Купец Мерген Версия 3. 0-11

Предыдущая часть - http://proza.ru/2026/01/27/1806


К Мергену пришли с предложением от которого нельзя отказаться или все же можно, но оставшаяся семья у красных бы пошла под косу... Можно было на них плюнуть, сказав это отрезанный ломоть. Но на Востоке ценят все же семью, хотя она порой и поступает гадко, мерзко, не честно и не справедливо. Все же это семья. На Востоке семьи большие, потому что и детей в семьях в 19-20 веке было много, продолжительность жизни была у некоторых длинная а у некоторых короткая.

Так дядя Мергена который не пошел в Чека, был баем, имел свои табуны в Кызылкумах, Фаришской и Шардарьинской степях, свои земельные наделы в Самаркандском оазисе, шелковые лавки в Шахрисабзе и Кеше. Он не вступил в красную артель в 1935 году. Не уехал, остался жить в своем доме в кишлаке рядом с Самаркандом. До этого его уже раз 7-8 вызвали на допросы сначала в милицию, потом ЧК, а затем по наследству и  ОГПУ, ГПУ и наконец НКВД. В 1936 году за него взялись кажется серьезно уже. Вызвали в 9 раз сказали что он Враг Народа, как ему удавалась столько раз выходить сухим из воды? По какому-то стечению обстоятельств и на этот раз его отпустили домой с тем чтобы он мог попрощаться с родными на пятницу-субботу и чтобы в воскресенье он отправился в Ташкент на допрос в областное управление. Чтобы его отпустили он дал начальнику на лапу, тридцать золотых николаевских монет по 7,5 рублей. Начальник послал за ним охрану, чтобы тот не сбежал. Дом оцепили, чтобы на утро провести обыск и выявить золото.

Но дядя Мергена, Нурлан не стал дожидаться этого, он ушел с семьей через подземный ход, который вел на местное кишлачное кладбище. А там они тропкой среди заросших травой холмов, тихо ушли в другой кишлак, где у него была небольшая мазанка. Взломав там крышу, он достал золотые монеты и слитки, погрузил не небольшой караван лошадей и вместе с доверенными людьми которые жили в этом кишлаке ушли на юг. Через Каратергинский горный проход, далее на Памир и дальше через Ваханский коридор по горным тропам, через горные системы через Афганистан в Индию, где сев на пароход уплыли в Аравию. С дядей ушли пятьдесят человек с семьями. Пограничники на границе их спокойно пропустили, так как Нурлан-ака сам был сотрудником ИО НКВД в чине майора, ушел внедряться...

А не трогали его из-за Мергена, который работал на красных, из своей милой Швеции его направили развивать торговое дело в Кашгар, Яркенд, Турфан, Ченьань, Мазари-Шариф, Агру, Найнитал, Алмору, Дехра-Дун, Мешхед.

Мерген, был купцом, а купцы собирают деньги, которые были очень нужны советской разведки в странах Ближнего Востока или иначе четвертого отдела НКВД СССР. А еще и связи, информация, контакты. Что интересно ни Мерген, ни его дядя Нуралан. Не попали под чистки в органах ни в 1936-1941 годах, ни позже в 1950-1953, а тем более 1953 -1959 годах.

Нурлан остался жить в Омане там и ушел в лучший из миров в середине 60-х годов ХХ века. У него было 4 жены и около 50 детей более 150 внуков и около 300 правнуков. Кака большая семья, но бывших же не бывает...

А вот Мерген, оставил одну жену с полным обеспечением в Лахоре, с детьми и внуками, другую в Алморе, третью в Мешхеде. Они вели его дело, а родня их, осела и процветала, несмотря на смуту, войны, они жили в достатке.

Мерген вернулся на родину после стольких лет скитаний, в 1948 году, в этот год прибывали многие странники со всего мира в СССР, на границе им делали какую-то вакцину, после которой долго не жили, через один или два месяца уходили в мир иной.

Но Мергену вакцину не делали, он вернулся в свой родной Нурата, его уже никто не помнил. Он жил спокойно и в Бухаре и Самарканде. В родном квартале его бабушки, в доме своего Деда по материнской линии. Его племянники служили в органах, кто в милиции а кто и в МГБ.

Никто из милиции или ГБ к нему не имели никаких вопросов, государство выделило ему участок в Самарканде сельском, где он построил пяти комнатный дом, с высокими потолками в 5 метров. Толстые стены из пасхсы, которые выдерживали землетрясения, в жару было прохладно в холода тепло. Древний способ строительства которому он научился в Мазари-Шарифе у одного мастера своего дела в далеком 1900 году.

У него был большой сад, огород, хотя в те времена такие большие участки у обычных людей, ни академиков, ни известных ученых, или лауреатов Сталинской премии были роскошью. Но за нее Мергену ничего не было, почему-то. О нем даже не ходили слухи.

На совещании в райкоме партии поднимался вопрос о Мергене в 1954 году.

А ведь ниоткуда появился, хотя говорят жил за границей и там имел семью, многоженец со своим гаремом, зачем он приехал на родину? Так о нем говорил начальник областного управления милиции. "Может быть все же него нужно проверить"?

На что начальник обкома партии сказал, "не вмешиваться и дать советскому человеку жить на своей родине и это приказание из Центра которое не подлежит обсуждению и вообще никакому упоминанию".

На этом вопрос о Мергене был исчерпан и никто больше его не подымал.


А в 1968 году вдруг в дом где жил Мерген приехали черные машины, Чайки и даже Зил -114, который как известно возил кандидатов в члены и членов ЦК КПСС, номера были ташкентские...  были и белые волги 24-ки... к дедушке уже Мергену, приехали убеленные сединой, русские военные какие-то с васильковыми околышами, полковники, генералы, долго с ним обнимались, здоровались, да так и остались гостить, отпустив дорогие машины и охрану.

Вместе с ним ходили на канал Даргом ловить рыбку по утру, там же в тугаях сидели и пили из пиал коньяк с лимоном, вспоминали годы которые прошли в работе. Купались, переплывали канал по несколько раз.

После в трусиках пошли в кишлак к дому Мергена, там уже ждали их на подхвате в летах майоры которые разделывали барашка, раскаляли масло в казане... огонь ярко горел в печи на улице, масло шкворчало...

Они все сидели под шелковицей на большой айване, на толстых курпачах (ватных одеялах) в красивых крепдешиновых пижамах, пили чай, ели лепешки макая их сливки и предавались воспоминаниям своих средних лет в дальних странах на службу отчизне.

Через несколько часов подоспела думляма, чем больше томится, тем вкусней овощи и мясо.

Гости были у Мергена в течение недели.

У районного начальника милиции были вопросы на которые он безуспешно хотел получить ответы от начальника ГБ района. Тот только хитро щурился и загадочно улыбался.

А еще через пять лет, начальник милиции понял кто был Мерген, когда тот ушел в лучший из миров, в день его проводов большой двор, кишлачная улица вся была запружена машинами с ташкентскими, самаркандскими, бухарскими, ферганскими, андижанскими номерами. Стояли Чайки, несколько Зилов, Волги... люди в военной форме, гражданские но с форменной выправкой, с васильковыми околышами. А сам Мерген был в форме полковника с такого же цвета окантовкой, на красных подушках были государственные награды от Президиума Верховного Совета СССР. Но указов их не найти и по сей день, но они есть в орденских книжках... которых как говорят эксперты фалеристы в СССР было 11 типов таких книжек к слову.

Мерген получил свой упокой не на кишлачном месте захоронения рядом со своей любимой Бабушкой и Дедушкой а на коммунистическом кладбище в Ташкенте...

Только спустя долгое время сокишлачники узнал кто жил рядом с их забором.

А кто же был Мерген на самом деле, чего он хотел, конечно они не узнали.


На его табличке написано только - даты жизни и даты ухода в лучший из миров, как он сам и хотел, без всяких пафосных слов - типа настоящий чекист или символики щита и меча. Небольшой зеленый холмик, табличка с датами жизни и ухода в лучший из миров. Он хотел жить просто и уйти также, чтобы и сверху ничего не давило. Так как Мерген, знал наверняка, что этот мир, только дан для испытаний, этот ближний мир, дан, чтобы понять, человек ли родившийся или нет. А так за этим миром был промежуточный а за ним и лучший из миров. В который он верил, несмотря что был настоящим чекистом...


Продолжение следует...