Мотив на бездушие. Повесть

Часть 1
Конец апреля в этом году ознаменовался таким теплом, что жители удивлялись – неужели у них в апреле месяце так может быть? Но зима была достаточно суровой, а потому все – и люди, и животные, и птицы, и наверное, даже деревья – считали это благодатное тепло подарком за пережитый зимний мороз. Тепло, казалось, возродило в людях жажду жизни и деятельности – если застывший зимний холод словно поставил на паузу жизнь в городе, то сейчас всё вокруг кипело, бурлило и наполнялось жизненной энергией, переливающейся, казалось, через край.
Алла с удовольствием шагнула на прогретый асфальт, от которого исходило тепло, поправила на шее лёгкий шарф – платок, и заспешила домой, радуясь и удивляясь, как и все, долгожданному теплу. Она с удовольствием смотрела по сторонам, любуясь мелочами, которые казались незначительными, и в тоже время, такими значимыми, такими нужными, особенно когда приходило вот такое хорошее настроение. В песочницах, на детских игровых площадках с удовольствием рылись малыши, звонкие голоса их были похожи на трели растревоженных птиц; машины весело скользили по дороге, и Алле казалось, что она даже слегка пританцовывает под звуки музыки, лившейся из магнитол; шедшие навстречу слегка улыбались, – облегчённо и расслабленно – распахивали молнии на куртках, ветровках, плащах, снимали головные уборы, и на лицах этих людей был покой, умиротворение, и лёгкая усталость после рабочего дня.
Алла любит свой город – это, конечно, не Москва, но и не какой-нибудь там мелкий городишко у чёрта на куличках. Когда она была в Москве в командировке, то восхитилась этим городом, его неуёмной энергией, живостью, динамикой, но сама себе призналась, что жить в нём не смогла бы – слишком быстротечным казалось время, проведённое здесь, и она не заметила, как оно пролетело. В своём же городе она чувствовала себя, как рыба в воде – жизнь здесь была спокойной, размеренной, но живой и интересной, если можно так назвать жизнь домоседки, которая не так часто выбиралась куда-то.
Кирилл, муж Аллы, поддерживал в этом свою жену, он тоже был домоседом, и лишь иногда приглашал её в ресторан или в кино – расслабиться, отдохнуть от домашней рутины и побыть вне дома. Единственным их по-настоящему затягивающим увлечением была собственная дача, на которой они проводили всё своё свободное от работы время, уезжая туда летом практически на весь сезон. В этом случае на работу им приходилось выезжать раньше, но график работы у них совпадал, а потому каких-либо неудобств это не доставляло.
Алла работает в серьёзной, успешной компании уже много лет, она простой бухгалтер в числе таких же многочисленных сотрудников, как и сама. Деятельность её связана с поставками, и Алла всю работу выполняет уже на автомате. Все отчёты у неё сдаются вовремя, вся работа делается строго в срок, и Алла уже и сама понимает, что засиделась на своём месте, и в свои тридцать четыре никак не развивается и не растёт по карьерной лестнице. При этом она искренне не понимает, почему это происходит, ведь она, Алла, исполнительная, старательная, знает работу как никто другой и чётко следует выполнению всех задач. На её веку в компании сменилось уже три заместителя главного бухгалтера, да и саму должность главбуха уже дважды занимали те, кто пришёл работать после неё. Её вполне устроило бы место заместителя, и когда в последний раз она снова пролетела с новой должностью, настроившись кое-как, она всё же пошла выяснить, почему ей не доверят более серьёзное дело.
Устало посмотрев на неё, генеральный директор провёл рукой по потной, блестящей лысине – он почему-то постоянно потел и над верхней губой у него тоже выступали капельки пота – и ответил честно (вот уж за что Алла его уважала, так это за прямоту):
– Алла Марковна, ну, а что вы от меня-то хотите? Человека на должность своего заместителя предлагает и согласовывает главбух! Ей же плотно работать со своим замом, вот она и видит – кто подходит, а кто нет! Моё дело – довериться её словам, я-то к бухгалтерии имею номинальное отношение, а уже она смотрит, кто и как работает, и кто годится на эту должность, а кто нет! Так что не обессудь! Но если вас интересует этот вопрос, вам лучше к Марине Карловне обратиться, она ответит, возможно, хотя вряд ли станет обсуждать с вами подобные назначения.
К главному бухгалтеру Алла тогда не пошла – почему-то робела она перед Мариной Карловной, хотя и по возрасту её и по стажу работы в компании могла ей фору дать. Марина Карловна была молодой, амбициозной, решительной сотрудницей, умела быстро и чётко принять все решения по каким-либо вопросам и поставила работу бухгалтеров на такой высокий уровень, что отдел их регулярно получал повышенные премии, и сам генеральный ценил главного бухгалтера очень высоко.
После того, как в третий раз заместителем главбуха стала не она, Алла отважилась поговорить об этом со своей лучшей и единственной подругой Стефанией. Тогда они встретились в кафе, и Стеша сразу заметила, что настроение Аллы на нуле. Она вообще была проницательна и отличалась характером бойким и живым. У неё был свой небольшой салон красоты, Стеша ценила свободу, обладала неуёмной жаждой жизни и меняла мужчин, как перчатки. Мать Аллы не раз высказывала дочери, что таких подруг лучше не иметь – не заметишь, как окрутит мужа, и он окажется в цепких, наманикюренных пальчиках бойкой охотницы за мужским вниманием. Но Стешу Кирилл не интересовал совершенно – она называла его увальнем и скучным мужиком, и предпочитала иметь в своей коллекции кого-нибудь помоложе и погорячее.
Спросив Аллу о том, что с её настроением, и услышав историю о всяческих способах задвинуть её в угол, как специалиста, она нахмурила свои красивые, идеально выписанные брови, и сказала задумчиво:
– Алка, ну, кто тебе скажет правду, как не подруга? Знаешь, я думаю, дело тут не в том, что тебя задвигают специально, или тот же генеральный или главбух устраивают на это место кого-то своего. Думаю, дело тут в тебе!
– Во мне? А что не так, Стеша?
– Ну, ты сама подумай – что главный бухгалтер, что заместитель, это какие должности? Правильно! Руководящие! Они же не только цифрами занимаются, и непосредственно бухгалтерией, они ещё и людьми руководят. А ты умеешь это делать? Вернее, не так – ты сможешь это делать? Руководить?
– Ну, если научат, то наверное, смогла бы – с сомнением ответила Алла.
– Нет, дорогая моя, никто не станет тебя этому учить! Это должно быть заложено в самом человеке! А в тебе этого нет! Ты исполнительна, ответственна, трудолюбива, но руководить... прости, это не твоё. Тем более, в такой крупной компании, как ваша.
– Стеша, но ведь не все сразу руководителями рождаются! Ими, по большей части, становятся!
– Становятся – кивнула подруга своей красивой головой, соглашаясь с Аллой – но только по призванию. Среди людей, подруга, есть исполнители и те, кто ими руководит, так вот ты – чистый исполнитель, уж не обижайся!
После этого разговора Алла расстроилась. Вероятно, Стеша сказала правду – Алла не предназначена для руководящей должности. Она скромна, тиха, добра, а руководитель должен быть человеком где-то жёстким, решительным...
Скоро Алла успокоилась, и приняла это, как данность. Она всё же любила свою работу, а ещё ценила то, что называется стабильностью. Потому хандра от несправедливости быстро прошла, и она окунулась в свой привычный ритм жизни. И правда – руководителей в их семье хватает, хотя бы по той простой причине, что Кирилл занимает руководящую должность в своём отделе. Он тоже работает на крупном предприятии, занимающимся производством разного рода деталей к самолётам и вертолётам, и ему приходится быть иногда жёстким и даже жестоким с подчинёнными. Производство серьёзное, требует максимальной собранности и контроля, не любит расхлябанности и безответственности. Наруководившись на работе, Кирилл возвращается в их уютную квартиру, чтобы отдохнуть в кругу семьи за тёплыми семейными посиделками за ужином или перед телевизором.
Алла отперла дверь своей квартиры, кинула взгляд в зеркало на стене, которое отразило в своих недрах привлекательную женщину, гораздо моложе своего возраста, с густыми светлыми волосами, серыми глазами в пушистых ресницах и милыми ямочками на щеках. Алла гордилась своей спокойной, тёплой красотой, – она была не такая яркая, горячая, как у той же Стеши, – скорее, эта красота была мягкая, обволакивающая, медовая, похожая на тёплый воск... И фигурой – подтянутой, стройной – могла похвастать в этом возрасте не каждая женщина.
Навстречу ей из глубины квартиры показалась Лика, дочка. Она подскочила к матери, поцеловала её в щёку, понюхала воздух рядом с родительницей и сказала:
– Боже, ма, какие у тебя духи! Закачаешься просто!
– Так, Лика – с улыбкой ответила ей Алла – давай, не темни, я же вижу, что ты подлизываешься! Что случилось?
– Мам, у Дарины день рождения, я приглашена и сегодня пятница. Можно пойти?
Она подняла бровки домиком и сделала такую уморительно – просящую гримаску, что Алла рассмеялась.
– Ну, ты и хитрюга! А уроки? Я знаю, что завтра суббота, но ведь у вас дополнительное занятие!
– Мам, да всё я сделала уже – как чувствовала, что спросишь! Так можно?
– Ладно, иди! Только не долго! В девять домой!
– Мааамочка! – разочарованно протянула Лика – ну, почему в девять, я ведь уже не ребёнок! Можно попозже? Ну, надо мной все уже смеются, что я в девять домой ухожу, как малолетка какая!
– Лика – укоризненно сказала Алла – тебе всего шестнадцать...
– Мам, ну... Ты с седьмого класса разрешала мне только до девяти! Сейчас десятый класс и за это время ничего не изменилось!
Алла вздохнула – она знала почти всех многочисленных подруг Лики и знала, где они живут. Дарина жила за несколько домов от них, но Алла всё же наказала дочери взять такси. И конечно, дала ей деньги на подарок и вообще, на расходы. Отпустила дочь, скрепя сердце, до десяти, и наказала ей брать трубку, когда она будет звонить.
Алла прекрасно понимала, что шестнадцать лет – самый, по сути, опасный возраст, когда меняются границы дозволенного и родителей словно испытывают на прочность. Но то ли им с Кириллом повезло, то ли окружение и семейная атмосфера сыграли свою роль, но проблем у них с Анжеликой не было – она была человечком светлым, добрым, не упрямилась, занималась большим теннисом, отлично училась и радовала их. В ней не было ни капли вредности, злости, она была очень общительной и имела чувство юмора. Наверное, именно поэтому в отличие от родителей, у неё было очень много друзей и подруг, и Алла всех их прекрасно знала и доверяла тому кругу, который образовался рядом с дочерью. Да и с родителями многих подруг дочери она была на связи, и в любой момент они могли созвониться, если всё же что-то их тревожило.
Дочь в своей комнате наряжалась и готовилась пойти на день рождения. Алла прошла к себе, переоделась, и потопала на кухню – нужно было что-то приготовить к приходу мужа. На кухне был идеальный порядок – Лика постаралась угодить матери, наверное, для того, чтобы выпросить разрешение пойти на праздник. Алла ухмыльнулась и открыла холодильник – что же придумать на ужин?
Пока она раздумывала между овощным рагу с телятиной и говядиной в горшочках, раздался звонок телефона. Кирилл, как всегда, непредсказуем... Наверняка опять много работы, и сейчас он сообщит ей, что задерживается.
– Милая, что купить домой? – услышала она голос мужа, и волна теплоты, нежности и любви захлестнула её.
– Вроде всё есть, Кирилл, ничего не нужно – произнесла она – возвращайся скорее, я готовлю ужин.
– А Лика хочет что-нибудь?
– Лика отпросилась на день рождения. Аж до десяти часов вечера. Я сказала ей, что буду звонить, и чтобы на обратный путь она взяла такси.
– Дорогая, по-моему, ты сильно печёшься о девочке. Она умная и никогда не позволит себе ничего лишнего – я имею в виду алкоголь и всякие вольности. Послушай, ну если Лика ушла на день рождения, может быть, нам с тобой устроить романтический ужин? Я куплю что-нибудь экзотическое, а ты отдохни и оставь эту готовку. И конечно, возьму бутылку хорошего вина. Тем более, впереди два выходных дня. Как тебе идея?
– Отлично, Кирилл, конечно, эта идея мне нравится! У нас давненько не было ничего такого, поэтому я только за!
– Тогда я постараюсь как можно быстрее!
Разговор прервался, и Алла решила использовать время до приезда мужа в свою пользу, коли уж не нужно готовить ужин – взяла полотенце, выбрала комплект белья, купленный недавно – очень красивый, дорогой и достаточно эротичный – и отправилась в сторону ванной комнаты.
– Мам, я ушла! – крикнула дочь с порога, и скоро Алла услышала скрежет ключа в замке.
После душа она почувствовала себя расслабленной и счастливой. Как хорошо, что у неё есть Кирилл! Как хорошо, что у неё есть Лика! И конечно же, отлично, что у неё такая дружная семья, где все друг о друге заботятся. А ведь когда-то мама скептически относилась к тому, что в её жизни появился Кирилл – она предсказывала, что муж обязательно её бросит, мол, мужчины не любят чужих детей... Оказалась не права... Кирилл появился, когда Лике было шесть лет, и вот уже десять лет они живут душа в душу.
Она вышла из ванной в мягком, уютном халате и с полотенцем на голове. И тут услышала звонок в дверь. Решив, что это вернулась Лика, – забыла что-то и не хочет доставать из сумочки ключи – или муж оставил ключи дома, она, не глядя в «глазок», открыла дверь.
Сначала она даже не поверила в то, что видит Ингу перед своими глазами. А та, словно ничего и не случилось, сказала просто:
– Ну, здравствуй, Алла! Рада тебя видеть!
Часть 2
Она была всё такой же, что называется, огненно – прекрасной, похожей на мать своей хищной красотой. Это Алла пошла в отца, за что мать частенько ей выговаривала, словно дочь была виновата в том, что ей отошла именно эта внешность. Казалось, что Инга совершенно не изменилась – какой была шестнадцать лет назад, такой и осталась, разве что появились в её внешности лоск и порода.
Чёрные волосы аккуратными локонами лежали на плечах, обтянутых дорогой тканью плаща, чёрные, цыганские глаза, умело подкрашенные, смотрели на сестру без всякой враждебности, макияж придавал её лицу фарфоровую нежность, полные губы улыбались, приоткрывая полоску зубов жемчужной белизны. Фигура её, стройная, статная, наверняка привлекала внимание мужчин своими роскошными округлостями и плавными линиями, одежда была подобрана с большим вкусом и стоила, как считала Алла, совсем недёшево.
– Ты меня не обнимешь? – спросила она так, словно они расставались на несколько часов или пару дней, а теперь вот снова встретились.
Не получив ответа, она первая потянулась к старшей сестре и обняла её. Алла почувствовала одурманивающий запах дорогих духов, и кое-как нашла в себе силы обнять сестру. Ей вдруг отчего-то стало страшно... Наверное потому, что где-то в глубине души она не верила, что Инга приехала в их город просто так... Ведь Инга никогда и ничего просто так не делала...
... Говорят, младших любят сильнее. Наверное, это правда в большинстве случаев, и Алле пришлось испытать это на себе. Инга была её младшей сестрой, и отец с матерью любили её больше, чем саму Аллу. Впрочем, тогда, будучи ребёнком, Алла этого и не замечала, это сейчас, анализируя поведение родителей, стала понимать, что пожалуй, Инге уделялось больше внимания и давалось больше тепла, чем ей.
Впрочем, это было вполне ожидаемо – две сестры отличались не только внешностью, но и характером. Спокойная, тихая, скромная Алла крепко проигрывала в конкурентной борьбе своей младшей сестре. Веселушка и хохотушка Инга, душа компании, с первых же лет учёбы в школе, стала принимать активное участие во всём, отчаянно дралась с мальчишками, завела себе множество подруг среди девчонок, а став постарше, стала активно бегать на школьные дискотеки и вечера в клубе.
Алла же сидела за книжками и учебниками, и к приходу Инги успевала сделать за неё домашнее задание – ей не хотелось ссориться с сестрой и матерью, которая постоянно твердила, что Алла должна помогать младшей сестре.
– Так и просидишь всю жизнь в книжках и библиотеках своих! – смеялась над ней Инга.
– И чем же это плохо? – спрашивала Алла.
– Ничем! Но мужа ты себе не найдёшь, я уверена! Мужчины любят ярких женщин, а ты тихоня! – она обнимала сестру – но я всё равно люблю тебя, Алуся!
– За то, что домашку за тебя делаю? – улыбалась ей Алла.
– Нет, за то, что на моём ярком фоне ты не выглядишь такой уж блеклой! А я на твоём – выгляжу ещё ярче!
На эти слова сестры Алла не обижалась – что же поделать, если это правда, и они с сестрой действительно полные противоположности.
Инга целовала её и убегала на очередную встречу с девчонками или на танцы. Отец, который тогда ещё не развёлся с их матерью, часто пенял той, что она позволяет Инге всё, что у той душенька захочет, но ворчал он скорее для проформы, так как души не чаял в младшей дочери – поскольку старшая была и внешне, и по характеру похожа на него, он хотел, чтобы вторая дочь позаимствовала характер и красоту его обожаемой жены.
Мама же Аллы и Инги всё больше стонала над старшей дочерью, предсказывая ей незавидную участь.
– Алка, ты ведь так никогда замуж не выйдешь, не найдёшь себе никого! Просидишь весь век в бобылихах, а он короток, бабий век!
– Мам, сначала учёба и карьера, потом личная жизнь! – отвечала Алла.
– Да какая карьера? С твоим характером – карьера? Засядешь в какой-нибудь тихой конторе, как мышь, и будешь сидеть!
Когда Инге исполнилось четырнадцать, отец внезапно ушёл из дома и подал на развод – он встретил другую женщину, и собрался уехать с ней за границу на постоянное место жительства.
И если Алла старалась хоть как-то пережить предательство близкого человека, и в чём-то даже понять его и простить, и думать о дальнейшей своей жизни и судьбе, то мать и Инга сломались. Мать с тех пор возненавидела отца лютой ненавистью и запретила дочерям с ним общаться, поливая его грязью перед кем только можно, как бы не старалась Алла её урезонить, а Инга... Инга пошла вразнос.
Сначала была плохая компания, потом она как-то незаметно забросила школу и стала гулять с местными мальчишками, и вот тут-то мать, Надежда Максимовна, поняла, что перегнула палку с воспитанием младшей дочери. Она старалась уговорить Ингу учиться, равняться на сестру, но всё было бесполезно. Подключив к этому гиблому делу и Аллу, она тоже успеха не добилась – Инге было что в лоб, что по лбу.
Когда же сестре исполнилось пятнадцать – Алла очень хорошо помнила тот вечер – она пришла домой непривычно тихая и виноватая, и призналась сестре и матери, что беременна. Она сказала, что отец ребёнка – соседский парень Максим, который был старше неё на целых шесть лет, и который, услышав о ребёнке, сразу же дал понять, что он сомневается в своём отцовстве, и вешать на себя малыша не собирается, и вообще, он ещё молод и не нагулялся. Надежда Максимовна устроила тогда семье парня такой скандал, что родители, испугавшись, спешно продали квартиру и съехали в неизвестном направлении.
Мать же побесновалась, обещая устроить нерадивому отцу «весёлую жизнь», но на том всё и закончилось – Надежда Максимовна помимо всего прочего ценила личный комфорт, и кого-то искать, за кем-то бегать было выше её сил.
Она было попыталась устроить дочь на аборт, но оказалось, что срок уже слишком большой и сделать его невозможно. Тогда на семейном женском совете они втроём, совместно, решили, что Инга должна родить. Родит – и вместе они вырастят малыша, ничего, как-нибудь, с божьей помощью...
Когда Инге исполнилось шестнадцать, на свет появилась Лика. Девочка была совсем не похожа на мать – вероятно, взяла всё от внешности своего отца. Маленький, светловолосый комочек что-то шевельнул в душе Аллы – с самого начала она поняла, что постепенно привязывается к малышке.
Инга после родов совершенно изменилась – она засела дома и стала заботиться о дочери, отдавая ей всю свою нежность, любовь и ласку, а позже с грехом пополам закончила и школу.
– Ингуся, может, отыщем Максима? – спрашивала у неё Алла – ты сможешь подать на алименты на ребёнка, хоть какая-то помощь.
– Мне от него ничего не надо! – гордо вздёрнув голову, заявила Инга – сама дочь выращу, а он! Пусть катится на все четыре стороны!
Она ласково посмотрела на малышку и обняла её.
– Нам такие папы не нужны, правда, доча?! Мы себе другого найдём, хорошего, который будет нас любить!
К тому времени они действительно привыкли справляться сами – Надежда Максимовна устроилась на вторую работу, поступившая в институт Алла подрабатывала, а Инга получала на ребёнка детские пособия, как мать – одиночка.
Алле не терпелось скорее выучиться, чтобы устроиться на работу по-настоящему, без этих подработок, которые приносили минимальный доход, а Надежда Максимовна сокрушалась, узнав, что дочь поступила учиться на бухгалтера:
– Просидишь всю жизнь с цифрами, Алла, всё зрение и мозги на такой работе оставишь! Бухгалтера нынче не в почёте, не ту ты профессию выбрала!
– Мам, да ты что? – удивлялась Алла – бухгалтера всегда нужны будут! Я вон, подрабатываю уже, дальше – больше! Отличная профессия, как по мне!
– И работают в ней одни бабы! – поджала губы мать – в жизни мужа себе там не найдёшь, семьи не создашь!
Надолго тогда Инги не хватило – ребёнок и уход за дочкой быстро ей наскучили, и она стала усиленно думать, как же выбраться из этого «младенческого плена» без особых потерь для себя. Однажды, когда Алла, вернувшись как-то раз с учёбы, увидела, как сестра собирает большую спортивную сумку, она первым делом спросила у Надежды Максимовны, куда это собралась её младшая дочь.
– Я её в Москву отпустила – ответила женщина, поджав губы – пусть едет, она ведь молодая ещё, ей о будущем надо думать, о себе! Выучится, работу найдёт, обещала денег слать...
– Мам, да ты что? – возмутилась Алла – да ведь Лика совсем ещё крошка! Инга же грудью кормит! Малышке всего три месяца отроду, как же Инга её бросить на нас собирается?! Не повезёт же она с собой ребёнка!
Женщина только рукой махнула:
– Я справлюсь, Алла! Сама подниму внучку, да и Инга обещала, что как только устроится – сразу заберёт её!
– И на кого же она собралась поступать в Москве? – Алла скрестила руки на груди, и с насмешкой посмотрела в сторону комнаты сестры.
– На актрису. Думаю, у неё всё получится – Инга ведь хорошенькая, как кукла, да и таланта у неё не занимать!
– Мама, чтобы поступить на актрису, нужны не только внешние данные, но и знания хоть какие-то, а Инга училась, спустя рукава!
Сестра, вышедшая из комнаты с сумкой, сказала ехидно:
– Ты просто мне завидуешь, да и всё! Сама какой-то там бухгалтер, а я... я обязательно добьюсь того, чего хочу!
– Ну-ну! – Алла пошла к себе – удачи!
Инга, оставив маме и сестре доверенность на ребёнка, а также все документы, и карту, на которую получала пособия, легко, словно пташка, не уехала, а улетела, выпорхнув из-под материнского крыла с большим – пребольшим удовольствием, и сначала звонила часто, справляясь о Лике, да заодно с просьбой выслать ей денег. Про себя она рассказывала скупо и мало, Надежда Максимовна знала лишь одно – поступить у дочери пока не получилось, она устроилась на какую-то малооплачиваемую работу, и теперь посещает подготовительные курсы, чтобы попытаться поступить в следующем году.
Глядя на то, как мать разрывается на двух работах, Алла не могла сдержаться.
– Мама, да хватит уже отправлять Инге столько денег! Она сама взрослый человек, сама должна о себе заботиться, сама должна отвечать за свои поступки! Она же работает – почему ещё с тебя требует денег?! Мало того, что ребёнка своего на нас бросила, так ещё и её нужно обеспечивать!
Надежда Максимовна при таких словах старшей дочери хваталась за сердце.
– Алла, как ты можешь быть такой злой?! Это же твоя сестра!
Тогда молоденькая Алла ещё умела «показывать зубы», но позже стало ясно, что это бесполезно, – переубедить мать было невозможно - и она предпочитала отмалчиваться. Но когда однажды та попросила у неё денег, чтобы отправить Инге – своей зарплаты ещё не получила, а та позвонила и попросила срочно – отказала в такой резкой форме, что мать обиделась, надула губы и не разговаривала с ней целую неделю.
А скоро Инга стала звонить всё реже, а когда звонила, то быстро и кратко рассказывала о себе, спрашивала про Лику и торопилась закончить разговор. Если мать перезванивала ей на мобильный, она чаще всего держала его отключенным или не брала трубку, а скоро и вовсе наорала на опешившую Надежду Максимовну, что та звонит ей не вовремя – она сейчас сильно занята и говорить не может.
Когда Лике исполнилось три года, Инга и вовсе сократила количество звонков до одного в год – ровно в дату рождения Лики, а когда девочке было уже десять лет, она и вовсе стала звонить только матери, чтобы кратко сказать, что у неё всё в порядке.
К тому времени Алла, заботившаяся о девочке, как о собственной дочери, привязавшаяся к ней всей душой и сердцем, уже вышла замуж за Кирилла, они взяли в ипотеку квартиру, выплатив кредит очень быстро, буквально за каких-то пару лет, дача досталась Кириллу от родителей, впрочем, это была даже не дача, а добротный деревенский дом, в котором когда-то жили его родители, позже умершие. Кирилл, узнав историю Лики, искренне полюбил девочку и принял её, как родную. Лика же, знавшая историю о своей настоящей матери, мамой называла Аллу...
... И сейчас, глядя на беззаботное, счастливое лицо своей сестры, Алла вспоминала все эти события – как они вдвоём с матерью заботились о крошке, которая тосковала по материнским рукам, как она не спала ночами, умудряясь засыпать в перерывах между парами, как вырастила Лику до шестнадцати лет и чего ей это стоило.
– Не впустишь? – спросила сестра – я ведь никогда не была у тебя.
– Давай в другой раз. Муж должен с работы приехать, он очень устал и предпочитает не видеть посторонних  после трудного рабочего дня.
– Но я не посторонняя – я твоя сестра...
Алла проигнорировала реплику, кинула взгляд на правую руку Инги – массивное обручальное кольцо яркими всполохами горело на безымянном пальце.
– Кто тебе сказал, где мы живём? – спросила она у Инги.
– Мама – пожала та плечом.
– Странно, что она мне ничего не сказала о твоём приезде.
– Я просила её не делать этого. Хотела устроить тебе сюрприз.
– Тебе это удалось. Ты зачем приехала, Инга?
Сестра посмотрела ей прямо в глаза и ответила:
– Я хочу видеть свою дочь, Алла.
Продолжение на канале Дзен