В надежде на счастье...

...Три года ожидания, и вот наконец оно, безграничное человеческое счастье! Наш первенец, доченька моя! Как две капли воды похожа на папу. Кажется, что всю свою любовь, которую испытывала к нему, я вложила в неё, в мой маленький и такой огромный комочек счастья. Она стала моей радостью, моим утешением и моей единственной надеждой на то, что он изменится.
Я верила и надеялась, что с рождением желанного ребёнка он посмотрит на мир другими глазами и поймёт, что дороже нас не может быть никого на свете.

Но, увы, ничего не менялось. Загулы и пьянки стали, наоборот, более частыми.  Он настолько обнаглел, что даже не пытался скрывать своих похождений по «девочкам».
Ни мольба, ни слёзы его не трогали. А за мокрые глаза я всё чаще стала получать пощёчины и побои.
Но, когда он просыпался от хмельного угара, каждый раз увидев, что он натворил, целуя мои синяки и ссадины слезно просил прощения и я сдавалась.
Я прощала ему всё и продолжала надеяться и верить, что он образумится, и  мы наконец-то будем счастливы.

Я верила, когда-то он полюбит меня так же, как я, и готова была ждать столько, сколько потребуется, наивно полагая, что моя любовь сильнее его равнодушия.

Дочька росла.  Она хорошела и всё сильнее становилась похожа на него. Плакалась подруге, изливала душу, на что она однажды сказала: «Родишь второго — он поумнеет, попробуй». Родила. Жизнь стала адом!

Жизнь в целом изменилась в худшую сторону.
Перестройка, девяностые...
Ушёл из колхоза, решив стать фермером. Кроме накопившихся долгов и кредитов, ничего в жизни не изменилось. Как выжили — не знаю. Внутри, кроме мечты когда-нибудь стать счастливой, не осталось ничего женского. Незаметно для себя я превращалась во что-то сильное и выносливое... А когда казалось, что у меня совершенно не оставалось сил, во мне вдруг снова открывалось второе дыхание.
Я должна была выжить во что бы то ни стало ради них, ради двух моих "сердечек" . Может кто-то тогда особо и не ощутил перемен, но для  нас это было очень тяжёлое время, безработица, все по талонам а самое страшное, неуверенность в  завтрашнем дне,

Вместе с маленькими дочками трудились и жили тем, что давала своя земля. А по телевизору уже начинали крутить сплошные рекламы сникерсов, «Баунти» и тому подобного. Было больно смотреть в глаза, особенно младшей, которая доверчиво заглядывала в мои и спрашивала: «Мама, купишь?» Несмотря на трудности, я старалась как могла дать им всё, на что я была способна.
Восемнадцать лет... Устала... К тридцати годам я стала чувствовать себя настолько разбитой, как будто мне было лет девяносто. Я выдохлась...

Сколько раз уходила от него, в надежде, что он не позволит мне уйти... Сколько  раз я разрывала себя на кусочки, пытаясь изменить свою жизнь, вырваться из этого ада. Пока однажды после очередных побоев повзрослевшая старшая дочь не сказала: «Мама, если ты не уйдёшь от него, я просто перестану тебя уважать».

Я не знаю, откуда у меня взялись силы, но я сделала это. Я порвала наконец этот замкнутый круг. Вскоре после развода я поняла, что жизнь свою перечеркнула большой чёрной линией. Что годы были прожиты впустую. Он не поменялся и после развода. Единственное, что он изменил, — он просто-напросто забыл о детях. На алименты не подавала, понимая, что его образ жизни может привести к тому, что однажды в старости он притащит свой облезлый хвост и станет для моих детей тяжкой ношей.

«Весёлая жизнь» оказалась для него не такой длинной. Однажды его не стало... Проводить его в последний путь я не решилась. А на следующий день купила жёлтые цветы и пошла попрощаться...

Я не плакала. Я молча благодарила его за то, что он был в моей жизни. Ведь несмотря на то, что он отнял у меня так много, взамен он оставил мне куда больше — моих дочерей. Стоя у могилы, я прощалась и прощала его... Я смотрела на холм свежей земли, а перед глазами стоял его взгляд, его образ. На душе стало так спокойно... Может быть, потому что в эту самую минуту он, как когда-то, целовал синяки и ссадины, оставленные им на моём сердце...
ЧТ.