Авантюра Хаюна. Глава 15

Резиденция Нароз. Наказание
Усадьба"Старый основ". Ошибка

Перевод единиц измерения
1 чан -0,50 метра
1 лан – 3 километра
1 джи – 0,5 килограмма
1 угу –около 9 км2

Умение работать над ошибками – не просто фраза про исправление, а глубокая жизненная философия человека мудрого, особенно, когда прорабатываешь не свои промахи, а чужое попадалово. Работа над глобальными ошибками порождает законы, правила, указы, кодексы и прецеденты, над малыми – опыт. Главное затруднение в расшифровке ошибок –  неверное толкование. Сколько людей наступали на одни и те же грабли? Множество. Потому что делали неправильные выводы.
Некоторые наблюдения привели к неутешительному выводу: Хаюну многое легко дается. Физический труд – отдых, умственный – развлечение. И как наказать, чтобы мало не показалось?
Ничего лучше не придумала, как спросить у народа. Не сама, ясное дело, а дала соответствующее указание секретарю. После обеда получила отчет.
- Мы опросили сто четыре человека родителей, возраст детей которых не младше шести и не старше пятнадцати. Результаты следующие. Почти половина, то есть пятьдесят респондентов предпочитают физическое воздействие, именуемое поркой. Тридцать пять процентов наказывают дополнительной неприятной работой, в число которых входят присмотр за младшими детьми, помощь по ведению домашнего хозяйства или в основной трудовой деятельности родителей, а также выполнение школьных заданий на лето и других поручений, шестнадцать процентов наказываются лишением удовольствий, как правило это запреты на сладости или хобби. Многие совмещают наказания, то есть порка и… - выразительный жест – запрет. Или дополнительное задание плюс лишения.
-М-м, - задумчиво склонила голову Великая Княгиня, - система двойных наказаний за один проступок. Прогрессивно, но не гуманно.
-Зато эффективно. Так утверждают опрошенные.
-Продолжайте, - приказала Великая Княгиня.
Секретарь замер. Что продолжать? Разве он не всё озвучил?
-Я ещё не в маразме, - раздраженно нахмурилась бабуля Чиа. – Считать умею, округлять тоже. Пятьдесят, тридцать шесть и семнадцать будет сто три. У вас, как минимум, не хватает человека.
-Но это статистическая погрешность. Впрочем, извольте. В одном случае в качестве наказания применяется чтение технических текстов.
-О! Самое любопытное на десерт. И кто ж у нас такой продвинутый?
-Прачка, - весь вид секретаря выражал одновременно пренебрежение и досаду.
Странная женщина вместо нагоняя заставляла своего девятилетнего отпрыска читать вслух руководства к моющим средствам и их состав, рекомендации по удалению пятен, предписания по уходу за тканями, инструкции по эксплуатации машинок и утюгов, народные рецепты кондиционеров для текстиля в журнале «Домовитая легко», наставления в ежегоднике «Сам себе ткач», памятки и маркировки тканей с указанием состава волокон, плотностью и прочем.
-Интересно, как ребенок понимал, о чем шла речь?
-О-о. Для этого, Ваше высочество, она купила специальный технический словарь «Ткачество. Перевод терминов для начинающих».
-У нас и такое есть? – задумалась Великая княгиня.
Решительно тряхнула головой:
 – А не увеличить ли мною количество мудрых женщин в резиденции?
И, бросив секретарю столь странную фразу, удалилась в библиотеку. Ужин велела принести туда же.
К завтраку пригласила начальника стражи и репетиторов, где смогла всех поразить до самых глубин.
- Присаживайтесь, господа, - весело приказала она.
Так как сама Великая Княгиня сесть не соизволила, все остались стоять.
-Юн, вот твое наказание, - и мановение в сторону лакея с чем-то громоздким в руках под легкой накидкой. – Полагаю, это поможет тебе в будущем избежать множество ошибок, особенно таких, как разгром моего паркового ансамбля, - ловко скинула покрывало, явив два фолианта. – Это, - в сторону большого в желтой коленкоровой обложке, - словарь терминов. Это, - книга в два раза тоньше предыдущей в зеленой обложке, - учебник по созданию барьеров для начинающих.
Повисло молчание. Великая Княгиня заволновалась, решив, что никто не понял серьезности сообщения.
-А ещё тебе запрещено входить в столовую через окна. Присаживайтесь, господа, присаживайтесь.
Тишину столовой нарушили только звуки отодвигаемых стульев.
-Что это было? – осторожно спросил Каннос Бис Атон у Мун Даго, когда все расселись, но ответил учитель истории:
-Полагаю, вы далеки от последних веяний здешней юриспруденции? Буквально в конце месяца нило, на последней сессии высшей судейской коллегии, как раз перед тем как уйти на летние каникулы, было принято решение об отмене смертной казни для ряда преступлений. Все столичные правоведы, которые отвечают за Уголовный Кодекс, головы сломали в поисках адекватных нормативных проектов для полноценной замены. Полагаю, Велика Княгиня примкнула к разработке альтернативы. Как по мне, так весьма успешно. Особенно в части окон.
-Сурово, - опустил глаза в тарелку учитель точных наук. – И непонятно за что.
-Господа, - бабуля Чиа окинула добрым, почти материнским взглядом собрание, - Я бы хотела, чтобы с учетом сложившейся ситуации вы пересмотрели графики занятий. Вопросы?
Вопросы были только у Хаюна, но успел озвучить лишь один:
-А как же моя сбруя?
-Ещё и сбруя? – округлила глаза учительница этикета и танцев. – Это уже за… я хотела сказать – чересчур, Ваше Высочество.
-Я бы с вами согласилась, касса Алоин, если бы она была для него, но сбруя для дворфа Чусака.
Учительница подняла бровь, но продолжила, как ни в чем не бывало:
-Ваше Высочество, я о завтраке. Мне он не кажется сбалансированным. Слишком много блюд, богатых жирами и углеводами.
-Давайте не забывать, что мальчикам требуется больше энергии для роста и развития, чем кассам. И, кстати, Ваше Высочество, я могу занять Ена на час дополнительных занятий. С двенадцати до часу дня.
-Прекрасно, генерал. Второй дополнительный час достается учителям, по одному на каждый предмет. С часу до двух. А на шестой день это время займу я. Ен, ты же не против?
Хваен таращился на тарелку. Есть расхотелось совершенно. Отчего, когда наказывали Хаюна, больше всего страдал он? Как же раздражало. Молча кивнул.
- Не понял, а кто контролирует Юна, ваше Высочество? – наивно спросил таррон Каннос Бис Атон.
Великая Княгиня подняла брови. Это очевидно! Конечно же лицо, ответственное за пребывание ребенка в резиденции, то есть главный опекун и попечитель.
Таррон продолжал пребывать в невинном простодушии. Окинул светлым взглядом присутствующих, но те отводили глаза.
-Вы хотите сказать…? – таррон поперхнулся и закашлялся.
-А разве это не ваша прерогатива?  - не спросила, а подтвердила бабуля Чиа. – Зато для мальчиков у меня приятная новость. Следующие выходные вы проведете вне резиденции. А что это будет – сюрприз! Господа, что ж вы не кушаете? Просто обижаете повара, право слово.Он ведь старался.
-У меня одного ощущение, что наказали не Хаюна, а нас? - проворчал учитель точных наук. – Ваше Высочество, а не подскажите, что же такого совершил отрок, отчего мы все так страдаем?
Ответил таррон:
-Я знаю ответ. Это из-за ущерба, производимого отроком в следствии неконтролируемого избытка любознательности и энергий.
Хаюн опустил голову. Было обидно. Он же никому ничего плохого не сделал. Произошедшее на Вексфэйфе и вчера -  не более чем нелепый случай. За что ему прилетало? Особенно от бабули и таррона. От последнего он вообще никакой подлости не ожидал, а поди ж ты: «Избыток энергий». Хотя если подумать…, впрочем, думать Хаюн был не в состоянии. Разочарование во всем человечестве в целом и в родных и близких в частности переполняло организм и плескалось в районе ноздрей, заставляя их позорно чесаться. Ещё чуть-чуть и он разрыдается, как девчонка. Позор выпускного, когда он устроил бой за микрофон с завучем, ни в какое сравнение не шел с сегодняшним унижением. Но где-то в районе затылка в маленьком закоулке мозга билась совсем иная мыслишка, производя расчеты времени в соответствии с новыми обстоятельствами и расставляя приоритеты.
Пожилой преподаватель по обрядам и церемониям негромко сказал:
- У детей всегда так. Помню в год тридцать восьмой. Это же было в тридцать восьмом прошлого века в холодный год под Огоном? Так, дорогая? Его нынешнее Величество, тогда ещё крон-князь решил устроить химическую лабораторию в левом крыле Зимнего дворца. Философский камень изобретал.
-В тридцать пятом, - строго поправила его супруга, а заодно учитель словесности, языка и правильной речи. – Но, действительно, тогда прогремело на всю страну. Хорошо, что никто не погиб, хотя пострадавшие были. И количество их чудесным образом увеличивалось с каждым днем, так что через неделю пришлось организовать специальный следственный комитет.
-Любознательные дети – радость в семье.
Возмущение в шести тонких и одном физическом теле Хаюна, переполненные жалостью к себе любимому, внезапно отхлынуло, уступая место досаде. Как он умудрился забыть наставление учителей из «Привала»?
-Не пользуйся чужой слабостью для возвеличивания личных амбиций, чтоб потешить себя. И радуйся, если осталась возможность исправить вину, потому что или тебя будет грызть совесть, или накажет судьба.
Тогда это было суровое наказание – отлучение от компании на пять дней. И забыл!
Он к Нарозовским преподавателям относился по-разному. Точные науки любил, потому предмет захватывал. Этикет и танцы не вызывали почтения, но, помня о маме и сестрах, лишнего не позволял. Преподавательницу языка боялся до дрожи в коленях. Суровая женщина чем-то очень напоминала бабушку по отцовской линии Ту Вой Сану Бино, уроки вела, словно в атаку шла, а для пущей острастки имела упругий стек-указку, который пускала в дело без особых раздумий. Учитель истории и географии был такой забавный, что того и гляди надо тобой будут смеяться. Для подколок и мелких пакостей оставался только древний глуховатый добродушный дедок. И надо же, именно он в трудный момент заступился, вернее, не осудил. Всё, Хаюн больше никогда, то есть всегда…
Мысль прервал вошедший лакей:
-Ваше Высочество, есть сообщения для молодого почетного гостя из мастерской кожевенника и аптекарской.
Хаюн понял – это шанс красиво уйти гордым и оскорбленным. Все правильные идеи из головы улетучились. Осталась только ущемленная гордость. Вот сейчас он им покажет!
Не дослушав сообщений, подошел к окну, а в столовой они были до пола, вытянул руку и мысленно призвал посох Ичи. Он уже научился на нем не падать с четырехчановой высоты, а для сейфы – самый скоростной девайс.
-Ваше Высочество, - язвительно начал Хаюн, - позвольте удалиться! Срочные дела.
-Я запретила входить через окна… и выходить.
-И не собираюсь. Я улетаю.
Послышался звон разбитого стекла. Гордое лицо Хаюна тут же сменилось крайне сконфуженным и несчастным. Ну, конечно, посоху не объяснишь, что вылетать надо только в открытые окна. Залепетал:
-Я не этого. Не того. Не хотел.
Ичи же влетел в руку и стоило некоторых трудов развернуть его на улицу.
-И чтоб через полчаса в моем кабинете! – только и успела прикрикнуть Великая Княгиня.
- Гениальные – беда, - закончил рассуждения преподаватель обрядов и церемоний.
В мастерскую шорника можно было и не залетать. Он всего-то попросил согласовать вечернюю примерку. А вот у аптекаря произошла реальная напасть.
Ландшафтники из «Зеленого шума» продвинулись в работах настолько далеко, что дошли до хоздвора и огорода. Там получили конкретный отлуп, но пришли к компромиссу: они облагораживают и ремонтируют существующие протоптанные дорожки и тропинки, производят косметический ремонт фасадов и разбираются со «свалкой». К сожалению, за контейнерами с мусором и компостной ямой была аптекарская фермочка с лабораторией и огородиком ядовитых растений, огороженная подручными материалами, найденными на той же свалке. Парень выращивал прикорм для Чусака, в основном токсичный бобовник и болиголов. В качестве оплаты за досмотр его делянки привозил аптекарю редкие и диковинные растения из Черта чесел или Запретной зоны. Оба были счастливы, пока не появились они- ребята из «Зеленого шума».
Хаюн подоспел как раз к разгару свары. Аптекаря скрутили и утаскивали, а бульдозер разводил пары.
Хаюн раздумывал меньше секунды. Да что ему будет? Он и так кругом наказан.
Посох пожалел. Вернее, пожалел, что у него в руках Ичи, а не дедовский подарок. В драке дедовскому цены не было, а флайн – материал сомнительный, мог и сломаться.
Подхватив на подлете какую-то орясину, первым делом влетел в кабину планировочной машины и вытолкал водителя, для надежности перехватив по спине дубцом, чтоб не вздумал возвращаться. Дубина оказалась гнилушкой и сломалась от одного удара. Пусть, тут подручных средств для обороны целый забор.
Окинул взглядом бригаду противников. Жаль, что почти всех знал ещё с первой трудовой повинности.
-Ты чего, парень? – осторожно спросил бригадир. – Мы ж люди подневольные.
-Так зовите начальство, - потребовал Хаюн.
Заодно попросил привести Чусака. Вид подопечного обеспечивал охрану лучше любой свирепой собаки, хотя от собаки, желательно сновской погонной овчарки, он бы не отказался. 
К месту боевых действий уже спешили делегации: гении дизайна и секретариат в полном составе.
-У нас есть разрешение! – потрясали бумажками садовые архитекторы. - Вы нам сами их дали.
-Мы не согласовывали огород, только свалку.
-Где вы тут огород видите? Мы к огороду никаким боком.
-Тогда что здесь делает бульдозер?
Секретарь Великой Княгини шепнул Хаюну, что тот может спокойно поспешать на занятия. Без разрешения аптекаря никто не посмеет повредить этот ядовитый рассадник. 
И Хаюн поверил. Отчего-то поверил сразу, без сомнений. Будь это кто-то другой, засомневался бы, а вот эти деловары смогут отстоять его интересы. Это вам не свора коварных учителей, которые на уроке говорили одно: «Ах, какой молодец!», а по факту -плевать на тебя хотели. Кроме учителя церемоний и обрядов.

Усадьба «Старый  основ». Ошибка.

Жизнь усадьбы до некоторой степени упорядочилась.
Часть притчан ушли, часть реально помогали по хозяйству, часть так и осталась молиться.
Несколько раз к Авине пытались проникнуть неизвестные. После первого вторжения дед, он же директор школы разведчиков Ту Вой Консул Ревот выставил охрану из четырех бойцов под командованием Као Каны – неназванной матери. Потом с излишне любознательными притчанами разбирался духовный сидонский эпиру Моно, с репортерами и любопытными – администрация во главе с бабушкой Ту Вой Сано Бино во главе. Не слишком церемонились: раздавали штрафы, накладывали административные взыскания, лишали аккредитации или высылали из Длинной Долины. Но последние налетчики, похоже, были профессионалами. Скрутить никого не удалось, так что и о намерениях можно лишь догадываться. Као Кана подозревали самое плохое. Эпиру Моно подозрения поддерживал.
Почему-то именно последние нападения на усадьбу Авину успокоили. Она расширила круг прямого общения. Теперь в него входили не только сестра Туа и духовник, но также охранники и домашние помощники Наоты. И, конечно, каждый вечер она болтала с Хаюном. Точнее он жаловался на жизнь, а она ему бешено завидовала. Сидеть почти безвылазно дома летом - такое себе удовольствие, а у братца жизнь била ключом. По его рассказам – разводным. Ей очень хотелось такого же, только другого и девчачьего: обновки с оборками, всеобще обожание и толпа поклонников.
-А притчане не толпа? – резонно спросил Хаюн.
Но притчане были неправильными фанатами. Она желала поклонения её красоте и талантам, а не кровавых слёз. Братец – совсем другое дело.
- Было бы чему завидовать. Я даже новые приключения искаря Кино прочитать не успеваю. И рисовать не умею.
Чем спровоцировал очередной творческий приступ.
В этот раз образы шли некомплектно и со скрипом. Авина заносила кисть над бумагой и надолго задумывалась, а по итогу готовые картинки скомканными летели в корзину. Отвлек внеочередной разговор с Хаюном. Тот сразу начал с наезда на бабулю Чиа, включившую режим террора. Продолжил ностальгически, мол, всё бы отдал, чтобы быть рядом с ней и беззаботно скакать на Чусаке по полям и лесам:
-А как там мама? Хочу узнать, какое название она дала посоху и никак не могу связаться. Может, ты спросишь?
Хаюн немного приукрасил. К Наоте он только что обратился, но та не ответили. Туа оказалась вне «Старого основа» и помочь не могла, вот и отвлёк младшенькую от святых дел.
-Мама? – рассеянно переспросила Авина.
Она не задумывалась об этом. Великая печаль отключила здравый смысл и сострадание. У её беды должна была быть причина, которую Авина назначила сама. В конце-то концов, кто её рожал? Она об этом не просила. И только после вопроса брата соизволила задуматься: как там мать?
Новый талант обнаружила два дня назад: если хотела кого-то увидеть, могла это сделать где бы тот не находился. Теперь она желала увидеть маму.
Наота сидела за столом. Сон сморил её за просмотром священных писаний, сводом местных законов, церковными уложениями и другими скучными книгами. Лампа продолжала гореть, то есть просидела целую ночь.
Авина заглянула в записи. «поступки, определяющие факторы судьбы» … «взаимосвязи материальных и духовных уровней»…. «опасности необремененные ответственностью». 
Авина покраснела, так ей стало стыдно за себя. Потом побледнела:
-Ошибка. Там ошибка!
И бросилась к мусорной корзине:
-Где рисунки?
-Час назад касса Экне вынесла.
-Экне?
Авина настроила зрение на помощницу по хозяйству.
Экне как раз собиралась сжигать собранный мусор.
-Остановите её! – воскликнула Авина, бросаясь на выход.
Шава через духов-посредников сработал оперативней. Ближайший к мусорной печи черный притчанин бросил мотыгу и рванул к Энке, размахивая руками.