Лицом к лицу. финал

     Кубическое пространство лифта оказалось гораздо больше, чем казалось снаружи. Стены, пол и потолок были выполнены из темного, почти черного металла, испещренного мерцающими голубыми линиями энергоснабжения. Воздух пахнул озоном и стерильной чистотой.

Двери сошлись беззвучно. Тронтр начертал в воздухе новую комбинацию, и лифт плавно рванул вниз. Дориан почувствовал, как исчезает привычное гравитационное поле Кабараира, сменяясь искусственным, более тяжелым.

-Глубина почти три километра, — пояснил ученый, не отрывая глаз от голографического дисплея на запястье. — Основные лабораторные модули и хранилища. Там же — центральный процессор колонии и камеры содержания… особых образцов.

Вампир молча кивнул. Его лицо, освещенное призрачным синим светом, было непроницаемо. Печать Посвященного на щеке казалась живой, пульсирующей в такт его дыханию.

Лифт остановился. Створы разошлись, открыв длинный, слабо освещенный коридор. Здесь было тихо, слишком тихо. Отсутствовал даже привычный гул вентиляции. Тронтр вышел первым, его шаги отдавались эхом по металлическому полу.

-Системы жизнеобеспечения в этом секторе отключены, — прошептал он. — Или работают в аварийном режиме. Осторожнее.

Они двинулись вперед. Коридор то и дело разветвлялся, но ученый вел безошибочно. На стенах висели странные панно — схемы геномов, топологические карты пространственно-временных разломов, изображения Алмазов Линкиэ в различных фазах трансформации. Одно из них заставило Дориана остановиться. На нем был изображен не «безликий болван», а кристаллическая структура, напоминающая очертания вампира. Подпись гласила: «Проект „Бриллиант Ллинкэ-Альфа“. Стабильность — 0,7%. Деградация ИИС носителя — 100% за 2,3 стандартных цикла».

-Это были первые опыты, — холодно констатировал Тронтр, заметив его взгляд. — Неудачные. Ваш вид… слишком сложен. Энергетическая матрица нестабильна без постоянной подпитки от собственной воли. В камне воли нет.

-Зато есть в зэргах? — язвительно спросил Дориан.

-В зэргах есть программа. Четкая, логичная, самовоспроизводящаяся. Ее можно… переписать, усилить, заключить в кристаллическую решетку. С вами такое не проходит. Вы — хаос, обретший форму. Запереть хаос невозможно.

Внезапно впереди, в одном из боковых проходов, послышался шорох. Тронтр мгновенно замер, подняв руку с авторучкой. Дориан почувствовал слабое, прерывистое биополе. Человеческое. Или почти человеческое.

Он шагнул вперед, обгоняя зэрга. В нише, заваленной оборванными кабелями, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Одежда висела лохмотьями на иссохшем теле. Голова была обрита, на висках и шее виднелись следы электродов. Существо подняло на них мутный, невидящий взгляд.

-Раб… из обслуживающего персонала, — определил Тронтр без тени эмоций. — Должно быть, сбежал или был забыт при эвакуации сектора. Он не представляет угрозы. Мозговые функции почти полностью подавлены.

Дориан присел на корточки перед живым скелетом. В глазах того не было ни страха, ни надежды. Только пустота. Маг протянул руку, собираясь коснуться его лба, но остановился. Что он мог увидеть? Обрывки чужой, уничтоженной боли? Рутину ужаса? Это не давало знаний, лишь отнимало силы.

-Мы не можем его оставить, — тихо сказал Дориан.

-Можем и должны, — возразил Тронтр. — Его системы организма отключены искусственно. Он не проживет и часа вне криостаза. А мы теряем время. Каждая секунда дорога.

Вампир сжал кулаки. Разум говорил, что зэрг прав. Сердце… У него больше не было сердца в человеческом понимании. Была Воля. А Воля диктовала: цель превыше всего. Он встал.

-Веди дальше.

Они оставили умирающего в нише и ускорили шаг. Коридор закончился массивной дверью из того же черного металла, но без видимых панелей управления. Тронтр подошел вплотную, и на поверхности двери проступили контуры его лица, сканируемые невидимыми датчиками. Раздался мягкий щелчок, и створы бесшумно поползли в стороны.

За дверью открылось обширное помещение, напоминавшее операционный зал или лабораторию высшего уровня. В центре, под куполом из энергетических полей, стояли ряды прозрачных цилиндров. В них, в оранжевой питательной жидкости, плавали тела. Тела вампиров.

Дориан застыл на пороге. Воздух вырвался из его легких тихим шипением. Их было около дюжины. Мужчины и женщины в разорванных церемониальных одеждах, с печатями Высших Магов и Архатов на бледных лицах. Глаза были закрыты, но сквозь веки слабо просвечивало багровое сияние — признак заблокированной, но живой магической силы. От тел тянулись пучки световодов и трубок к центральному пульту, где мигали сотни индикаторов.

-Камеры стазиса, — голос Тронтра звучал отстраненно, как на лекции. — Процесс кристаллизации приостановлен на промежуточной стадии. Энергия Линкиэ извлекается, но матрица не формируется окончательно. Это позволяет… изучать источник в динамике.

-Изучать, — повторил Дориан ледяным тоном. Его собственное силовое поле загустело, заискрилось багровыми всполохами. Воздух затрещал от статики.

В этот момент с другой стороны зала открылась потайная дверь, и в помещение вошли трое. Двое зэргов в форме стражей с лазерными эмиттерами на плечах и один — в длинном белом балахоне, с лицом, которое Дориан видел лишь на голограмме. Гард. Бывший секретарь Орлда.

Увидев Тронтра и вампира, стражи мгновенно вскинули оружие. Гард лишь удивленно приподнял бровь.

-Тронтр? Жив? И даже привел гостя. Какая неожиданность. Его голос был мягким, почти певучим, но в глазах стоял холодный, расчетливый блеск. Он посмотрел на Дориана, на Печать на его щеке, и тонкая улыбка тронула его губы. -Принц Вензэлер, если не ошибаюсь. Поздравляю с Посвящением. Жаль, ваше новое могущество вы испытаете в столь… стесненных обстоятельствах.

-Освободите их, — голос Дориана прозвучал низко и глухо, как предгрозовой гул. — Немедленно.

-Ох, нет-нет, — Гард покачал головой. — Это наш золотой запас. Ключ к Тетразэргатону. Благодаря им мы уже зажгли одно солнце. Следующим шагом будет… стабилизация мерности. А для этого нужны чистые, мощные образцы. Такие как вы.

По сигналу Гарда стражи выстрелили. Но не лазерами. Из их эмиттеров вырвались сгустки серебристой энергии, которые, достигнув силового поля Дориана, не рассеялись, а начали обволакивать его, плетя кокон из подавляющих колебаний.

Дориан почувствовал, как его Воля, только что готовая смести все на своем пути, наткнулась на упругий, вязкий барьер. Это была не атака, а сдерживание. Технология, созданная специально против магии вампиров.

Тронтр в этот момент не остался в стороне. Его авторучка-лазер жужжала, рассылая короткие, точные импульсы. Один из стражей вздрогнул, на его броне вспыхнуло и погасло несколько индикаторов, но он не упал. Вторая очередь Тронтра была перехвачена силовым щитом, возникшим перед Гардом.

-Наивно, коллега, — сказал Гард, не сводя глаз с Дориана. — Вы думали, я не подготовлюсь к возможному визиту? Весь этот комплекс пронизан полевыми глушителями. Ваше оружие, ваш разум, ваша воля — все будет парализовано.

Дориан сквозь серебристый туман, сковывающий его, видел лица в капсулах. Одно из них, молодое, с острыми чертами и знакомым гербом Дома на скуле, дернулось. Веки дрогнули. Они были в сознании. Они чувствовали, как их силу вытягивают по капле, превращая в топливо для чудовищных амбиций.

И это видение стало искрой.

Он вспомнил Хаос. Не укрощенный, не оформленный в силу Посвященного, а истинный, первородный. Тот, что был до формы, до воли, до смысла. Вспомнил его сладкий, всепоглощающий зов.

А потом вспомнил тишину Зала Приемов. Голос отца. Теплую ладонь учителя на голове. Обещание, данное самому себе.

Он не был ни Хаосом, ни Гармонией. Он был Дорианом Хуго Ван Вензэлером. И его Воля была сильнее любого барьера.

Багровый свет, пробивавшийся сквозь серебристый кокон, вдруг погас. Не ослаб, а именно погас, будто его никогда и не было. На мгновение воцарилась полная тишина. Даже индикаторы на пульте замерли.

А затем пространство внутри поля схлопнулось.

Не взрыв, не удар — а именно схлопывание. Серебристая энергия, давившая на него, вдруг ринулась внутрь, к точке в центре его груди, и исчезла, поглощенная абсолютной чернотой. Силовые поля капсул завибрировали и погасли. Огни на пульте повалили дымом. Стражи, лишившиеся поддержки систем, замерли в неестественных позах, как марионетки с обрезанными нитями.

Гард отшатнулся, его бесстрастное лицо исказилось гримасой изумления и страха. -Невозможно… Это… обратная полярность? Поглощение?

Дориан сделал шаг вперед. Печать на его щеке горела теперь не багровым, а холодным, белым светом. Он не применял силу. Он был ею. Пространство вокруг него искривлялось, подчиняясь чистой мысли. Он посмотрел на капсулы.

-Освободите. Их.

На этот раз это был не приказ. Это был факт. Металл цилиндров задрожал, покрылся паутиной трещин и с тихим хрустальным звоном рассыпался в песок. Оранжевая жидкость хлынула на пол, а тела вампиров, освобожденные от пут, мягко опустились на колени, кашляя и судорожно вдыхая воздух.

Гард, видя крах своего плана, рванулся к скрытой панели на стене. Но Тронтр был ближе. Луч его лазера прошил балахон и то, что было под ним, насквозь. Бывший секретарь застыл, глядя на дымящуюся дыру в своей груди, и медленно осел на пол. Его искусственное тело дернулось раз, другой и замерло. Из раны выползло слабое, блеклое свечение — ИИС, лишенная защиты, начала немедленно распадаться.

Тронтр безразлично наблюдал за этим несколько секунд, затем повернулся к Дориану.
-Основная угроза локализована. Но комплекс может иметь системы самоуничтожения. Мы должны эвакуироваться. И их тоже.

 Он кивнул на приходящих в себя вампиров.

Один из них, тот самый молодой с острыми чертами, поднял голову. Его глаза, багровые от перенапряжения, встретились с взглядом Дориана. В них читались боль, стыд и… признание.

-Вензэлер… — прохрипел он. — Ты… пришел.

-Мы все уходим, — коротко сказал Дориан. — Можете идти?

Вампир кивнул, с трудом поднявшись. Другие тоже начали шевелиться, помогая друг другу. Их сила была на исходе, но воля к жизни, казалось, лишь окрепла в неволе.

Тронтр уже работал за центральным пультом, перенаправляя остатки энергии на системы жизнеобеспечения и открывая проходы.
-Лифт не работает. Но есть аварийные туннели. Они выведут нас на поверхность в трех километрах от командного пункта.

Маг, ученый-зэрг и дюжина едва живых пленников  двинулась в темноту низких, сырых туннелей. Дориан шел последним, его белое свечение освещало путь, отбрасывая причудливые тени на стены. Он чувствовал, как с каждым шагом его собственная сила, безрассудно выплеснутая на прорыв барьеров, истощается. Но отступать было некуда.

Впереди, в конце туннеля, показался свет. Не искусственный, а тусклый, фиолетовый свет кабараирского неба. И силуэты на фоне этого света. Ган, Орлд в новом, более грозном паучьем теле, и за ними — отряд людозэргов в форме капитана Фронта.

Иерарх сделал шаг навстречу. Его глаза быстро окинули группу, остановившись на Дориане. Он ничего не сказал, лишь слегка кивнул. Все было понятно и без слов.

-Космодром под нашим контролем, — доложил капитан Фронт. — Мятежники в главном здании командного пункта забаррикадировались, но без поддержки извне их сопротивление — вопрос времени. Корабль Дома Лунгрэмов готов к приему… гостей.

Он с почтительной осторожностью посмотрел на спасенных вампиров.

Дориан обернулся, в последний раз глядя на черный провал туннеля, ведущего в глубины. Оттуда веяло холодом, смертью и безумием имперских амбиций. Он погасил свечение Печати.
 
-Вот и все.

  Пространство над руинами лаборатории вдруг начало оживать. Воздух не задрожал — он заструился, как вода над раскаленными камнями, искривляя свет искусственного солнца в немыслимые узоры. Фиолетовый небосвод Кабараира потемнел до цвета тухлой крови, а оранжевый шар бриллианта-светила начал пульсировать, вытягиваясь в эллипс, будто его засасывало в невидимую воронку.

Дориан, только что почувствовавший леденящее истощение после схлопывания поля, вдруг ощутил нечто иное. Глухую, мощную тягу. Не к себе, а от себя. Как будто пространство под ногами перестало быть опорой и стало зыбким дном, уходящим в бездну.

— Что это? — хрипло спросил один из спасенных магов, в ужасе вглядываясь в искажающийся горизонт.

Тронтр, изучавший показания на своем запястье, поднял голову. Его обычно бесстрастное человеческое лицо стало пепельно-серым.
— Показания бессмысленны. Датчики фиксируют… всё и ничего одновременно. Температура, гравитация, фоновая радиация — все параметры скачут. Но это не электромагнитный импульс. Это…
— Разлом, — перебил его Ган. Голос иерарха был тих, но в нем звучала сталь. — Тот самый. Его сместило. Он открылся прямо здесь.

Как будто в ответ на его слова, в полукилометре от них, над площадью с ликующими еще недавно рабами, порвалась реальность.

Не было ни взрыва, ни грома. Просто кусок неба, земли и нескольких ближайших зданий перестал подчиняться. Очертания расплылись, смешались в калейдоскопе абсурда: камень тек, как вода, сталь клубилась цветным дымом, а оранжевый свет солнца превратился в густую, медленно падающую вниз патоку. В эпицентре этого безумия клубилась, росла и пульсировала багровая сфера. Первобытный Хаос. Не океан за стеной Посвящения, а его язва, прорвавшаяся в материальный мир.

И он был голоден.

Из клубящейся массы потянулись щупальца-протуберанцы цвета красного золота. Они не просто разрушали. Они преобразовывали. Касаясь обломка стены, щупальце превращало его в кристаллический лес, который тут же рассыпался в песок, взлетающий вверх, против гравитации. Коснувшись убегающего людозэрга-стража, оно на мгновение превратило его в идеальную мраморную статую, которая затем вздулась, как перезревший плод, и лопнула, разбрызгивая не кровь, а сияющий радужный газ.

Паника, мгновенная и всепоглощающая, охватила поселение. Визг сирен потонул в нарастающем гуле — низком, утробном, живом звуке самого разрыва.

— Самоуничтожение лаборатории… должно было спровоцировать коллапс временных ям… — бормотал Тронтр, отступая. Его научный разум бился в панике перед тем, что не имело формул.

Орлд щелкнул челюстями, его паучье тело приняло боевую стойку, но что мог сделать нейтринный излучатель против того, что пожирало сами законы физики?

— Он тянется к энергии, — сказал Дориан. Его голос прозвучал странно спокойно на фоне всеобщего хаоса. — К самой мощной точке. К солнцу. К бриллианту.

Оранжевый эллипс светила действительно все сильнее затягивало к багровому разрыву. По небу поползли трещины — черные, бездонные. Сквозь них был виден не космос, а что-то иное: бушующие спирали не-цветов, танцующие геометрии не-форм.

— Если Хаос поглотит бриллиант, сконцентрированную силу Линкиэ… — начала Дэката, выходя вперед с группой других вампиров. Ее лицо было бледно, но ее дух горел решимостью.

— Он не поглотит. Он изменит. И эта изменение разойдется волной по всему Архенуму, — закончил за нее Ган. — Нужно закрыть разлом.

— Как? — крикнул капитан Фронт. Его людозэрги в ужасе отступали от наступающей аномалии. — Оружие бесполезно!

— Не оружием, — Дориан повернулся к Гану. Их взгляды встретились. Иерарх в человеческом теле и вампир-Архат, только что прошедший Посвящение. Между ними проскочила искра полного взаимопонимания. — Стеной. Как при Посвящении. Но не внутри. Снаружи.

Ган медленно кивнул. Он понял. Безумный план. Практически самоубийственный. Нужно было не убегать от Хаоса, а подойти к самому краю разрыва и силой воли, силой того, что они собой представляли, создать барьер. Сдержать прорыв, пока не стабилизируется пространство или пока не придет помощь… если она вообще придет.

— Я создам каркас, структуру, — сказал Ган. — Я из Света. Я могу дать форму.
— А я дам силу, напряжение, — ответил Дориан. — Я познал Хаос. Я знаю его давление. Мы удержим его.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Тронтр. — Ваши индивидуальные поля не выдержат контакта! Вы будете разорваны, стерты!

— Возможно, — Дориан уже  фокусируя остатки своей воли. Печать на его щеке вспыхнула снова, но на этот раз свет был не холодно-белым, а глубоким, темно-багровым, почти черным. Цветом предельного напряжения. — Надеюсь теперь Вы начали понимать к чему могут привести Ваши опыты... Орлд, капитан — эвакуируйте всех, кто может двигаться. Дэката, отведите спасенных на корабль.

Он не ждал ответов. Он уже шагнул навстречу нарастающему гулу. Ган был рядом. Они не бежали — они шли, будто пробираясь сквозь густой поток, хотя вокруг был уже почти вакуум, высасываемый растущим разрывом.

Воздух звенел. Земля под ногами теряла твердость, то становясь упругой,как желатин, то рассыпаясь в пыль. Багровая сфера была уже в сотне метров, чудовищная, пульсирующая. От нее исходила не жара и не холод, а ощущение распаковки — развертывания всех возможных состояний материи и энергии одновременно.

— Сейчас! — крикнул Ган.

Он поднял руки. От его пальцев потянулись нити чистого, белого света. Не слепящего, а ясного, невероятно плотного. Они плелись в воздухе, создавая сложнейшую трехмерную решетку, геометрию совершенной гармонии. Это была попытка навязать хаосу закон, форму, смысл.

Разлом взревел. Багровые протуберанцы рванулись к светящейся решетке. В месте их соприкосновения пространство взорвалось фейерверком невозможных цветов и эффектов. Решетка Гана дрогнула, начала гнуться, нити света истончались, рвались.

И в этот момент Дориан вложил свою Волю.

Он не стал экранировать, он создал давление, абсолютно противоположное распаковывающейся силе Хаоса. Если Хаос стремился всё развернуть, смешать, сделать всем и ничем, то Воля Дориана сжимала, уплотняла, замыкала в точку. Он вспомнил схлопывание поля в лаборатории — и применил этот принцип к границе разлома.

Багровая сфера, тянувшаяся к солнцу, вдруг замедлила свой рост. Ее края заколебались, стали более четкими, будто упирались в невидимую, невероятно упругую оболочку. Гуляющая по округе аномалия — текущие камни, летающая сталь — замерла на мгновение.

Но цена была ужасна.

Дориан почувствовал, как его собственная сущность, его плазмоподобное тело, начало растягиваться. Не физически, а метафизически. Он стал  обволакивающей плоскостью приложения двух бесконечных сил. Со стороны Хаоса — безумие небытия. Со стороны его собственной Воли — тиранический порядок уничтожения инородного присутствия.

Ган рядом стонал. Белые нити его решетки начинали тускнеть, пропитываясь багровыми прожилками. Его человеческое тело было сосудом, слишком хрупким для такого. Из носа и ушей потекла кровь.

— Не… могу… долго… — прошептал он.

Сверху, со стороны искривленного солнца, вдруг донесся новый звук. Не гул Хаоса, а нарастающее, мощное пение. Это пели силовые поля. Космический корабль.

Крейсер Дома Лунгрэмов, огромный, похожий на черного ската с алыми «глазами» двигателей, медленно, преодолевая безумные гравитационные вихри, проходил над ними. С его днища ударил сфокусированный луч энергии — не оружия, а стабилизирующего поля, усиленного магией нескольких Архатов на борту.

Луч лег на багровую сферу, пытаясь «запечатать» ее, вдавить обратно в разлом.

Это был шанс.

— ДОРИАН! — закричал Ган. — ТОЛЬКО СЕЙЧАС! СЖАТЬ ЕГО ОБРАТНО!

Вампир собрал все, что у него осталось. Он не думал о выживании. Он думал о замке с черным дождем. Об отце. Об учителе. О тех, кто стоял за его спиной. Он представил себя не щитом, а… пробкой. Абсолютно твердой, необратимой, навсегда запечатывающей скважину. Он напряг усилие.

Багровая сфера не лопнула. Она сжалась. Стремительно, с воем рвущейся ткани реальности. Она схлопнулась до размера булавочной головки, до яркой, болезненной вспышки, которая осветила на мгновение весь Кабараир немыслимым светом.

А затем — тишина.

Давление исчезло. Искажения пропали. Над площадью висел лишь странный, мерцающий шрам в воздухе — заживающий рубец на теле реальности. Искусственное солнце, освобожденное, с дрожью вернулось к своей шарообразной форме, светя тусклее, но стабильнее.

Дориан упал на колени. Его тело почти не слушалось, превратившись в дрожащую, полупрозрачную тень. Ган рухнул рядом, без сознания, его одежда пропитана кровью, но грудь слабо вздымалась.

Орлд и капитан Фронт первыми бросились к ним. Сверху уже спускались капсулы с корабля вампиров.

Битва за Кабараир была выиграна.

Над планетой, в пронзительной тишине, висело лишь слабое эхо гула — напоминание о том, что Хаос отступил.

               

                КОНЕЦ