Приморье 2

       

   В тот период в дальних кишлаках и аулах, любимый фильм был «Чапаев» на киргизском языке. А на всех стойбищах, даже далеко в горах, были радиостанции.
   За пару недель передают сообщение: в субботу и воскресенье, в таком то районом центре, будет демонстрироваться фильм «Чапаев».
   У кинотеатра столпотворение, с гор приехали на конях и спустились пешком, толпы желающих посмотреть кино. Все уселись в зале и посмотрели фильм, конечно перед фильмом показали киножурнал. Фильм закончился, вспыхнул свет, на сцене солдаты и офицер, который сделал объявление:
   - Старики, дети, женщины выходят в правую дверь, остальные в левую. Это призыв в Армию! Родителям прийти с документами в военкомат! - торжественно объявил он.
   В левой двери, стоят солдаты и офицеры, на улице крытые грузовики. Всех молодых парней, кто на внешний вид, по возрасту и по росту подходит для службы в Армии, забирают и садят в машины.
   Вечером или на следующий день, приходят родители с паспортами или военными билетами, кто отслужил срочную и дежурный офицер сверив документы, молодых и отслуживших отпускает. Остальные - выполнять священный долг.
   Здесь в дали от родных мест, от многих благ цивилизации, у кого они конечно были, молодые ребята быстро становятся самостоятельными мужчинами. Как в плане физической и моральной стойкости, так и в плане положения в большом коллективе.
   Те, кто жил в крупных городах, в первое время имели моральное преимущество. Они даже гордились что из большого города. Да впрочем и товарищи к ним относились с определенной долей уважения. С Москвы, Ленинграда или Красноярска. Но только дело доходило до практических знаний и навыков, тут вперед выходили неприметные ребята из сельской глубинки.
   Все, кто был призван из отдаленных районов Сибири и Урала, прекрасно владели стрелковым оружием. Разбирались в лодочных моторах. Умели ездить на любом виде автотракторной техники, хотя многие не имели прав. Умели работать любым инструментом, народной смекалки им было не занимать, а уж юмор и присказки были у них такие, что порой все ржали до слез. А уж наматывать портянки…
   Здесь с удивлением можно было увидеть, как один из матросов прекрасно подстригает даже офицеров. И подстригал он ручной машинкой или ножницами и даже простым безопасным станком для бритья, с тупым лезвием.
   А через неделю уже почти все молодые матросы, умели стричь товарищей и ножницами и простым безопасным лезвием. А вот прически почти у всех матросов были одинаковые. Призывники шли на службу с прической «военкомат». Это очень короткие волосы на голове. А попав в часть, почти все подстриглись на голо «под ноль». Это было одно из требований санитарии, против насекомых, которых Ручкин за время службы в разных частях, не встретил ни разу.
   Здесь в мужском коллективе в почете были те, кто умел шить, фотографировать, сапожных дел мастера, кто умел играть на музыкальных инструментах, петь,  ну а художники. Художники или те кто умел мало-мальски рисовать, это отдельная тема.
   В тот период все «дембеля» делали себе фотоальбомы. А между страницами, если не было тонких листов пергаментной бумаги, вклеивали кальку. И на ней самодеятельные художники рисовали, кто во что горазд.
   Тут были и современные корабли и подводные лодки, а так же пиратские парусники, стройные девушки в мини юбках, якоря, торпеды и глубинные бомбы и еще… да разве все это можно описать.
   Еще художникам была непростая задача нарисовать хорошую картинку или штамп. По этим эскизам некоторые из матросов, посчитавшие себя просоленными морскими волками делали себе наколки. Кто на плече, а некоторые и на груди. Удачный эскиз, нарисованный кем ни будь из художников, иногда расходился и по другим воинским частям.
   Художники еще и привлекались для выпуска «Боевых листков», а в праздничные дни и больших стенгазет. Хватало работы и по оформлению наглядной агитации и написанию различных лозунгов.
   А еще в команде молодых призывников, как потом оказалось был столяр, Гена Полуэктов.  Сибиряк, больше двух метров ростом, немного нескладный, застенчивый парень, со спокойным характером. Руки у него в длину, были почти до колен, а вот размер ладони наверно полуметровые.
   Он одним топором, играючи, изготовил несколько специальных ящиков. Старпом, увидев виртуозное владение топором, захотел сделать новые оружейные пирамиды. Гена с улыбкой и без особых проблем, справился с ответственным заданием.

   В первые же дни, старослужащие матросы подходили к молодым и осматривали форму. Тем, кому скоро на «дембель» договаривались с молодыми матросами сменять форму, бескозырки, ленточки на бескозырки, тельники или ремни.   
   Официально это конечно не разрешалось, не положено и должно было пресекаться офицерами, но у матросов на этот случай была своя поговорка: что не положено, на то наложено! 
   Нужно сразу сказать, что здесь во всем, в том числе и в форме, были свои понятия или можно сказать мода. А еще проще - дурной пример заразителен.
   Например, домой шли обязательно в новом тельнике и ленточка на бескозырке, должна быть новой (канолевой), а бляха, это медная пряжка ремня, должна быть тоже новой и не просто новой.
   Переворачиваете бляху внутренней стороной и на язычке, видите букву «М» в кружочке. В тот период говорили, что это означало место изготовления -Монетный двор города Ленинграда.
   Значит вот это была дембельская бляха, с ней кто то поедет домой, а молодому пойдет точно такая же, но без буквы и слегка пошарпанная. Которую «годЫ», это матросы последнего призыва, носили несколько лет.
   Бескозырки выбирали у молодежи новые, своего размера, но небольшие по форме. «Аэродромы» не любили.
Все эти надуманные требования, распространялись буквально на все. И здесь все имело свои названия.
   Бески, бушлаты, бляхи, баночки, концы, шпигаты, шхеры, баталерки, гальюны, кондеи, шкентель, обрезы, прогары, гады, ветош, сметки и т.д.
   Все имело свои определения и понятия и все это, имело широкое распространение. Например, новая ленточка от бескозырки на которой мухе не сидела, именовалась канолевой, то же самое могло относиться к новому, еще не разу не одевавшемуся тельнику.
   Слово Флот, везде и всегда писалось с большой буквы, любое орудие труда, а проще шансовый инструмент, лопата, лом, швабра и любые другие предметы, под это определение могла попасть и военная форма, в частности трусы синего цвета, гордо со значением, именовались военно-морскими!
   - Вот тебе военно-морская швабра, на трап бегом! Марш! Ё… – командовал старшина и сдабривал свою команду несколькими всем понятными словами, из великого и могучего русского языка.
   В современных фильмах, показывают как вахтенный матрос на корабле вымыв помещение, лихо выплескивает воду за борт, у нас за такое сразу в глаз. Ни один курильщик за борт не кидал чинарика и ни когда не плевал за борт.
   И не вздумай сесть на кнехт – предупреждали старослужащие матросы - это ты что старому боцману на голову сел! - сразу по ушам или в наряд. Все это имело свои объяснения, особенно после того, как узнавали, что самое большое количество примет это на Флоте!
   За сколько можно выучить иностранный язык? Год, полгода, а вот морской язык, любой тупой салага, осваивал максимум за неделю. А если попадал в тяжелый коллектив и приходилось много пахать, то процесс изучения укорачивался и длился в пределах нескольких дней.

   А в официальном порядке, кроме различных предметов по специальностям, приходилось изучать строение кораблей и подводных лодок, название частей палубы корабля и его мачт. (и на фига нам эти фок, грот, бизань и прочие мачты?)
   Над молодыми матросами часто подшучивали, отправляли к баталеру за красным фоном, или с ведром к дежурному на камбуз, за совковым маслом.
   Расспрашивали молодых, по сколько человек они живут в шпигатах? И не ходили ли они на клотик пить чай, в общем, приколов и шуток было бесконечное множество. Все были молодые, с чувством юмора у большинства был порядок и на любую шутку реагировали спокойно, все поржали и разошлись по своим местам.
   Шутили и не только шутили, но и слегка изворачивались даже перед старшими офицерами. Куда деваться на службе везде должен быть уставной порядок!
   Положено в команде иметь пожарный щит, он и есть. А на пожарном щите, всегда в наличии должны быть определенный набор инструмента. И не просто какого то, а все должно быть исправно. А кроме того, должно быть покрашено в красный цвет.
   Вот например топор, он еще и должен быть наточен. Он и наточен. Пожарный щит висел в трех метрах от прохода. Любой проверяющий не подходя, прямо с центрального прохода видел, какой инструмент висит на щите и в каком он состоянии.
   И когда старпом, неизвестно с какого перепуга, подошел ко щиту и взял в руки топор, он понял, что все это время его объе… водили за нос. Топор был тупой! Но…
   Сам топор вместе с рукояткой, был покрашен в красный цвет, а вот лезвие топора, которое должно быть заточено, именно в месте заточки, узкой полосой было покрашено белой краской. Из далека, создавалось впечатление, что лезвие топора заточено до блеска.
   Розыгрыши и неожиданные сюрпризы, если это можно так назвать, для матросов, иногда бывали и со стороны офицеров.
   Общее построение, молодые стоят отдельно. К ним подходит старшина команды и говорит, нужно два человека писать бумаги, у кого почерк хороший, красивый, разборчивый?
   Из молодых выходит два человека, старшина команды отправляет их к старшине подразделения.
   - Придёте, скажите, у вас почерк хороший – молодые матросы так и сделали. Им дали по карандашу - шестигранному ломику, идите долбить канаву, для стока воды.
   Быстро прибегает старший лейтенант Ивлиев. Среднего роста, крепкий и энергичный, он всегда передвигается быстрым шагом, энергично машет руками и говорит быстро и жестко.
   - Всем построиться! – через пару минут подразделение построилось в шеренгу по два.
   - Так, в магазин привезли виноград, в дороге помялся, надо перебрать, кто пойдет? – вышло человек пятнадцать – нет, надо десять.
   Десять счастливчиков, под командой старшины прошли в «военторг». Выйти с территории воинской части и немного отвлечься от воинского быта, для матросов закрытого гарнизона - мечта!
   - А-а-а, пришли - из магазина вышла женщина в годах – проходите во двор - а во дворе стоит автомобиль ЗИЛ-130, полностью груженый мешками с картошкой.
   - Мешки с машины снимаете и на весы – быстро объяснила она задачу старшине – взвесили и на склад, там аккуратно сложили, вон в том дальнем углу.
   Вот тебе и виноград, перетаскать в темпе десять грузовиков за вечер.

   Кроме «военторга» на территории базы было небольшое кафе. Легкое летнее сооружение со стеклянной наружной стеной и покрытое пластмассовым шифером. На гражданке в городах, такие сооружения по продаже кулинарных изделий, именовались «Минуткой».
   За прилавком две продавщицы, на полках набор кулинарной выпечки и бутылки с лимонадом. А в зале, три десятка столиков.
   После первого похода молодые матросы, сойдя на берег и получив денежное довольствие, направились сразу же в кафе. Взяли по бутылке лимонада и в этот день из выпечки продавались только заварные пирожные с кремом, в виде лебедей.
   Расположившись за столиками, матросы с удовольствием выпили лимонад и съели пироженки. После специфической пищи, приготовленной из консервированных продуктов, которую ели матросы в походе, желудки от непривычных гражданских деликатесов, поспешили избавиться, конечно же естественным путем.
   Ручкин только вышел из кафе, как почувствовал неудержимое желание посетить гальюн (туалет). Он прибавил шагу, что бы быстрее прийти в свою казарму, но давление было критическим и в любое мгновение, «пробку могло вышибить». Пришлось бежать, на ходу Валерка расстегнул ремень и как только забежал в гальюн, счет пошел на секунды.
   Заскочив в кабинку, он успел только сдернуть штаны, все остальное произошло без его ведома. Но вслед за Ручкиным, в гальюн прибежало еще человек десять, а кабинок всего пять…

   Так называемые хозработы, это не только работы на территории части и для нужд военно-морского флота и его обеспечения. Часто офицеры отправляли матросов помочь перетащить мебель, погрузить личные вещи в автомашину и прочие домашние дела. Всё это было в порядке вещей и ни кто из командования или старших офицеров, не считал это зазорным или не правильным.
   Во время смены квартиры, молодая дама возрастом наверно под тридцать, попросила знакомых офицеров прислать ей матросов, для переноса мебели.
   Мебель матросы конечно перенесли, но во время работы пропали три бутылки красного вина. А матрос первогодок Казарнов, успел познакомиться с соседкой и очевидно поцеловать  её. Потому как она потом, регулярно приходила к нему на пост в ночное время, для «культурного» и романтического общения.
   При поездке на центральный продовольственный склад, находившийся в другом поселке, для получения продовольствия, в кузов грузовика посадили трех матросов. Полчаса езды по тряским грунтовым дорогам и машина на продскладе.
   Только начали грузить свою машину, к нашему мичману подошли служащие базы, помогите перевезти мясо. Оказалось, пришел небольшой корабль рефрижератор, с грузом мяса и его вот именно сейчас, надо было перевести в хранилища.
   И пришлось матросам пахать до вечера. Но зато какое впечатление, попав в подземные хранилища и увидев огромные подземные сооружения, забитые консервами, мороженной рыбой, какими то коробками, мешками с крупами. Штабелями больших жестяных банок с маслом и огромные хранилища с бочками, наполненные жиром.
   А мясо, представляло из себя разрубленные вдоль хребта говяжьи туши. Их укладывали штабелями друг на друга, в помещении с пятиметровыми потолками и сверху все это поливали водой из шланга, туши тут же смерзались, потому как в хранилище был холод, все это закрывалось огромными герметическими воротами.
  Сколько здесь продуктов, можно наверно накормить не только всю базу, но и близлежащий город. Гордость, уверенность и чувство выполненного долга, наполняло нас тогда. А на следующий день, матросам участвовавшим на разгрузке мяса объявили благодарность перед строем.
 
   Пока матросы жили на берегу, каких только нарядов и работ не приходилось выполнять. Чего стоил только наряд на камбуз. Здесь надо было подниматься на полтора часа раньше и идти на камбуз, чистить картошку.   
   В небольшом помещении, матросы садились кружком и быстро работая тупыми ножами, чистили «картофан», на каждого приходилось примерно по мешку картошки. Чищенную картошку, кидали тут же в большую ванну, наполненную водой.
   В это время, каких только историй матросы не рассказывали друг другу. А перечень тем, был конечно молодежный. Учеба, анекдоты, родные просторы, кто где успел поработать, свидания, девушки и конечно юмор.
   Но в это время бывали и другие «занятные» эпизоды. Матросы рано утром засели чистить картошку, но двое старослужащих, двумя призывами старше, пришли выяснить отношения с одним из молодых матросов. Этим матросом оказался сибиряк Гена Полуэктов.
   - Пойдем, поговорим – тоном, который не предвещал ни чего хорошего, сказал ухмыляясь один из старослужащих.               
   Все матросы притихли, двухметровый Гена встал, спокойно бросил правой рукой тупой столовый нож:
   - Ну, пойдем, поговорим – с каким то необычным внутренним смыслом сказал он. В левой руке, ладонь которой была чуть поменьше размера штыковой лопаты, он держал не очищенную крупную картошку.
   Подняв руку на уровне груди, так что б видели пришедшие побеседовать. Он спокойно, без усилий, сжал ладонь, в которой держал крупную нечищеную картофелину. Из нее брызнул сок, бросив остатки раздавленного корнеплода, Гена вышел в коридор.
   - Так чЁ, ты мне хотел сказать? – уже другим тоном и с совершенно другим выражением лица, приподняв свои огромные руки, спросил Гена, приближаясь к двум старослужащим.
   - Да ты чё Гена, мы же так, только хотели спросить. Да ладно ты чё, мы пошли – быстро наперебой затараторили старослужащие и скрылись за дверью.
   Иногда матросов поджидали такие необычные сюрпризы на хозработах, в которые впоследствии по рассказам участников, поверить было трудно.
   В штабе, который находился в середине военного городка, на каких то бумажных работах, работала жена одного из офицеров гарнизона. Жена была заметно моложе своего мужа, но конечно намного старше любого из матросов, как им тогда казалось.
   Дежурный офицер вышел в кубрик и увидев идущего по центральному проходу матроса Шаброва, по прозвищу «Швабра» подозвал его.
   - Значит дело такое – строго сказал офицер и объяснил матросу задачу. У одного из офицеров, живущих в доме офицерского состава, на балконе дверь не закрывается. Сходишь, сделаешь.
   - Есть! – без особого энтузиазма ответил матрос и через пять минут отправился выполнять приказ. Шабров был из молодого призыва, внешне худощавый среднего роста, слегка кривые кавалерийские ноги, вытянутое лицо с длинным носом.
   Придя по указанному адресу, Шабров за пятнадцать минут устранил неисправность двери и хотел было пойти в часть, но хозяйка почему то решила показать ему квартиру.
   Она была лет на десять старше Шаброва, невысокая, толстенькая с пышными темными волосами, заколотыми на голове, какой то экстравагантной прической.
   Хозяйка медленно провела его по комнатам и показала висевшие на стене какие то изделия, из китового уса из Индии, черное дерево из Египта, статуэтки из кости слона и…
   Матрос, рассматривая все эти достопримечательности, уловил запах спиртного, исходящего от хозяйки и аромат каких то необычайных духов, которые помутили сознание простого матроса. Иначе он не мог объяснить себе произошедшее далее.
   Когда женщина зашла вперед и что то показывала на стене, Шабров осторожно обнял правой рукой женщину за талию. Она вздрогнула, сейчас начнет орать, подумал матрос. Но секунда и она расслабилась, как то сразу обмякнув. Шабров прижался к ней сзади и на несколько мгновений замер, женщина стояла молча не шелохнувшись. Матросу показалось она не против.
   Женщина откинув голову, прикрыла глаза. Дальнейшее произошло почти автоматически, быстро и сумбурно, даже не раздев даму, а только задрав юбку, он повалил ее на диван. Одно движение и бляха ремня расстегнулась. Еще движение, пуговица сбоку брюк расстегнулась и морские штаны спали.
   А тут в дело уже вступил мужской прибор, который в простонародье назывался словом из трех букв, а на Флоте, был назван якорем или болтом. И так как прибор, давно не бывал в деле, он мгновенно пришел в боевое положение. А «прибор» то оказался завидных размеров. Что бы не закричать, женщина закусила подол блузки и так с мычанием, выдержала первый ураганно спонтанный штурм.
   Потом они перешли на кровать и Шабров быстро стянул и разбросал по комнате женские части одежды, вновь жадно набросился на неожиданно подвернувшееся женское тело.
   Уже уходя, время вышло давно, в части его будут искать, у самых дверей в темном коридоре, он нагнул голую хозяйку и стоя, произвел очередную романтическую штурмовую атаку.
   После завершения «кавалерийской» атаки, он выпустил из рук толстые складки, за которые держал женскую попу и женщина осела, сначала на четвереньки, а потом и вовсе растянулась на животе, на полу.
   - Что с вами? – испугался матрос.
   - Все хорошо – с блаженством прошептала она – вот это жеребец! Зрелую женщину так осчастливить. У меня такого еще ни когда не бывало. Иди, а то тебя и так наверно потеряли.
   - Как здорово! – он шел и по фиг ему было, что там делается в части. Что скажут товарищи и что он скажет дежурному офицеру. А товарищам он потом конечно проболтался, но… ему естественно не поверили.