Канцеленбоген

 В декабре девяносто второго года капитан Григорий Чередник, служил в одном из центральных райотделов милиции города Саратова в отделении уголовного розыска оперативником, куда перевелся в октябре после сокращения их воинской части.
Однажды вечером, в конце рабочего дня двери его кабинета открылись и на пороге появился его однокашник по курсантской поре Дикарев Серега. Дикарев тоже служил в милиции только в городском управлении вневедомственной охраны. Серега был «навеселе» и с собой имел уже распечатанную бутылку коньяку по случаю хорошего настроения и приближающегося нового года. Рабочий день закончился и друзья, закрывшись в кабинете с воспоминаниями курсантской поры, как-то незаметно коньяк приговорили. Дикарев пригласил друга к себе домой, да и Череднику не особо хотелось трястись в электричке сорок минут, жил он на той стороне Волги, в отдаленном районе Энгельса, куда вечером можно попасть только на электричке. И Григорий с удовольствием согласился с предложением друга.

По дороге решено было взять с собой еще весёлого напитка, не за чаем же, в конце концов вспоминать молодость. Обычно с таких решений и начинаются самые невероятные истории.

Кто помнит, с развалом Союза,начало девяностых отличалось полним упадком морали, ростом стихийно возникавших рынков, дикой бесконтрольной торговли прямо на улицах, и разгулом преступности. Водку или коньяк можно было тогда купить в любом ларьке, что плодились как грибы на каждом перекрестке.
 В ближайшем к райотделу ларьке друзья стали в очередь, благо ждать не долго, всего человек в пять. Но тут к ларьку подбежали два пьяных типа и оттолкнув первых стоявших перед окошком, полезли без очереди. Дикарев сделал им замечание, на что невежды ответили грубым матом и тут же и поплатились. С разбитыми носами и с руками на болевом приеме оба были доставлены в отдел.
Дежурный по отделу попросил Григория написать рапорт на задержанных, иначе у него не будет основания их содержать в так называемом «обезьяннике». На предложение оформить их как задержанных самой дежурной частью, дежурный сказал, что ему некогда этим заниматься. Хотя друзья и торопились, но рапорты все же пришлось написать. Заполняя в рапорте данные на хулигана, Григорий спросил фамилию, на что наглый пьяный ответил:

– Канцеленбоген!

Григорий знал, что Канцеленбоген известнейшая еврейская фамилия знаменитого кулинара, между прочим, автора такого популярного блюда, как "Макароны по флотски", поэтому он пригрозил:

– Я сейчас возьму палку резиновую, и ты перестанешь шутить, «Канцеленбоген»! Сразу вспомнишь свою фамилию! Остряк самоучка!

Возмущенный Григорий в рапорте указал: «Задержанный фамилию назвать отказался». Рапорт на второго написал Дикарев, тот не стал паясничать и сразу назвал свою фамилию Пустовалов.

На следующий день, ближе к обеду из дежурной части сообщили, что в камере сидит человек, числящийся за Чередником. Григорий удивился, ведь он никого не задерживал и попросил доставить задержанного к нему. Из камеры ему привели вчерашнего нелюбителя стоять в очереди. Все дело в том, что в дежурной части знали, если задержанный числится за уголовным розыском, выпускать его нельзя, это может быть подозреваемый в преступлении. Опера просто так не задерживают людей. Его собутыльника Пустовалова давно оштрафовали и отпустили, а этот бедолага просидел в камере уже почти сутки. Григорий сделал серьёзный вид, хотя изнутри подпирал смех и стал, якобы, заполнять какие-то данные. На вопрос назвать фамилию, парень ответил:

– Канцеленбоген.

– Что, серьезно Канцеленбоген?

– Да, Канцеленбоген.

– Ну, ты понял, Канцеленбоген, что без очереди лезть нельзя?

– Да я это понял еще вчера возле ларька.

Парень ушел, а опер всё смотрел на уходящего в окно и думал – вот так вот и рождаются анекдоты о притеснении евреев в России.