Артук, воин жестокой степи

Глава 1. Дозор

Артук не выбирал этот путь — путь выбрал его сам, когда первый раз вложил в руку рукоять ножа.

Рассвет в степи всегда пахнет одинаково: горькой полынью и остывающей землей. Конь под ладонью был теплым, его бока мерно ходили, выталкивая пар из ноздрей. В предрассветном сумраке всё казалось застывшим, ненастоящим. Только тяжесть сабли на поясе и стертая кожа повода в пальцах напоминали — он здесь.

Старший сказал: «Езжай. Проверь тишину». В степи тишина никогда не бывает просто отсутствием звука. Это либо затаившийся враг, либо предвестник большой беды. Артук не спрашивал «зачем». Вопросы — это лишний груз.

Он легко вскочил в седло. Стойбище осталось за спиной: черные пятна юрт, сонный ропот скота и запах дыма. Впереди была только пустота.

Чем дальше он уходил, тем тише становился мир. Копыта мягко входили в сухую почву. Здесь, вдали от костров, не было нужды казаться батыром или следовать заветам предков. Была только пыль, летящая в лицо, и ритмичный бег коня.

Там, где балка разрезала равнину надвое, Артук осадил коня.

Трава здесь была примята. Не ветром. Ветер не оставляет на стеблях темный, липкий налет, который уже успел подсохнуть. Артук спрыгнул на землю.

Никаких сомнений. Никакого выбора. Его не пугал позор или гнев кагана. Его пугало только то, что тишина, за которой его послали, оказалась ложью.

Он коснулся пальцами примятой травы. Кровь. Еще не совсем холодная.

Артук медленно выдохнул, чувствуя, как внутри натягивается тетива. Он больше не был просто человеком. Он стал частью этой степи — такой же опасной и безмолвной, как она сама.

Он не стал возвращаться. Он пошел по следу.


Глава 2. Пепел Тулгута

Труп медведя лежал в низине у ручья. Зверь был огромен, но его не просто убили — его изорвали мелкими, злыми надрезами, заставив умирать долго. Артук стоял над тушей, сжав челюсти так, что заболели зубы. Он знал этот почерк. Только один человек в степи находил вкус в такой забаве — ноян Ейбер.

В этот момент Артук понял, зачем его отослали в дозор. Честная сталь не боится свидетелей, а крыса боится.

Он рванул коня в галоп, не жалея легких животного. Тулгут встретил его не лаем собак, а тягучей, душной тишиной.

Первым делом — к своей юрте. Артук влетел внутрь, не гася шага. Жена спала, прижав к себе сверток с сыном. Ровное дыхание. Они были живы только потому, что Ейбер считал Артука полезным клинком, который еще может пригодиться.

Артук не коснулся их. Не разбудил. Если он заговорит сейчас, он не сможет уйти. Он просто посмотрел на них один долгий миг и вышел вон.

Владения нояна Дундуша, его названого брата, напоминали скотобойню. Запах крови здесь перебивал запах дыма. Дундуша нашли в центре юрты. Его не просто убили — его кромсали долго и методично, вместе со всеми, кто носил его имя.

Артук опустился на колено рядом с другом. Глаза Дундуша были открыты, в них застыл последний ужас. В закоченевших пальцах он сжимал обрывок платка. Свой, родовой. Теперь он был тяжелым от крови.

Артук вырвал ткань из мертвой руки. Медленно, виток за витком, он обмотал им свое правое предплечье. Кровь еще была влажной, она пачкала кожу, липла к волосам.

— Кровь за кровь, Ейбер, — голос Артука прозвучал как хруст кости. — Твой Мазен станет твоим курганом.

Он вышел из юрты. К нему уже стягивались люди. Те, кто видел резню, и те, кто ждал его слова. Пять тысяч сабель. Пять тысяч всадников, чьи отцы веками не знали пощады.

— На запад! — коротко бросил Артук, вскакивая в седло.

Степь загудела. Пять тысяч коней ударили в землю разом, поднимая такую пыль, что солнце померкло. Они шли на Мазен. Артук не смотрел назад. Его мир сгорел, осталась только цель.


Глава 3. Рождение Дунде

Степь не прощает расслабленности, но бандиты Дирима совершили ошибку — они приняли тишину лагеря за сон. Три тысячи теней скользнули в лощину, надеясь на легкую добычу. Они не знали, что воин Артука слышит копыта за версту даже сквозь сон.

Когда кукушка пропела двадцатый раз, всё было кончено. Тьма вскипела сталью. Пятьсот выживших бандитов стояли на коленях в лужах собственной крови. Артук не стал тратить слова. — Смерть или верность? — коротко бросил он. Пленники, знавшие каждый камень у города Дирим, выбрали жизнь. С ними войско Артука разрослось: еще две тысячи сабель примкнули к нему в бандитском логове.

Две ночи лагерь гудел. Костры кормили воинов мясом, женщины ласкали победителей. Артук сидел в стороне, точа саблю. К вину не прикоснулся, на женщин не смотрел. Образ жены и окровавленный платок на руке жгли сильнее огня.

На рассвете они двинулись на Мазен. Артук не собирался разбивать лоб о высокие стены. Ему нужно было выманить крысу из норы.

Близлежащее село вспыхнуло ярко. Старейшина, получивший кошель золота и обещание жизни, подыграл искусно. Дым поднялся к небу, сигнализируя: владения Ейбера горят. Ейбер, жадный до своего добра, совершил последнюю ошибку — вывел четыре тысячи воинов в чистое поле.

Засада была быстрой. Пять тысяч степных орлов Артука и примкнувшие к ним бандиты зажали войско Мазена в клещи. Боя не было — была бойня.

Ейбера взяли живым. Артук приказал разбить юрту в центре поля. Внутри не было никого, кроме них двоих. Артук достал нож — тот самый, мелкий, которым Ейбер пытал животных и Дундуша. Час спустя Артук вышел, вытирая руки о траву. Внутри больше не было нояна Ейбера, была лишь груда плоти.

Город Мазен пал к вечеру. Еще две тысячи солдат гарнизона присягнули новому хозяину.

Артук встал на стене города, глядя на закат. Теперь под его рукой было десять тысяч клинков. — Это место больше не зовется Мазен, — объявил он войску. — Здесь начинается Дунде. В память о чести, которую хотели растоптать.

Жена и сын прибыли через неделю. Но Артук знал: затишье обманчиво. Соседние каганаты уже почуяли запах новой силы. Ему нужны были те, кому он доверит фланги своей новой родины.


Глава 4. Железный Маршал

Артук нашел Бугура в самом дальнем углу захваченного гарнизона. Старый сотник сидел на пустом ящике из-под стрел, в обнимку с бурдюком дешевого кумыса. Он не орал песен и не лез в драку, как остальные. По его седой, изрубленной шрамами щеке катилась одинокая слеза. Он оплакивал отца Артука, своих павших сыновей и ту степь, которой больше не было.

Воины обходили Бугура стороной, шепчась о «старом пьянице». Но Артук подошел и сел рядом на землю.

— Ты всё еще плачешь, Бугур? — тихо спросил он. — Глаза старые, — прохрипел сотник, не оборачиваясь. — Соль выходит. А сердце… сердце каменеет, Артук. Твой отец сказал бы, что ты слишком долго ждал, прежде чем зарезать Ейбера.

Артук кивнул. Он знал, что за этими слезами скрывается ум, способный выстроить десять тысяч всадников в идеальный ромб за один удар сердца.

— Мне не нужны трезвые глупцы, Бугур. Мне нужен тот, кто знает цену крови. Ты — мой главный ноян. Мой маршал. Ты будешь моей правой рукой, пока твои слезы не высохнут. А когда они высохнут — значит, мы оба мертвы.

Бугур медленно поднял взгляд. Его глаза, красные от хмеля и соли, вдруг стали ясными и холодными, как горный ручей. Он вылил остатки кумыса на землю — жертва духам — и тяжело поднялся.

— Дунде требует стен, Артук. Не каменных, а живых. Соседи на юге, племена Тайчиутов, уже седлают коней. Они думают, что ты просто удачливый вор.


Глава 5. Тень Тайчиутов

Первое испытание для молодого королевства пришло быстрее, чем ожидали. Тайчиуты — дикое, кочевое племя, не признающее городов. Для них Мазен, ставший Дунде, был лишь сочной добычей.

Бугур, несмотря на свою привычку прикладываться к бурдюку по ночам, днем преображался. Он заставил десять тысяч воинов Артука забыть о мародерстве. — Степной орел не жрет падаль! — гремел он над плацем. — Вы теперь не банда. Вы — войско Дунде!

Разведчики донесли: двенадцать тысяч Тайчиутов движутся к границам, выжигая пастбища. Они не шли на штурм, они хотели выморить Дунде голодом, отрезав город от стад.

Артук вызвал Бугура. — Мы не будем сидеть за стенами. Это позор для степняка. — Верно, — Бугур вытер глаза рукавом. — Мы сделаем то, чего они не ждут. Мы разделим войско. Ты возьмешь три тысячи «орлов» и пойдешь в лоб. А я… я возьму остальных и пройду через Черные Пески. Там никто не ходит, там смерть.

— Ты погубишь людей в песках, — нахмурился Артук. — Лучше сдохнуть от жажды, чем от стрелы в спину, пока ты спишь в осаде. Я выведу их им в тыл, когда они развернут свои порядки против тебя.

Артук посмотрел на своего маршала. Старик снова начал шмыгать носом, предчувствуя большую резню.

— Иди, Бугур. Если ты не выйдешь из песков, я сам сожгу Тайчиутов, даже если мне придется превратиться в демона.


Глава 6. Молот и Наковальня

Солнце над Черными Песками не светило — оно жгло, как раскаленное железо. Бугур вел семь тысяч всадников там, где веками не ступала нога человека. Кони спотыкались, песок забивался в глотки, превращая дыхание в хрип.

Маршал ехал впереди. Он больше не пил и не плакал. Его лицо превратилось в сухую маску, а глаза постоянно искали горизонт. Когда один из молодых десятников вскрикнул, глядя на павшую лошадь, Бугур осадил коня и полоснул парня холодным взглядом. — Песок не любит шума, — процедил он. — Лошадь сдохла — иди пешком. Сдохнешь сам — станешь кормом для духов. Но строй не ломать.

Он гнал их через ад, ориентируясь по звездам и какому-то звериному чутью. Люди начали бредить, видя среди дюн призрачные оазисы, но Бугур просто указывал нагайкой вперед. В его молчании была сила посильнее любого приказа. Он знал: каждый шаг в этой пустоте приближает их к триумфу или к общему кургану.

В это же время в долине реки Ак-Су Артук разворачивал свои три тысячи против лавины Тайчиутов.

Врагов было вчетверо больше. Их вождь, седобородый каган Хоруш, выстроил своих воинов полумесяцем, готовясь поглотить маленький отряд Артука. — Смотрите! — кричал Хоруш, указывая на врага. — Это не лорд, это щенок, который заперся в гнезде и думает, что он орел! Смять их!

Тайчиуты пошли в атаку. Степь вздрогнула от топота тысяч копыт. На Артука летела стена из плоти и стали. Его воины крепче сжали копья, поглядывая на своего предводителя. Артук стоял неподвижно. Он чувствовал, как пот течет по спине под доспехом, но его рука на рукояти сабли была спокойна.

— Держать строй! — прогремел голос Артука. — Стрелы — только по команде!

Первая волна Тайчиутов захлестнула их. Началась жуткая, кровавая рубка. Артук был в самой гуще, его сабля не знала отдыха, отсекая руки и головы. Его отряд таял, их теснили к обрыву реки, каждый шаг назад стоил десятка жизней. Но Артук знал: он — наковальня. Он должен стоять, даже если от его войска останется один человек.

Когда солнце начало клониться к закату, и Хоруш уже готовил победный клич, горизонт за его спиной внезапно почернел.

Тайчиуты не сразу поняли, что происходит. Из «мертвых» Черных Песков, окутанные облаком пыли и ярости, вылетали всадники Бугура. Они не кричали — они падали на врага как кара богов, безмолвно и страшно.

Бугур летел впереди всех, его седые волосы развевались на ветру. В его руке сверкал тяжелый топор. Первый же удар молота пришелся в самый тыл ошеломленных Тайчиутов.

Артук, увидев это, поднял окровавленную саблю: — Дунде! В атаку!

Теперь враг оказался между двух огней. Те, кто минуту назад считал себя победителями, теперь метались в ловушке. Гордое племя Тайчиутов превратилось в стадо, которое методично вырезали с двух сторон.

К сумеркам всё было кончено. Хоруш пал от руки Бугура — старый маршал просто снес ему голову, даже не слезая с коня.

Когда пыль осела, Артук и Бугур встретились посреди поля, заваленного телами. Бугур медленно сполз с седла, достал откуда-то из-за пазухи заветный бурдюк и сделал долгий глоток. Затем он посмотрел на Артука, и по его запыленной щеке снова покатилась слеза, прокладывая чистую дорожку на грязном лице.

— Мы живы, мальчик, — прошептал он. — Степь сегодня сыта.

Артук обнял старика. Теперь у Дунде была не только столица, но и легенда о воинах, прошедших через ад, чтобы спасти своего господина.

Артук понял: в степи нельзя стоять на месте. Если ты не охотник, ты — добыча. Весть о разгроме Тайчиутов разлетится быстрее ветра, и пока другие вожди пребывают в страхе и замешательстве, нужно затягивать узел.


Глава 7. Закон Степи

Артук не стал ждать, пока уцелевшие Тайчиуты соберут новые силы. Он оставил в Дунде небольшой гарнизон под присмотром Бугура, а сам с шестью тысячами всадников двинулся дальше на запад. Его целью были малые племена, которые раньше платили дань Ейберу или Хорушу.

Он действовал не как каратель, а как новый хозяин. Подходя к очередному стойбищу, Артук не пускал стрелы. Он выезжал вперед один, с повязанным на руке окровавленным платком Дундуша.

— Я — Артук из Дунде! — гремел его голос над кочевьями. — Я убил предателя Ейбера и стер в пыль Хоруша. Тот, кто присягнет мне сегодня, получит защиту и место у моего костра. Тот, кто обнажит меч — сгинет в песках.

Люди видели его спокойствие и силу. Одно за другим племена склоняли головы. За месяц его армия выросла до пятнадцати тысяч. Это уже не была просто орда — это рождалась империя.


Глава 8. Посол из Тени

Когда Артук стоял лагерем у предгорий Копет-Дага, в его шатер ввели человека. На нем не было доспехов, только богатый шелковый халат, припорошенный дорожной пылью. Посол пришел от Великого Кагана Востока — правителя, чье имя заставляло дрожать даже камни.

Посол не поклонился низко. Он смотрел на Артука как на любопытное насекомое. — Великий Каган слышал о твоих успехах, Артук. Он рад, что на его западных границах появился верный пес, который приструнил диких Тайчиутов.

Артук медленно поднял глаза от карты, нарисованной на песке. — Пес? — переспросил он тихо.

— Каган милостив, — продолжал посол, не замечая, как воины Артука положили руки на рукояти сабель. — Он признает твои земли за тобой. Взамен ты должен прислать три тысячи коней, пятьсот лучших дев и… свою правую руку, Бугура, в качестве заложника чести.

В шатре повисла такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль в масляной лампе. Бугур, сидевший в тени с привычным бурдюком, вдруг перестал пить. Он не плакал. Он просто смотрел на посла, и в этом взгляде была смерть.

Артук встал. Он подошел к послу почти вплотную. — Передай своему Кагану: Дунде не платит дань. Мы сами берем то, что считаем своим.

— Это война, — выдохнул посол, бледнея. — Ты бросаешь вызов солнцу.

— Солнце заходит каждый вечер, — отрезал Артук. — Уходи, пока я не передумал и не отправил твою голову в мешке вместе с твоим ответом.


Глава 9. Железный заслон

Когда посол скрылся в ночи, Артук повернулся к Бугуру. — Ты слышал? Он хотел твою голову.

Бугур криво усмехнулся и вытер рот. — Моя голова слишком тяжелая от хмеля, Кагану она не понравится. Но он пришлет сорок тысяч воинов, Артук. Не бандитов и не дикарей, а регулярную тяжелую конницу. Они сомнут нас, если мы будем ждать их здесь.

Артук подошел к выходу из шатра и посмотрел на звезды. — Мы не будем ждать. Если он считает себя солнцем, мы станем ночью, которая его поглотит.

Он понимал: теперь против него не просто враг, а машина войны. Нужно было готовить Дунде к величайшему испытанию.

Артук понимал: против тяжелых панцирей Восточного Каганата одной степной отваги мало. Нужна сталь, способная колоть, и стрелы, способные пробивать грудь коня вместе с всадником. Такие стрелы делали только на севере, в черных лесах, где жили суровые лесные народы — урянхайцы.


Глава 10. В тени черных лесов

Артук оставил основное войско укреплять границы Дунде, а сам с сотней лучших всадников и Бугуром отправился на север. Степь здесь сменялась хмурыми зарослями, где небо едва проглядывало сквозь кроны вековых кедров.

Лесные люди не любили чужаков. Они не скакали на конях, они передвигались бесшумно, как тени. На третий день пути из чащи вылетела стрела и вонзилась в землю прямо перед копытами коня Артука. Наконечник был из черного железа.

— Еще шаг — и следующая будет в горле, — раздался голос из ниоткуда.

Артук поднял пустые ладони. — Я пришел не за пушниной и не за рабами. Я пришел за сталью. Каган Востока идет войной на всех, кто дышит свободно. Когда он покончит со степью, он придет жечь ваши леса.

Из-за деревьев вышли рослые люди в шкурах. Их вождь, старый охотник с глазами цвета пепла, осмотрел Артука. — Степные вожди много говорят. Но почему мы должны верить тебе?

Артук указал на Бугура. — Мой маршал плачет по тем, кто погиб от несправедливости. Но его руки убили больше врагов, чем у вас деревьев в этом лесу. Нам нужны ваши лучники и ваши длинные копья. Взамен я дам вам соль, золото и право первыми грабить обозы Кагана.

Старик-охотник усмехнулся. — Нам не нужно твое золото. Нам нужна голова воеводы Кагана, который три года назад сжег наше священное капище. Принеси нам клятву на крови, что его голова сгниет на шесте в нашем лесу — и два полка моих лучших стрелков пойдут за тобой.

Артук, не колеблясь, достал нож и полоснул по ладони. — Клянусь.


Глава 11. Армия Теней

Через две недели из лесов вышло подкрепление. Три тысячи лесных стрелков — мрачных, неразговорчивых, с тяжелыми луками, которые степняк едва мог натянуть. Они привезли с собой «черные шипы» — кованые наконечники, предназначенные специально для пробития лат.

Бугур, наблюдая за ними, одобрительно хмыкнул. — С этими ребятами в тылу, Артук, мы превратим конницу Кагана в ежей.

Тем временем разведка донесла: армия Восточного Кагана уже перешла пограничную реку. Сорок тысяч воинов. Железная стена. Во главе их шел тот самый воевода Уз-Темир — человек-скала, не знавший поражений.

Артук собрал своих ноянов в Дунде. Теперь под его началом было восемнадцать тысяч: его верные «орлы», бандиты Дирима, остатки Тайчиутов и лесные охотники.

— Мы не будем биться в открытом поле, — Артук ткнул пальцем в карту. — Мы встретим их на Переправе Слез. Там река разливается, образуя топи. Тяжелые кони Кагана увязнут в иле, а лесные стрелки расстреляют их с холмов.


Глава 12. Переправа Слез

На рассвете показались знамена Кагана. Золотые бунчуки сверкали на солнце, а топот сорока тысяч коней заставлял воду в реке дрожать. Уз-Темир, видя перед собой лишь небольшие отряды конницы Артука, самонадеянно приказал форсировать реку с ходу.

— Они думают, что мы убегаем! — крикнул Бугур, вытирая глаза, в которых снова блестела соль. — Начинаем!

Когда первая волна тяжелой кавалерии Кагана вошла в воду и достигла середины, кони начали проваливаться в вязкую тину. В этот момент из прибрежных камышей и с лесистых холмов ударили лесные стрелки.

«Черные шипы» пели свою смертельную песню. Тяжелые доспехи, на которые так полагался враг, лопались, как яичная скорлупа. Всадники падали в воду, увлекая за собой товарищей. Рев людей и хрип тонущих лошадей заполнил долину.

Артук, стоя на возвышении, видел, как железный строй врага превращается в кровавое месиво.

— Теперь мой черед, — прошептал он, выхватывая саблю. — Дунде! За мной!


Глава 13. Голова воеводы

Битва превратилась в хаос. Вода в реке стала бурой, забитая телами коней и людей. Тяжелая конница Кагана, зажатая в трясине, была идеальной мишенью, но Уз-Темир — старый волк войны — смог выстроить вокруг себя железное кольцо из телохранителей. Они стояли на небольшом сухом островке посреди топей, ощетинившись длинными копьями.

— В сторону! — рявкнул Артук своим всадникам. — Он мой!

Артук пустил коня вскачь прямо по мелководью. Стрелы лесных охотников свистели над его головой, расчищая путь, срезая охрану воеводы одного за другим. Когда конь Артука рухнул, сраженный копьем, он перекатился через голову, вскочил на ноги и по инерции ворвался в круг врагов.

Уз-Темир был огромен. Его доспех, покрытый золотой насечкой, казался непробиваемым. В руках он держал тяжелый шестопер, одним ударом которого дробил черепа.

— Ты — тот самый щенок из Дунде? — пробасил воевода, замахиваясь. — Я выжгу твое гнездо и солью твою кровь в эту реку!

Шестопер со свистом рассек воздух там, где секунду назад была голова Артука. Артук был быстрее. Он не пытался разрубить панцирь — он искал сочленения. Первый выпад сабли заставил Уз-Темира взреветь: сталь вошла под мышку, где доспех не защищал плоть.

Воевода нанес ответный удар, задев плечо Артука. Боль вспыхнула белым пламенем, рука онемела, но платок Дундуша, пропитанный старой кровью, словно придал сил. Артук упал на колено, уходя от очередного сокрушительного замаха, и коротким, кинжальным ударом вогнал саблю снизу вверх, прямо под забрало шлема Уз-Темира.

Мир замер на мгновение. Воевода застыл, захлебываясь криком, а затем тяжело, как столетнее дерево, рухнул в грязь.

Артук, тяжело дыша, наступил ногой на грудь врага и одним выверенным движением закончил дело. Когда он поднял над головой отрубленную голову Уз-Темира за седые волосы, по рядам Кагана пробежал стон.

Железная армия дрогнула. Увидев гибель своего непобедимого лидера, воины Востока начали бросать оружие. Те, кто мог, поворачивали коней назад, но стрелы лесных охотников находили их и там.


Глава 14. Новая граница

К вечеру шум битвы сменился стонами раненых и криками стервятников. Бугур подошел к Артуку, когда тот смывал кровь с лица речной водой. Маршал молча протянул ему голову воеводы, уже очищенную и готовую к отправке на север.

— Клятва исполнена, — сказал Бугур, и его голос дрогнул. — Лесные люди уходят на рассвете. Они довольны.

— Теперь Каган знает мое имя, — Артук посмотрел на восток, туда, где за горизонтом скрывалась огромная империя. — Он не пришлет больше воевод. В следующий раз он придет сам.

— Пусть приходит, — Бугур сел на землю и впервые за весь день вскрыл бурдюк. — Теперь у Дунде есть не только стены. У него есть хребет из стали.

Артук обернулся к своим воинам. Пятнадцать тысяч человек кричали его имя, ударяя саблями о щиты. Он стал Лордом Степи не по праву рождения, а по праву силы и чести. Но на горизонте уже собирались тучи еще более страшной войны.

Артук понимал: кровь врагов удобряет землю, но не строит будущего. Чтобы Дунде не распалось после его смерти, оно должно было держаться на чем-то более прочном, чем страх перед его саблей. Так родилась «Яса Дунде» — кодекс, где верность ценилась выше золота, а предательство каралось только смертью.

Но история сделала крутой поворот, когда на горизонте показался одинокий всадник в сопровождении лишь двух охранников.


Глава 15. Дочь Неба

Гостья прибыла в Дунде на исходе лета. Когда она скинула капюшон, воины Артука замерли: перед ними стояла женщина, чья кожа была бледной, как лунный свет, а глаза холодными, как зимнее небо Хангая. Это была Айбике, младшая дочь Великого Кагана.

Она не просила милости. Она вошла в зал Артука, прямая как стрела, и бросила на стол золотую печать своего отца, расколотую надвое.

— Мой отец сошел с ума от ярости после гибели Уз-Темира, — сказала она без дрожи в голосе. — Он приказал вырезать всех детей в семьях тех, кто отступил у Переправы Слез. Он превращает империю в костер, Артук. Я пришла не как беженка, а как твой последний шанс узнать, где он нанесет удар.

Артук долго смотрел на расколотое золото. — Зачем тебе предавать свою кровь, Айбике?

— Кровь, которая течет в жилах моего отца, стала черной от желчи, — ответила она. — Я хочу, чтобы мой народ жил, а не сгорел в его безумии. Если ты примешь меня, я дам тебе карты тайных троп через Великую Стену.

Бугур, сидевший в углу, подозрительно прищурился, вытирая непрошеную слезу. — Женщина из дома Кагана — это либо спасение, либо змея под ковром. Будь осторожен, Артук.


Глава 16. Закон и Порядок

Пока Айбике восстанавливала силы, Артук созвал совет всех ноянов. На огромной площади перед бывшим дворцом Ейбера он объявил новые законы.

Первый закон: Всякий, кто обнажит меч против соплеменника внутри Дунде, лишается головы.

Второй закон: Добыча делится поровну между воином, семьей павшего и казной государства.

Третий закон: Гость в доме — священен, но предатель в доме — проклят до седьмого колена.

Эти законы, высеченные на черном граните в центре города, объединили бандитов, степняков и лесных стрелков в один народ. Теперь они были не просто «людьми Артука», они были народом Дунде.


Глава 17. Свадьба на пороге войны

Присутствие Айбике меняло атмосферу в городе. Она была не просто принцессой, но и искусным тактиком. Она обучала лучников Артука сложным построениям Востока, а Артук... Артук впервые за долгое время почувствовал, что его жена, оставшаяся в покое юрты, смотрит на него с тревогой.

Но чувства пришлось отложить. Айбике принесла весть: Каган собирает «Черную Орду» — сто тысяч всадников. Это была не война за земли, это был поход на истребление.

— Он придет через месяц, — сказала Айбике, стоя рядом с Артуком на стене. — И он не остановится, пока Дунде не станет пеплом.

Артук сжал рукоять сабли. — Значит, мы встретим его так, как не встречал еще никто в этой степи.

Решение было тяжелым, как могильный камень. Артук любил свою жену, мать своего наследника, но он был прежде всего защитником своего народа. В степи личное счастье часто приносят в жертву выживанию рода.


Глава 18. Трон и Жертва

Артук созвал совет. Воздух в зале был густым от напряжения. Когда он объявил о своем решении взять Айбике второй женой, в толпе ноянов прошел ропот.

— Ты предаешь верность, о которой сам писал в Ясе? — хрипло спросил Бугур, чей бурдюк сегодня был пуст. В его глазах не было слез, только стальной холод.

— Я покупаю жизнь для твоих внуков, Бугур, — отрезал Артук. — С Айбике как моей женой, половина кланов Каганата задумается: стоит ли им пускать кровь зятю своего правителя? Это не брак страсти. Это брак войны.

Его первая жена приняла весть молча. Она лишь ниже опустила голову и крепче прижала к себе сына. В ту ночь Артук не спал. Он стоял на стене, глядя, как Айбике готовится к церемонии. Она понимала всё без слов. Для неё этот союз был единственным способом остановить безумие отца.

Свадьба была суровой. Вместо пиршественных песен — звон оружия. Артук и Айбике смешали кровь из надрезанных запястий в чаше с вином. В этот момент тысячи воинов Восточного Каганата, тайно симпатизировавших принцессе, получили сигнал: у них есть новый вождь, законный претендент на престол.


Глава 19. Раскол

Весть о браке ударила по армии Великого Кагана сильнее, чем сотня катапульт. Когда стотысячная Черная Орда подошла к границам Дунде, началось то, на что рассчитывал Артук.

Кланы, верные Айбике, начали колебаться. Сорок тысяч всадников — почти половина вражеского войска — остановились в трех днях пути от города. Они не шли в атаку. Они ждали.

Великий Каган был в ярости. Он приказал казнить послов Артука, но его собственные генералы начали переглядываться. Артук, верхом на своем белом жеребце, выехал перед строем своего войска. Рядом с ним, в чешуйчатом доспехе, сидела Айбике.

— Посмотрите! — крикнул Артук в сторону вражеского лагеря. — Ваша принцесса здесь! Ваш Каган хочет вашей смерти ради своей гордыни. Я же предлагаю вам закон Ясы и место в новом мире!


Глава 20. Последний рассвет Кагана

Ночь перед битвой была самой тихой в жизни Артука. Он понимал, что завтра решится судьба всей степи.

На рассвете Черная Орда двинулась. Но это не была лавина. Она распадалась на куски. Часть полков развернула коней и ушла на север. Другие — те, кто остался верен безумному старику — бросились в отчаянную атаку.

Артук обнажил саблю. Теперь он был не просто воином и не просто лордом. Он был Каганом Дунде.

— За детей! За Ясу! За Дунде! — взревел он.

Десять тысяч его «орлов» и три тысячи лесных стрелков встретили остатки Черной Орды стальной стеной. Битва была короткой, но страшной. Каган пал не от руки Артука — его растоптали собственные всадники, когда те в панике пытались покинуть поле боя.


Эпилог: Тень империи

Артук стоял на пепелище старого мира. У него было две жены, верный плачущий маршал и десять тысяч клинков, готовых идти за ним до края земли. Он объединил степь, но цена была высока.

Его первая жена осталась хозяйкой его сердца, Айбике — хозяйкой его империи. Артук знал: впереди годы труда, строительства и новых войн, но начало было положено. На обломках тирании выросла Дунде — земля тех, кто не склоняет головы.