Школа номер ноль. Глава 7

               


                В ДРУЖБЕ, ЛЮБВИ И МЕЧТЕ


     - Послушай, Музакир, а когда твой отец начнет торговать мороженым? Это было бы кстати.
     - Не знаю. Сам не дождусь, - вздохнул тот. - Но однажды, когда я его спросил, он сказал, что его бизнес никакого отношения к мороженому не имеет.
     - Жаль! - Теперь уже мы вздохнули.
     - Но я не теряю надежды, что он будет торговать сладостями или кондитерскими изделиями, - сказал Музакир Зарипович. - Отец намекнул, что это возможно.
     Мы перестали вздыхать. Потому что мы ничего против кондитерских изделий не имеем. А сладости - скажу больше - просто обожаем!
     - Да, немного есть хочется, - сказал Сашка Прохоров. - Я бы съел плавленный сырок.
     - А ты в магазин сходи, - посоветовал ему Сережка. - И заной так жалостливо: "Хочу есть! Хочу есть! Хочу есть!" И тебе обязательно дадут... яблоко.
     - Не уверен, что дадут. И потом: я не хочу яблоко, а хочу сырок.
     - Капризным вообще ничего не дадут. Если только гнилой помидор в спину кинут, да что-нибудь обидное скажут.
     - Все равно, я бы предпочел сырок.
     - Тогда ты в ответ лучше не ругайся, а насупься, брови нахмурь, короче, сделайся печальным, как дохлый таракан, и вдруг - изойди слезой. И может быть, тебе дадут яблоко.
     - Я хочу плавленный сырок!
     - Ну ты и упертый! А упертым сырки не дают, тем более плавленные.
     И они пошли балабонить по второму кругу.
     - А я вот вчера кильку ел консервированную, называется "Дары моря", - признался Васька. - Правда, дар оказался просроченным. Но ничего. Как сказал папа - дареной кильке в зубы не смотрят.
     - А у нее что, и зубы были?
     - У этой были.
     - А вот интересно, что со мной станет, если я съем два килограмма вермишели и килограмм котлет?
     - Ничего интересного, - ответил Генка Тарлович. - Поправишься на три килограмма и будешь страдать от одышки и учащенного сердцебиения.
     - Эй, ребята! - закричал Вовка Брусникин. - Смотрите - Семочкина идет, а на скуле пластырь наклеен. И вид грустный. Что с тобой, Ленка?
     - Наверное, она неудачно побрилась, - засмеялся Лисицкий. - Осторожней надо,  так и голову отрезать можно.
     - Купи очки, Ленка! Легче будет с вилкой обращаться.
     - Может, она в боксерскую секцию записалась, а там все время по скулам бьют.
     - А может, в ванной неудачно нырнула, все-таки там мелко.
     - Вы дураки, и шутки у вас дурацкие. Вот и все, что я вам могу сказать, - ответила Семочкина, презрительно кривя губы.
     - Нет, Ленка, скажи нам что-нибудь еще. Ну, пожалуйста! - стали мы нудить.
     В конце концов она сдалась, и вот что она нам рассказала.
     - Заходим мы как-то с Варькой к Майке Борисовой. А у нее в комнате вовсю музыка гремит, перепонки барабанные лопаются. Я, говорит, Моцарта слушаю.
     Да, что же у тебя на уме один Моцарт! - удивляюсь я.
     - Не один, - отвечает.
     - А их что - два? - спрашивает Варька.
     - Глупая, - свысока говорит Майка. - Есть и другие композиторы.
     - Это ты глупая! - рассердилась я. - Нельзя только Моцартом голову забивать. Тебе надо с мальчиком познакомиться.
     - Наши мальчики не хотят со мной знакомиться, они меня и так знают.
     - А ты познакомься с теми, кто тебя не знает.
     - Кто же это?
     - Дай объявление в газету, или попроси сестру Наташки Клещевой, чтобы она тебя через интернет познакомила.
     Долго она не решалась, но после написала: "Познакомлюсь с мальчиком".
     - Примерно так, - сказала она.
     - Это все?
     - Все.
     - А тебе не кажется, что чего-то не хватает?
     - С тобой, подруга, непросто знакомиться, - заметила Варька. - А надо так написать: "Познакомлюсь с мальчиком. С любым". Так выбора больше, - пояснила она.
     Майке это не понравилось.
     - Почему с любым? Я хочу, чтобы он Моцарта любил.
     - Может, ты хочешь, чтобы он и суп варил?
     - А что! Когда я слушаю Моцарта, мне некогда супы готовить.
     - Я бы еще добавила...
     - Что?
     - Имя! С кем общаться-то?
     В результате получилось так: "Познакомлюсь с мальчиком. С любым. Но любящим Моцарта и умеющим приготовить суп". И подпись: "Девочка Борисова".
     Мы решили, что так хорошо.
     Наташкина сестра отправила послание в сеть.
     Ответы были удручающе однообразными: "Ты дура, девочка Борисова!"
     Иногда добавлялось, что пусть Моцарт ей супы готовит.
     - Вот тебе и познакомилась... - чуть не плакала Майка.
     Не надо было, конечно, этого говорить. Но я сказала, что согласна с интернет сообществом, и что Майка на самом деле дура, вместе со своим Бахом. Тут она мне и влепила. Я и не знала, что она такая сильная!
     Я посочувствовал Ленке, но сказал, что про Баха она ляпнула зря. Это все равно, что наступить Майке на любимую мозоль. Она тут же звереет.
     - И я бы не хотел оказаться у нее на дороге в тот момент.
     - Никто бы не захотел, - дружно загомонили ребята. - Потому что страшно!
     - А у нее что, есть любимая мозоль? - удивилась Ленка.
     - Мне тоже в любви не везет, - признался Димка Крайников. - Очень мне нравилась одна девчонка в детском саду. Но моя любовь прошла, как только она сказала, что я лопоухий. А это неправда!
     Я уже покинул детский сад и пребывал на распутье, когда встретил во дворе девчонку, с которой мы подружились, играли в песочнице... Вроде бы все ничего. Но потом она сказала, что я лопоухий. И все было кончено.
     Уже я собирался в первый класс, когда встретил в той же песочнице еще одну девочку. Нечего говорить, что по прошествии недолгого времени, она назвала меня... Догадываетесь? Но это не соответствует действительности! Не лопоухий я!
     И ничего у меня на целом свете не осталось кроме моей собаки Альмы. Вот она-то меня никогда не обижала и не обзывала лопоухим. Потому что, во-первых: не умела говорить; а во-вторых: была очень деликатной и тактичной псиной.
     А когда я пошел в школу, то встретил четвертую... Как говорит моя бабушка: "Обжегшись на молоке, дуют на воду". Я уже был не новичок, и очень много страдал из-за любви. Так что я сразу сказал, что уши у меня не лопоухие, а совершенно нормальные. А если она считает наоборот, пусть лучше скажет сразу. Она и сказала. Сразу. Вот такая история.
     Мы и Димке посочувствовали. Один Лисицкий засмеялся и сказал, что Димка действительно лопоухий. Ну что с него возьмешь!
     А потом ко мне подошел Сашка Прохоров и спросил:
     - Можешь ли ты, Борька, хранить тайну?
     - Если ты насчет плавленного сырка, то она всем известна, - ответил я.
     - Да нет, - отмахнулся он. - Страшную тайну!
     - Ты правильно сделаешь, если доверишься мне. За мной, как за семью печатями. И я - единственный специалист по страшным тайнам. Так недавно Вовка Брусникин рассказал мне страшную тайну. Вот, послушай! - И рассказал ему о Вовкиной страшной тайне.
     - Надо же! - удивился Сашка. - Никогда бы не подумал.
     - Это еще что! Если бы ты знал о страшной тайне Сабельникова... И я рассказал Сашке про эту тайну.
     Тот удивился еще больше. А когда узнал о страшной тайне Юрки Баларева, то от удивления только головой покачал.
     - Теперь ты понял, кому доверяют свои страшные тайны ребята? Доверься и ты.
     Но Сашка почему-то не доверился.
     Я видел, как он подошел к Сережке. Наверное, доверял ему свою страшную тайну.
     Ну и ладно! У Сережки от меня никаких тайн нет.
     Пригревало солнышко. Деревья еще зеленели, и хотя некоторые листья уже пожухли и опали, осень еще не спешила разукрасить их в желтые и красные цвета. Нам было хорошо. Мы размечтались о будущем.
     И получалось так, что в этом самом будущем, мы все станем знаменитыми и у всех будет куча денег. Даже поспорили - кто знаменитей и у кого куча будет больше. Дело чуть не дошло до хорошей драки. Один Славка молча что-то жевал, и участия в обсуждении не принимал.
     - Ну а ты, кем станешь? - спросили мы его. - И велика ли будет твоя куча?
     - Зачем мне кем-то становится, - недоуменно ответил он, продолжая жевать. - Это вы все станете знаменитыми и у вас будет куча денег. А я буду просто приходить к вам в гости - завтракать, обедать и ужинать. Ах, да! Еще полдничать тоже приду.
     - Да никем они не станут. Ты когда-нибудь видел стадо баранов с кучей денег? - обратился Меднис к рядом стоящему Леньке.
     - Нет, не видел, - признался тот. - Я и баранов-то только по телевизору видел. Зато этих... - И он неодобрительно посмотрел на нас. - Этих я каждый день вижу.
     Эти слова нас огорчили, и ничего кроме сожаления не вызвали.
     - А по-моему, - сказал Лисицкий, - бараны, это они.
     И он оказался прав.
     После наших уговоров, ласковых, но настойчивых, они минут пятнадцать проблеяли врозь и вместе. У них хорошо получалось. И мы уговорили их еще некоторое время продолжать, пока они совершенно не выдохлись.
     - Так вы, по-прежнему, утверждаете, что мы бараны? - спросил их Лисицкий.
     - Нет, не утверждаем, - проблеяли Витка с Ленькой.
     - Но тогда получается, что это вы бараны?
     Они опять согласно проблеяли.
     Женька был удовлетворен.
     Удовлетворения на лицах Медниса и Трахтера я не заметил. Их лица выражали глубокую тоску.
     - А вообще-то, я бы в пастухи пошел, - сказал Славка. - Кур и гусей пасти - милое дело.
     - Как же ты собираешься их пасти? - удивилась Ленка.
     - Ну как... Отдохну часок-другой - и опять попасу. Или за поросятами буду смотреть на ферме. Работа животновода меня привлекает. Стану ухаживать за поросятками, пока они сала не нагуляют. А затем зажарю...
     - Всех?
     - Всех! Но по очереди.
     - Ты что, им номерки давать будешь? - ухмыльнулся Женька.
     - Да за это, из тебя самого барбекю сделают, - сказал Сережка.
     - Это что такое?
     - Это то, что ты собираешься сделать с курями и поросями.
     - А я стану заниматься охраной редких и исчезающих видов животных. В частности, бабуина Сабельникова... - поделился с нами Васька.
     - Но бабуины совсем не редкие, - возразили ему.
     - Зато Сабельников - редкий бабуин.
     Ваське повезло, что Игоряхи с нами не было. Бабуина-бы он не стерпел.
     - А пока прохожу практику на беспозвоночных хищниках, - продолжал Васька.
     - Поясни.
     - Охраняю в ванной тараканов.
     - Но тараканы не хищники, - заметила Семочкина.
     - Да? Ты моих не видела. Иначе бы так не говорила. И попробуй, скажи это моей маме.
     - Так их надо вывести.
     - Не выводятся они. Никак.
     - Надоели вы со своими тараканами! - сказал Тарлович. - Я вот стану врачом. И не просто врачом, а хирургом - всех больных резать буду.
     - Тогда Медниса с Трахтером не забудь.
     - Не забуду. Их - в первую очередь.
     - А я врачихой стану, - Ленкин голос немного дрожал. - И пришью все, что Генка отрежет.
     - Что ж, мне остается только одно, - сказал, глупо улыбаясь, Лисицкий. - В медбраты наймусь, буду отвозить ваших клиентов в морг.
     Они чуть не подрались с Тарловичем. Женька рисковал. Генка очень, очень сильный!
     - В таком случае, - заявил Сережка, - я стану директором психиатрической лечебницы, и вы будете моими клиентами. Для удобства помещу вас в одну палату, и навещая каждое утро, буду говорить: "Поделом вам, дураки!" А вечером - желать спокойной ночи. В праздники же, стану угощать вас сухими крекерами с солью.
     - Почему сухими?
     - Не нравится сухой, сделай мокрым. В чай обмакни, чтобы размяк, и жуй на здоровье. И с сухарями то же самое. Иначе твердыми зашибить друг друга можете. А с мокрым - все спокойней.
     - Я люблю крекеры с сыром и луком. Зачем же с солью? - недовольно спросил Васька.
     - В этом-то и вся штука! Обязательно надо с солью, чтобы воды больше пили. А с водой вредные шлаки из организма выходят.
     - Выходят с мочой.
     - Это кому как нравится. Главное, что вы опять здоровы и гуляете по внутреннему дворику согласно расписанию.
     - А ты, Борька, что с тобой будет? - спросила Семочкина.
     - Я еще не решил. Может, в пожарные подамся. С самого раннего детства мечтал пожары тушить.
     - Возьми меня с собой в пожарные! - Ленкино лицо дышало восторгом. - Я буду тебе хорошей помощницей и верным товарищем, платье красное надену, а сверху каску нацеплю.
     - Сверху - это на голову?
     - На нее.
     - Но у меня уже есть товарищи.
     - Я буду самым верным товарищем.
     - Вернее, чем Сережка и Славка?
     - Вернее, вернее, - заверила меня Ленка.
     - Не верь ей! - закричали возмущенные Сережка и Славка. - И если у нас касок нет, так что же значит - мы неверные?
     - Не верю! - сказал я. - И потом, в красном платье ты будешь похожа на вареную креветку.
     - Тогда я в дворники пойду, и мне выдадут зеленый комбинезон, а косынку я сама найду.
     - Отличная мысль! Просто замечательная! - заулыбался Лисицкий. - Но забыла про метлу и совок. И еще, непременно прочти инструкцию, в ней объясняется, как пользоваться этими предметами.
     Но Ленка не обращала внимания на ехидные выпады Женьки.
     - А как здорово будет, Борька! - Казалось, ее энтузиазму предела не существует. - Я двор подмету, ты пожар потушишь. Потом встречаемся и идем в гости.
     - Только не ко мне, - предупредил Женька. - Выгоню.
     Я сказал Ленке, что все это, конечно, увлекательно. Но на время предложил отложить этот разговор. А с получением дворницкого удостоверения, я обещал ей к этому разговору вернуться. На что она ответила согласием. На чем и порешили.