Дом, в котором я родилась, первоначально принадлежал моей бабушке Насте и ее сестре бабушке Пане. Это был бревенчатый дом, называемый пятистенок, то есть посередине была глухая бревенчатая стена. И хотя входы у бабы Насти и бабы Пани были с противоположных сторон дома – отдельные, вдоль всего дома тянулся соцеленный, длинный и очень узкий коридор, по которому можно было прямо с улицы от бабы Пани пройти на нашу половину и наоборот. Этот коридор был удобен и неудобен. Для раздела на «наш» и «не наш»,- посередине, сколько я себя помнила, висела старинная кисейная занавеска – "граница". И сколько я себя помню, даже мне, еще очень маленькой девочке (года 2 – 3) пройти по этому коридору и ни за что не зацепиться, было проблематично.
Кадки с огурцами, капустой, салом (тогда сало засаливали в больших, около 10 ведер, бочках). Какие – то ящики, ведра, бутылки, банки, мешки и прочие предметы, которые вероятно никогда и не были востребованы в хозяйстве. Мне почему – то только недавно открылась истина, что ведь родилась я всего – то через 10 лет после объявления окончания войны. И если для меня война была чем – то прошедшим, далеким и не осязаемым, то есть историей, то для моих бабушек и родителей она была страшна в реальности. И при той бедности, что царила в послевоенной деревне, наполовину сожженной и осиротевшей, было даже очень понятно, почему совсем старые и, казалось бы, ненужные вещи никогда не выбрасывались. А собирались, складывались, скидывались по сараям, чуланам, чердакам – на всякий случай.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.