Диссидент

Юрка, с подпольной кличкой Гога, ходит в шестой класс. Законный у них класс, главное — варежку не разевай и не ссы, и тогда  любой скажет, что в классе — клёвые чуваки!
У Юры есть старший брат Сергей. Он уже студент и учится в Ленинграде. Как раз он приехал на зимние каникулы. Всего-то ничего, меньше полугода проучился, но что с ним Питер сделал! Зашёл в дом, и Юрка обалдел от этого стиляги. Прическа на голове с укладкой, красная вельветовая курточка, бросающиеся новизной манеры и  словечки — из какого же фильма появился в доме этот пижон? Навёз гостинцев: колбаску, сладости. Но самым шиком оказался журнал «Англия», что Серый достал из сумки и бросил на стол. Сказал, что купил в киоске «Союзпечати» на вокзале перед отправлением. Да у них ни в какой «Союзпечати» такого отродясь не появлялось. А в журнале — цветные картинки тамошней жизни, и фотографии обалденные! Но самое интересное оказалось на последней странице: расписание вещания радиостанции Би-Би-Си на русском языке.
«Ох, завтра!..» — запрыгало предвкушение, — «завтра Гога покажет в классе!»:
«Дай, дай мне посмотреть! Ого!!», «И мне!», «И мне…» — замелькали радостные картинки.
Так и случилось. Ребята, передавая журнал друг другу, стали переписывать расписание забугорной радиостанции. И не просто переписывать, а вырисовывать всякие виды антенн, из вершин которых штриховыми, редеющими с дальностью кругами исходил эфир. Времени на перемене не хватило, и Костик дописывал волны уже на уроке русского. Ольга Семёновна, учительница русского языка и их классная, углядев непорядок, с неожиданной прыткостью выхватила журнал.
— Это откуда у тебя? Встань! — удивилась названию журнала. Костик встал и не отвечал.
— Ладно, выясним! — произнесла с угрожающей уверенностью. — Продолжаем урок.
Ох, знала бы Ольга Семёновна, кто принёс журнал! Юркина мама и Ольга Семёновна — далёкие родственники, «даже не седьмая вода на киселе», — отшутилась однажды мать. Но дружат, роднятся они, останавливаются, в гости заходят, находят какие-то общие дела. Юрку классная не выделяет, но однажды Гога отделался гораздо меньшим взысканием, чем заслужил, и, понятно, не без участия Ольги Семёновны. Теперь вот Серый точно вздует за журнал.
 Было часов девять вечера, Юрка смотрел хоккей по телевизору, когда позвонили в дверь. Вскочил открыть, тёмным предчувствием стояла на пороге техничка из школы. Вслед вышли к открытой двери отец с матерью.
— Андреевы?
— Да, да! — нервно ответила мать.
— Вас с ним, — мотнула она головой в Юркину сторону, — срочно вызывают в школу.
— Что, что случилось?! — испуганно закричала мама.
— Ничего не знаю, только послали сказать, чтобы «прямо сейчас пришли».
— Что ты наделал, что? — мама почти плакала.
— Что натворил, а?! — отец схватил Юру за плечо.
— Да ерунда, журнал «Англия» ребятам показал.
«Хорошо, что Серый не дома», — подумал Юрка, а мама, собравшись, набросилась на отца:
 — Чего стоишь? Собирайся! И убрать надо всё!
— Что? Что всё?!
— Всё! Вот такое! — вытащила из этажерки книгу «Вопросы ленинизма» Сталина — хлам, невесть как к ним попавший и хранившийся, по Юриному пониманию, «для  стёба».
Папа полез на стул и, перебирая барахло в антресолях, нашёл и достал брошюрку «Решения двадцать второго съезда в жизнь!». И уже сам, подгоняя всех, направился к выходу. Отобранные книги предназначались для уничтожения способом выбрасывания. Мама, как заправский подпольщик, сделала круг через соседний двор и обогатила чужую мусорку макулатурой, попавшей ныне в разряд антисоветской. Над чем Юрка хотел подтрунить, но мать с гневом пригвоздила: «Молчи!», повесив на Юрку тяжёлое ярмо обвиняемого.
В школе их направили в учительскую. Там были собраны все! Все ребята, переписывавшие волны, вместе со своими родителями.
Директор Илья Дмитриевич сидел с узкой стороны стола, а родители и завуч — с двух сторон его. Ребята же стояли за своими предками.
— Вот он, явился! — Лёшина мама произнесла прокурорским тоном, радуясь, что наконец-то переводятся стрелки на зачинщика, да и неважно на кого, главное, что её сын не основной обвиняемый.

— Так! Все, кроме него, — директорский перст указал на Юрку, — свободны, можете идти. А с Андреевыми… у нас осОбый разговор!
— Это ты принёс в школу?! — потряс  журналом Илья Дмитриевич, когда спало оживление разом воспаривших духом родителей и умолк их шум на лестнице.
 — Ну да.
— Не нукай! Отвечай, как положено. Откуда у тебя журнал?
 — Старшему моему Сергею в поезде кто-то дал, он в Ленинграде учится… на каникулы приехал.
— Да-да! Какой-то грузин ему всучил, — придумал на ходу отец, поддерживая оправдания матери.
— Вот так и вербуют враги молодых людей, ещё не имеющих достаточного жизненного опыта. Разговорчики обворожительные с ними заводят. Всякие соблазнительные красивости суют. Жвачки, кока-колы, вот такие журнальчики, пластинки. Вон, мол, какая красивая капиталистическая жизнь. И молодёжь свои лопухи развешивает, кидается на всякое блестящее дерьмо.
— Да откуда у них понятия? Они ж на всём готовом. Посидели бы они в окопах или, как Павка Корчагин, построили бы они узкоколейку, тогда точно бы узнали, что не всё золото, что блестит. Не бросались бы на заморские цацки. И гордость бы нашу советскую блюли, — завуч Пётр Ермолаевич, что преподавал физику в девятом и десятом классах, подхватил и развил мысль директора.
От слова «вербуют» и «узкоколейка» у матери глаза, как у девчонки, наполнились влагой. Даже разозлило, как родители слушают пугливо. Впрямь сами лезут в директорскую уздечку, а тот и рад понукивать да запугивать.
— Журнал «Англия» имеет легальное хождение на территории Советского Союза, — Юрка увидел удивлённые, наливающиеся возмущением глаза директора и завуча. Мама испуганно дергала Юрку за плечо. «Легальное хождение» — откуда он такое мог слышать? Разве что из орущего телевизора, когда Гога делал домашние задания. Вскочило и упало на дно памяти, а сейчас в нужный момент выскочило. Юрка закончил фразу:
  — В соответствии с соглашением между правительствами Советского Союза и Соединенным Королевством.
Именно так, не Англией и не Великобританией, а Соединённым Королевством. Это вам не хухры-мухры.
— Смотрите-ка на него, набрался всего, какой подготовленный! Сам он или лазутчики проинструктировали?
— Да никто его не инструктировал, никто с ним не разговаривал. Это старший мой сын привёз этот журнал. В поезде кто-то оставил, он подобрал.
— Так оставил или какой-то грузин передал, а?! И кто же, по-вашему, оставляет такие журналы? Это может быть только тот, кто в свою агентурную сеть заманивает глупую молодёжь.
 — Ничего я не набрался. Посмотрите внизу, на последней странице. Всё там написано про соглашение.
— Не строй из себя очень разумного и смелого. Налицо вербовка и антисоветская агитация. Завтра я передаю это вещественное доказательство в Комитет государственной безопасности. А  пока, — директор с презрением встряхнул журнал, — пусть полежит оно в сейфе. Там разберутся! Всё ясно, можете идти!
Дома балаган продолжился. Плыл с причитаниями запах валерьянки. Злой отец хотел высечь Юрку, но не знал, как это делается, с какой руки взять ремень. Всё-таки воспитанием с применением различных методик занималась мать. Правда, Сергей с рыком: «Болван, допрыгался, без спроса он берёт!» — помог отцу, и Юрка, вопя от боли, покатился по полу. Он же, Сергей, успокаивая мать с отцом, говорил о косности и провинциальной глупости.
 Никто больше не приходил, не интересовался, не подгонял к дому «воронок», а журнал навсегда исчез. Кажется, в недрах сейфа.