Не было удачи, да случай помог

НЕ  БЫЛО  УДАЧИ,  ДА  СЛУЧАЙ  ПОМОГ

  - Ну,  еще  можно  понять  юношу,  молодого  человека  вступающего  во  взрослую жизнь,  ищущего  свое  теплое  место  под  солнцем.  Ему,  действительно,  необходимо  как-то  выделиться,  показаться,  чтоб  его  заметили,  оценили,  приняли  и  пустили  в  свой  круг,  признали  своим.  А  тебе  то,   зачем  выпендриваться,  выставлять  себя  напоказ:  уже  в  солидном  возрасте,  женат,  имеешь  семью,  давно  определился  с  профессией,  преуспел,  не  на  плохом  счету на  работе,  достойно  показал  себя,  тебя  ценят  и  продвигают  по  службе.  Все  у  тебя  хорошо.   Так  может,  хватит  чудить,  остепенись.  Морда  страшная,  пугающая,  весь  оброс,  на  голове  копна  путаных  патлов.  Одеваешься  черт-те  как,  крикливо  и  аляповато:  то  ходишь  в  рванье,  то  в пестроте  ярких  расцветок.  Только  смешишь  людей:  вертят  палец  у  виска,  показывая  на  тебя.  Хватит!  Верни  себе  нормальный  человеческий  образ.
  Это  я,  в  который  уже  раз,  пытаюсь  переубедить  соседа,  Серегу,  переменить  свой  паскудный  внешний  имидж,  перестать  нарочито  кривляться  и  быть  всеобщим  посмешищем.
  Но,  тщетно,  продолжает  упрямо  попирать  элементарные  нормы  прикида,  как  в  одежде,  так  и  во  всем  облике.  Твердит,  что  нравится  ему,  хотя  бы,  таким  образом  быть  в  центре  внимания  других,  быть  наслуху  и  в  пересудах,  и  в  осуждениях.  В  общем,  быть  бунтарем  и  антиподом  общепринятым  нормам  и  привычкам.  Мол,  это заложено в  человеческой  сути,  каждый  заявляет  о  себе,  как  ему  удобно  и  нравится:  кто  выделяется  внешностью,  красотой,  кто  умом  и  ученостью,  кто  богатством,  кто  вельможной  статью  или   титулом  и  т.п.  Я  же  выбрал  для  себя  ниспровержение  привычных  норм  внешнего  вида.
   Жалко,  конечно,  человека.  Малый-то  он  хороший,  добрый,  тихий,  незлобный,  а  вот,  втемяшил    дурь  в  свою  башку,  упрямится  и  упорствует,  не  исправляется  и  точка.  Ну,  что  ж: хозяин – барин,  поступай,  как  хочешь.  Мои  резоны  не  действуют,  сдаюсь.  Перестал    общаться,  да  и  давно  не  попадался  он  мне  на  глаза.
   Прошло  какое-то  время,  и  мы  неожиданно  столкнулись  с  ним,  как  говорят,  лоб  в  лоб.  От  изумления,  я  даже,  опешил.  Совсем  не  признал  его.  Передо  мной  совершенно  другой  человек:   приличного  вида,  приятный  мужчина,  опрятный,  выбритый,  пострижен.  Одет  скромно,  без  былой  дикости: простой  джинсовый  костюм,  простые  штиблеты  и  др.  В  общем,   другой  Серега  выглядит,  как  все  мы:  не  выделяется,   в  сутолоке  уличной  толпы  не  заметен.
   Мне  даже  как-то  стало  не  по  себе.  Я  недавно  так  старался  переубедить  его,  потратил  столько  сил  и  настойчивости,  и  все  бестолку.  А  тут  нашелся  кто-то  способней  и  более  умелый,  чем  я,  и  добился  такого  успеха.  Взыграло  оскорбленное   самолюбие,  остановил  его  и  стал  требовать,  чтоб    раскололся,  открыл  тайну,  кто  этот  удивительный  специалист  и  как  ему  это  удалось  провернуть.
  Сергей  как-то  сконфузился,  замялся,  попытался  проскользнуть  и  уйти  от  ответа.  Но,  не  на  того  напал:  от  меня  не  уйдешь,  не  пускаю.  И  он  сдался.  Наклонился  к  моему  уху  и  шепотом,  чтоб  никто  не  слышал,  произнес:
  - Брежнев.
   Я  застыл  в  недоумении.  Оглянулся  по  сторонам,  и,  грешным  делом,  даже  подумал,  что  былой  Серегин  рецидив  зазнайства  вовсе  не  пропал,  а  похоже  значительно  усугубился.  Но,  выглядит  он,   вроде,  нормально,  уравновешен,  спокоен.   Теперь  уж  я,  придвинулся  к  нему  поближе  и  так  же  шепотом:
   - Шутишь?  Брось  заливать.  Будет  он  с  тобой  муздаться,  у  него  и  без  тебя  забот  хватает,   в  лучшем  случае,  прикажет  соответствующим  органам:  урезонят  и  вылечат  мгновенно,  только  тебя  мы  и  видели.
  Но,  он  уже  серьезно,  не  таясь.
  - Вижу,  от  тебя  не  отвяжешься.  Тогда  слушай.
  - Помнишь,  в  январе  нашему  городу  дали  Героя,  и  прошел  слух,  что  вручать  Золотую  Звезду   приедет  сам  Генсек.  А  зима  нынче,  сам  знаешь,  какая  лютая  была,  морозная,  снежная:  улицы  в  плену  сугробов,  везде  наледь.  Как  принимать  дорогого  гостя,  где  ему  ездить?
  Спохватились  отцы  города:  надо  торопиться,  не  ударить  лицом  в  одно  место,  надо  срочно  спасать  положение.  И,  как  всегда,  ничего  нового  в  их  умные  головы  не  взбрело,  свалили  все  на  заводы  и  предприятия,  благо  их  у  нас  не  один  десяток.  Объявили  всеобщий  аврал:  работы  много,  не  на  один  день,  пришлось    поучаствовать  и  мне.  От  кого  же  на  производстве  можно  обойтись  без  ущерба?  Правильно:  без   ИТР,  инженерно-  технических  работников  или,  как  их  у   нас  называли,  от  умных.  Станочников  же  не  тронешь:  план  провалится,  не  позорится  же  с  невыполнением  перед  высокими  гостями.
   Экипировались  мы  соответственно,  прибыли  в  назначенное  место.  Там  нас  уже  поджидал  распорядитель  от  коммунхоза:  дядька,  похоже,  хронический  трезвенник,  морда  лица  опухшая,  строгая  и  сердитая,  видать  не  опохмеленная.   Держится  важно,  момент  ответственный,  наслаждается:  еще  бы,  в  кои-то  годы  ему  выпала  такая   реальная  возможность  покомандовать  «анжинерами».  Сразу  приступил  к  делу:
  - Кончай  бедлам,  станьте  в  рядок,  пересчитаю  вас.  Раз,  два, …,  ага  тридцать.  Маловато,  поглядим,  подюжите  ли?  Наш  участок  от  сель  и  до  той  кривой  халупы.  Работа  нехитрая,  у  вас  «аброзование»,  авось  поймете,  но  «тежолая».  Сразу  упреждаю:  рукавиц  нет,  пусть  ваши  «дирехтора»  думают  и  заботятся  о  вас,  инструменты  дадим.
   Окинул  нас  пытливым  взглядом:
   - Вот  ты,  верзила  усатая (это  он  ко  мне).  Подь  вон  в  енту  сторожку,  загрузи  на  тачку  и  доставь  «сюды»  лома,  лопаты,  скребки.  Смотри,  не  ошибись,  считать  ведь  «обучон»,  чтоб  всем  хватило.
  Нечего  делать.  Пошел,  загрузил,  как  не  тяжело  (колесо  виляет,  скребет  по  вилке),  привез,  раздал.  Работа  закипела,  взялись  горячо,  но  ненадолго.  Вскоре  прыть  совсем  иссякла.   Но,  у  нас  с  собой   было:  лаборанты  прихватили  сэкономленный   на  анализах  ректификат.   Разбавили,  закусили,  что  у  кого  было.  Работа  пошла  веселее.  Потрудились  на  славу,  в  мыле  и  в  мозолях.  Благо  день  короткий,  темнеет.  Командир:
  - Шабаш.  Можно  расходиться,  до  «завтрова».  А  ты  усатый  погодь, собери  «струменты»,  отвези,  где  брал,  сдай  все  по  описи.
  Сторожиха,  старая  карга,  дотошная,  все  проверяет,  пересчитывает.  Мои  уже  давно  разъехались  по  домам,  чаи  в  тепле  гоняют,  а  я  тут  сопли  морожу.  И  зачем  мне  такое  удовольствие?  Обхитрю  я  надсмотрщика,  сбрил  усы.
  На  следующий  день,  тот  же  ритуал,  пересчитал  и  сразу:
  - А,  где  усатый?  Слабаком  оказался?  Да,  ладно,  обойдемся  без  него.   Вот  ты,  бородатый,  (а,  это  опять  я),  сгоняй  в  сторожку  за  «струментами».  Да,  смотри,  не  ошибись,  чтоб  всем  досталось.
  В  общем,  все  повторилось,  но  я  уже  научен,  сбрил  и  бороду.  Ну,  теперь  же  я,  как  все,  затеряюсь,   и  он  оставит  меня  в  покое.  Ага,  надейся.  Опять  меня  выбрал:
  - И  чего  вас  каждый  день  меняют.  Да,  ладно:  вот  ты,  лохматый,  сами  понимаете,  это  опять   ко  мне….
  Некуда  деваться,  хоть  и  стужа,  зима  на  дворе,  пришлось  оголиться  под  Котовского.
   С  заданием  мы  справились,  положенный  участок  очистили.  Но,  не  мог  так  буднично  отпустить  нас  распорядитель:  собрал,  построил  в  рядок.  Видать  вспомнил  свою  «действительную»  еще  у  царя-батюшки,  напыжился  и  рявкнул: «Спасибо  за  службу».  Мы  тоже  не  сплоховали,  дружно:  «Рады  стараться,  вашбродь!».   Но,  традиционной   команды:  «Разойтись»  и  «Оправиться»  не   последовало.   Он  полез  за  пазуху  и  извлек  перевязанный  бечевкой  свиток  из  хорошей  лощеной  бумаги:
  - Тут  исполкомовское  начальство  изволило  грамотами  награды  произвести.  Их,  аж,  три  штуки.  Фамилии  не  вписаны,  я  их  не  запамятовал,  вернее  не  спрашивал.  Так  что,  от  имени  и  по  поручению  передайте  их  усатому,  бородатому  и  лохматому.  Я  бы  вручил   лично,  но  не  вижу  их  среди  вас.  Наверно,  сегодня  их  нет,  не  пришли,  а,  может,  не  отпустили.  Понимаю,  такие  ладные  работники  и  на  «фабрике»  надобны.  Выбрасывать  награды   жалко,  все  же  казенная  бумага,  ладная,  можно  в  рамочку  и  на  стену  прилепить.  Так  что  вы  уж  пристройте  их   куда  надо.

  Вот  так  и  пришлось  мне стать  обладателем  сразу  трех  наград  за  одно  и  то же,  но  лишиться  всех  моих  прикрас   на  лице,   а,  заодно,  и  чудачеств  в  прикиде.   И  стал  я  обычным,  серым  и  незаметным,  таким,  как  ты  видишь  меня  сейчас  перед  собой.   Так  и  забросил  я  свои  причуды.  А  все,    благодаря  дорогому  Леониду  Ильичу.  Он   по  нашему   участку  и  не  проехал,  но,  как  видишь,  доброе  дело  для  меня  сделал,  хоть  и  косвенную,  но  партийную  заботу  проявил,   хорошим  человеком  оказался:  и  город  наградил  и  мне  помог.  Не  приехал  бы  он  тогда,  я  бы  и  дальше  продолжал  дурачиться.
.