В не своей шкуре Из цикла Портреты женщин

Они появились в их конструкторском бюро одновременно. Одинакового роста, чем-то похожие, в чем-то разные. Обе программистки и обе «на выданье» в свои годы, чуть превысившие четверть века, теоретически отведенного человеку.

Татьяна ему приглянулась сразу. Наташа понравилась меньше, возможно, потому, что была слегка крупнее, массивнее — уже несколько не его масштаба. Была она грубее не только телом, но и как будто поведением, и оттого казалась старше, скучнее. Если у Тани в глазах постоянно теплились какие-то веселые живые искорки, то Наташины ласковые глаза даже во время улыбки оставались рассудительными и пытливыми. И каждая оставалась красивой.

Первая могла где-то раздобыть рамку из медной проволоки и искать с помощью её наиболее благоприятные в отношении биополя места в нашем бюро, по-детски восхищаясь казавшемуся ей неожиданному повороту её примитивного «указателя здоровья и счастья». По веселым её глазам нельзя было понять, серьезно ли она верит в свои «экстрасенсорные» исследования или дурит всех, кто вблизи и издали наблюдает за ней и молчит или дает шуточные, а то и вполне серьезные советы. Подозревал я, что она при этом очень внимательно реагирует на отношение к её игре лиц, её интересующих.

У Наташи при виде всего этого театра одного актера едва заметная снисходительная улыбка не сходила с лица, как у человека, который наблюдает за ребенком, готовый вот-вот прекратить его баловство, которое может выйти за рамки благоразумия. И тут же, сообщив пожилой сотруднице, что ее собственное место в углу уж точно хорошее, начала искать дерево, чтобы постучать по нему. Ухмылки некоторых на её озабоченность она и не пыталась замечать, коль уж занялась таким серьезным делом.

В те дни у него по некоторым причинам был пассивный период по отношению к женщинам. Такому положению способствовало и появление этих двух подруг, к которым ему хотелось приглядеться получше. Вот тогда-то он и почувствовал себя первый раз не самим собой.

Оказывается, Таня и впрямь за несколько дней сумела оценить наших молодых инженеров, а её еще быстрее приглядел один из них. И они вдруг стали появляться вместе в начале рабочего дня и в официальных перерывах, слегка раздражая его и заставляя проклинать собственную нерасторопность. Впрочем, не так уж и активно он клеймил себя самого, оказавшегося не слишком активным.

Зато Наташа так же оперативно присмотрела его самого, сделав это совершенно незаметно для него. Ни особенного взгляда, ни другого какого-то намека он не успел ощутить предварительно и потому опешил слегка, когда она предложила ему сходить в кино.

Вот тогда он впервые отметил для себя, что оказался в роли женщ
ины, которая не сама проявляет инициативу, а вынуждена соглашаться или нет с предложением кандидата на ее избранника.

И он поддался, хотя совершенно не собирался заводить отношения с Наташей, по крайней мере, в эти дни, когда он еще жалел об упущенной Татьяне. Но теперь ему даже стало приятно, что на него наконец-то тоже обратили внимание. Правда, не та, которая ему нравилась больше, но все-таки тоже вполне достойная. Конечно, сознание, что это все-таки не та, оставалось с ним и мешало более объективно и заинтересованно оценивать достоинства и недостатки другой. Но это он осознал позднее. Вначале же у него было состояние девушки, к которой после её долгого «теребления платочка в сторонке» подошел наконец кавалер и пригласил на танец, а затем решил и провести. Не совсем тот, о котором она мечтала, но тоже подходящий.

После того похода в кино он всерьез стал сравнивать себя с женщиной, которая стала встречаться с мужчиной. По-другому и не могло получиться. Ведь она умудрилась довести его до дома после первого их свидания, мотивируя это тем, что ей по пути, а её провожать не надо: не поздно, не страшно.

— Нехорошо как-то… — он вяло попробовал протестовать, видно, предугадывая, что всё впустую.

— Нормально. Доберусь на такси, если на автобус опоздаю.

Предложить деньги он не решился, хотя за билеты ему платить не пришлось. Правда, он надеялся рассчитаться в буфете, но она согласилась выпить только стакан сока.

Дальше пошло по нарастающей. На следующий день она подошла к нему на работе, несмотря на десятки заинтересованно наблюдавших глаз, и уже совсем по-свойски поправила завитки на его взлохмаченной прическе.

— Как, не забыл вчера сырок съесть на ночь? — громко спросила она, напоминая их неоконченный разговор накануне.

— Нет… А как ты… добралась?.. — он старался говорить тише и без лишних слов, которые помогли бы коллегам очень конкретно представить всю обстановку их вчерашнего свидания.

— Хорошо, такси не понадобилось,  — тут она наклонилась и спросила громким веселым шёпотом: — Губы не болят?..

Это было уже слишком. Ее могли услышать. Кажется, он зарделся, как семнадцатилетняя девушка. Вчера она так сильно поцеловала его в губы, что он даже немного отпрянул, а она засмеялась и предположила, что его губам стало больно.

В тот день работа не ладилась. Его взгляд уходил поверх монитора и застывал на недалекой стенке, а щеки то сурово  втягивались, то набухали сдерживаемой улыбкой в зависимости от вспоминаемых эпизодов их первого свидания и сегодняшнего разговора. Ближе к вечеру он наконец мысленно рассмеялся над собой — этакой девицей, всё еще млеющей от радости первого свидания.

А недели две спустя, снова после кино, Наташа сама напросилась к нему в гости, точь-в-точь как иногда проделывал это он по отношению к другим женщинам. Оригинальностью она не отличилась.

— У тебя кофе дома есть? Угости…

— Что ж ты в кинотеатре отказалась? — сказал он, не подумавши, но тут же спохватился: — Есть. Конечно, угощу…

Поднимаясь молча в лифте, он чувствовал себя неловко. Надо было самому и раньше пригласить к себе, но он тянул время. Знал, чем может закончиться такой визит, а это уже обяжет его на совершенно серьезные рельсы переводить их отношения. Пока же ему этого не хотелось. В том числе и из-за Татьяны, которая после их сближения с Наташей стала намного любезнее с ним. Правда, Наташа отнюдь не торопилась заводить какие-то совместные разговоры, а тем более встречаться втроем или вчетвером. Да и посматривать на подругу она стала более подозрительно, как ему показалось. Напрасно. Татьяна, похоже, видела в нём уже бой-френда подруги, на внимание к которому у неё нет права.

Первые неловкие минуты в пустоте квартиры скрасили заботы о шампанском и конфетах, потом о кофе. За это время Наташа успела поправить покрывало на диване, стереть пыль на книжных полках, расставить тарелки и разложить салфетки. Он подтащил к журнальному столику кресло для нее, а сам уселся напротив на диване.

Она вела разговор — ему не приходилось напрягаться, придумывая, что бы это сказать умного даме. Теперь годились и односложные ответы, а тем более состоящие хотя бы из двух-трех предложений. И шампанское она стала наливать обоим после того, как он ошибся с дозой для неё.

Они болтали, а он всматривался в ее фигуру, подтянутую и женственную, переводил глаза на округлые коленки и все увереннее отдавал ей предпочтение в этом перед Таней, более легкого, подросткового склада.

И, конечно же, все эти достоинства стали действовать еще сильнее, когда она пересела к нему на диван, и он вынужден был ответить поцелуем на приближение её ищущих губ…

Трудно вспомнить, как происходило все дальше. Руки друг у друга на плечах и ниже, расстегнутые пуговицы, медленный переход в полу-лежачее положение… Он поддавался постепенно, но инициатором не был. Более того, он даже немного сопротивлялся. Когда ее рука направлялась на очередную «разведку», стыдливо отстранялся, хотя это расстояние ограничивалось несколькими миллиметрами. И все время вяло думал, что это же обязательно будет ребёнок, значит, придется жениться, терять свободу, заботиться о доходах, жилье, тысяче других мелочей, сопровождающих семейную жизнь…

Думал все рассеяннее, все отвлеченнее, потому что сладкое томление всё сильнее обволакивало тело, подавляя малейшие проявления воли…

Закончилось бы тем, что и должно происходить в подобных ситуациях, если бы она вдруг не вскочила, с тревогой не посмотрела на часы.

— Пора… — сказала озабоченно и начала застегивать пуговки, поправлять прическу.

Ему оставалось только несколько раз молча раскрыть рот, как делала бы это рыба, которую вытащили из застоявшейся воды, дали прикоснуться к свежей струе, а затем выбросили на песок. Сказать ему было нечего: ведь не он руководил их действиями и ничего не предлагал сам.

Оставшись один, он с горькой усмешкой вспоминал точно такой же эпизод с другой женщиной, когда сам был на своём месте мужчины. Тогда такие же мысли о многочисленных хлопотах, последующих за приближающимся мигом вынудили его сказать неожиданно «пора» и уйти. Тогда это произошло навсегда, поэтому ему теперь стало необычайно тоскливо. Ведь и Наташа могла не прийти никогда. И сам вряд ли вернешь её, сразу безоговорочно берущую все инициативы на себя.

Назавтра, она, как ни в чем не бывало, первой подошла к нему, и её, вообще-то еле заметная улыбка, казалось, говорила всем, чем они занимались вчера.

Через недельку они снова после кино «пили кофе» у него. И с начала сеанса он уже чувствовал, что сегодня они не остановятся на полпути. И от этого дрожь пробегала по спине, которая будто закостенела — трудно было повернуть. Почему он догадывался?.. Может, потому что от неё как-то по-новому тонко пахло духами. Или потому, что колготки так хорошо обтягивали ее ноги и были такого цвета, что казалось — их нет вообще.

Все повторилось, как и в прошлый раз, только она уже ничего не сказала и не остановилась, когда оставались секунды до преодоления заветного предела…

Она первой встала после того, как все его существо полностью растворилось в приятном расслаблении, на исчезновение которого нужно хотя бы полчаса времени. Его-то у них, точнее, у неё уже и не было — стала собираться.

В этот раз она согласилась, чтобы он провел её до стоянки такси, благо находилась та чуть ли не у самого подъезда. Предложить деньги он забыл.

*  *  *

Бросила она его спустя две недели. В следующую субботу они снова собирались встретиться, но его послали в командировку. Потом чем-то была занята она.

А затем она просто не подошла к нему в начале дня. Эта недолгая утренняя встреча уже успела превратиться в незыблемый ритуал, и его нарушение заметили даже сотрудники. У него не хватило духу идти самому в их сектор. Часа три он всё ещё надеялся и наивно придумывал разные причины, которые не позволили ей оторваться от рабочего места хотя бы на минутку. Когда же столкнулся с ней в коридоре и услышал от неё совершенно равнодушный «привет», понял, что они  уже не близкие люди.

И снова он наивно придумывал самые невероятные события, ставшие причиной неожиданного разрыва, и репетировал оправдания, хотя не знал, в чем его вина. Разве что, его неактивность, его плавание по течению, которое устраивала и направляла она. Приходила ему и такая мысль, но её он отбросил одной из первых. Наверное, потому, что он уже начал выходить из своей временной апатии и чувствовал в себе силы кардинально менять ситуацию.

Возможно, уже на следующий день он поговорил бы с ней всерьез, по-мужски, но ему успели сказать по секрету, что Наташа вновь встречается с парнем, с которым у неё не так давно прервались отношения по его вине. Теперь же этот с неба свалившийся соперник в один миг отбил у него женщину. Надо было драться за неё, а он по-прежнему чувствовал себя не в своей шкуре, вел себя, как слабая девушка. Ничего не предпринимал, только злился, строил самые разные планы, один утопичнее другого. Фантазировал в духе народных сказок, когда принцесса в последний миг бросает богатыря и находит своего Иванушку-дурачка.

В один прекрасный миг его осенило… Ведь и Наташа вела себя не так, как назначено ей природой, И она была не в своей шкуре, а теперь, скорее всего, изменилась… Ведь два лидера, как два медведя, не уживутся в одной берлоге. Только лидер ли вернувшийся к ней её любимый человек? Этот вопрос так и остался без ответа.

Как ни странно, он потерял интерес к Татьяне, ровные отношения с которой у них не изменились. Теперь для него она не могла сравниться с Наташей, которая действительно была взрослее, сильнее подруги. Которая так хорошо сумела завлечь его, потерявшего с ней всю свою и силу, и волю. Похоже, где-то в глубине души он понимал, что много труда понадобится, чтобы добиться взаимности от Татьяны, а Наташа показала ему, что это можно сделать без всяких забот.

Правда, длилось всё это так недолго.