Роковое свидание
1
Вечером в доме Пушкиных царило оживление, жена поэта Наташа и две её сестры Катя и Александра собирались на бал к княгине Бутера. Они выбирали платья, чепчики, прикалывали искусственные цветы, повязывали ленточки и сооружали прически. Служанки то и дело вбегали в комнату то с гребнем, то с пудреницей, то с щипцами для завивки, и хлопали дверьми. Александр Сергеевич - хозяин дома с неудовольствием прислушивался к звукам приготовлений.
Отпустив жену с её сёстрами развеяться, он предпочёл остаться дома, чтобы поработать со статьями, предназначенными для выпускаемого им журнала.
Наконец, когда с приготовлениями было покончено, сёстры вышли из дома и сели в поджидающий их экипаж, и застоявшиеся кони резво понесли. Пушкиных нечасто
приглашали в богатые аристократические дома, поэтому Наташа, поглядывая в окошко на проносящиеся мимо дома, опять стала гадать: «Кто же поспособствовал их приглашению в эту богатую аристократическую семью, с членами которой они были едва знакомы. Может быть, их пригласили ради её знаменитого мужа? Или же это её изобретательный поклонник похлопотал? Но может ли такое быть? - тотчас же засомневалась она. - Хотя, если это всё же он, то он обязательно появится на бале», - решила она. Под «поклонником» она разумела Жоржа дАнтеса - блестящего кавалергарда, служившего в одном из гвардейских полков Петербурга. Наконец карета подъехала к подъезду особняка в древнегреческом стиле, и сёстры, выйдя из неё, стали подниматься по широкой лестнице, на которой рядами неподвижно, как статуи, стояли лакеи в шитых золотом ливреях. В расставленных повсюду горшках и в прозрачных вазах виднелись разнообразные цветы, наполнявшие воздух изысканными ароматами. Поднявшись наверх, они стали проходить через анфиладу салонов, утопающих в цветах и украшенных различными тропическими растениями в кадках. Большой зал, отделанный белым мрамором и золотом, весь сиял от многочисленных свечей в хрустальных люстрах и подсвечниках.
- Ах, как хорошо! - поминутно восторгалась Катя, глядя вокруг широко раскрытыми глазами, в которых отражались искорками огни, наполнявшие светом зал. Наташа, рассеяно блуждая взглядом по залу, по которому в ожидании бала прохаживались дамы в элегантных нарядах со своими кавалерами, увидела вдруг в затемненном проёме двери золотой эполет на красном кавалергардском мундире, и сердце её ёкнуло. Приглядевшись, она вскоре различила и скрытое в тени лицо его владельца - дАнтеса, о котором она недавно думала. Увидев, что она заметила его, он заулыбался и энергично замахал ей рукой, приглашая её подойти к нему. Повернувшись к сестрам, Наташа сказала как можно безразличнее, чтобы не выдать охватившего её волнения:
- Я тут кое-кого увидела, пойду, поздороваюсь и скоро вернусь.
Подойдя к примеченной ею двери, она вошла в неё и очутилась в полутёмной комнате, где находился нетерпеливо ожидающий её кавалергард.
- Что вы тут делаете? – почему-то шёпотом спросила она, хотя никого кроме них в комнате не было.
- А вы как думаете? - тоже понизив голос, ответил он насмешливым тоном. - Ожидаю вас, и вы как волшебница явились, и озарили дотоле пребывающее во мраке моё одинокое сердце.
- Вы украли эту фразу из какого-то прочитанного вами любовного романа? – со снисходительной улыбкой поинтересовалась она.
- Возможно, - легко согласился он, - но если эта фраза отражает мои чувства, то теперь она только моя.
- Но зачем вы меня позвали? – поколебавшись, спросила она, и тотчас торопливо добавила: - И говорите быстрей, я не могу с вами тут долго разговаривать, так как мои сёстры начнут беспокоиться.
- Какое мне дело до ваших сестёр, - досадливо бросил он. - Я приехал сюда только ради вас.
- Ага, так вы знали, что я буду здесь? – обрадовавшись, что её догадка подтвердилась, воскликнула она. – И значит, это вы подстроили наш приход сюда?
- Вы правы, это сделал я, - со смиренным видом признался он, - чтобы хотя бы несколько минут наедине увидеть вас и сказать, что я безмерно восхищаюсь вами.
– Ах, оставьте это, вы меня перехвалите, - смущённо проговорила она, и, прислушавшись к звукам музыки, доносящимся из зала, прибавила: – Кажется, скоро начнутся танцы. Обещаю, первую мазурку оставить за вами. Приходите, я буду ожидать вас, - и, поощрительно улыбнувшись, она выскользнула из комнаты. Кавалергард, прежде чем последовать за ней, ещё некоторое время постоял, досадливо размышляя, что опять не вышло у них решительного разговора, на который он возлагал столько надежд. Натали как будто избегала объяснений, к которым так стремился он. И он припомнил недавний их разговор, когда она рассуждала: «Зачем что-то менять и стремиться к большему, ловите то счастье, которое сейчас вам доступно, и которого завтра уже может и не быть. А недоступные мечты ведут лишь к разочарованиям. К тому же мне не нужно счастье, если оно основано на чьём-то несчастии».
Может быть, в других обстоятельствах он и согласился бы с ней, но тоска и печаль, когда он долго не видел её, так терзали его сердце, что эти её рассуждения бледнели и гасли, как звёзды утром, и новый день не нёс ему утешения. Наташа, вернувшись к сёстрам, сообщила им:
- Я встретила тут дАнтеса и он пригласил меня на первый танец. Как странно, что мы повсюду его встречаем.
- Вернее, это он ищет с тобой встречи, - поправила её Катя с ехидной улыбкой.
В этот момент заиграла музыка, и появившийся вскоре дАнтес повёл Наташу к шеренге танцующих пар.
- А они хорошо смотрятся вместе, - не удержавшись, заметила Александра сестре, проследив за ними взглядом. – Они тут самая красивая пара. Этот кавалергард, должно быть, в неё сильно влюблён?
- Что толку её любить, - провожая их внимательным взглядом, ответила Катя, - она всё равно не сможет ответить на его чувства. С таким же успехом он мог бы влюбиться в прекрасную статую. Мне жалко, что он лишь теряет время с ней. Как же он не видит, что вокруг есть и другие девушки достойные его внимания.
- Например, ты, - покосившись на сестру, шутливо поддела её Александра.
- Почему бы и нет? Чем я хуже сестры! – запальчиво возразила та. – Говорят, она красива, а я так думаю, что внешняя красота не всегда приносит счастье своей обладательнице, и что каждая женщина красива в глазах любящего её мужчины.
- Может, я попрошу Наташу, чтобы её кавалер пригласил и тебя на танец? – предложила Александра.
- Из жалости что ли? – сердито фыркнула Катя. – Нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь.
Пока длился танец, Катя размышляла, что её положение не так плохо, как думала её сестра. Поскольку дАнтес стремился быть рядом с Наташей, то и она получала возможность, как её сестра, иногда бывать рядом с ним. С некоторого времени блестящий кавалергард стал предметом её тайного сердечного влечения. Однажды увидев, как кавалергард украдкой передал её сестре записку, она затем подошла к нему и, шутливо погрозив ему пальчиком, сказала:
- Жорж, прошу вас, не передавайте письма сестре на виду у всех! Хорошо, только я это заметила, а могут и другие увидеть. Вы же не хотите скомпрометировать мою сестру?
- А вы очень глазастая барышня, - с улыбкой заметил тот. – Но вы правы, я допустил оплошность, желая срочно сообщить вашей сестре кое о чём.
- Сделаем так, - деловитым тоном продолжила Катя, - в следующий раз, когда вам понадобится что-то передать, скажите мне, и я с удовольствием окажу вам эту услугу.
- Вы? – с сомнением взглянув на неё, протянул он.
- Да, я, - подтвердила она. – Или вы думаете, что я буду читать ваши послания? Больно надо!
- Я вовсе не думал о том, - смутился он. – Письмо не трудно запечатать. Я лишь старался угадать, что вы попросите за эту услугу?
- Не беспокойтесь, я возьму немного, - с лёгкой улыбкой ответила она.
- Если это так, то зачем секретничаете? – спросил он.
- Если скажите мне спасибо, то мне будет вполне достаточно, - ответила Катя со скромным видом.
- Вы хорошая сестра, если согласны на такую умеренную плату, - похвалил он её. – Только у меня будет к вам просьба: никому не говорите о письмах, так как посторонние люди, узнав о письмах, могут подумать, что в этих письмах есть что-то предосудительное, хотя я уверяю вас, что они самого невинного характера.
- Не уверяйте меня, я была заранее уверена в том, так как я однажды случайно прочла одно ваше послание моей сестре.
- И оно вам понравилось?
- Да, - покраснев, ответила Катя, - настолько, что я позавидовала сестре, что не мне оно было адресовано.
- Не спешите любить, так как уверяю вас, что любовь – это не только розы, нередко она может довольно чувствительно уколоть вас своими шипами, - посоветовал он, на мгновенье помрачнев.
- Я понимаю, о чём вы говорите, - сочувственно проговорила она. – Любить, и не иметь надежды, насладиться этой любовью.
- Если вы намекаете на меня, Катя, - возразил он, - то уверяю вас, что я не фантазёр, и всегда добиваюсь поставленной цели.
Когда он отошёл, Катя, скептически улыбнувшись, пробормотала себе под нос:
- Это мы ещё посмотрим, как у вас это получится.
Таким образом, предложив услугу предмету своей любви и сделавшись полезной для него, она сделала ещё один шаг для сближения с ним, хотя он и не подозревал об этом.
Наблюдая за развитием отношений сестры с дАнтесом, Катя не особенно тревожилась на этот счёт, так как была уверена, что их отношения рано или поздно непременно закончатся – слишком уж много препятствий стояло на их пути. Первое и главное препятствие состояло в том, что сестра была замужем и никогда не нарушит долга чести, и дАнтес когда-нибудь поймёт это. Но недавно у неё появилась более серьёзная, чем сестра, соперница - княжна Мария Барятинская, и Катя чувствовала неуверенность, так как уступала ей по всем показателям. Княжна принадлежала к богатой и знатной семье, была юна и привлекательна. Названый отец дАнтеса - голландский посланник Геккерн прочил её в жены к нему, и этому Катя мало, что могла противопоставить; разве что, если княжна сама откажется от него, но на это было мало надежды. С одной стороны Катя желала, чтобы сестра - привлекавшая дАнтеса, как пламя мотылька, куда-нибудь исчезла. Например, уехала бы в глушь деревенскую. Раньше её муж не раз высказывал желание уехать в деревню, но после того, как затеял выпускать журнал, это его желание стало неисполнимым. Но с другой стороны, если рядом с ней не будет Наташи, не пропадет ли и дАнтес с её горизонта? Это задача была такой же трудной, как проход между Сциллой и Харибдой. Но чего не сделаешь ради любви? Её подруга Идалия Полетика, с которой Катя советовалась по этому поводу, всегда неизменно отвечала:
- Наберись терпения, и удобный случай обязательно подвернётся.
«И когда он подвернётся? – уныло думала она. – Когда рак на горе свиснет или когда он женится на княжне?» Эти вопросы пока оставались без ответа, и ей оставалось лишь плыть по течению. Между тем, пока Катя размышляла, мазурка закончилась, и дАнтес, подведя Наташу к сёстрам, обратился к Кате:
- Могу ли я вас пригласить на следующий танец?
- Я буду только рада, - вспыхнув от смущения и радости, тотчас согласилась она. «Должно быть, Наташа попросила его пригласить меня, чтобы доставить мне удовольствие, - мелькнуло в её голове, когда дАнтес повёл её к танцующим парам. – Но мне это всё равно, я не могу сейчас себе позволить быть слишком гордой. Крошки с чужого стола тоже иногда бывают вкусными. Скоро у сестры появится очередной ребёнок, и у неё ещё меньше останется времени для её поклонника».
2
Вскоре после бала у Бутера, Кате подвернулся удобный случай, о котором ей так много твердила Полетика. Возвращаясь однажды домой из галантерейного магазина, Катя случайно увидела подвыпившего дАнтеса, шедшего с какой-то пирушки. Обрадовавшись нежданной встрече, она подошла к нему и оживлённо произнесла:
- Здравствуйте, Жорж! Если вы гуляете, то я могу составить вам компанию.
- Нет, я иду домой, - возразил он. - Сейчас мне не до прогулок, но я не откажусь, если вы сопроводите меня.
- Я охотно сопровожу вас, - сказала она, - так как вижу, что вам нужна помощь. А далеко ли вам идти?
- Не знаю, - приостановившись, он огляделся. – Я вроде уже где-то близко от своего дома. Пойдёмте по этой дороге, и узнаем.
- Тогда берите меня за руку и пойдёмте, - распорядилась Катя, и пошла вместе с кавалергардом по дорожке. Квартира дАнтеса оказалась недалеко. Остановившись перед её дверью, Катя с помощью переданного ей ключа, помогла своему спутнику открыть замок, и они вошли в квартиру, которая, оказалась очень хорошо и со вкусом обставленной. – Вам сейчас нужно выпить чаю и лечь спать, - посоветовала она после того, как усадила дАнтеса в кресло.
- Я не пью чай, но от кофе не откажусь, - ответил он. – Но, к сожаленью, я своего слугу отпустил, не похозяйничаете ли вы сами?
- Конечно, я сварю кофе - охотно согласилась она, и вышла из комнаты, чтобы приготовить напиток. Сварив кофе, она вернулась с кофейником и чашкой, и, налив ему, поставила перед ним со словами:
- Вот пейте. Я быстро сварила, потому что печь ещё горячая.
- Нет, без вас пить не буду, - возразил он. – Налейте и себе.
- Хорошо, - с удовольствием согласилась Катя, и, сходив за чашкой, и присев напротив, налила и себе кофе.
- Хотите, я добавлю в кофе волшебный эликсир, - с улыбкой предложил дАнтес, указав на бутылочку с жидкостью янтарного цвета, стоявшую на столике неподалёку. – Он согреет как наши тела, так и души.
- Если вы так говорите, то я верю вам, и охотно испытаю его действие на себе, - кокетливо ответила Катя. - И, дождавшись, когда он подлил им в чашки эликсир, она отпила кофе и похвалила: - И в самом деле, вкус стал каким-то необычным и пикантным.
- Я привёз этот напиток из Франции, - смакуя кофе, похвастался дАнтес, - и всегда когда его пью, вспоминаю своё отечество.
- Вам, должно быть, было печально оттого, что вы его оставили?
- И не говорите, - со вздохом ответил дАнтес, - там остались все мои родные. Когда я ещё смогу их обнять?
За разговором с кавалергардом Катя совершенно забыла о времени, и что на даче, где она сейчас проживала с сёстрами, её могут хватиться. Какая разница, какая кара последует завтра за её нарушение правил, если сейчас она счастлива. Сама судьба преподнесла ей в виде подарка сегодняшний вечер, и она ни за что от него не откажется. «Наверно, он всё же меня любит», - думала она, глядя в глаза напротив неё сидящего дАнтеса, слушая, и почти не понимая, что он с улыбкой ей говорил. Слова были не важны, а имели значение тон его голоса, улыбка и его обволакивающий взгляд, в который, как в омут, она всё более и более погружалась. Через несколько часов Катя, пробудившись в незнакомом месте, некоторое время не могла понять, где она находилась, так как комната, в которой она лежала на мягкой постели, была ей совершенно незнакома. Тут, услышав чьё-то дыхание поблизости, она повернулась, и в неверном лунном свете разглядела рядом с собою спящего дАнтеса, и она сразу вспомнила, что находилась у него дома. «Но почему я тут лежу?» - задала она себе вопрос, и в поисках ответа поглядела вокруг, и взгляд её наткнулся на бутылку вина и пару пустых бокалов на прикроватном столике. «Неужели я с ним тут пила вино? – спросила она себя, стараясь вспомнить, что произошло. И тут она с испугом вспомнила, что дома никто не знает, где она находится, и может даже, все её теперь ищут. «Нет, Александра что-нибудь придумает, чтобы прикрыть меня, - успокоила она себя, - надо только побыстрее вернуться, чтобы никто не заметил моего отсутствия». Тихо, как мышка, выскользнув из постели, она быстро оделась и на цыпочках вышла из спальни. Оказавшись на улице и увидев, что небо на востоке стало светлеть, она полной грудью вдохнула в себя свежий воздух и побрела по пустынной улице, пытаясь найти знакомые ориентиры. Наконец ей это удалось, и она с радостью поняла, что находится недалеко от своей дачи. Минут через двадцать добредя до двух дачных домиков, в которых летом проживало семейство Пушкиных, Катя с облегчением убедилась, что всё спокойно и её отсутствия, по-видимому, никто не заметил. Пробравшись в свою комнату, она, не раздеваясь, упала на свою постель, и уже без спешки принялась вспоминать, что случилось вечером.
И те эпизоды, которые она вспомнила, наполнили её душу радостью. То, о чём она мечтала, вдруг чудесным образом сбылось, и лишь один эпизод, вносил досадный диссонанс в картину её счастья. Ей припомнилось, что когда Жорж, целуя её, называл её разными забавными именами, он в числе прочего будто бы прошептал имя «Натали». «Но этого не может быть, - сказала она самой себе, - мне это только показалось. Зачем ему упоминать сестру, когда я была с ним рядом?»
Затем она принялась думать о том, как произойдёт её новая встреча с дАнтесом, какими глазами они взглянут друг на друга, что он ей скажет, и что она скажет ему в ответ. «Интересно, он мне сразу признается при встрече в любви или немного погодя? – мечтательно думала она. – И скажет ли он сестре, что разлюбил её или просто перестанет обращать на неё внимание? К чему эти объяснения, он же всё-таки не её муж. Однако, к чему загадывать, посмотрим, что будет дальше?» – заключила она свои рассуждения, перед тем как заснуть.
Когда немного погодя на прогулке Катя встретила дАнтеса, то сердце её подпрыгнуло, и она от волнения едва смогла поздороваться с ним. Он предложил ей продолжить прогулку вместе и она, слегка кивнув ему в знак согласия, вскоре успокоилась, так как он держал себя как обычно и ничем не показывал, что между ними что-то произошло, как если бы вчерашний вечер ей просто приснился. И на какое-то мгновение она даже усомнилась: «А не приняла ли я сон за реальность?» Наконец, не выдержав эту пытку, она решилась прояснить этот вопрос и с замирающим сердцем издалека спросила его:
- Вы, должно быть, третьего дня что-то праздновали, когда я встретила вас?
- Да, день рождения приятеля, - небрежно ответил он. – Но вы уверены, что меня видели в тот день?
Сердце Кати упало при этом ответе, и, сдерживая слёзы, она пробормотала:
- Неужели вы уже забыли, что я проводила вас до дому, поскольку вы слишком много выпили?
- Да, я что-то такое припоминаю! – подтвердил он, на мгновение задумавшись. - Что какой-то прекрасный ангел пришёл мне на помощь и словно на крыльях перенёс меня домой. Так это были вы?
- Вы, что совсем ничего не помните? – с обидой и досадой спросила она.
- Я помню, как вернулся домой, и служанка напоила меня кофем, а затем я упал в объятия Морфея, и мне приснилось что-то очень приятное.
- Вот, как! – только и смогла сказать Катя, и в уме её пронеслась мысль, что её победа оказалась пирровой.
дАнтес же увидев, что Катя совсем приуныла, слегка усмехнулся и сказал ей:
- Хотя нет, я вру - мне приснились вы! И в моём сне вы были довольно нескромны, так как первой меня поцеловали.
- Это неправда! – возмущённо воскликнула Катя, - вы меня первый поцеловали! – И сказав это, она тут же смутилась и потупила глаза, поняв, что проговорилась; но, быстро опомнившись, она взглянула на него и увидела, что он с насмешливой улыбкой смотрит на неё.
- Так вы меня разыгрываете?! – возмущённо вскрикнула она, - и вы на самом деле всё помните?
- Как же можно забыть такой прекрасный сон! – мечтательно и в то же время с грустью проговорил он и затем, лукаво взглянув на неё, добавил: - И фею из этого сна, оказавшейся такой шалуньей.
- Ну, вы придумаете, - сконфузившись, пробормотала она.
- Нет, в самом деле, я не льщу вам, - продолжил он шутливым тоном говорить. – Вы оказались на высоте…
- Ну, хватит вам! - не выдержав, горячо прервала она его. – Вы, не понимаете что ли, что неприлично говорить на подобные темы с незамужними юными девушками. Вы однажды застали меня врасплох, но это не означает, что впредь я вам позволю что-то более поцелуя. И кроме шуток, ответьте честно: то, что произошло вечером, произошло потому, что я вам нравлюсь?
- Конечно – легко ответил он, глядя на неё ясными глазами. - Но мне кажется, что вы придаёте слишком большое значение тому вечеру. Мы тогда провели вместе пару волшебных часов, но этот вечер миновал и нам надо жить дальше.
- Вы хотите сказать, что для вас ничего не изменилось в наших отношениях, и вы совсем меня не любите? – огорчённо спросила Катя.
- Вы очень милая девушка, - помолчав, проговорил дАнтес, - и в иных обстоятельствах мы, наверное, были бы вместе, но вы знаете, что моё сердце принадлежит вашей сестре, так что я могу предложить вам лишь дружбу.
- Я слышала, что вы встречаетесь с княжной Барятинской. Но, кажется, не для того, чтобы подружиться с ней? – с сарказмом спросила Катя.
- Вы даже об этом знаете! – удивился дАнтес. – Вот, что значит женское соперничество. Но вы ошибаетесь, я навещаю княжну ради отца. Он вбил себе в голову, что ради карьеры, я должен жениться на девушке из аристократической семьи. Чтоб не огорчать его, я согласился видеться с ней, но вряд ли я женюсь на ней, пока моё сердце отдано другой. Однако, мне любопытно, вашей сестре тоже известно о княжне?
- Она не знает о княжне, - ответила Катя. – А я совершенно случайно узнала об этом. Но вас, кажется, беспокоит, что сестра узнает о княжне?
- Да, - согласился он со смущённым видом. – Мне не хотелось бы, чтобы она узнала о княжне, так как она
может неверно меня понять. Я встречаюсь с княжной, лишь чтобы угодить отцу, и сама она для меня ничего не значит.
- Я вас понимаю, - со вздохом заметила Катя, так как я сама нахожусь в подобном положении: помогаю вам связываться с моей сестрой, чтобы иметь возможность иногда побыть с вами рядом. И можете не беспокоиться, Наташа от меня не узнает о княжне. Хотя я не очень понимаю вашего беспокойства. Уж не думаете ли вы, что моя сестра сильно расстроится, узнав о ваших матримониальных планах?
- Не моих, а моего отца, - поправил её дАнтес.
- Не важно чьих! Я думаю что, узнав о них, она только пожелает вам обоим счастья, – злорадно произнесла Катя.
- Ах, не говорите так, - нахмурился дАнтес. – Я уверен, что ваша сестра меня любит, поэтому не хочу расстраивать её этим мнимым браком, существующим лишь в воображении моего отца.
- Всё же я думаю, что у вас с моей сестрой ничего не выйдет, - сказала она ему. – Вы слишком поздно появились в её жизни. Ни для вас и ни для кого другого она не станет менять своей жизни. Впрочем, я не стану стараться убедить вас в этом, со временем вы сами убедитесь в правоте моих слов.
- Вы слишком категоричны, Катя. – с упрёком сказал ей дАнтес.
Найдя некоторое удовлетворение в причинении ему мучений, связанных с её сестрой, Катя невозмутимо сказала ему:
- К тому же, мне кажется, муж Наташи не совсем доволен вашим частым появлением около его жены.
- Он что-нибудь говорил на мой счёт? – встревожился дАнтес.
- Нет, он не говорил о вас ничего определенного, - успокаивающим тоном ответила Катя. – Он лишь как-то спросил у меня, собираетесь ли вы жениться? Я ему ответила, что мне это неизвестно, и на этом разговор закончился. Но вряд ли с его стороны это было простым любопытством. Возможно, он заметил ваше отношение к его жене и немножко приревновал, как к возможному сопернику.
Так что я для вашего же блага хочу посоветовать вам быть немного умереннее в выражении чувств к чужой жене.
- Спасибо добрый совет, - с озабоченным видом сказал ей дАнтес. – Ведь, сказать по правде, я до настоящего момента считал, что ему всё равно, и не задумывался над его чувствами. Но если он ревнив, то я буду осторожнее себя вести.
- Он настоящий Отелло, бойтесь его! – со мстительным чувством продолжила Катя пугать своего собеседника.
- А вы не преувеличиваете, Катя? – и он с подозрением взглянул на неё. – Или вы так хотите отвадить меня от вашей сестры?
- За кого вы меня считаете? – с видом оскорблённой невинности воскликнула Катя. – Я только хотела вас предупредить! И если бы вы не спросили меня, я ни за что бы не сказала вам об этом.
Помолчав некоторое время, дАнтес примиряющим тоном произнёс:
- Не обижайтесь, Катя, за моё недоверие, просто я ещё не привык к нравам вашей страны. Я думал, что здесь, как и в моей милой Франции, мужу обычно лестно, если его жена пользуется успехом у мужчин. У нас в иных случаях любовник спокойно приходит в дом мужа своей возлюбленной, и целые дни проводит время подле неё.
- Я должна вас разочаровать, Жорж, у нас в России это совсем не так, - едко произнесла Катя.
- К сожаленью, я уже это понял, - с расстроенным видом произнёс он. - Но что мне тогда делать? - спросил он, как бы размышляя вслух.
- Я вам могу помочь, - с готовностью предложила Катя.
- И что вы можете сделать? – спросил он и скептически взглянул на неё.
- Всего лишь применить хитрость, как полководцы в сражениях, с самоуверенным видом стала объяснять она. - Скажем, сделайте вид, что влюблены в меня, и Пушкин, узнав об этом, забудет свои подозрения на ваш счёт.
дАнтес, немного подумав над её словами, неуверенно возразил:
- Но Натали может подумать, что я и в самом деле влюбился в вас. Может быть, лучше будет загодя предупредить её о нашей игре?
- А я думаю, что не надо, - отрицательно покачала головой Катя. – Для достоверности нашей игры, лучше не говорить ей. Нестрашно, если она немного поревнует, зато потом будет крепче любить, поняв, что может вас потерять.
- Возможно, вы и правы, - с задумчивым видом пробормотал дАнтес. – Увидим, что из всего этого получится. В детстве мне случалось участвовать в нескольких любительских спектаклях, и многие меня хвалили. Что ж, когда вечером встретимся, то начнём, пожалуй, наш спектакль. Посмотрим, как общество его примет, оценит нашу игру, и какую пользу от этого мы извлечём.
Спустя несколько часов встретившись на вечеринке, они тотчас приступили к своему плану: дАнтес, присев к сёстрам, стал разговаривать и шутить с Катей, почти не обращая внимания на Наташу, и та, видя такое откровенное пренебрежение к себе от ещё так недавно пылкого поклонника, расстроилась и рассердилась на него. Тот, кто за счастье считал, если она благосклонно взглянет на него, теперь бесстыдно любезничал с её сестрой, как если бы во всём городе не нашлось другой девушки в качестве предмета его нового увлечения. «Ну почему, Катя? – злилась она, прислушиваясь к их болтовне, или он так хочет меня наказать за то, что я не принимаю всерьёз его признания в любви?» Увидев проходящую мимо Марию Валуеву, она наклонилась к Александре и шёпотом предложила ей:
- Пойдём, поздороваемся с Марией, мне, кажется, мы тут всё равно лишние. А Катя без нас тут не соскучится.
Они отошли, а дАнтес, проводив их взглядом, наклонился к уху Кати и радостно прошептал:
- Кажется, у нас хорошо получается, как вы думаете? Натали явно меня ревнует. Но сделаем небольшой перерыв в нашем представлении, мне нужно кое с кем тут поздороваться. А вы далеко не уходите, мы ещё продолжим наш маленький спектакль.
Катя кивнула ему в знак согласия, и он, поцеловав ей руку, пошёл к своему приятелю Андрею Карамзину. И не успел он отойти, как к Кате подсела Идалия Полетика и насмешливо сказала ей:
- Я смотрю, ты пользуешься успехом у дАнтеса. Неужели ты его отбила у своей сестры?
– Ещё рано говорить так, но я работаю над этим, - польщённая словами подруги самодовольно ответила Катя. – И думаю, что я сегодня стала значительно ближе к осуществлению свой мечты.
- Так держать! Мне нравится твой настрой, - подбодрила её Идалия. – Но, не задирай нос, ведь у тебя есть ещё одна серьёзная соперница – Мария Барятинская, на которой папаша Геккерн хочет женить дАнтеса.
- И не напоминай! – досадливо махнула рукой Катя. – Но сначала мне надо решить проблему с моей сестрой, а после дойдёт очередь и до княжны. Скажу тебе по секрету:
дАнтес ещё не увлечён мной, то есть, он думает так. По моему предложению мы только играли роль влюблённых голубков для Наташи, чтобы заставить её ревновать.
Но ты сама знаешь, что часто игра становится реальностью.
- Какая ты, однако, умненькая, душенька, я бы сама лучше не придумала, - одобрила её план Идалия. – Ты, должно быть, позаимствовала эту идею из какой-то театральной пьесы или романа? От искусства всё-таки есть какая-то польза. Однако, я вижу, что твой поклонник направляется к нам. Не буду мешать вашему влюблённому воркованию, - и, поощрительно кивнув ей на прощание, она растворилась в толпе.
3
На следующий день, когда дАнтес зашёл в голландское посольство, к своему приёмному отцу, тот встретил его с недовольным видом, и тотчас стал укорять:
- Ох, мальчик мой, ты опять проводишь время с этой жестокой кокеткой Натали! А как же княжна Барятинская? Вдруг она узнает о твоём увлечении, и тогда все усилия пойдут коту под хвост. И этого тебе ещё мало, мне сказали вчера, что ты стал волочиться и за её сестрой. Я не понимаю: они соревнуются между собой за тебя?
- Это не так! – возмущённо возразил дАнтес. - Они вовсе не делят меня. Я просто делаю вид, что ухаживаю за Катей, чтобы не дать повода Пушкину для ревности.
- Так он уже ревнует к тебе? Бог мой, ты ищешь себе неприятности. Кончай ради бога с этой несчастной страстью, она ни к чему хорошему тебя не приведёт.
- Я сам понимаю это, - понурив голову, ответил тот, - но ничего не могу с этим поделать, так как ум и сердце в разладе. Я только чувствую, что тогда лишь счастлив, когда могу увидеть её, сказать ей несколько ласковых слов или даже хотя бы случайно коснуться её руки...
- И как долго тебя будет удовлетворять такая малость? - сердито спросил Геккерн.
- Сам не знаю, я не смею загадывать вперёд, - с опущенными глазами пробормотал дАнтес.
- Нет, я вижу, что мне пора брать ситуацию в свои руки, - с возмущением проговорил Геккерн. - Так продолжаться больше не может. Ты же себя губишь! Посмотри на себя, у тебя же очень болезненный вид, не дай бог ты заболеешь. Завтра же я поговорю с этой кокеткой, пристыжу её...
- Прошу тебя не вмешивайся! - взмолился дАнтес. - Я боюсь, ты всё испортишь.
- Ты, может, не знаешь, - сделав паузу, уже более спокойно продолжил Геккерн, - что не одного тебя эта девица уловила в свои сети. Пару лет назад она так же поступила с самим государём-императором. Поманила его несбыточной надеждой, разожгла его страсть, а после вильнула хвостом, и была такова.
- Неужели она его бросила? – удивился дАнтес.
- Она вроде бы сказалась больной, - с задумчивым видом ответил Геккерн, - но можно ли этому верить? Бедный государь, должно быть, очень страдал, внезапно лишившись её общества. Достойный доверия человек меня уверял, что государь изменил обычный маршрут своих ежедневных прогулок, чтобы только проехать мимо её дома, в надежде хотя бы мельком увидеть её облик в окне. И то же самое ждёт и тебя! – сердито заключил он.
На следующий день Геккерн прислал записку Натали Пушкиной с просьбой срочно встретиться, и что его экипаж будет ждать у её дома, чтобы отвести её к нему в голландское посольство. Озадаченная такой необычной просьбой, она оделась и, незаметно выйдя из дома, села в поджидающий её экипаж, который быстро домчал её к посольству, где её у порога встретил услужливый секретарь и проводил её в кабинет своего начальника.
- Благодарю, что вы отозвались на мою просьбу и навестили меня, - важно произнёс Геккерн, когда его гостья села в предложенное ей кресло. – Я вас пригласил вас сюда потому, что здесь удобно вести конфиденциальный разговор. И вы, наверно, догадываетесь, о чём я хочу поговорить с вами? – кинув на неё строгий взгляд, спросил он.
- Нисколько, - озадаченно ответила она. – Я пришла, чтобы вы мне это объяснили.
Геккерн, слегка нахмурившись после её слов, продолжил:
– Я хочу поговорить с вами о моём сыне, который ещё очень молод, и вследствие этого легко подаётся влиянию женского пола…
- Вы намекаете на меня? – с вызовом спросила Наташа.
- Если вы так ставите вопрос, то я не буду этого отрицать, - поморщившись, проворчал тот. – Значит, вы сами понимаете, что не совсем правильно ведёте себя, и это даёт мне надежду, что вы сможете войти в несчастное положение отца, желающего лишь счастья своему сыну.
- Вы так говорите, как будто я желаю ему несчастье, - заметила Наташа. – Впрочем, продолжайте, я слушаю вас.
- Я желаю сыну самого обычного счастья, - с пафосом заявил Геккерн, – и это означает, что ему нужно создать семью с достойной его девушкой, и у меня уже есть кое-кто на примете. Однако же, к несчастью, его сердцем овладела пагубная страсть, и он не может ни о чём другом думать, кроме неё. Поэтому я пригласил вас сюда, чтобы умолять, чтобы вы порвали с моим сыном раз и навсегда. Скажите ему твёрдо, что не желаете с ним общаться, что ваш муж не одобряет ваше общение с ним, или вы сами найдите подходящую причину для его отдаления от вас. Если вы так поступите, то он сможет жениться и быть счастливым в браке. Если вы и вправду желаете блага моему сыну, то, я надеюсь, вы последуйте этому моему совету.
- Но я вовсе не препятствую вашим планам, - возразила Наташа. – И по-моему, позвольте заметить вам, вы не чересчур ли опекаете вашего сына? Он уже достаточно взрослый, чтобы распоряжаться своей жизнью. Если он и не возражает вашим отеческим наставлениям, то только потому, что не хочет вас огорчать. Я тоже в свою очередь могу дать вам совет: будьте ему больше другом, чем отцом, чтобы в случае нужды подать ему мудрый совет или подставить своё плечо, и не навязывайте, как это часто делают отцы, своё личное, непререкаемое мнение, которое, вполне возможно, идёт вразрез с его желаниями. Мне очень жаль, что у вас сложилось неблагоприятное обо мне мнение, но я надеюсь, что после этого разговора оно изменится хоть немного к лучшему. А теперь прощайте, не буду отнимать ваше драгоценное время.
Поднявшись со стула, Наташа слегка поклонилась и вышла, а посол, позвонив колокольчиком, сухо приказал появившемуся лакею:
- Доставьте вышедшую от меня даму, куда она пожелает.
По дороге домой Наташа удивлялась самой себе, что она не только выслушала наставления Геккерна, но и высказала ему свою точку зрения, что для неё было нехарактерно. А потом стала раздумывать, говорить ли дАнтесу об этом разговоре или нет? Между тем к дому Пушкиных подъехала коляска, в которой находилась Идалия Полетика. Выйдя из экипажа, она позвонила в дверь и властно сказала открывшему слуге:
- Сообщи Наталье Николаевне о моём приходе.
- Хозяйки сейчас нет дома, сударыня, - ответил ей тот с поклоном, - и она не сказывала, когда воротится.
- Тогда я хочу видеть её сестру Катерину Николаевну, надеюсь, она дома? - спросила она, проходя в прихожую и снимая с себя салоп.
- Да, сестрица хозяйки дома, - ответил тот, принимая её салоп, - и сейчас я ей о вас доложу.
Через несколько минут в гостиную, где её дожидалась Идалия, пришла с обеспокоенным видом Катя.
- Я вообще-то пришла к Натали, - обратилась к ней Идалия. – Но поскольку твою сестру не застала, решила увидеться с тобой. А ты случайно не знаешь, когда она вернётся?
- Я не знала, что её нет, - ответила Катя, - но не думаю, что она ушла надолго. Подожди её тут, а пока расскажи, если это не секрет, зачем она тебе так срочно понадобилась?
Прежде чем ответить, Идалия глянула по сторонам, и, понизив голос, произнесла:
- На самом деле, это секрет, но тебе я могу довериться. Так вот я пришла передать Натали, что дАнтес хочет с ней наедине встретиться для серьёзного разговора, и я им для встречи предоставлю свою квартиру.
Услышав это, Катя скривилась, как если бы укусила лимон, и с досадой упрекнула Идалию:
- Но почему ты помогаешь ему? Я от тебя такого не ожидала, а ещё подругой называешься! Обещала, что будешь помогать мне. Ты передумала?
- Нет, конечно, - ответила та, ничуть не смутившись. - Я этой встрече помогаю в твоих же интересах.
- Это как же? – удивилась Катя.
- А так, что эта встреча станет лишь частью моего плана, - с самодовольным видом продолжила Идалия. – После этой встречи господин Пушкин получит анонимку, которая сообщит ему о тайном свидании его жены с его императорским величеством.
- А ты не перегибаешь палку, – с ошеломлённым видом спросила Катя, - вовлекая в свой план царя? И с какой целью?
Идалия снисходительно улыбнулась, увидев, какое впечатление произвели на подругу её слова, и стала наставительным тоном объяснять:
- Скорее всего, Пушкин сначала не поверит анонимке, но на всякий случай спросит у жены примерно так: «А ты не знаешь ли, дорогая, что эта анонимка может означать?» Натали в этом случае наверняка побледнеет или как-то иначе выдаст своё смятение, так как поймёт, что аноним намекает на её встречу с дАнтесом, которую преподнёс её мужу, как тайное любовное свидание. И Пушкин, увидав её смятение, заподозрит, что что-то в этом роде на самом деле случилось. Он начнёт её допрашивать, а она будет неловко отрицать, и слово за слово они поссорятся. Не станет же она, в самом деле, объяснять ему, что встречалась не с царём, а с дАнтесом. Это же будет ещё хуже! Представляешь, в какое глупое положение твоя сестра попадёт? Ни правду сказать не сможет, ни соврать убедительно! И, Идалия не выдержав, прыснула от смеха, к которому, сначала хихикнув, присоединилась и Катя. Когда они, насмеявшись, успокоились, Катя, спросила, вытирая платком выступившие слёзы:
- А ты не боишься, что Наташа тебя заподозрит в отправке анонимки?
- Ты права, я уже думала над этим небольшим недостатком моего плана, - согласилась с ней та, - и кое-что придумала, чтобы отвести подозрения от себя. Для этого я решила в качестве сторожа поставить у дома сослуживца моего мужа Петра Ланского, который не откажет мне в этой маленькой просьбе. Через неделю начальство откомандирует его в провинциальный полк, где он пробудет неизвестно сколько времени. Поэтому появление анонима можно смело свалить на его болтливость. А из-за его отдалённости трудно будет проверить это утверждение.
- Да, ты всё тщательно продумала, - с восхищением произнесла Катя. В этот момент чьи-то шаги прервали их обсуждение плана Идалии. Подняв головы, они увидели вошедшую в гостиную Наташу, и на какое мгновение Идалия запаниковала, подумав, что та услышала их разговор, но быстро успокоилась, увидев безмятежное выражение лица Наташи.
- А, пришла, наконец! – приветливо улыбнувшись, обратилась к ней Идалия. – А я тебя уже совсем заждалась. Хорошо Катя пришла и развлекла меня свежими сплетнями.
- Надеюсь, что не обо мне? – шутливо спросила Наташа, садясь рядом с ними на диван.
- А разве ты дала повод для сплетен? - ответила Идалия с улыбкой.
- Так что ты хотела мне сказать? – поинтересовалась Наташа, посмотрев на Идалию. Та, прежде чем ответить, кинула красноречивый взгляд на Катю, и та, встав с места, сказала:
- Я пойду, не буду мешать, - и быстро вышла из гостиной.
Когда её шаги затихли, Идалия, понизив голос, с заговорщицким видом сообщила Наташе:
- Я не просто так зашла к тебе поболтать, а явилась в качестве купидона, сама понимаешь от кого, чтобы передать тебе от него мольбу о свидании, возможно, последнем. Ему непременно нужно объясниться с тобой. Для вашего свидания я предложила свою квартиру, как самое подходящее место, так как если кто-то увидит там дАнтеса, то всегда можно объяснить, что он случайно в это время зашёл к моему мужу. Прочем, вас никто там не увидит. В десять утра приходи ко мне, и он будет тебя ждать.
- Но я не понимаю, о чём он хочет говорить? – неуверенно спросила Наташа, и зачем для этого нужно встречаться?
- Как я поняла, он хочет определиться со своей личной жизнью, и поскольку уважает твоё мнение, он хочет, чтобы ты помогла ему в этом, - пояснила ей Идалия. – Поэтому тебе стоит пойти ему навстречу. Посоветуй ему жениться на девушке, которую ему прочит отец, и он послушает тебя.
- Так он всё же планирует жениться? – недоверчиво произнесла Наташа. – Он мне прежде не говорил об этом. Ну, хорошо, я встречусь с ним, чтобы пожелать ему счастья в личной жизни.
- Вот и замечательно! – обрадовалась Идалия, и, встав с дивана, прибавила: - Пойду, сообщу дАнтесу о твоём согласии, чтобы он бедный не изнывал в неопределённости.
Когда Идалия вышла, Наташа прошла в свою комнату, гадая, что за девушку подыскал старший Геккерн своему сыну? «Наверняка она из богатой и знатной семьи, иначе и быть не может!» - стала рассуждать она, и в этот момент в её комнату заглянула Катя.
- Ты здесь? - сказала она. – А я зашла спросить у тебя: ничего не случилось необычного? Я у тебя спрашиваю потому, что видела в окно, как посольская карета увозила тебя от дома.
- Да, утром старший Геккерн попросил приехать к нему для беседы, - неохотно подтвердила Наташа. – И когда я приехала к нему, он стал настаивать, чтобы я разорвала всякие отношения с его сыном. Он хочет женить его, и он думает, что я являюсь препятствием для этого его плана. Однако он зря волнуется, я сама посоветую ему поскорей жениться, и тем исполнить желание его отца.
- Но отчасти он прав, - не согласилась с ней Катя. – дАнтес влюблён в тебя, и это мешает ему исполнить волю его отца. А Геккерн тебе сказал, какую девушку он выбрал для своего сына?
- Нет, об этом речь не зашла, но мне самой это стало любопытно. А впрочем, видно, в этом деле ещё нет определённости, поэтому и не было упомянуто её имя, - ответила Наташа.
- Наверно, это так, - согласилась с ней Катя. – Но я тебе советую прислушаться к Геккерну, и сделать так, чтобы у дАнтеса не осталось иллюзий по отношению к тебе.
«И эта туда же! - с досадой подумала Наташа, когда Катя вышла из комнаты. – Или, может быть, она так говорит, потому что ей самой нравится дАнтес? Недаром давеча она так любезничала с ним».
На следующий день утром Наташа с неохотой вышла из дома, чтобы отправиться к Полетике, так как что-то внутри шептало ей, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет. «Но я уже дала обещание, и поэтому должна его исполнить, - уговаривала она саму себя, направляясь к Идалии. – И к тому же я там буду не одна, так что ничего не случится». Когда Наташа постучала в дверь квартиры Идалии, и та, впустив её, сразу в прихожей спросила у неё:
- Видела офицера у дома?
- Да, как будто, - подтвердила Наташа, припоминая, что, и в самом деле, у дома слонялся какой-то офицер, на которого она лишь бегло взглянула, входя в дом.
- Это я его поставила на всякий случай, - оживлённо пояснила Идалия, - для того, чтобы он предупредил, если появится кто-то незваный. А ты проходи в кабинет, дАнтес скоро подойдёт.
Войдя туда, Наташа огляделась и опустилась на стул возле стола, где рядом письменными принадлежностями и бумагой почему-то лежал ящичек для пистолетов, судя по эмблеме на его крышке. Она как раз её разглядывала, когда послышались шаги, и в дверь вошёл, лихорадочно блестя глазами и с некоторым беспорядком в причёске, дАнтес.
- Вы пришли, – хриплым и прерывистым голосом проговорил он, подходя к ней. – А я уж не надеялся, что мы сможем наедине без помех поговорить. А мне так много нужно сказать вам, открыть вам, что у меня на сердце.
- Не говорите мне, пожалуйста, о сердце, это нас никуда не приведёт, - как можно строже постаралась сказать она. – Потому что я ничего не могу предложить вам, кроме дружбы, и если вы решите на ком-то жениться, то я могу вам только пожелать счастья.
- Но дело в том, что я ни с кем не смогу быть счастливым, кроме вас! – с жаром возразил он, и, быстро взяв её руку, поцеловав её несколько раз. – И потому мне нужны только вы! Я хочу, чтобы вы стали моей женой, и никто иной! Решайтесь, для вас я разрушу все препятствия. Однако, я сознаю, что в России их слишком много, поэтому я предлагаю вам ехать вместе со мной во Францию, где мы сможем заключить гражданский брак или церковный, если вы перейдёте в католическую веру.
- Постойте! - ошеломленная потоком его слов, Наташа, наконец, смогла прервать его. - Разве я когда-нибудь говорила вам, что я не довольна своим браком и собираюсь его разрушить? Перестаньте предлагать мне невозможные вещи. Поймите, мы никогда не будем вместе, вы слишком поздно встретили меня. Пожалуй, мне будет лучше уйти. – Наташа хотела повернуться, чтобы уйти, но дАнтес метнулся к столу, и, выхватив из ящичка на столе пистолет, приставил его дуло к своей груди, и воскликнул задыхающимся голосом:
- Если вы отвергаете меня, то зачем мне жить дальше? Я так надеялся, что вы хоть немного меня любите, но это оказалось не так. Поэтому мне не остаётся другого выхода, как прострелить своё сердце. Надеюсь, что вы потом хоть иногда будете вспоминать о том, кто вас действительно любил. А мы ведь могли быть счастливыми, одно ваше слово могло ещё спасти меня…
Наташа, перепугавшись, что тот сгоряча случайно выстрелит себе в грудь, хотела уже ему сказать, что согласна стать его женой с тем, чтобы потом ему объяснить, когда он успокоится, что она дала ему ложное обещание, чтобы спасти его жизнь. Но этому её намерению помешала неожиданно вошедшая в кабинет малолетняя дочка Полетики – Сонечка.
- Вы во что-то играете? - с любопытством глядя на дАнтеса, спросила она.
- Да, мы играем, - кинувшись к ней, обрадовано проговорила Наташа. – Но без твоей мамы у нас не получится. Почему ты одна тут гуляешь?
- Я искала её и думала она здесь, - ответила девочка.
- Так она куда-то ушла, – огорчилась Наташа, - и оставила тебя одну? Но ничего она скоро вернётся и дядя Жорж за тобой приглядит, и может даже, поиграет с тобой.
И, повернувшись к дАнтесу, который всё ещё держал в руке со сконфуженным видом уже ненужный ему пистолет, она спросила:
- Не правда ли? - и, не ожидая его ответа, быстро вышла из кабинета и затем из квартиры, радуясь, что легко отделалась. Выйдя из дома, Наташа кинула взгляд на офицера, стоявшего у дома, и постаралась быстрее и незаметнее пройти мимо него. Вскоре заметив извозчика, она села в его дрожки и по дороге домой стала размышлять над появившимся у ней вопросом: «Специально ли Идалия куда-то ушла, оставив её наедине с дАнтесом?» А также ей пришло на ум, что Идалия, скорее всего, рассказала тому офицеру, сторожившему у её дома, кто и с кем встречался в её квартире, и это её очень встревожило, так как тот мог кому-нибудь об этом рассказать, и появившиеся слухи поставили бы её в крайне неудобное положение. «С этим надо что-то делать!» - решила она, и велела извозчику ехать к княгине Вере Вяземской, стариной приятельницы её семьи. По счастью княгиня оказалась дома, и согласилась принять её. Пройдя в гостиную, Наташа увидела там хозяйку, склонившейся над вышивкой.
- Смотри, какой чудный рисунок я нашла для вышивки, сказала она гостье, и показала ей почти готовую фиолетовую бабочку на палевом цветке.
- Да, замечательный, - мельком взглянув на вышивку, согласилась Наташа, и присела на стул напротив княгини, которая, внимательней взглянув на неё, обеспокоено произнесла:
- Да на тебе лица нет! Что-то случилось?
- Вы правы, кое-что произошло, - со вздохом ответила Наташа, - и я хотела узнать ваше мнение на этот счёт.
Дело в том, что Идалия Полетика пригласила меня приехать к ней, чтобы я встретилась с дАнтесом, который хотел со мной поговорить.
Княгиня при этих её словах приподняла бровь, и Наташа поспешила пояснить:
- Я понимаю, что поступила опрометчиво, согласившись на это свидание, но у меня не было плохих намерений. Я просто хотела ещё раз объяснить ему, чтобы он в отношении меня ни на что не надеялся кроме дружеских отношений. Но всё пошло не так, как я предполагала, он мне и слово не дал вымолвить, и поставил перед выбором: или я соглашаюсь бросить мужа и выйти за него замуж или он застрелится, и приставил дуло пистолета к своей груди. Хорошо, что Соня – дочь Полетики, в этот момент вошла в комнату, где мы были, и избавила меня от необходимости что-то ему обещать. Я тотчас покинула дом, но какой-то сослуживец дАнтеса видел, когда я выходила из дома, и я боюсь, что мою встречу с дАнтесом превратно истолкуют, и могут появиться слухи. И я теперь совершенно не понимаю, что мне со всем этим делать, как мне выпутаться из этого положения? Хотя, возможно, я преувеличиваю, и ничего не случится.
- Наташа, ты слишком взбудоражена и поэтому слишком преувеличиваешь возможные неприятности, - снисходительным тоном произнесла княгиня. – Я не сомневаюсь, что у тебя не было плохих намерений, когда ты согласилась на это свидание. Но люди, не знающие тебя, истолковали бы в худую сторону твои намерения, если бы узнали об этой встрече. Ты опрометчиво поставила себя в неудобное положение, но это можно исправить. Я не знаю, чем руководствовалась Полетика, помогая дАнтесу, но она тебе оказала медвежью услугу. Будь впредь с ней осторожнее, как бы она опять чего-нибудь не учудила. Если появятся слухи, связанные с этим свиданием, и дойдут до твоего мужа, ты можешь сказать ему, что мы вместе заехали к Полетике сегодня, и я ожидала тебя в экипаже, когда ты вошла к ней в квартиру, и, встретив там дАнтеса, тотчас же ушла.
- Да, наверно, так будет лучше, - не очень уверено одобрила Наташа её предложение. Но, я всё же надеюсь, что мне не придётся ссылаться на вас, и тем самым вовлекать вас в возможные неприятности.
Попрощавшись с княгиней, Наташа, несколько ободрившись, отправилась домой, стараясь выкинуть из головы нехорошее предчувствие, пугающее её неведомыми неприятностями, могущими последовать за сегодняшним свиданием.
4
Жорж дАнтес, уйдя из квартиры Полетики был недоволен собой и тем более свиданием с Натали, которое с самого начала пошло не так, как ему представлялось. Неожиданное появление девчонки – дочери Полетики спутало ему все карты, а так бы могло всё получиться. Если бы он ещё чуть-чуть надавил на Натали, то она бы обязательно согласилась выйти за него замуж. В этот момент кучер остановил экипаж перед голландским посольством его приёмного отца барона Геккерна. Выйдя из него, дАнтес, звеня шпорами, вошёл в посольство и, отмахнувшись от секретаря, попытавшегося ему что-то сказать, открыл дверь в кабинет отца и прошёл внутрь. Тот сидел за письменным столом и рассматривал какие-то бумаги, дАнтес подошёл к ближайшему кожаному креслу и почти упал в него.
- Всё провалилось! - с унылым видом пожаловался он. - Натали уже готова была согласиться на моё предложение, но одна досадная случайность в виде дочки Полетики спутала мне все карты.
И затем он поведал Геккерну в подробностях о своём неудачном свидании с Натали.
- Да, ты совсем сошёл с ума от любви, мой мальчик! – плаксиво воскликнул тот, выслушав его рассказ.
- И как тебе в голову пришла такая глупость: предложить матери четырёх детей, оставить свою семью и бежать с тобой в чужие края? Ты, верно, даже не удосужился, спросить у предмета своей страсти, любит ли она своего мужа?
- К чему это, - поморщился дАнтес, - я уверен, что она меня любит, и поэтому она не может любить ещё кого-то.
- Ты слишком заносчив, - упрекнул его отец. - Подумай сам: если бы она не любила своего мужа, то уже давно стала бы твоей любовницей. Кстати, я поговорил с ней недавно, как и обещал тебе, и в числе прочего сказал ей, что намереваюсь женить тебя на девушке из приличной семьи, а ты в то же время предлагаешь ей брак, что тебя не красит, и она может посчитать тебя двуличным.
- Да, в самом деле, - согласился с ним дАнтес. – Тогда мне надо как-то поправить это дело, например, сказать ей, что я был не в себе и сам не понимал, что делал.
И он хотел было встать, чтобы отправиться искать Натали, но Геккерн, угадав его намерение, сердито окликнул его:
- Постой, безумец, куда ты направился? Где ты сейчас её будешь искать, да и захочет ли она вообще с тобой разговаривать после всего случившегося? Я очень сомневаюсь, что она сейчас способна воспринять твои доводы. И думаю, что теперь мало слов, чтобы она тебе смогла снова доверять; тебе надо дать ей письменную гарантию, что у тебя нет, и не будет намерения жениться на ней. И надо скорей уладить это дело, так как я боюсь, что до Барятинских может дойти слух о твоём опрометчивом поступке.
Геккерн пододвинул к нему письменный прибор, положил перед ним лист чистой бумаги, и распорядился:
- Вот тебе бумага, и напиши следующее, - и стал диктовать ему:
«Мадам, с моей стороны было крайне неблагоразумно предлагать вам брак, за что приношу вам своё глубочайшее извинение, и впредь вам клятвенно обещаю не возвращаться к этому предмету. С уважением барон Жорж де Геккерн».
Взяв записку и пробежав её глазами, Геккерн одобрительно кивнул и, вложив её в конверт, заявил дАнтесу:
- Тебе не стоит с ней сейчас встречаться, я пойду к ней и лично ей передам это письмо, и заодно посмотрю на её реакцию. Дай бог, чтобы ничего худого из твоего сумасбродства не вышло. Где её сегодня можно будет увидеть?
- Наверняка у Вяземских, - ответил дАнтес, - у них сегодня приёмный день.
Геккерн, взглянув на настенные часы, озабоченно проговорил:
- Тогда через несколько часов я отправлюсь, а ты ожидай меня здесь, как только передам, я вернусь и сообщу тебе о результате моей миссии.
Вечером, когда гости стали собираться в салоне Вяземских,
Геккерн, войдя в гостиную в числе прочих гостей, и высмотрев в толпе Натали Пушкину, подошёл к ней и внушительно произнёс:
- Мне нужно кое-что передать вам от моего сына, но здесь неудобно, слишком много свидетелей. Поэтому, прошу вас, пройдите за мной в место, где я без помех исполню просьбу моего сына.
Повернувшись, он вышел из гостиной и прошёл в комнату, которая, по-видимому, была кабинетом. Когда Наташа вслед за ним вошла в эту комнату и закрыла за собой дверь, Геккерн сказал ей:
- Мой сын рассказал мне о том, что недавно между вами произошло, и вы должны знать, что я не одобряю его поступок. Он молод, и следственно – глуп, и этим можно только оправдать его неблагоразумное поведение, за которое я уже строго отсчитал его, и он вполне раскаялся в своём безрассудстве, что и подтверждает это письмо, - и Геккерн, вынув из кармана, протянул ей письмо в незапечатанном конверте. Когда Наташа, быстро прочитав его, подняла на Геккерна недоумевающие глаза, тот с важным видом, пояснил ей:
- Я сам посоветовал ему вам написать, чтобы у вас не возникло сомнений, что подобное может ещё раз повториться. Поэтому забудьте этот неприятный эпизод, как будто его не было
- Да, так будет лучше, - согласилась с ним Наташа. – Но, по-моему, ему не стоило так утруждаться, я бы поверила и его честному слову, а, впрочем, пусть будет так.
- Что ж, тогда миссия моя закончена, - благожелательно взглянув на неё, проговорил Геккерн, - и я сейчас пойду к моему сыну и обрадую его доброй вестью.
Кивнув ей на прощание, он развернулся и вышел из кабинета. После его ухода Наташа ещё несколько минут пребывала в задумчивости, ей было непонятно, почему Геккерн так обеспокоился? «Может быть, боится, что об этой встрече узнает будущая невеста дАнтеса? В таком случае их союз может не состояться. Однако, интересно, кто эта девушка, и почему это событие окружено тайной? И когда дАнтес общается с ней, если он почти всё время на виду? Может быть, это кто-то, кого я знаю?» Тут Наташа вспомнила, что дАнтес недавно любезничал с Катей. «Да не может этого быть, - сказала она себе, - Геккерн не стал бы прочить её в жёны своему сыну, по его меркам она невыгодная партия для него. Есть какая-то другая девушка из богатой и аристократической семьи». На этом её размышления закончились, так как дверь в кабинет открылась и на пороге появилась Катя.
- Я волновалась о тебе, - увидев Наташу, сказала она. – Ты ушла со старым Геккерном и куда-то пропала. И я, обеспокоившись, пошла тебя искать. Чего он от тебя опять хотел?
- Ему не нравится, что дАнтес общается со мной, так как, по его мнению, это мешает его отношениям с какой-то девушкой, на которой он хочет его женить. Интересно было бы знать, кто она? Я не видела, чтобы он ухаживал за какой-либо девушкой, разве что с тобой недавно любезничал. Но ты не можешь быть ею, папаша Геккерн мечтает женить своего сына на девушке из богатой и знатной семьи.
- Я не согласна с тобой, - задетая за живое, возразила Катя. – Я знаю, что дАнтес происходит из небогатой семьи, и, следовательно, ему ни что не мешает жениться на девушке не из богатой или аристократической семьи.
- Например, такой, как ты, - закончила Наташа её мысль.
- Да, такой, как я, - сердито подтвердила Катя. – Я считаю себя вполне достойной партией, если бы он сделал мне предложение.
- Но ты забываешь, что у него появился ещё один отец, у которого совсем иные представления о будущей жене его сына, - увлечённо возразила Наташа.
- А я думаю, что дАнтес из тех мужчин, которые женятся по выбору своего сердца, - горячась, ответила ей Катя.
- Ну, хорошо, - согласилась с ней Наташа, - возможно, ты в этом права. Но почему тебя так это волнует? Тебе, что нравится дАнтес?
Катя, застигнутая врасплох этим вопросом, поколебавшись, ответила:
- Да, ты права, он мне очень даже нравится, и я была бы счастлива, если бы он однажды предложил мне стать его женой. Однако я сознаю, что в данный момент это невозможно, так как его сердце пока ещё принадлежит тебе. Но, кто знает, что будущее нам готовит, всё очень скоро может измениться. В последнее время я с ним очень сблизилась, и у меня есть предчувствие, что очень скоро я займу в его сердце большее место, чем теперь.
- Пусть будет так, если ты только не обманываешь себя, - с сомнением сказала Наташа, и вышла из кабинета. А Катя, немного постояв, последовала за ней, задумавшись над планом Полетики. Ей вдруг пришло в голову, что в её плане есть серьёзный изъян. «Идалия не учла, что Наташа совсем не умеет лгать, и если Пушкин начнёт расспрашивать её о свидании с царём, она не выдержит и признается ему, что встретилась у Полетики не царём, а с дАнтесом. И как поступит Пушкин с человеком, который скомпрометировал его жену? Просто вызовет его на поединок. Надо поскорей встретиться с Идалией и пока не поздно остановить её план!»
На следующий день с утра пораньше Катя отправилась к Идалии исполнить своё намерение. Когда она постучала в дверь её квартиры, открывшая дверь заспанная служанка, сообщила ей:
- Вы пришли слишком рано с визитом, хозяйка ещё изволит почивать.
- Ничего, я подожду её гостиной, - пройдя в дверь мимо неё, сказала ей Катя, досадуя на неожиданное препятствие. - Мне непременно с ней нужно встретиться и я не уйду, пока не поговорю с ней. Может, ты попробуешь разбудить её?
- Но я не посмею, - неуверенно возразила та, - так как хозяйка будет гневаться на меня.
- Ничего, я тебя оправдаю перед ней, - подбодрила её Катя, суя ей в руку монету.
- Ну, как скажете, - пряча её в кармашек передника, согласилась та, и направилась в сторону спальни.
Минут через десять Полетика в утреннем платье вышла к гостье в гостиную и с улыбкой сказала ей:
- Ах, твой ранний визит помешал мне досмотреть чрезвычайно приятный сон! Надеюсь, что у тебя есть уважительная причина для такого жестокого поступка.
- Более чем, - с хмурым видом пробормотала Катя. – Я пришла к тебе пораньше, чтобы помешать тебе выполнить твой план, о котором ты мне вчера говорила. Надеюсь, я ещё не опоздала?
- А что такое? – всполошилась Идалия, - почему ты так говоришь?
- Дело в том, что я вчера сразу не сообразила, что в твоём плане есть недостаток, который может привести к несчастью.
Состоит же он в том, что сестра совсем не умеет лгать, и если Пушкин станет её допрашивать, она наверняка скажет правду, что встретилась у тебя с дАнтесом. И Пушкин тогда вызовет его на дуэль, а я вовсе не хочу, чтобы дАнтес пострадал.
- Да и я этого не хочу, - с озабоченным лицом сообщила ей Идалия. – Ты права, я сделала ошибку, но ты вовремя меня предупредила. Не даром говорят: «один ум – хорошо, а два лучше». Придумаю другой план… Хотя, дАнтес, может быть, и сам не прочь сразиться с Пушкиным. Ты не думала о такой возможности?
- Нет, - с озадаченным видом ответила Катя. – А для чего ему желать дуэли?
- Ну, потому что Пушкин – его соперник за сердце Натали, а всякий соперник раздражает. Быть может, он захочет увидеть страх в его глазах, когда наведёт на него пистолет.
Надо, прежде чем отказаться от нашего плана, спросить
у него самого, как он относится к возможной дуэли с Пушкиным? Если ему не понравится эта идея, мы тогда с чистой совестью откажемся от этого плана.
- Ну, хорошо, давай у него спросим, - согласилась Катя. – Хотя, по-моему, это напрасная затея, я уверенна, ему не нужна дуэль, так как по закону дуэли запрещены, и он не захочет портить себе карьеру участием в дуэли. Сегодня приходи на вечеринку к Карамзиным, там мы сможем с ним поговорить.
- Договорились, я обязательно приду, - ответила ей Идалия. – А до этого времени подумаю, как скорректировать наш план в случае, если дАнтес не захочет участвовать в дуэли.
5
Тем временем дАнтес, узнав от Геккерна, что Натали благосклонно приняла его письменное обязательство, и, следовательно, уже не сердится на него, решился отправиться на вечеринку к Карамзиным, чтобы убедиться, что это в самом деле так. Войдя в гостиную, он изящно поклонился сёстрам, и, увидев, что Натали без прежней приветливой улыбки едва ему кивнула в ответ головой, несколько приуныл и подумал, что отец, чтобы порадовать его, сильно преувеличил благосклонность к нему Натали. Заметив, что Катя поглядывает на него, он подозвал её к себе жестом и спросил у неё:
- Мне кажется, ваша сестра на меня за что-то сердится, вы не знаете по какой причине?
- Разве? – ответила та с понимающей улыбкой. - А я и не заметила. Так вы что-то натворили?
- Что вы, - притворно возмутился он, - я похож на того, кто может обидеть женщину? – И, немного подумав, добавил: - Мне кажется, она ревнует меня к вам, потому что мы давеча хорошо сыграли влюблённую пару.
- Если это так, то я предлагаю продолжить нашу игру, - задорно улыбнувшись, предложила Катя, - иначе она догадается, что мы разыгрывали её.
- Если вы думаете, что так будет лучше, то я готов, - поддержал он её, и, краем глаза заметив, что Наташа посмотрела на них, взял руку Кати и поцеловал её.
Приехавшая вскоре на вечеринку Идалия, увидев в гостиной Катю вместе с дАнтесом, сначала некоторое время понаблюдала за ними, и затем лишь подошла, сказав им с насмешливой улыбкой:
- Вы, как пара голубков, воркуете себе, любо дорого поглядеть! И ещё я заметила, как Натали временами поглядывает на вас весьма недоброжелательно. Так вы совсем уж променяли её на Катю? – спросила она у дАнтеса, который, бросив взгляд на Катю, ответил ей с несколько сконфуженным видом:
- На самом деле, всё не так, как кажется! Скажу вам по секрету, что у нас с Катей нет нежных отношений, которые вы вообразили. Мы лишь разыгрываем представление для Натали, чтобы она приревновала меня, и, судя по вашим словам, у нас это здорово получилось, чему я очень рад, так как, если ревнует, то значит, любит. Однако дальше нам не следует испытывать её терпение, иначе она откажется от меня в пользу сестры.
- Вы и меня провели, - с восхищением сказала Идалия. – Это прекрасная идея и с той стороны, что Пушкин перестанет вас подозревать в волокитстве за своей женой. А это важно, так как говорят, он ужасно ревнив, и если заподозрит в вас соперника, то может вызвать вас на дуэль под любым надуманным предлогом. Признайтесь, вы думали, наверное, о такой возможности?
- Надеюсь, что вы шутите, - с высокомерным видом ответил ей дАнтес. – Я меньше всего думал о ревности этого господина, когда предложил Кате сыграть влюблённую пару.
- Я не хотела сказать, что вы трус, - возразила Идалия, - но разумная предосторожность никому не помешает, даже неустрашимому герою. А что касается вас, то я уверена, что вы, в любом случае отважно примите его вызов, если он последует.
- Да, я приму его вызов, - самодовольно подтвердил тот, - хотя я и не стремлюсь к дуэли. Насколько я знаю, власти запретили дуэли и строго наказывает ослушников, и я не собираюсь пополнять их ряды. Однако такой предмет для разговора не подходит для дам, давайте поговорим о чём-то более приятном.
Через некоторое время, когда дАнтес отправился поприветствовать прибывших на вечеринку офицеров, Катя, оставшись наедине с Идалией, сказала ей:
- Ты слышала его мнение о дуэлях. Он не хочет участвовать в них, так что от твоего плана придётся отказаться.
- Да, я согласна, что допустила просчёт в своём плане, - ответила ей Идалия. – Но от него мы не будем отказываться, так как я уже придумала, как его изменить, чтобы не подвергнуть опасности дАнтеса.
- Вот, как! – недоверчиво проговорила Катя. - И что же ты изменила?
- Мы не будем упоминать в анонимке о каком-либо свидании, так что никто не свяжет анонимку с дАнтесом. Мы просто упомянем о любовной связи Натали с царём, и это не будет ложью, как ты сама знаешь, государь действительно без памяти влюбился в неё года три назад. Но суть не в этом, мы разошлём анонимки окружению Пушкина, и получатели этих писем начнут гадать и рассуждать, насколько эта информация соответствует действительности, и по крайней мере половина из них подумает, что анонимка не права, что в данный момент за Натали волочится дАнтес. Пушкин тоже, конечно, поймёт, что анонимка намекает на любовную связь его жены с дАнтесом, но ничего не сможет сделать. Ведь, если он начнёт задирать дАнтеса, то тем самым признает, что анонимка права. А для тебя будет та польза, что Пушкин не подпустит отныне к своей жене дАнтеса.
- Да, это ты отлично всё продумала, - сдержанно похвалила её план Катя, - хотя всё же остаётся опасность дуэли.
- Тут ничего не поделаешь, без некоторого риска такие дела не обделываются. Ты лучше подумай, какой приз в конечном итоге тебя ждёт! – самоуверенным тоном подбодрила её Идалия.
- Да, ты права, - согласилась с ней Катя, - делай, как задумала.
- И это ещё не всё, что я придумала, - продолжила Идалия. -
Для этого плана я предполагаю привлечь две немаловажные фигуры: министров Нессельроде и Уварова, чтобы они помогли изготовить и разослать анонимки. Но это не главное, их участие в этом деле поможет нам остаться в стороне, вернее – мне, потому что я не стану сообщать им о твоём участии в этом деле. Вот, в общих чертах весь план. На этот раз, я надеюсь, что всё пойдёт, как по маслу.
- Я тоже надеюсь, - с задумчивым видом повторила Катя. - Вот только у меня из головы всё не идёт Мария Барятинская. А вдруг папаша Геккерн уговорит дАнтеса жениться на ней. Если это произойдёт, то я этого не перенесу!
- Ну, не надо преувеличивать, не всё так плохо, как тебе кажется, - с участливым видом подбодрила её Идалия. – Так как я уже подумала, как решить эту проблему.
- Неужели?! – воспрянула Катя духом. – Тогда говори скорей, как ты собираешься её решить?
- У меня есть один старый приятель - кавалергард Александр Трубецкой, - стала объяснять Идалия. - Он сослуживец как дАнтеса, так и брата княжны Марии, и мне кое-чем обязан, - поэтому я попрошу его, чтобы он сообщил семье Марии, что жена Пушкина отвергла дАнтеса, и он от огорчения и с досады решил сделать предложение княжне. Как ты думаешь, после такого известия примет ли княжна предложение его руки и сердца? Так что будь спокойна, этот камешек я с твоего пути уберу, а всё остальное зависит только от тебя. Ведь мало влюбить в себя дАнтеса, тебе надо ещё понравиться его приёмному отцу.
- Ничего, с этим я справлюсь, - сказала ей Катя, лишь бы твой план не подвёл.
6
Следующий день у Полетики выдался очень хлопотливым.
Сначала она отправилась к министру Просвещения Сергею Семеновичу Уварову, с которым уже имела дело, когда привлекала его к своему плану ссоры его заклятого врага Пушкина с его сватом князем Репниным. «Тот план тогда не удался, потому что был рассчитан только на удачу, - размышляла она, направляясь к нему, - а нынешний утверждён на прочном основании, и непременно должен закончиться дуэлью. Министр не откажет себе в удовольствии поучаствовать в этой интриге, так как ещё очень зол на Пушкина за эпиграмму на его клеврета Дондукова-Корсакова, которая косвенно ударила и по нему». Тут в её памяти всплыли её строки:
«В академии наук заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает Дундуку такая честь;
почему ж он заседает?
Потому что попа есть».
«Как это забавно! – хихикнула она. – А ещё Пушкин метнул стихотворную стрелу в тестя Уварова:
«Не пел с придворными дьячками».
А сатира на Лукулла чего стоит? – продолжала она размышлять. Нет, его не удовлетворит просто семейная склока четы Пушкиных, он жаждет его крови, и я предоставлю ему такую возможность. Он станет моим троянским конём в этом деле». Из размышлений её вывел кучер, сказавший ей:
- Приехали, барыня. Извольте выходить.
Выйдя из экипажа, она вскоре вошла в
приёмную министра, где на стульях сидело несколько человек, дожидаясь своей очереди встретиться с Уваровым. Знакомый ей уже секретарь, сделал ей знак подождать, и когда от министра вышел посетитель, он вошёл и доложил о визите Полетики, на что тот оживлённо ответил:
- Пускай тотчас проходит. «Посмотрим, - добавил он про себя, - с чем она явилась?» И когда та прошла в кабинет, он, выйдя из-за письменного стола, поцеловал ручку гостье и с радушным видом сообщил:
- Очень рад вас видеть у себя, Идалия Григорьевна!
Проходите, садитесь, не желаете ли чая или кофе?
- Нет, спасибо, - ответила та, усаживаясь в кресло, - я знаю, что вы весьма занятой человек, поэтому перейду сразу к сути дела. Наше прошлое сотрудничество не задалось в силу объективных обстоятельств. Но я учла прошлые ошибки, и тот мой план стал полезным опытом. Сейчас я пришла к вам с новым реальным и продуманным планом, который почти наверняка ждёт успех. Но я не знаю, вы ещё хотите покончить с нашим недругом?
- Чтобы сделать вам удовольствие, я готов вас выслушать, - с любезной улыбкой произнёс Уваров, откидываясь на спинку кресла. – А знаете, мне всегда было любопытно, что вам такого мог сделать Пушкин, из-за чего вы его так пламенно ненавидите? Неужели это чудовище разбило ваше нежное сердечко? А, впрочем, не отвечайте, у каждого есть свои тайны, которые никто не должен знать. Ну-с, я к вашим услугам, поведайте мне ваш чудесный план.
Министр положил перед собой на стол руки со сцепленными пальцами и приготовился слушать.
- Я вижу, что вы немного скептически настроены в отношении меня, и вы правы: я дала вам повод так думать, - вкрадчиво начала Идалия, рассеяно скользя взглядом по обстановке кабинета. – Поэтому я и пришла реабилитировать себя в ваших глазах. Так вот, вы,
наверно, слышали, что за женой Пушкина волочится приёмный сын голландского посла Жорж дАнтес, и она, кажется, тоже неравнодушна к нему? Но Пушкину такое положение дел не может нравиться. Я недавно устроила им тайное свидание, о котором, непременно, должен узнать её муж, чтобы у него появился повод для дуэли. Но для начала я собираюсь с помощью анонимных писем проинформировать ближайшее окружение Пушкина о романе его жены с царём, который не так давно тоже волочился за нею. Поднимется шум, и все будут в недоумении и гадать, что это всё означает? И в этот момент Пушкин получит анонимное письмо, сообщающее о тайном свидании его жены с дАнтесом. И Пушкину не останется ничего иного, как вызвать скомпрометирующего его жену волокиту. Что скажете, хотите поучаствовать в моём плане?
- Ваш план, несомненно, хорош, - после раздумья ответил Уваров. - Но мне непонятно, какую роль вы в нём мне отводите?
- Самую главную и ответственную, - с пафосом ответила Полетика. – Вы должны нанести решающий удар – отправить Пушкину анонимку с сообщением о свидании. Я, когда придумала этот план, сразу подумала о вас, что вам доставит удовольствие принять участие в этом деле, и тем самым отомстить вашему врагу. Впрочем, я могу и сама отослать анонимку, если вы не захотите присоединиться по каким-либо причинам.
- Нет, что вы, я с удовольствием исполню эту роль, - поспешил сказать Уваров.
- Тогда договорились, - радостно проговорила Идалия, вставая с кресла и подавая для пожатья руку. – Я дам вам знать, когда вам нужно будет отослать Пушкину письмо. И я думаю, вам не нужно говорить, что всё сказанное здесь должно остаться между нами.
- Об этом не извольте беспокоиться, сударыня, - провожая её к двери, учтиво говорил министр. У двери её встретил его миловидный секретарь, который галантно сопроводил её к выходу, и по дороге она задавалась вопросом, искоса поглядывая на него: «Интересно имеет ли этот смазливый юноша какое-либо влияние на своего начальника?»
Оказавшись улице, она наняла извозчика, и поехала к министру иностранных дел - Карлу Нессельроде. По слухам ей было известно, что министр был сильно обижен на Пушкина за свою жену, так как тот однажды накричал на неё, когда та без спросу отвезла Натали на придворный бал в Аничков дворец. И ещё в каком-то стихотворении Пушкин непочтительно высказался об её отце, занимавшего тогда пост министра финансов. Карл Васильевич, узнав о визите к нему Полетики, велел её пропустить, хотя у него был не приёмный для посетителей день. Идалия не без самодовольства подумала, проходя в обширный кабинет,
что имя её отца – Строганова что-то значит в этом узком чиновничьем мирке, и быстро открывает любые двери.
- Какие люди сегодня изволили посетить моё скромное учреждение! - воскликнул министр, приподняв руки, как будто собираясь заключить её в свои объятия. - Не ожидал я увидеть вас в моих пенатах, и честно говоря, мне любопытно знать, с какою целью?
- Сейчас вы всё узнаете, дайте только перевести дух, - сказала она, усаживаясь в предложенное ей кресло, и, сделав паузу, стала объяснять:
- У нас есть один общий враг, и я хочу предложить вам союз, направленный против него.
- О ком вы говорите? – с недоумением спросил министр, морща лоб, но тут в его глазах что-то промелькнуло, и он поспешно прибавил с просветлевшим лицом: - Хотя, нет, не говорите, я, кажется, догадываюсь, кого вы имеете в виду.
- Давайте всё же для ясности назовём его, - многозначительным тоном продолжила Идалия. - Это не безызвестный вам Пушкин, известный сочинитель. Очень неуживчивый и скандальный человек, который однажды устроил и вашей почтенной и всеми уважаемой супруге выволочку всего лишь за то, что она оказала честь его жене Натали, отвезя её на придворный бал, потому что он, видите ли, не давал на то согласие.
Нессельроде, при этих словах, тяжело вздохнул и процедил сквозь зубы:
- Я полностью согласен с вашей характеристикой этого господина, который, наслушавшись пустых похвал в свой адрес, на самом деле поверил, что он какой-то там гений, которому всё позволено. Чего стоит его утверждение, что он стал эхом русского народа? Как если бы это должность и его кто-то уполномочил на это. Государь его терпит только ради его прелестной жены. Но что вы предлагаете предпринять против него?
- То, что я дальше скажу - сугубо конфиденциально, - предупредила Полетика, прежде чем продолжить, - и я всецело полагаюсь на вашу скромность.
- Об этом не извольте беспокоиться, я умею хранить тайны, - с важным видом заверил министр.
- Мой план заключается в том, - с воодушевлением начала она, - чтобы опозорить его так, чтобы от стыда он не смог бы появиться в приличном обществе. Или, вернее сказать, опозорить придётся его жену, а через неё – его. Иначе его никак не достать. Она – его уязвимое место, и не является невинным ангелочком, как вы можете подумать. Она своим чересчур вольным поведением даёт повод своему мужу для ссор. Может быть, вы слышали – за ней настойчиво ухаживает один молодой гвардейский офицер конного полка Жорж дАнтес (министр задумчиво кивнул при этих словах) или иначе - де Геккерн. Недавно у них было тайное свидание, и я собираюсь открыть этот предосудительный факт близкому окружению Пушкина, но не прямо, для того, чтобы не пострадал этот, в сущности, ни в чём неповинный офицер. Его вина только в том, что он выбрал как объект поклонения не ту женщину. Я собираюсь послать окружению Пушкина анонимные письма с сообщением о романе нашего государя и Натали. И это не совсем неправда! Может быть, вам известно, что не так давно они были влюблены друг в друга, но Пушкин помешал развитию этого романа, отослав жену в провинцию. Конечно же, после появления анонимных писем он поймёт, что не государь дал повод к ним, а настойчивый ухажёр его жены, но он ничего не сможет сделать с этим, и ему останется только беситься. Ведь, если он его вызовет, то этим признает справедливость подозрений, что вовсе не государь виновник его позора. А чтобы окончательно его добить, можно поручить какому-нибудь журнальному писаке, например Сенковскому, преподнести эту историю в басенной форме, пусть общество потешается на этой дутой знаменитостью.
- Не хотел бы я быть вашим врагом, Идалия Григорьевна, - после непродолжительного молчания, с уважением глядя на неё, проговорил Нессельроде. – Вы его разделываете, как орех. Мне нравится ваш план, и я готов к нему присоединиться. Но, что вы конкретно от меня хотите?
- Я рада, что вы согласились сотрудничать, - с очаровательной улыбкой произнесла Идалия. – Я хочу передать вам этот план в полное владение, так как боюсь полагаться на свои скромные силы. Воплотите его в жизнь, то есть, изготовьте письма и разошлите адресатам, список которых я уже подготовила.
Сунув руку в маленький изящный ридикюль, принесённый ею с собой, она достала из него листок бумаги и передала его министру, который, надев очки в тонкой золотой оправе, быстро его просмотрел, и затем поднял на посетительницу глаза, которая с очаровательной улыбкой добавила:
- А если пожелаете, то вы можете по своему выбору дополнить этот список. Когда изготовите письма, то перед их рассылкой, пожалуйста, уведомьте меня для согласования наших действий.
- О чём-то подобном я уже где-то слышал, дайте только вспомнить, - потерев задумчиво лоб, заметил министр, и, помолчав, с оживлением воскликнул:
- Да, вспомнил! Я недавно прочитал в депеше, что подобные трюки с рассылкой писем неудачливым мужьям практикуют сейчас в Вене. Недавно с дипломатической почтой мне прислали образцы таких писем. Где же они? – министр встал и, подойдя к шкафу, стал что-то искать, и, вскоре вытащив папку, он достал из неё несколько листов бумаги и передал их Идалии, пояснив:
- Вот они, почитайте. Признайтесь, вы позаимствовали эту идею из Европы?
- Нет, что вы, - внимательно читая, возразила Идалия, - вы мне первый сообщили. – Дочитав, она подняла взгляд на министра и сказала: - Этот случай только подтверждает истинность изречения, что хорошие идеи витают в воздухе. Однако мне нравится эта форма письма, надо её использовать в нашем случае, только необходимо немного подкорректировать применительно к нашей ситуации. Давайте сразу это сделаем, не откладывая дела в долгий ящик, - и, подняв листок, стала с выражением читать:
«Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в великом капитуле под председательством имярек, единогласно избрали имярек коадъютором великого магистра ордена рогоносцев. Непременный секретарь: имярек».
Отложив бланк, она взглянула на министра и сказала:
- Тут нужно нам вписать, кто будет председателем и секретарём, для этого подходят любые известные всем рогоносцы.
- Дмитрий Львович Нарышкин, - недолго думая, предложил министр, - прекрасно подходит на роль председателя.
- Я слышала о нём, - одобрительно произнесла Полетика. – Он в самый раз подходит, так как я слышала, что наш незабвенный император Александр давал ему ссуды для издания несуществующих книг ради любви его жены, а нынешний император также даёт ссуды на издания книг Пушкину. Вы очень удачно его предложили. Кстати, я слышала, что этот Нарышкин сочиняет неплохую роговую музыку. Заметьте, какой характерный выбор музыкального инструмента у него.
- Да, вы правы, - с улыбкой кивнул ей министр, - подобное притягивает к себе подобное. Но шутки в сторону. В качестве секретаря я предлагаю вписать имя графа Иосифа Борха, служащего у меня переводчиком. И жена у него такая же, ему под стать. Люди говорят, что она живёт с кучером, а он с форейтором. Такой вот человек служит в моём ведомстве, но приходится терпеть, так как по службе к нему нет нареканий.
- Я наслышана о нём - весьма у нас легендарная личность, - с насмешливой улыбкой заметила Идалия. - Пару лет тому назад наши кавалергарды хорошо позабавились на его счёт. Тогда, помнится, на Чёрной речке справляли чьи-то именины, и когда гости отправились на прогулку по речке в гондолах с певцами и музыкантами, вдруг появилась лодка с чёрным гробом в сопровождении наших кавалергардов. Они торжественно заявили, что представляют траурную процессию великого рогоносца Борха, который должен быть похоронен на дне реки, и, недолго думая, скинули гроб в речку. После этого возникла такая кутерьма, что я от смеха едва животик не надорвала: гроб, упав в воду, вызвал такую волну, что гондолы едва не опрокинулись.
- Да, я тоже об этом что-то слышал, - подтвердил министр, - но, по моему мнению, эти кавалергарды слишком жестоко с ним обошлись. Но давайте продолжим. В конце добавим: «избрали г-на Александра Пушкина коадъютором и историографом ордена». Так будет вернее, так как он числится у меня на этой должности. Эти дипломы в Вене отправляют в двойных конвертах: наружный адресату, а внутренний рогоносцу. Но мало кто перешлёт вложенное письмо Пушкину, большинство адресатов вскроют и прочтут его.
- Это замечательно вы придумали, - одобрила Идалия предложение министра, – я не зря к вам обратилась. И у меня к вам ещё будет маленькая просьба: один готовый диплом в конверте отправьте ко мне, - у меня есть один адресат, которому бы я хотела лично отправить анонимное письмо.
- С удовольствием исполню ваше желание, - пообещал ей министр.
-Тогда, если мы всё обговорили, то я, пожалуй, пойду, - сказала Идалия, поднимаясь с кресла. – Не буду отвлекать вас от ваших обязанностей.
- Ну что вы, я получил удовольствие от общения с вами, -учтиво сказал министр, провожая её к двери, - так что заходите, если что понадобится или просто так.
Выходя из внушительного здания министерства, Идалия удивлялась деловой хватке министра: за какой-то час он решил все вопросы и взял всю черновую работу на себя, и ей осталось только выбрать время для удара и дать отмашку, чтобы её план стал реализовываться.
7
дАнтес, приехав на вечеринку к Вяземским и увидев в зале Натали, замер в нерешительности, не зная, как ему вести себя с ней. Хотя она и приняла от его отца гарантийное письмо, но вчера на вечеринке имела неприступный и холодный вид, и он не решился к ней подойти и заговорить. «А не перестарался ли я вчера с любовным представлением с участием её сестры? – вдруг мелькнула в его голове пугающая мысль. - И она, поверив их игре, решила отказаться от него в пользу сестры. Нет, не надо было соглашаться на эту хитрость, так как в итоге я перехитрил самого себя!» Пока он так мысленно ругал себя, Натали незаметно подошла к нему и сказала:
- Я заметила, что вы избегаете меня, поэтому решила сама к вам подойти и объясниться.
- Я очень этому рад, - ответил он ей, - потому что я просто не решался заговорить с вами после той встречи и боялся, что вы прогоните меня прочь.
- Так вы осознали, какую глупость тогда сделали, - оживлённо произнесла она, - и, следовательно, раскаиваетесь, и это хорошо. Так как это означает, что вы ещё не потерянный человек.
- Да я сглупил, потому что был в отчаянии, - подтвердил дАнтес, понурив голову. – Значит, вы меня прощаете?
- С условием, что вы не будете пытаться пересекать грань дружеских отношений, - предложила она.
Так вы предлагаете обманывать вас, не высказывать того, что у меня на сердце? – укоряющее глянув на неё, спросил
дАнтес.
- Помилуйте, я ничего не предлагаю, - возразила Наташа, и, помолчав, спросила:
- Кстати, вы не заметили, как плохо мы друг друга понимаем, что не говорит родстве наших душ, которое является первым условием для крепкой дружбы или любви?
- Не знаю, почему вы так говорите, - не согласился с ней он, - но я хорошо вас понимаю.
- А вот я не понимаю, почему вы, увлекшись моей сестрой Катей, - всё ещё продолжаете уверять меня в вашей любви? – спросила она, невольно сердясь.
- Это вы толкнули меня к ней, - обвиняющим тоном укорил он её. – Потому что вы не принимаете меня, каков я есть со всеми моими желаниями.
- Вы опять о том же. Пожалуй, нам, в самом деле, лучше прекратить всякое общение. Мне надоело, что вы постоянно настаиваете на том, чего я не могу вам дать, не потеряв к себе уважение. Можете, если хотите, жениться на Кате, я только пожелаю вам счастья.
- Вы опять о том же, - жалобно посмотрел он на неё, испугавшись её решительного тона. – А если я вам скажу, что я ухаживал за Катей не по-настоящему, а только чтобы заставить вас ревновать.
- Тогда вы отвратительно поступили! – негодующе заявила Наташа. – Вы играете с сердцем моей сестры ради своих целей, этого я от вас не ожидала. После такого низкого поступка я знать вас больше не хочу!
Пылая негодованием, она отошла от него, а он бессильно глядя ей вслед, понял с отчаянием, что на этот раз всё безвозвратно кончено между ними, и ничего нельзя изменить. Но тут в его голове мелькнула спасительная мысль: «А если сказать ей, что я вместе с Катей разыгрывал перед ней спектакль, может быть, тогда она не будет ко мне так жестока?» - Но он эту мысль тут же отвергнул: « А что если она не поверит мне? И захочет ли Катя подтверждать мои слова? Ах, как это всё запутанно и безнадёжно!»
Немного ещё побыв на вечеринке, он решил уйти, так как почувствовал, что не сможет выносить её такое близкое, но в то же время далёкое присутствие. Выйдя на улицу и увидев над собой сияющую холодным блеском луну, он подумал: «Такова и она, кажется, можно рукой ухватить её, но этого никогда не произойдёт!» От этой мысли ему стало жалко себя, и он вдруг, стоя посреди облитой сияньем луны улицы, горько разрыдался, словно мальчишка. Слёзы немного облегчили его тоску, и он отправился домой, ощущая в себе
какую-то необычную пустоту. Дома же его охватил озноб, и он всю ночь пролежал в сильной лихорадке, страдая не столько от болезни, сколько от душевной муки. Когда наступил рассвет, он поднялся с постели бледный, как мертвец, и стал писать приёмному отцу письмо, полное отчаяния от разрыва с Натали, умоляя его, пойти к ней, и убедить её встретиться с ним, как если бы это свидание могло что-то изменить, и он ей не сказал того, что говорил ранее. «Нет, она так просто от меня не избавится! – со злостью прошептал он, макая перо в чернильницу. – Неужели я зря потратил на неё целый год, бегая за ней?! Пусть отец задаст ей жару, и пусть она повертится, как уж на сковородке!» И он стал давать советы ему, со мстительным чувством представляя, как глаза её вспыхнут от негодования, когда она будет слушать откровенные сентенции его отца: «Ты будто полагаешь, что бывают и более близкие отношения, чем существующие между нами, поскольку ты сумеешь дать ей понять, что, по крайней мере, судя по её поведению со мной, такие отношения должны быть. Но она ни в коем случае не должна заподозрить, что этот разговор подстроен мною. И было бы осмотрительно, если бы ты не сразу стал просить принять меня, ты мог бы сделать это в следующий раз. А если откажет, то попробуй припугнуть её и внушить ей, что по твоему мнению у меня произошла ссора с её мужем, и поэтому в её же интересах встретиться со мной».
Дописав письмо, и велев денщику снести его к отцу, дАнтес немного успокоился, хотя и не особенно верил в успех предпринятой им эскапады. «Люблю ли я её ещё?» – задавал он себе вопрос, и уже не мог получить на него определённого ответа, так как в данный момент он чувствовал, что испытывал к ней только ненависть. «Да и стоит ли его любви та, кто не способна ничем пожертвовать ради него? – старался он мысленно оправдать себя, и закончил свои размышления решительной фразой: Надо поскорей вырвать её из своего сердца, и забыть её раз и навсегда!»
Старший Геккерн, прочитав его послание, сначала нахмурился, но затем ухмыльнулся, и решил, как можно добросовестней, исполнить просьбу его приёмного сына. Вечером, придя к Карамзиным, и увидев Натали, он подошёл к ней и попросил уделить немного времен для конфиденциального разговора. Наташа согласно кивнула ему и отошла с ним в сторону.
- Мадам, - несколько торжественно начала он, - вы может, заметили, что мой сын не появился сегодня в этом салоне?
Я могу вам объяснить, почему это произошло. После вчерашнего вашего с ним разговора, он вернулся домой и слёг в сильной горячке, от которой, ему, может быть, не суждено оправиться. Он мне не рассказал, о чём вы говорили, но он был очень удручён. Думаю, что его болезнь вызвана душевной причиной. А я ранее уже предвидел, что нечто подобное должно было случиться, и потому, вы помните, настаивал, чтобы вы порвали с моим сыном. Но вы, как видно, не послушали меня, и вот к чему это привело. В связи со сказанным у меня будет к вам убедительная просьба или даже мольба, встретитесь с ним и успокойте его душу, может быть, тогда в его болезни наступит перелом и он пойдёт на поправку. Заклинаю вас – спасите его, он единственное, что у меня осталось и держит меня в этой жизни.
- Хорошо, я завтра вместе со своими сёстрами навещу его, - тронутая несчастным видом посланника пообещала ему Наташа.
- Но было бы лучше, если бы вы без посторонних лиц встретились с ним, так как наверняка то, что он хочет сказать вам, предназначено только для вас, - слегка замявшись, проговорил Геккерн. - Вы должны это понимать.
- Мне не о чем говорить с вашим сыном наедине! – решительно возразила Наташа. – Так как меня ничего с ним не связывает кроме дружеских чувств. И я не в ответе за то, что он испытывает ко мне нечто большее, потому что я никогда не поощряла эти его чувства. Он должен наконец понять, что между нами ничего не может быть, поэтому я не стану его навещать на тех условиях, которые вы мне поставили.
- Но разве пару дней назад вы не встречались ним при подобных обстоятельствах? – ухмыльнувшись, возразил Геккерн. – Почему вы теперь решили отказываться? Ну что вам стоит оказать моему сыну маленькую любезность?
- Я уже много раз пожалела, что согласилась на встречу с ним в присутствии моей подруги, которая обманула моё доверие. И теперь я не собираюсь повторять моей ошибки, так что я ничем не могу вам помочь, - решительно сказала Наташа и, повернувшись, отошла от посланника. Когда она вернулась к сёстрам, Катя, кинув на неё взгляд, всплеснула руками:
- Да на тебе лица нет! Что тебе такого сказал папаша Геккерн?
- Да ничего особенно, сообщил, что его сын простудился, и некоторое время мы его не увидим, - ответила Наташа как можно беспечнее, недовольная, что Катя заметила её волнение.
- Какая жалость! – огорчённо проговорила Катя. – Дай бог, чтобы он скорее поправился.
- Ничего поправится, - подбодрила её Наташа с задумчивым видом. Тут Катя, увидев неподалёку Идалию, подошла к ней и взволнованно сообщила:
- Ты ещё не слышала новость, что дАнтес заболел! Бедняга теперь будет дома лежать и микстуры глотать.
- Это плохо! – досадливо проговорила Идалия.
- Ты, как будто злишься? – спросила Катя, немного удивившись.
- С чего бы это? Я просто расстроилась, что на неделю или две мы лишились его общества, - поспешила объяснить Идалия.
- Что поделать, такое время года, - посетовала Катя, - чтобы не заболеть, надо беречь себя, а для военных это сложно. Вот и муж Наташи заболел.
- Да, неужели! – воскликнула Идалия огорчённо.
- Ты что же и за него переживаешь? – с насмешливой улыбкой спросила Катя.
- Нет, я не о нём переживаю, - ответила та, - а за наш план! О том, как его болезнь может повлиять на него.
8
На следующий день Идалия отправила записку Александру Трубецкому – сослуживцу её мужа, в которой приглашала его прийти к себе. Он уже давно выказывал ей недвусмысленные знаки внимания, и так как он ей не был противен, то она окончательно его не отвергала, а держала, так сказать, про запас. «Но теперь его пора пришла, - думала она, поджидая его. - Пётр Ланской уехал, и не известно когда вернётся. Не век же теперь мне одной куковать? А мне сейчас нужен тот, на кого я могу положиться. Вернее, пусть сначала докажет, что он сможет мне быть полезным, а там посмотрим!» В это время в дверь позвонили, и Идалия, очнувшись от размышлений, сама пошла отпирать дверь, так как перед тем отпустила служанку. За дверью, как она и ожидала, стоял пришедший на её зов Трубецкой.
- Ангел мой, - оживлённо произнёс он, проходя вслед за ней в прихожую и далее в гостиную, - я глазам своим не поверил, прочитав ваше послание. Оно воскресило мои надежды в отношении вас. Неужели ваше сердце дрогнуло при виде меня?
- У меня есть к вам дело, - нарочито строго обратилась она к нему, усадив его напротив себя.
- Вы хотите, чтобы я для вас что-то сделал? - спросил он с понимающей улыбкой. - Что ж, я готов в надежде на будущую награду.
- Да, мне нужна от вас некоторая помощь, - согласилась она, ощупывая его внимательным взглядом. – А о награде не беспокойтесь, она от вас не уйдёт, если вы успешно справитесь с моим заданием. Это ясно?
- Да, конечно, - насмешливо ответил тот. – Вы, словно принцесса из сказки, а я Иванушка- дурачок. Я должен пройти испытание, чтобы заслужить награду принцессы.
- Я рада, что мы сразу поняли друг друга, - одобрительно улыбнулась ему Идалия, и вижу, что не сделала ошибку, обратившись к вам. Так вот, у меня есть враг, которого я хочу развенчать и скинуть с пьедестала, на который его временно вознесла фортуна. И пока этого не произойдёт, мне не будет покоя. Готовы ли вы содействовать этой моей цели, не смотря ни на что?
- Если ваш враг не мои отец и мать и не мой государь, то вы можете располагать мной, - ответил тот с готовностью.
- Об этом не беспокойтесь, я незнакома с вашими родителями, - небрежно произнесла Идалия. – Но прежде чем я продолжу, дайте клятву, что всё, что я скажу далее, не будет передано кому-то ещё.
- Мне нравится такая таинственность – и я охотно даю вам своё нерушимое слово, - с пафосом сказал он.
- Тогда выслушайте мой план, - и Идалия подробно поведала ему свой план, и в конце показала ему в качестве иллюстрации образец диплома рогоносца.
- Очень остроумно придумано, - выслушав её, восторженно заметил он. – И теперь я ещё больше восхищаюсь вами, узнав кое-какие ваши секреты. Австрияки тоже молодцы, так изобретательны оказались на пакости! Надо как-нибудь взять их опыт на вооружение, у нас тут тоже есть свои рогоносцы, которым следует узнать правду о своих жёнах. Можно сделать копию, я покажу её моим приятелям?
- Так и быть, берите, - великодушно разрешила Идалия, подавая ему лист, - мне уже он ни к чему. Только, чур, не отправьте его случайно моему мужу, знаю я вас - шутников! Но шутки в сторону, вот вам первое задание.
Она достала из шкатулки запечатанное письмо и, передав его, стала инструктировать:
- Через некоторое время по моему сигналу это письмо должно быть отправлено сюда в Петербург из какого-нибудь ближайшего провинциального города, например – из Пскова, для этого у вас под рукой должен быть специальный человек.
- Это не трудное задание, пошлю туда хотя бы своего денщика, - с самоуверенным видом заявил Трубецкой, рассматривая конверт. – А для чего, если это не секрет, вы хотите особняком отослать анонимку Долли Фикельмон? - спросил он, прочитав имя адресата на конверте и пряча его в карман.
Бросив оценивающий взгляд на своего конфидента, Идалия ответила значительным тоном:
- Чтобы показать вам своё доверие, я отвечу вам на ваш вопрос, хотя мне не хотелось бы ворошить прошлое. Дело в том, что Дарья моя соперница во всех смыслах. Однажды, узнав о моей неудачной попытке сблизиться с Пушкиным, она решила утереть мне нос, и с этой целью намеренно провела с ним ночь, что похвастаться передо мной этой своей победой. За это она должна поплатиться теперь. А месть моя заключается в том, что Дарья и её мать Елизавета Хитрово, которая тоже была любовницей Пушкина, получат по почте каждая по анонимке. Я думаю, что им взаимно неизвестен тот факт, что они обе были в любовных отношениях с Пушкиным, но после получения анонимок, начнут подозревать и ревновать друг к дружке. Я не знаю, с кем ещё Дарья поделилась своим секретом, но не хочу, чтобы она подозревала меня в рассылке анонимок, поэтому чтобы как-то сбить её с толку, я хочу анонимку ей послать из другого города.
- Надо же, как вы всё продумали! – польстил ей Трубецкой. – Мне даже стало жалко вашу соперницу. Но разве вы не хотите дать ей понять, кто ей причинил ей эту неприятность.
- Да, может быть, потом как-нибудь, - задумчиво пробормотала Идалия. - Но у меня есть для вас ещё одно задание. Кажется, вы дружите с поручиком Барятинским?
- Да, мы приятели, - подтвердил Трубецкой.
- Мне стало недавно известно, что посланник Геккерн хочет женить своего сына на Марии Барятинской – сестре вашего приятеля. Однако этот брак может помешать исполнению моего плана, и поэтому мы должны его расстроить.
- И что я должен сделать для этого? – с готовностью спросил Трубецкой.
- А вам не жалко дАнтеса? – с любопытством спросила Идалия. – Всё-таки он ваш сослуживец и товарищ?
– Нет, мне этот француз никогда не нравился, - с презрительной миной ответил тот. – Он, как и почти все его соплеменники, типичный фат и фанфарон, и способен только пускать пыль в глаза. Так что княжна не про его честь.
- Я рада, что мы одного мнения на этот счёт, - одобрительно произнесла та. – А сделайте вот что: пойдите в гости к своему приятелю, и сообщите его матери по секрету, что дАнтес пару дней назад предлагал Натали Пушкиной руку и сердце. Она его отвергла, и он от огорчения и досады решился сделать предложение её дочери. После такого сообщения дАнтесу не увидать брака с княжной, как своих ушей. Справитесь с этой задачей?
- Думаю, что вы останетесь довольны, - ответил тот с задумчивым видом.
- Тогда к делу! – энергично произнесла Идалия, поднимаясь с кресла. Трубецкой направился было к двери, но вдруг резко остановился, так что идущая за ним Идалия слегка натолкнулась на него, и недоумённо посмотрела на него, а он, развернувшись к ней, спросил как бы неуверенно:
- Однако как же без аванса мне уйти?
- Какого ещё аванса? – озадаченно спросила та.
- А вот, какого, - ответил Трубецкой, и стремительно наклонившись, успел поцеловать Идалию, прежде чем та опомнилась, и быстро вышел в дверь, бросив напоследок на неё озорной взгляд. Выйдя на улицу, он подкрутил вверх свои соломенного цвета усы, и походкой праздного гуляки пошёл по дорожке, насвистывая какой-то марш и обдумывая, что для начала ему следует предпринять. На следующий день, встретив в карауле Александра Барятинского, он заговорил с ним, и как бы между прочим поинтересовался:
- А у тебя дома по вторникам ещё бывают вечеринки?
- Если хочешь прийти, приходи, - ответил тот, - у нас на вечеринках в карты играют и танцуют. Не соскучишься.
- У меня образовался свободный вечер, - как бы раздумывая, сказал Трубецкой, - и я вспомнил, что давненько у тебя не бывал. А как семья, все здоровы?
- Слава богу, - ответил приятель. – Только сестра немного хандрит, дАнтес в последнее время редко к ней заходит.
- Кажется, он чем-то болен, - вспомнил Трубецкой.
- Я то же самое ей говорю, но она не верит, - согласился с ним приятель, - говорит, есть другая причина. В общем, приходи, может, тебе удастся её развеселить.
Вечером, придя к Барятинским, Трубецкой не сразу приступил к исполнению плана: сперва немного поиграл в карты, потом потанцевал, и лишь после ужина подошёл к хозяйке и многозначительно сказал ей:
- У меня есть к вам серьёзный разговор. Где мы сможем потолковать наедине.
Княгиня, слегка нахмурившись, ответила ему:
- Идите в кабинет и ожидайте меня там.
Через несколько минут Трубецкой, незаметно покинув зал, вошёл в кабинет, на дверь которого ему указал проходивший мимо лакей. Княгиня не заставила себя долго ждать, через минуту она вошла в комнату вслед за ним.
- Княгиня, мне ваш сын при разговоре упомянул, что его сестра расстроена из-за невнимания к ней дАнтеса, - сказал он ей, - а поскольку я знаю, чем оно вызвано, я посчитал своим долгом открыть вам его причину, чтобы ваша дочь не проливала напрасных слёз по тому, кто её не стоит.
- Что ж, я внимательно вас слушаю, - усевшись в кресло, сказала княгиня, и жестом предлагая ему сделать то же самое; и тот, сев напротив неё, продолжил:
- Случайно я невольно подслушал рассказ дАнтеса одному своему товарищу. Так вот, он утверждал, что, недавно встретившись с госпожой Натали Пушкиной, в которую пылко влюбился, он предложил ей бросить своего мужа и выйти за него замуж, но она отказала ему. После чего он решил исполнить желание своего приёмного отца – сделать предложение вашей дочери, в виду состоятельности и знатности вашего семейства. Из этих его слов я понял, что он не любит вашу дочь, и она должна об этом знать, чтобы не сделать роковую ошибку при выборе спутника жизни.
- Вы правильно сделали, что рассказали мне об этом, - прочувственно произнесла княгиня, глядя на него с доброжелательностью. – Поверьте, я сумею по достоинству оценить оказанную вами услугу. С этих пор вы можете в любое время к нам запросто приходить, мы всегда будем вам рады. И не беспокойтесь о конфиденциальности, дАнтес не узнает, кто предостерёг нас против него.
- Я рад, княгиня, что оказал вам услугу! – Встав с кресла, Трубецкой поцеловав княгине руку, и вышел из кабинета, а княгиня ещё некоторое время неподвижно сидела, размышляя с озабоченным лицом над услышанной новостью. Когда вечеринка закончилась и дочка княгини – Мария зашла к ней в спальню пожелать ей доброй ночи, та попросила её присесть, и затем сказала ей со значительным видом:
- У меня есть для тебя неприятная новость, касающаяся дАнтеса. И как бы мне не хотелось тебе её сообщать, но я не имею права скрывать её от тебя. Я её узнала от Александра Трубецкого, который узнал о том непосредственно от своего однополчанина дАнтеса.
- И что он рассказал? – спросила Мария с замершим сердцем.
- Он случайно стал свидетелем разговора дАнтеса с одним из его приятелей, из которого он узнал, что дАнтес встретился с Натали Пушкиной, чтобы умолять её выйти за него замуж, но она отвергла его. И теперь, по всей видимости, с досады на неё, он собирается просить тебя выйти за него замуж. Я знаю, тебе нравится этот француз, но подумай: можно ли связывать себя на всю жизнь с человеком с такими нравственными принципами или, вернее сказать, с их отсутствием. По моему мнению, этот человек недостоин тебя, но впрочем, ты сама решай, только подумай хорошенько прежде, чем ты примешь окончательное решение.
- Я подумаю, мама, - пообещала Мария, крепясь, чтобы не заплакать. Придя в свою комнату, она достала свой дневник, которому поверяла свои задушевные мысли и стала просматривать записи, касающиеся дАнтеса:
«3 августа. За обедом я всё время краснела, и дАнтес с Геккерном меня очень смешили. Вечером я танцевала первую кадриль с наследником, а поппури с дАнтесом, который немного за мной ухаживал и сказал мне, что я очень мила». Читая эти строки, она уже не ощущала живую связь с этими событиями, они ей показались бесконечно далёкими и даже не имеющими уже отношения к ней. «Нет так нельзя, -подумала она. – Надо что-то с этим решать». – И, смахнув набегающую слезу, она сделала новую запись, которая подводила итог той жизни: «дАнтеса отвергла г-жа Пушкина, поэтому он и хочет жениться на мне. С досады!» Закрыв дневник, она легла в постель и в уме её вертелась фраза: «Теперь всё уже кончено».
9
Две последующие недели прошли для Идалии в томительном ожидании, пока от Трубецкого к ней не пришла записка с сообщением, что дАнтес выздоровел и вышел на службу. Катя Гончарова тоже ей недавно сообщила, что Пушкин оправился от болезни.
«Так что пришла нам пора действовать», - решила Идалия, и написала в ответ Трубецкому, что он может послать человека в провинцию, чтобы тот отослал оттуда письмо Дарье Фикельмон. Также она написала записку Уварову, что настал момент уведомить Пушкина о тайном свидании его жены с дАнтесом. Второго ноября Пушкин, среди полученных писем увидев письмо без обратного адреса, раскрыл его и прочитал: «Милостивый государь, считаю своим долгом уведомить вас, что я видел, как ваша жена прошла в квартиру, где в это время находился поручик дАнтес. Я ранее их приходил в эту квартиру, и узнал от служанки, что хозяйка скоро должна возвратиться, и остался неподалёку ожидать её возвращения, и поэтому стал невольным свидетелем прихода означенных лиц в эту квартиру. С уважением, желающий по понятным причинам остаться неизвестным». Бросив это письмо на стол, он прошёл к жене, занимавшейся в это время детьми.
- Наташа, - позвал он её, - пройди в кабинет, мне надо тебе кое-что показать. Его вид и голос ей показал, что произошло что-то необычное. Когда она прошла к нему, он с хмурым лицом кивнул ей на лист бумаги на столе и проворчал:
- Ты можешь разъяснить мне значение этого послания? Без твоей помощи я не смогу разобраться.
Взяв письмо в руки, она внимательно прочитала его, отметив про себя лишь одну нелогичность сообщения: «Для чего аноним почти три недели ждал, чтобы сообщить о предполагаемом её свидании с дАнтесом?»
Передав письмо мужу, она после некоторого раздумья ответила ему, удивившись про себя своему спокойствию:
- Да, в самом деле, почти три недели назад я случайно встретилась с ним в квартире Идалии Полетики, которая попросила меня зайти к себе. Я тебе не сказала об этом, потому что не хотела тебя тревожить пустяками. Впрочем, я рассказала Вере Вяземской об этой встрече, чтобы узнать её мнение на этот счёт, и она мне посоветовала оставить всё, как есть, если не выйдет какой-нибудь неприятности. Однако, судя по этому письму, кто-то всё же хочет устроить нам неприятность. Так что, я боюсь, что эта анонимка только начало, и неизвестный предпримет что-то ещё.
- Скорее всего, ты права, - согласился с ней Пушкин, - а ты никого не видела возле этой квартиры?
- Видела одного кавалергарда, - подумав, вспомнила Наташа. – Я спрошу о нём у Идалии.
- Не думаю, что она что-то скажет тебе полезное, - заметил Пушкин. – А относительно этой случайной встречи, я тебе должен сказать, что если бы ты не давала повода этому молодому человеку на несбыточные мечты в отношении тебя, он не стремился бы лишний раз увидеть тебя, и этой случайной встречи, скорее всего, не произошло бы.
- Да, ты прав, - с виноватым видом согласилась с ним Наташа, - я совсем не ожидала, к чему это может привести. Но я попыталась потом исправить положение, сказав дАнтесу, чтобы он держался от меня подальше. Правда не знаю, что из этого выйдет, так как ещё не видела его после того, как он заболел.
- Самое главное, будь тверда в принятом решении, - одобрительным тоном напутствовал её Пушкин, - и тогда у тебя всё получится.
После разговора с мужем, Наташа решила поехать к Полетике и спросить у неё о кавалергарде, которого она видела тогда около её подъезда. Служанка, отворившая ей дверь, сообщила, что хозяйка ожидает её в гостиной. Пройдя туда и поздоровавшись ней, Наташа сразу приступила к цели своего визита, взволнованно сказав ей:
- У меня дома произошла неприятность. Кто-то в анонимном письме сообщил мужу, что я у тебя в квартире встретилась наедине с дАнтесом. Об этой встрече знали трое: я, ты и дАнтес. И мне непонятно, как могло так случиться, что об этой встрече узнал посторонний человек, и почему он пытается навредить мне и моему мужу. У дома я встретила незнакомого кавалергарда, может, он как-то причастен к анонимке?
- Ты словно бы меня обвиняешь, - с недовольным видом заметила Идалия. А между тем, я хотела тебе только помочь, предоставив для вашей встречи свою квартиру.
Может, ты ещё скажешь, что я прислала эту анонимку? С тебя станет. Правильно говорят: не делай добра, чтобы не получить зла.
- Я тебя ни в чём не обвиняю, - возразила Наташа, - я просто хочу разобраться, кто и зачем прислал моему мужу анонимку?
- Я бы тоже хотела это знать, - хмурясь, проговорила Идалия. – Но как это сделать? Этот аноним, возможно, видел тебя и дАнтеса, входящих в мой дом из окна соседнего дома, и в этом случае будет трудно выяснить, кто этот человек. А относительно кавалергарда, о котором ты спросила, могу только сказать, что он мне всегда казался приличным человеком. Его зовут Пётр Ланской, и он, кажется, не знает ни тебя, ни твоего мужа.
- Я с ним не знакома, - подтвердила Наташа.
- Вот видишь, значит, у него нет причины вредить тебе или твоему мужу, - продолжала рассуждать Идалия. – Я бы, пожалуй, спросила его, видел ли он посторонних, но, к сожалению, у меня сейчас нет такой возможности, так пару недель назад он уехал по служебным делам куда-то в провинцию, и я не знаю, когда он вернётся. Могу допустить, что он не нарочно рассказал кому-то о твоей встрече с дАнтесом, и таким путём о ней узнал аноним.
- Ты хочешь сказать, что бесполезно пытаться выяснить личность анонима? – спросила Наташа и, помолчав, сказала:
- Кстати, я всё забываю у тебя спросить, почему ты ушла из квартиры, когда пришёл на встречу дАнтес? Тебя даже дочка искала по квартире.
- Меня дАнтес попросил ненадолго оставить вас наедине, и я согласилась, чтобы не мешать вам, - со смущённым видом ответила Идалия.
- Не надо было так делать, - с укором сказала ей Наташа, - так как твой уход поставил меня в щекотливое положение. Получилось так, что я как бы пришла на тайное любовное свидание, тогда как этого в помине не было.
- Я как-то не подумала об этом, – извиняющим тоном произнесла Идалия. – Может, мне поговорить с твоим мужем? Я скажу ему, что из-за моего промаха ты попала в сложное положение.
- Нет, не стоит, мой муж недолюбливает тебя, - решительно отвергла Наташа её предложение, - и вряд ли захочет выслушивать твои объяснения. Но впредь, я тебя убедительно прошу не действовать у меня за спиной, иначе мы поссоримся. А теперь мне пора идти!
Встав с места, Наташа попрощалась и вышла из квартиры, досадуя, что из-за отъезда кавалергарда ей не удалось поговорить с ним.
Вечером Наташа с сёстрами и без мужа отправилась на вечеринку к Карамзиным. Пушкин не поехал с ними, так как чувствовал себя ещё не совсем здоровым. Войдя в гостиную, сёстры сразу увидели заметно похудевшего и бледного дАнтеса, разговаривавшего с Андреем Карамзиным. Тот, увидев сестёр, поклонился им издалека, и продолжал разговор с приятелем.
«Кажется, он соблюдает мой запрет на общение со мной, - одобрительно подумала Наташа, - но мне придётся самой нарушить этот запрет». Выбрав момент, когда около него никого не было, она подошла к нему и сухо сказала:
- Мне нужно сказать вам пару слов, иначе я не нарушила бы свой собственный запрет на общение с вами. Во-первых, я должна вам указать, что ваш отец почему-то решил, что он имеет какое-то право вмешиваться в наши личные отношения. Предупредите его, чтоб больше не подходил ко мне с разговорами о вас, так как я не стану с ним говорить. Во-вторых, какой-то аноним прислал на днях моему мужу письмо с сообщением, что якобы у нас с вами было тайное любовное свидание у Полетики. Я не могу понять, откуда он мог узнать о нашей встрече? Вы ничего не можете сказать на этот счёт?
- Мне нечего сказать, - с обеспокоенным и недоумевающим видом ответил дАнтес. – Я не представляю, кто этот человек, и с какой целью он прислал вашему мужу анонимку.
Но подозреваю, что он хочет поссорить вашего мужа со мной. Однако, если это не секрет, как вы объяснили вашему мужу нашу встречу?
- Я ему сказала правду, что эта встреча не была любовным свиданием. И не беспокойтесь, я ему не рассказала о вашем несуразном предложении брака, чтобы не усугублять ситуацию. Ваш отец сообщил мне, что хочет вас женить на какой-то девушке, и я хочу вам на прощание посоветовать, исполнить его желание. – И, слегка поклонившись, она отошла от него, и во весь вечер затем не глядела в его сторону.
10
Через день после получения анонимки, Пушкин утренней почтой получил ещё одно письмо без имени отправителя, - вскрыв конверт, он обнаружил в нём шутливый диплом рогоносца. «Вот оно продолжение! – подумал он, рассматривая его. - Однако намёки на царя это очевидная ложь, плохо скрывающая правду, что под ним подразумевается дАнтес. Таким способом аноним хочет меня опозорить, да ещё обезопасить истинного виновника, давшего повод к интриге. Он надеется, что я не призову его к ответу, чтобы не поднимать скандал. Но он ошибается, я не стану играть по его правилам и приму ровно те меры, которые он не ждёт от меня. Но пока подожду, должно быть, это письмо ещё не всё, что он планирует предпринять». Отложив в сторону анонимку, он стал просматривать статью для своего журнала. Через некоторое время его занятие прервал посыльный, передавший ему пакет от его старой приятельницы Елизаветы Хитрово. Развернув пакет, он обнаружил в нём два письма: одно к нему от Хитрово, а другое, от анонима к Хитрово. В своём письме она сообщала ему, что получила от анонима письмо на своё имя, в конверте которого оказалось письмо на имя Пушкина, которое она и отсылает к нему. В этом письме на своё имя он обнаружил такой же диплом рогоносца, как полученный им недавно. «А вот и ожидаемое мною продолжение, - сказал он себе. – Значит, можно ожидать, что кто-нибудь из его знакомых и друзей сообщит ему скоро о подобных полученных ими письмах».
Это его предположение вскоре оправдалось, едва он успел написать ответ Хитрово, как к нему пришёл Владимир Соллогуб с подобным письмом в двойном конверте, полученном его тёткой Александрой Васильчиковой, у которой тот проживал. Смотря на этого молодого человека, Пушкин подумал: «Как странно, всего несколько месяцами ранее между ними чуть не состоялась дуэль из-за нескромной остроты, сказанной им его жене, и теперь он приносит анонимку, присланную на адрес его проживания. Это не может быть просто случайностью, аноним ему намекает, что ему известно о том столкновении или же он сам приложил руку к нему. Но для чего? О шутке Соллогуба ему рассказала Катрин. Может, он так хочет ему сказать, что использовал её, чтобы спровоцировать тогда дуэль. Но даже если это так, она вряд ли в этом признается».
Убедившись, что принесённое Соллогубом письмо является ещё одним экземпляром диплома, Пушкин с брезгливостью откинул его на стол и с видимым спокойствием сказал Соллогубу:
- Это гнусность, направленная против моей жены. Она - ангел и никакое подозрение не может её коснуться. Такое же письмо мне сегодня уже передали от Елизаветы Хитровой. И то, что говорю сейчас вам, я ей написал в письме.
- А у вас есть предположение, кто бы мог это сделать? - поинтересовался тот.
- Я подозреваю одну женщину, - ответил Пушкин после некоторого размышления. - Но я не стану называть вам её имя, так как у меня нет доказательств моему предположению. А вообще мне жаль, что из-за некоторых неурядиц в моей семье вы поневоле стали свидетелем этого отвратительного фарса.
- Надеюсь, эта ситуация разрешится самым наилучшим для вас образом, - произнёс Соллогуб, вставая со стула и подавая руку на прощание. К вечеру Пушкин выяснил, что помимо него ещё шесть человек получили анонимные письма. Вскоре после ухода Соллогуба к Пушкину пришла пригласительная записка от его старого друга Екатерины Карамзиной, вдовы историка. Он к ней поехал, и при встрече она сообщила ему о полученном ею пасквиле и посетовала:
- Как же можно распространять такую наглую ложь? Мы все знаем Натали, и не сомневаемся, что эти грязные инсинуации никак не касаются этого ангела. Да ещё приплели к этой истории государя. Конечно, у неё, как у всякой красивой женщины, много поклонников, но это не повод, чтобы обливать её грязью! Мне известно, что у неё есть один постоянный поклонник - кавалергард, приятель моего сына. Как же его фамилия? Да, вспомнила – дАнтес. Возможно, аноним, говоря о государе, подразумевал этого молодого человека?
- У меня такое же мнение, - с неприятным чувством подтвердил её предположение Пушкин, - и если наши мнения совпадают, то это подтверждает их правоту.
После визита к Карамзиным он ещё заехал к Вяземским, где Вера Вяземская сообщила ему о получении ею пасквиля.
– Несомненно, - добавила она к своему сообщению, - что повод к анонимкам подал кавалергард дАнтес, усердно ухаживающий за вашей женой.
Когда Пушкин вернулся домой, к нему приехал его старый приятель Михаил Виельгорский с сообщением о получении им пасквиля, который он тотчас отнёс в Третье жандармское отделение, чтобы там расследовали, кто распространил эту гнусность. И под самый вечер один из его молодых приятелей - Климентий Россет приехал к нему с сообщением о получении им диплома. В последующем затем разговоре тот спросил у Пушкина:
- А вы догадываетесь, кто разослал эти письма?
- У меня имеются догадки, но нет доказательств, - ответил Пушкин. - Но есть один человек, ответственный за возникшую неприятную ситуацию, так как он дал повод для появления этих писем. Это приёмный сын голландского посла кавалергард дАнтес. Сегодня уже несколько человек мне сказали, что он своим настойчивым ухаживанием за моей женой скомпрометировал её, и поэтому я решил его вызвать на дуэль. Но мне нужен секундант. Из разговора с вами я понял, вы не любите этого человека, и только поэтому я решился спросить у вас: не пожелаете ли вы быть моим посредником в переговорах с ним?
- Я бы с удовольствием застрелил бы этого хлыща! – с жаром произнёс Климентий, - чтобы освободить
петербургское общество от этого проходимца! Но поэтому, я боюсь, что из меня выйдет плохой секундант, так как в его обязанности входит старание примирить стороны, а я терпеть его не могу! Также я недостаточно владею французским языком, чтобы вести переписку, которая должна вестись очень осмотрительно. Если бы всё уже было условлено, то я, не задумываясь, принял бы на себя роль секунданта на месте поединка.
- Очень жаль, что вы не можете мне помочь, – огорчился Пушкин, - так как у меня почти нет времени, чтобы найти секунданта, - ведь я уже завтра предполагаю вызвать дАнтеса.
- Чтобы передать ваш вызов по назначению, я могу принять временно роль вашего секунданта, - после небольшого раздумья предложил Климентий. – А после у вас будет время, чтобы подыскать себе другого секунданта.
- Вы правы, это хороший выход из данной ситуации, - согласился с ним Пушкин, - благодарю за помощь. Вот передайте это письмо с вызовом по назначению, - он взял со стола лист бумаги и передал ему. Климентий поднёс его поближе к светильнику и прочитал:
«Милостивый государь, в связи с появлением анонимных писем клеветнического характера, оскорбительных для моей семьи, появлению которых, по мнению многих людей, вы дали повод, я убедительно прошу вас дать мне обычное в этом случае удовлетворение.
К вашим услугам А. Пушкин».
Прочитав, Климентий положил листок к себе в карман и пообещал:
- Завтра по дороге на службу, я обязательно его передам. Он хотел было подняться, чтобы уйти, но Пушкин, кое о чём вспомнив, удержал его:
- Кстати, я ещё не спросил у вас: что вы сделали со своим экземпляром пасквиля?
- Да чего только не сделал, - вновь утвердившись на стуле, с увлечением заявил тот. – Я же ещё не рассказал вам о моих предположениях на этот счёт. Когда я стал читать полученный мной пасквиль, то мне показался почерк анонима похожим на почерк одного моего знакомого - Петра Долгорукова, который нередко бывал у меня дома. А надо сказать вам, что аноним написал очень подробный адрес квартиры, где я с братом проживаю. Он указал не только дом, но и подъезд и этаж, то есть, он, несомненно, заходил ко мне. Я специально встретился с ним и рассказал об анонимке, но, к сожалению, он никак не выдал себя. И представьте себе, как новости расходятся: через пару часов после того, как я начал своё расследование, мне встретился великий князь Михаил Павлович, и попросил у меня посмотреть полученный мной диплом.
- Ах, надо было его порвать! – подосадовал Пушкин. – А, впрочем, всё равно, власти уже в курсе происшедшего, что может усложнить мне мою задачу.
- Правительство всегда в курсе всего, - философски заметил Климентий, - но в частную жизнь не вмешивается, пока не затрагиваются его интересы. А аноним, так или иначе, сделал бы достоянием гласности то, что он считает, может вас задеть. Однако мне уже пора идти, я чересчур засиделся у вас.
Пожав на прощание руку, он вышел, а Пушкин немного поразмышляв, взял перо и бумагу, и стал писать письмо министру финансов графу Канкрину, предлагая ему принять его часть имения Болдино в качестве оплаты его долга казне, для того, чтобы никто не посмел сравнить его с Дмитрием Нарышкиным; о котором ходили позорные слухи, что он получал безвозвратные ссуды на издания книг, так как закрывал глаза на то, что его жена была любовницей царя Александра Павловича. Запечатав письмо, Пушкин почувствовал себя легче: с этой стороны его никто не посмел бы уже упрекнуть.
На следующий день с утра по дороге на службу поручик Россет постучал в дом голландского посланника. Открывший ему дверь лакей провел его в приёмную, но вместо дАнтеса там его встретил посланник Геккерн, который с учтивой улыбкой сказал ему:
- Господин поручик, мой сын находится на службе, но, если вы зайдёте после полудня, то наверное застанете его.
- Как жаль! – огорчился Россет, - я сегодня уже не имею возможности зайти ещё раз к вам. Но мне непременно нужно передать ему кое-что от господина Александра Пушкина. Дело носит сугубо конфиденциальный характер, могу ли я положиться на вашу скромность, и передать через вас вашему сыну то, что я взялся исполнить?
- У моего сына от меня нет секретов, - внушительно ответил Геккерн, - так что вы можете смело передать через меня порученное вам сообщение.
- В этом случае передайте вашему сыну, что господин Александр Пушкин вызывает его на дуэль, - официальным тоном заявил Россет, вручая ему письмо с вызовом. – Но должен вас предупредить, что поскольку я ещё долгое время буду находиться на службе, то вашему сыну будет лучше отправить своего секунданта с ответом на вызов непосредственно к господину Пушкину.
Посланник, немного подумав, ответил ему:
- Сделаем так: я от имени моего сына приму этот вызов. И не сомневайтесь - мой сын одобрит моё решение. Так и скажите об этом господину Пушкину.
- Хорошо, - согласился Россет, я тотчас же иду к Пушкину и передам ему ваши слова. – Раскланявшись, поручик отправился пешком к дому Пушкина, расположенному недалеко от посольства, а Геккерн, вынув из конверта вызов, принялся его читать. Прочитав его, он положил листок на стол, и принялся расхаживать взад-вперёд по обширному кабинету, кидая изредка рассеянные взгляды в окно, и с досадой размышляя, что эта дуэль совсем некстати, так как все его трёхлетние труды по налаживанию карьеры и семейной жизни его сына грозили разом пойти прахом из-за какой-то легкомысленной девицы. И, следовательно, он должен сделать всё, чтобы не допустить эту нелепую дуэль. Утвердившись в этом намерении, он позвал лакея и приказал ему заложить карету, и через час после получения вызова поехал к дому Пушкина. Тот, узнав о приходе посланника, велел слуге провести его в свой кабинет. Когда Геккерн расположился на предложенном ему месте у письменного стола, Пушкин обратился к нему:
- Мой секундант недавно передал мне ваши слова. Вы хотите, ещё что-то добавить к сказанному вами?
- Дело в том, что появилось затруднение, связанное со службой моего сына, - стал объяснять тот. – После ухода вашего секунданта я связался с моим сыном и узнал, что он не вернётся со службы ранее завтрашнего дня, и, следовательно, ему необходима отсрочка на сутки, чтобы ваша встреча состоялась.
- Хорошо, - согласился Пушкин. – И передайте ему, когда он вернётся, чтобы направил своего секунданта прямо ко мне.
- Непременно, - пообещал Геккерн, - и благодарю за понимание.
Поклонившись, он вышел из кабинета, и когда проходил через гостиную, заметил Натали Пушкину, говорившую со служанкой. Приостановившись, он после короткого раздумья подошёл к ней и, поздоровавшись, с укором сказал ей:
- Вы, верно, ещё не знаете, что случилось, иначе не были бы так спокойны, как сейчас…
- Вы пришли ко мне, чтобы делать мне замечания в моём же собственном доме? - с возмущением заметила она.
- Ваш муж вызвал моего сына на дуэль, и я пришёл попросить его об отсрочке, - высокомерно объяснил посланник, - так как Жорж в данный момент находится на дежурстве. Вы помните, я вас предупреждал, что ваше легкомыслие не приведёт ни к чему хорошему? Моё предупреждение, к сожалению, оправдалось. Но, я думаю, что не всё потеряно, вы можете ещё поправить дело, если захотите.
- И каким образом? – растерявшись от этой новости, спросила Наташа,
- Вы можете многое сделать! – энергично ответил тот. - Например, напишите моему сыну письмо с просьбой отказаться от дуэли с вашим мужем, и тогда дуэль может не состояться. Вам стоит попробовать этот способ, вы ничего не потеряете.
- Я подумаю над вашим предложением, - неуверенно ответила Наташа, - и воспользуюсь им, если оно мне покажется разумным. А сейчас прошу меня извинить, я не могу больше с вами разговаривать.
- Собственно я сказал вам всё, что хотел, а остальное зависит от вас, - пробормотал Геккерн и, отвесив прощальный поклон, направился к выходу. Услышав, как за ним захлопнулась дверь, Наташа обессилено упала в кресло и попыталась осмыслить услышанную ею новость. Поразмышляв некоторое время над предложением Геккерна, она вскоре отвергла его как никуда негодное, и решила отправиться к тёте Екатерине Загряжской, служившей фрейлиной во дворце, чтобы посоветоваться с ней относительно полученной новости. Вскоре приехав в её апартаменты, расположенные в Зимнем дворце, она, поздоровавшись с ней, сказала:
- Тётя, я от старого Геккерна услышала плохую новость, что мой муж вызвал его приёмного сына дАнтеса на дуэль из-за разосланных по почте анонимных писем, намекающих на мои любовные отношения с ним. И я теперь не представляю, как не допустить этой дуэли. Может, вы мне что-нибудь подскажите?
Немного подумав, та ответила:
- Помнится, ты сама мне рассказывала, что друг твоего мужа Василий Андреевич Жуковский своим вмешательством помешал твоему мужу подать в отставку, и тем самым навлечь на себя немилость государя. Попробуй обратиться к нему, может, и в этом случае он поможет уладить конфликт.
- Да, ты права, надо к нему обратиться за помощью, - согласилась с ней племянница. – Но помнится, мне муж говорил, что Жуковский уехал отдыхать в Царское Село, поэтому придётся написать ему письмо с просьбой приехать.
- Лучше будет, если ему напишу я, - предложила тётя, и, написав письмо, передала его Наташе со словами:
- Лучше его отправить с посыльным. Ты сможешь найти человека для этой цели?
- Я могу попросить брата Ивана отвезти это письмо, - ответила та, пряча письмо в карман.
Затем, попрощавшись с тётей, Наташа поехала к брату, который, узнав от неё суть дела, согласился отвезти письмо. Получив это письмо к вечеру, и прочитав его, Жуковский встревожился, и распорядился, чтобы на утро ему приготовили экипаж. И с первыми лучами солнца, оставив свою дачу, он отправился в Петербург.
Роковое свидание 1 часть
© Copyright: Вокизаб, 2026
Свидетельство о публикации №226012800657
Свидетельство о публикации №226012800657
Рецензии