерие ИЛЛЮЗИИ ВЛАСТИ

Публичные ритуалы – шоу, медиа, политика – создают ощущение управления тем, что не поддаётся управлению. Это псевдоконтроль: репутации, любви, внимания. Использовать – да. Контролировать – нет. Современная парадигма держится на иллюзии власти и понимания, скрывающей фундаментальное бессилие.

Улик против человечества слишком много, чтобы перечислять их все. Дальнейшее перечисление превращается не в анализ, а в протокол вскрытия – имя умершего известно, но родственники всё ещё надеются на ошибку в бумагах.


ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ лицемерие

Самое тихое. Поэтому – самое ядовитое.

Человек говорит о «поиске себя», «осознанности», «пути», живя так, будто акт приёма-передачи собственной воли уже подписан. Он рассуждает о свободе готовыми формулами. О выборе – слепо следуя навигации. О бунте – покупая его атрибуты и покупаясь на его атрибуты.

Лицемерие не столько в словах, сколько в лживых паузах между ними. Экзистенциальная тревога маскируется привычками, страх смерти – плотным графиком и гонкой за доступными удовольствиями. Человек притворяется живым, потому что быть живым – значит не иметь алиби перед реальностью.


МОРАЛЬНОЕ лицемерие

Великие подвиги больше не требуются. Достаточно правильных интонаций, верных лайков и точно рассчитанного негодования.

Нравственность [см. миниатюру автора «Мораль vs нравственность»] стала микродозированной – по капле, чтобы не отравиться ответственностью. Зло совершается не из жестокости, а из вежливости. Из желания не усложнять, не обострять, не быть токсичным. Так и рождается новая этика: не делай ничего плохого – и ничего настоящего тоже.


Лицемерие ЯЗЫКА

Язык больше не различает – он маскирует. Слова не называют и обозначают, а скорее обволакивают.
«Травма» заменяет опыт. «Граница» – трусость. Прожорливая гусеница – бабочку. «Контекст» является оправданием. Язык стал санитаром реальности. Всё, что не поддаётся стерилизации, объявляется опасным.


ЦИФРОВОЕ лицемерие

«Это просто аватар». Но боль-то настоящая. «Это всего лишь алгоритмы». Но под них подстраиваются речь, ярость и любовь.
Цифровая среда – идеальный инкубатор лицемерия: можно быть кем угодно, не будучи никем. Цифровые следы остаются везде, кроме места, где должен быть человек.


И последнее, в самом дальнем от входа вольере, лицемерие [вне конкурса, приглашённая/арендованная, как китайские панды, «звезда»] – МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ.

Самое непрощаемое. Когда всё объявляется относительным, но требуется абсолютное признание. Когда отрицается смысл, но яростно защищаются его удобные имитации. Здесь и появляется нотариус. Не как профессия – архетип. Он не врёт. Он фиксирует. Он не убивает – он заверяет факт вашей смерти. В зоопарке он –  не смотритель, а таксидермист, готовящий чучела из тех, кто уже подписал акт передачи воли.

Лицемерие сегодня – не порок и не грех. Это фундамент социальной инфраструктуры. Способ коллективно не видеть, не помнить и не отвечать [и новый сюжет для скульптурной композиции из трёх обезьян].

А правда? До правды нужно ещё потрудиться докопаться. Но современные «цивилизованные» люди больше не копают – они потребляют. Желательно в один клик и чтобы с роботом-доставщиком. Правда не нуждается в защите, звании, подписи или печати. Она просто происходит – между двумя «я», которые на мгновение отказались притворяться.

И именно это мгновение современная культура простить не сможет. Автору – в том числе. Это мгновение не в каталоге. И его нельзя сфотографировать для соцсетей. Поэтому культура его не простит.


Postscriptum

Ирония в том, что автор умолчал, что вход условно бесплатный. С экскурсии всегда возвращается на одного человека меньше – и никто заранее не знает, кто именно пропадёт.

Лицемериям нужен кто-то, кем можно питаться. Животные человеческого лицемерия не знают – в этой «пищевой цепи» их нет. Это та неудобная иерархическая ситуация, когда животное выше любого человека.