Серебряный крестик

                Серебряный крестик
                1
Катя Гончарова - невеста поручика кавалергардского полка сидела в своей маленькой комнатке на Мойке и, обводя взглядом привычную обстановку, мысленно прощалась с нею пришедшими ей на память стихами:
«Прости меня ты, комнатушка,
тебя оставлю скоро я,
на вид хотя ты неказиста,
но здесь я счастлива была.
Тут пролетали дни беспечно,
с тобой сжилась моя душа,
в изящно убранных палатах
другая ждет меня семья».
Разжав сжатый кулачок, она ещё раз посмотрела на лежащий в ладони серебряный крестик на цепочке. «Тебя, - мысленно обратилась она к нему, - я все же положу туда, где ты и должен был изначально лежать. Только ради любви я приношу эту священную жертву. Я лишь ненадолго разлучила тебя с твоей хозяйкой, и очень скоро ты вернёшься к ней». (крестик этот, когда они ходили мыться, она выкрала у своей сестры Александры) «Первый шаг я уже сделала, - продолжала она мысленно говорить про себя, - и теперь поздно отступать. Надо поскорее закончить начатое!»
Так подстегнув себя, она решительно поднялась и быстро прошла в комнату Пушкиных, где торопливо сунула крестик под простыню на кровати, и затем почти выбежала из комнаты с горящими щеками и громко стучащимся сердцем. Приостановившись, она прижала к нему ладонь, таким способом стараясь его хоть немного успокоить. Когда оно перестало сильно биться, она прошла в свою комнату и сняла покрывало со своего свадебного белого платья, чтобы ещё раз полюбоваться на него и убедиться, что её скорая свадьба не химера, и она действительно выходит замуж. Платье это было великолепно, сколько трудов она со своими сёстрами вложила в него. Множество рюшек, воланов, ленточек и искусственных цветов украшали его. Взяв его и приложив к себе, она полюбовалась в зеркале на своё отражение: «Скоро, очень скоро она наденет его, и вылетит отсюда, словно птичка из клетки!» На следующее утро увидев, как камердинер прошёл в направлении спальни Пушкиных, Катя, выждала пару минут, и, вслед за ним на цыпочках прокравшись к ней, осторожно заглянула в приоткрытую дверь, и с радостью убедилась, что камердинер уже обнаружил её сюрприз. Он, стоя у окна, внимательно рассматривал обнаруженный им крестик. Удовлетворённо кивнув себе головой, она тихонько отошла от двери: всё прошло, как и было ею запланировано, удача была на её стороне. «А не надо было влюбляться в мужа своей сестры, - мстительно подумала она, - потому что это грех, и бог наказывает за это». Выждав несколько часов, когда по её расчётам, камердинер уже должен был отдать крестик Пушкину, она нашла свою сестру Наташу и с взволнованным видом сообщила ей:
- Нынче утром я кое-что неприятное для тебя случайно увидела. Сначала я не хотела тебе об этом говорить, но потом всё же решила, что ты должна это знать, так как горькая правда, всегда лучше сладкой лжи. Так вот, утром я шла к тебе и перед дверью остановилась, увидев через приоткрытую дверь камердинера, перестилающего постель, и он как раз в этот момент нашёл в постели серебряный нательный крестик на цепочке. А вчера как раз сестра Александра спрашивала у меня, не видала ли я её оброненный где-то серебряный крестик? Я хорошо помню, как выглядит её крестик, поэтому сразу поняла, что крестик, найдённый камердинером – её. Не знаю, что и думать, как он там оказался, но на всякий случай решила спросить у тебя: не ты ли взяла его у Александры и просто забыла ей сказать?
 - Да это так, - вдруг подтвердила та её слова, чем несказанно изумила Катю, и ей стоило большого труда не показать сестре своего изумления, которая напряжённым тоном пояснила:
- Должна тебе признаться, что я, не спросив у сестры, позаимствовала у неё этот крестик, чтобы заказать себе такой же у ювелира. А когда после обеда я прилегла с крестиком на постель, чтобы немного отдохнуть и, пока им любовалась, незаметно уснула, а по пробуждении совсем забыла про него. Хорошо, что ты его увидела, а то я подумала, что он потерялся. Прошу тебя, не говори Александре, что я брала его, мне будет очень неловко перед ней.
- Не беспокойся, не скажу, - пообещала Катя с некоторой досадой, что сестра нарушила её план, и в то же время она восхитилась её выдержкой: «Чтобы не открыть передо мной свой позор – наврала мне с три короба, - подумала она. – Да ещё так убедительно, что я бы поверила, если бы сама его не подложила. Надеюсь, она теперь поймёт, как бывает больно, когда муж изменяет». Последний довод поднял ей настроение, и она весело добавила:
- Ладно, я рада, что помогла тебе, а теперь пойду собирать свои вещи. У меня ещё куча дел.
- Да, иди, собирайся, -  повторила Наташа, и когда за Катей закрылась дверь, она обессилено опустилась на стул. Слова сестры ввергли её в смятение, и ей необходимо было привести свои мысли в порядок и разобраться в своих чувствах. Сообщённый ей факт был слишком невероятным, чтобы в него можно было сразу поверить.
«Ведь не было никаких явных признаков, -  с тоскою подумала она, - что муж увлёкся её сестрой. Как же это могло произойти? Александра и правда восхищалась Пушкиным, как поэтом, знала почти все его стихи наизусть. Неужели это восхищение переросло в нечто другое, и я не заметила этого? Говорят, что супруги узнают последними о неверности своих половин. Неужели я оказалась так же слепа и до последнего момента ничего не замечала? Но, что теперь делать? Бежать к ним и устроить скандал? Но это так глупо и пошло. Нет, я не доставлю им такого удовольствия! Да и признают ли они свою вину? И к чему все эти выяснения отношений? Если они полюбили друг друга, то, что можно с этим поделать? Да имею ли я моральное право их упрекать? Не мне ли лестно было внимание дАнтеса, и его ухаживания? И всё это едва не закончилось дуэлью. Не удивительно, что муж устал от моего невнимания к нему, и нашёл себе ту, которая его хорошо понимает. Не лучше ли оставить всё, как есть, и сделать вид, что я ни о чём не догадываюсь? Но как долго я смогу притворяться? Александр по моему поведению обязательно заметит, что что-то не так. Хотя до того ли ему теперь? Нет, лучше всего ничего не предпринимать и действовать по обстоятельствам». Камердинер, постилавший постель в спальне Пушкина, как и предвидела Катя, затем подошёл к своему хозяину и отдал ему крестик со словами:
- Я нашёл этот крестик в вашей постели, Александр Сергеевич, и отдаю его вам. Вы, должно быть, потеряли его.
Поблагодарив и отпустив камердинера, Пушкин принялся рассматривать находку, и припомнил, что видел такой же у своей свояченицы Александры Гончаровой. «Если он её, то, как он оказался в его постели? Может быть, она заходила в их комнату и как-то случайно обронила? Надобно будет как-нибудь спросить у неё, когда подвернётся удобный случай», -  решил он и, сунув его в ящик письменного стола, принялся за просмотр корреспонденции. За обедом он заметил, что жена - обычно оживлённая и разговорчивая, казалась сердитою, и за столом едва проронила пару слов, как будто дулась на него за что-то. «Может, сердится на меня за то, что запретил ей ехать на свадебное застолье в дом дАнтеса?» - предположил он про себя. Зайдя затем в детскую, он мягко сказал ей:
- Я бы разрешил тебе поехать с Александрой на свадьбу сестры, но будет ли прилично, если ты поедешь без меня? После всего случившегося я никогда переступлю порог их дома.
- Почему же неприлично? – вдруг каким-то грубоватым тоном возразила она. - Я же с сестрой всё-таки поеду!
- Ладно, поезжай, если хочешь, - неожиданно для себя уступил он ей. - Выпей бокал вина в честь новобрачных и сразу возвращайся домой.
- Не тревожься, я поеду на свадьбу ради Кати, а не ради её мужа, - вызывающим тоном ответила она.
Пушкин, не найдя, что ответить, повернулся и вышел, размышляя, что с Наташей определённо что-то происходит, она ведёт себя не как обычно. Может, ей наговорили что-то нелицеприятное о нём, и поэтому она сердится.
                2
На следующий день в доме Пушкина было довольно шумно.  То и дело хлопали двери и раздавались дверные звонки, и не умолкали голоса. В комнате, выделенной для невесты несколько служанок помогали Кате обрести приличествующий предстоящему событию вид. Одна с гребёнкой и со шпильками во рту колдовала над её причёской, другая подравнивала ей брови, а третья продолжала отделывать её платье лентами и цветами. Собравшиеся вокруг них барышни поминутно подавали им советы самого разнородного характера, которые только мешали служанкам, сбивая их с толка. Тётка невесты фрейлина Загряжская, войдя в комнату, поторопила служанок:
- Заканчивайте уже. Поп ждет, пора ехать в церковь. 
Те заторопились, и через несколько минут невеста была готова к выходу. Кинув последний взгляд в зеркало, Катя, шелестя платьем, направилась к выходу, и за нею, смеясь и переговариваясь, двинулись остальные барышни; но одну из них Загряжская вдруг остановила грозным окриком:
- А ты куда? Тебя кто приглашал?
 Остановленная девица - Софья Карамзина, растеряно замерла, не зная, что ответить, и кинула беспомощный взгляд на остальных барышень, как бы прося у них помощи, а Загряжская между тем продолжала ей выговаривать:
- В церкви будет только узкий круг приглашенных, и всем места всё равно не хватит, надо это понимать, и не вынуждать меня делать замечания.
Софья хотела было возразить, что её пригласили, но, почувствовав, что слёзы вот-вот брызнут у неё из глаз из-за несправедливого выговора, - молча развернулась и почти что выбежала из комнаты, чтобы ещё больше не опозориться, разрыдавшись перед всеми. Остальные барышни, ненадолго остановившись, снова возобновили движение, делая между собой короткие замечания об этом небольшом инциденте, о котором, выйдя из дома, тотчас же забыли. Пушкин в кабинете, не слыша более голосов и другого шума, с облегчением подумал, что, с переездом новобрачной из его дома, неблагоприятное влияние Геккернов на его домашнюю жизнь прекратится. Часа через два он услышал, как к дому подъехала карета, и затем из прихожей послышался голос его жены. А вскоре и она сама вошла в его кабинет и сухим тоном сказала:
- Я зашла к тебе сообщить, что, как ты и хотел, мы с Александрой заехали на свадебный банкет и вскоре уехали.
- Как прошло венчание? – поинтересовался он, искоса взглянув на жену, которая продолжала держаться с ним отчуждённо.
- Без происшествий, - коротко ответила она и, повернувшись, направилась к двери. Но прежде чем закрыть дверь за собой, она добавила: - Если захочешь узнать подробности, то спроси у Александры, думаю, она тебе лучше расскажет.
«Что это с ней? – удивился Пушкин, когда она вышла. – Продолжает себя странно вести, как если бы у ней есть что-то на уме, что она не хочет сказать. И при чём тут Александра?»
Утром, до поездки в церковь, одной из первых в дом Пушкиных приехала Идалия Полетика. Она сразу прошла к невесте, и та поделилась с ней по секрету сногсшибательной новостью о серебряном крестике Александры, найдённом камердинером в постели Пушкиных.
- Не может этого быть?! - выслушав новость, воскликнула та с удивлением.
- Что тут невероятного, - с невозмутимым лицом возразила Катя, - сестра уже давно была влюблена в Пушкина, и, в конце концов, её чувство тронуло сердце Пушкина после того, как Натали разочаровала его, влюбившись в дАнтеса. И мне её нисколько не жаль, она только получила то, что заслужила! – с чувством заключила она.
- А ты как будто рада её несчастью? – с любопытством глядя на неё, спросила Идалия.
- Ты задаёшь странные вопросы, – с недоумением произнесла та. - Не ты ли совсем недавно мечтала отомстить Пушкину, и ждала только подходящего случая? И вот судьба пошла тебе на встречу, а ты нос воротишь. Или ты удовлетворилась тем скандалом с анонимками?
- Но я тогда больше помогала тебе, а ты уже достигла своей цели. А что касается мести, то она осталась в прошлом. Нельзя же, в конце концов, всю жизнь думать о мести. Всё проходит, и это чувство незаметно для меня куда-то исчезло, - с меланхоличным видом пояснила ей Идалия.
- Вот как, - не зная, что сказать, пробормотала Катя. - Не ожидала от тебя услышать такое.
- Почему? – спросила та, - Разве я не обычная женщина, которая ищет любви? Ну, обожглась я один раз, так что же мне себя хоронить?
- Нет, конечно, - смущённо пробормотала Катя, - я не знала, что ты так думаешь, и даже рада за тебя. Но позволь тебя спросить, ты не влюбилась ли случайно? Если – да, то в кого?
- Я ещё не уверена, люблю ли я его, - протянула Идалия с мечтательным видом. - Но ты его знаешь, это Александр Трубецкой. Он такой забавник… Но я отвлеклась, ты говорила о Пушкине, а я тебя перебила. Так значит, Пушкин изменил Натали, да ещё с вашей сестрой. Меня это не удивляет, от него это можно было ожидать. И что теперь будет? Натали знает об этом?
- Я ей сказала, но не уверена, что она поверила в измену своего мужа, - с заминкой ответила Катя.
- А мне кажется, тебе эта ситуация невыгодна, - задумчиво заметила Идалия, - так как Натали, разочаровавшись  в своём муже, может обратить внимание на дАнтеса. Ты, наверное, о такой возможности не подумала?
- Но, как же, разве такое может быть? – недоверчиво и расстроено воскликнула Катя. – Наташе и в голову не придёт, поступить так гадко.
- Почему, разве она не женщина? – возразила Идалия.
- Причём тут это, она моя сестра! – с пылом негодования ответила Катя. – И хватит об этом говорить! Ты что, задалась целью расстроить меня в самый счастливый день?
- Нет, конечно! – заверила её Идалия. Я только высказала опасения о возможном развитии событий, и они, скорее всего, не оправдаются.
- Не скорее, а точно не оправдаются, - наставительно поправила её Катя. – Меня больше тревожит Жорж, а не сестра, ведь он долго и серьёзно был в неё влюблён, а чувства не могут так быстро исчезнуть. Я боюсь, что если у него появится надежда в отношении моей сестры, то его угаснувшие чувства могут снова ожить.
- Я это и имела в виду, - поддержала её предположение Идалия, - когда сказала, что тебе не следует радоваться этому обстоятельству.
В этот момент вошедшая в комнату со свадебным платьем модистка прервала их занимательный разговор, и Катя в последующей предсвадебной суете более не вспоминала о нём. А Идалия, напротив, во всё время венчания новобрачных сначала в православном, а потом в католическом храме, только и размышляла о крестике. Зная хорошо Катю, она тотчас почувствовала в её сообщении какую-то фальшь, и заподозрила, что та сама подбросила крестик. Однако
следовало точно выяснить, что её предположение не  было ошибочным. Поэтому, выждав удобный момент во время праздничного застолья, она отвела Александру в место, где их не могли подслушать, и сочувственно сказала ей:
- Я услышала молву, которой не верю, но всё же решила предупредить, если ты ещё не знаешь о том.
- Обо мне слух? – с удивлением переспросила та. – Но что обо мне могут говорить? Расскажи, мне даже любопытно послушать.
- Я слышала, что ты влюбилась в Пушкина! – небрежно произнесла та, и внимательно взглянула на неё, ожидая её реакции, и на мгновение ей показалось, что в глазах Александры мелькнула растерянность, но кузина никак не показала этого, ироничным тоном ответив ей:
- Ну и фантазёры эти сплетники, целый роман сочинили из ничего! Вот, что значит, жить рядом со знаменитостью, и меня в какой-то мере прославили. Нет, лучше сказать – обесславили, - поправила она саму себя. - Но я, кажется, понимаю, чем эти слухи были вызваны. Я никогда особенно не скрывала, что восхищаюсь талантом Пушкина, и как человек он мне очень нравится. Но могу тебя уверить, что мне и в голову никогда не приходило помыслить о чём-то большем, чем его дружба. 
Александра произнесла последние слова с такой искренностью и  убеждённостью, что Идалия сразу поверила в правдивость её слов. «Может быть, - мелькнуло в её голове, - эта бедняжка по уши  влюбилась в своего кумира, и сама это не понимает». С этим теперь Полетике всё стало ясно, и она даже знала, как ей дальше поступить. Рядом с ней за свадебным столом сидела Софья Карамзина – известная сплетница, и с неё она решила начать. Наклонившись к ней, она, кивнула в сторону новобрачных и сидящих поблизости от них сестёр невесты, и прошептала ей:
- Я поражаюсь, что за странная семейка? Новоявленный муж продолжает любить свою свояченицу, которой изменяет её муж с другой свояченицей. Тут не любовный треугольник, а настоящий пятиугольник.
- Неужели? – с удивлённым видом спросила та.
- За что купила, за то и продаю, - ответила Идалия с напускным безразличием, и принялась за блюдо, показывая, что других пояснений не будет. Увидев вскоре, что Наташа с Александрой, попрощавшись с новобрачными, направились к выходу, Идалия тоже не стала засиживаться. Шепнув мужу, что у неё болит голова, она покинула застолье, но поехала не домой, а к  Александру Трубецкому - своему верному оруженосцу, как она его про себя называла. Он проживал в отдельной квартирке, что было удобно для срочных и неожиданных встреч, и ныне был такой случай. Пройдя в его гостиную и опустившись в кресло, она, увидев его вопросительное выражение лица, пояснила:
- Я кое-что важное недавно услышала, и поэтому поспешила к тебе, чтобы ты помог мне побыстрей распространить эту новость. Оказывается, Пушкин завёл шуры-муры со своей свояченицей Александрой. Общество, как ты понимаешь, должно узнать этот возмутительный факт.
- Да, я полностью согласен с этим, - сказал он, присаживаясь напротив неё, - и сделаю всё, что в моих силах, чтобы удовлетворить тебя. Но можно узнать, ты приехала на ночь глядя в мои хоромы только с этой целью, или у тебя на уме было что-то ещё?
- У тебя вечно на уме всякие глупости, - сказала Идалия, поднимаясь с кресла. – Я сейчас заехала лишь на пару минут, так как дома меня уже муж ждёт не дождётся. И не расстраивайся, - подбодрила она его, направляясь к выходу, - обещаю, что скоро мы встретимся, и ты обстоятельно расскажешь мне об исполнении задания.
                3
Через пару дней после свадьбы Пушкин, придя к Вяземским, заметил странные взгляды, бросаемые на него, как если бы все знали о нём что-то, что было неведомо ему. Отведя в сторону хозяина дома и своего старинного приятеля Петра Вяземского, он без дальних околичностей спросил его:
- В чём дело, почему все на меня так странно смотрят? Не скрывай от меня, я всё равно узнаю.
Тот с кислым выражением лица, покачав головою, проговорил:
- Что тут скажешь? Я даже от тебя такого не ожидал. Завести интрижку в собственном же доме... и с кем? Со своей же свояченицей. Ты не только оскорбил свою жену, но и встал между двумя сёстрами.
- Постой! - остановил его Пушкин, - а почему ты уверен, что это правда?
- Так разве всё не очевидно? – укоризненно заметил князь. – Советую тебе не терять времени и поговорить со своей женой, чтобы убедить её в лживости молвы или выпросить у неё прощение.
- Спасибо за совет, - хмуро проговорил он и перевёл разговор на другой предмет. Когда чета Пушкиных возвратилась с этой вечеринки и осталась наедине, Пушкин немедля приступил к разговору:
- Сегодня я услышал нелепые сплетни о моей взаимной любви с Александрой. Надеюсь, если ты их услышала, то не придала им значения и не поверила в эту чушь?
- А разве они так уж невероятны? – неожиданно возразила ему Наташа. – Мне уже давно было известно, что сестра обожает тебя. А в последнее время, я знаю, что сильно разочаровала тебя, и поэтому, возможно, ты нашёл утешение в моей сестре. Но, должно быть, вы были слишком неосторожны, и правда вышла наружу. И мне жаль, что наша семья стала предметом досужей молвы. Сегодня Вера Вяземская начала мне задавать нескромные вопросы, и я глаза не знала, куда девать от стыда, потому что не представляла, что ей отвечать.
- Но почему ты сразу поверила в правдивость этих слухов? - с возмущением спросил он. – Как если бы твоя сестра недостойна твоего доверия?
- Я больше чем себе доверяла сестре, - горячо возразила она, - если бы не получила убедительных доказательств правдивости этих слухов.
- И что это за доказательства? – скептически глядя на неё, спросил он.
- Позволь мне не отвечать на этот вопрос, потому что это слишком неприятно для меня, да и не имеет смысла, - ответила она, потупив взгляд.
- Я, кажется, догадываюсь, от кого ты получила эти доказательства, и какого они рода, - со сдержанным гневом проговорил он. – И на твоём месте я не стал бы безоглядно доверять доказательствам твоей сестры Катерины.
Увидев, что она не нашлась, что ответить, он сделал вывод, что попал в точку своей догадкой, и продолжил:
- Катерина изобрела для тебя убедительную ложь, и ты в неё поверила. А ты не задалась вопросом, почему она это сделала?
- И почему, по твоему мнению? – с вызовом спросила она у него.
- Она посчитала тебя угрозой своему браку, - пристально глядя на неё, отчётливо произнёс он.
- Ты хочешь сказать, что она поссорила нас, чтобы муж её крепче любил? – со злой иронией спросила она.
- Я не то хочу сказать, - сдержанно и терпеливо ответил он, - а то, что твоя сестра боится, что её муж продолжает тайно любить тебя, и это подозрение сводит её с ума и понуждает делать то, о чём раньше и помыслить не могла.
- У тебя есть какие-нибудь доказательства твоим утверждениям? Если нет, то прекратим этот тягостный для нас разговор.
- Но мотивы поступков являются не худшими доказательствами, чем так называемые материальные улики, которыми можно манипулировать, - возразил он. - А твоя сестра, проживая с нами в одном доме, имела возможность создать нужные ей доказательства, чтобы убедить тебя в правдивости своих слов. И этого ей мало показалось, она ещё распустила слухи, чтобы повторяемая чужими людьми ложь стала более убедительной.
- По твоим словам, моя сестра - отъявленная лгунья и интриганка? И как же я до сих пор этого не заметила? – с горькой усмешкой возразила Наташа. - К тому же, если допустить, что она злится на меня из-за своего мужа, то зачем ей лгать на Александру? Она уж ничем пред нею не провинилась.
 – Ты права, Александра тут не причём, - согласился Пушкин, - но тем отвратительней её поступок. И она не напрасно надеялась, что ты и Александра никогда не заподозрите её.
- Ты так беспокоишься об Александре, что даже не можешь этого скрыть, – язвительно заметила Наташа. – Я всегда знала, что она неравнодушна к тебе, и до последнего времени меня это не беспокоило, но после всего случившегося я не могу не думать об этом. А твои доводы меня нисколько не убеждают.
- Хочешь ты этого или нет, но, в конце концов, ты сама убедишься, что мои доводы правдивы, только как бы не было слишком поздно.
- Поживём-увидим, - скептически произнесла Наташа и, встав со стула, направилась в сторону спальни, а Пушкин прошёл в кабинет, и стал снова размышлять над нелепой ситуацией, в которой он вдруг оказался. «Нет, Катерина не одна тут участвовала. Она легко могла подбросить крестик, но распускать слухи о своей сестре, чтобы её доказательство было бы убедительней, она бы не сумела, кто-то ей в этом, несомненно, помог. Но, кто этот человек, кому это выгодно?» 
И ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать:
«Ну да, конечно же, её мужу это выгодно! Он таким способом, чтобы взять реванш, решил рассорить меня с женой, и у него это получилось! А теперь он попытается сблизиться с ней, чтобы снова завоевать её сердце. Нет, я ни за что не допущу этого! Однако, похоже, Катрин не понимает, что эта интрига может привести к сближению её мужа с её сестрой, иначе, она ни за что бы не согласилась участвовать в ней».
На следующий день Пушкину пришло письмо от дАнтеса. Тот в витиеватых выражениях убеждал его, что ради спокойствия двух родственных семей, им стоит забыть прошлое и примириться. Прочитав письмо, он с досадой скомкал его и выбросил в корзину для мусора. В этот же день Пушкин с женой, приехав на обед графу Григорию Строганову, встретили голландского посланника с его сыном и невесткой. дАнтес, увидев Пушкина, решительно подошёл к нему и спросил:
- Я вам написал письмо. Вы получили его?
- Да, я прочитал ваше послание, - небрежно ответил Пушкин, - и должен сказать вам, что вы напрасно утруждались писать мне, моё мнение на этот счёт не изменилось, и я не вижу причины, чтобы оно изменилось в будущем. И то, что сейчас появились грязные слухи в адрес моей семьи, ещё сильнее убеждает меня в правильности моей позиции.
- Я не знаю, о каких слухах вы говорите, так как не интересуюсь ими, - холодным тоном произнёс дАнтес. – А написал я вам только ради моей жены, так как знаю, что она будет несчастлива, если её общение с сёстрами прекратится.
- Пусть общаются, только не у меня дома, - отрезал Пушкин и отошёл от него.
Когда гостей вскоре пригласили садиться за стол, Наташа села рядом с Катей и стала оживлённо с ней переговариваться. Пушкин, рассеянно прислушиваясь к их разговору, почувствовал разочарование – его вчерашний разговор с женой оказался бесполезным, она нисколько не поверила ему. «Но что ещё можно сделать? Дать ли через Катерину понять её мужу, что знаю об его интриге? И если он не исправит эту ситуацию, не откажется от придуманной им лжи, то дело кончится наихудшим для него образом». Между тем Строганов, поднявшись с места с бокалом в руке, с улыбкой обратился к новобрачным:
- Желаю вам, дорогие мои, всего того счастья, которое вы, несомненно, заслуживаете! И чтобы никакие прошлые обиды (тут он взглянул на Пушкина) не омрачали бы вашу жизнь. Какие ссоры могут быть между честными и уважаемыми людьми, которым уже нечего делить между собой? Выпьем же за это!
После графа с бокалом в руке поднялся с места дАнтес и со смущённой улыбкой сказал.
- Я поддерживаю позицию графа, и чтобы это доказать, предлагаю выпить за здоровье Натали Пушкиной, жены моего нового родственника.
Когда гости поднялись из-за стола, Пушкин, подошёл к Строганову и сердито сказал ему:
- Вы зря, граф, это затеяли, поддавшись на просьбы Геккернов. Знайте, что чтобы они ни делали, моё отрицательное отношение к ним не изменится. И поверьте, у меня на то есть веские причины, о которых я не хочу распространяться, чтобы не провоцировать ссоры.
Вечером этого же дня Пушкин с женой приехал на бал к французскому посланнику Баранту, и с неудовольствием обнаружил, что чета Геккернов находилась здесь. Его жена подошла к Кате, и, сев рядом, они стали о чём-то оживлённо беседовать. «И это после всего, что он сказал Наташе в отношении её сестры. Так не должно быть!» - с досадой подумал  Пушкин, и, чувствуя, что он больше не в силах выносить этой ситуации, подошёл и сел вблизи них. Сёстры, увидев его вблизи, переглянулись и неловко замолчали, и Катя, видя, что сестра не решается что-либо сказать своему мужу, сама решила обратиться к нему.
- Вы сели рядом с нами, чтобы услышать наши секреты? – шутливым тоном спросила она у него. – Но уверяю вас, у нас таковых нет.
- Не обращайте на меня внимания, - с учтивой улыбкой ответил тот, - я сел поблизости от вас лишь для того, чтобы увидеть - каковы вы друг с другом, когда вы вместе, и каковы у вас лица, когда вы разговариваете.
- Вы говорите какими-то загадками, - снисходительно заметила Катя. – Ну да ладно, смотрите, если вам нечем больше себя занять.
И показывая ему, что ей всё равно, заговорила с Наташей о пустяках, и в то же время с тревогой думая: «Однако, его выходка что-то должна означать? Неужели он заподозрил, что это я подбросила крестик? Хотя, что тут удивляться, после появления слухов о романе моей сестры Александры с Пушкиным, и я бы на его месте подумала так. Но у него нет доказательств, поэтому он и говорит обиняками».
Когда гостей пригласили ужинать, Наташа, рассерженная поведением своего мужа, не стала садиться рядом с ним, а, демонстративно пройдя чуть дальше, села рядом с Катей и её мужем.
- Молодец, - шёпотом похвалила её Катя, наклонившись к её уху, - пусть не ведёт себя как тиран.
К концу ужина, когда гости стали вставать из-за стола, и сёстры тоже собрались вставать, к ним подошёл Пушкин с бокалом вина и обратился к Кате:
- Ваш муж сегодня, мадемуазель Катрин, предлагал выпить за здоровье моей жены, а теперь могу ли я предложить вам выпить за моё здоровье?
- Мне не хочется пить вина, - смутившись, пробормотала она первое, что пришло ей в голову.
- Позвольте узнать, вы не хотите вина или не хотите выпить за моё здоровье? – насмешливо спросил Пушкин, пристально глядя на неё.
- Думайте, как хотите, - раздражённо и взволнованно ответила Катя, чувствуя со стыдом, что слёзы вот-вот появятся у неё на глазах.
- Тогда я должен предупредить вас, мадемуазель, - угрожающим тоном продолжал Пушкин, - чтобы вы были очень осторожны в своих словах и поступках, иначе вас может постигнуть несчастье. Я, как подарил вам счастье, так могу его и забрать.
Катя, растерявшись, не нашлась, что ответить, и Наташа пришла к ней на выручку, обратившись к мужу:
- Может быть, мы пойдём пораньше домой, я сегодня немного устала.
- Как тебе угодно, дорогая, - ответил тот, отведя сверкающий гневом взгляд от Кати, и поворачиваясь к жене. – Должно быть это потому, что здесь слишком людно.
Когда они, выйдя на улицу, остались одни, Наташа не выдержала и упрекнула Пушкина:
- Для чего ты настаивал, чтобы Катя непременно выпила? Ты её расстроил.
- А ты думаешь, меня не расстроило, что её муж предложил выпить за  твоё здоровье? – запальчиво возразил он ей, и, помолчав, сердито добавил:
- И вообще, почему я должен думать о её душевном спокойствии? Разве она думала о моём спокойствии, когда тебе на меня клеветала? Так пусть теперь не жалуется, если я не буду с ней любезен.
- Я тебе не говорила, что Катя клеветала на тебя, - после непродолжительного молчания неуверенно возразила она.
- А тебе не надо об этом говорить, у тебя всё на лице написано, - сухо ответил ей Пушкин. – И потом об этом не трудно было догадаться, после твоих слов о доказательствах. Не скажешь ли, что это за доказательство, чтобы я мог опровергнуть его?
- Зачем мне говорить, ты уже наверняка догадался, - едко ответила Наташа. – И я не хочу подтверждать твои измышления в адрес моей сестры.
- Я лишь хочу разобраться в том, что произошло, - помолчав, уже более спокойным голосом сказал Пушкин, - а ты мне совсем не помогаешь.
Дойдя до кареты, они сели и поехали, не обмолвившись друг с другом словом до самого дома.
Катя после их ухода ещё долго не могла прийти в себя от волнения, вызванного угрозой Пушкина. «Он определённо дал мне понять, - размышляла она, - что он меня считает виновной в ссоре со своей женой. А то, что они в ссоре, это и слепой увидит. Но чего он добивается? Хочет, чтобы я признала свою вину? Но это невозможно: Таша не простит меня, да и Александра тоже. Но, что он может сделать? Вызвать моего мужа на дуэль, если я не исправлю того, что сделала? Найдёт какой-нибудь предлог и вызовет его. И как ему помешать? Пожалуй, мне не остаётся ничего иного, как признаться Жоржу в моём проступке и просить у него помощи. Или стоит ещё подождать? Возможно, у него сегодня было просто плохое настроение, и завтра он пожалеет о сказанном. Да, решено, не буду спешить, может, всё ещё обойдётся». Придя к этому решению, она приободрилась и огляделась, ища глазами мужа, которого вскоре обнаружила танцующим с какой-то девицей.
                4
 Утром следующего дня Наташа, пройдя в столовую к завтраку, услышала, как Александра, сидя за столом, говорила её мужу:
- Я и сегодня останусь дома. Чувствую себя ещё недостаточно здоровой, чтобы выходить. Как вчера прошла вечеринка?
«Воркуют голубки», - неприязненно подумала Наташа, усаживаясь на своё место и искоса поглядывая на них.
- Ничего особенного, - небрежно ответил Пушкин. - А в конце и вовсе стало скучно, и мы с Наташей уехали.
«Ведут себя, как будто ничего не произошло, - продолжала Наташа размышлять. – И если бы мне Катя не рассказала о крестике, то я бы продолжала пребывать в блаженном неведении. Притворщики, делают вид, что я не в курсе их романа. Или он ещё не сказал ей, что мне уже известно о них. Если это так, то и я не буду говорить ей, и будем продолжать играть этот спектакль. Да и к чему выяснять отношения, если это ни к чему не приведёт. Если они любят друг друга, то для чего им мешать, пусть только ведут себя пристойно».
Между тем разговор за столом прекратился, и Наташа решила подразнить мужа, сказав сестре:
- А Катя по тебе уже сильно соскучилась, попросила меня вчера спросить у тебя, когда ты зайдёшь к ней в её новую квартиру?
Заметив краем глаза, что Пушкин при этих её словах нахмурился, она мстительно подумала: «Злись, дальше ещё не то будет!» - и оживлённо продолжила:
- Катя в восхищении от своей новой квартиры, от её роскоши и изящества, так что обязательно пойди и посмотри, и мне потом расскажешь. Я сама не могу сходить, Александр мне запрещает, - и она бросила взгляд на него. - А ты, совсем другое дело, тебе он не может что-то запретить.
Александра, при этих словах взглянула на Пушкина и спросила:
- Вы, и в самом деле, не будете против, если я навещу Катю?
- Наташа права, - подтвердил тот хмуро, - вы вольны посещать свою сестру. Я лишь не хочу принимать в доме дАнтеса вместе с его женой.
Вечером была вечеринка у Вяземских. Увидев в гостиной Катю, Наташа подошла к ней, но не успели они обменяться парой слов, как к ним подошел Пушкин и сел рядом с ними на стул.
У Кати при виде его упало сердце и, с тоской подумав: «он от меня не отстанет!», она подскочила со стула и с натянутой улыбкой пробормотала сестре:
- По-видимому, нам сейчас не удастся поговорить спокойно, поэтому встретимся после.
Отойдя от сестры, она увидела Марию Валуеву, недавно вышедшую замуж дочь Вяземских, и подошла к ней. Пушкин, проследив за ней взглядом, через пару минут тоже поднялся с места и, подойдя к Кате, разговарившей с Валуевой, прервал их разговор, сказав Кате угрожающим тоном:
- Я уверен, вы знаете, почему я зол на вас? Поэтому я хочу ещё раз предупредить вас, что, если вы не исправите того, что сделали, то я отниму у вас то счастье, которое вам подарил!
И, не ожидая её ответа, он развернулся и вернулся к жене.
Наташа, увидев издалека, что он сказал что-то неприятное сестре, с укором спросила его:
- Чего ты добиваешься, приставая к моей сестре?
- А ты разве не понимаешь? – с мрачным видом ответил он ей. -
Хочу заставить её признаться в своей клевете.
- А может, ты хочешь меня убедить в своей правоте? – с недоверчивым видом возразила Наташа.
Тем временем Мария Валуева, когда Пушкин отошёл от них, сочувственно взглянув на взволнованную Катю, спросила у ней:
- Что между вами происходит, я могу ли чем-нибудь тебе помочь?
- Нет, ты не сможешь мне помочь, - со слезами на глазах ответила Катя ей. – Да и никто мне не сможет помочь. Только не говори никому о том, что произошло.
- А ты и мужу не скажешь о выходке Пушкина? – спросила Валуева.
- Не знаю, я боюсь, что тогда они поссорятся!  - с несчастным видом ответила Катя
- А ты так скажи, чтобы не вышло ссоры, - предложила Мария. – Нельзя просто терпеть его грубости. Пусть твой муж сделает ему хотя бы замечание, чтобы тот знал, что у тебя есть защитник.
- Хорошо, так и сделаю, - согласилась с ней Катя, чтобы прекратить этот неприятный для неё разговор. – И, увидев неподалёку своего мужа, она решительным тоном добавила: - Прямо сейчас пойду и скажу. Спасибо тебе за совет.
Через минуту подойдя к своему мужу, который о чём-то с увлечением разговаривал со своим приятелем Александром Карамзиным, она кивком головы подозвала его и сказала:
- Дорогой, мне что-то нехорошо стало.
- Может, вывести тебя на свежий воздух? – обеспокоившись, спросил тот, заметив её бледность и лихорадочно блестевшие глаза.
- Лучше увези меня домой, - слабым голосом попросила она его. – И к тому же мне нужно с тобой серьёзно кое о чём поговорить.
- Если так, то уедем, - согласился дАнтес, почувствовав, что произошло что-то серьёзное.
После того, как они вернулись домой, и выпили по чашке кофе, дАнтес приступил к расспросам, чувствуя, что Катя всё ещё не решается заговорить о том, что её волнует.
- Мне кажется, что ты не такая уже бледная. Так о чём ты хотела со мной поговорить?
Катя, до сих пор сидевшая с потупленным взором, виновато взглянула на него и робко попросила:
- Только пообещай мне, не сердиться, когда я тебе всё  расскажу.
- Хорошо, я слушаю тебя, - пообещал он, начиная уже тревожиться.
- После этой истории с анонимными пасквилями, я сильно разозлилась на Пушкина из-за того, что мне пришлось пережить по его милости, - потупив взор, начала Катя свою исповедь. – И я бы не смогла успокоиться, не заставив его пережить то, что я пережила из-за него. Поэтому я решила рассорить его с Наташей. С этой целью  я подбросила нательный крестик моей сестры Александры в его постель. И затем рассказала Наташе, что я случайно увидела, как камердинер обнаружил в их супружеской постели крестик Александры. И судя по их поведению, мне удалось их рассорить. Беда только в том, что он догадался, что это я подбросила крестик. А произошло это, скорее всего, из-за появившихся слухов об интрижке Пушкина с моей сестрой Александрой. Он, видимо, решил, что находка крестика и появление слухов – звенья одной цепи, и что сделать это могла только я. Но клянусь тебе, что я не имею к появлению этих слухов никакого отношения. Я же не такая дура, как он думает, чтобы таким образом разоблачить саму себя. Ладно бы он только меня заподозрил, но теперь я более чем уверена, что он решил, что мы сообщники в этом деле. Он уже пару раз мне при свидетелях угрожал, что лишит меня счастья. А мое счастье в тебе, он хорошо это знает! Поэтому я очень боюсь, что если не признаюсь Наташе в моей лжи в истории с крестиком, то он вызовет тебя на дуэль. Он поставил меня перед выбором: потерять сестру или потерять тебя. Но, может быть, можно ещё придумать что-то, что его разубедит, что мы не причастны к крестику?
- Уж я точно не причастен к нему, - нахмурившись, проворчал дАнтес. - Впрочем, ты правильно сделала, что честно обо всём рассказала. За это тебя можно похвалить. А укорять тебя уже бесполезно – дело сделано, и остаётся только придумать, как можно всё исправить.
Встав с кресла, он подошёл к окну, и некоторое время размышлял, смотря на городской пейзаж, расстилавшийся в свете луны перед ним, а Катя с лихорадочно блестевшими глазами, благоговейно ждала его вердикта. Наконец дАнтес повернулся к ней с повеселевшим лицом и сообщил ей:
– Кажется, я придумал, как мы должны поступить в этой ситуации. Сначала мы должны сделать вид, что согласны уступить его давлению и сделать всё, чтобы помирить его с женой. Но он должен понимать, что для этого потребуется время. А пока он будет ждать, мы ещё придумаем какое-нибудь средство, чтобы заставить его замолчать или всё само как-нибудь образуется. Например, его жена может сменить гнев на милость или вовсе простит его измену к общему удовольствию.
- Ты это хорошо придумал, – похвалила его план Катя. - Надеюсь, у нас всё получится, и я в свою очередь постараюсь убедить сестру простить ошибку своего мужа.
- Однако, плохо то, что Пушкин считает меня твоим сообщником, - после непродолжительной паузы продолжил рассуждать вслух дАнтес. – Поэтому необходимо его в этом
разубедить. И у меня уже есть идея, как нам это провернуть. 
Для этого нам придётся какое-то время разыгрывать перед ним ссору. Или лучше перед теми, кто ему расскажет потом о нашей ссоре, так как я опасаюсь, любимая, что ты разволнуешься и не сможешь сыграть перед ним как следует, и наш спектакль провалится.
- Да, ты прав, - подтвердила Катя, - в его присутствии у меня может не получиться сыграть хорошо. Но какой же ты чуткий, что подумал и об этом!
- Да, я должен думать за нас обоих, - с самодовольным видом заметил он. – И мне сейчас пришла забавная мысль, что мы
совсем недавно играли влюблённую пару, и вскоре, в самом деле, ею стали.
- Ничего странного, - возразила ему Катя с улыбкой, - так как
нам оттого было легко играть влюблённых, что мы уже любили друг друга, не отдавая себе в том отсчёта. Однако, любимый, я кое-что вспомнила, что может нам помочь. Не так давно государю стало известно, что Пушкин вызывал тебя на дуэль. Поэтому он потребовал привезти его к себе, чтобы сделать ему выговор. В итоге Пушкин дал слово государю, что не станет тебя вызывать на дуэль, не поставив прежде его в известность. Так что, как видишь, государь его связал обещанием, и он не решиться нарушить его.
- Да это хорошо, - согласился он с ней, - но всё же не следует слишком полагаться на обязательства, клятвы и тому подобное.
Я тоже, случалось, давал обещания, однако не всегда их исполнял, если они мне были невыгодны.
Вечером Пушкины отправились на вечеринку к Валуевым. Когда они вошли в гостиную, Пушкин, кинув взгляд по сторонам, сообщил Наташе:
      - Твоя сестра здесь, а её мужа что-то не видно. Неужели с ним что-то случилось?
      - Если тебе интересно, то я спрошу об этом у Кати, - ответила ему Наташа и направилась к своей сестре, которая в это время с жаром объясняла Марье Валуевой причину инцидента, невольной свидетельницей которого она вчера стала.
     - Дело в том, что я пересказала Наташе слухи о том, что у её мужа любовная интрижка с нашей сестрой Александрой,  и при том я ей говорила, что этим слухам не следует доверять, так как наша сестра Александра не могла с нею поступить так. Однако Пушкин, узнав от Наташи о сплетне, рассказанной мною ей с добрыми намерениями, решил почему-то, что это я придумала эту сплетню и распространяю её повсюду. Вот поэтому он так сильно разозлился на меня.
     - Но, по-видимому, Наташа поверила сплетне? - спросила Мария.
     - Кажется, да, - с расстроенным видом ответила Катя. - И я совсем не ожидала этого от неё, так как никаких доказательств этому роману нет. Не знаю, объяснились ли уже сёстры, мне они ничего не говорят.
      Между тем муж Марии - Петр Валуев, увидев Наташу, остановил её, оживлённо сказав ей:
      - О, это вы! Как удачно мы встретились. Я как раз хотел поговорить с вами относительно неприятного инцидента между вашим мужем и вашей сестрой Катериной, свидетельницей которого стала вчера моя жена.
- А почему со мной? – спросила она, глянув в сторону сестры. Тот, проследив её взгляд, понимающе улыбнулся и сказал:
      Моя жена, по всей видимости, разговаривает с вашей сестрой о вчерашнем инциденте, о котором и вам следует знать, если вы ещё не знаете. Недопустимо, чтобы семейные ссоры и конфликты выносились на публику, а вчера это почти произошло. Моя жена и я будем молчать о вчерашнем происшествии, в этом я могу вам поручиться. Но представьте, что было бы, если свидетелем этого скандального происшествия стал какой-нибудь болтливый человек. Тотчас же пошли бы разговоры о скандальном поведении вашего мужа с вашей сестрой. Все стали бы строить догадки о том, что послужило причиной их ссоры.
      - Да я понимаю ваши опасения, - сказала ему Наташа. – И благодарю, что рассказали о происшедшем. Вчера я видела, как муж разговаривал с моей сестрой, но так как он мне ничего не сказал, я не придала их беседе особого значения.
     - Ваш муж, по словам моей жены, пригрозил вашей сестре, что лишит её счастья, - вспомнил Валуев, - но почему, он не пояснил.
      - Я, наверно, догадываюсь, в чём тут дело, - заметила Наташа после паузы. – Вы, наверное, слышали, что о моём муже недавно пошли сплетни, что у него роман с моей сестрой Александрой, и не знаю почему, он решил, что эту сплетню придумала моя сестра Катя. Вот из-за этого я думаю, и произошёл вчерашний скандал.
- Так вот в чём дело, - удивлённо протянул тот. – Простите, если я затронул неприятную для вас тему. Но разве вы поверили, что этот слух имеет под собой какую-то реальную основу?
- Вы уже догадались, что я думаю на этот счёт, потому не буду отрицать, - дрогнувшим голосом проговорила Наташа.
- Не могу поверить, чтобы такой человек, как ваш муж, мог так поступить! – пылко произнёс Валуев. – Тут наверняка какая-то
ошибка или какой-то его недоброжелатель оболгал его.
- Может вы и правы, - с несчастным видом ответила ему Наташа. – Но всё же я не могу не думать, что всё это может оказаться правдой, так как кроме слухов есть кое-что, что подтверждает достоверность слухов. И я ничего не могу с собой поделать, когда он оказывается рядом, меня охватывает дрожь и хочется его оттолкнуть. Простите, но я больше не могу об этом говорить.
      - Я понимаю вас, - сочувственно произнёс Пётр, - поэтому более не буду докучать вам этим тяжёлым для вас разговором.
      Почтительно поклонившись, он отошёл от неё, а Наташа, немного постояв и успокоившись, затем подошла к Кате, которая стояла уже одна и, видимо, дожидалась её.
- Ну, здравствуй, сестра, - поприветствовала её Катя, внимательно смотря на неё. – Вижу на этот раз, что твой муж уже не сопровождает тебя, и надеюсь, не будет нам мешать.
      - А ты как? – спросила её Наташа. – Я видела, что Пушкин с тобой грубо говорил. Это как-то связанно со слухами?
     - Я и сама теряюсь в догадках, он мне ничего определённого не сказал, - ответила та с возмущённым видом. Но почему ты упомянула слухи? Ты считаешь, он из-за них на меня разозлился? Неужели ты передала ему мой рассказ о том, что я видела, как камердинер нашёл крестик?
      - Нет, я мужу ничего не говорила о крестике, - отрицательно покачала головой Наташа. – Однако, ты не находишь подозрительным тот факт, что слухи появились сразу после находки крестика? Видимо, и Пушкин пришёл к такому выводу.
      - Так вот в чём причина его нападок на меня! – с возмущённым видом сказала Катя. – Но в таком случае у него нет доказательств, что это сделала я. И зачем мне на него наговаривать? Надеюсь, ты не думаешь, как он?
     - Конечно, не думаю, - поспешила успокоить её Наташа. – Однако, хорошо бы выяснить, кто пустил этот слух? Ты никому не говорила кроме меня о крестике?
      - Нет, не говорила, - ответила та, запнувшись и чуть покраснев.
      - Тогда бесполезно искать того, кто пустил слух, - махнув рукой, сказала с расстроенным видом Наташа.
      Катя, немного подумав, вдруг сказала:
     - Подожди, ведь, если ты оставила крестик в постели, то скажи об этом Пушкину, и его нелепое подозрение против меня рассеется.
      - Да, ты права, возможно, это поможет, - согласилась с ней Наташа. – Вот только в этом случае мне придётся признать, что у меня нет доказательств измены мужа, тогда как я более чем уверенна в его вине.
      - Не понимаю, на чём основывается твоя уверенность, если у тебя нет доказательств? Может, ты просто ищешь повод, чтобы поссориться с мужем? Я тебе как сестра советую перестать верить всяким глупостям и помириться с мужем. Так будет правильно. Подумай, положа руку на сердце, могла ли Александра с тобой так поступить? Конечно, она восхищается твоим мужем, как поэтом, но разве это грех? Я думаю, что какой-то недоброжелатель  узнал об этом невинном пристрастии сестры, и решил на этом сыграть. Не подыгрывай ему, он будет только рад вашей ссоре. Я не могу судить о твоём муже, но за Александру я должна заступиться. На какой-то момент я усомнилась в ней, когда увидела этот крестик, но я сразу выкинула эту недостойную мысль из головы и тебе советую сделать то же. Но если ты всё-таки сомневаешься, поговори с Александрой, и она тебе честно и открыто ответит, что у неё и в мыслях не было ничего подобного тому, в чём ты её подозреваешь.
      - У меня не достанет духу заговорить с ней об этом, - нехотя ответила ей Наташа. – А вдруг она скажет, что слух правдив, и эта её правда не оставит места иллюзиям, что я ошибаюсь на её счёт. И в то же время, почему я могу быть уверенна, что она мне не солжёт? В этом случае ложь с её стороны не будет самым большим грехом. Поэтому не торопи меня, Катя, я сама решу, о чём мне с ней говорить. И ты ничего ей не говори о моих подозрениях, иначе я тебе не прощу.
      - Ладно, как хочешь, я не буду настаивать, - с гримасой  неудовольствия ответила ей Катя.
- А относительно подозрений моего мужа против тебя, то я подумаю, как их рассеять, - пообещала Наташа, заканчивая этот неприятный для неё разговор.
На следующий день Катя, передав мужу свой разговор с сестрой, саркастически заметила:
 - По-моему, она просто хочет верить, что муж ей изменил! По-другому не объяснить её непостижимое упрямство!
- Но, дорогая, это ты же её убедила в этом, - с иронией заметил тот ей, - и теперь раздражаешься на неё за это. Прояви терпение. Если у тебя получилось убедить её в измене, то получится убедить её и в обратном. Ты только успокойся и раскинь умом. А завтра нам нужно заняться спектаклем, разыграем роль поссорившихся супругов. Надеюсь, общество оценит нашу игру. Кстати, у нас есть приглашения?
- Да, конечно, - рассеяно ответила Катя и, взяв со стола карточку, сообщила: - Назавтра у нас есть приглашение от саксонского посланника Люцероде, - и, взглянув на мужа, прибавила: - Возможно, он пригласит и Пушкина.
      - Ну что же, тем лучше, дорогая, - ответил тот многозначительно.
                5
      На следующий день за обедом Пушкин встретился со своим старым приятелем Александром Тургеневым. Когда они обсудили литературные дела, Пушкин приступил к основной цели разговора:
      - У меня к тебе есть необычная просьба, касающаяся моей семьи. Если захочешь, то исполнишь, а если нет, то я не буду в претензии.
      - Говори, если смогу, то помогу, - добродушно подбодрил его тот с мягкой улыбкой.
      - Я знаю, - продолжал Пушкин, - что ты имеешь некоторое влияние на мою жену, она очень уважает тебя и считается с твоим мнением. Так вот, её сбили с толку, убедив её, что у меня роман с её сестрой Александрой, и я хочу, чтобы ты поговорил с ней на этот счёт, и попытался переубедить её в обратном.
      - Конечно, я поговорю с ней, - согласился тот. - Зная тебя, я уверен, что ты ничего подобного не делал, но мне нужно знать подробности, чтобы быть убедительным в разговоре с твоей женой.
      - Ты прав, - ответил Пушкин, - я расскажу тебе то, что знаю, и что я уже предпринял в связи с этим. Но прежде хочу предупредить тебя, что в этом деле не всё так однозначно. Большая часть наших знакомых и друзей почему-то сразу поверили сплетням, и поддерживают и укрепляют в моей жене это ложное мнение.
      После этого предисловия Пушкин рассказал приятелю всё, что ему было известно о новой интриге, предпринятой против него. И Тургенев затем ещё раз подтвердил своё желание, помочь ему примириться с женой, и сделать это по возможности в самое ближайшее время. Выяснив, что они сегодня были приглашены к посланнику Люцероде, Тургенев пообещал поговорить с его женой на этой вечеринке.
      - Но я сам не поеду туда, - предупредил его Пушкин, – не хочу там встретиться с дАнтесом, так как чего доброго не сдержусь, и выскажу ему в лицо всё, что я думаю о нём.
      Вечером Наташа, узнав, что её муж не едет к посланнику, с неудовольствием подумала, что ей предстоит поездка вдвоём с Александрой, и, следовательно, по дороге туда может состояться между ними объяснение, так как, оставшись вдвоём, им трудно продолжать делать вид, что ничего не случилось. «Может быть, отказаться от поездки?» - мелькнула у неё мысль, но она тотчас прогнала её, как проявление трусости с её стороны. «Пусть будет, что будет, - сказала она себе. – Рано или поздно этот разговор должен состоятся!»
      В последние дни Наташа была подчёркнуто холодна с сестрой, и та не могла этого не заметить и не понять, чем это вызвано.
      Когда сёстры сели в экипаж, Наташа молча стала глядеть в окошечко на проносящиеся мимо дома, а Александра, вздохнув про себя, стала размышлять о слухе, из-за которого, очевидно, и произошла разительная перемена в их отношениях: «Неужели она так легко поверила в этот глупый слух и разве я давала повод относиться ко мне так? Хотя, в чём-то она права, я действительно люблю её мужа, но не в том смысле, в каком она думает. У меня никогда не было мысли, открыть её мужу своё сердце. Эта тайна только моя. Видеть его, иногда говорить для меня вполне достаточно, я на большее не претендую.  Если Наташа на меня дуется, то это её дело, она не соизволила даже у меня спросить, и уже осудила. А если бы спросила прямо у меня, то я бы уже рассеяла её сомнения». Таким образом, не обменявшись между собой и парой слов, они доехали к дому посланника Люцероде. Когда они вошли в особняк посланника, их у входа встретила Катя.
      - А я гадала, приедете ли вы, - обратилась она к ним с радостной улыбкой. – Давно мы уже трое не собирались вместе. А ты, гляжу, без мужа приехала, - обратилась она к Наташе. – Не заболел ли он?
- Остался дома из-за работы, - ответила Наташа.
      - Зарабатывает деньги, и правильно – они вам нужны, - заметила Катя. – Но давайте присядем. Вон там несколько свободных кресел у окна.
      Когда сёстры присели, Александра спросила Катю, окидывая взглядом гостиную:
      - А ты тоже без мужа приехала? Что-то я его не вижу поблизости.
      - Наверно, в игровую комнату пошёл, - ответила Катя, сделав недовольную гримасу.
     - Конечно, не всё же время после свадьбы оставаться вам вместе, - понимающе прокомментировала Александра.
      - Согласна с тобой, - произнесла Катя несколько принуждённо.
      - А вы не поссорились случайно? – шутливо спросила её Александра, подметив, что сестра как-то односложно и без воодушевления говорит о муже.
      - От тебя ничего не скроешь! – переменившись в лице, сказала Катя.
      - Что, в самой деле? – смутилась Александра. – Я лишь хотела тебя развеселить, и вижу, что не получилось. Может, тебе чем-то помочь?
      - Да чем тут поможешь, - досадливо произнесла Катя, и на глазах у неё выступили слёзы. – Я вчера поругалась с мужем, так как он обвинил меня в одном нехорошем проступке, который я не совершала. Не хочу говорить в каком, потому что мне даже стыдно повторять его слова. Его обвинение такое нелепое, что я даже не стала опровергать его, пусть думает обо мне, что хочет, если он заранее уже осудил меня. Но впрочем, я ещё не потеряла надежду, что он одумается, и попросит у меня прощения.
      - Дай бог, вам быстрее помириться, - пожелала ей Наташа. Катя хотела ей ответить, но её перебил подошедший к ним Александр Тургенев, поприветствовавший их:
- Добрый вечер, барышни. Надеюсь, я вам не помешал?
- Нет, что вы, Александр Иванович, как можно! -  наперебой стали возражать ему сёстры. – Присаживайтесь к нам, расскажите о своих путешествиях.
      - Будет время, обязательно расскажу, - пообещал он с улыбкой. – Но теперь мне нужно кое-что сказать наедине Наталье Николаевне, - и он посмотрел на неё. – Вы позволите?
      - Да, конечно, - с готовностью произнесла Наташа, и, поднявшись, прошла вслед за ним в диванную комнату, где никого кроме них не было.
      - У меня к вам разговор личного характера, - пояснил Тургенев, когда они сели друг против друга. - Я, как общий друг с вашим мужем, не могу видеть, как из-за чужого недоброжелательства между вами двумя пролегла пропасть недопонимания. И я вполне допускаю, что у вас, скорее всего, есть веские основания не верить на слово вашему мужу, но почему вы не поговорите с вашей сестрой Александрой, чтобы прояснить ситуацию? Неужели вы ей не поверите, если она на ваш вопрос, относительно слухов о её романе с вашим мужем, ответит, что эти слухи лживы.
      - Тут не всё так просто, - с чувством ответила Наташа. - Не только слухи подтверждают вину моего мужа, но и свидетельство моей сестры Кати. Хотя позже она по какой-то причине попыталась придать другой смысл своему свидетельству, но её объяснения мне уже показались неубедительными. Её первоначальные слова уже запечатлелись в моём сердце. Вот вы, будь на моём месте, что предпочли бы? Поверить в то, что одна сестра, желая мне несчастья, подло и обдуманно мне солгала? Или, если бы другая моя сестра, поддавшись своим чувствам, завела бы роман с моим мужем? Я бы выбрала второй случай, как более извинительный.
      - Да, вероятно, на вашем месте я поступил бы так же, как и вы, - согласился с ней Тургенев. – Но с точки зрения беспристрастного наблюдателя, я выбрал бы первый случай, и не стал бы слишком строго судить Катерину. Она тоже любит, но только своего мужа, который низко использовал её любовь к нему, чтобы оболгать вашего мужа. Ваша сестра не понимает, что из-за своей любви к своему мужу, она стала его орудием, направленным против Пушкина и вас. Советую вам обдумать ещё раз всё хорошенько, так как если вы совершите ошибку, она может оказаться роковой.
- Значит, мой муж утверждает, что это дАнтес придумал эту интригу и вовлёк в неё мою сестру? – недоверчиво спросила Наташа, - я правильно вас поняла?
- Это его версия, - подтвердил её слова Тургенев, - и я думаю, что она убедительна. Однако я, в отличие от вашего мужа, более склонен думать, что эту интригу придумала ваша сестра, а не её муж, потому что она была зла на вас из-за того, что она чувствовала, что её муж продолжает любить  вас. И должно быть она раскаялась в своей клевете, если попыталась переубедить вас в обратном. Вы так снисходительны к воображаемой вами вине одной сестры, почему же не можете принять опрометчивый поступок другой сестры?
- Я пока не могу ответить на все эти вопросы, - с несчастным видом ответила Наташа, - у меня от них голова кругом идёт.  Мне нужно время, чтоб всё хорошенько обдумать. Может, тогда я смогу принять решение.
- Конечно, обдумайте всё хорошо, - с готовностью произнёс тот. – Только, я советую вам, не затягивать с этим. Не думаю, что у вас осталось слишком много времени для раздумий.
- А вы передадите наш разговор моему мужу? – поинтересовалась Наташа.
- Я ему не буду передавать подробности нашего разговора, если это вас беспокоит, - успокаивающим тоном ответил тот. – Но так как он поручил мне поговорить с вами, я сообщу ему о принятых вами решениях.
- Тогда я вам признаюсь, - взволнованным тоном произнесла Наташа, - что и я склонна Катю подозревать, так как её поведение очень изменилось, и я её совсем не узнаю. Сначала она сообщила мне о неверности моего мужа, а вскоре сказала, что уже не думает так. Думаю, она поменяла своё мнение после разговора с моим мужем. Кроме того, если вы думаете, что Катя мне лжёт, то неужели она мне не признается в своей лжи, если дело дойдёт до дуэли, чтобы спасти своего мужа? А с другой стороны, если мой муж мне лжёт, то разве он станет доводить дело до дуэли?
- Да, ваши рассуждения разумны, - согласился с ней Тургенев. - Однако всё же не забывайте, что там, где в дело вмешиваются сильные чувства, там ситуация легко может выйти из-под контроля.
- Спасибо, за советы и ваше дружеское участие, - поблагодарила его Наташа, поднимаясь с места. – Мне стало легче после нашего разговора, так как в нынешней ситуации мне не с кем поговорить о том, что случилось. В последнее время я уже перестала понимать, кто мне враг, а кто друг.
Вернувшись в гостиную, Наташа села рядом с Александрой, которая прислушивалась к разговору Кати со своим мужем, которые находились неподалёку от них. И из немногих донёсшихся до неё слов дАнтеса, она лишь поняла, что он за что-то отсчитывает Катю, стоявшую пред ним с виноватым видом.
- В чём дело? – наклонившись к сестре, спросила она, - за что он ругает Катю?
      - Я не разобралась! – шёпотом ответила та. – Но в любом случае он не должен в публичном месте устраивать ей сцены. Я прежде не могла подумать, что наш зять может себя так повести.
      - Мы по настоящему узнаём людей лишь в трудных ситуациях, – философски заметила Наташа. – Он до сих пор нам показывал те стороны своего характера, которые не могли не понравиться, а ныне, столкнувшись с какой-то серьёзной проблемой, он показал себя настоящего, как он есть. А впрочем, что о нём говорить, порою те люди, которых мы знали всю жизнь, своими поступками обнаруживают, что мы по сути ничего о них не знаем.
«Не на меня ли она намекает?» - подумала Александра, покосившись на сестру, и после паузы, ответила:
      - Это правда, если только мы судим по поступкам, а не по  слухам.
     «Поговорить ли с сестрой сейчас?» - нерешительно подумала Наташа, но тотчас же отвергла эту мысль: «Нет, тут не место! Да и зачем? Она всё равно подтвердит то, что мне уже и так известно».
                6
      На следующий день утром Тургенев зашёл к Пушкину, чтобы передать свою рукопись. Взяв рукопись, тот спросил у него:
- Ты поговорил вчера с моей женой? 
- Да, мы говорили, - ответил тот, - но я не добился от неё, чего ты хотел. Я думаю, тебе не стоит сильно настаивать на своём, она сама сможет разобраться в этом деле. Ей нужно для этого только немного времени.
- Похоже, это она убедила тебя в этом? – с иронией спросил Пушкин.
     – Пожалуй, ты прав, я не мог невольно не поддаться очарованию Натальи Николаевны, - с улыбкой согласился приятель, прощаясь с ним.
     Когда подошло время обеда, Пушкин прошёл в столовую, где его ожидали жена со свояченицей. Подвинув к себе тарелку, он спросил: 
     - Как вчера прошла вечеринка у посланника, не сильно скучали? Наверно, там была и ваша сестра с мужем?
      Александра, заметив, что сестра нерасположена к разговору, ответила ему:
- Были танцы и мы повеселились, хотя Кате с её мужем было, похоже, не до веселья. Они почти у всех на глазах ссорились, вернее,  дАнтес отсчитывал её, как провинившуюся девочку. Не знаю уж, что она натворила, она нам не захотела объяснить, но всё это выглядело очень неприглядно. Не понимаю, зачем выставлять свою ссору напоказ или у них во Франции так принято?
- Не думаю, - заметил Пушкин с заинтересованным видом. - Должно быть, ваша сестра так сильно рассердила своего мужа, что он забыл о всяких приличиях. – И взглянув на Наташу, спросил: - А ты, жёнка, не знаешь, что твоя сестра могла натворить?
- Не знаю, и не хочу знать, - неохотно ответила та. – И думаю, нам не стоит вмешиваться, они сами разберутся.
- А мне кажется, что их ссора касается и нас, - подчёркнуто произнёс Пушкин и многозначительно глянул на жену, которая, заметив его взгляд, потупила глаза. – Однако посмотрим, что дальше будет.
Когда обед подошёл к концу, Пушкин, подымаясь из-за стола, сказал сёстрам:
- Так как я сегодня чувствую себя не совсем здоровым, поезжайте на вечер к Карамзиным без меня. Но обязательно потом расскажите, помирились ли молодожёны? Мне это интересно знать. Не думаю, что они скоро помирятся, если моё предположение о причине их ссоры верно.
Отправившись вечером к Карамзиным, сёстры увидели у них в гостиной тётушку Загряжскую в компании Кати и её мужа. Подойдя к ним, они услышали восторженные слова Кати:

- Я так счастлива, тётя, что и выразить не могу. Мой муж ангел! И свёкр очень добр ко мне, предупреждает мои малейшие желания, и я не знаю, как отплатить им обоим за всю любовь и нежность, проявляемые ими ко мне.
- Ну вот, они и помирились, - прошептала Александра сестре, перед тем, как они присоединились к их компании. Спустя некоторое время, тётушка поднялась со стула и сказала:
- Пойду-ка я, пожалуй. Потешила своё сердце, пообщавшись с вами. И вы, племяшки, заходите ко мне почаще, не забывайте свою ворчливую тётку.
- Давайте, я вас провожу, - обратилась к ней Наташа, вставая следом за ней.
- И я тоже, - присоединилась к ней Александра.
Когда они проводили тётю и вернулись, то застали в гостиной неожиданную сцену: дАнтес с нахмуренным лицом раздражённо выговаривал своей жене:
- Ты не заслуживаешь моего к тебе хорошего отношения.
- Но, дорогой! - плаксиво воскликнула Катя, - я уже попросила прощения. Неужели ты никогда меня теперь не простишь?
Увидев подходящих к ним сестёр, дАнтес вырвал свою руку у жены, которую та держала, и с мрачным лицом удалился.
- Так вы ещё не помирились? – подойдя, спросила Александра у Кати, которая стояла перед ними с несчастным видом и едва не плача.
- Как видите, нет, - ответила Катя, беря у Наташи носовой платок и прикладывая его к глазам.
- А ты ещё при тёте назвала своего мужа ангелом, -  негодующим тоном заметила Александра. – А он, смотри, что выкинул, едва тётя уехала.
- Должно быть, он не хотел, чтобы тётя знала, - предположила Катя, - ведь он обещал ей, что сделает меня счастливой.
- Может быть, мне поговорить с твоим мужем? - предложила Александра. - Он не должен так грубо обходиться с тобой, что бы ты ни сделала.
- Нет, прошу тебя, не вмешивайся, - поспешно сказала Катя, схватив за руку сестру, которая хотела уже подняться и идти к её мужу. - Мы сами разберёмся, ты только можешь сделать хуже.
- Как хочешь, Катя, - с неохотой уступила Александра, - но я бы на твоём месте не стала бы мириться с таким отношением. Помимо него у тебя есть семья, и мы не позволим тебя тиранить.
- Давайте не будем больше об этом говорить, - предложила Катя с натянутой улыбкой. - Мне жаль, что вы стали свидетельницами несдержанности моего мужа. Поверьте, он совсем не такой, каким кажется, когда рассердится. Он ругает, потому что любит. Вот у тебя, Наташа, разве не так? – и она взглянула на неё. – Если ты сердишься за что-либо на своего мужа, то только оттого, что ты его любишь. Поэтому, в конце концов, ты его простишь, даже если он перед тобой действительно серьёзно провинился.
- Не во всех случаях, - возразила Наташа. – Иногда бывает, что пары разводятся.
- А если один из супругов ссорится с другим из-за сплетен, - продолжила рассуждать Катя, - то это уже не от любви, а от желания расстаться, потому что есть на примете другая любовь.
- Надеюсь, ты не имеешь в виду своего мужа? – с улыбкой спросила Александра.
 - Нет, конечно, - ответила та с недовольной гримасой, - и твои шутки сейчас не уместны.
Вернувшись с вечеринки, Катя легла спать, и ей приснилось, что она находится в церкви на обряде бракосочетания. Но странно было то, что она не знала, кто должен был венчаться. Поэтому, она оглядывается, пытаясь увидеть брачующуюся пару; наконец, видит приближающего жениха, и с изумлением узнаёт в нём своего мужа. И не может понять, как такое могло случиться? В чём она виновата? Может всё дело в невесте? Она хочет разглядеть её, и не может из-за фаты, скрывающей её лицо. Обманщик! – хочет она крикнуть жениху, и не может. Хочет подойти к невесте и открыть её лицо, но не может сдвинуться с места. И в отчаянии она думает, что смерть её уже близка; и в этот момент с громко стучащим сердцем она обнаружила себя на своей кровати. «Ах, это был всего лишь только сон!» - с огромным облегчением подумала она, и вскоре снова незаметно нырнула в сон Утром, встав с постели и одевшись, она стала размышлять о своём странном сне, и никак не могла избавиться от навязчивой мысли, что тот мог оказаться пророческим. Наконец, чтобы отвлечься, она решила написать брату Дмитрию письмо. Пройдя в кабинет мужа, Катя положила перед собой лист бумаги, взяла перо и выплеснула на бумагу то, что у неё было на сердце:
 «Рассказать ли мне о себе? Но, право, я не знаю, что сказать; говорить о моем счастье смешно, так как, будучи замужем чуть более недели, было бы странно, если бы это было иначе; и всё же я одной только милости могу просить у неба - быть всегда такой счастливой, как теперь. Но я признаюсь откровенно, что это счастье меня пугает, оно не может долго длиться, я это чувствую, оно слишком велико для той, кто о нём никогда не знала иначе, как понаслышке, и эта мысль единственное, что отравляет мою теперешнюю жизнь. Но при всём том я, конечно же, самая счастливая женщина на земле».
                7
Тем временем в доме на Мойке Александра, войдя в столовую и увидев там Пушкина, сказала ему:
- Вчера у Карамзиных я встретила тётю, и она велела вам кланяться. И там ещё были сестра со своим мужем, который нас очень удивил.
- Это почему же? – заинтересовался Пушкин.
- Да потому что при тёте он расточал своей жене сладкие улыбки, а когда тётя уехала домой, он разительно переменился, принялся осыпать Катю упрёками, и довёл её до слёз. Оказывается при тёте, он притворялся, что у него хорошие отношения с Катей, и так хорошо притворялся, что ввёл её заблуждение, она поверила, что их размолвка предана им забвенью.
- Они не рассказывали о причине их ссоры? – спросил Пушкин.
- Нет, Катя не хочет рассказывать, - ответила Александра.
- Плохо, когда супруги ссорятся, - заметил Пушкин, кинув взгляд на жену, - и тем более, если поводы для ссор оказываются в итоге неосновательными. А ты как считаешь, дорогая? - спросил он у Наташи.
- Тебе видней, - сухо ответила она, не глядя на него.
Вечером Пушкин отправился к своему другу Плетневу на литературные посиделки. Там он увидел Тургенева, который тотчас подошёл к нему и сообщил:
- Утром я встретил дАршиака, и он прочёл твоё письмо к дАнтесу, в котором ты отказался от дуэли, узнав о его намерении жениться после дуэли. Из него видно, что он вёл себя вполне достойно. Сам же он утверждает, что женился, чтобы не скомпрометировать дуэлью твою жену. Между тем, говорят, что ты заявляешь, что он трус, и ты вынудил его жениться угрозой дуэли. Может, ты мне объяснишь, что тут правда?
- Я бы хотел похоронить эту историю, - нахмурившись, ответил Пушкин, - но ты сам видишь, мне этого не дают. Пожалуй, я расскажу тебе эту историю, а ты уже сам суди.
Когда он её рассказал, и они обсудили этот предмет, Тургенев с задумчивым видом закурил сигару и, выпустив изо рта облачко ароматного дыма, заметил:
- По-моему, ты слишком много обращаешь внимания на мнение светского общества о тебе. Оно же, как ветер: подует, подует, и вдруг унесётся куда-то ещё. Зачем тебе стараться быть светским человеком? Ты литератор. У тебя есть чудесный талант, затрагивающий сердца людей. Вот настоящая сфера твоей деятельности. Барин тот, у кого имеется большой доход, а у тебя он разве есть?
- Я публичный человек, - с улыбкой ответил Пушкин, - а
это звучит почти что, как «публичная девка», и этим всё сказано. Хочешь, не хочешь, но я должен поддерживать своё имя на высоте и не смешиваться с булгариными, сенковскими и тому подобной сволочью.
      - А как продвигается твоя история Петра, - поинтересовался приятель, - думаешь ли её закончить в ближайшее время?
      - Боюсь, что нет, - ответил Пушкин, - поскольку то, что я желал бы написать, цензура всё равно не пропустит. Я знаю, что царь от меня ждёт иконописного Петра, но я, к сожаленью, не приучен писать иконы, и вряд ли у меня получится.
      Поговорив ещё немного, они расстались, пожав друг другу руки и уговорившись в скором времени снова встретиться. На следующий день, вечером Пушкины отправились на бал к Фикельмонам, на который немного позже прибыл и государь. Увидев среди гостей Натали Пушкину, он подошёл к ней и, вступив в беседу, среди прочего спросил:
      - А как вы с мужем поживаете? Общаетесь ли со своей замужней сестрой?
      - Спасибо, ваше величество, что удостаиваете нас своим вниманием, - церемонно ответила она. - С божьей помощью у нас всё как будто хорошо.
- А до меня дошли кое-какие сплетни, касающиеся вашей семьи, - продолжил он, - поэтому я посчитал своим долгом посоветовать вам вести себя осторожней, если не для себя, то для счастья вашего мужа в виду его ревности.
      - Ваше величество, я не ожидала, что вы так много знаете о моих отношениях с моим мужем! - смущено проговорила Наташа. - И мне лестно, что посреди важных государственных дел, вы не забываете вашу скромную поданную.
      Благосклонно кивнув ей и улыбнувшись, царь прошествовал далее, а Наташа отыскала среди гостей мужа, и передала ему слова царя. Тот, недолго думая, улучил момент и, подойдя к царю, поблагодарил за милостивый совет его супруге.
      - Разве мог ты ожидать от меня иное? - с улыбкой спросил царь.
      - Не только мог, ваше величество, - воодушевлённо ответил Пушкин, - но скажу вам откровенно, я вас самих прежде подозревал в ухаживаниях за моей женой.
      - А ты, как я погляжу, всё такой же шутник, - весело ответил царь, - и это хорошо, так как показывает, что у тебя в семье всё благополучно и я напрасно беспокоился из-за сплетен.
      Катя, с небольшим запозданием приехав с мужем на этот раут, была рада встретить в зале Идалию Полетику, которая после приветствий, сочувственно взглянув на неё, проговорила:
      - Я слышала недавно, что муж твой опять поглядывает на Натали. Неужели это правда?
      - Неужели ты тоже веришь этим гадким сплетням?! –  с возмущеньем ответила Катя.
      - Ну что ты, - успокаивающе произнесла та, - я в них нисколько не верю, и лишь хотела убедиться, что у тебя всё хорошо. Но мне не понятно, почему, как мне сказал один очевидец, твой муж на тебя сердится? Это ты должна была рассердиться на него, когда услышала сплетню!
- Это не совсем так, - понизив голос и оглядевшись, смущённо ответила Катя. – Мы не в ссоре, а играем роль для Пушкина. Когда он услышал сплетню о его романе с Александрой, он решил, что я этот слух распустила по наущению моего мужа, чтобы поссорить его с Наташей, и стал угрожать, что вызовет на дуэль моего мужа, если я не повинюсь перед ней. Но почему я должна признаваться в том, чего я не делала?! Я рассказала о его угрозах Жоржу, и он придумал разыгрывать ссору, чтобы дать понять Пушкину, что он не имеет отношения к сплетням.
Но чтобы окончательно уничтожить основание для подозрения,
я теперь стараюсь помирить сестру с её мужем, но она, наверное, думает, что угрозы её мужа побудили меня к этому. Я бы тебя попросила помочь, но ты, я знаю, не любишь Пушкина, и поэтому не согласишься.
      - Ты права, ради него я не пошевелю и пальцем, - ответила Идалия, и, заметив в этот момент дАнтеса, направляющегося в сторону буфета, она торопливо сказала Кате:
      - Давай поговорим чуть позже. Я вспомнила об одном деле. До встречи, душечка! – и направилась вслед за дАнтесом к буфету. Войдя в комнату, и, увидев, что тот брал у буфетчика бокал с белым вином, она, подойдя, игриво спросила у него:
      - Барон, не угостите ли меня стаканом лимонада?
      - А это вы, милая Идалия! - оглянувшись, с улыбкой ответил он. - Я очень рад видеть вас.
      Подав знак буфетчику, он принял у него стакан с лимонадом и передал ей его со словами:
      - Ну, как поживаете? Со дня свадьбы я ещё не имел удовольствия поболтать с вами о том, о сём.
- У меня всё по-старому, - ответила Идалия, присаживаясь на стул, и приглашая его жестом сделать то же самое. – Что не скажешь о вас, кардинально поменявшего свою жизнь. У вас сейчас медовый месяц, и вы, должно быть, очень счастливы.
Если, конечно, вы не обращаете внимания на досужие сплетни, задевающие вас. Не знаю, чего добиваются негодяи, придумавшие эти сплетни, неужели поссорить Пушкина с вами? Но кому это нужно? И в связи с этим мне в голову пришла неожиданная мысль: а вдруг их Пушкин распускает?
- С чего вы так решили? – настороженно спросил дАнтес.
      - Он хочет взять реванш за то, что в ноябре его публично опозорили, а виновником позора выставили вас. Вы же доказали всем своей женитьбой, что злокозненные наветы в ваш адрес лживы. Но Пушкин не может успокоиться и говорит всем, что ваша свадьба ненастоящая; и плохо то, что находятся личности, которые ему с готовностью верят. Я сама слышала, как он хвалился, что вынудил вас жениться на своей свояченице. Я нисколько не сомневаюсь, что вы вышли бы к барьеру, чтобы доказать лживость обвинений в ваш адрес, но вы не сделали это, потому что подумали о репутации Натали – сестры вашей возлюбленной. Она была бы непоправимо замарана, если бы вы стрелялись с её мужем. Вы не побоялись обвинений в трусости ради мира и спокойствия, и я не могу не восхищаться вами. А Пушкин просто лгун и интриган. Поэтому, будьте осторожны, он ни перед чем не остановится, чтобы отомстить вам или вашему отцу.
      - Спасибо за предупреждение, Идалия, - с мрачным видом произнёс дАнтес. - Не извольте беспокоиться, он меня врасплох не застанет. Мне и самому хорошо известно поведение этого господина, и могу вас уверить, что ни одно его слово или действие, направленные против меня или моей жены не останутся безнаказанными.
     - Я в этом нисколько не сомневаюсь! – заверила его Идалия. - Но мне нужно было самой  убедиться, что с вами всё в порядке. И теперь я спокойна, так что прощайте, мой благородный рыцарь. – Встав с места, она махнула ему рукой и отправилась поздороваться с хозяйкой дома Долли Фикельмон, а он, глядя ей вслед, подумал:
     «У неё слишком богатое воображение. Пушкин вовсе не сумасшедший, чтобы распускать слух о своём адюльтере, однако он вполне мог пустить слух, что я влюблён в его жену, чтобы иметь повод поссориться со мной».
                8
      На следующий день Пушкин, выйдя к завтраку, узнал от Александры, что полчаса назад заходил Павел Вяземский, и вместе с его женой отправился на прогулку по Невскому проспекту.
- Не понимаю, с какой стати этот мальчик приглашает на прогулку мою жену, да ещё с утра пораньше, не поставив меня в известность? – с неудовольствием проговорил он, садясь за стол. Покончив с завтраком, он хотел было пойти в кабинет, но, передумав, велел слуге подать ему бекешу, и быстрым шагом отправился на Невский, где вскоре в толпе пешеходов он заметил жену. Однако, кроме Павла - семнадцатилетнего юноши, рядом с ней были ещё её сестра Катя с мужем. Они, о чём-то весело переговариваясь, стояли у витрины галантерейного магазина. Он решительно двинулся к ним, собираясь увести жену, но в последний момент раздумал, и стремительно прошёл мимо них, побоявшись, что, вступив в перепалку, скажет дАнтесу что-нибудь лишнее. А возвращаясь, он задумался: «Для чего Геккерны позвали Наташу? Во всяком случае, не для того, чтобы признаться в своей вине, иначе бы они отослали Павла. Может, для того, чтобы дать мне понять, что моя жена доверяет им, и они не собираются разубеждать её в отношении моей измены. Если это так, то  надо готовиться к худшему».
      Раздираемый такого рода сомнениями, он вернулся домой, и за обедом как бы между прочим спросил у жены:
- Мне сказали, что ты утром гуляла. Не скажешь ли с кем?
- Меня пригласил Павел Вяземский. А попросили его позвать меня Катя и её муж, - невозмутимо ответила та, продолжая есть.
- Может, что-то случилось, если они захотели тебя так срочно увидеть? Эта же прогулка не была заранее запланирована?
- Нет, мы просто гуляли, они мне ничего такого не говорили, - ответила Наташа.
- Так значит, твоя сестра помирилась со своим мужем, - спросил Пушкин, помолчав.
- Вероятно, так, - согласилась с ним она, - так как при мне они вели себя как обычные молодожёны. Однако, почему ты интересуешься?
- Так, хотел кое-что проверить, - с хмурым видом ответил он, и погрузился в задумчивость.
Когда Наташа отобедав, первая удалилась из столовой комнаты, Александра, решившись наконец затронуть щекотливую тему, спросила у него:
      - Я думаю, сестра в какой-то мере поверила нелепым сплетням на наш счёт. Она в последнее время со мной почти не общается.
      - Она так же ведёт и со мной, - вздохнув, признался Пушкин. – И я не знаю, как убедить её в их лживости. Так вы ещё не говорили с ней на эту тему?
      - Пока, нет, - смущённо ответила Александра. – Так как я надеюсь, что она сама образумится и откажется от этого нелепого подозрения.
- Дай бог, чтобы так случилось, - сказал Пушкин, поднимаясь из-за стола и ободряюще улыбаясь ей.
Вечером Пушкины отправились на бал в дом Воронцовых-Дашковых. Войдя в зал, Пушкин среди гостей сразу заметил дАнтеса с супругой. Они о чём-то увлечённо беседовали, и улыбка, появляющаяся на лице Кати показывала, что ссоры между ними уже нет. Александра, приехавшая с Пушкиными на бал, увидев свою сестру, умилённо сказала своими спутникам:
      - Смотрите, воркуют, как голубки! Видно, окончательно помирились, давно уже пора. Пойдём к Кате, - обратилась она к сестре – поздороваемся с ней.
      - Идите, - сказал им Пушкин, а я тут пока пройдусь.
      Сёстры подошли к Кате и её мужу, и уже вблизи убедились, что они уже не в ссоре.
- Так значит, вы уже помирились? – не удержавшись, спросила Александра. – Это очень хорошо, так как не следует молодожёнам ссориться.
      - Вы правы, - согласился с ней дАнтес, - и мне жаль, что вы стали свидетелями нашей небольшой размолвки. Отныне мы будем ещё крепче любить друг друга. Не так ли, моя милая?
      -  Да, конечно, - подтвердила Катя со счастливым лицом. – Ты такой душка, что на тебя невозможно долго сердиться. Впрочем, я сама была виновата, и ты проявил столько великодушия, чтобы простить меня. Я этого никогда не забуду. Но хватит об этом! Лучше расскажи что-нибудь смешное. Например, расскажи, что тебе сказал наш общий знакомый мозольный врач?
      - С удовольствием расскажу, - проговорил тот с улыбкой. – Значит, подходит этот доктор ко мне после пользования моей жены, и так с ухмылкой сообщает, что дескать мозоль (на франц. звучит, как тело) моей жены не такой красивый, как у госпожи Пушкиной. А, каково! Интересно, как он это определил, ты не скажешь мне, моя дорогая?
      - Конечно же, вообразил, иначе как? - со смешком ответила Катя.
      - На этот счёт я могу предложить свою гипотезу, - с интригующим видом продолжил дАнтес. Я предполагаю, что когда слуга провёл его в приёмную комнату, и оставил его там дожидаться, он прокрался к нашей спальне, и через щель у неплотно прикрытой двери или через замочную скважину подсматривал за тобой. Вот каким образом он смог составить представление о прекрасном.
- Жорж, как ты можешь говорить такие скандалёзные вещи! – с улыбкой возмутилась Катя. – Ты меня вгоняешь в краску.
      - А мне кажется, - заметила Наташа, - что этот анекдот он рассказывает всем своим пациентам.
      Дальнейшему их разговору помешали звуки ритурнели, приглашающие всех желающих к танцу, и вскоре сёстры закружились под музыку с пригласившими их кавалерами. Немного погодя Пушкин, беседуя со своим приятелем, взглянул рассеянно на танцующие пары, и оборвал фразу, так как неожиданно увидел свою жену, танцующей визави с дАнтесом. Его запрет жене на танцы с дАнтесом умышленно или неумышленно был всё же нарушен, и с этим надо было что-то делать. Не успел Пушкин ещё прийти в себя, как дАнтес новой выходкой постарался задеть его, сказав подчёркнуто свой жене и бросив на него многозначительный взгляд:
- Пойдём и мы ужинать, моя законная!
«Всё ясно, – взволнованно подумал Пушкин, направляясь вместе с женой к накрытым для ужина столам, – он даёт мне понять, что не боится моего предупреждения. Но отчего он так расхрабрился?»
По дороге домой в карете почти всё время говорила лишь Александра, делясь впечатлениями прошедшего вечера. Пушкин, раздумывая о поведении дАнтеса, пропускал её слова мимо ушей, но когда она упомянула дАнтеса, он прислушался, и услышал:
- Муж Кати нас сегодня рассмешил историей о мозольном лекаре. Будто бы тот ему сказал, что мозоль Натали гораздо красивее, чем у его жены. Наташе не понравилась шутка, а мне до сих пор смешно.
- Эта шутка уместней для казарм, - сердито заметил Пушкин. - Но для этого господина, пожалуй, нет разницы между казармой и светским салоном.
     После этого замечания Александра, на некоторое время замолчала, и затем сказала Пушкину:
      - Катя назавтра пригласила меня к обеду по случаю именин её мужа. Я ей пообещала прийти, но если вы будете против, то я не пойду.
     - Вы можете встречаться с вашей сестрой, - ответил Пушкин, - только не в нашем доме.
      Наташа, до этого момента смотревшая в окошко, когда услышала эти слова, хотела что-то сказать, но передумав, снова стала глядеть в окошко.
                9
Вечером следующего дня Пушкины отправились к Мещерским. Хозяин дома Пётр Мещерский, увидев входящего  в гостиную Пушкина, сердечно поприветствовав его, и, отведя в свой кабинет, предложил ему партию в шахматы. Пушкин с удовольствием принял вызов, так как князь был сильным игроком. Первая партия осталась за Пушкиным, который с довольным видом потирая руки, предложил князю:
- Могу дать вам фору, чтобы отыграться.
- Нет уж! – с негодованьем отверг тот его предложение. - Я и без всякой форы смогу поставить вам мат. Не заноситесь слишком от одной победы, чтобы не пожалеть.
В этот момент Пушкин, увидев, что в кабинет вошёл его приятель Аркадий Россет, - который в разговорах с ним часто ругал дАнтеса, - ироническим тоном спросил у него:
- Когда вы шли из гостиной, то не заметили там дАнтеса? Я почти уверен, что он уже подле моей жены.
     Тот, как и все, слышавший, что Пушкин запретил жене общаться с её зятем, смутился и, запинаясь, ответил:
- Кажется, он не рядом с ней.
- Если это так, то сегодня я могу считать себя счастливым! – с сарказмом заключил Пушкин. – И поэтому мне ничто не помешает поставить князю второй мат.
      - Это мы ещё посмотрим, кто кому поставит мат, - самолюбиво проговорил князь, и начал расставлять фигуры для второй партии.  Минут через двадцать, согласившись на ничью, Пушкин вышел в гостиную и неподалёку увидел дАнтеса, пристально смотрящего куда-то. Посмотрев в направлении его взгляда, он увидел несколько дам вместе с его женой. Он хотел было направиться к ней, но, увидев поблизости Александра Тургенева, подошёл к нему и, указав на свою жену, попросил его:
      - Прошу тебя, поговори ещё раз с моей женой, пока она отдыхает от танцев.
Тургенев согласно кивнул ему и тотчас, подойдя к ней, спросил: - Наталья Николаевна, вы не будете против, если я составлю вам компанию?
- Отчего же, присаживайтесь рядом со мной, - пригласила она его, - я всегда рада пообщаться с вами.
Присев рядом с нею на стул, он доверительным тоном сказал ей:
- Я хочу вернуться к прежнему нашему разговору, так как после нашей последней беседы, ситуация, к сожаленью, изменилось не в лучшую сторону.
- Что вы имеете в виду? – внимательно взглянув на него, с тревогой спросила она.
      - У меня недавно состоялся разговор с вашим мужем, относительно принимаемых им мер, которые доказали бы его невиновность перед вами. У него была поначалу  надежда, что люди, оклеветавшие его, сами откажутся от своей лжи, однако, похоже, этой надежды у него не осталось. Поэтому, у меня сложилось такое мнение, что он готов пойти на отчаянные меры, чтобы доказать вам свою невиновность. Если это случится, то дороги назад уже не будет. Подумайте, если не дай бог случится несчастье, простите ли вы потом себя за то, что могли его остановить, но не сделали этого?
- Прошу вас, не говорите так, - заметно побледнев, умоляющим тоном попросила Наташа и, помолчав, спросила: - А вы не сгущаете чересчур краски?
- Нисколько! – уверенно произнёс тот.
- Хорошо, - поколебавшись, сказала та, - я обещаю вам, что поговорю с сёстрами на эту тему, хотя мне это очень неприятно.
- Что ж, мне остаётся только пожелать вам удачи, - сказал Тургенев, поднимаясь с места. – Простите, если расстроил вас.
Учтиво поклонившись ей, он отошёл, а Наташа, поглядев по сторонам и увидев Катю, призывно махнула ей рукой, и когда та подошла к ней,  серьёзным тоном сказала ей:
- У меня к тебе важный разговор, хотя, возможно, тут не подходящее для того место. Но что поделать? Другого случая возможно не представится.
- Хорошо, давай поговорим! – согласилась та, присаживаясь с ней рядом.
Сделав паузу, чтобы собраться с духом, Наташа с усилием сказала:
- Я не хотела затрагивать эту щекотливую тему, но выбора нет, нам необходимо откровенно поговорить о подозрениях моего мужа. Насколько я поняла, он уверен, что ты или твой муж, или вы оба пустили слух, задевающие сестру Александру и его.
- Значит, он всё ещё не отказался от обвинений в наш адрес! – с возмущением проговорила Катя. – Как ему только не стыдно, обвинять нас, чтобы прикрыть свои похождения.
- Так ты думаешь, что этот слух правдив? – напряжённым голосом спросила Наташа.
- А ты разве не так думаешь? – сердито спросила Катя.
- Но я не могу объективно судить, так как дело касается моего мужа, - в замешательстве ответила Наташа. - А ты, почему веришь слуху?
- Дыма без огня не бывает, - ответила та. – Но убедила меня в том не поговорка, а поведение  твоего мужа. Он совершенно безосновательно стал угрожать моему мужу, чтобы вынудить меня оговорить себя, что это я якобы пустила слух о романе твоего мужа. Если бы у него ничего не было с нашей сестрой, то стал бы он принуждать меня солгать тебе?
- А что если я тебе скажу, - смущённо сказала Наташа, - что я не забывала крестик в постели и не знаю, откуда он там взялся. Что я солгала тебе, потому что не хотела верить в вину Александры. Но теперь, когда дело дошло до угроз, я не хочу, чтобы моя ложь стала причиной несчастья.
- Если ты правду говоришь, - с обескураженным видом проговорила Катя, - то это означает только, что мои первоначальные подозрения были верны, и его оставила Александра. А твой муж, чтобы оправдаться, возлагает вину на меня с мужем. Но зачем мне вредить тебе и Александре?
- Мне говорили, что из-за ревности ко мне, - через силу ответила Наташа, - но я не верю этому. – Меня сейчас заботит то, откуда пошёл слух о романе моего мужа с сестрой?
- Откуда же мне это знать! – с раздражением бросила Катя. – Или ты хочешь сказать, что твой муж прав, утверждая, что я со своим мужем пустили его?
- Этот слух появился сразу после появления крестика, - заметила Наташа, - и я думаю, что мой муж прав в том, что слухи связаны с крестиком. Если не ты и не твой муж пустил слух, то это сделал тот, кто знал о крестике. Вспомни, говорила ли ты кому о нём?
Задумавшись на некоторое время, Катя вдруг сказала:
- А почему ты Александру не подозреваешь? После того, как твой муж отдал ей крестик, она могла кому-нибудь разболтать об этом случае, и тот человек мог распустить слухи.
- Я не подумала о такой возможности, - смутившись, ответила Наташа. – А так ведь вполне могло случиться. Но как это у неё узнать? Видишь ли, мне неудобно говорить с ней на эту тему. Может, ты у неё спросишь об этом? – и она просительно посмотрела на Катю.
- Хорошо, я поговорю с ней об этом, - пообещала Катя. – В конце концов мне, как и тебе это важно выяснить.
- Тогда не откладывай, поговори с ней сейчас, - попросила, заметно волнуясь,  Наташа.
- Хорошо, сейчас же поговорю, - сказала ей Катя, и, поднявшись со стула, пошла искать сестру.
Тем временем Александра с Пушкиным сидели за столиком в буфетной комнате, пили кофе и разговаривали.
- Вы не боитесь, что люди увидев нас наедине, получат подтверждение нашего вымышленного романа? – спросила Александра.
- Хуже уже не будет, - ворчливо ответил Пушкин, глянув по сторонам. – Я пригласил вас на чашку кофе для того, чтобы спросить о вчерашних именинах у Геккернов. Как там молодожёны были веселы, не ссорились?
У них всё замечательно! – ответила она. – Катя была весела как никогда, и следа ссоры между ней и супругом не осталось. А почему вас это интересует?
- Сейчас слишком долго объяснять, но потом вы поймёте причину, - ответил Пушкин. – У меня сейчас другая проблема – срочно нужно достать пару тысяч, а взять совершенно неоткуда. Поэтому я решился просить их у вас. Не одолжите ли мне их на короткий срок, если конечно вы располагаете ими?
- Денег у меня таких нет, - ответила она, - но я могу вам одолжить своё столовое серебро, его можно заложить за хорошие деньги.
- Очень благодарен! - с заметным облегчением произнёс Пушкин. - Обещаю, что очень скоро оно к вам возвратится. И прошу вас, не говорите Наташе, что я одолжился у вас, иначе она начнёт переживать. А теперь я вас оставлю, мне ещё нужно кое-что узнать у Тургенева. – С этими словами он поднялся и вышел из комнаты.
После ухода зятя, Александра ещё некоторое время оставалась на месте, размышляя над его необычной просьбой. Когда же она хотела подняться, чтобы уйти, в буфетную вошла Катя и сказала ей:
- А вот ты где, а я тебя повсюду ищу.
- И зачем я тебе понадобилась? – спросила она, подавая знак буфетчику, принести ещё кофе.
- Мне крайне важно узнать от тебя об одной вещи, - усевшись напротив неё, сказала та. - Возможно, мой вопрос покажется тебе странным, но он отнюдь не праздный. Ты не теряла ли недавно свой нательный крестик?
- Да, у меня пропал серебряный крестик, - с недоумением ответила Александра. – Неужели ты его нашла?
- Именно так, - подтвердила Катя. – Сегодня заглянув в шкатулку, я вдруг обнаружила крестик, которого у меня раньше не было. И так как я понятия не имею, как он у меня оказался, я решила спросить у тебя, поскольку видела у тебя похожий. И если ты потеряла свой крестик, то значит он твой. Я его тебе принесу, если не забуду взять с собой. 
- Да, не надо утруждаться, - ответила Александра, - оставь его себе, пусть будет моим тебе свадебным подарком.
- Что ж, спасибо тебе за подарок, - сказала Катя, поднимаясь со стула. – Я вспомнила тут об одной вещи и мне нужно срочно уйти.
Выйдя из буфетной, Катя вернулась к Наташе, сидевшей всё на том же месте, и сообщила ей:
- Я поговорила  с Александрой, как ты хотела. Она мне сказала, что её крестик потерялся, и она не знает, где он. И мне пришло на ум, что если твой муж не сказал ей о найдённом крестике, то это означает, что между ними ничего не было. Подумай, если бы сестра была его возлюбленной, то твой муж поспешил  бы сообщить ей о найдённом крестике и отдал бы его, но он это не сделал.
- Если только они не сговорились, - с задумчивым видом заметила Наташа. – А ты быстро меняешь мнение, десять минут назад она для тебя была виновной, а теперь ты её опять оправдала, перемолвившись с нею парой слов.
- Ты несчастна из-за этой истории, и поэтому всё видишь в негативном свете, - ответила ей Катя. – И я не стану обижаться на твою шпильку. Тебя этот крестик совсем сбил с толку и мешает трезво мыслить. Мне вот только что пришло в голову, что его мог оставить в кровати кто-нибудь из детей. Почему не может быть так? Не надо всё усложнять из-за какой-то случайности. Подумай, из-за твоего упрямства может случиться дуэль.
- Если это действительно случайность, то не будет дуэли, - с живостью возразила ей Наташа. – Пушкин же не сумасшедший так поступать, так что ты напрасно волнуешься.
- Ты меня прямо успокоила, - с сарказмом произнесла Катя. – А по-моему, из-за чрезмерной ревности Пушкину нужен только повод, что придраться к  моему мужу, и он его нашёл в этом мнимом доказательстве.
- Давай прекратим этот спор, чтобы не наговорить друг другу лишнего, - сказала ей Наташа. – Спор сейчас нас ни к чему не приведёт. Я хотела поговорить с тобой о другом, вернее – попросить. Дело в том, что после всех этих обрушившихся на нас сплетен, неважно правдивы они или ложны, Александре  самой будет неудобно продолжать проживать вместе со мной и моим мужем. Поэтому ты ей только сделаешь одолжение, если предложишь пожить у тебя, при предварительном согласии твоего мужа, конечно.
 - А это хорошая идея, - быстро воодушевилась Катя. - Я буду только рада, если она согласится переехать ко мне. Думаю, мой муж не будет возражать, если она поселится у нас.
- Тогда договорились, когда поговоришь с мужем, сообщи мне ваше решенье, и тогда я поговорю с ней о переезде, - сказала Наташа.
- Может даже, мне удастся поговорить с ним сейчас, если он не будет чем-нибудь занят, - подскочив с места, быстро проговорила Катя и отправилась его искать. Войдя в гостиную, и не увидев его, она затем заглянула в игровую комнату, и увидела его рядом с бильярдным столом с кием в руках. Быстро подойдя к нему, она нетерпеливым тоном спросила у него:
- Ты скоро освободишься, дорогой, мне скучно?
- Как только закончу партию, я приду к тебе, - пообещал он. – Подожди меня в гостиной, я скоро приду.
- Хорошо, я жду тебя, не задерживайся, досадливо сказала Катя и вышла из комнаты. Но тот, увлёкшись игрой, не вышел скоро, и Катя до конца вечеринки так и не успела поговорить с ним о переезде её сестры.
Возвращаясь с вечеринки домой, Наташа снова и снова вспоминала свой разговор с Катей, и чем больше она думала, тем меньше ей нравились появляющиеся мысли на счёт сестры. Она уже ни в чём не была уверена. «Может быть, Пушкин прав, - думала она. – Геккерны подчинили своей воле Катю, и заставляет её исполнять их интриги. Однако, не буду спешить с выводами, пока не будет решено с переездом Александры». По приезде домой Наташа окликнула сестру, направившуюся было в свою комнату, и со смущённым видом спросила  у неё:
- Сегодня Катя мне сказала, что хотела бы, чтобы ты переехала к ней, так как ей иногда одиноко в её новом доме. А ты хотела бы переехать на жительство к ней?
- Это Катя предложила? – слегка удивилась Александра. – Что ж тогда я, пожалуй, соглашусь. – Тем более, это согласуется и с твоим желанием, не так ли?
- Если хочешь знать, то да! - подтвердила Наташа. – После появления слухов о тебе и моём муже, тебе же лучше будет не давать и дальше обществу повода к ним.
- Ты права. Но ты должна знать, что я уеду не из-за того, что в чём-то виновата, а чтобы своим проживанием в этом доме не усложнять твоей семье жизнь. Я не знаю, по какой причине появились слухи обо мне и твоём муже. Предполагаю, что кто-то из завистников или врагов твоего мужа, узнал, что я почитаю его поэтический талант, и решил оболгать меня и твоего мужа для того, чтобы сделать ему больно. Мне никогда и в голову не приходило, что мою симпатию к твоему мужу, можно истолковать подобным образом. Меня удивляет, что  многие с готовностью поверили этой сплетне. Когда Идалия мне первая сообщила об этой сплетне, я была очень поражена. А потом ещё принялась бестактно расспрашивать меня о моих взаимоотношениях с Пушкиных, чтобы узнать: правдив ли слух? 
- Идалия Полетика? – удивившись, переспросила Наташа.
- Да она, - подтвердила та, - когда мы были на свадебном банкете.
– А я не знала, что об этом начали говорить уже в день свадьбы, - с недоуменным видом пробормотала Наташа. – И мне это обстоятельство кажется странным и даже невозможным. А ты действительно говорила об этом с Идалией на свадьбе, а не позже?
- Я точно помню, что это было на свадебном банкете, - подтвердила Александра. – Но почему тебе это кажется невозможным?
- Я тебе потом всё объясню, - замявшись, пробормотала Наташа. – Сейчас не время для подобного разговора, и мне нужно кое-что ещё проверить. Спокойной тебе ночи! - и, повернувшись, она пошла в свою комнату, чтобы наедине с собой спокойно обдумать появившуюся у неё пока ещё неясную мысль о том, что Идалия, как в ноябре, так и теперь оказывалась в курсе компрометирующих её семью сведений, и эти же сведения неизвестные злоумышленники затем использовали против них. «Значит, она каким-то образом причастна к интриге, -  сделала она вывод. – А о том, что Александра является горячей поклонницей таланта Пушкина, могла ей сказать её близкая подруга Катя. И она могла ей рассказать даже о крестике. Надо спросить у Кати об этом».
                10
На следующий день за завтраком, Катя Геккерн, вспомнив о просьбе Наташи, спросила у мужа:
- Дорогой, у меня есть к тебе маленькая просьба. Поскольку ты много времени проводишь на службе, мне в этом доме бывает одиноко. Поэтому я хочу пригласить мою сестру Александру к нам пожить. Что ты думаешь на этот счёт?
- Хорошо, пусть живёт, если ты хочешь, - ответил тот, наливая себе из кофейника кофе.
- Спасибо, любимый, я знала, что ты мне не откажешь, - обрадовалась Катя. – И Александре будет так лучше, люди  забудут глупый слух о её романе с зятем. Да, чуть не забыла тебе важную вещь сказать: Наташа сказала мне, что она не оставляла крестик сестры в своей постели.
- И что по-твоему это значит? – спросил дАнтес, беря круасан.
- Это означает, что она, возможно, уже подозревает меня или нас в интриге с крестиком, - с жаром произнесла Катя.
- Да, это плохо, - согласился тот, перестав жевать.
- Так вот, я думаю, - продолжала Катя, - не лучше ли будет признаться Наташе, что это я подбросила крестик, всё равно она уже подозревает нас. Пусть уж лучше она меня ненавидит, чем сознавать, что из-за меня ты можешь пострадать?
- Нет, не надо этого делать, дорогая! – с презрительной миной сказал дАнтес. – Я не хочу, чтобы Пушкин подумал, что меня так просто запугать.  К тому же я сомневаюсь, что он решится на дуэль, так как сам император ему запретил это. На этот раз он не будет хвалиться, что принудил меня уступить угрозой дуэли.
- Разве ты слышал, что он похвалялся этим? – засомневалась Катя.
- Мне передали эти его слова достойные доверия люди, - запальчиво возразил тот.
- Ладно, как скажешь, - согласилась Катя, видя, что муж не приклонен. - Надеюсь, что ты не делаешь ошибку.
В это время Пётр Вяземский у себя дома, прохаживаясь взад-вперёд по комнате и размахивая рукой, выражал своё возмущение безнравственным поведением Пушкина перед своей женой и племянницей Софьей, которые время от времени одобрительно кивали, соглашаясь с его мнением.
- Как он мог завести шуры-муры у себя дома?! - громыхал его голос. - Он нисколько не подумал о чувствах своей жены, связавшись с её сестрой. Какая безнравственность! Я и раньше не был высокого мнения о его нравственном облике, но теперь он хватил уж через край.
- А вы не преувеличиваете, дядюшка? – засомневалась Софья. – Я уже и раньше слышала от Идалии Полетики эту историю, но не больно поверила ей, так как ничто не подтверждало её слова.
- К моему глубокому сожалению, я могу только преуменьшить глубину его падения, - с сокрушённым видом сказал тот.
Когда Вяземский, выплеснув своё возмущение, ушёл к себе, Софья прошла в свою комнату и написала письмо брату Андрею, проживавшему в Париже, описав в нём вечеринку в доме Мещерских, на которой она присутствовала:
«Вчера у Катрин Мещерской было большое собрание без танцев, где были Пушкины и Геккерны, которые продолжают разыгрывать свою сентиментальную комедию к удовольствию общества. Пушкин скрежещет зубами и принимает своё всегдашнее выражение тигра, Натали опускает глаза и краснеет под жарким и долгим взглядом зятя, - это начинает становиться чем-то большим обыкновенной безнравственности. Катрин направляет на них обоих свой ревнивый лорнет, а чтобы ни одной из них не оставаться без своей роли в драме, Александрина по всем правилам кокетничает с Пушкиным, который серьёзно в неё влюблён и если ревнует свою жену из принципа, то свояченицу - по чувству. В общем, всё это очень странно, и дядюшка Вяземский утверждает, что он закрывает своё лицо и отвращает его от дома Пушкиных».
Между тем Александра, как и обещала, утром собрала своё столовое серебро в узелок, и прошла с ним в кабинет Пушкина, где, положив его на стол, сказала:
- Вот возьмите моё серебро. Надеюсь, оно вам поможет. Если его заложить, то должны дать не меньше двух тысяч.
- Спасибо, вы меня очень выручили, - ответил тот с чувством. – Мне этой суммы хватит.
- Неужели ваши дела так плохи, ведь вы впервые попросили у меня в долг? – спросила Александра. - Или ваша просьба как-то связанна с Геккернами? Прошу вас, будьте благоразумны и не сделайте ничего непоправимого.
- Спасибо за доброе пожелание, - несколько смущённо произнёс Пушкин. – Вы единственная в этом доме, кто ещё понимает меня. Наташа хоть и живёт в этом доме, но мне, кажется, что она где-то далеко. И от вас, я заметил, она отдалилась. Но не отворачивайтесь от неё, будьте с ней терпеливы, я уверен, она скоро одумается.
– Постараюсь, насколько смогу, - пообещала Александра. Но вы сами понимаете, что не всё от меня зависит, так что не удивляйтесь, если я перееду жить к Кате, так будет для всех лучше.
Когда Александра вышла, Пушкин тотчас оделся и отправился в ломбард, где за серебро получил сумму, достаточную для покупки двух дуэльных пистолетов, присмотренных им ранее в оружейном магазине Куракина. Отправившись сразу туда, он заплатил за них, условившись, что заберёт их чуть позже на днях. Затем, заехав к Жуковскому, он вместе с ним отправился в запланированную ими поездку к художнику Карлу Брюллову. Тот, заранее уведомленный об их визите, радушно встретил их у себя в мастерской и стал им показывать свои альбомы и рисунки. Среди них самым замечательным им показался недавно законченный рисунок под названьем: «Съезд на бал». Восхитившись им, Пушкин захотел его купить и спросил о цене рисунка, на что художник ответил:
- Прошу прощения, но этот рисунок я уже обещал продать одному человеку.
- Ах, какая жалость! – комически воскликнул Пушкин и, паясничая, упал перед ним на колени и стал с жаром умолять его:
- Ну, отдай мне его, голубчик! Ведь другой ты уже не нарисуешь для меня!
- Нет, никак не могу, он ведь мне уже не принадлежит, - стал серьёзно объяснять тот. – Но ты не расстраивайся, я тебе потом ещё лучше этого нарисую! А если хочешь, нарисую твой портрет? Лицо у тебя характерное  получится удачный портрет. Если надумаешь, то приходи через два дня в четверг, я буду ждать тебя для первого сеанса.
Осмотрев все рисунки и начатые картины, приятели, горячо распрощавшись с живописцем, и покинули его мастерскую. Поскольку была хорошая погода, вернуться они решили пешком. Когда они закончили обсуждать рисунки, Василий Андреевич, до которого недавно дошли скандальные слухи, воспользовался случаем, чтобы спросить о них:
- Ну, а ты как поживаешь? Я слышал у тебя какие-то проблемы в семье. Не расскажешь, что у вас там происходит?
- Видимо, и до тебя дошли грязные сплетни! - расстроено произнёс Пушкин. – Если хочешь, я расскажу тебе, что случилось, только не для того, чтобы ты вмешался в это дело. На этот раз мне не понадобятся посредники, чтобы разобраться с Геккернами.
- Хорошо, если ты не хочешь, я не буду вмешиваться, разве что могу подать совет, - сказал Жуковский.
- Расскажу тебе всё, что знаю, - продолжил Пушкин, - чтобы ты, наслушавшись слухов, не посчитал меня, как многие -бессовестным человеком.
И по дороге к дому Жуковского, он рассказал тому всё, что ему было известно об этом деле. Дружески расставшись с ним у его дома, Пушкин затем вернулся домой. Там у себя в кабинете он достал из ящика им написанное ранее и неотправленное в ноябре письмо к старшему Геккерну, и перечитал его. Затем, используя его, как черновик, он написал новое письмо к голландскому посланнику, закончив его следующими словами:
«Вы хорошо понимаете, барон, что после всего этого я не могу терпеть, чтобы моя семья имела какие бы то ни было отношения с вашей. Только на этом условии согласился я не давать хода этому грязному делу и не обесчестить вас в глазах дворов нашего и вашего, к чему я имел возможность и намерение. Я не желаю, чтобы моя жена выслушивала впредь ваши отеческие увещания. Я не могу позволить, чтобы ваш сын, после своего мерзкого поведения, смел разговаривать с моей женой и - ещё того менее - чтобы он отпускал ей казарменные каламбуры и разыгрывал преданность и несчастную любовь, тогда как он просто трус и подлец. Итак, я вынужден обратиться к вам, чтобы просить вас положить конец всем этим проискам, если вы хотите избежать нового скандала, перед которым, конечно, я не остановлюсь. Имею честь быть, барон, ваш нижайший и покорнейший слуга».
Вечером по дороге на вечеринку к Вяземским, он велел кучеру остановиться у почтамта и, выйдя из экипажа, отправил письмо, рассчитав, что письмо попадёт к адресату с утреней почтой.
Приехав к Вяземским, он тотчас заметил в гостиной дАнтеса, который постоянно посещал в последнее время этот салон. Поприветствовав хозяйку дома Веру Вяземскую, Пушкин присел с ней рядом, и, понаблюдав некоторое время за дАнтесом, -который с весёлым видом о чём-то рассуждал в небольшой компании офицеров, - он сказал ей, кивнув в сторону дАнтеса:
- Посмотрите на этого господина! Меня забавляет, что он так тут веселится, не ведая, что его ожидает по возвращении домой.
- Вы что-то ему написали? – встревожилась княгиня.
- Да, написал, - взволнованным голосом подтвердил тот. - Вернее - его отцу.
- Но разве эта история ещё не закончилась? – спросила она.
- Выходит, что, нет, - с мрачным видом произнёс он. - Помните, как я говорил вам, что мое мщение заставит говорить свет? Так вот, я на ветер слов не бросаю. И не пытайтесь, княгиня что-либо предпринимать, уже ничего нельзя сделать, чтобы остановить то, что должно случиться. 
Сказав это, он встал и отошёл от растерявшейся  Вяземской, которая не знала, что ей со всем этим делать. В конце концов, она отыскала мужа и пересказала ему слова Пушкина, и тот после некоторых размышлений с глубокомысленым видом изрёк:
- Тут ничего нельзя сделать, Пушкин никого не будет слушать, виновен ли этот молодой человек или невиновен. Лучше нам не вмешиваться и предоставить всё судьбе.
В другом конце гостиной Наташа, присев рядом с Катей, приступила к обдуманному ею ещё дома разговору.
- Катя, я хочу снова поговорить с тобой сплетнях, - сделав над собой усилие, заговорила она неприятную для обеих тему. - Ты точно никому не говорила о крестике? Попытайся вспомнить, это важно.
- Насколько мне помнится, нет! – ответила та, насторожившись.
- Я тебя спрашиваю потому, - продолжила Наташа, - что узнала от Александры, что Идалия Полетика расспрашивала её об её чувствах к моему мужу во время твоей свадьбы ещё до появления слухов. Поскольку она твоя подруга, я и подумала, что ты могла рассказать ей о крестике.
- Да, я говорила как-то с Идалией о сестре, - после некоторого размышления осторожно ответила Катя. – О её восторженном отношении к таланту твоего мужа. Мы ещё посмеялись, когда она шутливо подметила, что восхищение моей сестры очень похоже на любовь. Но это обычная болтовня, которой я не придала значения, и только сейчас вспомнила. Так ты думаешь, что Идалия, превратно истолковав мои слова, распространила новость о романе Пушкина с сестрой?
- Но разве такое предположение не объясняет, откуда появились слухи? – спросила Наташа.
- Ты, вроде бы логично рассуждаешь, - сказала Катя. – Вот только непонятно, с какой целью?
- Должно быть, у неё есть причины для этого, - ответила Наташа. – Так значит, ты не говорила ей о крестике?
- Нет, не говорила, - сердито подтвердила Катя. – Ты так спрашиваешь, как если бы и меня в чём-то подозреваешь. И я не думаю, что Идалия с недобрым умыслом рассказала кому-то о нашей сестре, если допустить, что она это сделала.
- Ладно, оставим это, - решила Наташа сменить тему. – Ты мне лучше скажи, говорила ли ты с мужем относительно переезда сестры в ваш дом?
- Да, мы поговорили, - повеселев, подтвердила та, - и муж с готовностью согласился исполнить мою просьбу. И всё оттого, что очень любит меня.
- Что ж, тогда прямо сейчас расскажем сестре, что она может переехать к тебе, - решила Наташа, вставая с места и ища взглядом Александру. Разыскав её вскоре среди гостей, они с ней отошли в уединённое место, и там Катя восторженно ей сообщила:
- Вчера я переговорила с мужем относительно твоего переезда к нам, и он приглашает тебя переехать в наш дом! Я так рада, что мы опять будем жить вместе. Когда ты думаешь переехать?
- Не знаю, - неуверенно проговорила та, бросив взгляд на Наташу. – Надо ещё уложить вещи и посмотреть на комнату, которую вы предоставите мне. Наверно, это пару дней займёт.
- Да, ты права, - согласилась с ней Катя, - нужно ещё распорядиться, чтобы тебе приготовили комнату.
Увидев в этот момент прибывшую на вечеринку Идалию, Катя быстро проговорила:
- В общем, мы договорились, а пока я вас оставлю, мне нужно тут кое с кем поговорить.
Оставив сестёр, она подошла к Идалии и, поздоровавшись, спросила у неё прямо:
- Ответь мне честно, ты имеешь ли какое-либо отношение к слухам о романе моей сестры с Пушкиным?
- Я к слухам? – одновременно с недоумённым и оскорблённым видом переспросила та. – Ты, что же подумала, что я их распустила?
- Не я подумала так, - поспешила пояснить Катя. – Это Наташа предположила, а я на всякий случай для очистки совести решила у тебя спросить, чтобы защитить тебя перед нею. Потому что ты первая сказала Александре о слухах.
- А ты, случайно, не сообщила ли Натали, что говорила мне об интрижке её мужа? – сердито спросила у ней Идалия.
- Нет, конечно, - ответила та, - иначе она точно бы тебя заподозрила. Но ты и в самом деле никому не говорила об этой интрижке? Не подумай, что я тебя обвиняю, но может быть, ты кому-нибудь по секрету рассказала эту историю? Согласись, что находка крестика подозрительно совпала по времени с  появлением слухов. Наташа думает, что это я проболталась, и мне нужно рассеять её сомнения, чтобы она поскорей помирилась с мужем, который в свою очередь подозревает  моего мужа в распространении сплетен. Я боюсь, что их ссора может привести к дуэли. Вот почему для меня важно убедить Наташу, что я тут не причём.
- Так ты говоришь, что Натали знает, что я говорила об этом с Александрой, - спросила Идалия.
- Да, сестра рассказала ей, - подтвердила та.
- И она, конечно, заподозрила меня, и всё потому, что я не поверила, что Александра может так поступить, поэтому я, чтобы убедиться, спросила у неё лично. Но она не подтвердила, что у неё что-то есть с Пушкиным,  и я ей поверила.
Хотя, постой! – прервала она саму себя, - я только что вспомнила: когда я говорила с Александрой, недалеко от нас сидела Софья Карамзина, и я не удивлюсь, если она нас подслушала. Если тебе это поможет, расскажи об этом Натали, и она перестанет подозревать тебя. Хотя, возможно, будет лучше мне самой ей об этом сказать, ведь отчасти по моей вине так произошло, и мне нужно исправить ошибку.
- Я буду тебе очень признательна, если у тебя получится её переубедить, - повеселев, сказала ей Катя.

                11
Утром следующего дня Пушкин оставался дома, чтобы не пропустить ответа на его письмо от посланника Геккерна.
Однако утром от него не поступило никаких известий. Поскольку он пообещал Тургеневу зайти после полудня к нему, чтобы ознакомиться с его заметками, он отправился к нему, и провёл с ним за разбором его заметок пару часов. Вернувшись домой, он напрасно прождал ещё до пяти часов, после чего решил лично  отправиться к Геккерну на Невский проспект и узнать, почему тот не отвечает на его письмо. Добравшись до его дома, он позвонил, но никто ему не ответил, тогда он постучал своей тростью по двери, но безрезультатно, что было довольно странно, так как хотя бы сторож должен был оставаться для охраны дома. Рассерженный на посланника из-за своего к нему напрасного визита, Пушкин отправился обратно, а Геккерн, который в это время находился дома, перевёл дух. Когда в дверь позвонили, он выглянул в окно и, увидев внизу Пушкина, остановил лакея, пошедшего было открыть дверь, поскольку был в полной растерянности и не знал, что ему делать. Полученное им утром письмо застало его врасплох, так как после женитьбы своего сына, он решил, что конфликт с Пушкиным был окончательно улажен; а то, что тот не соглашался на родственные отношения между их семьями, было не особенно важно – со временем и эта проблема бы решилась. И тут ни с того ни с сего тот присылает ему бешенное письмо, наполненное оскорблениями в его адрес и его сына. «И что ему теперь делать, как реагировать? У кого спросить совета?» И тут, вспомнив, что его друг граф Строганов пригласил его на обед, Геккерн решил отправиться к нему, чтобы посоветоваться с ним относительно полученного им письма от Пушкина. Приехав к графу, Геккерн за обедом почти не обратил внимания на изысканные гастрономические блюда, поданные к столу, чем слегка обидел, а затем встревожил гостеприимного хозяина.
- Что с вами, мой друг? – обратился он к Геккерну, когда лакей, налив им в чашки кофе, удалился. – Вы чем-то встревожены, не могу ли я вам помочь?
- Вы правы, граф, - ответил тот с мрачным видом, - со мной случилось нечто экстраординарное, и я не знаю, как поступить! Сегодня утром я получил от господина Пушкина возмутительно оскорбительное письмо, наполненное нелепыми обвинениями. Может, вы мне посоветуете, как мне отреагировать на это послание. Вы знаете своих соотечественников и на ваш опыт, я думаю, могу положиться. 
И с этими словами он достал из кармана сюртука письмо и передал его графу. Тот, прочтя это письмо, сочувственно взглянул на гостя  и твёрдо сказал:
- Тут нечего думать, кроме дуэли, другого исхода я, к сожаленью, не вижу! Оскорбления, весьма недвусмысленно высказанные в этом письме  – нельзя оставить без ответа! Впрочем, когда будете писать ему ответ, предварительно спросите: не от него ли получено данное письмо? Может быть, господин Пушкин погорячился и уже сам сожалеет за свою несдержанность. Однако на это мало надежды, и поэтому готовьтесь к худшему.
- Но я по своему статусу не могу участвовать в дуэли, - неуверенно возразил посланник.
- Но у вас есть сын, и он должен отстоять вашу и свою честь, так как Пушкин и его оскорбил, - суровым тоном произнёс Строганов.
- Да, вы правы, я сообщу сыну о выходке Пушкина, - с растерянным видом согласился с ним Геккерн, и, пройдя в кабинет графа, написал две записки: одну к дАнтесу, прося его немедленно приехать к Строганову, а другую к виконту дАршиаку, с предложением принять на себя обязанности секунданта дАнтеса. Те, получив записки, в скором времени приехали, и после непродолжительного совещания, Геккерн написал ответ Пушкину,  который поручили вручить виконту дАршиаку. Тот, прежде чем поехать к Пушкину, прислал ему с посыльным записку:
«Прошу г. Пушкина сделать мне честь сообщить, может ли он меня принять, и если он не может сейчас, то в каком часу это будет возможно».
Пушкин, нетерпеливо ожидающий от Геккерна ответа, передал посыльному, чтобы виконт приехал к нему тотчас. Тот приехал и вручил ему послание от имени Геккерна:
«Милостивый государь, не зная ни вашего почерка, ни вашей подписи, я обратился к виконту дАршиаку, который вручит вам настоящее письмо, чтобы убедиться, действительно ли то письмо, на которое я отвечаю, исходит от вас. Содержание его до такой степени выходит из пределов возможного, что я отказываюсь отвечать на все подробности этого послания. Вы, по-видимому, забыли, что именно вы отказались от вызова, направленного вами барону Жоржу де Геккерну и им принятого. Доказательство тому, что я здесь заявляю, существует - оно писано вашей рукой и осталось в руках у секундантов. Мне остаётся только предупредить вас, что г. виконт дАршиак отправляется к вам, чтобы условиться относительно места, где вы встретитесь с бароном Жоржем Геккерном, и предупредить вас, что эта встреча не терпит никакой отсрочки. Я сумею впоследствии заставить вас оценить по достоинству звание, которым я облечён и которого никакая выходка с вашей стороны запятнать не может. Остаюсь, милостивый государь, ваш покорнейший слуга барон де Геккерн. Прочтено и одобрено мною. Барон Жорж де Геккерн».
Прочитав это письмо, Пушкин решительно сказал дАршиаку, ожидавшего в кабинете его ответа:
- Я принимаю его вызов.
- Тогда прошу вас сообщить мне имя вашего секунданта, - спросил у него дАршиак.
     - Немного позже я его к вам пришлю, - пообещал ему Пушкин, - только сообщите мне ваш адрес.
      Оставив свой адрес, секундант раскланялся и ушел, а Пушкин, взглянув в тёмное окно, озабоченно подумал, что вечером ему будет весьма трудно найти себе секунданта.
      Через час после своего ухода дАршиак уведомил его запиской:
     «Нижеподписавшийся извещает господина Пушкина, что он будет ожидать у себя дома до 11 часов вечера нынешнего дня, а после этого часа - на балу у графини Разумовской лицо, уполномоченное на переговоры о деле, которое должно быть закончено завтра. В ожидании ответа он просит господина Пушкина принять уверение в своем совершенном уважении, виконт дАршиак».
      Не найдя к  этому времени себе секунданта, Пушкин к полуночи отправился к Разумовской на бал, чтобы поговорить с секундантом. Прибыв туда и встретив на бале знакомого ему
секретаря английского посольства Артура Меджниса, он подошёл к нему и сказал:
- Извините меня, что обращаюсь к вам сейчас с неподходящей месту и времени просьбой, но я в крайней нужде. Поскольку меня вызвали на поединок, мне нужен секундант, чтобы он встретился с секундантом противной стороны. Моей чести будет нанесён урон, если я промедлю  с выбором секунданта. Вы меня очень выручите, если согласитесь принять эту роль.  Я сейчас не буду вводить вас в подробности этого дела, вы их узнаете от секунданта моего противника, виконта дАршиака, находящегося на этом бале. И после этого разговора вы уже окончательно решите, согласны ли вы стать моим секундантом.
 - Я согласен переговорить с дАршиаком, - ответил тот с растерянным видом. – Но своё согласие стать вашим секундантом я могу дать вам, лишь узнав суть дела.
     - В любом случае, я благодарен вам, согласитесь вы или нет, - сказал ему Пушкин. – Вы знакомы с дАршиаком?
      - Да, мы знакомы, - ответил тот.
      - Тогда я буду ждать от вас известий, - пожимая ему руку, сказал Пушкин.
     Поскольку он не очень надеялся, что тот согласится стать его секундантом, то не стал дожидаться результатов их переговоров, и сразу отправился домой, решив, что завтра со всем этим разберётся. Меджнис же, встретившись с дАршиаком и переговорив с ним, выяснил, что дАнтес не намерен мириться, и решил отказаться от роли секунданта. Но поскольку Пушкин уже не было на бале, он половине второго ночи написал ему письмо с сообщением о своём решении и отослал его с посыльным. Утром следующего дня Пушкин, прочитав его письмо, написал записку своему старому лицейскому товарищу Константину Данзасу, предлагая ему роль его секунданта. Подполковник инженерной службы Данзас, получив эту записку, написал в ответ, что он в данный момент находится на службе, и освободится не ранее 11 утра. Тем временем секундант Геккерна прислал Пушкину новое письмо с напоминанием, что ожидает к себе его секунданта, и соглашается ещё ждать его у себя до полудня. Поскольку Данзас ещё не пришёл, Пушкин написал ему в ответ:
      «Виконт, я не имею ни малейшего желания посвящать петербургских зевак в мои семейные дела; поэтому я не согласен ни на какие переговоры между секундантами. Я привезу своего лишь на место встречи. Так как вызывает меня и является оскорблённым г. Геккерн, то он может, если ему угодно, выбрать мне секунданта; я заранее его принимаю, будь то хотя бы его выездной лакей. Что же касается часа и места, то я всецело к его услугам. По нашим, по русским, обычаям этого достаточно. Прошу вас поверить, виконт, что это моё последнее слово и что более мне нечего ответить относительно этого дела; и что я тронусь из дома лишь для того, чтобы ехать на место. Благоволите принять уверение в моем совершенном уважении».
Через полчаса Пушкин получил от дАршиака ответ: «Милостивый государь. Оскорбив честь барона Жоржа де Геккерна, вы обязаны дать ему удовлетворение. Вам и следует найти себе секунданта. Не может быть и речи о подыскании вам такового. Готовый со своей стороны отправиться на место встречи, барон настаивает на том, чтобы вы подчинились правилам. Всякое промедление будет сочтено им за отказ в должном ему удовлетворении и за намерение оглаской этого дела помешать его окончанию. Свидание между секундантами, необходимое перед поединком, станет, если вы снова откажетесь, одним из условий барона; а вы сказали мне вчера и написали сегодня, что принимаете все его условия. Виконт дАршиак.»
К полудню к Пушкину приехал Данзас. Не желая, чтобы его увидел кто-нибудь из домашних, он сказал ему, что встретится с ним вне дома, и попросил его зайти в магазин Куракина и забрать купленные им накануне пистолеты. После его ухода он вымылся, оделся во всё чистое, и, надев бекешу, вышел из дома, но так как было морозно, тотчас вернулся и надел более тёплую шубу. Было около часа, когда он встретился с Данзасом на Цепном мосту у Летнего сада. Коротко рассказав ему о причине дуэли, и показав ему копию своего письма к Геккерну, он послал его во французское посольство к дАршиаку, а сам поехал в район дач на Каменном острове, чтобы испытать пистолеты, после чего вернулся домой. К половине третьего дня секунданты составили письменный документ со следующими условиями поединка: противники, заняв позиции в 30 шагах друг от друга, имели право по данному сигналу приблизиться на 5 шагов к барьерам и стрелять в любой момент. Местом встречи избрали пустынную местность за Черной речкой в пятом часу пополудни. Покинув посольство, Данзас уведомил Пушкина, что всё готово, и он его ждёт, и тот в половине четвертого встретился с ним в кондитерской на Невском. Когда Данзас ознакомил Пушкина с условиями поединка, они сели в сани и через Троицкий мост поехали на Черную речку. Поездка к месту поединка не располагала к разговорам, и они ехали, погружённые в свои мысли. Данзас переживал, что ничего не смог сделать для предотвращения поединка и теперь разве что чудо могло его остановить. И в этот момент он вдруг увидел впереди Наталью Пушкину, едущую в санях навстречу им, и подумал, что сейчас это чудо произойдёт:  Наталья Николаевна заметит их и остановит, и каким-то образом поймёт, что они едут на дуэль, и помешает им отправиться далее к месту поединка. Но жена Пушкина, близоруко щурясь, проехала мимо них, не заметив в проезжающих санях своего мужа. Между тем день подходил к концу и кое-какие знакомые Пушкина из петербургского светского общества, возвращавшиеся  с катания с горок, приветствовали их. Одна знакомая ему барышня, увидев Пушкина и решив, что он только едет кататься, оживлённо и весело крикнула ему:
- Вы уже опаздываете, Александр Сергеевич!
      - Нет, мадемуазель Августа, я не опаздываю, - прокричал он ей в ответ, и приветливо помахал ей рукой.
      В половине пятого они подъехали к Комендантской даче почти одновременно с экипажем дАнтеса. Солнце только что опустилось за горизонт. Секунданты, выйдя из экипажей, вместе пошли отыскивать место для дуэли, и вскоре нашли полянку среди кустов, скрывавших её от глаз оставленных на дороге извозчиков. Отмерив 20 шагов между барьерами  и отметив их своими шинелями, секунданты отмерили по 5 шагов от барьеров и утоптали там снег. Затем, зарядив пистолеты, они вручили их противникам, и предложили им занять установленные ими позиции. Когда те их заняли, Данзас подал им сигнал, что они могут сходиться, махнув шляпой. Пушкин быстро подошел к барьеру и, подняв пистолет, прицелился в дАнтеса, который, увидев наставленный на него пистолет, вскинул руку и выстрелил, после чего Пушкин упал лицом вперед, лишившись ненадолго сознания. Когда Данзас подбежал к нему, Пушкин, уже очнувшись, сказал ему:
- У меня, кажется, раздроблена ляжка.
      Взглянув вперёд и увидев, что дАнтес собирается подойти к ним, он крикнул ему:
- Подождите, у меня ещё достаточно сил, чтобы сделать свой выстрел.
Тот остался на месте, встав вполоборота, чтобы уменьшить площадь поражения, и прикрыл грудь правой рукой. При падении пистолет Пушкина упал в снег, и Данзас подал ему другой. И Пушкин полулёжа, опёршись на левую руку, после минутного прицеливания выстрелил в противника, который тотчас же упал. После выстрела Пушкин снова потерял сознание, но, быстро очнувшись, спросил у секунданта:
- Попал ли я в него?
     - Ты ранил его в руку, - ответил тот. На этом дуэль была окончена. Надо было отправляться обратно. Секунданты позвали извозчиков, и с их помощью разобрали плетень, мешавший им подъехать к месту дуэли. Когда сани подъехали, Данзас осторожно усадил в них Пушкина, и велел извозчику ехать шагом к дороге, и сам пошёл пешком рядом с ним. У Комендантской дачи дАнтеса ожидала карета, присланная на всякий случай Геккерном.
      - Садитесь в карету, - предложил дАнтес Данзасу, - в ней раненому будет удобней.
      - Вы правы, благодарю за предложение, - ответил тот, после непродолжительного раздумья. Поместив в экипаж Пушкина, Данзас сел с ним рядом, и они поехали в город. По дороге Пушкин от тряски стал испытывать сильную боль, и чтобы отвлечь себя от неё, заговорил о дуэлях. Припомнив об одной нашумевшей дуэли, он спросил у Данзаса:
- А не ранен ли я так же, как Щербачёв?
- Скоро мы приедем и узнаем, куда тебя ранили, - участливо ответил ему тот.
                12
Тем временем Наташа, вернувшись с прогулки, встретила в гостиной Александру, которая была заметно чем-то встревожена.
- Ты куда-то ездила? – спросила она у Наташи.
- Меня пригласили кататься на санках с горы, - ответила она, присев на диван.
- А меня уже не приглашаешь на прогулки? – с горечью спросила Александра. – А впрочем, не объясняй, я понимаю, почему ты переменилась ко мне. Поэтому я и решила принять предложение Кати о переезде к ней, и теперь ты можешь быть спокойна, я не буду препятствием для тебя на пути к семейному счастью.
- Мне жаль, что так всё вышло, - чувствуя неловкость, проговорила Наташа. – И когда ты планируешь переехать?
- Как можно быстрее. Думаю, мне тут нет смысла задерживаться! – решительно произнесла та, и хотела уже было уйти, но Наташа удержала её за руку:
- Постой, не уходи! – с виноватым видом сказала она. – Я ошиблась на твой счёт, прости меня! Мне стыдно, что, поверив сплетням, думала плохо о тебе.
- Но почему ты сразу не поговорила со мной напрямик, и стала сомневаться во мне? – с чувством спросила Александра.
- Ты права, надо было так и сделать! – сказала ей Наташа. – Одно происшествие совершенно сбило меня с толку, заставив меня сомневаться в  тебе, а сплетни лишь подтвердили подозрение.  Дело в том, что камердинер нашёл в моей постели твой серебряный крестик.
- Мой крестик? – с удивлением глядя на сестру, переспросила Александра, и, помолчав, добавила: – Он и вправду куда-то делся, но я не понимаю, как он мог оказаться там?
- Это теперь уже неважно, - торопливо проговорила Наташа, - главное, что между нами нет больше этого недоразумения.
- Нет, постой! – взволновалась Александра, - ты не всё мне сказала. – И почему Катя интересовалась этим крестиком? Она была в курсе этой истории? Ты ей рассказала?
- Нет, я ей не рассказывала! - смутившись, сбивчиво произнесла Наташа. – Потому что, это Катя мне рассказала о нём после того, как случайно увидела, как камердинер нашёл крестик в моей постели.
- Так вот, почему она меня расспрашивала, - растерянно произнесла Александра. – Она, выходит, считала меня виновной, но ни слова о том не сказала, и её утверждение, что она нашла мой крестик, было только уловкой, чтобы расспросить меня.
- Так мой муж ещё не отдал тебе этот крестик? – утвердительно спросила Наташа.
- Нет, - задумчиво ответила Александра. – Однако, разве не странно, что слухи появились сразу, как нашёлся крестик. Мне не кажется это совпадением.
- Я тоже об этом думала, - согласилась с ней Наташа, - и теперь подозреваю, что этот слух пустила Идалия Полетика после того, как Катя рассказала ей о твоём восхищении поэтическим талантом моего мужа. Однако, я подозреваю, что сестра рассказала ей и о крестике, хотя она отрицает это. А Идалия воспользовалась её рассказом, чтобы навредить Пушкину, которого она ненавидит, уж не знаю за что. Вот так, я думаю, всё и произошло.
- Да, ты, видимо, права, - подумав, согласилась с ней Александра. – Но Идалия и тебе навредила, поссорив с мужем.
 - Но всё-таки как крестик появился в постели? Я точно знаю, что не оставляла его там, - спросила Александра.
- Я обсуждала с Катей этот вопрос, и она предположила, что кто-то из детей мог оставить его там, – ответила ей Наташа.
- А как твой муж объяснил его появление, ты же наверняка говорила с ним об этом, если обвиняла его в измене? – с некоторым смущением спросила Александра.
- Он сказал мне, что его подбросила Катя, и затем она же пустила слух о вашем романе по наущению своего мужа, - потупившись, ответила Наташа.
- Но, зачем им так поступать? – нахмурившись, спросила Александра.
- Пушкин считает, что Катя поступила так из ревности, - ответила Наташа, - а её муж был обозлён разговорами, что Пушкин вынудил его жениться на Кате. Однако он, видимо, ошибся, утверждая, что они распустили слухи, скорее всего,  это сделала Идалия. Однако, где же сейчас Пушкин? Меня тревожит, что его до сих пор нет. Боюсь, как бы у него с дАнтесом опять не дошло бы до дуэли!
- Скоро явится, - стала успокаивать её Александра. - И раньше он бывало опаздывал к ужину.
- Дело в том, что он намекал мне на такой исход, - продолжила взволнованно говорить Наташа, - но я, полагая его виновным,
не верила его предупреждению.  Мне надо скорей с ним помириться, чтобы не дошло до дуэли.
- Скоро он придёт, и вы помиритесь, ничего плохого не произойдёт, - старалась подбодрить её Александра. – Но мне интересно, что тебя заставило отказаться от твоего заблуждения на наш счёт?
- Последней каплей для меня стало то, что ты согласилась на переезд к Кате, - ответила Наташа. - Так как, будь у вас роман, ты бы постаралась остаться рядом с ним.
- Пожалуй, ты права, - согласилась с ней Александра, и, помолчав, вдруг заметила: - Мне кажется, что Катя неправильно поступила, сообщив тебе о крестике. Прежде всего, она должна была поговорить о крестике со мной и твоим мужем. Ей надо было самой сначала убедиться в нашей виновности, или потребовать от нас, чтобы мы прекратили наши предосудительные отношения. И если бы мы не согласились с её требованием, тогда только она должна была бы обратиться к тебе, чтобы высказать свои подозрения на наш счёт.
- Ты права, она не лучшим образом повела себя, - согласилась с ней Наташа. – И я начинаю думать, что Пушкин не так уж не прав, утверждая, что сестра подкинула крестик. А когда она поняла, что ссора между нашими мужьями может привести к дуэли, то стала уговаривать меня помириться с мужем. Но я не понимаю, почему её муж как будто не боится возможной дуэли?
- Может быть, он полагается на то, что Пушкин пообещал царю не затевать дуэль с Геккернами, предварительно не уведомив его? – предположила Александра.
- Да, ты права, - согласилась с ней Наташа, - дАнтес мог понадеяться на это обещание. Однако мой муж может и не сдержать своё обещание, если была задета его честь. Уже совсем стемнело, а мужа всё нет, и меня это сильно тревожит.
- Задержался у какого-нибудь приятеля, - подбодрила её Александра, у которой самой на душе скребли кошки. Немного помолчав, она сказала:
- Пойду, скажу служанке, чтобы накрывала на стол.
Но не успела она пойти к двер, как до них снизу донеслись звуки от подъехавшего к дому экипажа.
- Это Пушкин приехал! – обрадовалась Наташа. – Напрасно я волновалась.   
- Если это он, то поговори с ним тотчас, не откладывай, - посоветовала ей Александра и снова села на стул. В этот момент раздался стук в дверь, и вскоре на пороге их комнаты появился незнакомый мужчина в шинели, который сказал им:
- Простите, что вошёл без доклада. Позвольте прежде представиться: моё имя Константин Карлович Данзас. Я учился с Александром Сергеевичем в лицее. А вы, Наталья Николаевна, - обратился он к Наташе. - Ваш муж показывал мне ваш портрет. Я пришёл к вам, чтобы сообщить, что привёз домой вашего раненного на дуэли мужа. Ваши люди его сейчас переносят из кареты. Дай бог, чтобы его рана оказалась несерьёзной.  Необходимо срочно к нему вызвать врача. Какого врача вы хотели бы позвать, я поеду и привезу его?
- У нас есть домашний врач доктор Спасский, - опомнившись первой от шока, ответила Александра, - я сейчас дам вам его адрес. Через минуту взяв у ней листок с адресом врача, Данзас поспешил к выходу, говоря на ходу:
- Будьте спокойны, если этого не будет на месте, я привезу другого.
Вскоре прибывшие один за другим врачи после консилиума объявили рану Пушкина смертельной. Затем стали прибывать друзья и знакомые, в числе которых пришла и княгиня Вера Вяземская.
- Я рад видеть, княгиня, - увидев её, сказал ей Пушкин. – Вы были хорошим моим другом. Поэтому, надеюсь, вы не откажите мне в последней дружеской услуге. Возьмите, вон из той шкатулки на полке серебряный крестик и передайте его Александре Гончаровой. Для меня это очень важно. «Это, видимо, какой-то талисман любви!» - неодобрительно подумала она, но, тем не менее, с готовностью пообещала:
- Будьте спокойны, я исполню ваше поручение.
Выйдя из кабинета, где лежал раненый Пушкин, она
прошла в комнату Александры, и передала той крестик, сказав ей холодным осуждающим тоном:
- Пушкин поручил мне передать вам этот крестик, и я согласилась исполнить его желание только потому, что он смертельно ранен, в ином случае я бы отказалась.
- Княгиня, после всего случившегося, вы ещё продолжаете верить каким-то нелепым сплетням! – сердито сказала ей Александра, держа в руке свой крестик.
- Я верю в то, что вижу, - высокомерно произнесла Вяземская и, повернувшись, вышла из комнаты. Александра же, некоторое время подумав, прошла затем в комнату сестры, и, показав ей крестик, сказала:
- Вот, Пушкин через Вяземскую мне передал его!  Княгиня, судя по тому, как она держалась, видимо, подумала, что он является символом нашей любви. Я не стала её разубеждать, пусть думает, что хочет. Эти нелепые сплетни ещё долго нас будут преследовать. У нас ведь кроме предположений, нет иных доказательств, чтобы оправдать себя.
- Не надо никому ничего доказывать, - сказала ей Наташа. – Тем, кто нас действительно любит, не нужны будут никакие доказательства.
                13
Пушкин, узнав от врачей о неблагоприятном исходе своего ранения, не стал обнадёживать жену, когда позвал её к себе, и сказал всё, как есть, но та не хотела верить этому прогнозу:
- Нет, ты поправишься, по-другому и быть не может. Врачи тоже могут ошибаться.
- Тем не менее, послушай, что тебе следует сделать, если всё же я умру, - настойчиво продолжал он. – Тебе здесь будет трудно, так как тебя начнут винить, хотя ты ни в чём не виновата. Поэтому уезжай в деревню, и после двухгодичного траура выходи замуж за порядочного и честного человека, и ты ещё будешь счастлива.
- Не говори так, ты не умрёшь, - заплакав, стала уверять она его, более утешая этими словами себя, чем его.
Через два дня предсказание врачей сбылось – от полученной раны Пушкин умер. Царь, опасаясь, что на похоронах могут учиниться какие-то беспорядки, распорядился после отпевания тела, отвезти его к родовому поместью Пушкиных и похоронить у Святогорского монастыря. Узнав затем о многочисленных долгах покойного, царь по совету Жуковского проявил необыкновенную щедрость к семье покойного. Были заплачены его долги, назначено детям содержание и изданы сочинения Пушкина в пользу его детей. Сёстры, рассчитав свои финансы, решили, что им будет лучше уехать из Петербурга в их родовое имение Полотняный Завод, и на 16 февраля назначили дату отъезда. Тем временем общество терялось в догадках о причинах дуэли. Из гостиной в гостиную разносились самые фантастические слухи. Власти начали следствие по делу дуэли, и это встревожило Идалию Полетику. Поэтому, обдумав ситуацию, она встретилась с Александром Трубецким, и выложила ему свой план:
- Я слышала, власти расследуют обстоятельства дуэльного дела, и мне стало как-то тревожно: как бы они чего лишнего не выяснили. Поэтому мы не должны сидеть, сложа руки, нам нужно действовать. Подкинем следствию идею, в каком направлении ему нужно искать. Вот, что тебе следует сделать: встреться с царицей и расскажи ей о любви Пушкина к его свояченице. Боюсь, что допрашиваемые по делу о дуэли могут умолчать об этом факте, и следствие не докопается до него.
- Хотя я не очень понимаю, зачем тебе это нужно, но твоё желание исполню, - заверил её Трубецкой.
- Когда наш государь узнает от царицы эту историю, то он не захочет слишком рьяно расследовать дело, в которое замешана  его бывшая возлюбленная и постарается замять его, - пояснила Идалия, - и мы, бархатный ты мой, останемся в стороне.
А, теперь ясно, - пробормотал Трубецкой, задумавшись, - только я не знаю, когда увижу царицу.
- Постарайся сделать, как можно быстрее, это и в твоих интересах, - посоветовала ему Идалия. Случай благоприятствовал Трубецкому, вскоре вернувшись домой, он обнаружил приглашение на придворный бал. Явившись туда и увидев царицу, он подошёл к ней и поприветствовал её.
- А вот и вы пришли, - обрадовалась царица. – Садитесь на стул напротив меня рассказывайте, отчего вы давно не посещали нас?
- Единственно служба, ваше императорское величество, -  пафосно произнёс Трубецкой, - лишала меня удовольствия видеть вас.
- Что ж, это уважительная причина, - с милостивой улыбкой согласилась с ним царица. – Если вы, конечно, не утаиваете, что какая-та барышня не отпускала вас.
- Ну что вы, государыня, -  нарочито возмутился он, - Это решительно невозможно. Никогда ни одна барышня не заставит забыть вас. Вы, верно, уже наслышаны про несчастную дуэль, лишившую  Россию её поэтического гения?
- Как не быть наслышанной, когда все об этом только и говорят? – печально вздохнув, ответила царица. - Столько разноречивых толков идёт о происшедшем, что я решительно не знаю, чему верить. Однако, я по вашему лицу вижу, что вам что-то известно об этой несчастной истории.
- Вы угадали, ваше величество, - со скромным видом произнёс он. - И смею надеется, что я удивлю вас  такими подробностями этого происшествия, которые вам ещё неизвестны, поскольку я их услышал от непосредственного его участника, моего друга и сослуживца Жоржа дАнтеса.
- Так удивите ими меня, если это так, - предложила ему заинтригованная царица.
- Так вот, - начал он рассказ, - вам, должно быть, известно, что эта история началась с того, что дАнтес вскружил голову первой красавице - жене Пушкина, и они признались друг другу во взаимной любви. Это случилось в конце лета 36 года, когда Пушкины жили на даче. дАнтес стал частенько посещать её на даче, когда Пушкина не было дома. Но однажды, вышло так, что дАнтес засиделся у Натали, и его застал Пушкин, приехавший на дачу. Он входит в гостиную, и видит дАнтеса рядом со своей женой и, не говоря ни слова, ни даже обычного приветствия, выходит из комнаты; однако через минуту он является вновь, целует жену, говоря ей, что пора обедать и что он проголодался, здоровается с дАнтесом и опять выходит из комнаты.
- Вам, пора, Жорж, уходите, мне надо идти в столовую, - встревожено говорит ему Натали. Они на прощание поцеловались, и Жорж вышел. Проходя через переднюю, он вдруг столкнулся с Пушкиным, который, пристально посмотрев на него, язвительно улыбнулся, и, не говоря ни слова, кивнул головой и вошёл в ту же дверь, из которой только что вышел дАнтес. И только на другой день странное поведение Пушкина разъяснилось. Оказалось, что, увидев в гостиной жену с дАнтесом, Пушкин затем прошёл в свой кабинет, и намазал там сажей свои толстые губы. Войдя вторично в гостиную, он поцеловал жену и, поздоровавшись с дАнтесом, ушёл, говоря, что пора обедать. А когда тот уходил, то Пушкин высмотрел следы сажи на его губах. По этой причине Пушкин сделал жене сцену, приводя сажу в доказательство, и в результате запретил дАнтесу приближаться к его жене. Однако тот был так влюблен, что придумал уловку, чтобы видеть Натали; для этого он стал притворно ухаживать за Екатериной - сестрой Натали. В это время несколько шалунов из молодежи, и между ними подпоручик Петр Урусов, корнет Константин Опочинин, мой кузен Строганов, - стали рассылать анонимные письма по мужьям-рогоносцам. В числе многих получил такое письмо и Пушкин, который, усмотрев в нём повод, вызвал дАнтеса на дуэль. Далее эта история вам уже известна, ваше величество. Чтоб не довести дело до дуэли, и тем самым не скомпрометировать Натали, Жорж решил пожертвовать собой - женился на сестре его возлюбленной. А сейчас я вам поведаю о том, что случилось позднее и почти никому неизвестно. Третья сестра жены Пушкина - Александра, жившая с ними в одном доме, ещё до замужества своей сестры знала наизусть все стихотворения Пушкина и была влюблена в него заочно. И после брака дАнтеса, Пушкин сошёлся с Александрой и жил с нею. Факт этот не подлежит сомнению. Александра призналась в этом Идалии Полетике - её родственнице и подруге. И поскольку жена дАнтеса не была уверенна в чувствах своего мужа к ней, она стала уговаривать его уехать за границу к его родным, и с ними решила поехать Александра, поскольку Натали, заподозрив её в интрижке со своим мужем, стала её упрекать. Пушкин, узнав об их планах, решился, во что бы то ни стало, воспрепятствовать их отъезду. Он стал придираться к дАнтесу и повсюду бранить и упрекать его в ухаживаниях за его женой, утаивая истинную причину его нежелания их отъезда, заключавшуюся в отъезде его возлюбленной. Как-то на святках был бал у португальского посланника, большого любителя охоты. Во время танцев я зашёл отдохнуть в его кабинет и увидел, что все стены его были увешаны рогами различных животных, убитых этим охотником. Желая развлечься, я стал перелистывать какой-то журнал, и в этот момент вошёл Пушкин и спросил у меня:
- Зачем вы здесь? Кавалергарду, да еще неженатому, здесь не место. Вы видите, - прибавил он, указывая на рога, - эта комната для женатых, то есть - для нашего брата.
А я ему говорю:
- Полноте, Пушкин, вы и на бал притащили свою желчь; вот уж ей здесь не место.
Он же вслед за этим начал бранить всех и вся, и между прочими дАнтеса, - а так как дАнтес был кавалергардом, - то и всех кавалергардов. Не желая ввязываться в скандал, я вышел из кабинета и, стоя в дверях танцевальной залы, увидел, что дАнтес танцует с Натали. Итог вы знаете: он написал ругательное письмо голландскому  посланнику Геккерну, которое привело его к дуэли с дАнтесом.
- Так вот как всё было, - протянула поражённая царица. –
Спасибо, что без утайки раскрыли мне это дело, которое до сих пор во многом оставалось для меня неясным и загадочным. А помните, как месяца два назад, вы рассказали мне о Нессельроде, как о возможном отправителе пасквиля Пушкину? Таким образом, выходит, что упомянутые вами трое шалунов были в сговоре с министром?
- А мне и в голову это не пришло! – со сконфуженным видом  воскликнул тот, смутно припоминая рассказанную им прежде историю царице.
Вернувшись с бала, царица в тот же день написала подруге:
«У меня состоялся длинный разговор с Бархатом по поводу Жоржа. Им лучше бы теперь  уехать - отцу и сыну. Я знаю отныне всё, про анонимное письмо - подлое и вместе с тем отчасти верное. Я бы очень хотела поговорить с вами по этому поводу». И заключила письмо описанием отпевания в церкви, где она присутствовала несколькими днями ранее:
«Представь: этого только что угасшего гения, и трагический конец этого истинно русского гения, однако же, иногда и сатанинского, как Байрон. И молодую женщину возле гроба, которая похожа на ангела смерти, бледную, как мрамор, обвиняющую себя в этой кровавой кончине, и кто знает, не испытывает ли она рядом с угрызениями совести, помимо своей воли, и другое чувство, которое увеличивает её страдания. Бедный Жорж, как он должен был страдать, узнав, что его противник испустил последний вздох».
Тем временем в начале февраля дАнтеса препроводили на гауптвахту, и посетивший его вскоре Геккерн с озабоченным видом его предупредил:
- Завтра придёт полковой лейб-медик, чтобы освидетельствовать тебя. Я по твоей просьбе оттягивал его визит, но больше не смогу.
- Пусть приходит, - с беспечным видом ответил дАнтес, - времени уже прошло достаточно, чтобы синяк от удара пули прошёл. Так что, если завтра он не найдет у меня синяка на груди, то не удивится.
- И как тебя угораздило лишиться чувств на месте поединка? - недовольно проворчал Геккерн. - После этого тебе пришлось выдумывать небылицу о спасшей тебя от смерти пуговице на твоем мундире.
- Сам не знаю, - смущённо ответил дАнтес, - я же никогда до того момента не стрелялся. Должно быть, обморок произошёл от болевого шока. К тому же моя выдумка о пуговице не совсем ложная, так как пуля Пушкина и в самом деле оторвала её от мундира. Так что я не так уж много выдумал. Слава богу, все как будто поверили мне. И теперь всё будет шито-крыто, никто, ничего не поймёт.   
                14
Катя Геккерн пришла в отчаяние, когда мужа посадили на гауптвахту, и тот, изнывая от бездействия, писал ей ободряющие письма. Узнав из её письма в числе прочего, что она ещё не виделась с сёстрами после дуэли, он написал ей:
«Тебе лучше будет не отдаляться от сестёр, и наладить прежние отношения с Натали, чтобы объяснить ей, что моей вины в случившемся несчастье нет, так как я не желал этой дуэли».
Поскольку после всего случившегося сёстры никуда не выезжали, то Катя, не имевшая случая встретиться с ними в непринуждённой обстановке на вечерах у Карамзиных и Вяземских, решилась наконец сама нанести им визит. Приехав к их дому, она с замирающим сердцем постучалась в дверь. Слуга, открывший ей, не стал докладывать хозяйке, и сразу повёл её к ней через гостиную, наполненную различными коробками, узлами и чемоданами.
- Уезжаете? – спросила она у сестёр, войдя в комнату и внимательно окидывая её взглядом. - А я пришла к вам попрощаться, так как я тоже скоро уеду с мужем за границу. А также тебе, Наташа, - обратилась она к сестре, - выразить сочувствие твоей утрате. Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь не очень хорошо.
- Неужели тебя моё здоровье беспокоит? – спросила у ней та.
- Конечно, разве ты мне не сестра? – с чувством произнесла Катя. – И я думаю, что ты сейчас ненавидишь моего мужа за причинённую тебе боль, но поверь мне, он меньше всего хотел, чтобы случилось это несчастье. Твой муж не оставил ему другого выбора, кроме дуэли.
- Верно, у него была на то веская причина, тебе не кажется?  -  с горечью спросила Наташа.
- Насколько я помню, он был удручён тем, что ты отдалилась от него, поверив сплетне о нём, и почему-то решил, что это мой муж её выдумал, - ответила Катя.
- А не потому ли он решил так, что событие, давшее повод к сплетне, исходит от вас! - горячо возразила Наташа.
- Что за чепуха! – криво усмехнулась Катя. – Не я ли пыталась убедить тебя не верить сплетне, но ты упорствовала в своём заблуждении, и теперь пытаешься свалить свою вину на нас с мужем.
- Ты переворачиваешь всё с ног на голову! – не согласилась с ней Наташа. – Не ты ли преподнесла мне фальшивое доказательство вины моего мужа, а затем, испугавшись последствий своей лжи, стала уверять меня в обратном. Если бы ты тогда призналась в своей лжи, то ничего бы не случилось.
– В любом случае мой муж не виноват, - решительно заявила Катя. – Так как я не рассказала ему об угрозах Пушкина, чтобы не спровоцировать их ссору. Он думал, что Пушкин рассердился на него из-за глупых сплетен, что он продолжает любить тебя. Ему эта ни на чём не основанная ревность была просто смешна, поэтому он не принял всерьёз его угрозы. Я виновата, что не предупредила его, но я сделала это из благих побуждений, поэтому с твоей стороны не очень великодушно обвинять только нас. Мы все в какой-то мере виноваты. Поэтому, я предлагаю отныне забыть прошлое и начать всё сначала! Так будет лучше для всех, тем более, что мы скоро расстанемся. Ты и сестра уезжаете в наше родовое гнездо, и я затем уеду вслед за своим мужем за границу. Зачем нам ссориться? Я понимаю, из-за случившейся беды ты слишком расстроена, поэтому я не могу обижаться на тебя и готова протянуть тебе руку дружбы. Но если ты сейчас не готова ответить, то я могу подождать.
- Мне не нужно времени для обдумывания, - решительно ответила ей Наташа. – Ты совсем не переменилась! Всё так же лжёшь, и как я раньше этого не понимала? Отныне между нами не может быть прежних отношений. Уезжай со своим мужем в чужие края, и дай бог, если ты с ним будешь счастлива.
- А ты, что скажешь, Азя? – повернувшись к Александре, с растерянным видом спросила Катя.
- Я поддерживаю Наташу, - смущённо ответила та. – Ты, выйдя замуж, стала на себя непохожа: хитришь с нами. Сказала мне, что нашла мой крестик, хотя он был не у тебя.
- Но я и в самом деле нашла крестик, и подумала, что он твой! – с пылом возразила Катя. – А впрочем, я вижу, что сейчас с вами разговаривать бесполезно. Вы уже решили, что я виновна, а это не так! Но ничего, пройдёт время, и вы сами это поймёте.
И, резко развернувшись, Катя с гордо поднятой головой вышла в дверь. Оказавшись на улице, она подошла к ожидавшей её карете, села в неё и с досадой сказала находившейся в ней Полетике:
- Плохо дело, сестрицы решили обвинить меня и моего мужа во всех своих бедах. Но у них не может быть никаких доказательств для таких утверждений, поэтому рано или поздно они одумаются.
- Твой муж, хотя и невольно, стал причиной её несчастья, - сказала ей Идалия, - поэтому вполне естественно, что ты, как его жена, тоже стала её врагом. Но это долго не продлится, потом она обязательно пожалеет. А что Александра, она тоже настроена против тебя?
- Она на стороне Наташи, - ответила сердито Катя. – И, похоже, мне до их отъезда не удастся наладить с ними отношения.
- Пожалуй, мне не стоит сейчас идти к ним для разговора, - решила Идалия. – А то Натали и меня обвинит в своих несчастьях.
- Правильно, потом с ней поговоришь, - поддержала её Катя со вздохом, и, подумав, добавила: - Я сейчас себя ощущаю, как будто зачумлённой, все от меня шарахаются или лезут с притворными утешениями, как будто мне нужна чья-то жалость. Ах, иногда такая тоска находит, что руки опускаются. Без Жоржа так пусто в доме. Не знаю, чем себя занять. Если поедешь в театр, то захвати и меня с собой, хоть там чуть-чуть развеюсь.
- Хорошо, - пообещала Идалия, - я постараюсь тебя развлечь. Тебе надо выходить в общество, показывая всем, что тебе нечего стыдиться. Если Пушкин пострадал, то только по своей вине.
Когда карета с подругами отъехала, к дому на Мойке подъехала коляска, из которой молодцевато выскочил князь Пётр Вяземский, и позвонил в дверной колокольчик. Оставив в прихожей лакею свою бекешу и шляпу, он прошёл в гостиную, где бодрым и участливым тоном сказал встретившей его хозяйке:
- Ну, как вы поживаете, готовитесь, вижу, к переезду? Пришёл вот, поддержать вас, и попенять, что вы нас совсем позабыли. Супруга велит вам кланяться и приглашает к нам.
- Нам не до визитов, - ответила Наташа с грустной улыбкой. - Передайте княгине, что мы с сестрой перед отъездом заедем попрощаться к вам.
- Как жаль, нам всем будет очень не хватать вас, дорогая, Наталья Николаевна, - с расстроенным видом произнёс Вяземский. – Вы и ваш муж так оживляли наши вечеринки. По крайней мере, я льщу себя надеждой, что ваше отсутствие не продлиться долго. И если там, куда вы направитесь, станет вам одиноко и захочется с кем-либо поговорить, пишите мне, и я вам с удовольствием отвечу, а также дам совет, если он вам понадобится. Вы всегда во мне найдёте самого искреннего друга.
- Спасибо, князь, за дружеское участие, - сказала ему Наташа, - и я прямо сейчас воспользуюсь им, чтобы узнать кое-что у вас относительно событий, приведших к дуэли.
- Я мало, что знаю, но спрашиваете, помогу, чем смогу, - несколько смущённо ответил князь.
- Тогда вспомните, от кого вы впервые услышали о романе Пушкина с Александрой? Мне надо знать, кто пустил этот слух.
- Я услышал об этом от Александра Трубецкого. Возможно, вы его знаете, он сослуживец дАнтеса, - ответил Вяземский.
- Да, я его помню, - задумчиво произнесла Наташа. – Но не понимаю, какое он имеет отношение к Пушкину или ко мне?
- Возможно, он лишь чьё-то орудие, - предположил Вяземский
с загадочным видом, и, помолчав, добавил: - Я как-то видел его с Идалией Полетикой, когда они о чём-то увлеченно говорили, и я подумал тогда, что они выглядели, как сообщники или, как любовники.
- Вот как! Вы подозреваете Идалию? Я тоже её подозреваю, – взволнованно произнесла Наташа.
- Софья Карамзина мне недавно сказала, - с озабоченным видом продолжил Вяземский, - что этот слух ей поведала Идалия ещё на свадьбе Геккернов. Она посчитала её рассказ выдумкой и выкинула его из головы, и поведала мне об этом факте, когда уже все стали говорить об этом. Теперь вы понимаете – они оба первые распространяли этот слух!
- Спасибо, князь, вы подтвердили то, о чём я и сама подозревала, - сказала Наташа.
- Что ж, я рад, что оказался вам полезен, - просияв, произнёс князь. – Но пообещайте мне, что вы ответите мне, если я вам напишу.
                14
На следующий день Идалия Полетика, после некоторых колебаний отправилась с визитом в дом на Мойке.  Когда слуга доложил о её прибытии, Наташа распорядилась:
- Пусть проходит в гостиную.
- Ну, как ты, моя дорогая? – увидев Наташу, участливым тоном спросила у ней та. – Ты заметно побледнела и похудела за время, которое я тебя не видела. Понимаю, произошло несчастье, и я тебе очень сочувствую, но всё же тебе надо беречь себя. Ты, наверное, совсем не ешь…
- Погоди! – прервала её Наташа. – Я хотела поговорить не об этом, а о сплетнях.
- О сплетнях? – переспросила её Идалия, подняв бровь – Но почему о них?
- Не делай вид, что не понимаешь, - рассердилась Наташа. – Мне рассказали, что ты распускала порочащие мою семью сплетни, которые и привели к несчастью.
- Кто эти люди?! - с негодованием воскликнула Полетика. -  Поставь их напротив меня, и я опровергну их клевету. Как ты могла подумать, что я желаю тебе навредить? Впрочем, я не обижаюсь на тебя, поскольку понимаю, в каком ты сейчас находишься состоянии после своей потери. Я зашла к тебе, чтоб выразить своё сочувствие, и пожелать доброй дороги, а ты меня обвиняешь, бог знает в чём. Советую тебе впредь, не обвинять кого-либо голословно и не верить сплетникам, измышляющих подлую клевету.
- Ты права, - с сердцем произнесла Наташа, - я имела глупость поверить человеку, который был недостоин моего доверия. Но в отношении тебя я не повторю ту же ошибку. Я знаю, что ты ненавидела моего мужа, поэтому делала всё, чтобы ему навредить. Я не хочу ничего тебе доказывать, лучше попробуй ты доказать свою невиновность, а если не можешь, то с этого момента мы чужие друг для друга. Я больше не хочу тебя знать! И, если мы когда-нибудь случайно встретимся, то давай делать вид, что мы незнакомы.
- Хорошо, я удаляюсь, - обиженным тоном произнесла Идалия, - так как вижу, что чтобы я тебе сейчас ни сказала, ты всё встретишь в штыки. Однако, это не последний наш разговор. Когда ты успокоишься и обдумаешь хорошенько всё, что случилось, ты поймёшь, что я перед тобой ни в чём не виновата. А теперь прощай! – и, повернувшись, она вышла из гостиной. После её ухода Наташа, утомлённо откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза, некоторое время сидела неподвижно, мысленно взвешивая всё, что ею было высказано бывшей подруге.
 Полетика тем временем, выйдя из дома на Мойке, велела кучеру ехать к гауптвахте, где уже несколько дней в ожидании суда томился арестованный дАнтес. «Надо его навестить, подбодрить несчастного узника», – размышляла она по дороге туда. Но встретиться с ним не удалось, так как, оказалось, что арестанту запрещены свидания. Подосадовав на полковое начальство за эту строгую меру, она уехала, попросив передать узнику следующую записку:
«Бедный мой друг, при мысли о вашем заключении сердце кровью обливается. Не знаю, чего бы я ни дала, чтобы прийти немного поболтать с вами; мне кажется, что всё, что произошло - это сон, но дурной сон, чтобы не сказать - кошмар, так как в результате я лишена возможности вас видеть... Добрая Катерина жестоко огорчает меня, ибо огорчителен тот образ жизни, который она ведёт; она заслуживает того, чтобы вы заставили её забыть обо всём этом, когда уедете, и когда возобновится ваш медовый месяц. Прощайте, мои милый и прекрасный узник, я не теряю надежды увидеть вас до вашего отъезда. Ваша всем сердцем».
Через пару дней она получила записку от «прекрасного узника», в которой тот поблагодарил её за внимание к нему, и приложил к ней в качестве подарка браслет. Идалия, расчувствовавшись, написала ему в ответ:
«У вас есть дар заставить меня плакать, но на этот раз это - слёзы, которые действуют благотворно, ибо этот сувенир трогает меня донельзя, он никогда более не покинет моей руки; только напрасно вы думаете, друг мой, будто стоит вам уехать, и я забуду о вашем существовании - это доказывает только то, что вы меня пока ещё плохо знаете, ибо стоит мне полюбить, так это крепко и навсегда».
Незаметно за хлопотами подступил и назначенный сёстрами день отъезда в имение. Из Петербурга они доехали до Москвы, и оттуда, не заехав ни к кому, сразу направились в своё родовое имение Полотняный Завод. Тем временем закончился суд над дАнтесом, который на основании действующих воинских уставов и законов был формально приговорен к повешению. Это решение суда было представлено  на утверждение царю, который на его основании 18 марта распорядился: «Рядового Геккерна, как не русского подданного, выслать с жандармом за границу, отобрав офицерские патенты». И на следующий день приговор был приведён в исполнение. Вскоре вслед за ним выехала его жена, чтобы соединиться с ним в Германии. Она написала сёстрам несколько писем, но те не ответили ей. Тогда в письме к брату Дмитрию она посетовала на не внимание к ней сестры, не написавшей ей даже несколько строчек, на что тот ответил, присовокупив испрашиваемые ею сведения о сёстрах:
«Ты спрашиваешь меня, как они поживают и что делают: живут очень неподвижно, проводят время как могут; понятно, что после жизни в Петербурге, где Натали носили на руках, она не может находить особой прелести в однообразной жизни Завода, и она чаще грустна, чем весела, нередко прихварывает, что заставляет её иногда целыми неделями не выхолить из своих комнат и не обедать со мной... Ты спрашиваешь меня, почему она не пишет тебе; по правде сказать, не знаю, но не предполагаю иной причины, кроме боязни уронить своё достоинство, или, лучше сказать, своё доброе имя перепиской с тобой, и я думаю, что она напишет тебе не скоро».
Не удовлетворившись ответом брата, Катя пожаловалась на сестёр в письме к матери, на что та ей ответила:
«Натали подле меня, я предложила  ей написать вам, но она корчит из себя лентяйку. Сказать по правде, здоровье её оставляет желать лучшего». Тем не менее, вопросы матери, на которые сестры не хотели отвечать, чтобы не расстраивать её, побудили их к решению хотя бы раз в год писать проживающей за границей сестре. Прожить два года сёстрам в имении не удалось, так как жена брата Дмитрия, враждебно отнеслась к приехавшим золовкам и исподтишка принялась всячески усложнять им жизнь. Наташа хотела было переехать на местожительство в село Михайловское, но от этого плана пришлось отказаться, так как господский домик слишком обветшал, и жить в нём можно было только летом. Поэтому сестры решили вернуться в Петербург, и когда приехали туда, они поселились на Аптекарском острове. Случайно встретив сестёр в своём родительском доме, Идалия Полетика оповестила в письме Катю: «Я довольно часто вижу твоих сестёр у Строгановых, но не у себя. Натали недостает мужества прийти ко мне. Вообще же, отношения между нами вполне хорошие; она никогда не говорит о прошлом; его между нами не существует. Тем не менее, когда мы вместе, держим себя вполне дружески, много говорим о дожде и хорошей погоде, которая, как ты знаешь, такая редкость в Санкт-Петербурге... С детьми её всё в порядке; мальчики особенно похожи на неё и будут писаные красавцы, но старшая дочка - вылитый портрет отца - очень несчастлива». Мало-помалу сёстры вернулись к светской жизни. Александра с помощью тёти Загряжской получила шифр фрейлины, и стала посещать придворные  балы. Императорская чета, вспомнив о затворнице, постаралась сблизиться с ней. Сначала императрица навестила  фрейлину Загряжскую, когда у той была в гостях вдова, а затем и царь под предлогом купить ёлочные игрушки для детей, зашёл в английский магазин, и встретил там Наташу, покупавшей там подарки для детей. И после этой встречи в разговоре с Загряжской, царь, заговорив о Натали, выразил желание увидеть её на придворных балах. Вследствие этого разговора вскоре на одном из костюмированных балов  Натали Пушкина появилась, одетая в длинный фиолетовый бархатный кафтан и в палевые шальвары, а голову её покрывала накидка из белой шерсти, ниспадающей складками на плечи. Этот наряд она позаимствовала из живописного изображения библейской красавицы Ревеки. Император, увидев Натали в этом наряде на бале, подошёл к ней и с восхищением сказал:
- Как я рад, что вы снова оживили наш вечер своей неподражаемой красотой. Этот костюм вам очень идёт. Надеюсь, что вы и впредь не будете лишать нас вашего общества. Однако, подойдёмте к царице, пусть она вблизи оценит ваш наряд.
Подойдя с Наташей к царице, он ей сказал с улыбкой:
- Дорогая, не правда ли, что госпожа Пушкина в этом наряде удивительно прелестна!
Та, осмотрев её через лорнет, согласилась:
- Вы правы, я словно вижу прекрасную картину. И грех был бы с нашей стороны не запечатлеть ваш прекрасный образ и для потомков. Задержитесь, дорогая Натали, ненадолго после бала, чтобы наш живописец написал акварелью ваш портрет.
Когда Наташа осталась, и живописец закончил её рисовать, к ней подошла императрица и вручила ей шифр фрейлины. С этого дня две сестры стали вместе исполнять обязанности фрейлин при царице.  Однако пенсиона, получаемого Пушкиной, не хватало на наряды, в которых ей следовало являться во дворце, поэтому через пару лет она подала царю прошение о погашении её частных долгов и повышения пенсиона от казны. Царь повелел ей выдать запрашиваемую сумму, но пенсион не повысил, пообещав другим способом решить её материальные затруднения. Вскоре выяснилось, что под «другим способом» государь имел в виду своё намерение помочь ей выйти замуж за генерала-майора Петра Ланского. Узнав стороной о взаимной симпатии Пушкиной и Ланского, и о намерении того жениться на ней, царь произвёл его в командиры лейб-гвардии Конного полка с годовым  окладом 30000 рублей с предоставлением казённой квартиры. 28 мая 44 года было объявлено о помолвке, и в июле состоялась их свадьба. Этот второй брак оказался счастливым, хотя и не был основан на страстной любви, по словам Наташи в письме к своему мужу. В этом браке у неё появились ещё три дочери, и она нашла призвание в воспитании своих и приёмных детей.