Сиротки

 ЭХ, ДОРОГИ
      
Неудивительно, что на вокзалах малознакомые, а порой и вовсе не знакомые люди вступают в доверительные беседы. Сама атмосфера длительного ожидания располагает к этому. Вот и в тот день из-за непогоды рейс за рейсом, вылеты в очередной раз перенесены. Пока вновь на три часа. Удивительно, пожалуй, то, что едва знакомые в прошлом люди, узнают друг друга без малого через тридцать лет. И что совсем невероятно, встречаются они именно здесь и оказываются при этом рядом. Случись им встретиться где-нибудь в толчее города, они прошли бы мимо, не обратив друг на друга ни малейшего внимания.
Некоторое время Сергей искоса смотрел на томящуюся спутницу, которая иногда останавливала на нём свой взгляд. Никаких знаков внимания, но какая-то заинтересованность просматривалась во взгляде женщины, показавшейся ему знакомой. Он попросил разрешения и подсел поближе, сказав, что дама ему кого-то напоминает. Возможно, когда-нибудь они были знакомы. От длительного ожидания рейса взгляд собеседницы был уставшим, но она улыбнулась и ответила, что у неё точно такое же ощущение. После недолгих «был, не был» выяснилось, что знакомы они могут быть по Степановке.
Когда-то она жила там, а собеседник часто бывал в командировках. Работая электромонтёром, он в составе ремонтной бригады неоднократно приезжал в то село на электрическую подстанцию. Случалось, что внеплановые работы приходилось выполнять по пять-шесть дней и по двенадцать часов в сутки. Работа работой, а вечерами ремонтники ходили в сельский клуб, где тогда ещё показывали кинофильмы, а после просмотров кино устраивались танцы под магнитофон.
Вера – так звали собеседницу, оказалась доброжелательной и общительной. Она уехала из Степановки двенадцать лет назад, и ей было приятно обсудить подробности событий, происшедших в  те давние годы, вспомнить общих знакомых. Сергей спросил женщину, помнит ли она Варвару и что известно о судьбе той, к кому он был прежде неравнодушен. Сказанное шокировало его. Оказалось, что Варвара в те далёкие восьмидесятые умерла при родах. Новорождённую малышку удалось спасти. Некоторое время Людочка оставалась в родильном отделении, а потом её передали в Дом малютки за пределы района. О дальнейшей судьбе девочки она не знала.
Да, иначе и не могло быть, ведь Варварушка поселилась в Степановке после детдома. О родственниках она не знала, и знать не хотела. Как оказалась в детдоме, она не помнила. Вот и дочке пришлось повторить детдомовскую судьбу своей матери, раз её никто не удочерил. Собеседника заинтересовало известие, и он спросил, когда родилась малышка. Точно время рождения Вера не помнила, но было это вначале лета 1983 года. Тогда у неё самой родилась дочка. Незаметно разговор перешёл на её собственное сокровище и единственного внука.
Сергей слушал, в чём-то соглашался, а мозг настойчиво сверлили мысли о произошедшем в Степановке. Он вспомнил, как девушка дала ему «от ворот поворот», когда узнала, что он женат и у него есть сын и дочка. Она тогда так и сказала:
– Не хочу, чтобы дети при живом отце росли сиротами. Не нужно мне счастье на чужом несчастье.
Получалось, что Варя уже тогда вынашивала ребёнка, но могла ещё не знать об этом.
Вскоре, после расставания с любимой девушкой, он перешёл работать в строительную организацию и его командировки прекратились. Текучка повседневной жизни поглотила его так, что перестал вспоминать о ней. И вот воспоминания нахлынули с такой отчётливостью, будто те тайные от людских глаз встречи были только вчера. А женщина продолжала рассказывать о том, какая прекрасная у неё дочь, о её муже, который любит «закладывать за воротник» по всякому поводу, а часто и без повода, о его друзьях, таких же алкашах, как и он сам.
Сергей сказал, что пойдёт покурить, хотя уже восемь лет не курил, попросил присмотреть за вещами и вышел. Он устал от ожидания вылета и беспрестанного воркования своей собеседницы. Ему захотелось побыть наедине с захлестнувшими его воспоминаниями. На улице завывала метель, внося в растревоженную душу ещё больший непокой. Как там Людочка? Где она теперь? Как сложилась её судьба? А вдруг ей сейчас тяжело, а он, её отец, здесь и ничем не может помочь своей кровиночке. В том, что это его дочь, он не сомневался. По времени всё сходилось, да и Варя не была «гулящей девкой» – ни до него, ни во время их встреч не на кого другого не засматривалась.
Подняв воротник, он вновь погрузился в раздумья. Решил, что не будет проводить весь свой отпуск у детей, хоть изрядно соскучился по внучатам. Ему захотелось поскорее разыскать свою сиротку. Но что он скажет, когда найдёт её? Да и как встретит она своего блудного папашу? Простит ли за пережитый ею детдомовский ад?
– Во всяком случае, – решил Сергей, – время всё расставит по своим местам, а пока необходимо найти Людмилу.
Метель, хлёстко бьющая в лицо снежинками-льдинками, неистовствовала где-то дальше, а здесь небо до самого горизонта разъяснивало. Стало холодать. Снегоуборочные машины разъезжали по взлётно-посадочной полосе, подготавливая её к вылетам накопившихся в аэропорту пассажиров.
Вернулся в зал ожидания. Вера, пребывающая в состоянии полудрёмы, встрепенулась при виде собеседника. По всему было видно, что возвращению она обрадовалась. Он же, приняв важное для себя решение, продолжил ни к чему не обязывающую беседу. Пассажиры, до этого дремавшие или нервничавшие, перекочевали в состояние нетерпеливого ожидания отправки своих рейсов.
Диктор объявил досмотр багажа, и зал ожидания превратился в пчелиный улей. Женщина собрала вещи и попрощалась с Сергеем, пожелав удачного полёта. Он ответил ей тем же.
Погостить у Светланы терпения отца хватило всего на три дня. Дочь настойчиво допытывалась, не обиделся ли он за что-нибудь, но получила успокаивающий ответ. И всё равно пыталась выяснить, куда же дедушка так спешит уехать от своих любимых и ненаглядных внуков. Старшего, который ходил в пятый класс, родители нарекли, как и деда. Владыка мира, шестилетний Владимир, посещал детский сад. Утром дед попрощался с внуками, а дочери с зятем объяснил цель своего отъезда.
– Может это и лучше, что мама умерла, не узнав о твоём предательстве, – сказала дочка на прощание. Её муж Виталий от высказывания своего мнения воздержался.
Короткий перелёт сменился поездкой на автобусе. После метели, не миновавшей и завьюженную дорогу на Степановку, грейдеры успели расчистить снежные наносы, и автобус катился, как по новенькому асфальту. Вот и Степановка. По всему видно, что село хоть и не процветает, но живёт крепко. Из-под снега виднеются верхушки крашеных палисадников. Крашеные ворота и калитки, пристроенные во дворах в улицу гаражи, отремонтированные, а то и вовсе новые дома, несколько новых магазинов и магазинчиков на пятачке, называемом теперь торговой площадью, – всё негласно подтверждает, что народ в селе работает и не бедствует.
Сергей без труда нашёл дом тётки Серафимы, у которой в  былые годы квартировала Варвара. Самой тётки давно нет в живых, в её доме теперь живёт внучка Наталья. Он помнил её десятилетней девчушкой, которая хоть и жила с родителями на соседней улице, но часто бывала у своей бабушки и была дружна с  квартиранткой, работавшей тогда дояркой в совхозе. Девушка от работы не увиливала, хорошо зарабатывала, и в селе её уважали, хоть и было ей тогда всего-то восемнадцать годков.
Хозяйка оказалась дома – занималась выпечками, хотя не только хлеб, но и сдобы или торты можно купить в хлебном магазине.
– Свой хлеб вкуснее, – пояснила она чуть позже, во время разговора.
Удивительно, но Наташа вспомнила его. И это притом, что в дом он никогда не заходил. И в детстве внучка не была болтушкой, потому у бабушки от неё секретов почти не было. Вот и запомнила она Сергея, как ухажёра Варвары.
Здесь убедился, что при расставании любимая ещё не знала о своей беременности. А узнав, решила, что сама воспитает ребёнка, если не сложится создать полную семью. При необходимости и тётка Фима, и Натка могли бы помочь, присмотреть за малюткой. Да вот беда – роды оказались тяжёлыми, потеряла много крови и сил – осталась Людочка без мамы. Тётка Серафима рассуждала:
– Помочь Варваре в воспитании ребёнка было бы не в тягость. Но взять на себя все заботы о совершенно чужом ребёнке – дело нешуточное! И не решилась. – Записали девочку по маме – Плачевой, а отчество, со слов бабушки, у неё Ваше, Сергеевна, – констатировала Наташа.
Среди кладбищенских сугробов нашли могилы дорогих и памятных им. По несколько минут помолчали около могил, думая каждый о своём, попрощались с покойными и побрели по сугробам обратно к дороге. Сергей вслух отметил, что могилка хоть и давняя, но ухоженная.
– А оградку и крест пора поменять. Летом займусь этим, – задумчиво добавил он.
Когда вернулись домой, спросил:
– Не осталась ли фотография Вари?
В те далёкие годы он хоть и фотографировался с ней, но домой компроматы не возил. А у дочери и вовсе вряд ли могла быть фотография матери. Хозяйка достала из тумбочки старый, но хорошо сохранившийся фотоальбом.
– Вот. Бабушка хранила его для Людмилки, а теперь я надеюсь, когда-нибудь она заберёт этот раритет. Можете посмотреть.
Фотографий детдомовской поры было всего три. Снимки, на которых она была вместе с Сергеем, почти все были когда-то разорваны, но потом аккуратно склеены. Наталья пояснила, что целы те, которые Варвара дарила бабушке Серафиме. Потом бабушка вложила в альбом и фотографии, предназначенные ей самой. Гость хотел взять альбом, но хозяйка не позволила сделать это, сославшись, что и бабушка хранила, и она сама бережёт его для Людмилы. Оспаривать это решение не решился, не мог доставить неприятности человеку, так бережно хранящему память о его любимой.
Вместе навестили Марию Ивановну, которая приняла малютку, появившуюся на свет ценой жизни матери. От пожилой акушерки узнали, что малышку передали в Дом малютки в Канске. Сергея удивило, что она помнит и мать, и ребёнка, не забыла подробности рождения и куда увезли. Но женщина объяснила всё просто:
– Это единственный случай в моей акушерской практике. И хоть я не чувствую себя виновной в смерти роженицы, но вспоминаю её довольно часто.
Муж и сын хозяйки к затее найти свою сиротку отнеслись с пониманием, а к нему самому, как показалось Сергею, даже с уважением. Утром, поблагодарив за гостеприимство к нежданному гостю, отец взрослой дочери первым же автобусом отправился в райцентр, чтобы оттуда уехать в Канск. Он надеялся, что успеет посетить Дом малютки в рабочие часы.
Автобус шёл по накатанной дороге, легко вписываясь в расписание. Спешащему пассажиру казалось, что едет он очень медленно, еле-еле. Канск, город с населением менее ста пятидесяти тысяч, занимает достаточно большую площадь. Но разыскать это детское пристанище не составило бы большого труда, если бы оно функционировало. Путешественник узнал от прохожей о закрытии Дома малютки во времена вершившейся в стране перестройки. В этот поздний час на улицах уже горели фонари. Разыскивать здание архива было поздно. Он заселился в гостиницу. Пока на трое суток.
Телевизионное шоу «Танцы со звёздами» не могло отвлечь от мыслей о встрече с ребёнком, успевшим повзрослеть. В том, что он её разыщет, отец-поисковик не сомневался, но допускал, что поиски займут несколько недель.
 – Может случиться, что на это не хватит даже оставшейся части отпуска, – допускал отец.
Вечером узнал, как проехать к архиву, а утром стоял у двери ещё до открытия. Сотрудница, прибывшая минута в минуту, точно по расписанию, попросила:
– Пожалуйста, не входите. Я Вас приглашу.
Посетитель предположил, что это из-за желания отключить сигнализацию без посторонних глаз. Да, он не ошибся – архив находился под охранной сигнализацией, и она сработала. Куда-то позвонив по телефону, служащая пригласила посетителя войти в помещение и добавила:
– Я вся во внимании. Что Вы хотите?
Он пояснил, что разыскивает свою дочь, Людмилу Плачеву, которая в 1983 году из родильного отделения Степановской больницы была переведена в Канский дом малютки. Ему необходимо знать, куда поместили ребёнка после закрытия этого сиротского приюта. Женщина ответила, что она не имеет права давать такие сведения каждому обратившемуся. И тут же, как бы беседуя сама с собой, произнесла:
– Пока дети маленькие, а родители молодые, они не ищут своих детей. Но, постаревшие, вдруг вспоминают, что у них есть взрослые дети.
Пришлось рассказать и про случайную встречу в аэропорту, и про Наталью с Марией Ивановной в Степановке, и про трагическую смерть Варвары. Рассказал он и о том, что, кроме разыскиваемой дочки, у него есть ещё сын и дочь. И они живут вполне благополучно, а он сам пока ещё работает и не нуждается в помощи. Дочке самой, может быть, необходима помощь. Сотрудница, выслушав это душевное повествование, поняла, что такое нарочно не придумаешь. Благо, что в это утро в архиве, кроме них двоих, никого не было. Никто не перебивал их, не отвлекал просьбами.
И женщина вошла в положение просителя, отыскала в компьютере нужную программу и распечатала интересующую информацию. Оказалось, что в возрасте трёх лет Людочку передали в детский дом в соседнем районе.
Расплатившись за услугу и поблагодарив, отец поспешил на железнодорожный вокзал, чтобы успеть на электричку в Иланский. Там находился детский дом, в котором была его девочка после Дома малютки.
В Иланском, небольшом городке, Сергей быстро выяснил, что детдом в тех же девяностых был расформирован, а детей распределили по разным сиротским гнёздышкам, укрупнив их. И вновь районный архив, снова просьбы и рассказы, как и в Канске. И здесь ему всё-таки дали документ, из которого следовало, что его ребёнка, при расформировании Иланского, отправили в детдом Канска. В спешке он не выписался из гостиницы, и проблема ночлега снималась. Оставалось только доехать до Канска. Вернулся на проходящем поезде и в своём номере оказался только поздним вечером.
Утром сотрудница архива встретила его как хорошего давнего знакомого. От неё узнал, что дочка, окончив девять классов, поступила в Красноярское медицинское училище № 1. Сведений, куда она попала при распределении молодых специалистов, в архиве не оказалось. В Канске их просто не могло быть. В детском приюте отец попытался хоть что-то узнать о жизни своей девочки. Директор работала в те времена воспитателем и припомнила Людочку. Внимательно посмотрев, она сказала, что у воспитанницы очень незначительное сходство с отцом, но родство усматривается.
Люда оказалась у них в девяносто третьем году десятилетней. В  первые же дни воспитанники попытались подчинить новенькую себе, командовать ею. Но она умела за себя постоять. Замкнутая девочка не вступала в контакт ни со сверстниками, ни со старшими. Нередко приходилось даже драться, как с мальчишками, так и с задиристыми девчонками. Получая достойный отпор, приставать к ней стали всё реже. Когда от воспитателей дети узнали, что она прибыла не из семьи, а из Иланского детдома, преследования прекратились. Выяснив, что туда её перевели из Дома малютки, её перестали считать новенькой, осознали – её никогда не баловали и не нежили. Ей простили необщительность.
Директор хотела рассказать ещё какие-то подробности о других взаимоотношениях бывшей воспитанницы с детьми, но передумала.
– Тем более, – решила она, – отец сможет узнать об этом и от самой дочери.
Зная о пройденном пути, не сомневалась, что он отыщет дочь.
Училась девочка хорошо, хоть и не была отличницей. Все знали, что учится она ниже своих способностей, но не требовали лучших результатов. При её характере эффект от требований мог оказаться противоположным желаемому. Рассказала и о том, что, будучи восьмиклассницей, Люда дружила с девятиклассником. Хозяйка детского дома прервала своё повествование, чтобы вспомнить имя.
– Да, вспомнила, Славой звали того мальчика. Слава покинул детдом после девяти классов и поступил в ПТУ. В какое училище, – директор даже не попыталась вспомнить, сославшись на занятость. Сергей поблагодарил собеседницу и попрощался с доверительным Канском. Он ехал в Красноярск.
В медицинском училище ему сказали, что Плачева по окончании училища была направлена в распоряжение Сухобузимской районной больницы. Дальнейшую судьбу выпускников они не отслеживают. В районной больнице, куда отец не замедлил приехать, нашлось немало сотрудников, которые помнили коллегу. Все сошлись во мнении, что Людмила Сергеевна – хороший специалист, добросовестна, но характер у неё очень тяжёлый. Когда сюда приехал её Слава, уехала с ним. Руководство больницы отъезду не препятствовало – вступив в брак, девушка без отработки срока, полагающегося для молодых специалистов, могла ехать с мужем хоть на край земли. Персонал был рад избавиться от такой неуживчивой медсестры.
– Вот вам и Людмила людям мила, – с иронией говорили они об их Сергеевне.
Только на третий день неутомимому поисковику удалось поговорить с подругой дочки Светланой. Лишь она знала, что у Славы родственники живут в Курагинском районе.
– Молодожёны Баталовы осенью уехали туда. Муж утонул на рыбалке следующей весной. Так что дочка Люды не увидела своего родного отца.
Подруга уточнила, что они переписывались два года. Потом переписка прекратилась.
– Это сейчас шлют СМС, а мы тогда писали письма.
– Откуда из Курагинского района писала она?
– Есть там посёлок Большая Имба или Ирба.
Точное название посёлка собеседница Сергея не помнила, а письма, чтобы уточнить, – не сохранила.

БОЛЬШАЯ ИРБА

Сергей расстался со Светланой с мыслью, что у него есть ещё одна внучка.
– Если дочка, потеряв мужа, не вышла замуж повторно, то ей и её девочке сейчас очень непросто, – размышлял отец.
В киоске на автовокзале Красноярска, он увидел атлас автомобильных дорог. Покупать не стал, но посмотрел и нашёл в нём Большую Ирбу. Узнав расписание, решил ехать на поезде. Утром поезд будет в Курагино, а там до места рукой подать.
В вагоне он долго размышлял о скорой встрече с дочерью и внучкой. Будучи неуверенным, как поступить правильно, решил приехать в посёлок инкогнито, не афишируя своё родство. И дочь, и внучка прежде должны привыкнуть к его существованию рядом с ними. Сойдя с поезда, увидел на привокзальной площадке рейсовую маршрутку, следующую в Большую Ирбу.
Через треть часа езды по хорошему асфальту Сергей подъезжает к пункту назначения. Рядом с трассой, по которой на маршрутке можно доехать до Красноярска, то убегая от дороги и прячась в зарослях черёмухи, акации и калины, то приближаясь к ней вплотную, протекает занесённая снегом небольшая речка Ирба. И хоть речка эта неглубокая, по ней в большую воду весеннего паводка заходят в верховья елец и хариус. Летом мальчишки с удочками в небольших заводях пытают своё рыбацкое счастье.
За речкой почти отвесно, высоко поднимается стена сплошного террикона, образованная вывозимой с обогатительного комбината пустой породой. У основания этой терриконовой стены, где отгрузка велась давно, уже растут берёзки и осинки. Чуть выше по крутому склону сумели подняться травы, и их высохшие голые стебли виднеются из снега. А дальше, закрывая полнеба, до самого верха, поднимается серо-коричневая насыпь из пустой породы – щебёнки, получающейся при дроблении железокаменных рудных глыб.
По другую сторону дороги лёгкими покачиваниями оголённых ветвей при дуновении ветерка, проезжающих приветствуют взрослые берёзы. Вокруг посёлка отвалов не видно, но горы сжимают его с двух сторон так близко, как Сергею доводилось видеть только в курортной зоне Белокурихи. Здесь оба склона покрыты берёзами, а белизна их стволов сливается с яркой искрящейся чистотой снежного савана и радует взор. Идиллию созерцания этого природного великолепия сибирской зимы нарушил вопрос Сергея:
– Знает ли кто из присутствующих Людмилу Баталову, работавшую раньше в местной больнице?
И добавил, что не знает, где работает она сейчас, как не представляет и её саму.
– Сосед, узнав о моей поездке сюда, попросил навести справки о ней, предупредив, что, возможно, Людмила – его дочь. Сосед так же сказал, что у дочери есть девочка, а мужа звали Славой, но он погиб. Об обстоятельствах гибели ему неизвестно.
В маршрутке наступила недобрая тишина. Прекратили говорить и те, кто до этого мирно беседовал друг с другом. Наконец женщина пенсионного возраста, ехавшая на переднем сиденье, обратилась ко всем попутчикам:
– Ну чего молчите, всё равно узнает. Была здесь хорошая, хоть и грубоватая медсестра Людмила Сергеевна. Да, была. Сообщите своему соседу, что спилась она. Пока ходила беременная, пока вскармливала грудью свою малышку, мать держалась и без Славы. Светлая ему память, хороший был мужик. И девчушку жалко – при живой матери ходит по улицам, как беспризорница. Домой идти не хочет, а куда деться-то, не в детдом же, как её родители. Слава говорил, что они с женой оба детдомовские. Жаль ребёнка, да только всё к тому и идёт – лишат мамашку материнства, а девочке не миновать казённого дома, – с искренним сожалением взволнованно закончила неравнодушная пассажирка.
Висевшая над всеми гнетущая тишина перешла во вздохи безысходности. Маршрутка остановилась в центре посёлка. Сергей ощутил, что сейчас очень необходим и Людмиле, и внучке, имени которой пассажиры маршрутки не знали или не успели сообщить.
Приехав, он, не откладывая, стал искать работу. Как и где встретиться с дочерью и её ребёнком, пока не представлял. В поссовете, куда пришёл с вопросом по трудоустройству, назвавшись электромонтёром, ему посоветовали обратиться в школу и в детские садики. В посёлке с населением более пяти тысяч человек школа одна, но большая, в три этажа. В школе директор сказала, что электрик, который обслуживал их и оба детсада, уехал «за длинными рублями». Больше месяца у них не работает посудомоечная машина, а неделю назад вышел из строя жарочный шкаф, особенно необходимый для выпечки кондитерских изделий.
– Вот и посмотрим, какой вы электрик, – были слова директора.
Сергей пояснил, что приехал пока только для выяснения обстановки, без вещей и инструментов. Попросил пригласить завхоза, чтобы его снабдили парой отвёрток, хотя могут быть необходимы и измерительные приборы. Выяснив, что нужно, завхоз принесла ему имеющийся в наличии минимум затребованных принадлежностей. Она провела приезжего специалиста в пищеблок и показала неисправное оборудование. Спросив у главного повара о признаках неисправностей посудомоечной машины и жарочного шкафа, монтёр отключил электропитание шкафа, снял заднюю и боковую стенки и, как тот Тёркин, «дунул, плюнул», тоже что-то сделал. Завхоз разговаривала с работниками столовой, когда испытуемый монтёр попросил её не уходить ещё несколько минут.
Установив стенки и включив электропитание, он спросил, кто работает с этим оборудованием и добавил, что можно включать. Никто не ожидал, что неисправность можно устранить так быстро. Но, на удивление всем, сигнальные лампочки дали процессу зелёный свет.
– Ну вот, а электрик, приглашённый с комбината, сказал, что без схемы ничего не сделаешь.
– У того электрика на работе совсем другое оборудование, а это ему незнакомо. Потому и потребовалась схема, – пояснил мастер.
Из сказанного всем стало понятно, что с этим оборудованием сам-то он знаком. То, что это именно тот специалист, который требуется школе и детсадам, стало окончательно понятно, когда шкаф заработал. Тогда же Сергей сказал, что с посудомоечной машиной дел больше и ею он займётся в день выхода на работу, если его примут.
– И что там было? – поинтересовалась директор школы.
– Сработала блокировка, – ответил электрик, хотя не был уверен, что директор его поняла.
Однако вопросов по жарочному шкафу не последовало. Его спросили, когда сможет приступить к работе.
– Съезжу уволиться и взять самые необходимые вещи. А Вас попрошу навести справки по аренде жилья. Меня устроит и однокомнатная квартира на любом этаже, но лучше, если будет двухкомнатная.
Директор, на всякий случай, осведомилась, не имел ли он судимостей.
– Бог миловал.
А с улыбкой добавил:
– Хотя, как говорится, от сумы и от тюрьмы не зарекайся.
Через пять дней он приступил к исполнению обязанностей электромонтёра по ремонту и обслуживанию электрооборудования школы и детских садиков. В городе он уволился без проблем. Да и медосмотр на новом месте прошёл на удивление всем, за один день. Он ещё был в городе, а в обоих садиках уже знали, какой знаток своего дела едет к ним.
– Стоило ему лишь посмотреть на жарочный шкаф, тот и заработал, – в шутку говорила завхоз школы своим коллегам в детсадах.
Специфика работы в школах и детсадах такова, что днём идут учебный и воспитательный процессы, а ремонтные работы надо осуществлять в отсутствие детей. За этими непоседами и захочешь, да не усмотришь. Всё-то им надо потрогать, пощупать, приставить одно к другому. И хоть работы ведутся на обесточенном оборудовании, но лучше «от греха подальше». Во время перемен Сергей мог лишь заходить в классы, чтобы фиксировать для себя исправность или её отсутствие в работе светильников, выключателей и розеток. Ремонты в дневное время могли проводиться лишь там, где дети не могли появиться в принципе.
На этом закончились путешествия, связанные с поиском дочери, и началась жизнь вблизи с ней и внучкой.

ЗНАКОМСТВО С ВНУЧКОЙ

Сергей уже знал, что его внучку зовут Настей, а учится она в пятом «Б» классе. Не афишируя родство с девочкой, он стал интересоваться её успехами и проблемами в учёбе, общении с одноклассниками, учителями, соседями. Успехи были незаметны, а вот проблем хватало везде. То она не подготовилась к урокам, то подралась с кем-то из мальчишек. Девочки боялись выяснять с ней отношения и наводить разборки просили мальчиков. Она могла нагрубить учителю, сделавшему ей замечание или попытавшемуся говорить с ней на повышенных тонах.
Пожалуй, единственный плюс, который отмечали в ней все учителя, – она не отказывалась оставаться после уроков. Но и этому они имели объяснение не в Настину пользу – не хочет появляться дома. Несмотря на это, её никто не видел на чердаках и в подвалах, как и в обществе бомжей. Эту категорию соотечественников она избегала.
Дедушке стало известно, что сегодня внучка оставлена после уроков для занятий математикой. Он договорился с учительницей математики, классным руководителем пятого «Б», чтобы та оставила его с Настенькой, когда он будет в кабинете. Анна Сергеевна, дав ребёнку задание, проверяла тетради. Электрик вошёл в кабинет. Учителю не хотелось отрываться от проверки, но она сказала, что ей необходимо ненадолго отлучиться, и вышла. Сергей подошёл к девочке и спросил:
– Что… трудно?
Ученица отвела взгляд от тетради с решением и ответила:
– Не получается.
Электрик предложил свою помощь. Задача оказалась нетрудной, и он подсказал, как её следует решать. Девочка последовала совету взрослого. Пришлось ещё раз подсказать, чтобы она могла решить задачу до конца. Выполнив действия и сверив полученный результат с ответом в учебнике, Настенька улыбнулась, обратив взгляд на пришедшегося кстати помощника. А он предложил попробовать решить следующее задание. И оно оказалось затруднительным для ученицы, изрядно запустившей и забывшей пройденный материал.
Помощник подошёл и вновь подсказал путь решения. Не всё поняла девочка, но в коридоре послышались шаги Анны Сергеевны. Настенька приступила к решению. Учительница вошла в кабинет. Электрик в это время крепил крышку на розетку, которую ремонтировал. Анна Сергеевна подошла к ученице, увидела решённую задачу и еле заметно улыбнулась. Проверяя тетради, она периодически смотрела на Настю, у которой дальше первого действия вторая задача не пошла – не могла вспомнить, что говорил дядя электрик по её дальнейшему решению. Учитель подошла и пояснила, что необходимо сделать. Дальше, приложив усердие, девочка справилась с заданием.
– Я всё сделала, – сказала она Анне Сергеевне.
Учительница подошла, посмотрела решение обеих задач и, словно не догадываясь, спросила:
– А предыдущую задачу помог выполнить Сергей Иванович?
И Настенька сказала правду:
– Я не знаю, как зовут дядю электрика, но он только немного подсказал, а решила я сама.
– У тебя обязательно всё будет получаться, ты только старайся разобраться в том, что изучаем, – поддержала старания ребёнка Анна Сергеевна.
Зная, что девочка не торопится уходить домой, учительница предложила выполнить ещё одно задание, чтобы закрепить наработанное только что. Настенька прочитала условие и мысленно искала подступы к решению. Задача не показалась ей неприступной. Хоть и говорилось в ней совсем об ином, но она заметила некоторую схожесть с первой из решённых ею задач. И она справилась с решением. Анна Сергеевна отпустила Настю домой, доделала дела в кабинете и пошла продолжить работу дома.
Да, работа учителей не такая, как у всех. Все с работы идут домой отдыхать, а учитель, придя домой, садится за работу. И это не только проверка тетрадей. Это и написание или корректировка предметных планов, и подготовка к урокам следующего учебного дня, и разработка мероприятия или презентации, и так далее – всего не перечислишь.
Проходя мимо открытой двери кабинета истории, Анна Сергеевна увидела Сергея Ивановича. Она вошла и спросила, зачем ему нужно было помогать Насте. Скрыв главное – родство, он сказал:
– Я заметил, как ребёнок после школы не торопится идти домой. Явно девочка обделена вниманием родителей. Но она – ребёнок и должна ощущать, по отношению к себе, заботу взрослых. А я сам как раз в таком возрасте, когда хочется чувствовать собственную полезность. У меня есть и дети, и внуки, но они вполне благополучны и обходятся без деда. А этой девочке я могу быть полезен.
Но предлагать свою заботу и помощь сразу совсем не знакомый дедушка не может. Надо, чтобы это лишённое ласки существо сначала привыкло к присутствию незнакомца.
– Вы даже не познакомились? – недоумевала Анна Сергеевна.
– Девочка должна увидеть не назойливость, а бескорыстие и доброжелательность. Мы познакомимся, но сегодня ребёнок пусть считает нашу встречу чистой случайностью.
– О, да вы не просто электрик, вы психолог, – с улыбкой сказала задержавшаяся собеседница.
– Поживите с моё. Вы станете профессором психологии, – также с улыбкой ответил Сергей, продолжая ремонтировать светильник над учительским столом.
По дороге домой педагог пыталась связать всё воедино. Что-то здесь не так. У неё закралось сомнение, что Сергей Иванович не совсем тот, за кого выдаёт себя. Ей казалось удивительным, что совсем не знакомый, пусть даже в возрасте, мужчина заботится о чьём-то ребёнке. Мало ли их – пожилых мужчин и женщин в Большой Ирбе, да никто не помог Насте. Хотя все давно видят девочку, бесцельно бродящую по улицам. А он приехал, увидел, помог. Совсем, как Александр Македонский – «пришёл, увидел, победил». Но никакого злого умысла по отношению к ребёнку со стороны взрослого она не чувствовала.
Даже придя домой, она не могла отделаться от мыслей о Сергее Ивановиче. Ничего плохого ни в нём самом, ни в его поступке не просматривалось, но понаблюдать, в какое русло потечёт знакомство взрослого и ребёнка, она сочла не лишним.
А Сергей продолжал наводить мосты к душе внучки. Через день он увидел Настеньку в кабинете географии, где её оставили после уроков из-за невыполненного домашнего задания. На классной доске висела физическая карта России. Учительница отсутствовала, и Сергей вошёл в кабинет.
– О, да здесь моя давняя знакомая! Здравствуйте, юная леди! Кстати, как вас зовут, мой юный друг, – приветливо спросил взрослый.
– Меня зовут Настя, а вы Сергей Иванович, я уже знаю.
– Вот и хорошо! Будем знакомы! Сегодня какие-то проблемы по географии?
– По природоведению, а географии у нас ещё нет.
– Вот-вот, ведать – значит знать, а не ведать – оставаться после уроков. Неужели можно не любить такой замечательный предмет? Ведь это не математика. Хотя, и в математике есть свои точки притяжения.
– Я люблю природу, но не сделала домашнее задание.
Природой ученица сокращённо назвала учебный предмет, и Сергей это понял.
– А покажите-ка мне, юная леди, как вы ориентируетесь по карте. Прошу подойти и показать … Кавказские горы, например, – шутливым тоном произнёс дядя электрик, создавая обстановку не проверки, а игры.
Настенька некоторое время поискала, коснулась указкой карты и с улыбкой сказала:
– А вот они. А вы найдите Енисей.
– «Элементарно, Ватсон». Вот наш и ваш Енисей. А скажите мне, куда он впадает?
– Енисей впадает … в Карское море.
– О, юный друг, вы подсматриваете. А мы в школьные годы играли около карты. Давали друг другу задание найти город, горы, реку, море, не говоря, что это. Искали лишь по названиям. Оказывается, что я с той далёкой поры ещё и помню что-то.
Настеньку до этого дня никто не называл ни юной леди, ни как-то ещё уважительно. До сих пор она ощущала себя тем «гадким утёнком», которого все хотят только унизить и оскорбить. Да, «если не укусить, то побольнее ужалить», что одинаково неприятно. Она сопротивлялась этому, как могла. А окружающие продолжали видеть в ней только плохое. Анна Сергеевна пыталась сгладить ситуацию вокруг неё хотя бы в классе. Обострения в присутствии классного руководителя прекратились.
Отношение к ней Сергея Ивановича и то, как он называл её, девочке нравилось. Она почувствовала доброту этого человека и не могла ответить ему тем же, чем отвечала всем – колкостями. С этим пожилым дяденькой ей было необыкновенно спокойно.
Контакт с девочкой был налажен. Сергей спросил, в чём трудности, и выразил готовность помочь. Ученица сказала, что всё совсем не трудно, просто надо сделать, и она сделает всё сама.
И он ушёл работать, а Настенька в отличном настроении выполнила задание не только правильно, но и красиво. Не дождавшись учительницу, она оставила выполненное домашнее задание на учительском столе и ушла из кабинета. Ей захотелось побыть около Сергея Ивановича ещё. Знала, что он сейчас в школе, в каком-нибудь кабинете что-то ремонтирует. Она бы не мешала ему работать, а просто постояла рядом. Но тут же решила, что её новый друг уделил ей столько времени, сколько мог, и его лучше не разыскивать. Сергею тоже хотелось, чтобы девочка была рядом с ним, но побоялся оттолкнуть её своим чрезмерно длительным присутствием.

ПЕРВЫЙ УСПЕХ

На следующий день он закончил работу раньше, чем обычно. И вовсе не потому, что всё было уже сделано. Начинать работу, на которую уйдёт часа три, он не стал, чтобы не быть на работе слишком долго. Тем более что особых неудобств это невыполненное дело никому не доставит. Сергей подошёл к окну, чтобы закрыть открытую им же форточку, и боковым зрением увидел выходящую со школьного двора Настеньку. Он собрал инструменты, отнёс их в отведённый для этого закуток и пошёл по направлению к своему дому. Худенькая фигурка в коротком пальто, мужской шапке и в серых невзрачных валенках шла в сотне метров от него. Девочка никуда не спешила. Сергей быстро догнал Настеньку – это была она.
– Здравствуй, моя юная попутчица! Ты же не против того, чтобы мы шли вместе?
Кому-то она могла и возразить на подобное предложение, но не ему – она хочет быть рядом с ним. Получив согласие, взрослый сбавил ход, чтобы девочка не отставала. Будто не зная об этом, Сергей Иванович спросил:
– Настенька, а у тебя есть дедушка? Ты могла бы называть меня дедушкой или дедом. И не только называть, но и считать меня своим дедушкой. А я буду делать всё от меня зависящее, чтобы оправдать титул названного дедушки. Названного, то есть дедушки по договорённости, по обоюдному согласию.
Ещё до появления Сергея в посёлке она иногда думала:
– Может быть, было бы лучше, если бы у меня были дедушка и бабушка? Но где они и живы ли, ведь мама и папа детдомовские?
И вот Сергей Иванович сам предложил стать ей дедушкой. Ну и что с того, что он с ней и с мамой не кровный. Зато он такой добрый и такой знающий! В задачках разобрался в один миг, и карту очень хорошо знает. И знает ещё очень много, просто пока не представился случай показать это.
Задумавшись, девочка промедлила с ответом. Сергей счёл это за сомнения ребёнка и заверил:
– Не бойся, внученька. Как дедушка, я готов помогать тебе, заботиться о своей малышке, а если потребуется, то быть защитником. Но, поверь мне, ни в коем случае, я не обижу свою девочку.
Юная попутчица, сама того не ожидая, заплакала и сквозь слёзы произнесла:
– Да, дедулечка, я согласна. И буду хорошей внучкой. Жалко, что мама не захочет понять и принять это наше родство.
– Почему ты не спешишь домой? Или дома никого нет?
– Может никого не быть, или их уже полный дом, дым до потолка и пьяный запах такой, что не продохнуть.
Девочка поняла, что с дедушкой она так откровенна, как не была ещё ни с кем. Осознав это, улыбнулась. А дедушка продолжал спрашивать:
– Как же ты ночуешь дома, как делаешь уроки в такой обстановке?
– Летом я иногда ночевала в бане, но сейчас – только дома. Мама побьёт, если я буду бесполезно жечь дрова. А уроки делаю, когда мамы и её друзей нет дома.
– А кто приходят к вам? Кто друзья твоей мамы? – Тётки со своими мужиками, пьяницы как мама.
– А у мамы есть какой-то мужчина?
– После того, как она одному проломила голову чугунной сковородой, к ней больше никто не пристаёт. А самой ей никто не нужен.
С разговорами они подошли к дому, где живёт Сергей. Дом Настеньки дальше, и дед предложил:
– Пойдём ко мне, вместе пообедаем.
Ребёнку было неловко идти, чтобы пообедать, но и расставаться с только что обретённым дедушкой очень не хотелось. Она согласилась пойти.
В двухкомнатной квартире, которую арендовал её дед, порядок был идеальным. В маленькой комнате, кроме заправленной кровати, девочка увидела компьютерный столик с полным комплектом оборудования и стопкой дисков. В большой комнате – диван, телевизор на тумбочке, стол, шкаф … Дед сообщил:
– А вот здесь у нас будет ёлка.
Настенька не могла взять в толк, почему дедушка сказал «у нас». Неужели он думает, что мама разрешит ей жить у него? А как было бы здорово! Всё говорило о том, что её дед не пьяница. Так же она вспомнила, что за всю дорогу, пока они шли сюда, он ни разу не закурил. Внучка спросила, курит ли он и обрадовалась, узнав, что с этим занятием давно покончено.
На обед у дедушки были приготовлены щи, которые он разогрел для двоих. Было у него и готовое второе – макароны с мясным фаршем. К чаю, дед поставил конфеты не первой свежести. При этом пояснил:
– Я сам конфеты особо не употребляю, вот они и засохли от горя.
Настеньке это словосочетание, применительно к конфетам, показалось смешным, и она заливисто и звонко рассмеялась. А Сергей смотрел с улыбкой – смеющейся он видел внучку впервые.
Пообедав, хозяин принялся мыть посуду. Гостья пожелала заменить дедушку, но он сказал, что ей сейчас стоит освободить портфель. Им предстояло пойти к ней домой, чтобы взять там учебники и тетради.
– Возьмём не только те, которые будут необходимы в школе завтра. Домашние задания ты можешь выполнять здесь. Если чтото не будет получаться, то я помогу своей внученьке.
Дойдя до квартиры, где она жила, попутчик сказал:
– Буду ждать здесь, на площадке.
– Тишина, дома никого нет.
– Всё равно собери всё сама, в сборах я тебе не помощник.
Возвратившись, девочка выполнила домашние задания, а он терпеливо объяснил то, что ребёнку было непонятно. Запущенность в знаниях оказалась очень существенной, но внучка старалась не огорчать дорогого ей человека, стремилась разобраться, понять и всё сделать.
Успели посмотреть телепередачу. Сидя на диване, девочка поджала под себя ноги и придвинулась к дедушке. И он обнял внучку за плечо. Им обоим было приятно находиться вместе. Настенька воспринимала дедушку вовсе не названным, как они условились, а самым-самым настоящим, родным.
Настало время возвращения ребёнка домой. Она взяла портфель с выполненными уроками, а он пошёл проводить свою малышку. В этот раз мать была дома и не одна. Девочка прошмыгнула в спальню, но кто-то из гостей, сидящих на кухне, сказал:
– Послеурочница пришла.
– Где была?
– Гуляла.
– Вставай и делай уроки.
– Я всё сделала.
– Где ты их сделала?
– В школе.
– Чего ты лжёшь матери? У тебя даже учебников не было.
– Я делала в кабинетах при учителях, у них есть учебники.
– Ой, голубка ты моя, вызовут меня в школу, и снова белугой реветь будешь.
– Не вызовут.
Мать ушла на «продолжение банкета». Настенька впервые жалела, что сказала матери неправду. Не от угрызений совести, а оттого, что ей очень хотелось рассказать о дедушке. Но он попросил пока не говорить ни о его существовании, как дедушки, ни об их дружбе.
– Можно будет сказать, когда у тебя появятся четвёрки.
На следующий день Сергей сказал Анне Сергеевне, что он взял шефство над Настенькой. Если так пойдёт и дальше, то она не будет приходить в школу неподготовленной. Но это даже не главное. Важно то, что девочка не будет, как неприкаянная, бродить по зимним улицам. Находясь дома, она не замёрзнет среди сугробов, что до их дружбы было вполне вероятно. Сытая, в тепле и выполняющая домашние задания – вот предполагаемый итог его шефства. Это, не говоря о расширении её кругозора и влиянии на характер.
Сказал он и об их договоре – быть соответственно названным дедушкой и хорошей внучкой.
– А мать знает? – спросила учительница.
– Узнает, когда подтянем успеваемость. Мама должна понять, что есть хоть какая-то польза от самозваного дедушки, – пояснил он.
У Анны Сергеевны закралось сомнение относительно самозванства. Не в этом ли объяснение того, что Сергей Иванович выбрал для шефства именно Настеньку.
Учительница удивилась, ведь она всегда называла Баталову либо по фамилии, либо кратким именем.
– Вот, переняла обращение от деда, – сделала она заключение.
На уроке вызвала Баталову к доске объяснить решение домашней задачи. Из учеников класса её выполнили всего четверо. Да и в пятом «А», где урок уже прошёл, с задачей справились ровно столько же.
Когда ученица, подсматривая в свою тетрадь, записала на доску решение, Анна Сергеевна спросила:
– Кто помогал Настеньке?
– С дедой решала, – услышала она ожидаемый ответ. Все ученики класса, молча, отметили, что у Баталовой появился какой-то дедушка, и что Анна Сергеевна впервые назвала её имя ласкательно. Всё для них было полной неожиданностью.
После выполнения задания дома, с дедушкиной помощью, у девочки создалось впечатление, что ей всё понятно. Вот и сейчас, стоя у доски, она знала, почему решала именно так, но объяснить не смогла, даже со второй попытки. Не смогли объяснить решение и другие ученики, которые выполняли тоже с помощью взрослых. Некоторые из учителей, работающих с этим классом, могли сказать, что Настя в очередной раз списала. Но Анна Сергеевна успокоила ученицу, сказав, что в следующий раз у неё обязательно получится и объяснение. И вновь одноклассники отметили у Анны Сергеевны новое и непривычное им отношение к Насте.
Все учебники и тетради девочка успела перенести к дедушке. Договорились, что после уроков не будет задерживаться в школе, нет необходимости и бродить по улицам – она сразу может идти к нему домой. Может обедать без него, а потом делать на черновик домашнее задание. То, с чем не справится сама, потом они сделают вместе. Сергей, хоть и не был учителем, но не просто помогал, а объяснял то, что она не усвоила ранее или успела забыть. Такое ненавязчивое повторение делало процесс их совместных занятий интересным и даже приятным.
И они не ограничивались повторением при выполнении заданий по математике и русскому языку. Внучка пересказывала текст, отвечала на вопросы в конце параграфов, училась писать рефераты и готовить презентации. Усердие сказывалось на развитии речи и расширении кругозора. Всё делалось пока только для себя.
Через три недели девочка ждала дедушку дома с особым нетерпением. Чтобы радости не помешали посторонние, чужие для них люди, дорогого ей человека не стала разыскивать в школе. Радость касалась только их двоих. Войдя в комнату, дед сразу заметил задорные искорки в глазах. Он приготовился к объятиям, а Настенька, заметив это, бросилась к нему и прижалась.
– А теперь поделись своей радостью.
– Я получила четвёрку.
– Ты молодчинка! А по какому же предмету тебя так оценили?
– По истории.
– Значит, уже скоро мы сможем рассказать твоей маме о наших совместных занятиях. Я попрошу её разрешения, хоть иногда, оставаться тебе ночевать у меня. Это чтобы не каждый вечер будоражить дворовых и бездомных собак, когда мы идём к тебе домой. А вечерние прогулки мы смогли бы совершать и рядом со своим подъездом.
Дедушка говорил так, словно внучка живёт с ним, а к маме только наведывается.
– Высвободившееся время мы сможем посвятить игре в шахматы, например. Не умеешь? Ничего, научишься. Не до уровня гроссмейстеров, разумеется. Но осмысливать многоходовки, хотя бы на три хода вперёд, ты научишься. Да мало ли интересных занятий на свете, – с надеждой на совместные успехи говорил Сергей.
Эта четвёрка воспринималась обоими как весенняя ласточка, приносящая на своих крыльях лето. Взрослый не предполагал, что первый успех придёт так скоро, а ребёнку и вовсе верилось с трудом, что такое случится. А ещё через пару недель та программа-минимум, которая стояла перед Настенькой, была достигнута. Вечером, как обычно, дед проводил внучку до дома. Он не сразу возвратился к себе, а зашёл вслед за ребёнком, чтобы поговорить с мамой девочки.

ДОЧЬ

У Людмилы между выпивками были периоды трезвого образа жизни. В один из них дед попал, посетив квартиру с внучкой. Дочь не ждала гостей и какой-то специальной уборки не делала. Всё было как обычно, когда в квартире нет друзей-выпивох. Несмотря на явную бедность и ветхость, в квартире ощущался порядок во всём. С кухни шёл запах варившегося ужина.
Гость представился новым другом Настеньки, назвав своё имя и отчество. Мать сказала, что от людей ей известно о дружбе пожилого человека с её дочерью. Сама хотела выяснить, что может связывать такую пару. Вошедший попросил не держать его у порога, а поговорить сидя. Хозяйка недоверчиво посмотрела на нежданного гостя, но предложила сесть на диван и села сама.
Сергей Иванович сразу поставил Людмилу в известность, что он не какой-нибудь безродный, что есть у него и дети, и внуки. Но, приехав сюда, он ощутил потребность быть кому-нибудь полезным. Работая в школе электромонтёром, случайно встретился с Настенькой, а чуть позже договорились, что он будет помогать девочке в учёбе. Сказал и о том, что предложил ребёнку быть ей названым дедушкой. Именно по его просьбе девочка пока не говорила об их дружбе. Им обоим хотелось, чтобы маме стали заметны плоды дружбы – улучшение успеваемости и поведения.
Людмила обратила внимание на то, что её давно не вызывают в школу для высказываний претензий о проблемах дочери. Здесь дочь принесла дневник и показала оценки. Мать, посмотрев, даже улыбнулась, а потом взяла ручку и расписалась за последние недели.
Пожилой мужчина и своим видом, и поведением внушал доверие, но Людмилу насторожили слова «быть ей названым дедушкой». Она признала, что ей приятно видеть улучшение успеваемости, но её ребёнку не нужен ни простой, ни названый дедушка. Тогда Сергей спросил, чего же она желает своей девочке.
– Не детдомовского ли «счастья», которого сполна хлебнула сама?
Пришелец рассказал, что женщины предрекали такую участь ещё тогда, когда он впервые подъезжал к посёлку. А сейчас, помогая Настеньке, он так же помогает и ей самой в воспитании ребёнка. Как бы ни была она зла на своего отца, не надо лишать малышку возможности общения с дедом, пусть даже с названым. Тем более что от этого общения всем только польза.
Он пытался убедить женщину в том, что готов помогать обеим, заботиться о них. Если потребуется, то готов и защищать их. Но ни в коем случае он не обидит ни одну из них, не нанесёт боль ни физическую, ни душевную. Разговор затянулся. Он не спрашивал Людмилу об её прошлом, особо не высказывался и о настоящем.
– Будет полезнее конкретная помощь, а не нравоучения, – решил тогда Сергей.
Было около полуночи, когда прощались. Она, перед самым уходом гостя, решила не откладывать, а посмотреть и на месте решить, можно ли позволить Насте иногда ночевать у неизвестно откуда свалившегося дедушки. Она сказала, что хочет посмотреть на его домашний уют. Девочка давно уснула, а взрослые пошли к Сергею Ивановичу.
Придя домой, хозяин сказал, что в двухкомнатной квартире ребёнку хватит места, как для учебных занятий или игр, так и для сна. Женщина предполагала, что в квартире увидит холостяцкий кавардак, но не обнаружила даже малейших признаков своего ожидания. Спросила, куплена или арендуется квартира. Поинтересовалась и о мебели.
– Арендую только крышу над головой, всё остальное – куплено. Настенька сможет располагаться в спальне, а я обойдусь и диваном, – ответил хозяин.
Мать обещала подумать прежде, чем даст разрешение или запретит дочери бывать здесь с ночёвками. Собралась уходить домой, но Сергей предложил проводить. Гостья ответила, что в этом нет необходимости, но провожатый настоял на своём, сославшись, на то, что им ещё есть о чём поговорить.
Вышли на улицу. Погода располагала к прогулке и доверительному разговору. Провожатый сказал, что Людмила ни в коем случае не считает себя алкоголичкой. И он сам о ней более высокого мнения, нежели окружающие. Но его и её личные мнения мало что значат для тех, кто руководствуется действиями и поступками. Если она, Людмила, не изменит свой образ жизни, то её могут лишить материнства, а ребёнка отправят в детдом.
Тогда ему, юридически чужому человеку, вряд ли доверят Настеньку. Он же видит выход в том, чтобы получить согласие на признание факта его отцовства в отношении к ней, Людмиле.
– У меня не было, нет отца, и на будущее он мне не нужен. Я и так не допущу, чтобы дочь стала детдомовкой, – твёрдо ответила собеседница, дав понять, что разговор окончен.
Мать девочки уходила в полумрак ночной улицы, а вместе с тем становилась всё призрачнее надежда на то, что она подумает и разрешит дочери ночевать у деда. Сергей ни разу даже не намекнул о своём отцовстве, но у него создалось ощущение, что Людмила, если не чувствует это, то предполагает их родство. Предполагает гипотетически, но отвергает всем своим существом. Столько пережив из-за отсутствия родителей, она явно не готова признать и простить отца, если даже им оказался бы этот заботливый, уравновешенный пожилой мужчина, объявивший себя названным дедушкой её дочери.
 
АНГЕЛЫ-ХРАНИТЕЛИ

Сергей несколько раз обращался к Людмиле с просьбой разрешить Настеньке ночевать у него, а ей самой стать его дочерью. При этом он пояснил, что было бы достаточно её личного согласия на процедуру признания факта отцовства, генетическую экспертизу делать никто не будет. Он осознавал, что попытка пойти на признание отцовства без согласия дочери привела бы к полному разрыву их и без того шатких отношений. А угроза лишения материнских прав всё обострялась, и Людмила не могла не чувствовать это.
Зима шла к исходу. В третьей четверти Настенька по некоторым предметам вышла в ударницы. Главное было достигнуто. Она поняла и поверила, что может учиться без троек.
В один из вечеров дед, как всегда, проводил внучку до дома. Оказалось, что в квартире нет света.
– Либо твоя мама уже спит, либо её нет дома.
Когда девочка зашла в квартиру, поняла: дома никого нет. Она сообщила об этом дедушке, а он, предчувствуя что-то плохое, посоветовал позвонить кому-нибудь из подруг матери, узнать, где она может быть. Заглушая шум пьяных разговоров, ребёнку ответили, что она здесь, рядом.
Оказалось, что компания обосновалась в одном из домов частного сектора. Стар и млад пошли туда, чтобы помочь Людмиле дойти до дома. Развесёлое сообщество встретило Сергея недружелюбно. Со словами:
– Да кто ты такой для неё, чтобы указывать, что ей делать, – двое мужчин агрессивно приближались к пришедшим.
– Не троньте его! Это мой дедушка! – выкрикнула Настенька.
Но в атмосфере пьяного угара её слова попали в пустоту. Мужчины были на расстоянии пары шагов, когда Людмила твёрдо заявила:
– Это мой отец, не троньте его.
Все присутствующие, не исключая и пришедших родственников, были шокированы этими словами. Родные помогли ей одеться и, поддерживая с двух сторон, довели до дома. 
Отец поблагодарил дочь за неожиданное высказывание.
– Не обольщайся. Я просто не хотела, чтобы драка случилась при ней. Она бы мне это не простила, – сказала женщина, указав на дочку.
На следующий день по всей округе разнеслась весть, что трое пьяных жителей посёлка задохнулись угарным газом – рано закрыли печную трубу. А ещё одна, еле выбравшись на улицу, обморозила пальцы обеих рук и простудилась. Плохое предчувствие отца оказалось не беспочвенным. С Настенькой они оказались для Людмилы чем-то вроде ангелов-хранителей. Непоправимое случилось именно в том доме, где едва не произошла пьяная разборка.
После этой трагедии поселкового масштаба, мать наконец-то осознала, что у Сергея Ивановича дочь будет в большей безопасности, чем у неё самой. Она разрешила ребёнку ночевать у деда.
Потеряв в связи с трагедией часть друзей, Люда продержалась недолго. На поминках сорокового дня после кончины угоревших, она вновь набралась до беспамятства. Дед с внучкой нашли её и в этот раз. Но теперь она была в придорожной канаве, заполненной холодной и грязной весенней жижей. Одежда впитала эту жижу. Прилагая немало усилий, все трое добрались до квартиры отца.
Девочка пыталась понять, почему дед возится с мамой. Понятна её собственная любовь к женщине, давшей ей жизнь. Любовь и чувство долга ощущались особо остро, когда с мамой что-то случалось. А как сердится Настенька, что её мать не пользуется уважением окружающих! Хотя понятно, что отношение людей вполне заслуженное. И чем дальше мать падает в глазах окружающих, тем больнее это для её дочки. Только дедушка, не как все – кропотливо помогал и помогает во всём без всяких просьб. Но почему? Внучка спросила, а Сергей ответил:
– Я здесь, чтобы помогать вам обеим. Твоя мама, поступая так, будто пытается убедить меня, что ей не нужна моя помощь. Если обнаружится, что мои заботы о вас не нужны и тебе, то мне рядом с вами нечего делать. Тогда, чтобы не травить душу, мне пришлось бы уехать. Но очень хочется оставаться с вами, быть необходимым вам обеим. Я очень привык к вам, и таким, какие вы есть. Ведь для нас двоих не секрет, что и твоё поведение, даже по отношению ко мне, бывает не совсем таким, как мне хотелось бы. Но верю, что всё ещё изменится к лучшему. Вот я и ответил на твой вопрос, моя малышка, – сказал и переключил своё внимание на Людмилу. – Положить её спать в постель в таком виде невозможно. И оставлять до вытрезвления спать на полу, тоже нельзя – не собака, чтобы спать на коврике, – задумчиво произнёс мысли вслух озадаченный дедушка.
– Да, надо её отмыть, – согласилась внучка.
Она придерживала сидящую на полу мать, чтобы та не распласталась. Сергей навёл в ванну воды, разложил диван и приготовил постель, где могли бы уместиться его девочки.
В ванную комнату Людмилу они почти вносили. Испытывая неловкость, ведь это была не младенец, а его взрослая дочь, Сергей помог Настеньке раздеть бесчувственное тело. Дочь даже не сопротивлялась этому, а лишь бормотала бессвязные обрывки фраз. Оказавшись в тёплой воде, она захмелела ещё больше.
Закончив процедуру «грязеудаления», облачив в рубашку Сергея, её уложили на диван.
– Ляжешь с ней, но головою к её ногам, чтобы не угореть от перегара, – с грустью предложил дед.
Кто-то из немногочисленных для позднего часа прохожих на завтра растрезвонил, как Настя с Сергеем Ивановичем вели (или несли) бессознательную Людмилу Сергеевну по улицам, вымазавшись от неё до неузнаваемости. А вечером следующего дня к ней домой пришла делегация – комиссия по контролю над неблагополучными семьями.
– Где сейчас может быть Настя? – лишь переступив порог, спросила одна из пришедших женщин.
– Где же ей быть ещё? Она у дедушки. И он помогает в выполнении домашних заданий.
– Какой он ей дедушка, – возмутилась Лариса Петровна, член комиссии.
– Хороший, в отличие от матери. И помощь его очень существенна. При нём Настя заметно улучшила и успеваемость, и поведение. Она преображается буквально на глазах, – внесла ясность Софья Владимировна, социальный педагог школы, тоже член комиссии.
– Может быть, дед хороший, но для девочки-то он никто. Во всяком случае, юридически. И ей одна дорога, после лишения материнских прав нерадивой матери – в детдом, – не унималась «блюститель законности» Лариса Петровна, пошедшая в наступление первой.
Другие члены комиссии, которые знали о Сергее из разговоров и пересудов, решили: посмотреть на ребёнка, на дедушку, и в каких условиях находится там девочка.
Толпа, почти не уступая друг другу, втиснулась в дверь квартиры Сергея. Хозяин сразу отметил агрессивность вошедших женщин, стоило им лишь произнести слово приветствия. Он, опираясь на жизненный опыт, предложил всем пройти на кухню и выяснить всё за чашечкой чая. Но услышал, что все они члены комиссии и пришли сюда не чаи распивать. Пригласивший задумчиво произнёс:
– Если я в глазах людей не заслуживаю уважения, то уважающие себя люди могли бы ответить на гостеприимство хозяина как-то иначе.
Спокойствие и достоинство, с которым он держался, лишь распалили воинственно настроенную «законницу». На других же его поведение оказало эффект освежающего душа. Софья Владимировна взглядом поискала сменную обувь, чтобы пройти на кухню. Это не ускользнуло от глаз хозяина, и он сказал:
– Вас четверо. Для всех тапочек всё равно не хватит, можно проходить, не разуваясь.
Для Сергея этот визит был давно ожидаемым, и он в принципе был готов к нему. Но никак не предполагал, что встретится с подобной агрессией. Он сказал, что догадывается о цели визита, поэтому до чая просит почтенных гостей пройти с ним.
– Я покажу всё, что может интересовать членов уважаемой комиссии. Здесь Настенька делает уроки, а это мой стул. Я, в случае необходимости, даю ей советы, как сделать правильно и рационально, – начал он роль экскурсовода по квартире. – А это внучкина спальня. Она, с разрешения матери, остаётся ночевать у меня, и делает это часто, – продолжал экскурсовод.
Он приоткрыл дверь ванной комнаты и пояснил:
– Как видите, здесь весь набор предметов, необходимых для соблюдения требований личной гигиены – от зубной щётки до полотенец и банного халата девочки.
Экскурсия продолжилась на кухне.
– А здесь мы питаемся. Утром я готовлю кашу или молочный суп. На обед и ужин наш рацион более существенный. Для завтрашнего обеда, чтобы не вставать рано, у нас варятся щи. За полчаса до сна мы пьём чай, но сегодня чайная церемония у нас будет с вами, господа, и чуть раньше обычного. Давайте же будем пить чай, – пригласил хозяин.
Даже Лариса Петровна, самая воинственная из членов комиссии, «сменила гнев на милость». Настенька, отложив выполнение домашнего задания, успела наполнить и включить чайник, поставить на стол всё, что необходимо для чая, включая испечённые сегодня ватрушки. Узнав, что ватрушки от дедушки, Софья Владимировна с удивлением спросила:
– Вы ещё и стряпать-печь умеете?
Сергей ответил только улыбкой. И тут же попросил дорогих дам отведать чай на травах, не обижать «юношу преклонного возраста» и его внучку.
– Видите, как оперативно она всё приготовила, чтобы мы могли пообщаться за чаем, – прозвучало в дополнение к его приглашению.
После таких уговоров чаепитие оказалось неминуемым. За чаем хозяин посетовал, что у дочери на данный момент есть очень серьёзная проблема. Но где гарантии, что кто-то из присутствующих, оказавшись в подобной жизненной ситуации, не стал бы похож на неё. Он рассказал и о Варваре, и о Марии Ивановне, и о доме малютки, и о двух детдомах.
– А в довершении всего – ещё и гибель Славы, – закончил повествование Сергей.
Он попросил членов комиссии не форсировать дела по лишению Людмилы материнских прав.
– Вы все видите, если внучка со мной – она дома. Не лишите ли вы её этого дома, лишив материнских прав её мать? Нет детдомов, способных заменить ребёнку семью. А мы с Настенькой – хорошая дружная семья, – убеждал дед своих собеседниц.
Комиссия ушла. По дороге домой Лариса Петровна отметила:
– Ах, как умеет он «сесть на уши»! Но он прав. Свой он им или чужой, но девочке с ним комфортно. И он действительно помогает и Насте, и её непутёвой матери. И ни в каком детдоме ребёнку не станет лучше, чем с этим дедушкой.

«НА СЕДЬМОМ НЕБЕ»

После ухода комиссии Людмила поняла, что отец прав. Посещение – это очередной сигнал о сделанном на пути к непоправимому. Всё идёт к лишению её прав на воспитание собственного ребёнка. Утром Сергей навестил дочь и сказал своё мнение о происходящем:
– Дело по лишению набирает обороты, и это не в твою пользу, и не в пользу Настеньки особенно.
– Когда поедем?
– Откладывать нет смысла, едем завтра – чтобы процедура лишения не состоялась раньше факта узаконивания отношений.
Действительность оказалась не так проста, как можно было предположить.
– ЗАГС может выписать документы на новую фамилию Людмилы только по решению суда о признании отцовства. Для смены фамилии Насти необходимо решение опекунского совета района. Процедуры должны выполняться неукоснительно, несмотря на желания сторон. На всё необходимо время. Девочка давно хочет носить фамилию дедушки, быть Пироговой, но придётся ждать, – сообщила заведующая.
– А ведь фамилия у деда ещё и знаменитая, – втайне от родных и от одноклассников размышляла девочка.
Людмила держалась стойко. Более двух месяцев она не давала поводов общественникам для каких-либо претензий. И вот наступил день, когда и дочь, и внучка получили документы с новой фамилией. Под предлогом торжественности ситуации Сергей сделал  подарки своим девочкам. Дома они сразу принялись примерять купленные для них обновки. Обе из спальни вышли сияющие. Покупки оказались и к лицу, и впору и признаны очень современными. Отец достал из шкафа и те вещи, которые дочь не приняла от него в день её рождения. В этот раз она взяла подарки и сказала:
– Спасибо, Сергей Иванович! За всё спасибо!
Назвав по имени и отчеству, она дала понять, что процедура признания отцовства, равнозначная удочерению, для неё лишь формальность, а не факт признания родства. А пошла на удочерение она для того, чтобы обезопасить свою дочку. Настенька же чувствовала себя «на седьмом небе» от счастья. Наконец-то они все Пироговы! От деда девочка была в восторге почти всегда.
Дочь и внучка показали, как хорошо подошли им купленные вещи. Они собирались снова зайти в комнату, чтобы переодеться, но Сергей попросил их задержаться.
– Дайте мне ещё чуточку полюбоваться вами, мои красавицы.
– Ну, вот ещё, – возразила женщина, и они обе исчезли в детской комнате.
В очередной раз его искренне удивляло, как похожа Людмила на свою мать, а Настенька на бабушку. Те же, что и у Варвары, пышные, чуть вьющиеся тёмно-каштановые волосы, тот же овал смуглого лица. Как и у Варвары, у обеих тонкие чёрные брови, чуть припухлые губы. И такие же они курносые, как и любовь его давней молодости. Особенно необычными для Сергея были их глаза, не карие, как обычно у смуглянок, а светло-голубые. От отца дочь унаследовала только форму глаз – они менее открытые, чем у матери. Внучке же досталось от бабушки абсолютно всё.
Характер человек частично наследует от родителей, но в немалой степени он формируется окружающими. Настенька, раньше такая же вспыльчивая, как её мать, становилась более сдержанной. Этим она ещё больше походила на бабушку. Сергей не сомневался, что и Людмила со временем простит его за всё пережитое ею без отца. Он не искал какие-то ключики к холодной душе дочери, он терпеливо ждал, что доброта, загнанная в глубины души, непременно проявится.
Смена фамилии не изменила взрослую женщину. Она продолжала встречаться со своими друзьями в привычной для них обстановке. Незаметно пролетело лето, а вместе с ним и пора летних каникул. Девочка помогала деду в работе на его дачном участке. Лишь дважды они облагораживали участок Людмилы. Имея пристрастие к спиртному, она находила время и для посадок, и для прополок.
Несмотря на частые хлопоты с дочерью, Сергей Иванович выкроил время и съездил в Степановку. Заранее обговорив все нюансы, приехал туда с надгробной плитой и сборной оградкой на могилу Варвары. Наталья посетовала, что он один, ей очень хотелось увидеть взрослую Люду.
Отец не стал объяснять истинную причину приезда без дочери и её девочки, а сказал, что Люда пока не готова к посещению могилы.
– Пока она не может простить и его самого, и мать за мытарства, пережитые без родителей.
И это не было ложью с его стороны.
Дед и внучка даже в каникулы, продолжали заниматься. Придя в шестой класс, она сразу дала понять, учителям и одноклассникам, что летом не сидела сложа руки, не бродила по улицам, не убивала время за компьютерными играми. Она приводила знания в порядок. Справедливости ради следует отметить, что часть времени всё-таки было посвящено компьютерным играм. Но делалось это по принципу: «делу – время, а потехе – час».
В середине сентября, когда подходило время уборки урожая, Людмила заболела. Сергей настоял, чтобы она обратилась к врачу, и сам пошёл с ней в качестве сопровождающего. После ряда процедур обследования у неё обнаружили язву желудка, отвезли в райцентр и прооперировали. Урожай с обоих участков дед и внучка убирали одни. Людмила лежала в больнице после операции.

БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ

В тот вечер Сергей пришёл с работы чуть позже обычного, в начале девятого. Он позанимался с ребёнком и заметил нездоровый румянец на щеках, вялость и туманный взгляд. Спросил, что с ней. Девочка начала рассказывать симптомы и не договорила. Еле успела добежать до раковины.
Ещё не зная точно, чем это вызвано, дед быстро навёл клюквенного морса и подал внучке. Она выпила почти всё, но вскоре тошнота вновь подступила к горлу. Оказалось, что температура поднялась до тридцати восьми градусов. Всё указывало на то, что у ребёнка отравление.
– Что ты сегодня ела и где?
Выяснилось, что после школы из-за отсутствия аппетита Настенька не ела. В последний раз она поела на большой перемене в школьной столовой. Дед ещё навёл морса и потребовал:
– Пей как можно больше. Морс, всасываясь, снизит концентрацию токсинов в крови, поможет их выведению из организма.
Авторитет дедушки для девочки очень высок, она последовала его совету несколько раз. И каждый раз рвота повторялась.
– Ничего. Желудок так промывается, избавляясь от токсинов, – утешал себя дед.
К полуночи температура перевалила за тридцать девять градусов. Сон сморил ослабленный организм, но от жара девочка во сне сбросила с себя даже простыню. Сергей измерял температуру каждые полчаса, а она только повышалась и повышалась. Звонить домой медсестре скорой помощи было бесполезно. Вот уже в четвёртый раз родственники отвечали, что её нет дома, она на вызове.
Никаких подходящих лекарств дома не могло быть. Будить среди ночи соседей, чтобы попросить жаропонижающее, казалось неудобным. Да и есть ли у них необходимое лекарство? Он навёл раствор уксуса и смоченную им ткань положил на грудь и руки ребёнка. Температура к тому времени была почти сорок.
Настенька ощутила себя идущей по незнакомой местности. Она пытается всмотреться в детали окружающего пространства, но все предметы теряют чёткие очертания, становятся размытыми. Девочка ощущает, что она где-то не там, где ей следует быть. Но где должна быть – не осознаёт. Становится всё жарче. Нет, она не видит испепеляющего солнца. Нигде не видно ни пожара, ни костра, ни печи, но зной ощущается всем телом. Вдыхаемый воздух жжёт губы, глотку, обжигает лёгкие. Дышать очень тяжело. Жара проникла внутрь живота и обжигает всё, до мельчайшей жилочки.
Подросток слабеет. Обессиленная, она не может стоять, ложится. Над ней полумрак серого, без единого просвета неба. Пытаясь найти хоть маленький голубой участок, замечает, что серая однородная масса крутится над ней. Вращение ускоряется, и Настенька ощущает себя под центром огромного вихря.
Боясь, что её оторвёт от земли, поднимет высоко-высоко в это серое, несущееся по кругу пространство, она пытается ухватиться за что-нибудь рядом с ней, крепко сжимает что-то в кулачках.
А на смену вихрю взору предстают какие-то чудовища. У них когтистые лапы и такие же огромные острые когти на крыльях. Кожа на не покрытых перьями шее и ногах отливает холодным тёмно-синим металлическим блеском. Глаза. Они напоминают угасающие в костре угли, меняющие цвет от багрово-красного до серебристо-зольного.
– Это от них, от непонятно откуда появившихся мутантов прокалилось всё пространство, – пронеслась в голове Настеньки мысль.
На мордах монстров, как у разъярённых бульдогов, самыми страшными кажутся огромные клыкастые пасти. Чудовища издают какие-то пугающие звуки, но девочка не слышит их.
– Я оглохла от жары, – промелькнуло в сознании.
Жжение в животе становится нестерпимым.
– Отчего это?
Словно отмотав назад видеозапись, она отчётливо видит, как от летающего монстра отделяется огромное перо. Оно мчится прямо на неё, словно копьё. Остриё вонзается в живот, пригвоздив беспомощное тело к земле.
– Как же я раньше не заметила эту смертельную опасность? Нет, почему же смертельную? Кто-нибудь найдёт меня здесь и спасёт. Я обязательно буду жить! А изменилось бы что-то, если б я заметила? Во мне такая слабость, что увернуться было бы невозможно. Теперь понятно, отчего такая жуткая боль в животе.
Чудовища продолжают кружиться, признав девочку своей жертвой. Настенька замечает, что они похожи на летучих мышей.
– Нет, летучие мыши не бывают такими огромными. У них нет оперения и шеи короткие. Да, точно – это мутанты-гиганты.
А тлеющие угли глаз продолжают излучать испепеляющий жар. Пот льётся ручьями – Настенька чувствует это. Очень хочется пить.
– Пить, пить, пить… Нет, я не оглохла, слышу себя. А вот и ещё чей-то знакомый голос ручейком переливается рядом. Невозможно разобрать слова, но звуки ласковые, как у дедушки.
Кто-то приподнимает ей голову, и в рот вливается кисловатая влага. Ребёнок с жадностью делает глоток за глотком и чувствует, что огонь в животе становится меньше. Прохлада коснулась и лёгких – дышать стало чуточку легче. Но воздух всё ещё раскалён. Губы снова сухие. Мгновение, когда ими ощущалась прохлада живительной жидкости, унеслось в прошлое.
Мутанты больше не летают, но они скоро вернутся. Девочке страшно за дедушку. Другое сорвавшееся перо может пронзить и его. Надо предупредить самого близкого, родного человека. Собрав все силы, произносит:
– Дедулечка, скорее уходи отсюда! Они скоро вернутся и пронзят тебя своими перьями-копьями, как меня. Спасайся, деда, спасайся, берегись гигантских мутантов.
Но дедушка не покидает свою внучку. Его голос звучит успокаивающе. И его малышке становится легче от близости родного человека. Он обязательно спасёт её. Настенька словно проваливается куда-то. Ею овладевает сон. И хоть он беспокойный, но это сон, а не бред, не кошмар, мучивший человечка только что. Сергей напоил спящую внучку морсом, вновь наложил влажную ткань. Девочка сильно потеет, но больше не бредит во сне.
Во втором часу ночи, не теряя надежды на успех, дед вновь позвонил. Ответ был неизменным. Тогда он попросил сбросить на его телефон СМС с номером сотового телефона медсестры. Получив, дозвонился.
Медсестра Ольга Викторовна сказала, что она уже в пятый раз на машине скорой помощи едет в райцентр, куда возит детей с сильным пищевым отравлением. Она тут же спросила, что предпринимал он и, получив ответ, сказала, что всё сделано правильно. Справилась она и о температуре. Сергей ответил, что поднималась до сорока и трёх десятых градуса, но сейчас чуть выше тридцати девяти.
Тогда Ольга Викторовна успокоила, сказав, что госпитализация ребёнка уже не требуется, самое страшное позади. Подтвердила, что надо продолжать давать ребёнку питьё. А пропитанную в уксусном растворе ткань надо накладывать, пока температура не снизится хотя бы до тридцати восьми с половиной градусов.
Прошло еще около часа. Дедушка заметил – внучка свернулась в  клубок. Это означало, что ей стало холодно. Он вновь укрыл её пока только простынёй. Под утро, в половине пятого, жар спал до тридцати семи градусов. Только тогда Сергей согласился с заверением медсестры, что кризис миновал. Он, не раздеваясь, лёг на не разобранный диван и заснул, но просыпался через каждые двадцать-тридцать минут, чтобы убедиться, что Настеньке не стало хуже.
В восемь часов утра он больше не прилёг, а стал готовить завтрак. Девочка проснулась в половине одиннадцатого. Организм был ослаблен, но чувствовала она себя удовлетворительно и предъявила претензии, что дед не разбудил её в школу.
– Какая тебе сегодня школа? Смой под душем запах уксуса, позавтракай и ложись, – ласково сказал ночной врачеватель. После завтрака Настенька согласилась полежать, но тут же уснула и проспала до трёх часов дня.
К этому времени Сергей узнал, что кроме восьми госпитализированных и внученьки пострадали ещё девятнадцать детей в более лёгкой форме. Но главное было то, что один ребёнок не дожил до утра. Родители, вернувшиеся с очередной попойки, даже не заглянули в его комнату. Мальчик был одноклассником Настеньки.
О тех девятнадцати пострадавших Сергей узнал от директора школы, когда отпрашивался с работы. О смертельном исходе ему сообщила дочь, которая позвонила, чтобы узнать о состоянии её малышки. Кто-то из друзей сообщил, что среди пострадавших была и её Настя. Они же сказали Людмиле и о смерти мальчика.
Дочь по телефону набросилась на отца, что он не дал знать о состоянии её дитя, что она узнала о несчастье от чужих людей. Отец ответил просто:
– В те часы мне было важно спасти внучку, а не будить среди ночи её маму, чтобы та металась по больничной палате от бессилия помочь. Не звонил я и твоим подружкам, о Настеньке кто-то мог узнать от медсестры, у которой я консультировался. Но и это в порядке вещей, если она в числе пострадавших назвала нашу малышку. Тебе же надо выздоравливать, а не нервничать. Будь уверена, что спасти свою кровиночку было моим долгом. И лучше с этим никто бы не справился.
Он рассказал дочери о беспокойной ночи и попросил успокоиться.
– Где она сейчас, что с ней?
– Она приняла душ, позавтракала и сейчас спит нормальным, здоровым сном, – сообщил Сергей и поднёс телефон к посапывающему носику.
Услышав ровное дыхание спящего ребёнка, Людмила успокоилась и отключила телефон.
Чуть позже она прокручивала в мозгу ситуацию.
– Если я не оказалась бы здесь, в больнице, то была бы там, где все мои друзья. И что было бы, не появись рядом с дочкой дедушка?
Мать представила тот ужас, который мог постичь её ребёнка. Она вспомнила и случай, когда отец и дочь увели её из квартиры, в которой утром нашли друзей угоревшими, а рядом, на улице, обморозившуюся подругу. Если не увели бы они её, то утром среди прочих могла оказаться и она сама. Не забыла и тот вечер, когда её, успевшую переохладиться, отец и дочка нашли в жиже придорожной канавы. Тогда она отделалась двусторонним воспалением лёгких, а финал мог быть и летальным для неё. Выходит, что дважды отец спас жизнь ей самой, а теперь вырвал из лап смерти и Настеньку.
Людмила ощущала, как дорога ей её девочка. Раньше всё было просто и обыденно. Давно ли Настя бродила по посёлку как беспризорная. А как раздражала дочь, когда ей, матери, жаловались то учителя, то соседи, то дети, обиженные Настей. Теперь она не могла поверить, что такое вообще когда-то было. А ведь причина всех перемен – это Сергей Иванович.
При знакомстве он представился названным дедушкой. Но уже тогда она восприняла его своим отцом, виновником всех её бед и в прошлом, и в настоящем. Однако если он и был виноват в её детдомовском прошлом, то трижды искупил свою вину перед ней самой и перед её дочкой. Так вправе ли она и впредь игнорировать его? Но как, как ей, придя домой, сказать обо всём этом ему самому? Нет, к примирению она не готова.
Она выздоровела. То ли из-за нежелания потерять ребёнка или из боязни за своё здоровье после операции, но она вообще прекратила общение со своими прежними друзьями-подружками. Прекратила выпивать по всякому поводу. Теперь она всецело отдавалась своей девочке.
Обострившаяся материнская любовь переросла в ревность. Людмила запретила Настеньке оставаться у деда с ночёвкой. Девочка была рада перерождению мамы, но не могла согласиться с её решением относительно дедушки. Не мог приветствовать это решение и Сергей, но это материнское право. Теперь Настенька приходила к нему только тогда, когда ей было что-то непонятно в выполнении домашних заданий. Но чаще это было лишь предлогом для мамы, чтобы побыть вместе с дедушкой.
Первую четверть она закончила с четырьмя тройками, а три предмета покорились ей на «отлично». И дед, и внучка были очень рады своим совместным успехам. Радовалась и Людмила. Она осознавала, что и успеваемостью, и поведением девочка обязана не ей, а деду. Однако она не могла справиться со своим негативом по отношению к своему отцу. От его помощи не отказывалась даже тогда, когда эту помощь отец оказывал ей самой. Она не была недоброжелательной к отцу, но называла его не иначе как Сергей Иванович. Тем самым сохраняла в отношениях некоторую дистанцию.

НОЧНАЯ СХВАТКА

Однажды Людмиле показалось, что дочь слишком засиделась у деда. Она позвонила, сказала, чтобы та шла домой. Внучка собралась домой, Сергей пошёл проводить девочку. На полпути к дому им встретился мужчина, а рядом с ним, без поводка и намордника, шла большая собака. Возможно, это была помесь овчарки с дворнягой. Мужчина и собака спокойно проследовали мимо, и вечерние путники не обратили на них внимания.
Но, сделав шагов двадцать, что-то заставило Сергея обернуться. И он увидел, что собака мчится на них огромными прыжками. Развернувшись, сделал шаг вперёд, чтобы принять гнев собаки на себя и оградить от укусов внучку. Это ему удалось. Собака в прыжке ухватила его за выставленную вперёд руку, по инерции увлекла за собой. Устоял. Мгновение, и другой рукой он прижал шею зверя к своему туловищу. Собака стала задыхаться. Дед приказал внучке бежать. Задыхаясь, зверь отпустил руку. Сергей освободившимися пальцами передавил сонные артерии. Зверь потерял сознание, но к ним подбегал разгневанный хозяин животного.
Мужчина, лет сорока пяти, с кулаками и гневными бранными выкриками набросился на обидчика. Дедушке оставалось только обороняться. Он резко нагнулся перед летящим в его лицо кулаком, сделал шаг влево и, выпрямившись, нанёс удар нападавшему мужчине. Тот на мгновение потерял равновесие, а оборонявшийся машинально, обеими руками схватил напавшего за горло и стал душить его.
Сергей не мог знать мужчину: тот недавно приехал в посёлок. Но, как оказалось позже, он уже не раз доставлял прохожим серьёзные неприятности. При этом каждый раз оставался безнаказанным. Никто не смог противостоять собаке и её хозяину. И в этот раз он не ожидал встретить достойный отпор. Настенька, в полумраке зимней ночи, с расстояния не могла разглядеть подробности поединка, она только видела, что мужчина набросился на её дедушку.
Перепуганная происходящим девочка набрала номер телефона полиции и, услышав голос дежурного, сообщила, что её дедушка в опасности. Кратких подробностей дежурному оказалось достаточно. Наряд полиции выехал незамедлительно, чтобы застать любителя жестоких забав на месте преступления. А вместе с тем дежурный сообщил поселковому участковому обстоятельства и место для скорейшего вмешательства в ситуацию.
Сергей крепко держал вырывающегося противника, но в это время собака пришла в чувство. С оскалом и рычанием начала подниматься. Он удачно наступил на её голову. Голова выскользнула, под сапогом осталась только пасть животного. Дед тяжестью своего веса нажал на то, что осталось под сапогом, и послышался хруст дробящейся челюсти животного. Теперь собака не могла покусать Настеньку.
Когда напавший перестал вырываться и обмяк всем телом, дед опустил «мёртвую хватку» и мужчина повалился на снег. Собака отползала подальше от хозяина и неприятеля, от которого изрядно поплатилась за нападение. Чтобы избежать дальнейших потасовок с мужчиной, который по возрасту годился в сыновья, Сергей снял брючный ремень и стянул им руки противника за спиной. Потом он за тот же ремень поднял приходящего в себя связанного и поставил его на ноги, чтобы тот не простудился.
Убедившись, что мужчина твёрдо стоит на ногах и может дойти до подъезда ближайшего дома, где его смогут развязать, победитель собирался отпустить хулигана, натравившего на них свою собаку. Но в это время подъехал участковый и попросил обоих сесть в машину и следовать с ним. Подбежавшая Настенька сообщила стражу порядка:
– Собака покусала дедушку, и его надо срочно везти в больницу.
Подъехавший участковый позвонил дежурному, и тот распорядился задержать всех до приезда наряда, который уже в пути. Выяснив, кто здесь потерпевший от укусов, наряд забрал связанного хозяина собаки. Сергей попросил вернуть ему ремень, но ему сказали, что это «вещдок» и его возвратят позже. Внучку и её спасателя участковый отвёз в поселковую больницу для оказания надлежащей помощи.
Настенька тем временем позвонила Людмиле, сообщила, что домой она не пойдёт, а вернётся к дедушке. Не вдаваясь в подробности, она дала знать, что ему делают перевязку, так как его покусала собака. От ребёнка женщина узнала, что дочка спасена дедушкой, не пострадала. Мать попросила, чтобы они пока оставались в больнице.
– Сейчас же я буду там и пойду с вами.
Участковый, по ходу процедур медсестры, задавал свои вопросы для протокола. Особенно удивило его то, что несмотря на большую разницу возрастов не в пользу Сергея Ивановича, он справился с хулиганом.
– От этого «собаковода» успели пострадать более молодые и крепкие мужчины. Какими видами единоборств вы владеете? – спросил он победителя.
– Не владею никакими, – коротко ответил опрашиваемый.
Оказалось, что хозяин собаки, некий Михаил Алексеевич, ранее проходил службу в колониях поселения для осужденных и владел приёмами рукопашного боя. При увольнении из ГУФСИНа (Главное управление Федеральной службы исполнения наказания), оформляясь при этом на льготную пенсию, он прихватил служебную собаку, которая была обучена нападать на осужденного, совершающего побег.
Мужчине нравилось, что его боялись осужденные. Этого же отношения к себе он добивался и от жителей посёлка. И был бы горд этим своим положением. А чтобы собака не утратила приобретённые ранее навыки, Михаил Алексеевич совершал с нею прогулки, подобные этой. Если улица оказывалась пустынной настолько, что никто не мог оказаться свидетелем, то собака получала команду и набрасывалась на единственного прохожего.
Несколько раз на него подавали заявление в суд, но всякий раз Михаил Алексеевич отрицал причастность к инцидентам как свою, так и его собаки. И всё проходило для него безнаказанно. Необходимо было задержать его на месте совершения такого хулиганского поступка. Вот потому-то полиция в этот раз сработала так необыкновенно оперативно. Повезло ещё и потому, что Настенька дозвонилась очень быстро. Звонила она во время поединка, а не после него, как это случалось у других пострадавших. Лишь Сергею удалось задержать распоясавшегося хулигана и наказать его собаку.
– И всё-таки, как вам удалось справиться со служебной собакой и её хозяином, учитывая нанесённые вам укусы, – допытывался участковый.
– Я защищал ребёнка, свою внучку. Разве можно было допустить, чтобы собака покусала и её?! Внученька и без того сильно напугана. Или этот довод кажется вам неубедительным?
Ждать Людмилу не пришлось. Было видно, что она бежала от самого дома. По щекам, не знавшим макияжа, текли слёзы. Она влетела в кабинет как ураган. Не обращала внимания ни на медсестру, только что закончившую перевязку, ни на участкового, дописывающего протокол допроса.
Стараясь не задеть больную руку, она тут же обняла Сергея со словами:
– Папочка, прости меня! Это я виновата, что ты пострадал от укусов. Прости меня, папочка, что я так долго не признавала тебя как своего отца. Ты же понимаешь, почему я не могла сделать это раньше. Я давно поняла, что и Настеньке ты не названный, а настоящий дедушка, что именно ты мой родной папа. И как хорошо, что ты умеешь ждать! Ты дождался, папочка, – говорила Людмила, а слёзы продолжали литься по её щекам.
Сергей по-отечески обнял свою взрослую дочь и ровным голосом произнёс:
– Успокойся, доченька, всё у нас будет хорошо, несмотря на мелочи, подобные сегодняшнему укусу. И он коснулся губами её солёной от слёз щеки.
Участковый не стал мешать излиянию дочерних чувств, а тихо покинул кабинет, как только получил несколько ответов от девочки и подписи под протоколом. Сцена душевного, а не протокольного признания дочерью отца оказалась настолько трогательной, что он счёл неприличным как-то помешать этому.
– Прости меня, я буду хорошей послушной дочерью и больше не доставлю тебе неприятностей. Это касается и моих выпивок в том числе, – убеждала она Сергея, когда они втроём возвращались домой. Признание было настолько искренним, и все трое не сомневались, что всё будет именно так, а не иначе.
И по дороге домой, и дома отец не переставал удивляться той дочерней заботе, которой не было предела. Это было неожиданно для него, а оттого ещё более приятно. Людмиле не менее приятно было заботиться об отце. Она не сдерживала чувств, которые не могла проявлять к отцу раньше. Теперь же была убеждена, что он совершенно не виноват в её детдомовских страданиях.
Всем тем, кто с рождения воспитывается с мамой и папой, взрыв дочерних чувств и эмоций мог бы показаться странным или наигранным. И это понятно, ведь постоянно общаясь с родителями, мы постепенно растрачиваем чувства, они сглаживаются, притупляются день за днём. Чувства Людмилы не могли быть обращены к отцу ни в раннем детстве, ни в юности, потому-то и выплеснулись они так бурно и для всех троих неожиданно.
Глядя на маму, Настенька не переставала удивляться. Мать не требовала от дочери идти к себе домой, когда все оказались в квартире отца. Неожиданно даже для себя, Людмила сказала:
– Сегодня все будем ночевать здесь. Вдруг у папочки поднимется температура или ему станет хуже.
Между щебетанием дочери Сергей, улыбаясь, еле вставил словечко:
– Моим ненаглядным девочкам не придётся тесниться. Кровать давно стоит в ожидании третьего члена семьи.
Людмила быстро сориентировалась на кухне, хотя хозяйничала здесь впервые. Выяснив, что отец и дочь уже поужинали и ограничатся чаем, она приготовила на стол. Впервые чайная церемония проходила с участием всех членов этой маленькой, но любящей друг друга семьи, где каждый готов проявлять заботу о каждом.
За чаем девочка не могла сдерживать себя и рассказала маме, какой замечательный у неё дедушка, и как бесстрашно он встретил нападение сначала собаки, а потом и её хозяина. Людмила ответила с улыбкой:
– Я никогда не сомневалась, что в любой трудной ситуации, касающейся внучки или меня, папочка поступил бы именно так.
Вечер обошёлся без вопросов – ни отец, ни дочь не спрашивали о прошлом. А ей очень хотелось знать, что могло случиться, если она осиротела сразу после рождения. Ночью Людмила неоднократно подходила к дивану и осторожно касалась ладони отца. Каждый раз она хотела убедиться, что у  него не поднимается температура. Он спал обычным чутким сном и всегда чувствовал прикосновения, но дочь об этом не догадывалась. О такой дочерней заботе Сергей не мог предполагать. Реальность оказалась невообразимо приятной.
Утром он предложил обеим переселиться к нему. Людмила осознавала, что все они теперь одна семья. Она знала, что отец не будет ущемлять её права и свободу. Он сделает всё от него зависящее, чтобы жизнь их была максимально комфортна. Но не приняла это предложение, сославшись, что пока не готова к такому повороту судьбы.
Декабрь подходил к концу, а с ним уходил в прошлое и весь год, принёсший Людмиле значимые для неё перемены. Уверенная в себе, она пошла в больницу, чтобы получить хоть какую-нибудь работу. Когда-то её ценили, как специалиста. Там она могла почувствовать себя необходимой и полезной.
Опрятная и ухоженная, она произвела хорошее впечатление на главврача больницы, который не знал её. Вопросами подбора кадров главный врач занимался лично. Но впечатление впечатлением, а приняли её пока только санитаркой, хотя было вакантное место медсестры. И только через два месяца, убедившись, что с прежним образом жизни Людмила покончила, её перевели в медсёстры.

В ДЕТДОМЕ

Дочь не переселилась к отцу, но часто оставалась ночевать у него. Настенька и вовсе лишь иногда днём навещала свою прежнюю квартиру. Однажды Сергей попросил Людмилу рассказать о Славе, сославшись на то, что о нём немало наслышан, но хочет знать его лучше. Так как дочь знала его ещё во время пребывания в детдоме, то он попросил рассказать и о том периоде жизни. Так он надеялся кое-что узнать и о детдомовском прошлом его Людочки.
– Меня перевели во второй детдом, когда я перешла в четвёртый класс. Постоять за себя мне пришлось научиться очень рано, а потому при переводе я быстро вписалась в коллектив – меня скоро оставили в покое. Хоть детдом и большая семья, но это всё-таки семья, и в ней каждый знает каждого. О Славе я узнала в первые месяцы своего пребывания там. Знала, что ничем не выделялся, а потому не обращала на него внимания. Он был для меня таким, как все. Тем более что он не был сверстником-одноклассником. Через год в детдоме появилась Маша Горюшкина. Вот она-то училась с ним в одном классе. Ростом не уступала девятиклассницам, хоть была младше их. Слава был крепышом и этим привлёк внимание новенькой. Но ни к ней, ни к другим девчонкам он влюблённости не проявлял. А Маша втайне от других ждала, когда он чуточку повзрослеет и обратит на неё внимание, – начала свой рассказ дочь.
И продолжила:
– Выделяясь среди других и ростом, и силой, и нагловатостью, она быстро сколотила около себя группу девочек, готовых услужить ей в чём угодно. С намерением «подмять под себя» и Плачеву, она неоднократно совершала выпады и в отношении меня, но не тут-то было. Я оставалась верна себе – не лебезила, не заискивала, не желала оказаться под влиянием той, которая подчинила себе других, и чувствовала себя «авторитетом».
Воспоминания нахлынули лавиной.  Они захлестнули взрослую женщину.
– Маша решила проучить слишком самостоятельную детдомовку. Она выбрала момент и с тремя верными ей девочками учинила драку со мной. Хоть и побили непокорную, но и самим досталось. Со слезами задира и гордячка пообещала:
– Ну, Плачева, ты ещё поплачешь, узнаешь, кто есть кто.
– Ждать долго не пришлось. Вскоре у одной из девочек пропала золотая цепочка, которую та нашла около года назад и хранила, как бесценную реликвию. Узнав о пропаже, Маша незамедлительно организовала поиски. Перерыв тумбочки, но ничего не обнаружив, стали перетряхивать постели. И вдруг, неожиданно для меня, цепочка нашлась под моим матрацем. Девчонки меня жестоко побили, «приклеив» ярлык воровки.
Вот тогда-то проявил себя Слава. Лишь он усомнился в том, что это сделала я. Своё сомнение он аргументировал:
– За ней раньше никто ничего подобного не замечал. Да и не в её характере подобный поступок.
– Маша обвинила Славу, что он заступается за воровку. На цепочке воровство не остановилось, – продолжала Людмила. – Периодически у девочек стали пропадать вещи, которые имели хоть какую-нибудь ценность. Уже не ища доказательств, девчонки обрушивали свой гнев на меня. Ссылались на то, что я либо прячу украденное подальше, либо продаю ворованное.
Через полгода одной из воспитанниц посетившие родственники дали тысячу рублей на девчоночьи расходы. Девочка не успела потратить и рубля, как эта тысяча исчезла. Под подозрением вновь оказалась та, кого нарекли воровкой. Никто не удивился, когда тысячерублёвую бумажку нашли в наволочке моей подушки. И снова жестокие побои. Всюду и всеми преследуемая, я не ходила жаловаться – ябед в детдоме не жаловали ни воспитанники, ни воспитатели. Кстати, эти последние знали и о кражах, и о побоях, но не препятствовали разборкам девочек, надеясь, что кара отобьёт желание воровать.
Так продолжалось ни много ни мало – целых три года. Слава несколько раз разбрасывал разъярённую толпу, защищая избиваемую – в моей невиновности он был твёрдо убеждён. Мальчишек, которые за него готовы были пойти в огонь и в воду, он попросил примечать всё необычное, кого бы это ни касалось. При этом он строго-настрого предупредил:
– Не пытайтесь препятствовать подмеченному обстоятельству самостоятельно, а вводите в курс увиденного лично меня. Но кражи происходили в девчоночьей среде, а правда о них для мальчишек оставалась непостижима.
Людмила тяжело вздохнула, переживая пережитое так, словно всё происходило только вчера.
– Когда заканчивался учебный год, и Слава перешёл в девятый класс, из детдома выпускался Виталий. Он поступал в колледж. В детдомовской среде его называли хранителем традиций. По неписаным законам детдома все подчинялись ему. В его полномочиях было и примирение сторон, и заступничество, если этого требовали обстоятельства. Многие проблемы разрешались этим мальчишкой, и дело не доходило до воспитателей. Наиболее подходящим преемником Виталлий видел Славу. Об этом он объявил в присутствии всех воспитанников детдома. Все, кроме Маши, приняли это решение как должное.
Вдруг Люда встрепенулась. Повествование продолжилось:
– Она мнила на это место только себя. Вскоре властолюбивая воспитанница попыталась в присутствии девочек подорвать доверие к новому хранителю традиций, сославшись, что он «положил глаз» на воровку и защищает её. Да, я нравилась ему твёрдостью характера. И он нравился мне не только как заступник, но и как справедливый человек. Слава тогда ответил, что не допустит, чтобы кто-то указывал ему, хранителю традиций. Распалившись в перебранке, предводительница девочек бросила, что дни его «в этой шкуре» сочтены, что очень скоро она займёт «престол» детдома.
– Я не посмотрю на то, что ты из девичника, будешь «вставлять палки в колёса», отшибу рога.
– Инцидент, как выяснилось потом, на этом не закончился, хотя Маша отошла, не доводя дело до рукопашной здесь и сейчас.
Шёл новый учебный год, октябрь месяц, когда один мальчик-семиклассник за победу в краевом конкурсе в качестве приза получил цифровой фотоаппарат. Он подошёл к хранителю традиций и попросил взять фотоаппарат на хранение.
– У меня его могут отнять или украсть, а у тебя не посмеют, – объяснил семиклассник свою просьбу.
Через два дня после появления фотоаппарата один из мальчишек во время уроков почувствовал недомогание и прилёг в спальном помещении. Головокружение не давало заснуть, и он лежал на боку с закрытыми глазами. Неожиданно в спальню мальчиков вошла Маша. Бросив взгляд на лежавшего неподвижно, она приняла его за спящего. Девушка бесцеремонно заглянула в тумбочку владельца фотоаппарата. Не обнаружив желаемое, она приподняла матрац, поискала в сумке воспитанника. С недовольным видом ушла. Больной всё это видел, но продолжал лежать неподвижно.
Когда все вернулись после занятий, об увиденном необычном поведении стало известно Славе. Он поблагодарил подростка за бдительность, а для себя сделал вывод, что ищейка хотела взять фотоаппарат, а вину снова переложить на Люду. Как ни в чём ни бывало, он с хозяином ценной вещицы пошёл фотографировать. Присутствовавшие девочки узнали от него, что он не только хранитель традиций, но и фотоаппарата тоже. Расчёт был прост, Маша быстро узнает об этом. Положив аппарат в свою тумбочку, он стал периодически проверять сохранность ценной вещицы.
Вскоре девушка, сославшись, что у неё болит голова, перед уроком отпросилась. Когда занятия продолжились, хранитель традиций заметил отсутствие одноклассницы. Шёпотом узнал, что с Машей. Мальчишка тут же отпросился выйти. Из других классов он попросил ненадолго отпустить еще четырёх детдомовцев. Им объяснил, что, возможно, они сейчас прихватят вора на месте. Заглянув в тумбочку, как и предполагали, они не увидели фотоаппарата. Все побежали на вещевой рынок.
Маша, не ожидавшая быстрой погони, расхваливала аппарат, предлагала купить его. Увидев мальчишек, быстро спрятала вещь  в дамскую сумочку, но это движение не осталось незамеченным. Слава вырвал из рук сумочку и достал оттуда краденую вещь. Со словами:
– Я прощал тебе всё, что касается меня, но за Людины страдания ответь, – он ударил воровку по лицу. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка, ударившись при падении, потеряла сознание. Она была поймана с поличным среди рыночных торговок.
Девушку увезла машина скорой помощи с рассечённой бровью и сотрясением мозга. Возвратившись с учебных занятий, все воспитанники детдома, а от них и воспитатели, узнали об истинной воровке. По возвращении из больницы её ждало отмщение не только от тех девчонок, у которых пропадали вещи, но и от тех, кем она долго так ловко манипулировала, переводя общий гнев на невиновную.
Директор детдома попросила заведующего отделением, чтобы пациентку пролечили несколько дней, а сама в срочном порядке решила вопрос с директором другого детдома об обмене воспитанниками. Воровку и манипулятора во время публичных разборок девочки могли покалечить, и тогда дело дошло бы до суда, оставив на детдоме несмываемый след. Вот и поменяли тогда одного неудобного подростка на другого – девочку на мальчика. После выписки из больницы никто из воспитанников Машу не видел, а вещи собрала и отвезла завхоз. С исчезновением властолюбивой любительницы манипулировать остальными все напасти, сваливавшиеся на меня, ушли в прошлое.

ЮНАЯ РЫБАЧКА

Когда Людмила прекратила вскармливание грудью, она пристрастилась к спиртному, была уволена с должности медсестры и некоторое время проработала в больнице санитаркой. Но и там она долго не задержалась. Её перевели в уборщицы помещений больницы. Когда и сослуживцам, и администрации частые прогулы надоели, её уволили и с этой должности.
Начались скитания по предприятиям посёлка. Принимая на работу, знали, кого берут, но делали это из сострадания к малышке. Расставаясь с должностями то технички ЖЭУ, то дворника, она часто не имела работы по несколько месяцев и семья жила крохотным пособием на ребёнка. Но и тогда она находила возможность общения с подобными себе, напивалась до беспамятства.
И вот она не только признала в Сергее отца, но и стала уважать его. Дочь незаметно для себя переселилась в отчий дом, а в свою квартиру лишь иногда наведывалась. Её решили продать, сделав косметический ремонт.
– Когда наша малышка окончит школу и поступит в ВУЗ или в колледж, деньги пригодятся, даже если она будет учиться на бесплатной основе, – пояснил отец.
Продать квартиру и дачный участок Славы удалось только весной. Шестой класс Настеньке удалось закончить с тройками только по иностранному языку и физкультуре. В постижении иностранного языка дед был ей не помощник уже потому, что сам изучал предмет давным-давно. А в языках необходима постоянная практика. К тому же у него был немецкий, а у неё – английский. Но и он, и внучка были твёрдо убеждены, что эта «тройка» со временем перерастёт в «четвёрку». «Тройку» по физкультуре объяснить было невозможно. Подвижная и физически развитая, девочка на уроках физкультуры становилась неуклюжей – не получалось выполнить задания так хорошо, как могла бы.
Посадки на даче закончились, а для прополки и окучивания картофеля время не подошло. Сергей предложил своим девочкам съездить с ночёвкой на реку отдохнуть на природе. Дорога предстояла недолгая всего-то километров тридцать. В мотоцикле с коляской, «в тесноте, да не в обиде» уместились не только они втроём, но и необходимые продукты и вещи. Главное для Настеньки – это палатка! Преодолев длинный и крутой спуск по таёжной дороге, по которой теперь мало кто ездит, они оказались на берегу Кизира.
Вместе выбрали полянку, где можно и палатку поставить, и в волейбол или в бадминтон поиграть, и костёр развести для приготовления ухи. Перед ними предстала красота плёса. На другом берегу к самой воде подступали разлапистые кедры и остроконечные ели.
Полянку окружали кусты черёмухи и калины. Километрах в трёх, выше по течению, приютилась заброшенная деревня. В ней иногда останавливаются туристы из дальних и ближних мест. Располагаются там, чтобы в покинутых строениях можно было укрыться в случае внезапного дождя. Здесь только семья Сергея, соседство с приезжающими туристами не грозит.
Установили палатку и соорудили всё для костра. Оставалось только наловить рыбы для ухи. Все не заядлые рыбаки, позаимствовать у кого-нибудь сеть и лодку не подумали. Но, вспомнив детство, дед ещё дома смастерил кораблик, наделал самодельных мушек-обманок и теперь распускал снасти.
Набегающие с середины реки небольшие волны шуршат мелкими прибрежными камушками. В кустах на разные голоса щебечут, чирикают и насвистывают невидимые птахи. Некоторые из них, вырвавшись из тесных объятий ветвей, взмывают высоко в небо. Даже в полуденную жару среди других звуков прорывается попискивание комаров. С разных концов полянки доносятся жужжащие звуки перелетающих с цветка на цветок шмелей и диких пчёл. Еле заметный ветерок шелестит листвой кустарника и стебельками трав, украшающих полянку пышным разноцветным ковром. Откуда-то из-за поворота доносится, не прерывающийся ни на мгновение, ровный басок переката.
Безоблачное небо радует глаз своей голубизной. Тайга, где она видна очень далеко, из разных оттенков зелёного постепенно переходит в голубоватую, почти небесную красоту. Цветы на полянке приехавших привлекли красотой, а нектаром – разноцветных бабочек, шмелей и диких пчёл. И никто никому не мешает в этом разнообразии красок и звуков.
Большая вода успела уйти, и стала настолько прозрачной, что видны не только цвета даже мелких камушков, но и стайки резвящихся ельцов. Они плавятся около мушек-обманок, но что-то не устраивает их – клёва нет. И Настенька, и Людмила, видя подплывающего к мушке ельчика, приговаривают:
– Ну, давай же клюй! Эх ты, мазила! И как ты ещё не умер с голода такой неумеха?
Сергей подмотал снасти, заменил несколько обманок. Не успел он распустить кораблик на желаемое удаление от берега, как один ельчишка беспокойно затрепыхался на поводке, выпрыгивая из воды.
– Сумасшедший, ты же так всю рыбу распугаешь! – возмущённо зашептала на клюнувшего ельца Настенька.
– Врёшь, не уйдёшь, – азартно приговаривала Людмила.
И не ушёл. Трепыхающуюся рыбёшку дед передал внучке, которая зачерпнула в котелок воды и опустила туда этот первый в её жизни рыбацкий трофей. Опасения девочки оказались напрасными. Клёв ельцов продолжился, несмотря на недавние бесполезные трепыхания польстившегося на обманку собрата. Сергей медленно спускается по течению, иногда возвращаясь на два-три шага, чтобы снова подвести обманку к промахнувшейся рыбёшке.
Вскоре кусты подступили к воде вплотную, а от самого берега пошла глубина. Ельцы остались на мелководье. И тут на вторую от кораблика мушку сплавилась более крупная рыба.
– Не промахнулся, – обрадовалась Настенька.
Эта рыба не выскакивает над поверхностью воды, а с приличным усилием тянет поводок на глубину, сопротивлялась тому, чтобы её подводили всё ближе к берегу. Вскоре метрах в четырёх от рыбака показался красавец хариус. Спина его отливает чернотой, а бока – с красновато-синеватым оттенком. Настенька подарила хариусу множество эпитетов, среди которых произнесла с восторгом:
– Красавчик! Великан! Силач!
Людмила забрела за отцом на глубину, на которой вода едва не заливалась в голенища рыбацких болотников. Ей казалось, что так она помогает отцу, чтобы великолепная крупная рыба не сорвалась с крючка.
– Иди сюда, дорогой! Не сопротивляйся, не пытайся уйти. Не затем тебя выводим, чтобы потом поминать, как звали, – тоном заклинательницы, отделяя слова друг от друга, выговаривала азартная рыбачка.
Вывести улов на берег помешали кусты. Дедушка, не давая слабины, аккуратно взял его прямо в воде. Мгновение, и он отбросил рыбу на берег в небольшой промежуток между ветками. Внучка поместила хариуса в котелок, где великану пришлось свернуться в кольцо. Глаза девочки горят от рыбацкого азарта. Чуть ниже по течению кусты вновь отступили, а глубина осталась.
Сергей дал Настеньке провести орудие лова. Девочка, ведя кораблик, ощущает себя на вершине счастья. Вдруг, как у дедушки, без предупреждения потянул поводок в глубину другой хариус. Чувствуется, что он не меньше предыдущего. Рыбацкая удача не обошла стороной юную рыбачку. Не имеющая опыта девочка может упустить улов. Старый рыбак взял инициативу в свои руки.
Глубину прошли быстро. Вновь обманками стали играть юркие ельцы. Нескольких Сергею удалось отбить от стайки. Их место в котелке, который Настенька несёт как сокровище. Каждого, вновь пойманного, она с удовольствием сравнивает со своим хариусом, которому не уступил в размерах и красоте только его предшественник.
Решив, что на уху рыбы достаточно, все возвратились на полянку. Внучке дед доверил чистку рыбы. Людмила принялась чистить картофель и лук для ухи, а он сам с топориком зашёл в кустарник, чтобы набрать сухих веток для костра.
Через треть часа огонь весело облизывал дно и стенки котелка, а в нём, выплёскиваясь, бурлила вода. Из кипятка выныривали то ломтики картошки, то рыбины, которые тут же погружались в глубину котелка, как живые.
– Разве может быть что-то вкуснее пищи, приготовленной на костре, – с улыбкой отметила за обедом взрослая дочь.
– А если это ещё и уха, то следует опасаться, что вместе с ней кто-нибудь проглотит собственный язык, – пошутил её отец.
После обеда Настенька хотела полежать в палатке, но в ней оказалось душно. Все сошлись на том, что было бы лучше искупаться в обжигающей свежестью водице красавца Кизира. А потом не упустить момент и позагорать, лёжа на круглом галечнике, выступающем из воды на краю полянки.
Чередование холодящих водных процедур с принятием обжигающего загара, завораживающая рыбалка, уха, приготовленная на костре, – всё так взволновало юную рыбачку, что она призналась:
– Если в школе будем писать сочинение на тему «Как я провела лето», то я напишу об этой поездке.
Дождались своего применения и волейбол, и бадминтон. В бадминтон по очереди играли до сгущения сумерек, когда волан стал еле различим. И снова уха. Теперь её ели не разогретой, отчего она казалась ещё вкуснее. А вот чай, настоянный на лесных травах, как и в обед, пили горячим. Обе девочки по ароматам пытались угадать, чем он заварен, какими травками. Не мудрствуя, Сергей приготовил напиток, бросив в кипяток листья смородины и цветы иван-чая.
Перед сном Людмила посетовала:
– Ну, где же ты был, папочка? Я в детстве без тебя столько прекрасного недополучила.
Только теперь отец отважился рассказать дочери об её появлении в этот мир завораживающих звуков и красок.
И она узнала о взаимоотношениях родителей, о характере матери. Заочно познакомилась с тёткой Серафимой и Натальей. Узнала и об акушерке Марии Ивановне, вырвавшей малютку Людмилку из рук неминуемой смерти. Поведал отец и об альбоме, который хранила тётка Серафима, и бережёт как реликвию её внучка Наталья. Сергей сказал, что с Варварой и тёткой Серафимой оба раза встречался на кладбище, а Мария Ивановна и Наталья живы. И дочери захотелось повидаться с этими замечательными людьми, которым она обязана: матери и акушерке – жизнью, Наталье и её бабушке – памятью о маме.
– Съездим, непременно съездим. И обязательно встретимся с этими необыкновенными женщинами. Ты отработала полгода, можешь взять отпуск. Вот и съездим. Настенька сейчас на каникулах. Съездим обязательно, – заверил Сергей.
– Я давно решила для себя, что нет твоей вины в моём детдомовском прошлом. Ты замечательный. Конечно же ты, мой папочка, не оставил бы меня на произвол судьбы, если бы знал о моём существовании, – призналась Людмила, смахивая навернувшиеся слёзы.
Успокоившись, она уснула. А Настенька, набегавшись и напрыгавшись во время игры в волейбол и в бадминтон, давно спит крепким и беззаботным сном.

РАЗМЕРЕННЫЕ БУДНИ
   
В Степановку они съездили. Дочь приятно удивила забота отца о могиле матери. Для Натальи взрослая Людмила оставалась малышкой. Ей, Людочке, она передала бережно сохраняемое сокровище – фотоальбом. Мать на фотографиях была моложе своего ребёнка. И дочь, и внучка поражались своему внешнему сходству с Варварой.
Наталья их удивление расценила по-своему.
– Главное, что у тебя, Людочка, отличная от неё судьба. Знаю, что не сладко было в детдоме, но твоя Настенька растёт при живой маме. И дай Бог, тебе малышка, не повторить судьбу твоей бабушки, – задумчиво проговорила она, переведя взгляд на присмиревшую девочку.
Навестили они и Марию Ивановну. Увидев Сергея, она догадалась, что её посетила та самая Людочка, да ещё и со своей дочкой. Пожилая женщина прослезилась. Её тронули и внимание, и слова благодарности за неоценимую помощь, оказанную акушеркой, без которой кроха не появилась бы в этот мир.
Наталья уговорила гостей остаться у неё на несколько деньков. Хоть и не планировал отец задержку, но, видя, как признательна дочка гостеприимной хозяйке и тётке Серафиме, согласился задержаться на три дня.
В окрестностях Большой Ирбы ягод предостаточно, но Людмила и Настенька с удовольствием составили хозяйке дома компанию и сходили за земляникой. Придя домой, часть её сразу съели с домашним молоком. За селом протекает река Кунгус. Хоть не такая она широкая, в сравнении с Кизиром, но место для купания нашли без проблем.
Как и у Кизира, исток Кунгуса в Саянах. Так же быстротечные плёсы сменяются перекатами. И вода одинаково прохладная даже в летнюю жару. И дно, и берега тоже устланы галечником разных размеров и цветовых оттенков. Тот же писк комаров, не жалующих пришельцев во время принятия загара.
Разница в том, что степановской детворе не надо преодолевать километры, чтобы достичь реки. Но и здесь, стоило лишь отойти от берега, жара распекала так, что хотелось вновь и вновь нырять, плавать, плескаться и загорать на раскалённых солнечными лучами лежаках, выложенных из каменных плиток. Никем и ничем не подгоняемые, кроме собственных желудков, гости проводили на реке целые дни.
Дома жизнь пошла по накатанному, привычному для всех распорядку. Дед и внучка возобновили занятия, повторяя что-то и знакомясь с неизвестным. Полным ходом пошла подготовка к новому учебному году. Когда дед и мама уходили на работу, девочка отправлялась на дачу. Трава вырастает, не спрашивая разрешения. Только успеешь прополоть, а через неделю снова всё в гуще сорняков.
Настеньке понравилось бывать на Кизире. Там так здорово! Можно и порыбачить, и покупаться, и позагорать. И почти все выходные семья ездила на свою любимую полянку. Иногда на берег ездили и подружки-одноклассницы. Тогда Сергею приходилось делать по два рейса, чтобы перевезти всех. Бывало, что дети ехали с родителями в их машине; тогда отдыхали и рыбачили семьями. Так у Людмилы стали появляться подруги кроме сослуживиц.
На темы, показавшиеся интересными, девочка за время каникул подготовила несколько презентаций, высвободив время на период учебного года. Не забыла она и о своей «тройке» по английскому языку. Пополняя словарный запас, она, по записям на дисках, тренировала навыки устной речи. Ученица не просто заучивала фразы, но и старалась добиться правильного произношения. Даже мельчайшие оттенки интонации при этом не ускользали от её внимания. И эти самостоятельные занятия дали свои плоды. Когда начался учебный год, семиклассница Настенька Пирогова на уроках английского стала одной из лучших учениц класса. Эти результаты появились в сентябре, а пока был разгар лета.
После поездки в Степановку и встреч там, узнавшая о своей замечательной матери не из одних уст, Людмила стала ещё более жизнерадостной. Дома и на дачном участке она выполняла свои материнские и дочерние обязанности припеваючи. Иногда увлечённо решавшую что-то дочь она не отрывала от умственного труда, что-то делала за неё. Всей семьёй они ходили по ягоды, а вечерами варили варенье и компоты. Сергей радовался преображению дочери.
От той женщины – ершистой, готовой на колкости, любящей выпивки, какой она была раньше, не осталось и следа. Дочь успела заработать авторитет среди коллег и пациентов. Однажды Люда обратилась к отцу:
– Папа, я хочу ещё одного ребёнка.
– А мужчину, который стал бы отцом, ты уже приметила?
– В том и проблема, что хорошие мужики живут в семьях, а алкашей я не переношу органически. Я хочу родить для себя. Надеюсь, завести короткий курортный роман, о последствиях которого мужчина не будет знать.
– Поступай, как знаешь, плод любви воспитаем вместе, – согласился отец.
Во второй декаде августа Сергей съездил в Журавлёво, где жили родственники Славы. Людмила туда не поехала бы ни из уважения к отцу, ни под каким другим благостным предлогом. Похоронив мужа, она зареклась больше никогда не появляться в тех местах, затаив обиду на всю Славину родню, а на Женю – особенно. Во время поездки деда дочь с внучкой отдыхали на курорте. Там женщина осуществила своё намерение о курортном романе.

КИЗИР

Той далёкой весной родственники Славы пригласили его в Журавлёво. У двоюродного брата, Евгения, была своя лодка «Крым». Имел он и редкостную по тем временам, «Ямаху» в сорок лошадиных сил. Брат-то и раззадорил гостя сплавать с ним на рыбалку в верховья Кизира. Большая вода немного упала, но уровень был ещё высокий, а течение – стремительное даже там, где тремя неделями позже река переносит свои воды степенно и величественно.
Едва лодка отплыла от берега, как тут же нырнула под перекрытия железобетонного моста дороги, ведущей в Верхнюю Мульгу и на рудник. Слева от рыбаков, летящих по поверхности водной ряби, между зарослями кустарников, просматривалась гравийная шоссейка, прижатая к берегу веткой железной дороги Абакан-Тайшет. Дальше горизонт заслоняли горы, то чуть отступая, то нависая над железкой. А справа были только горы, над которыми величественно возвышалась двуглавая Джеланджа.
Будто в один миг подплыли к Усть-Каспе. Когда-то здесь было село, жители которого держали скот и кормились со своих приусадебных участков, потом люди разъехались, село опустело. Но не осталось пустовать живописное таёжное местечко на берегу завораживающей взор реки. На этом месте предприимчивый земляк построил турбазу, которая наполняется отдыхающими, как только вскрывается из-подо льда сын Саян – Кизир.
На фоне зелени карабкающихся по крутому склону пихт, елей, берёз и осин брёвна и доски аккуратных строений турбазы отсвечивают желтизной олифы. Как и Кизир в этом месте, направление на север лодка поменяла на восточное. Вскоре и от турбазы, и от островка у противоположного берега не осталось и следа – река вновь повернула на север, а потом, извиваясь, последовала к востоку. По обе стороны от режущей речную прохладу лодки с рыбаками, пробегали картины девственной природы – тёмно-зелёных хвойников и с нежной зеленью молодой листвы кустарников и лиственных деревьев.
Слава сфотографировал брата, сидящего на корме и управляющего моторкой. За ним – молочного цвета, как стрела, чуть расширяясь вдали, виднелся пенный след, выбрасываемый мощным мотором. В обе стороны разбегались валы от моторки, где-то вдали достигая берегов. Свободный от управления пассажир сделал ещё несколько фотографий красот, простирающихся от берегов до синеватых далей, отложил фотоаппарат и стал просто любоваться не потревоженными деятельностью человека величественными картинами родного края.
Слева, из-за скального выступа на берегу Кизира, показалось укутанное отцветающими черёмухами, устье речки Джебь. Когда-то и в Джеби, и во впадающей в неё речке Чибижек промывали золото. В девяностых годах двадцатого века рудник обанкротили и деятельность прекратилась. Теперь в Кизир вливается чистая, как и в нем самом, лишённая былой мути и вредных химических примесей водица тающих горных снежников. Чуть выше устья сквозь кусты просматривались крыши небольших строений. Деревенька Зимовьё давно осталась только в памяти старожилов. Подлатанные строения служат людям во время отдыха на реке.
– Вот, одиннадцать километров позади. Ещё примерно через шестнадцать будет Шинда. Там мы и порыбачим, – перекрикивая рёв мотора, сообщил Евгений.
Берега постоянно менялись. То они были пологими, увеличивая ширину долины реки, то почти от берега круто уходили ввысь, загораживая горизонт. Мимо проносились небольшие островки и косы, поросшие кустарниками. На их верхних по течению оконечностях тальник был примят наносником – обломками стволов и сучьями деревьев, принесённых сюда в половодье.
Некоторые островки, несмотря на имеющиеся на них кустарники и растущие деревья, в большую воду оказывались полностью под водой. Об этом можно было судить по видневшемуся между деревьями наноснику. Там, где река делает крутой поворот, берег ежегодно подмывает, он отступает. Зато противоположный берег, а нередко и остров на месте изгиба реки был песчаным или галечным.
Где-то ивняк не успевал вырасти, а его срывало в половодье. Поэтому песок простирается на десятки метров от воды, образуя прекрасные пляжи. Дно реки выстлано окатышами. Песчаные пляжи появлялись часто, но обычно на два-три метра от воды был такой же, как и на дне, галечник. Песок уносился стремительным течением на отмели. Вода ещё не такая прозрачная, как в середине лета, но дно просматривалось, несмотря на глубину и быстроту несущейся против течения лодки.
По левому борту появилась группа песчаных кос, хотя больших изгибов здесь Кизир не делал. Женя пояснил:
– Косы Портняжиха, они образовались здесь из принесённого притоком материала. Приближаемся к Шинде.
И действительно, вскоре показалось устье полноводной речки. Русло Кизира уходило вправо, а Шинда красовалась прямо по курсу лодки. Можно было приступать к рыбалке в этом безлюдном месте. Но, немного поразмыслив, рулевой решил показать брату устье другой реки – Нички. Да и оставшееся расстояние, какие-нибудь двенадцать километров – вовсе не расстояние для этого почти безлюдного уголка Саян.
– Ничка хоть и меньше Шинды, но такая же рыбная. По этим крупным притокам рыбаки поднимаются на моторных лодках далеко от мест впадения, – пояснил брат гостю.
Летнее солнце посылало с безоблачного неба зной, но при быстром движении на воде комфортно. При некоторых направлениях мчащейся вперёд лодки, за её кормой в брызгах и пене возникала радуга. Не такая огромная, как мы видим на небе, но такая же яркая и чарующая. И Слава не уставал любоваться на предстающие перед взором нерукотворные красоты. Некоторые поразившие его пейзажи фотографировал, чтобы потом показать любимой.
Горы отступили от берегов, а камни на дне реки и на узких полосках близ воды стали крупнее. Нередко мимо проносились глыбы, отшлифованные течением за многие тысячелетия. Как и прежде, встречались и убегали вдаль песчаные пляжи, по которым иногда проходили рыбаки и туристы. Это если не считать, что в  период охотничьего сезона, здесь, по снегу, покрывающему песок, могли проходить охотники. На берегах, средь зарослей прибрежных кустарников, иногда просматривались строения охотничьих зимовий.
– А вот справа и слева от лодки косы, образованные выносами из Нички. Скоро появится и она сама, – пояснил Евгений.
Но, в отличие от островков около предыдущих притоков, здесь коса справа сравнительно большая. За верхним окончанием правобережного островка Кизир, как и около устья Шинды, метнулся вправо, а левее хода лодки появилась Ничка, такая же стремительная, как и её сестрицы Джебь и Шинда.
Женя сбавил газ, чтобы Славе было слышно. С бесшабашной удалью он сказал:
– Ах, гулять, так гулять!
А потом, уже спокойно добавил:
– Покажу тебе порог! Остатка бензина в баке до порога должно хватить. Порыбачить и на обратную дорогу есть второй бак.
Ему очень хотелось, чтобы брат увидел и мощь, и неповторимое великолепие порога. Евгений был твёрдо убеждён, что достаточно увидеть порог лишь однажды, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь. К величайшему сожалению, в отношении Славы он оказался прав. Брат не противился желанию своего экскурсовода продолжить увлекательно-познавательную экскурсию по реке. Он успел полюбить этого таёжного красавца, хоть впервые видел чарующее великолепие полноводной таёжной реки.
За устьем Нички скалы высотой с трёхэтажный дом подступили к берегам совсем близко. Река пробила себе путь, сильно извиваясь между прибрежными лесистыми нагромождениями.
– Смотри, как меняется направление реки. На воде это хорошо видно. Но если посмотреть на этот участок на карте, то он становится похож на крутую синусоиду, или косинусоиду, чёрт их побери, – распалялся Женя.
Водное путешествие продолжалось. Несколько раз, любуясь прибрежными красотами, экскурсант увлечённо фотографировал неописуемые пейзажи. Наслаждаясь нетронутой красотой природы, он думал о единственной и желанной, носящей в себе плод их взаимной любви. Они ещё не знали, кто появится в мир, но ожидание рождения было радостным для обоих.
Тринадцать километров от устья Нички до Первого порога, называемого ещё и Тереховским, пролетели так же незаметно, как и всё водное путешествие. Порог ещё не был виден, но к шуму мотора уже явственно примешивался его гул. Течение ускорялось. Вдруг Славе показалось, что Кизир кончился. Скалы подступали так близко, что из-за поворотов реки в пороге они казались сошедшимися вплотную. Здесь можно было причалить к берегу. Слева виден причал, а от него в лесную чащу уходит подобие дороги.
Евгений вновь сбавил обороты. В его голове промелькнула идея прокатить брата по несчётным бурунам порога. Он и раньше замечал, что иногда у него «сносит башню». И теперь он понимает, что поступает безрассудно и неоправданно рискованно, но ничего не может поделать с этой особенностью своего характера.
Вот и решил он пойти на штурм порога. Пояснил брату, что на гружёных лодках в порог не суются, а порожняком на охоту или рыбалку за пороги не ходят.
– Вместо двухсот метров прохода по воде все перетаскивают лодки и грузы по трёхсотметровому волоку, проходящему за скалами. Но мы-то налегке, проскочим по этим кипящим и пенящимся бурунам. Туристы и рыбаки на лодках ПВХ проходят по порогу. Посмотришь на целую реку шампанского. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, – с улыбкой добавил он.
Дав полный газ, он рванул вперёд, чтобы не оставить Славе повода для сомнения. Лодка тяжело вошла в кипящую стремнину порога и замедлила продвижение по бросающим её из стороны в сторону бурунам. Она то взбирается на них, то скатывается в глубокий проём между вздымающимися пульсирующими гребнями. В эти мгновения кажется, что нос лодки врежется в следующий по их курсу бурун, а тот поглотит и лодку, и их самих. Но судёнышко выравнивается, упорно карабкаясь на гребень очередного буруна.
Двести метров порога, предсказанные братом, Славе показались нескончаемыми. Неоднократно, пока штурмовали вершину очередного буруна, он успевал фотографировать и буруны, и носовую, а потом и кормовую часть лодки на фоне этой клокочущей преисподней. Он фотографировал и скалы, нависающие так близко, что иногда до них можно было бы дотянуться веслом.
На противоположном берегу в галечник и скальник вросли огромные валуны. Даже ледоход не в силах сдвинуть их, снести со своего пути. Такие же громады покоятся под водой. А она перескакивает через препятствия, вздыбливаясь и пенясь, закручиваясь в воронки, мчась, будто спортсмен перед финишем. Фотографируя, он отчётливо осознал, почему сооружён волок. Берегов, пригодных для провода лодки бичевой, здесь нет. Каменные громады выходят из воды и почти отвесно поднимаются на всём протяжении порога.
Наконец скалы немного отступили, и лодка вырвалась на более широкое, хоть и не безопасное место. Несмотря на большую ещё воду, из неё выступает беспорядочная гряда огромных валунов, перегораживая реку до берегов. Через некоторые из них вода стремительно перелетает, разбиваясь на брызги. Она скатывается по ходу и в обе стороны от валуна, образуя свальные течения. Но и этот участок порога покорился лодке, и она вышла на широкий стремительный плёс.
– Вот здесь мы и пообедаем, – предложил Женя, причаливая к верхней от порога пристани.
Тут же, на каменистом берегу, из успевшего просохнуть наносника братья соорудили костёр. Они вскипятили чай, разогрели банки с овощными консервами, взятые из дома для разнообразия к ухе, пообедали, приняв для аппетита то, без чего не бывает рыбалки.
За обедом Евгений взял фотоаппарат и просмотрел всё, что запечатлел Слава на память себе и своей любимой.
– До нашего путешествия вряд ли кто фотографировал верхний выход из самого порога, а не с берега. Во всяком случае, лично я видел фотографии этой каменной гряды только с плёса выше порога, с берега от скалы и с валунов на том берегу. Похоже, что ты сделал это впервые! – восторгался брат.
Не давая организму расслабиться после плотного обеда, братья стали собираться в обратный путь. Славе не хотелось возвращаться тем же путём, как при подъёме, но он не выказал это своё нежелание. Предположил, что брат принял бы его опасение за трусость. Вместо этого он изъявил желание пройти по волоку.
– Зачем по нему ходить? Всё равно у нас нет лебёдки, чтобы перетаскивать лодку по волоку, – возразил Женя.
Оставалось одно – снова в порог. Рулевой приподнял топливный бак, всколыхнул его и произнёс:
– Бензина в баке хватило бы минуты на три, не более. Он присоединил шланг к полному баку. Фотоаппарат после просмотра фотографий оставался в кармане. Чтобы не мешал, машинально положил его в защёлкивающийся ящик для ключей на корме лодки. На этом приготовления к отплытию завершились.

КАТАСТРОФЫ

– Сейчас только держись! Пролетим порог за секунды, – уверенно сказал Евгений.
Вниз по всё ускоряющемуся течению лодка понеслась так быстро, что все предметы перед глазами Славы замелькали, теряя чёткость очертаний. Наверное, то же происходило с восприятиями у брата. Он удачно провёл лодку мимо трёх валунов. Но не успел, не отвернул от четвёртого, скрытого под водой. Вода бурлила над ним, выдавая присутствие.
Лодка на всём ходу ударилась бортом о валун, её подбросило, развернуло и опрокинуло. Оба брата оказались поглощёнными бурлящей стремниной. Всё произошло так молниеносно, что братья не успели как-то отреагировать на случившееся. Даже мысль о необходимости самосохранения не успела промелькнуть в головах парней. Когда Евгений вынырнул, он увидел показавшуюся из-за бурунов носовую часть своей лодки. Несколько мгновений он судорожно грёб к этому, относительно спокойному островку в бурлящем и клокочущем, гневно ревущем потоке.
Буруны порога нещадно бросали перевернувшуюся лодку из стороны в сторону. Но оставшийся в носовой части воздух удерживал её на плаву. Женя до боли в пальцах крепко держался за неё, уносимый течением всё дальше и дальше от места, где они перевернулись. Он вспомнил о брате и озирался в надежде, что Слава вот-вот где-нибудь вынырнет из бурлящей стремнины, попытается подплыть к лодке. Если бы брат не догадался сделать это, то он перекричал бы рёв порога и подсказал, как ему поступать.
Брат не вынырнул.
– Неужели он обо что-то ударился, когда лодка перевернулась? – мысленно предположил Евгений.
Скорее всего, так оно и случилось. Он больше не думал о себе, все его мысли были о брате. Надежд на то, что он каким-то образом спасся в этом полном безумного зверства потоке, не было.
Неожиданно лодка на какое-то мгновение остановилась и скрылась под воду. Женя не удержался, и его понесло. Он вновь оказался наедине со стихией. Мозг работал молниеносно. Гусеничный трак, игравший роль якоря, волочась по дну реки, попал под валун. Верёвка, за которую трак был привязан, не выдержала сильнейшего рывка, оборвалась. Нос перевёрнутой лодки показался над водой. Хорошо, что судёнышко, находясь в воде, не перевернулось вторично. Тогда воздух высвободился бы, а лодка больше не всплыла. Порог тем временем выбросил из своих объятий и Женю, и лодку.
Чуть более полуминуты пронеслись так же стремительно, как неистовый поток мчится в стремлении вырваться из каменных объятий. И в эти мгновения мозг работал так же судорожно, как и мышцы, удерживающие пловца на поверхности.
Жуть земного ада осталась позади. Поток успокаивается от порыва бешенства, выплеснутого на смельчаков. Ясность сознания возвращается к пловцу, вырвавшемуся из преисподней. Он заинтересовался, не сорвало ли при сильном рывке мотор. Наклон корпуса лодки остался прежним, значит, мотор с кормы не сорвало. Он либо на месте, либо висит на страховочном тросе. Осталось выяснить это. Одежда и обувь мешают, связывают движения. Пловец снимает с себя всё, кроме брюк. Подплыл к судёнышку, нырнул и убедился, что его предположения верны – мотор на месте. Но оба топливных бака и вёсла исчезли.
Логика подсказала Евгению, что пока лодка притормаживалась траком, вёсла и баки успело отнести. Течение становится умеренным, а волны – меньше. Несмотря на пронизывающий холод весенней воды – порождения тающих в горах ледников, Женя принял решение плыть вниз по течению. Без бензина, самосплавом он доплывёт до посёлка нескоро.
Он гребёт, стараясь плыть точно по течению. Пустой бензобак покачивается на волнах. Подплыв к бачку ближе, замечает выныривающий из воды второй бак. Из него вода вытеснила часть бензина. Очень скоро искать его было бы поздно. Почти рядом с баком в волнах обнаруживается весло. Женя подплывает к нему и невдалеке замечает второе.
Невозможно найти только снасти, ушедшие на дно сразу, при опрокидывании лодки. Прихватив вёсла и подплыв к полному баку, обратил внимание, что его подносит к косе, до которой от порога примерно два километра. Течением плывущие вёсла и баки пронесло бы мимо. И он плывёт к косе, до которой ближе, чем до берега. К ней же можно подтянуть лодку. Она уже подплывает.
Евгений вынес на сушу спасённое имущество. Лодка близко. Не теряя времени, он поплыл от берега, сопротивляясь течению, чтобы достичь цели как можно раньше. Коса небольшая, а лодка тяжёлая, надо успеть вытянуть её на мель, а не проплыть мимо. Он настиг перевёрнутое судёнышко, поднырнул и ухватился за обрывок якорной верёвки. Чтобы освободить руки для гребли, ухватил конец верёвки зубами.
Опасения были не напрасны. От косы оставался десяток метров, когда он, встав на ноги, очутился на глубине по пояс. Евгений смог упереться и потянуть судёнышко. Его и лодку сносило. До оконечности косы оставалось всё меньше и меньше. Но приближался и финиш стараний. Трудность была в том, что мотор на затонувшей корме давно задевал дно и препятствовал продвижению к берегу.
Приблизившись к суше, насколько это оказалось возможным, изрядно уставший Женя попытался перевернуть лодку. Даже в воде сделать это оказалось очень трудно. Но он смог перевернуть «Крым» с семидесятикилограммовой «Ямахой» на корме. Помогло течение реки. Подвёл лодку к выступающему из воды галечнику. В мокрых брюках, он растянулся на камнях, которые нагрелись так, что даже через ткань обжигали тело. Под палящим солнцем быстро согрелся, а с теплом вернулись силы.
Путешественник снял колпак мотора, вывернул свечи и стал дёргать шнур, чтобы удалить из цилиндров воду. За электронное зажигание он не беспокоился. На раскалённых камнях свечи просохли быстро. Поставив их, подсоединив топливный бак и вычерпав из лодки воду, после нескольких рывков шнура запустил мотор.
Он не представлял, как сообщит родным, что Славы больше нет. Особенно его волновало, как об этом сказать Людмиле, чтобы она не потеряла будущего ребёнка. Рождение первенца было очень желанно для брата.
Вдова о трагедии узнала от матери Евгения. Утопленника обнаружили на одном из островов проплывающие рыбаки. Разбитая безутешным горем, вместо знакомства с родственниками Люда приехала на похороны мужа.
Все подробности того рокового речного путешествия Сергей узнал от Жени, приехав в Журавлёво через несколько лет после катастрофы. В этот раз не стали испытывать судьбу, а причалили на пристани под порогом. К верхней от порога пристани оба прошли по волоку.
По возвращении домой Женя отдал хранимый им фотоаппарат. Тогда никто не вспомнил о Славиной вещице. Позднее, когда обнаружил аппарат в ящике для ключей, брат просушил его и зарядил аккумуляторные батареи. За годы он множество раз просматривал снимки, сделанные за минуты до гибели. Теперь он отдал фотоаппарат Сергею.
– Это память и для меня, но семейная реликвия пусть будет в семье Славы.
Во время летних каникул, до отъезда на курорт, Настенька не оставляла без внимания учебные предметы. Особенно налегла на иностранный язык, по которому получила годовую «тройку».
Девочка освежала в памяти правила по русскому языку. Сочинения она относила учительнице – об этом договорилась ещё до каникул. Решения задач по математике проверял дедушка.
С курорта дочь и внучка приехали к началу учебного года. После пребывания там прошёл месяц. Теперь для отца и дочки не стало тайной, что вначале следующего лета их семья кем-то пополнится. Срок ещё так мал, что никто не догадывается о предстоящем событии и не обременяет Людмилу ненужными советами. А она, счастливая, наслаждается жизнью.
Сергей искал удобный случай, чтобы рассказать дочери о своей поездке и показать фотографии, отснятые Славой перед гибелью. Хоть время и лечит, но душевные раны не исчезают полностью. Вот и Люда очень болезненно воспринимала всё, что касалось погибшего мужа. При упоминании о нём становилась замкнутой и в очередной раз переживала случившееся. Отец объяснил дочери, что Настенька должна узнать о папе, о случившемся в тот роковой день.
И он рассказал всё, что узнал от Евгения. Девочка с интересом просмотрела все фотографии, сделанные отцом, и с грустью произнесла:
– Каким коварством расплатился Кизир за то, что папа увидел его красоты! Как несправедлив мир!
– Да, внученька, мир таков, и надо быть готовой ко всяким проявлениям несправедливости этого мира.
Людмила не проявила интереса к фотографиям, замкнувшись в себе, но повествование о муже выслушала.
В житейских хлопотах недели и месяцы пробегают незаметно. Убран урожай ягод, овощей и картофеля. А вот и зима вступила в свои права, то примораживая, то наметая сугробы во время оттепелей. Шёл декабрь. Вместо морозов под сорок циклон принёс метель, бушевавшую несколько дней. Дорожная служба не успевала расчищать трассы даже вблизи райцентра, что выглядело очень необычно.
В один из таких дней Людмила поехала в столицу района. Утром, ещё до её поездки, дорогу от Курагино прочистили до Каменки. Маршрутка из Большой Ирбы беспрепятственно проехала до райцентра и вернулась. Но после обеда ни одно маршрутное такси из посёлка не выехало. Люда созвонилась и через знакомых узнала, что сможет уехать с кем-нибудь из частников – не будут же они ночевать в паре десятков километров от дома. С одним из них она договорилась и в назначенное время поехала домой.
Дорогу перемело так, что встречные легковые разъезжались не без труда. Пурга неистовствовала, фары различались в десятке метров. Шофёр «Нивы», в которой ехала пассажирка, вместо привычной сотни километров в час ехал втрое медленнее. Водитель встречного сорокатонного «БЕЛАЗа» выдерживал все семьдесят. Работы по отсыпке железнодорожной трассы Курагино-Кызыл, прекращавшиеся из-за непогоды, решили возобновить. «БЕЛАЗ» вёз подвыпившего водителя из дома на работу.
Увидев перед собой громадину, шофёр «Нивы», чтобы разъехаться, принял вправо. Колесом захватило плотный надув сугроба, машину развернуло, и она оказалась между колёсами большегруза. Мгновение, и «БЕЛАЗ» затормозил. Но было поздно: его колесо успело смять салон «Нивы» и юзом протащить легковой автомобиль несколько метров. Когда «Ниву» разрезали, из неё извлекли две бесформенные массы – то, что раньше было шофёром и пассажиркой.
Циклон ушёл. В день похорон Людмилы светило солнце, а щёки пощипывал морозец. На кладбище Настенька тихо попрощалась с матерью и бросилась на шею Сергея с причитаниями:
– Дедулечка, милый, не оставляй меня, и никому не отдавай! Не хочу повторять судьбу мамы и бабы Вари. Не хочу, боюсь стать детдомовкой! Ты единственный, кто родной мне! Будь со мной, мой родненький! Прошу тебя, дедулечка!
Дед и знакомые долго успокаивали девочку. Дома внучка призналась:
– Тогда, когда мама сильно выпивала, её смерть от спиртного можно было бы объяснить, и она, наверное, не была бы такой болезненной. Но сейчас, почему она умерла сейчас, когда стала такой замечательной мамой?!
Она не ждала ответ на свой вопрос, это был крик души. И всё-таки дед задумчиво произнёс:
– Есть категория людей, которым как не повезло при рождении, так неудачи сопутствуют им по жизни. Вот и твоя мама из этой несчастной категории. Только у неё стало складываться по-людски, когда она вышла замуж за твоего папу, и они стали жить сладостным ожиданием твоего рождения, как пришла беда  – твой папа погиб. Только она обрела отца, справилась с болезнью под названием «алкоголизм», начала жить мечтой о рождении второго ребёнка, как судьба лишила её самого дорогого – самой жизни.
Потом добавил:
– Жизнь продолжается, и надо научиться жить без твоей мамы и моей дочки. Жить, несмотря на эту величайшую для нас утрату.

БЕЗ МАМЫ

Чтобы Настеньке было легче переживать утрату, Сергей предложил ей глубже уйти в работу.
– За работой, твоими учебными занятиями, время проходит незаметнее. И польза от них неоспорима. Приобретаемые знания ещё пригодятся. Твоя мама порадуется успехам, видя всё с высоты.
То, что мама увидит успехи, девочка сомнению не подвергала. С завидным трудолюбием Настя налегла на школьные предметы. К маю ученица полностью проработала материал седьмого и приступила к изучению программы восьмого класса.
Седьмой класс она закончила так, как и предполагалось. Кроме физкультуры, все годовые оценки – «пятёрки». Результаты радовали деда. Скорее для порядка он сказал, что всякая личность должна развиваться гармонично. Девочка восприняла сказанное, как указание к действию. Ей и самой хотелось на уроках физкультуры быть не хуже тех, кто участвует в районных соревнованиях, защищая на них честь школы. По её просьбе дед купил ролики. Вечерами, когда жара спадала, Настенька, каталась на роликах по тротуарам. До темноты нарабатывала выносливость и ритмичность дыхания при физических нагрузках.
Прохожие вынуждали её маневрировать, менять темп бега, но другой возможности тренироваться в посёлке не было. В выходные две-три семьи выезжали на свою излюбленную полянку. Теперь в поездку на природу брали не только волейбольный мяч, но и сетку. Её натягивали на специально вкопанные столбы и играли всей компанией. Только во время игры можно было отрабатывать навыки приёма мяча, подачи, игру в пас. Сетку подвешивали так, чтобы подростки-девочки могли учиться «резать» мячи в поле противника.
На краю полянки, противоположном от устанавливаемых в  тени палаток, соорудили самодельные щиты с кольцами для игры в баскетбол. Активный отдых в виде соревнований нравился не только детям. Но если одни просто играли с целью победить, то Настенька переживала каждую свою ошибку, анализировала её по ходу игры, старалась в следующий раз выполнить неудачный приём непременно правильно. В каждой поездке навыки игры в волейбол и баскетбол оттачивались всеми, но она шла к намеченной цели успешнее своих подружек.
– Главное, чтобы эти успехи не вызывали у сверстниц ревностных отношений, – размышлял дедушка.
За неделю отсутствия игроков трава на полянке успевала выпрямиться и подрасти. Но с этим неудобством все свыклись и не обращали на него внимания. Зато как приятно было раскинуться на зелени мягкой травы после напряжённого поединка!
Купание в Кизире закаляло и дух, и тело. Взрослые и дети часто играли на воде в «догонялки». Иногда, заигравшись, они не замечали, что течением всех снесло слишком далеко. Выбравшись на берег, бегом возвращались по натоптанной ими же тропинке среди прибрежных кустарников.
Все без исключения делали попытки заплывов против течения. Мужчинам удавалось преодолевать быстрое течение. За три минуты, которые фиксировались кем-то из оставшихся на берегу, они умудрялись продвинуться до пяти метров. При столь быстром течении горной реки – это успех. Остальным участникам заплывов в лучшем случае удавалось удержаться на месте. Девочек сносило, несмотря на их усиленные барахтанья.
Главное, чему Настенька посвящала время, свободное от дел по дому и на даче, – это были занятия по подготовке к предстоящей в новом учебном году районной олимпиаде. Она усердно готовилась по трём предметам: математике, физике и химии. И это время настало. Сроки проведения предметных олимпиад растянулись почти на месяц, с началом в середине ноября. Из выбранных ею предметов первой проходила олимпиада по математике.
Восьмиклассница Настя Пирогова выполнила олимпиадные задания только на шестьдесят процентов. По условиям олимпиады это позволило ей занять третье место. При награждении куратор олимпиад от управления образования, Галина Фёдоровна, хвалебно сказала:
– Это третье место стоит первого! Результат Анастасии – лучший в районе.
Дед уверен, что химию внучка знает лучше, предложил попробовать выполнить задания для девятиклассников. За пять дней после математической олимпиады девочка повторила решения ранее проработанных задач, взятых из разных сборников, настроилась на успешное выполнение олимпиады по химии. Члены олимпиадной комиссии не могли знать участников с периферии. Ей дали задания для девятиклассников.
В этот раз у восьмиклассницы выполнение достигло шестидесяти пяти процентов. Вновь она заняла только третье место. Лучший результат на химической олимпиаде – девяносто пять процентов. Но его обладательница, десятиклассница, решала задачи для своего класса. Своё выступление восьмиклассница сочла успешным, у неё появилось желание на физической олимпиаде решать за девятый класс. Девочка настроилась выступить не хуже, чем по химии. Продолжилась подготовка к «пробе сил», которая предстояла через восемь дней после химии. Олимпиада – это не просто проба сил между участниками, лучшими в своих школах. Это ещё и соревнование на глубину знаний, на сообразительность в подходах к решению нестандартных задач повышенной трудности.
Успех был ожидаемым, но такой результат не предполагали ни сама она, ни её дедушка – выполнение на девяносто процентов! Это лучший результат в районе и право участия в краевой олимпиаде. Защищать честь района в крае, выступая с девятиклассниками, ей было страшновато. Но Галина Фёдоровна успокаивала:
– До краевого тура ещё почти месяц. Есть время и подготовиться, и настроиться, чтобы выступить достойно. Во время церемонии награждения она отметила:
– Выполнить задания по физике с таким результатом в районе удавалось не многим. И тем более похвально, что этот успех пришёл к восьмикласснице, решающей задания для девятиклассников!
Для подготовки Сергей подобрал несколько «мудрёных» задач. Разобравшись с решениями сам, объяснил внучке необходимые приемы решения трудных мест в этих задачах. Договорились с учительницей по физике, чтобы во внеурочные часы она готовила девочку к участию в экспериментальном туре олимпиады.
На краевой олимпиаде к экспериментальным заданиям допускаются те, кто в теоретическом туре вошёл в первую десятку. Настеньке дали понять, что было бы досадно, если она, заняв какое-то место выше десятого, не справится с экспериментом и скатится на десятое из десяти. В том, что с результатом в районе и дополнительной подготовкой внучка войдёт в десятку, Сергей почти не сомневался.
– Важно найти несколько способов решения экспериментального задания, чтобы потом можно было не только вычислить среднее значение искомой величины, но и определить погрешности вычислений, – напутствовал дед.
– Невозможно предугадать даже темы, предлагаемых на олимпиаду задач, чтобы подготовиться наверняка. Поэтому всегда важно в решаемых задачах увидеть элементы, наработанные при подготовке. На олимпиады выносятся задачи нестандартные, более трудные, чем в учебнике. Но, если видишь сходство с ранее решёнными задачами, то, используя наработанные приёмы, справишься и с более трудными, – напутствовал дед внучку.
Приехав в край, остановились у дочери Сергея, Светланы. Настенька познакомилась со своей тётей ещё до поездки в Степановку и чувствовала себя как дома. В здании университета, где проводили краевую олимпиаду, шла регистрация прибывших участников. Ирина Николаевна, куратор олимпиады от министерства образования и науки края, присутствовала на регистрации. Услышав фамилию и имя, она встретила ребёнка как давнюю знакомую.
Оказалось, что Галина Фёдоровна не только с гордостью сказала о том, какую «звёздочку» отправил район, но и поведала путь, приведший ученицу на эту олимпиаду.
– Чтобы заглушить в себе боль от смерти мамы, девочка принялась за решение задач по математике, химии и физике. И делала она это так усердно, что в районе по каждому предмету получила призовые места, – не скрывая личной симпатии к ребёнку, поведала Галина Фёдоровна краевой коллеге.
Во время беседы два куратора договорились, что Ирина Николаевна лично проследит, чтобы члены жюри ненароком не засудили сиротку-«восьмиклашечку».
Теоретическому туру дан старт. Настенька ознакомилась со всеми заданиями и приступила к решению второго, показавшегося ей более лёгким, потом четвёртого. Пока выполняла их, наметился путь решения третьего задания. Внимательнее прочитав условие первой задачи, увидела некоторое сходство с одной из задач, встречавшихся при подготовке. Осилила и её. Работая с первой, исписала и зачеркнула больше страницы черновика. С заданием справилась, но затратила на решение много времени.
Самым трудным оказалось пятое задание. Изрядно потрудившись, девочка решила и его, но в отведённое время не успела перенести в чистовик. В итоге она в этом туре заняла пятое место. Когда увидела результат, её радости не было предела.
Деду стало известно, что Ирина Николаевна пыталась убедить комиссию в том, что правильное и полное решение всех заданий должно быть оценено более высоким баллом, чем у девочки. К тому же девочка учится не в девятом классе, а восьмиклашечка. На слова куратора:
– Грех обижать сиротку, – председатель жюри ответил:
– Мы все работы оценили справедливо, наши души совершенно безгрешны.
Практический тур проводился на следующий день. Настенька справилась так безукоризненно, что её работу оценили высшим баллом. После обеда комиссия подводила итоги за два тура, а самая юная участница краевой олимпиады проверила себя в интеллектуальной игре. Она почти не уступала старшим соперникам, хоть задания были не для восьмиклассников. Как она радовалась своим успехам! Эмоции выплёскивались через край детской души!
В том, что в практическом туре сделала все правильно, она ещё не знала. А ей очень хотелось закрепиться на достигнутом пятом месте. На церемонии награждения девочка сникла, когда для награждения за пятое место пригласили какого-то мальчика. Для неё важнее не диплом, а само престижное и почётное место в пятёрке.
Потеряв надежду, она даже не поверила, что для награждения за четвёртое место пригласили именно её. Дедушка помог ей прийти в чувство. При чествовании отметили, что ученица не девятого, а восьмого класса выполнила эксперимент лучше всех. И это делает честь её способностям и усердию в самостоятельном изучении программы на опережение.
Счастливые внучка и дед ехали домой. В поезде, от возбуждения и двухдневного напряжения, Настенька долго не могла уснуть, а ранним утром с трудом проснулась. Дома по случаю грандиозного, по их мнению, успеха устроили праздник. Они пили чай с тортом, когда узнавшие от Галины Фёдоровны директор и завуч пришли поздравить ученицу с успехом и принесли в подарок торт. Получился прекрасный праздник на четверых.
Первой же ночью дома Сергей проснулся от очень необычного сна. Он тихо встал и прошёл на кухню.
– Надо же такому присниться, – пробормотал он.
– Тебе приснилась мама? – тихо спросила вошедшая Настенька.
– Да, она.
– Мне тоже. Ты видел, что мы стоим вот здесь, а она неожиданно появилась рядом с нами?
– Именно так мне и приснилась твоя мама. И она сказала, что очень рада нашему успеху.
– А ещё сказала, что всё у нас будет замечательно? И чтобы мы берегли друг друга. Да, деда?
– Да, и добавила, что будет нашим ангелом-хранителем, сумеет заранее предупредить, если нам будет грозить что-то серьёзное. Мы сможем как-то поменять свои действия, предотвратить опасность.
– Потом она подошла к окну и растворилась в свете солнечных лучей. В этот момент я проснулась.
– Нам обоим приснился один сон. Как всё странно! Это может означать только то, что мама верит в твои дальнейшие успехи, она будет оберегать нашу безопасность. И мы должны верить в это, прилагать старания, чтобы не разочаровать твою маму и мою дочь, – пояснил Сергей внучке, возбуждённой необычным сном.