Её сердце выбирает не меня...

Признание в любви, как шаг над пропастью. Сделаешь — и либо взлетишь, либо упадёшь. А если не сделаешь...

 Это была самая обыкновенная осень. С дождями, холодным ветром и редкими солнечными днями. Мы с моим другом Эдиком поступили в университет на факультет журналистики. С Лёлей мы познакомились в сентябре, сидели рядом на лекции. Лёля была худенькой, как тонкая веточка, с глазами цвета неба и пшеничными волосами. Она немного картавила и мне казалось, что это очень мило. Она попросила у меня ручку, потому что её перестала писать. А дальше всё закрутилось само собой. Оказалось, что мы снимали квартиры в одном доме, на разных этажах. Мы с Эдиком на пятом, а Лёля на седьмом. И это нас сблизило.

Мы ходили вместе на пары, курили дешёвые сигареты, пили кофе из автомата и вели бесконечные разговоры обо всём и ни о чём. Проводили много времени втроём. Были друзьями. Слово «друзья» со временем стало для меня чем-то вроде приговора. Я чувствовал, что влюбляюсь в Лёлю. А она смотрела только на Эдика. В него легко было влюбиться. Всем нравилась его беспечность, лёгкий характер, чувство юмора. У Эдика была любовь по переписке, и он не замечал её влюблённых взглядов. Где-то далеко за пределами нашего города, жила девушка по имени Анна. Когда Эдик говорил о своей любви к ней, Лёля становилась тише и опускала глаза.

Я не видел смысла признаваться в своих чувствах, потому что в глубине души знал, что она не выберет меня. Ни о чём не спрашивал. Просто старался быть рядом. Приносил ей лекарства, когда она болела. Делал копии конспектов, когда Лёля не приходила на лекции. Это была любовь без претензий, без требований и объяснений.

Как-то ночью, когда Эдик ушёл спать, мы вдвоём сидели на кухне и пили вино, Лёля спросила:

— А ты когда-нибудь любил по-настоящему?

Я не хотел ей врать, но и говорить правду не входило в мои планы.

— Да, — ответил я. — Но она выбрала на другого.

— Глупая, — усмехнулась Лёля, не зная, что говорит о себе.

Нас всегда было трое. Трое на кухне, не считая любви… Мы вместе готовились к экзаменам и зачётам, делились едой и книгами. Говорили о жизни, которой у нас ещё не было. И, пожалуй, даже были счастливы, хотя никто не произносил этого вслух.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Мы закончили университет. Не было больше лекций, тишины библиотек, спонтанных прогулок по городу, совместных чаепитий на кухне. Каждый пошёл своей дорогой.

Эдик уехал к Ане. Сначала на пару недель, потом насовсем. Так уезжают только в двадцать два, без долгих раздумий и чёткого плана. Мы с Лёлей продолжали общаться, но как-то вяло. Всё было уже не то.

— Давай не будем притворяться —  сказала она однажды. —  Всё закончилось.

Я просто кивнул в ответ.

Через пару лет она мне позвонила и сказала, что выходит замуж. За своего коллегу по работе. Было больно слышать это, но я, если честно, давно ожидал что-то подобное. На свадьбу она меня не позвала. И правильно. Что бы я там делал?

В день её свадьбы я сел в электричку. В рюкзаке были бутерброды, консервы и термос с чаем. В руках спальный мешок. Я доехал до станции, откуда мы когда-то уходили в студенческий поход. Потом шёл пешком до леса. До просеки, где когда-то Лёля испугалась безобидного ужа. Мы тогда долго смеялись. А я запомнил её улыбку.

Лес встретил меня пением птиц.

Я сел на поваленное дерево, налил чай. Слушал шум травы, смотрел, как солнце светит сквозь ветви деревьев. Здесь не было ни музыки, ни танцев, ни криков «горько». Только спокойствие, которое было лучше, чем все слова мира.

Я достал из кармана старую фотографию. Она казалась мне билетом в прошлое. На ней мы ещё втроём, ещё восемнадцатилетние. Я подпалил её зажигалкой и смотрел, как она сгорает. Это был своеобразный ритуал прощания.

Я любил Лёлю. По-настоящему. Но никто об этом никогда не узнал. Даже она.
Иногда мы молчим о любви не от страха, а потому что признание ничего не изменит. Не все чувства нужно показывать. Иногда молчание — это тоже форма любви.