Правило двух стен

1
Раздался короткий звонок, Марк приоткрыл входную дверь и увидел высокую молодую женщину. Без верхней одежды. Он как раз закончил очень удачный урок и находился в приподнятом состоянии духа. Было начало ноября.
- Здрасьте здрасьте, - сказал он игриво. - А вы, похоже, из нашего подъезда?
- Да да, - подтвердила она. - Ну я без пальто, так что это..
- Очевидно? - спросил он.
- Да, достаточно очевидно.
- Жалко. А я уже представил себя Шерлоком.
Она улыбнулась, слегка смутилась.
- Послушайте, я тут новенькая, относительно. Квартиру купила, прямо над вами, через этаж..
- Правда? - заинтересовался Марк. Свою квартиру он снимал и очень хотел купить, но хозяева отказывались наотрез.
- Да да.. - сказала она неуверенно, разглядывая его.
- Так в чем же дело? - спросил Марк вежливо.
- Понимаете, у меня отопление не работает в комнате..
- А в кухне есть?
Женщина замолкла.
- Вы простите, что я вас допрашиваю. Простите. Может зайдете? Что это я вас в дверях держу.
И она тут же зашла, как будто ждала приглашения. 
- И в кухне нет, - сказала она. - Я мастеру позвонила. Он говорит: нужно проверить, как у соседей внизу. Говорит, если батареи старые, то может у кого-то кран перекрыт, и тепло не проходит просто..

Внутри было светлее, и Марк лучше ее рассмотрел. Ее лицо..  На нем все черты по отдельности были неправильные, кроме разве что губ, - губы были полные, чувственные. Но остальное.. нос тонкий, длинный, скулы резкие, широкие, подбородок  острый. Нестандартная внешность. Будто ее собрали по частям из разных типов лиц.
- Ну, тепло у меня есть, а вот крана нет точно, уже искали, - сказал он. - А вы на четвертом были? Надо мной? Правда, там эти, малохольные..
Над Марком жил очень странный бородатый мужчина с женой, они ни с кем в подъезде не здоровались и дверь никому не открывали. Их маленький ребенок по вечерам гонял по полу чугунные шары.
- Что ж мне делать, - вздохнула женщина. - Придется наверно мастера просить, чтоб приехал.
- Похоже на то, - согласился Марк, и они замолчали.
- Ладно, спасибо, пойду, - решила она. - А у меня всё немножко по-другому в квартире.
- По-другому? В смысле?
- Стены не так идут.. У вас здесь студия, просторно. У меня прихожая, коридор..
- А, ну да. Тут капитальный ремонт делали, хозяева. Это съемная квартира.
- Понятно, - сказала она уже из подъезда. - Ну извините, что побеспокоила.
- Ничего ничего, - ответил ей Марк. И женщина ушла. Он поглядел ей вслед, она поднималась по лестнице: золотые волосы до плеч, черные брюки. Бедра были слегка тяжеловаты.
 
Прошло пару недель. Как-то под вечер у него был час между уроками и он побежал в Фору. Магнит в двери подъезда уже дней десять как не работал и Марк на ходу привычно врезался в дверь плечом, ожидая, что та отшатнется. Но дверь не поддалась. Он хмыкнул, потирая плечо, и полез за ключом в карман.
И тут дверь открылась с другой стороны, и он увидел сразу с десяток пар глаз, которые все вместе уставились на него с любопытством. Они явно перестали что-то между собой говорить секунду назад.
- Виноват, - произнес он тихо.
- Ничего ничего, проходите, - сказал ему лысый парень с открытой папкой в руках. Рядом с ним стояла сухая старушка и курила.
- Вы тоже в домовом комитете? - спросила она у него, выдыхая дым.
- О. Нет нет, - до него наконец дошло, что происходит, - я не в комитете. К сожалению.
Соседи стояли плотным кружком прямо на входе, Марк начал протискиваться, а комитет расступался, пропуская его.
- Благодарю.. благодарю, - кивал он неловко направо и налево, чувствуя на себе всеобщее внимание и никого почему-то не узнавая.
И тут, уже почти выбравшись, он увидел лицо молодой женщины, которая приходила к нему насчет отопления. В этот раз она была в элегантном сером пальто. И он вспомнил их разговор и как он сказал ей: "А я уже представил себя Шерлоком”. Лицо женщины было серьезным, но глаза усмехались, как будто говоря: "Привет, Шерлок! В этот раз не такой ловкий?" И он пожал плечами ей в ответ, соглашаясь, что да, как-то странно получилось. И побежал в Фору за продуктами.

Еще через месяц, перед самым Новым Годом, Марк встретил ее в лифте. Он уже нажимал на тройку, когда она догнала его, заскочила внутрь, с букетом гербер в одной руке и двумя коробками в другой. Она старалась не уронить эти коробки, и так была сосредоточена на них, что не увидела его лицо. А он сразу узнал ее.
- Пятый? - спросил Марк.
Женщина опустила букет и взглянула на него с любопытством.
- Аа! Ну здрасьте, мистер загадочный молодой человек с третьего этажа!
- Загадочный? - удивился он.
- На пятерочку нажмите пожалуйста, а то я спешу.
Марк нажал и почему-то посмотрел на свои старые ботинки. Женщина пахла мандаринами и праздничным столом.

И лифт тронулся. Пару секунд они молчали.
- Ну что.. решили вы свою проблему? - спросил Марк. - С отоплением?
- Вы знаете, решила, - сказала она, улыбаясь.
- Хорошооо, - протянул он, - это хорошо.
- Очень, очень хорошо, - согласилась она, глядя ему прямо в глаза и продолжая улыбаться.
Он отвел взгляд. Они проехали второй этаж. "Сейчас уже," - подумал Марк с нетерпением. Но молчать было как-то глупо.
- А скажите, тот домком, помните? Собрание, на входе, где-то месяц назад. Оно о чем было? - спросил он, глядя в сторону. - Что-то важное?
- Вы знаете, я не помню, - сказала она и засмеялась. - Но это точно было что-то очень, очень важное. 
И лифт наконец мягко приземлился на третьем. Но прошло еще долгих две секунды, пока двери разъехались для Марка. Он вдруг тряхнул головой: "Да что за наваждение?" Вышел, повернулся к ней и спросил спокойно:
- А как вас зовут?
Двери стали съезжаться, она чуть склонила голову и проговорила тихо, серьезно в исчезающую между ними щель:
- Настя!


2
Январь прошел незаметно. Зима была теплая, бесснежная. Люди куда-то уходили из его девятиэтажки, потом возвращались, а Марк сидел почти все время дома. Малыш наверху подрос и с чугунных шаров перешел на чугунные же сапоги, - теперь он бодро топал по его потолку, да так, что эти сотрясения было слышно через наушники. Совершенно непонятно было, что, черт побери, все это значит.

Марк много работал. Но в начале февраля ему стало вдруг как-то пусто, он устал от уроков, пресытился ими. Несколько дней он преподавал вяло, без огонька, затем наконец остановился, огляделся вокруг, и написал Ольке. Олька была мать-одиночка лет тридцати, с которой он познакомился в задней комнате бара, где два десятка энтузиастов с увлечением рубились в Мафию. Невысокая, с ямочками на щеках и маленькими глазками, она была похожа на ученую мышь из какого-то мультфильма. У нее был странный, детский голосок. Играть против нее боялись, - она была умна и легко вычисляла самых хитрых мафиози.

Олька пришла на следующий день, принесла крымское вино. Полусладкое. Стала рассказывать про свой универ:
- Ты представляешь, у нас по всем предметам, кроме латыни, каждую неделю практические занятия! А это хуже экзамена! И переться туда почти час на метро, потом еще на автобусе.. А я же не подросток уже! Я единственная там мать, героиня блин. И я хорошо учусь, ты не подумай. Но нет чтоб онлайн всё порешать.. 
Она болтала и пила, болтала и пила, не глядя на него. Марк тоже пил, хотя чувствовал себя совсем уставшим. В какой-то момент он захмелел и перестал вдумываться в ее слова, только тихо поддакивал и мягко улыбался.

Он платил ей деньги за секс. Но они оба делали вид, что это не так. Марк звал ее, когда тоска по женскому телу его одолевала, и она приходила, и спала с ним, и никаких денег не брала. Считалось, между ними, что они просто хорошо проводят время вместе. Зато Олька периодически просила его помочь - с покупкой учебников для сына, которого она выхаживала исступленно, как любимого птенца, с проблемами вечно больной мамы. Или просто так, на жизнь. Просила, как друга, и он почти никогда не отказывал.

В тот день в начале февраля он уже хотел отменить секс, но Олька настояла, и он вошел в нее сзади, задрав платье, поставив ее на четвереньки. Олька обычно их сексом не особо вдохновлялась, но в тот день она, похоже, сама себя довела до кондиции. Она постанывала довольно искренне в такт его движениям, и через три минуты Марк бурно кончил.
- Благодарю, - сказал он и подал ей салфетку.
- А, ерунда, - махнула она рукой. - У тебя все в порядке?
- Черт его знает, - он вдруг задумался, медленно застегивая джинсы. - Как думаешь, война будет?
- Война? - удивилась Олька. - Без понятия. Мне вообще не до того. Если будет, я хоть отдохну чуток. - И подняла с пола свои кружевные черные трусы.


3
Когда 24-го февраля в четыре утра завыли сирены, Марк сидел за ноутом и напряженно следил за новостями. Он совсем не спал в ту ночь, гадая, начнется или нет, и когда все-таки началось, почувствовал облегчение. Его словно переключило в игровой режим, и стало жутко интересно. Ну и ждать было больше нечего.

Он дождался семи, когда должны были открыться первые магазины, и пошел. Не за продуктами, а посмотреть на людей. На углу дома пожилой мужчина объяснял кому-то в телефон, что "это полноценное вторжение, да, они заходят с трех сторон, бомбят Киев”. Марк кивнул ему и мужчина кивнул в ответ.
У машины с открытой дверью девчушка лет семи дергала мать за рукав, повторяя: "Мама, мам, ну что там? Мам, поехали назад, к Кате!". Но мать не отвечала ей, только гладила по белой шапке. Она тоже была с телефоном у уха, кого-то внимательно слушала.
Марк зашел в Фору. Внутри было очень светло. Он схватил какую-то шоколадку и стал в очередь в кассу. И тут тоже почти все были с телефонами в руках: люди или сосредоточенно говорили с кем-то или кому-то писали. Марк смотрел, приглядывался. Он вдруг представил себе, что это не очередь в гастрономе, а медкомиссия в армии, и все вокруг - будущие солдаты. “Добровольцы, - подумал Марк, - сами пришли и точно знают, почему. Поэтому они такие.. деловые. Спокойные.”

А время вдруг помчалось, как дикий конь. Часам к двенадцати где-то вдалеке, к северу от города, загрохотало, и стало страшно. Люди потянулись в сторону проспекта. По телеку передали, что дороги на запад забиты и стоят, и к вокзалу тоже было не пробиться, но каждый раз, когда Марк смотрел в окно, еще одна семья с сумками уходила со двора. Куда, непонятно.
Город сотрясали сирены. Пошли слухи, что бои идут в Гостомеле, всего в получасе езды. Сосед по лестничной клетке, Игорь, сказал Марку, что на проспекте был бой, русский спецназ пытался прорваться в центр. Игорь был бывший офицер и соседи потянулись к нему за комментариями. Марк сидел у себя, искал бесконечно военные сводки и сквозь зубы повторял: “Ну нет, хрен вам.. не в этот раз.. черта с два, уроды вы этакие!”. На него накатывали волны тяжелой обиды, болели почему-то глаза.

Ближе к вечеру ему написала женщина из соседнего подъезда, которую он даже не знал. Она писала, что сидит с детьми одна, не знает, как быть, и очень боится. Что сделала пельмени, и не хочет ли он, Марк, прийти к ним на обед.
Через час написала еще одна. Это была Наталья Анатольевна, и ее он помнил, она входила в тот самый домовой комитет. Она даже была у него в контактах, сокращенно Эн А.
Эн А приглашала на ужин. “Кажется, началась охота на одиноких мужчин,” - подумал он. Но решил, что пойдет. Ему хотелось компании и нормальной домашней еды. И тут пришло еще одно сообщение: “Встречаемся в шесть у Насти с пятого этажа. Квартира как у тебя, справа от лифта”.
- Опа, как интересно, - сказал Марк вслух.

Ровно в шесть он позвонил в Настину дверь. Открывшая ему Эн А была в белом пиджаке и тапочках. Смотрелась молодцом, на лице дежурная улыбка.
- Вот и ты! - сказала она, протягивая ему руку. Очень хорошо. Снимай обувь, проходи.
И повела его за собой.
- Дорогой гость! - объявила она громко, и они вошли в кухню.
Настя стояла у плиты, одетая по-домашнему, в переднике. Она повернулась, и Марк увидел, что у нее совсем другое лицо: бледное без косметики, волосы забраны назад, а в глазах боль.
- Здравствуй, - обратился он к ней на ты, и Настя шагнула ему навстречу и без церемоний стала благодарить - за то, что принял приглашение, за то, что он здесь.
Эн А присела сбоку и пояснила:
 - Мы очень боимся.. Это ужас, что такое, этого не может быть, это не с нами происходит..
Говорила она быстро, почти скороговоркой. Со стороны города что-то отдаленно грохнуло.
- Конечно, конечно, - пробормотал Марк, глядя на Настю. - Я чем могу..
- Ну тогда, ужинать! - голосом телеведущей объявила Эн А.

Через пол часа Марк наелся, выпил две рюмки коньяка и расслабился. Женщины расспрашивали его про Израиль, и он рассказывал, как служил там в армии, как переживал ракетные обстрелы. Он старался успокоить их, говорил, что все это проходит. Что шанс погибнуть в тылу совсем маленький. Что Киев выстоит. В этом месте снова завыла, как раненый бык, сирена, Настя вздрогнула, а Наталья Анатольевна опять пустилась в тот же монолог: “Что же это будет, и чем мы это всё заслужили” и т.д. Но ей налили еще коньяка, и она перестала.
Настя поведала коротко, что она врач, работает в больнице в центре. Утром больница вызвала ее на внеочередное дежурство, но она не смогла добраться, - транспорт в городе не работал, такси было не найти.
- И вообще я военнообязанная, как медицинский работник, - сказала она.
- Так тебя.. на фронт могут забрать? - спросил Марк сочувственно.
- Фронт? - удивилась она. - Думаешь, он будет?
- Ну если за неделю-две война не закончится.. то да, возможно, - рассудил он.
- Целых две недели? - Эн А закрыла лицо руками. - Господи, господи, - запричитала она, - а если они придут прямо сюда, станут ходить по домам? Вы можете это себе представить?

Наконец, еще через час, они договорились действовать сообща и стали строить план на завтра. Следовало прежде всего запастись едой и лекарствами, поэтому было решено, что завтра, прямо с утра, Настя и Марк пойдут вместе в магазин и в аптеку. По списку. На это им отводилось пол дня. Дальше по расписанию шло личное время, а в шесть вечера - общий сбор здесь же, у Насти.
Он готов был сидеть на этой кухне хоть до утра, но Эн А заторопилась, ей кто-то должен был звонить по скайпу. Когда Марк уже выходил, Настя тронула его за плечо.
- Телефон запиши мой, - сказала она.
- Запиши, запиши, - насмешливо вставила Эн А, - связь должна быть постоянная!
- Угу, - буркнул Марк, и полетел домой. Там он почитал с интересом новости, пару раз вышел на балкон послушать, как работала на севере арта, и наконец лег смотреть фильм про войну.


4
Утром 25-го Марк проспал, но совсем чуть чуть, собрался мгновенно и в предвкушении насыщенного дня сбежал вниз по лестнице. Выскочил он прямо на Настю, которая ждала его снаружи. Настя снова распустила волосы, и они, шикарные, свежие, волнами падали ей на пальто. Под рукой у нее был целый сверток пакетов. И снова, как когда-то в ноябре, он отметил, что она смотрит на него тепло и слегка насмешливо.

Они быстро прошли пустой, холодный двор. Приключения начались, как только показалась улица. На перекрестке творилось что-то невообразимое, и от неожиданности Марк и Настя буквально замерли, потому-что прямо перед ними вдруг возникла.. баррикада! Настоящая баррикада, как из романа Виктора Гюго! Доски, шины, мешки, кирпичи, какие-то тряпки - все это было свалено в огромную кучу, высотой метра наверное три, посреди проезжей части, вокруг копошились люди, а в стороне за тротуаром стояли мужики с лопатами в руках и копали окопы.
- Господи, кошмар какой! - сказала Настя и прижалась к Марку плечом. Картина и правда была убийственная.
Не отрывая взгляда от баррикады, Марк потянулся за телефоном. Он стал быстро снимать: вертикально, горизонтально, подошел чуть ближе, чтобы поймать ракурс. И тут на них напрыгнули два ловких хлопца с автоматами.
- Мы тероборона Святошинского района, полк такой-то, дайте ваш телефон! - оттарабанил один. - Покажите документы! Вы что, не знаете, что нельзя фотографировать?
Слава богу, у Марка был с собой документ, но отпустили их не сразу: сначала развели по сторонам и минут десять довольно строго допрашивали. У Марка в обложке его паспорта лежал старый талон из Розетки, - он покупал наушники, еще в том году. Этот талон и убедил ретивых тероборонцев, что они не шпионы.

- Ты зачем фоткать стал? - спросила Настя, когда баррикада осталась позади. - Турист?
- Угу, - пробормотал Марк, - хотел друзьям послать, сори.
- Ну ты даешь..
Они свернули к Форе, и еще издали увидели на входе плотный полукруг людей. 
- Это еще что такое? -  удивилась она.
- Точно ничего хорошего.
Настя остановилась на секунду, посмотрела на Марка внимательно.
- Как раньше больше уже никогда не будет, да? - не спросила, скорее ответила она.
В Фору никого не пускали. В дверях стоял стол, за столом сидела продавщица и записывала заказы на бумажках. Другая продавщица брала эти бумажки и уходила внутрь искать записанное, затем возвращалась с продуктами. Приносила она процентов двадцать из того, что было заказано. Настя прислонилась спиной к забору и демонстративно бросила пакеты на пол.

Через полтора часа они шли домой, и у Насти в руках был всего один полный пакет. В пакете был хлеб - не тот, что она хотела, консервы - какие были, подсолнечное масло, сметана, печенье - всё самое дорогое, потому-что дешевое смели в первую очередь. Они присели на скамейку, подумать, что со всем этим делать, и почти сразу канонада за городом стихла. Стало очень тихо. Минут десять они просто сидели: Настя писала сообщения, а Марк опасливо за ней наблюдал. Он боялся, что она заплачет. И вдруг в сером небе прорезалась щель, выглянуло солнце и его лучи упали на детскую площадку. Желтые качели, горка и грибок стали оттаивать и от них пошел вверх пар. Из соседнего дома выбежало несколько детей, они как голодные щенки бросились к площадке, налетели на всё сразу, стали бегать, кувыркаться, хохотать. А еще через минуту на балконы тут и там начали выходить люди, они смотрели на детей и не понимали, не могли понять, что происходит.
- Обалдеть, - прошептал Марк.

Но надо было вставать. Марк кивком предложил ей идти:
- Пошли?
Настя встала, зашагала как-то неуверенно. Он оглянулся. На скамейке стоял их несчастный, одинокий пакет. Марк тронул ее за плечо и кивнул в обратную сторону.
- Ты забыла же!
И тут ее наконец прорвало. Глаза налились слезами, задрожали полные губы.
- За-была? - повторила она по слогам. - Это я за-была? А может это ты забыл, Марк?
“Кажется, впервые назвала меня по имени, “ - мелькнуло у него в голове.
- А может надо было еще в Форе его у меня взять? - продолжала Настя, и голос ее задрожал. Она сжала губы так, что скулы стали резче, и пальцем ткнула в направлении пакета. Потом еще раз. И отчеканила:
- Этот. Треклятый. Пакет. - И пошла в сторону дома.


5
Пока они шли к подъезду Марк виновато объяснял, что “у них на Западе” так не принято. И женщина может обидеться, если ей предложить помощь в таком ничтожном (он запнулся) вопросе. Пакет то легкий! Что это же сексизм, и мужчины “там” его всячески избегают.
- Вообще то я очень, очень.. предупредительный, - сказал он подчеркнуто шутливым тоном, и попытался снизу вверх заглянуть ей в глаза.
- Да ну тебя, Марк, - ответила Настя и шмыгнула носом. - Ладно, пошли, пить хочу.
Инцидент, кажется, был исчерпан.

До пяти вечера он спал без задних ног, затем стал собираться на сходку. Параллельно Марк открыл ноут и нашел Настю на Фейсбуке. На фотках Настя, как всякая уважающая себя молодая женщина, улыбалась, - на фоне Софии, на яхте, в кафешке с бокалом вина, у Ласточкиного Гнезда, у римских развалин, в консерватории. Было несколько фото в кругу подруг, ни разу - с мужчинами. Два раза Настя показала себя в купальнике, Марк чуть напрягся и купальники заставил себя пролистать. В какой-то момент ему подумалось, что она похожа на Сансу Старк. Он закрыл браузер.

И тут пришло сообщение. “Не спишь? Выйди!”
Марк вышел в подъезд. Она сидела на ступеньке чуть выше по лестнице и сжимала голову руками.
- Эй! Настя! - позвал он. - Ты чего?
- А? Что? - она убрала руки. - Да нет, я в порядке, просто.. Эн А! Ты слышал про диверсантов? В общем чате было.
- Не слышал. Занят был.. Решил прибраться, - соврал Марк.
- В общем, за Форой, ближе к Вернадского, поймали русских. С оружием! Говорят, диверсанты. И они не только у нас, их везде засылают.. засылают, чтобы.. - она громко выдохнула. - Фух. Кто-то говорит, чтоб хаос посеять, панику. Или чтобы цели отмечать для самолетов.
- Какие цели?
- Ну не знаю, - сказала Настя. - Важные? Говорят, они ходят по домам, в подъезды заходят и поднимаются на крышу. И там что-то рисуют, какие-то знаки. Если дом рядом с объектом..
- Да это бред какой-то! - Марк покачал головой. - Какой-то бред. Чем они рисуют? И зачем, двадцать первый век на дворе, и так все видно, с неба! И к тому же, ну какие у нас тут объекты? - и он подал ей руку. - Институт права? Вставай.
Они поднялись на пролет и подошли к окну. На стоянке Игорь в военном кителе копался в капоте своей старенькой Лады. Две женщины с огромными баулами в руках твердо шагали на выход со двора.

- Так а что с Эн А? - спросил Марк.
- Ой да, - вспомнила Настя, - она по-моему немного.. того, с ума сошла. Как услышала про знаки, стала бегать у меня по кухне, звонить, команду собирать. Чтоб, значит, вместе идти на крышу, искать их.
- О господи.
- Да! Неврастения какая-то.. Ей бы полком командовать.. Я конечно не психиатр..
- Ты же терапевт, да?
- Ага, да. Я терапевт.. Боже, Марк, как страшно опять! - она повернулась к нему лицом. - И я не знаю, как уехать, куда.. У меня родители в селе в Закарпатье. Но как туда добраться?
- Я читал сегодня аналитиков разных умных, - сказал он, продолжая смотреть на двор, - пишут, выезжать из Киева опасно. Русские пытаются окружить город, легко можно попасть под пулю. Нет, это не вариант. К сожалению.
Настя тяжело вздохнула. Марку показалось, что она сейчас положит голову ему на плечо. Но она вытерла глаза и успокоилась.
- Ты сегодня будешь спать у меня, хорошо? - сказала она. - У меня диванчик есть лишний. Мне так будет спокойнее.
- Хорошо, - ответил он, не поворачиваясь.


6
Вечером они поднялись на девятый этаж к Наталье Анатольевне. Эн А была очень спокойна, накормила их блинами, расспрашивала Марка о работе.
- Так ты и английский тоже преподаешь? - удивлялась она. - А почему я об этом не знала? Ты в курсе, что я преподавала математику в техникуме когда-то? Не в курсе? Слушай, а сколько у тебя стоит урок?
- Для вас, Наталья Анатольевна, бесплатно, - улыбался Марк, - пока не кончится война. Акция!
- А война скоро закончится, - заявила вдруг Эн А очень уверенно. - Наши Киев не сдадут, и будет мир, через неделю максимум. Русские всё поймут и уберутся назад, вот увидите. И кстати, я сегодня простояла в очереди в аптеку три часа, и взяла всё, что нужно, если вам что-то надо, говорите.
Настя смотрела на нее подозрительно.

Часов до девяти было затишье. Пушки на севере продолжали постреливать, но лениво, редко. Он привел в порядок свою студию, задним числом, принял душ, оделся во все чистое. И где-то в девять снова начало глухо грохотать, завыли сирены. Они включались одна за другой с разницей в несколько секунд: первая взвывала, набирала обороты, затем вступала следующая, октавой выше. Выходило мощно. Марк ждал сообщения от Насти чуть позже, но оно пришло вместе с сиренами и состояло из одного слова: “Приходи!”

И он пришел. Сирены стихли. Настя говорила по телефону с подругой, она кивнула ему, мол, проходи, чувствуй себя как дома; он надел тапочки и побрел на кухню. Сел за стол, стал считать через окно далекие вспышки. Они были абсолютно беззвучные, как в немом кино: просто за горизонтом вспыхивало что-то, секунд через пять докатывался глухой грохот, чуть вздрагивало стекло. Потом тихо, тихо, и опять: вспышка, секунды, звук, и ударная волна, легкая, как пыль. Всего то за два дня они привыкли к обстрелам, и эти отдаленные взрывы больше не пугали. “К тому же, - подумал Марк. - В нашем спальнике, похоже, совсем нет объектов, интересных врагу.”

Он просидел так довольно долго, минут может двадцать. Наконец она пришла за ним.
- Спишь?
- Да нет, - встряхнулся Марк. У него и правда начали закрываться глаза. - Не сплю. Почему же.. Тебя жду.
- Мог бы и поесть приготовить, - заметила Настя, и стала доставать из холодильника еду. - Кофе тебе сделать?
- Да нет, - повторился Марк, - не надо наверно.. Не знаю.
- Слушай, если ты будешь спать, то можешь сразу идти домой! - и она хлопнула дверь холодильника. Чуть сильнее, чем было нужно.
Марк замер.
- Настя, ты чего? Давай сделаю кофе.
Она открыла шкафчик над плитой.
- Мир? - спросил Марк.
- Ну мир, мир. Что ж с тобой делать, - достала банку кофе и вручила ему. - Наверно у вас в Израиле и в холодильник к девушке залезать не принято?

Потом они пили ее растворимый кофе с последним молоком и заедали его бутербродами. С последней колбасой.
- Завтра надо продукты где-то достать, да? - спокойно спросила Настя. Вопрос был риторический, но Марк поспешил подтвердить, что да, с продуктами кризис, продукты надо достать.
“Война, - подумал он, - все на нервах.”
- А ты с кем говорила? Что за подруга?
- А у меня их целых три, - сказала Настя с явным удовольствием. - И все близкие, представляешь? Мы еще с института дружим! А я звонила Оксанке, она кстати живет две остановки отсюда. Оксанка говорит, надо выбираться. Нам всем.
“Оксанка говорит,” - подумал Марк.
- И как же?
- У нее есть машина, - сказала Настя. - Она предлагает ехать на юг, там вроде безопасно. Относительно, - и аккуратно укусила бутерброд. - На юг, потом на запад. Так будет конечно длиннее, и поездочка будет та ещё.. То есть, веселая будет поездочка.. Надо будет меняться за рулем. У тебя права кстати есть? - она сыпанула себе сахару в кофе.
- А вы и меня возьмете?
Настя сделала круглые глаза.
- А ты еще не понял, Марк? Всё, ты попал. Если мы кого-то принимаем, мы его уже не выпускаем. По гроб жизни, или как это там говорят? - и она заулыбалась, да так заразительно, что он рассмеялся.
- А ты меня “приняла”? Не быстро ли?
- Ну, война, - сказала она серьезно. - Времени нет, затягивать процессы.


7
Настя пошла в душ, а он - в ее комнату. Впервые. Входя, Марк тут же понял, насколько она непохожа на его студию. У него пол был плиточный, и летом он даже не снимал обувь, по израильской привычке. У Насти же был паркет, застеленный большим, почти по стены, ковром. У него был минимум мебели и минимум вещей, у нее - столики, тумбочки, зеркала, вазочки, свечи. У нее обои, у него - белые стены. Кровать, однако, стояла ровно на том же месте.

Марк подошел к балкону. Там стояли бок о бок два хороших велосипеда. “Зачем два?” - успел подумать он, как вдруг у него за спиной раздались два коротких, страшных, невероятной силы удара. Как будто боксер-великан размером со скалу провел об землю короткий, двойной хук, левой правой - ба-бах. В одну секунду дом вздрогнул, завизжали стекла, велосипеды скакнули и повалились на другой бок. Несколько мгновений стояла полная тишина, затем закричала где-то сверху женщина, посыпалась посуда, послышались шаги и маты со всех сторон, и весь дом наполнился невероятным шумом. На дворе сработала сигнализация сразу у дюжины машин.

“Настя!” - мелькнуло у Марка в голове. Он рванул к ванной, стал стучать, звать ее. Дверь медленно открылась, и она вышла, завернутая в полотенце, держа перед собой сжатую в кулак левую руку. Из среднего пальца рекой текла кровь.
- Порезалась, - спокойно сказала она, отодвинула его правой рукой, и пошла в комнату. Капли просто капали на пол.
- Стой, - поймал он её, - стой! У тебя же кровь!
- Да, спасибо, я вижу, - она подставила под палец ладонь свободной руки. - Там бинт, йод. Должен быть.
Он обхватил ее за талию, она задрожала.
- Настя. Настя, только спокойно. Спокойно, - уговаривал ее Марк.
Он схватил какой-то горшок, сунул ей под палец. Она встала, как вкопанная, на входе в комнату и вдруг задрожала уже всем телом, схватилась за дверь.
- Настя! - крикнул Марк. - Да что ж такое то!

Через семь минут палец был перебинтован, а Настя сидела в халате на ковре, у себя в комнате, спиной опираясь на диванчик и рассеянно глядя вдаль. Дом все еще шумел, кричал тут и там от боли. Прибежала Эн А, с порога стала руководить. Она дала Насте валерьянки, а Марку приказала принести горячий чай с сахаром.
- Да она пила уже. Кофе. Сладкий.
- Принеси чай!
Пока он ходил за чаем, Эн А привела Настю в чувство. “Пощечин небось надавала,” - подумал Марк. Но был рад. Оказалось, когда прилетели ракеты, Настя стригла ногти.
- Теперь буду всем показывать фак, - пошутила она тихо.
И тут снова пошли сирены. Эн А как детей запихала их обоих в прихожую, сама влезла за ними и захлопнула за собой дверь.
- А теперь слушайте! - приказала она. - Правило двух стен, запоминайте, спасибо потом скажете. Между вами и улицей должно быть как минимум две стены.
- Зачем? - спросила Настя и посмотрела на Марка. Он коротким кивком подтвердил: так надо.
- Первая стена принимает на себя удар, вторая - осколки, - пояснила Эн А. - Поэтому, пока атака не кончится, вы сидите здесь.
- Еще бы знать, когда она кончится, эта атака, - съязвил Марк.
- Не волнуйся. Я уже все знаю, - и Эн А всунула ему в руку окровавленный обрывок бинта. - Сходи, быстро, на кухню, выбрось. И принеси воды.

Марк принес воду, а сама Эн А сбегала в комнату за ковриком и декоративными подушками, и положила на них Настю. Потом она показала им “один очень важный” телеграм-канал. Марк нашел его сперва на своем телефоне, затем на Настином.
- Как в самолете, - улыбнулась Настя. - Сперва себе надеваешь маску, потом ребенку.
Тут Эн А стала откланиваться. По ее словам они поняли: она нашла себе других товарищей по несчастью, более подходящих ей по возрасту. Марк почувствовал симпатию к этой интеллигентной, дерганой женщине.
- Спасибо большое, Наталья Анатольевна! - проговорила Настя устало.
- Да, спасибо огромное, - подтвердил Марк.
- Знаете, куда попало? - спросила Эн А. - В институт права. Слава богу, там никого не было.
И ушла. Дом понемногу успокоился. Через полчаса снова наступила тишина.


8
Второй день войны подходил к концу. Они сидели в махонькой прихожей, где негде было поставить ногу, и читали новостные каналы. Настя ела одной рукой мандарин.
- Ты как? - спросил он ее.
- Не знаю.. Живая, вроде.
- А странно, что Эн А, в ее то возрасте, нас учит, как пользоваться гаджетами, тебе не кажется? - спросил Марк, не отрываясь от экрана. - Нас, молодых и красивых!
- У нее дети молодые, - ответила Настя серьезно. - Они у нее в Германии, звонят ей с утра до вечера. Сначала на поезд ей билет пытались купить, потом поняли, в какой мы тут жопе, наняли таксиста в Польше, чтобы тот приехал в Киев и забрал ее. За бешеные деньги..
- Ух ты. Какая история! - поразился Марк.
- Ты же не уйдешь, да? - Настя вдруг посмотрела на него с сомнением. - Как Эн А твоя.
- Моя Эн А? Серьезно? И нет, я не уйду. После этих взрывов? Я тут. 
Дальше сидели молча. Он написал короткие письма родителям в Израиль, сестре в Штаты. Другу в Берлин. Написал сообщения ученикам. Было тихо.
- Ты знаешь, - сказала Настя, - тут пишут, до утра что-то вроде перемирия будет. Не знаю, можно им верить или нет. Местный канал..
- Отбой был только минут десять назад где-то..
- А пошли попробуем поспать? - Настя охнула и медленно встала. - Мне уже наплевать, я совсем мертвая. Снотворное выпью.
- А давай, - согласился Марк и тоже встал. - Максимум, если начнётся, нам сюда - шесть секунд.

И через десять минут они были, так сказать, готовы ко сну. Марк сменил джинсы на спортивные штаны, надел футболку с надписью Life is absurd. Настя пришла из ванной в длинной серой майке и с голыми ногами. Он постелил себе на диване, сел на него и стал раздумывать, не оставить ли на себе носки.
- Красивые носки, - похвалила она. Они были черные, с красной пяткой и белыми оленями по бокам. - Люблю такое.

Настя залезла на свою кровать, поверх одеяла. Села на пятки, ноги согнуты в коленях и плотно сжаты. Марк копался в телефоне, украдкой наблюдая за ней. Ему казалось, она не обращает на него никакого внимания. Вот она склонилась к столику слева, и майка поползла вверх. Совсем немного, но на мгновение он почувствовал жар в горле. Взяла настольные часы, покрутила их, поставила на место. Затем привстала и вдруг оказалась под одеялом.

Возле Марка стоял небольшой торшер, он погасил его, и тоже лег.
- Спокойной ночи? - громко сказал он.
- Да да, конечно, - тихо ответила Настя. Казалось, она говорила и засыпала на ходу. - Господи, пусть будет спокойная ночь, пожалуйста, сделай милость..
“Как ей досталось то бедной,” - подумал Марк.
Но оттого ли, что она засыпала, или отчего-то ещё ему стало вдруг неуютно, не по себе. Он лежал, не двигаясь, в приятной, тихой комнате, на удобном диване. “Что не так? - думал он, - здесь же хорошо. Спи давай!”.
Прошло пять минут. Потом десять. Настя повернулась на другой бок. Он тихо, под одеялом, включил телефон и стал искать, что почитать.

- Не спишь? - вдруг спросила Настя.
Марк вздрогнул.
- Неа. Новое место..
- Как думаешь, - сказала она тихо, - эти взрывы.. Это вообще можно кому-то объяснить, словами? Их как будто и не было совсем, тебе не кажется?
Марк с превеликим рвением задумался.
- Ты знаешь.. - сказал он, - мы же не задумываемся о том, какие мы маленькие.. Не представляем себе себя, со стороны.. Эти толщи пространства, бесконечные, вокруг нас.. Чёрные дыры там, скопления галактик..
- И что? - спросила она насмешливо.
- Нуу.. Невозможно понять, пока сам не увидишь.
- Какой ты.. фантазер, - усмехнулась Настя. - Давно у тебя никого нет?
Марк не ожидал такого вопроса. Он занервничал, вспомнил Ольку и левой рукой стал делать под одеялом хватательные движения, собирая в ладонь ткань простыни.
- Давно.. Наверное. А у тебя?
- У меня.. - Настя помолчала. - У меня вроде много вариантов.. А ничего не хочется. А скажи, тебя ученики любят?
- О да, очень. От меня никто почти никогда не уходит, из учеников.
- Круто, - улыбнулась она. - Ну ладно.. Мне правда надо отдохнуть, я совсем замучилась с этой войной.
Прошло еще десять минут. Он прислушался. Настя дышала прерывисто, тихо посапывая. “Заснула,” - подумал Марк.

Сам он никак не мог расслабиться. С полчаса он покрутился, покряхтел, а затем медленно, чтобы не скрипеть, встал и на цыпочках подошел к Насте. У нее съехало одеяло. Марк бережно накрыл ее и пошел на кухню.
Там его утром Настя и застала. В семь часов она открыла дверь, заспанная, парная с теплой постели, в этой своей майке на голые ноги, а он сидел за столом, в наушниках, и что-то слушал в телефоне. Она посмотрела на него недобрым взглядом. Он, как пойманный прогульщик, вытянулся по струнке.
- Ты чего, привет. Все нормально?
- Тебя не было, - сказала она сонно. - Я проснулась, а тебя не было.
- Хочешь кофе? - предложил Марк. - Я сделаю.
- Не надо, я еще посплю, - и она медленно пошла назад.
- Постой.. Слушай, мы же сегодня в Новус собирались, да? Давай часиков в десять, а? Я пойду к себе, тоже посплю хоть немного. Пока обстрелов нет.
- Конечно, - Настя махнула рукой по направлению к двери.
Начался третий день войны.


9
И начался он для Марка неудачно. Вернувшись в семь к себе, он сразу завалился спать и для верности опять сунул в уши наушники, чтоб не мешало. Включил тихо какую-то ерунду. И это убило заряд, - телефон сел, будильник не прозвенел. Когда Марк наконец проснулся, был час дня. Он стал заряжать, чертыхаясь, телефон, включил его. От Насти было восемь звонков и три нервных сообщения, последнее гласило: “Я в Новусе, в очереди, с большой тележкой. Приходи, а то я не донесу. Придешь, прием?” Сообщение было от 12:42. Он набрал Настю.
- Еще стою, - сообщила она. - Но уже скоро. Беги.
И он побежал.

Он обогнул баррикаду, когда позвонила Олька и стала просить денег. Телефон был почти на нуле, и Марк на ходу холодно сказал ей, что перезвонит. На улице было пасмурно и безветренно, стоял легкий туман. Он пробежал мимо нескольких очередей: в аптеку, в киоск. Из небольшого грузовичка выгружали мороженых кур, - народ радостно волновался. На Житомирской, возле метро лежал на земле человек в грязной телогрейке. Какая-то женщина закричала:
- Вызовите скорую, ему же плохо!
- Нам всем плохо, - бросил ей на ходу мужик с рюкзаком. - Это просто пьяный бомж!

И наконец Марк добрался до Новуса, стал идти от очереди к очереди, от кассы к кассе. И нашел ее.
Его поразил Настин вид. Она стояла, опираясь на огромную, набитую доверху тележку, в каком-то розовом, коротком пуховике, плечи осунулись, под глазами серые круги.
- Что, плохо выгляжу? Целый час ходила, собирала это всё.. А теперь уже два часа стою в кассу. Голова болит.

Вдвоем они потащили гору пакетов домой. Марк постарался взять как можно больше, но Насте все равно досталось три штуки. Больше она, учитывая раненый палец, поднять не могла.
- Ты столько накупила, - сказал он, изнывая под тяжестью калорий и своей вины, - значит ли это.. что отъезд с Оксаной.. задерживается?
Настя поставила пакеты на асфальт.
- Нет, ты все-таки очень странный, - сказала она. - Знаешь, я девушка простая конечно. Но за мной многие.. ухаживают. Понимаешь?
Марк грохнул свои пакеты на пол.
- Понимаю, - выдохнул он. - Фух.. Но при чем тут..
- Не при чем! - она не дала ему договорить. Покачала головой, пожала плечами. - Пошли уже.

Советские панельные девятиэтажки, мечта поэта. Летом они были не так заметны за буйной киевской зеленью. Но зимой, когда деревья стояли голые, панельки тоже обнажались, и нагота эта была престарелая, неприятная..
Марк с трудом передвигал ноги, пытаясь представить, как же он будет поднимать это все наверх. Но перед домом их ждало еще одно событие. Из подъезда им навстречу выскочил Игорь, на ходу напяливая шапку и матерясь.
- Эй эй, что такое, что случилось? - остановил его Марк. - Война что ли началась?
- Всё шутишь, - ухмыльнулся бывший офицер. - Слышишь, как арта херачит в Ирпене?
Марк опустил пакеты и прислушался.
- Нет, не слышу, - удивленно заметил он. - Никто не херачит.
- О! - Игорь поднял большой палец. - Не херачит. А почему? Я узнал вот, только что, почему. Потому-что вечером будет штурм. Большое наступление, с двух сторон! Привет, Настя.
- Игорь Николаич, а скажите пожалуйста, мне очень важно знать, на юг можно из Киева выехать? На машине?
- На юг? - он подумал секунду. - На юг не так опасно, как на запад.. Но все равно.. опасно. Ты понимаешь, Настенька, их задача - блокировать город. Если по главной трассе ехать, - это пробка, блок посты, атаки с воздуха.. А если по проселочным.. Могут принять за разведку. Или за военных украинских. Иди знай, одинокая машина.. В общем, я бы не советовал.
- Так вы ж говорите, штурм будет.
- Ну, штурм. Пересидим. Специально по спальным районам они ж не бьют! А если пехота зайдет.. Главное, флагов чтоб по балконам не было. Эти ж дурни, как флаг наш увидят, им сразу Бандера мерещится.. А там будем выбираться. Когда закончится. Прикинемся нейтральными.

- Флагов чтобы не было, говорите, - Марк усмехнулся. - А это что?
И кивнул на дом. Слева от входа в их подъезд, на балконе второго этажа висел как ни в чем не бывало средних размеров, слегка выцветший желто-голубой украинский флаг. Настя тоже его увидела.
- Тьфу ты черт, - сплюнул Игорь.
Они стали во все глаза оглядывать окружающие двор девятиэтажки. Насчитали еще пять флагов.
- Так, - сказал он, - вы идите, а я этим займусь. Правило двух стен знаете?
- Да да, - кивнула Настя.
- Хорошо. Я хотел подвал приспособить под бомбоубежище. Но там.. Эх! Безнадега, - Игорь махнул рукой. - Да и к тому же, ещё завалит, не дай бог.. Неизвестно, что хуже. Идите, идите.


10
Пока разобрали продукты, пока приготовили поесть, стемнело. Решили, что из дома выходить больше не будут, а как начнется, засядут в прихожей и будут ждать. Потом поужинали. Настя пошла в комнату звонить Оксане, а он, пользуясь случаем, перезвонил Ольке.
- Как ты, девочка? - спросил Марк.
- В шоке, - сказала Олька. - В полном шоке. Такого ****еца я никак не ожидала, ну никак.
- Отдохнуть не получается? - поинтересовался Марк с иронией.
- Что что? - не поняла она. - Отдохнуть? Ты про что?
- Та неважно, прости. Тебе что, денежка нужна?
- Нет нет, - Олька заговорила быстро, - ты не хочешь.. Прийти ко мне? Поужинаем. Можешь ночевать остаться. Если захочешь. Малой у меня засыпает рано, я ему наушники одеваю..
- Подожди, стой, - остановил ее Марк. - Извини пожалуйста. Но меня уже одомашнили. Я не могу.
- Не можешь, - обреченно повторила за ним Олька. - Точно? Марк, ты не представляешь, как мне трудно. С ребенком, который не понимает, что, за что? Он меня спрашивает все время, что мы плохого сделали, мама.. А тут эти сирены, эти обстрелы, - она охнула тоскливо. - Я не знаю, что делать, кому звонить. У меня, как оказалось, никого почти нет в этом городе..
- Блин, сори, я никак не могу. Я пообещал уже, у меня.. обязательства. Прости, - ему стало неудобно.
- Ладно, - выдохнула Олька, - что ж.. Ты про штурм слышал?
- Ага да. А ты про правило в курсе? Двух стен?
- Конечно. Конечно в курсе. Ладно, пока.
- Держись, - крикнул он быстро, но она уже отключилась.

А Настя тем временем передала подруге слова Игоря. Оксана была девушка осторожная, но настаивала, что ехать все равно надо.
- У меня знакомая вчера уехала. На юг, потом на запад. Уже в Хмельницком. Ты из-за этого своего соседа ехать не хочешь? - поинтересовалась она.
- Да нет, - сказала Настя неуверенно. - Я не знаю..
- Что между вами там происходит? - полюбопытствовала Оксана.
- Я правда не знаю. Он какой-то.. не знаю я. А место еще есть для него, у тебя в машине?
- Вообще то, уже нет. Тут Машкины, брат с женой, нарисовались. Раньше надо было. И если ты не соберешься, то и для тебя скоро не будет. Мы завтра едем. С утра, точно. Машка говорит, в Буче русские. И там творится что-то страшное.

И тут кто-то стал колотить со всей силы во входную дверь. Резко, требовательно. Насте из комнаты было ближе, но Марк оказался у двери первый.
- Шш, тихо, - показал он ей и стал медленно отодвигать глазок.
- Тьфу ты черт, - выдохнул он. - Это Эн А.
Настя открыла. Но за дверью была не только Эн А. Там был целый отряд, практически домовой комитет в полном составе.
- Вы в курсе про флаг? - спросил их лысый парень.
Наталья Анатольевна была бледная, как смерть, и стояла как на иголках. Остальные просто уставились на них в упор, так что у Марка случилось не очень приятное дежа вю.
- Даа, - протянула Настя, - а что?
- Как что? - вскрикнула Эн А. - Ну как это что? Надо же его снять! И срочно, срочно! Пока не началось!
- Простите, а зачем вам для этого.. столько народу? - спросил Марк.
- Дело в том, - стал объяснять парень, - что хозяев квартиры на месте нет, они уехали. Ключей тоже ни у кого нет. Снять флаг можно только снаружи. Но у нас лестница.
И он подвинулся, чтобы продемонстрировать: чуть ниже два пенсионера действительно держали по краям старую, потрепанную лестницу.
- Ясненько, - бросила Настя. - Так а зачем столько людей?
- Ну неужели непонятно, - затараторила Эн А, - неужели непонятно? А вдруг русские уже там? Или зайдут во двор, как раз когда мы будем флаг снимать? Вместе не так страшно! Пошли, вы последние. Куртки только не забудьте.

Они высыпали всей толпой во двор. Марка с Настей поставили чуть поодаль дозорными, их задача была свистеть, если кто появится.
Лестницу приставили к стене, но она едва доставала до балкона и шаталась, - два пенсионера прислонились к ней по бокам, чтобы не упала. Наталья Анатольевна ходила рядом и наблюдала, остальных она выстроила так, чтобы они заслоняли происходящее. И тот самый лысый парень, которому досталась главная роль, полез по лестнице вверх.

Было темно и тихо, если не считать привычного уже шума боя вдалеке. Парень легко поднялся на верхнюю ступеньку, но до флага немного не доставал. Марк и Настя увидели, как Эн А забегала внизу чуть быстрее, потом остановилась и стала жестикулировать в сторону флага.
Потом на лестницу взобрался плотный мужчина. Парень скинул ботинки и осторожно встал мужчине на плечи, а тот стал медленно толкать его вверх. Наконец парень дотянулся до веревки, на которой висел флаг, и ухватился за нее. Он уже доставал нож, но тут ступень лестницы громко треснула, и они оба тихо повалились вниз, в толпу. Мужчина в голос застонал. Эн А, похоже, потеряла самообладание и стала шипеть: “Господи боже, нас же всех убьют, нас просто перестреляют, как вы не понимаете!” Люди все разом заговорили, замахали руками.

Марк посмотрел на Настю. Она стояла буквально с открытым ртом, неподвижная, глаза было не рассмотреть. И вдруг она хохотнула всем телом. Потом еще раз. И наконец разразилась на весь двор потрясающим истеричным хохотом. Она согнулась пополам, пытаясь раненым пальцем показать Марку на флаг, и хохотала, и заливалась, держась другой рукой то за живот, то за спину, а Марк смотрел на нее, не понимая, что же ему делать.
Он не заметил, как к ним подскочила Наталья Анатольевна и крикнула ему в ухо:
- Вон! Вон отсюда! Забери ее вон!
Марк подхватил Настю под мышку и потащил к подъезду. Он тянул ее, а она пыталась что-то ему сказать сквозь хохот:
- Он.. Она.. Они же..
И не могла остановиться, пока смех не перешел в хрип.


11
В прихожей было тихо и темно, горели только две маленьких свечки на трюмо. Слабый свет от них дрожал, совсем чуть чуть, и отдавал эту легкую, приятную дрожь стене, зеркалу, тяжелым зимним пуховикам на вешалке. Настя лежала внизу на своих подушках и молча смотрела на стену перед собой. Рядом стояла тарелка с бутербродами, яблоки. Марк притащил из кухни вторую бутылку коньяка, разлил по рюмкам, сел рядом. Они молча выпили.

- Ты как? - спросил он шепотом.
- Лучше, - ответила она хрипло. - Кажется лучше. Прошло.. Но я боюсь. Очень.
- Не бойся. Я же тут, - сказал он устало.
- А вдруг они придут, Марк? Вдруг поднимутся? - зашептала Настя. - У нас даже дверь в подъезд не работает! Не то, чтобы это их остановило..
- Ну, мы же выключили свет, закрыли глазок.. Снаружи если смотреть, у нас темно в окнах. А если из подъезда подойти, - он кивнул на дверь, - у нас тишина. Нас нет!
- Нас нет, - повторила Настя. - Ложись со мной.
И она подвинулась, давая ему место.

Марк вдруг почувствовал, что сжимает зубы. Его всего как будто сдавило чем-то, несмотря на коньяк, от которого глаза стали влажные и хотелось улыбаться. Он медленно, аккуратно прилег рядом, стараясь её не задеть. Потом тихо выдохнул и замер.
- Ну расскажи мне что-нибудь, - попросила Настя, и голос у нее был слегка капризный, как у девочки, требующей внимания.
- Рассказать?
- Ну да, не молчи.
- Хорошо, - согласился Марк. - Вот тебе история про меня. Когда-то, еще до ковида, я преподавал офлайн, то есть наживо. Снимал класс, учебный, в школе. По вечерам. И у меня случился роман с ученицей..
- О-о, - воскликнула Настя. - Уже интересно. Налей ка нам еще коньяку.
Марк приподнялся. Все, что нужно, было у них на расстоянии вытянутой руки. Он налил ей и себе, глотнул.
- Ну вот. Звали ее.. Допустим, Вера. И Вера водила меня: на концерты, на выставки новые. Лекцию даже мы как-то с ней посетили. О киевских писателях 21-го века. Всё это на украинском. И как-то раз я ее спрашиваю: “А не боитесь? Россия же рядом.” А она задумалась, сразу не стала отвечать.. А потом такая, поднимает голову и говорит, я это хорошо запомнил: “Ну а чего мы должны бояться, Марк? Ну вот скажи мне, чего?”

Марк помолчал немного. Молчала и Настя. Он выпил еще.
- Это не про тебя история. Это про нас, - сказала она.
- Да, про вас, - согласился он. И снова лег.
Было уже почти одиннадцать. Обещанный штурм всё не начинался. Слышно было, как вдалеке общаются между собой привычные уже пушки, где-то в городе включилась одинокая сирена. Потом выключилась. Они лежали, глядя в потолок, доливали себе в рюмки, пили. Марк вдруг представил себе, что снаружи, вне этой прихожей, ничего нет, один лишь черный, холодный космос. Он был уже прилично пьян.

Настя повернулась к нему спиной, согнула колени.
- Обними меня, - сказала она. И снова это была не просьба, скорее капризный приказ. И опять он напрягся, но подчинился, повернулся к ней.
- Дай руку, - приказала Настя и положила его руку себе на талию. - Вот так, да, - объяснила она, придвинулась к нему вплотную. - Так не страшно.
А Марк и думать забыл про страх. Лежать в обнимку с молодой женщиной, прижимать ее к себе, повторяя контур ее тела, - это окончательно опьянило его. Через минуту он перестал замечать что-либо вокруг себя, кроме нее: ее волос, плечей, ее тепла. От наслаждения у него кровь стучала в висках, он это чувствовал. И вот тогда появился и страх: он испугался, что этот момент пройдет.

Несколько минут Настя не двигалась. Потом пошевелилась и прошептала:
- Ты бы наверно и не вспомнил обо мне, да? Если б не война.
- Мм, - промычал Марк, усилием воли выдирая себя из облака ее волос. - Ну что ты.. Я давно чувствовал к тебе.. интерес.
- Интерес?
- Угу.. - кивнул он и коснулся носом ее плеча. - Ты мне была интересна.. Я чувствовал в тебе интересного человека..
- Ии?
- И.. Руки не доходили. Все время какие-то дела, рутина.. Но я запомнил тебя. Выделил!
- Каким образом выделил?
Он слегка протрезвел.
- Нуу.. как person of interest, знаешь такое выражение?.. Ой, а ты знаешь, я сейчас вспомнил: как-то раз я хотел принести тебе тортик! Вкуснючий.
- Что, правда?
- Ага, да. Был такой момент..
- Я бы не взяла, - сказала Настя. - Я в таких вещах привередливая.
- Да, ты очень гордая, - проговорил он прямо в середину ее шеи, пониже затылка. - Ты бы меня отшила.
- Безусловно, - согласилась Настя. - Точно отшила бы.
- Ну, я бы не грубо к тебе подкатил, - продолжал Марк. - Я нашел бы способ сделать это.. элегантно.
И тут он не удержался и приник губами к ее затылку.

- Насть, - прошептал он тихо, - Дай мне.. губы твои.
Она перевернулась резко на спину, чуть отодвинулась и посмотрела на него насмешливо.
- Ого! Храбрый какой!
Он тоже откинулся на спину, сделал долгий выдох. Улыбнулся спокойно.
- Все равно же поцелуемся..
- Это мы еще посмотрим, - засмеялась Настя. - Оборзел совсем!
И толкнула его игриво плечом.
- Ладно, смотри. Посмотри на меня.
Она послушалась.
- У инуитов, жителей Гренландии, есть такой обычай, специальный поцелуй для тех, кому целоваться нельзя. Хочешь, покажу? Смотри, - и он осторожно придвинулся к ней. - Повернись ко мне. Ага. Нужно медленно.. аккуратно.. прижаться друг к другу, щека к щеке.. вот так. Молодец! А теперь надо, чтобы кончики наших губ почти почти соприкасались.. Да да да. Чувствуешь ямочки на щеках?
- Чувствую, - сдавленно проговорила Настя, сдерживая смех.
- Отлично, молодец, - руководил он. - Теперь главное не засмеяться! Шш, не смейся. Вместо этого, мы с тобой вместе.. медленно.. начинаем улыбаться..
И тут они оба ощутили, что улыбаясь, касаются друг друга краешками губ, и поцелуй стал неизбежен.


12
Настя лежала в его объятиях, Марк целовал ее медленно, нежно, чувственно. Целоваться он умел, эта наука далась ему когда-то довольно легко. Руки его скользили по ее спине, плечам, он прижимал Настю к себе и пил, пил наслаждение что было сил. Пока наконец оба они не оторвались друг от друга, тяжело дыша.
- Коньячку налей мне пожалуйста, - попросила она.
Он засмеялся.
- Конечно, моя королева, сию минуту.
Бутылка между тем была уже на две трети пуста.
Настя села на подушках, огляделась.
- Слушай, - сказала она. - А штурма то никакого не было. Уже первый час!
- Да, точно, - согласился он. - Странно.. Ну может не сложилось у них. На завтра перенесут.. Черт их знает.
- По ночам вроде тише, да? - спросила Настя.
- Ага..
- Ты чего лыбишься? - усмехнулась она. - У тебя улыбка как у подростка сейчас.
- Нравишься ты мне, - сказал Марк, продолжая улыбаться.
- Что-то не очень это было заметно. Ладно, - и Настя сменила тему, - давай наверно еще по рюмке, раз пошла такая пьянка, и пойдем в комнату, на кровать. У меня уже спина болит тут лежать. И мы воздух весь здесь выдышали.. выдашили.. Черт. Ну ты понял.

Марк все понял, но пить больше не стал, - он и так чувствовал себя на пределе. Голова была легкая и замечательно пустая, как тыква на Хэллоуин. Он кряхтя поднялся на ноги и пошел в комнату, и пока Настя ходила на кухню отнести бутерброды, фамильярно плюхнулся на ее кровать, расставил руки и стал рассматривать потолок.    
- Ты красивая, ты знаешь? - прокричал он ей вдогонку. - А тебе кто-то говорил, что у тебя еврейские глаза?
Настя пришла, увидела его состояние и заставила выпить крепкого чаю с лимоном. И съесть бутерброд.
- Да, - ответила она ему, пока Марк жевал. - То есть, про глаза конкретно нет, но вот что я похожа на еврейку, - сто раз.
Марк бросил на нее рассеянный взгляд и погрозил ей пальцем.
- А я догадался, что у тебя много ухажеров, знаешь как?
- Ну как?
- У тебя на Фейсбуке ни одной фотки с мужчиной нет. Знаешь, почему?
- Почему?
- Это чтоб А не ревновал тебя к Б. И наоборот.
- Гений, - оценила его дедукцию Настя. - Шерлок Холмс.
И легла рядом с ним.
- Я зубы пойду почищу. Пальцем, - пробормотал Марк.
В ванной он немного пришел в себя, умылся. Перед тем, как вернуться, он посмотрел на себя в зеркало и застыл. Вода из крана лилась, а он смотрел себе в глаза и всё не выходил. Потом закрыл кран и вышел.

Когда он вернулся, в комнате было темно, на столике у кровати горела одна большая свеча. Настя ждала его в майке на голые ноги.
- Иди ко мне, - сказала она.
Он лег рядом и стал целовать ее. Настя стащила майку, бросила ее на ковер. Марк стал целовать ее грудь, она оказалась именно такая, как он себе представлял, небольшая, упругая, - и вдруг замер.
- Стой, - сказал Марк, - подожди секунду.. Послушай, я.. Ты мне правда нравишься, но.. давай наверно не будем торопиться, а? Хорошо?
Настя молчала и смотрела на него как-то странно.
- Я просто хочу, чтобы у нас всё было.. постепенно, понимаешь? Куда спешить? Мы же только начали да? Это же кайф, когда оно.. постепенно. Согласна?
И он свалился рядом с ней, чувствуя себя идеальным джентльменом, чмокнул ее в голое плечо и через три минуты незаметно для себя вырубился, повторяя тихо: “Мы же только, только начали.. У нас еще всё, всё впереди..”


13
На следующее утро он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Марк скривился, ощутил страшную сухость во рту и с трудом открыл глаза. На краю кровати сидела Настя, одетая в свое серое пальто и синий шарф. 
Она была как пустой сосуд, бледная, чужая, печальная.
- Я уезжаю, - сказала она. - Оксанка меня забирает. Будем пробиваться на юг.
Он резко пришел в себя, сел на кровати. Почему-то натянул на себя одеяло.
- А как же.. мы?
- Надо ехать, Марк. Здесь плохо будет. Меня и родители зовут. Ты прости, в машине места не осталось. Ты тоже уезжай. Позвони в посольство, я проверила, они автобусы организуют. Для своих.
- Аа, - протянул Марк, чувствуя ужасную, холодную тоску.
- Ладно, я поехала. Машина внизу. Ключ я оставлю в прихожей. Отдашь его Эн А потом, хорошо?
- Да, ладно, конечно.
- Береги себя, - и она поцеловала его в лоб.

Через полчаса Марк закрыл за собой дверь Настиной квартиры, спустился к себе. Его студия выглядела так, будто в ней никто не жил как минимум год. Он подошел к окну, равнодушно взглянул на двор. И тут завыла, как раненый бык, первая за сегодня сирена.



               

               
Киев, январь 2026