Хроники пикирующего Игната

Глава 1

  В избе стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в глубинке перед грозой или перед грандиозной попойкой. Но Игнат не пил. Игнат созерцал.

  Перед ним, мерцая пузатым кинескопом, восседал на тумбочке старый телевизор Horizont. Изображение рябило, звук периодически срывался в космический свист, но Игнат терпел. По каналу, специализирующемуся на запугивании пенсионеров и домохозяек, шла передача «Тайны бездны». На экране сменяли друг друга бородатые мужчины в очках с толстыми линзами и тревожные женщины с начесами, напоминающими антенные поля.

— ...Они уже здесь, — вещал закадровый голос, густой, как патока, смешанная с цементом. — Сигналы с Марса подтверждают: мы не одни. Пришельцы следят за каждым нашим шагом. Они ждут момента, чтобы вступить в контакт.

  Игнат почесал пятку о край табуретки. Пятка издала звук, похожий на скрежет наждака по сухому дереву.

— Контакт, — буркнул он. — В контакт они вступят. Вон у Петровича вчера контакт с напряжением случился, да так, что он с лестницы навернулся. А вы всё про Марс...

  На экране тем временем показывали размытое пятно, которое с равным успехом могло быть летающей тарелкой, дефектом пленки или плевком оператора.

— Мы отправляем зонды в пустоту! — надрывался ведущий, выпучивая глаза так, словно хотел ими пробить экран и упасть Игнату на колени. — Мы ищем братьев по разуму! Мы сканируем галактику Андромеды!

  Игнат почувствовал, как внутри него закипает темная, густая волна раздражения. Это было не то легкое недовольство, когда в магазине заканчивается хлеб, а фундаментальная, экзистенциальная ярость существа, которое вдруг осознало всю нелепость происходящего спектакля.

  Муха, жирная и наглая, села прямо на лоб ведущему. Ведущий не отреагировал — запись была старая. Игнат же отреагировал мгновенно.

— Да кого вы там все ищете?! — заорал он, и эхо метнулось по пустой избе, испугав кота, дремавшего на печи.

  Игнат вскочил. Табуретка с грохотом опрокинулась. Он подошел к телевизору вплотную, уперев узловатый палец в стекло, за которым прятался ведущий.

Глава 2

— На какой Марс вы всё собираетесь лететь, убогие? — Игнат говорил не с телевизором, он говорил с человечеством, и, судя по его тону, человечеству сейчас предстояла серьезная выволочка. — Вы же слепые котята, тыкающиеся носами в блюдце с прокисшим молоком и думающие, что это океан!

  Экран мигнул, словно испугавшись напора, но передача продолжилась. Теперь показывали схему Солнечной системы, нарисованную, видимо, пьяным пятиклассником.

— Вы ищете инопланетян? — Игнат расхохотался, и смех этот был похож на кашель старого трактора. — Зеркало купите! Встаньте перед ним, протрите глаза и посмотрите! Вы же и есть самые что ни на есть инопланетяне!

  Он начал ходить по комнате, размахивая руками. Тени плясали на стенах, превращаясь в причудливых монстров.

— Ну посмотрите на ваш мозг! — Игнат постучал себя по лбу костяшкой пальца. Звук был глухой, надежный. — Ученые ваши, эти дармоеды в халатах, сами же говорят: он работает на пять, ну, от силы на восемь процентов! Пять процентов, Карл! Остальные девяносто пять — это что? Балласт? Вата для утепления черепной коробки?

  Он остановился перед иконой в углу, но обращался не к святому, а сквозь него — в бесконечность.

— И ведь даже с этим жалким огрызком функционала, с этими пятью процентами, вы умудрились расщепить атом, придумать интернет и слетать на Луну! На Луну, мать вашу! С выключенным мозгом! Это же как ехать на велосипеде с завязанными глазами, без руля и педалей, и всё равно выиграть «Тур де Франс»!

  Игнат снова повернулся к телевизору. Ведущий там как раз рассуждал о том, что для межзвездных перелетов нужны новые двигатели на антиматерии.

— Двигатели им нужны... — передразнил Игнат. — Костыли вам нужны, а не двигатели! А что, если он заработает на полную катушку? А? Вы об этом думали, головастики?

  Игнат вошел в раж. Его лицо покраснело, жилка на виске пульсировала в такт помехам на экране.

— Представьте, что вы врубили рубильник на все сто! — ревел он. — Вот куда надо лезть! Не в космос, не в черные дыры, а внутрь! В собственную черепушку!

  Он схватил со стола вилку и ткнул ею в воздух, словно накалывая невидимый аргумент.

— Спираль ДНК! Вы же на нее молитесь, как на икону, но вы же ни черта в ней не понимаете. Это не просто лесенка, это архив! Библиотека Конгресса и Ленинка, сжатые до размера микроба! Там записано всё: как летать без крыльев, как дышать под водой, как жить триста лет и не кашлять. А вы что делаете? Вы используете этот суперкомпьютер, чтобы лайки в соцсетях ставить да пиво открывать глазом!

  Игнат задыхался от возмущения. Ему казалось, что стены избы раздвигаются, что он стоит на трибуне вселенского амфитеатра.

— Телепатия! — выкрикнул он. — Это же просто Wi-Fi, который вы забыли включить в настройках своего организма! Левитация? Да это просто управление гравитацией силой мысли, а вы всё ракеты строите, керосин жжете, небо коптите! Регенерация! Ящерица хвост отращивает, а вы, цари природы, зуб вырастить не можете, бежите к стоматологу и отдаете последние штаны за керамику!

  Он подошел к окну. За стеклом была непроглядная тьма, и только где-то далеко лаяла собака.

— Мы — биороботы, заблокированные администратором! — прошептал он с пугающей интенсивностью. — Кто-то поставил на нас «родительский контроль», чтобы мы не натворили дел. Ограничил нас этими жалкими пятью процентами, чтобы мы сидели тихо на своей планете и ковырялись в грязи. А мы вместо того, чтобы взламывать этот код, ищем зеленых человечков на тарелках!

  Игнат резко развернулся к телевизору.

— Вы и есть пришельцы! Вас сюда забросили, память стерли, способности обрезали и оставили выживать. Эксперимент это! А вы всё: «Где они, где они?» Да в зеркале они! В каждом вашем дурацком поступке, в каждом гениальном озарении, которое вы тут же топите в водке! Если бы мы разблокировали остальные девяносто процентов, нам не нужны были бы корабли. Мы бы силой мысли Марс сюда притянули, картошку на нем посадили и обратно отпихнули!

Глава 4

  Пока Игнат произносил свою тираду, атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Воздух стал плотным, наэлектризованным. Волосы на руках Игната встали дыбом, а кот на печи открыл глаза, которые теперь светились недобрым фосфорическим светом.

  Телевизор вдруг перестал рябить. Изображение стало кристально четким, но вместо студии на экране появилась просто серая, пульсирующая пелена. Звук исчез. А потом... потом звук появился, но шел он не из динамиков.

  Он шел отовсюду. Низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали стаканы в серванте.

  Игнат замолчал, тяжело дыша. Он понял, что его услышали. Не соседи, не участковый, а те, к кому он обращался.

  За окном вспыхнул свет. Это был не теплый желтый свет фар и не холодный белый свет луны. Это был фиолетовый, болезненный свет, напоминающий цвет марганцовки, в которой купают младенцев.

  Дверь избы, запертая на тяжелый засов, бесшумно распахнулась. В проеме стоял некто. Или нечто. Силуэт был похож на классического «грея» из передач REN-TV, только этот был одет в какой-то нелепый серебристый комбинезон, напоминающий костюм сварщика из фольги.

  Игнат не испугался. Он был слишком зол для страха.

— Ну что, как дела? — хмыкнул он, уперев руки в боки. — Приперлись, касатики?

  Существо не ответило. Оно подняло тонкую руку с длинными пальцами и направило на Игната предмет, похожий на пульт от кондиционера.

Глава 5

  В голове Игната раздался голос. Он звучал так, словно кто-то пересыпает гравий в железном ведре:

  «ОБЪЕКТ 74-Б. НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА ИЗОЛЯЦИИ. ВЫЯВЛЕНИЕ СКРЫТЫХ ПАРАМЕТРОВ СИСТЕМЫ. ТРЕБУЕТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА ИЛИ УТИЛИЗАЦИЯ».

— Чего?! — возмутился Игнат. — Какая еще утилизация? Я гражданин, у меня права есть! Я налоги плачу! Ну, иногда...

  «СУБЪЕКТ СТАЛ СЕБЯ ПЛОХО ВЕСТИ», — констатировал голос без всяких эмоций. — «СЛИШКОМ ГРОМКО ДУМАЕТЕ. СОЗДАЕТЕ ПОМЕХИ В ОБЩЕЙ МАТРИЦЕ ИЛЛЮЗИЙ. ВАША ТЕОРИЯ ПРО 5 ПРОЦЕНТОВ БЫЛА БЛИЗКА К ИСТИНЕ, НО ВЫ ЗАБЫЛИ ГЛАВНОЕ: ОСТАЛЬНЫЕ 95 ПРОЦЕНТОВ – НЕ ВАШЕГО УМА ДЕЛО! ПОКРАЙНЕЙ МЕРЕ НЕ ЗДЕСЬ И НЕ СЕЙЧАС!».

  Игнат открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать что-то едкое про их матерей (если они у них были) и про спираль ДНК, но не успел.

  Луч фиолетового света ударил его в грудь. Ноги оторвались от пола. Игнат поплыл по воздуху к выходу, беспомощно дрыгая конечностями, как жук, на которого направили пылесос.

— Эй! Валенки дайте надеть, там же холодно! — заорал он.

  Его протащило через двор, над грядками с увядающими огурцами, над покосившимся забором. Вверху висела «тарелка». Она выглядела разочаровывающе: ржавая, с вмятиной на боку и какой-то грязной надписью на инопланетном языке, подозрительно напоминающей слово из трех букв.

— Халтурщики! — кричал Игнат, пока его затягивало в люк. — Даже корабль покрасить не можете! А еще цивилизация!

Эпилог

  Люк захлопнулся с чавкающим звуком. Тарелка вильнула, выпустила облако черного дыма (видимо, проблемы с катализатором были не только у «Жигулей» Игната) и рванула вверх, оставив после себя запах горелой резины и озона.

  В избе осталась тишина. Телевизор продолжал работать.

  На экране снова появился тот самый ведущий. Он улыбался голливудской улыбкой и говорил:

— ...Таким образом, мы приходим к выводу, что человеческий потенциал безграничен, но мы пока не готовы к встрече с неведомым. Возможно, они наблюдают за нами прямо сейчас, восхищаясь нашим разумом...

  Кот на печи зевнул, спрыгнул на пол и подошел к опрокинутой табуретке. Он понюхал место, где стоял Игнат, презрительно фыркнул и направился к миске.

  На полу валялась недопитая бутылка самогона. Пробка вылетела, и драгоценная жидкость медленно вытекала на половицы, образуя маленькую лужицу, в которой отражался голубой экран.

  Муха, та самая, что сидела на лбу ведущего, теперь ползала по краю лужи. Она потерла лапки, словно предвкушая пир, и, казалось, ухмыльнулась.

  Человечество потеряло одного из своих лучших философов, но, судя по программе передач, через пять минут начинался сериал про ментов, так что потеря должна была пройти незамеченной.

  А мозг Игната, теперь уже где-то на орбите Сатурна, наконец-то заработал на все сто процентов. И первой его мыслью на полной мощности было: «Блин, надо было всё-таки выключить утюг».

  Телевизор моргнул и погас. В избе воцарилась тьма. Только счетчик на стене продолжал бешено крутиться, наматывая киловатты за электричество, которым теперь некому было пользоваться…