Из романа Нехристи о затоплении Киева. Продолжение

Златокудрая задумчиво прикусила нижнюю гу­бу, на лбу появилось несколько морщин. Она тя­жело вздохнула, опустила голову. Её не торопили. В воцарившуюся в салоне тишину вносил некий диссонанс шум работающего двигателя, но на это никто не обращал внимания.

– Я возвращалась домой после смены, – нако­нец тихо проговорила девушка. – Впрыгнула в мет­ро… мне на левый берег. – Она немного призадума­лась, будто пыталась вспомнить детали происшед­шего; потёрла виски и резко тряхнула головой, разго­няя нахлынувшие чувства. – Перед «Арсенальной» под вагоном появился непонятный шум. Голос из динамиков как-то надрывно прокричал, что поезд дальше не идёт, и попросил освободить срочно вагоны. Потом уже другой голос через несколько секунд немного более сдержанно не то попросил, не то приказал всем подняться на поверхность, по­тому что в метро случилась нештатная ситуация. Понятное дело, сразу же началась паника. Я де­вушка спортивная, да и вагон, в котором была, ос­тановился у первого от эскалатора прохода, сразу кинулась к раскрывшимся дверям. Под ногами бы­ла вода! И не просто вода, разлитая по посадоч­ной платформе, – уровень её доходил до лодыжек. Одной из первых выбежала в центральный зал. Все три эскалатора работали в одном направле­нии: для подъёма наверх. Я не просто бежала по дви­жущимся ступеням нижнего наклона – я их пе­­репрыгивала, чтобы быстрее оказаться в безопас­­ной зоне. Хотя… совсем даже не знала, где эта бе­з­опасная зона и когда она начнётся! Уже в про­межуточном вестибюле услышала страшный гро­­­хот, перемешанный с человеческими воплями. Ог­­­лянулась и всё поняла: центральный эскалатор ниж­­­­­него наклона разорвало! Я медик и хорошо по­ни­­­ма­­ла, что внизу нужна помощь, но чем могла по­­мочь, во-первых, а во-вторых, как туда добрать­ся, когда оставшиеся два эскалатора со скреже­том ползут вверх? Сработал инстинкт самосохране­ния: повернулась и с удвоенной энергией бросилась че­рез промежуточный вестибюль к верхнему эс­ка­­латорному наклону. И опять ступени не считала, а перепрыгивала их, будто спринтер, вы­нуж­ден­ный в неожиданно возникшей ситуации на ходу перестроиться на преодоление длинных дис­тан­­ций с препятствиями. Даже не заметила, как про­летела через наземный вестибюль, и толь­ко ког­да в лицо ударил прохладный бриз, остано­ви­лась. От перенапряжения распирало лёгкие, во рту пересохло, ноги подламывались. Я присела и попыталась восстановить дыхание. «Откуда такая влажность воздуха?» – подумала, осматриваясь по сторонам. – Девушка участила дыхание и не­сколько раз втянула носом воздух, будто попы­талась срежиссировать хорошо известную ей сцен­ку. – И только, когда мимо на большой скорости промчалась BMW, всё поняла: из-под колёс во все стороны разлетались брызги воды. Она… вода эта, ещё не поднялась выше бордюра, но то, что быстро прибывала, сомнений не было. Сначала хотела пе­ребежать на Московскую, но подземный переход был затоплен, а через улицу Мазепы рисковать не решилась. И тут услышала, как ударил в на­бат большой лаврский колокол: он позвал – я от­кликнулась... Вот и ёжик гостиницы «Салют». Ког­да пересекала площадь Славы, раздались гром­кие хлопки: метрах в трёх от меня выстрелил ка­нализационный люк, и я всё поняла – вода пёрла из-под земли! Но пёрла с такой силой, что взлета­ли не только люки, но и сточные канализацион­ные решётки. – Девушка как-то неестественно по­трясла головой, сжала губы и подняла немного бро­ви. – Короче… Сначала думала бежать в сто­рону памятника Родина-мать, чтобы воочию по­смотреть: можно ли перебраться на левый берег? Но там уже и Набережное шоссе, и Певчее поле, не говоря уже об основателях Киева на ладье, были под водой. И тогда я вернулась назад, к лавре. Там, я знала, за Трапезной церковью есть видовая площадка, с которой хорошо просматривается па­норама на Днепр и левобережье. То, что увидела, меня повергло в ужас. Даже мост Патона не просматривался: то ли его смыло, то ли ушёл под воду. Не помню, сколько стояла в оцепенении; только пришла в себя, когда почувствовала, что меня начинает знобить.

Колокол бил в набат: ка­залось, он рвал не только перепонки, но и душу. Я плакала и шептала: «За что, Господи… за что?» Видимо, громко шептала, если меня услышал по­дошедший монах. Он тронул за локоть. «Господь здесь ни при чём, – сказал, выделяя каждое слово. – Мы прекрасно обходились и без Него… Резуль­тат налицо. Не надо искать виновного – винов­ны все и каждый в отдельности. Свято место пусто не бывает: если не возделываешь рай – он превратит­ся в ад!» Эти его слова прям’ врезались в память… Завёл меня в Трапезный храм, в котором негде яб­локу было упасть, и исчез. Даже не успела его поблагодарить. Шла какая-то служба: монотон­но читали молитвы, пели, кадили. Измученная увиденным и пережитым, я сначала бодрилась, а потом забилась в угол. Наверное, так, стоя, и ус­нула. Только помню, что кто-то усадил меня на низенький стульчик… Когда проснулась, было уже светло. Но проснулась не сама по себе – от голо­са… такой… довольно сильный и красивый баритон принадлежал монаху. Не тому, что меня привёл, а другому. Впрочем, они, монахи, для меня все на одно лицо. Как можно различить? По одёжке? Так одёжка стандартно однообразная. По лицу? Так и лица все бородатые. Вот по голосу и отличила.

– Видишь, нашла всё-таки отличие, – попытался внести хоть какое-то разнообразие в монолог девушки Михаил, но его никто не поддержал – в салоне чувствовалось напряжение и желание уз­нать побольше. – Прошу прощения, но что этот го­лос монаха пробаритонил?

– Он искал медиков, – будто ждала вопроса зла­токудрая. – Пораненных, покалеченных было много… Я отозвалась. Больше суток была на но­гах: покемарю пару десятков минут – и снова в бой! Там один… на «а» как-то, но не монах… Он, оказывается, хирургом до этого был классным в одной из частных клиник Киева. Подскажите, на «а»...

– На «а»? – переспросил отец Киприан. – Имя?

– Не, не имя. Звание, что ли…

– Архимандрит?

– Точно! – Обрадованно хлопнула в ладоши де­вушка. – Звали его отец Мардоний. Запомнила, по­тому что все так к нему обращались: отец Мар­до­ний, посмотрите здесь… отец Мардоний, по­смот­рите там… отец Мардоний, что делать с этим?.. отец Мардоний, что делать с тем?.. – Она ими­ти­ровала вопрошавших разными голосами, как не­превзойдённый пародист. – И на день раз со сто! Тут хошь не хошь запомнишь! Потом… видимо, ра­зо­брались с обстановкой, появились и медики, и вер­толёты. Меня отпустили. Сам начальник лав­ры по­благодарил и трижды поцеловал в обе щёки… вот! – Девушка совсем по-детски продемонстрирова­ла лицом гордость и вдобавок прикрыла томно на несколько секунд глаза. – Только после этого узнала, что нет ни мобильной связи, ни света…

– Отец Мардоний как оперировал, коли света не было? – перебил её Михаил.

– Так в том-то и дело, что в лавре свет был!

– Как это?

– Дизеля запустили. Они где-то там тарахтели, но мы не слышали. Про свой смартфон вспомнила только после... Узнала, что моё родильное отде­ление под водой, левый берег с квартирой тоже на­крылся медным тазом, поэтому оставаться в Ки­еве – себе проблематичнее. Мне начальник лав­ры в знак благодарности за помощь предложил подбросить на «большую землю»… ну, где нет под­то­па и транспорт ходит, на вертолёте. Когда под­ня­лись в небо, я ужаснулась: здания Верховной Ра­ды нет, Майдан Независимости под водой, Креща­тик – тоже.

– Купол-то Рады хоть виднелся? – подал голос Глебыч.

– Вертолётчики сказали, что всё здание в Днепр смыло. Откололся кусок земли вместе с ним, и… – девушка безнадёжно махнула рукой. – Подол весь затопило… Страшно! Через полчаса высадили ме­ня возле трассы… Дальше знаете.

– Слава Богу, святые киево-печерские лавру вы­молили, – отец Киприан перекрестился, – а Киев остался у разбитого корыта… Из провинциального городка государь Николай Первый его вытянул, последующие помазанники Божии облагородили, одели в надлежащие одёжки. При власти Советов стал столицей. Вот и понесло его в Европу – по­дальше от русского мира, чтобы сладко спать да сыто есть. Позабыл, откуда есть пошла земля Русская и откуда сам пошёл, какую спасительную ве­ру получил при крещении. Люблю я Александра Сергеевича читать: сказка ложь, да в ней намёк…

– …добрым молодцам урок, – закончил фразу Михаил.