***

                Приз, никогда не бывает таким сладким,
                Кроме как взятый - на абордаж....               






                1

 - Если бы этот стол...
 Или нет, этот стул, до которого можно дотянуться с кровати, был  не из обычного, а из хлебного дерева – возникла  шальная идея, в её помутнённом от голода рассудке.
 Я  бы отломила вот эту ножку и съела, а потом эту…
 А  почему нет???!!!
 Ведь выращивают  же такое дерево в Полинезии…
 Его туда переселенцы  из  Новой Гвинеи завезли – так в Большой энциклопедии написано…
 Хотя нет…
Это ведь только плоды хлебного дерева,  по вкусу напоминают хлеб, а древесина обычная, её нельзя есть…
Вкус хлеба!!!…
Он,  хоть и серый, как земля и с опилками... - такой родной, желанный, вожделенный...
   Одно воспоминание о нём наполняет рот слюной и в желудке начинаются голодные спазмы.
  Все  мысли умирающего от голода,  вращаются вокруг еды и  путей поиска пищи…
 - Странно, почему не хочется ничего, кроме хлеба?
Мяса, молока, сыра, конфет, яблок, помидоров…
Помидоры… – что это?
Какой вкус у всего этого?
Это всё уже из другого измерения, из зазеркалья,  из параллельной реальности...
А в зазеркалье могут  быть только отражения,  миражи памяти не имеют ни вкуса, ни запаха…
    Папа так и не вернулся из города, вернее из того, что осталось от Ленинграда…  Наверное, попал под бомбёжку…
  И  я уже  не помню,  сколько дней,  не ела…
Два? Три? Неделю?
 Отец приносил пайку хлеба, сто пятьдесят грамм, которую получал на иждивенца.
   А может, он так  только  говорил?  Может свою отдавал…      
Бедный, такой худой и старый, как будто ему сто лет...
Ему шестьдесят исполнилось, когда война началась.
 На фронт по возрасту не взяли, остался с нами…
Работал на заводе, пока тот немцы не разбомбили.
 Это мама, на двадцать лет  его младше… 
Какой красавицей она была...
Как я любила маленькой играть с её волосами…
Длинными по пояс, густыми, чёрными…
Заплетала в толстую косу, потом обвивала калачиком вокруг макушки и прикалывала шпильками…
  Потом расплетала,  и заплетала много, много  маленьких косичек, как у узбечек, и мы вместе громко хохотали,  и никак не могли остановиться…
А когда пришла похоронка на старшего брата, она за  одну ночь поседела…
    Мамочка моя дорогая…
  Как я тебе завидую…
Как я тебе завидую,  что ты умерла полгода назад от пневмонии.
  И голод, через желудок, не высасывает твои  мозги…
  А мне,  уже и помощи ждать ниоткуда…
  И  эта кровать станет моей могилой…
  Мамочка, как я тебе завидую…
  А может  сейчас  счастье улыбнётся? - блеснула в голове искра надежды.
  Вдруг весеннее солнышко подсушило набухшую после зимы раму,   окно откроется и мукам моим придёт конец.
  И как это люди вешаются или вены себе режут? Как делается петля, где находятся вены?
  Да если бы и знала, на это силы нужны.
  А вывалиться из окна, у меня точно получится...   
 Она столкнула с себя стопку одеял, взялась обеими руками за простынь, привязанную к противоположной спинке кровати  и изо всех сил  потянула... Потом, ещё, несколько раз перехватила захват и села.
   Переждав приступ головокружения,  свесила с кровати ноги и встала на ватные  от голода, стопы.
   Держась руками за стенку, полу-живая начала смещаться в сторону, откуда шёл света.
    Она изо всех сил дёргала и трясла оконные ручки, но створки  рам,  даже на миллиметр не сдвинулись с места.
 - А может разбить стекло? -   осенила  новая  идея.  - Точно, как это я раньше не догадалась?
 Она взяла со стола фарфоровую статуэтку и вложив в размах все оставшиеся силы, бросила в окно, заклеенное крест-накрест газетной бумагой.
  От напряжения потемнело в глазах…
  Но грохот  осколков битого стекла показался  колокольным звоном,  идущим прямо из рая.
- Да! У меня получилось! – "закричала" она шёпотом от радости.
 Сердце бешено колотилось,  руки и ноги дрожали от напряжения, а душа торжествовала.
- Ничего, ничего. Сейчас всё пройдёт.  Уже миллион раз такое случалось.
 Но когда в глазах прояснилось,  сиюминутная радость  сменилась  отчаяньем…
   Перед глазами оказалась   дыра,  размером  с  большое  яблоко,  с острыми краями, откуда продолжал доноситься звон райских колоколов.
- Да… Вот они какие, узкие, врата рая… Не протиснуться...
А может это врата ада?
Может,..  но,  по сравнению с моей теперешней “жизнью”, любой ад,  раем покажется.
  Заглянув  в  потустороннюю   реальность,  несостоявшаяся суицидница  не поверила своим глазам.
     На  территорию военной базы, что  располагалась по другую сторону улицы,  по пояс голые моряки  играли  консервной банкой в футбол.
- Наверное их на флоте хорошо кормят,  если есть силы играть - подумала она вслух. - И они, совсем не худые…
   А если?.. – родилась новая идея в  помутнённом сознании девушки…
- Они ведь мужчины, а она девушка…  Значит, у неё есть то, что она  может им предложить в обмен на хлеб.
- Я ведь красивая и всегда нравилась мальчишкам. Они даже подрались  на выпускном вечере, за право пригласить меня на вальс.
 Хлеб, хлеб, хлеб –  всё что угодно за кусочек хлеба.
От новой идеи засосало под ложечкой…   Ей даже почудилось, что она чувствует запах и вкус хлеба, отчего рот,  наполнился слюной…
 
     По стенке  добравшись до шкафа,  она надела  мамино вечернее платье,  чёрные чулки в крупную клеточку и туфли на каблуках.
  Волосы заплела в косу и собрала колечками  на макушке. Макияж тоже делала на скорую руку, что нашла в верхнем ящике  комода, тем и накрасилась.
  -  Вроде всё, ничего не забыла, ах да, сумочку.   Наверное,  возьму чёрную, под цвет платья.
   
     Спуск с третьего этажа, потребовал нечеловеческих усилий  и длился целую вечность.   Но мыслей о том, как она поднимется обратно - не возникало.  Кусочек чёрного хлеба,.. а там,  хоть трава не расти…



 -  Быстрей, быстрей..  – подгоняла она сама себя. - Только бы успеть, только бы  они не закончили играть…
   Выйдя из подъезда,  она попробовала отпустить стенку и  удержать равновесие.
  Но на каблуках это оказалось непосильной задачей. 
Как будто сотни рук тянулись к ней с разных сторон,  и каждая  тащила к себе или наоборот, толкала прочь.
     Она пошла в сторону военной базы, держась за фасад дома…
   Пройдя метров двадцать, остановилась и задумалась, как перейти на другую сторону улицы.
   Однако  быстро сообразила, что способ есть, только один.
   Она встала на четвереньки и поползла.
 - Главное, что машины не ездят, а этим Ленинград не удивишь, он и не такое видал – бормотала она себе под нос.
   Из последних сил и хватая воздух, как рыба,  выброшенная на берег, она переползла улицу и прислонилась спиной к фонарному столбу.
    Отдышавшись,  открыла сумочку и достала зеркальце, из которого  на неё посмотрела живая мумия. Она тут же спрятала зеркальце  и достала губную помаду.
   - Нет, такого не может быть – бормотала она вслух – даже мертвецы выглядят лучше.  Наверное, это что-то с глазами, от яркого весеннего солнца.
   Подведя  ещё раз,  наугад,  губы, она поползла дальше к металлической решётке ограждения военной части.
   Преодолев последний отрезок пути,  держась за железные прутья решётки ограждения,  встала на ноги и заглянула на площадку.
 - Прямо, как на экране в кинотеатре, – забормотала она -  как из другого мира…
  Парни играли в футбол с таким азартом,  как спортсмены на стадионе битком набитом зрителями…
 Как будто не было войны, голода,  как будто не гибли под бомбёжками мирные жители – парни играли в футбол…
 Все такие весёлые, здоровые,  красивые…
  Особенно тот рыжий, как медь  с огромными синими звёздами на плечах,  церковью,  с тремя куполами во всю спину и огромным перстнем на шее вместо крестика.
Даже в кино, она  никогда не видела таких красивых  артистов.
Он как раз  получил пас и вёл “мяч” вперёд по правому флангу  поля,  набирая скорость.
  Но,  вдруг застыл на месте, как вкопанный,  будто врезался в невидимую преграду  её взгляда, а консервная банка с "райским" звоном покатилась дальше.
- Иххх…- вырвалось у него. - Ты куда ж так намарафетилась, глазастая?
- Я  живу здесь,  напротив… 
У вас хлеб есть? Я вас отблагодарю…
- Подожди  здесь, – секунду подумав, бросил он ей  и побежал в расположение части.
  Через пять минут разрисованный моряк вернулся с зелёным холщовым мешком  с надписью по английски и просунул  сквозь металлические прутья ограды.
 - Вот, держи… - улыбнулся Рыжий.
  Она заглянула внутрь и чуть не разревелась. 
Словно ребёнок, которому пообещали велосипед, а подарили  свисток.
- А хлеба нет? – разочаровано спросила она.
- Хлеба??? Хлеба!!! Хлеба нет...
- Ну, извините…  Тогда, я пойду...
- Эй... У тебя что, с голодухи мозги высохли? Это же, тушёнка, шоколад, галеты...  Даже вискарь...
- Это для меня не еда.  Я это даже открыть не смогу…
- А ну стой, глазастая,  – прикрикнул рыжий и перемахнул через ограждение.
- Ты где живёшь?
- Вон в том доме.
- Тогда пойдём к тебе –  он снял с пояса тельняшку и надел на плечи.
- Ну, ты где? Пошли я не кусаюсь...
- Сейчас – сказала она, - сейчас, -  медленно опустилась на четвереньки и поползла следом.
- Мать - перемать… – вырвалось у Рыжего, – да ты и  ходить уже не можешь…
   Он вернулся, как ковёр перебросил её через плечо и зашагал к дому.

- Ты что, одна здесь живёшь? – спросил рыжий, когда принёс её домой и усадил в кресло.
- Теперь одна. Мама зимой умерла от пнвмании, брат погиб  на подступах к Москве,  а отец пропал неделю назад…
- Ладно, посиди здесь, а я тебе поесть, приготовлю…
    Первый раз в жизни, Рыжий Жиган с Молдаванки,  делал что-то не для себя лично и испытывал при этом, неведомые до сих пор чувство сострадания.
  Оно возникло в тот момент, кок он её увидел и усиливалось с каждой минутой.

   Разломав этажерку, и сложив из неё костёр,  рыжий вскипятил воду из крана в небольшой кастрюльке и бросил туда тушёнку. Потом содержимое перелил в большую чашку, открыл пачку с галет и пошёл к ней.
- Эй, ты куда подевалась? – позвал он.
- Я здесь – донеслось из спальни.
- Ииих… – остолбенел Рыжий с чашкой в руке, когда вошёл в дверь.
   Она сидела голая в постели, с распущенными волосами и изодранными в кровь коленками, как женский скелет обтянутый кожей.
- Это со мной впервые…
   Рыжий подошёл к кровати и поставил чашку с бульоном на тумбочку.
- Понимаешь….
- Что? Я тебе не нравлюсь?
- Конечно нравишься... Но...  Мне очень не удобно об этом говорить...   
   Я как мужчина, только ночью могу заниматься этим. А днём, почему-то, ничего не получается…
- Аааа – понимающе протянула она.
- Тебе сейчас поесть надо.
   Он помог ей одеться и стал кормить с ложки.
Первые  она проглотила с опаской, а на остальные, набрасывалась, как дикая, пока чашка не опустела.
- А больше нет?
- Есть. Но на первый раз хватит – сказал рыжий.
- А ты ещё придёшь?
- Конечно. Ведь за тобой должок...
- А как тебя зовут?
- Я Рыжий Жиган с Молдаванки.
- Жиган?
- Это погоняло, кличка. А мать Борисом назвала, в честь деда.
- А я, Ева.
- Еврейка, что ли?
- У меня папа польский еврей, а мама русская, коренная ленинградка.
- А у меня отец хохол,  а мать финка.
   Ева  хотела ещё что то сказать, но после тёплой еды чувство сытости,  приятной волной,  разлилось по всему телу и её сморил сон.
- Ладно, спи - сказал Рыжий и укрыл её одеялом.





                2

   Рыжий – уже родился жиганом…
  Мать назвала первенца Борисом, в честь своего деда, который всю жизнь посвятил служению Господу  в одесском римско-католическом соборе Успения  Пресвятой Девы Марии.
   Мальчик  был  такой же рыжий, белокожий, голубоглазый,  с крупными  чертами лица, как и его прадед.
   И глубоко-набожная мамаша,  втайне мечтала, что сын пойдёт по стопам её деда.
   Но  надеждам не суждено было сбыться…
За ангельской внешностью скрывался сущий дьявол.
  С раннего детства, к Борьке тянуло малолетнюю шпану и подрастающих хулиганов  как магнитом.
 Там где он появлялся, всегда царила атмосфера безудержного веселья, озорства  и абсолютного беспредела.
     Первую его банду уважала вся Одесса.
Он лично водил её в атаку показывая пример соратникам.
А однажды, в пылу драки, будучи поверженным на землю, вырвал зубами шмат щеки у своего врага...
    С тех пор, когда Рыжий Жиган с Молдаванки вел свою банду в бой, противники, в панике разбегались.

   Выше среднего роста, с копной волнистых, ярко рыжих  волос,  широко поставленными,  голубыми глазами на скуластом лице и очень белой кожей.
   Когда он шёл по Дерибасовской в белом костюме с чёрным шарфом вокруг длинной шеи, девушки всех национальностей и оттенков кожи, готовы были ему отдать, самое дорогое, ни на что не претендуя.  Потому, что понимали - ветер приручить невозможно.
    За “примерное поведение” и безупречную репутацию(ни дня нигде не работал,  нет карточных долгов, ни одного прощённого оскорбления, узаконенных отношений  с женщиной)  -  по рекомендации и поручительству двух авторитетных воров в законе,  во время первой отсидки Рыжего Жигана короновали.
    Инициация  вора, может проходить и на свободе, но только,   если претендент уже отсидел срок.
   
   Инициация на зоне,  считается самой престижной из всех существующих.
  И как следствие,   на следующей сходке, уже союзного значения, он присутствовал, как равный,  хоть и самый молодой.
   Король сидел на резном,  дубовом троне  в зале без окон, освещаемом канделябрами.
    Его затуманенный взгляд  медленно  скользил  по знакомым  лицам, как будто он их видит впервые…
  Смерть накрывает человека плащом,  по которому сразу  видно, что он умирает…
  Этот плащ висит последним в гардеробе  каждого, из всех живущих на этом свете.
  У плаща  нет  цвета, фасона, покроя…  Никто не может его описать конкретно…
 Глазами его не видят -  нутром чувствуют.

- Рыжий Жиган с Молдаванки – произнёс умирающий голосом, больше похожим на шипение змеи.
  Самый молодой из двенадцати претендентов встал с кресла и подошёл к трону.
- Кто имеет за пузухой предьяву за него, пусть скажет  сейчас – прошипел король – потом поздно будет.
   “Честная компания”  переглянулась меж собой,   но никто не издал,   ни звука.
  Король ещё раз обвел  слезящимися глазами всех присутствующих  и снял с указательного пальца правой руки  перстень.
   Потом взял правую руку Рыжего Жигана, повернул на сто восемьдесят градусов и положил на ладонь перстень.
- Что ты сделал, Король?
- Что будет с империей?
- За что?
- Западло!
- Какой позор!
- Почему?!
Поднялся страшный галдёж в тронном зале…
  Но,  как только старик поднял руку, снова наступила мёртвая тишина.
- Потому что мы живём по закону и понятиям.
Потому что мы соблюдаем традиции.
Потому, что мы  всегда отвечаем за свой базар и держим слово вора в законе.
 И не важно, с кем по фене ботаем...   
С Богом, чёртом, мусором,  фраером, отморозком или беспредельщиком.
 Поэтому мы  были, есть и будем всегда.  К законникам приходят искать правду все,  включая политиков, министров, подпольных миллионеров и кх-кх-кх… - зашёлся  в приступе удушья старик.
  К нему сразу подбежали две женщины и закрыли ширмой.
Потом одна вышла и попросила подождать пять минут.
…………………………………………………….........

Когда женщины собрали складную ширму, в зале снова воцарилась тишина и король продолжил.
 По всему было видно, что каждое слово стоило умирающему  невероятных усилий.

- И прежде всего, потому, что так повелела  "императрица", а закон обсуждению не подлежит.
 Сонька Золотая Ручка этим перстнем короновала меня, уже тридцать лет  как...
И повелела,  что после короля на престол  взойдёт, только королева...   

  Тем временем, империей  будет править сходка из двенадцати  воров в законе -
 ВЫ и те,  кто придёт после Вас…
 Пока не появится Она, сколько бы ждать не пришлось...
 Рыжий Жиган с Молдаванки,  равный, среди равных.
  Хранитель перстня никаких привилегий не имеет.
 Старик из последних сил набрал в лёгкие воздуха и "испустил дух".

 
Война застала Рыжего Жигана с Молдаванки в знаменитой колонии строгого режима  “Полярная сова”,  для особо опасных преступников.
  Но строгий режим, как известно,  на особо опасных воров в законе союзного значения - не распространяется.
  Наколов на спине третий купол, по числу ходок на зону, он сидел в отдельной камере, как у бога за пазухой и продолжал верховодить.
  Появление в тюрьме вора в законе, всегда головная боль для руководства.  Потому, как зэки,  больше его слушают,  чем надзирателей…
   Когда начальник колонии вошёл к Рыжему в камеру, он даже не обернулся.
- Ну, что, бандюга, кайфуешь? – спросил майор НКВД. – А  за забором война…
- Это не моя война…  Это один маньяк напал на другого… - ухмыльнулся жиган с Молдаванки.
– Меня мирские войны не касаются, я о Господе думаю, во… – рыжий указал большим пальцем за спину.
- Да чего тут думать?– майор достал из кобуры пистолет и взвёл курок – я думаю тебе пора с Ним лично познакомиться.
- Не имеешь права, начальник…
- Имею… В военное время имею…
- Тогда стреляй…
- И выстрелю. Если не скажешь уголовникам, что б одевали военную форму, выстрелю…
- А тебя что, не слушают???  Ха-ха-ха… Ко мне послали, ха-ха-ха…
Стреляй…
- Послушай Рыжий, мы же всегда с блатными авторитетами компромиссы находили…
  Эти все ваши воровские законы, для мирного времени писаны, сейчас война…
Привезут заградотряд, поставят всех к стенке и постреляют. 
  “Полярная сова” – закрывается.  Все,  и заключённые, и охрана, включая офицерский состав – идут на фронт.
- А уголовников  в дисбат?   С голыми руками на танки?
- Заключённых,  матросами на торпедные катера, на Северный морской  путь.
- Верхом на мины с моторчиками?
- Это лучше, чем оружие в бою добывать…
- Ладно начальник, компромисс так  компромисс…
   Я в матросы не пойду. Ещё не родился тот человек, который мне приказы отдавать будет.
- Чего же ты хочешь?  Катер под командование?..
- Да.  Я с пяти лит, один,  в открытое море под парусом выходил…

    Катера были сделаны из многослойной фанеры, имели по два торпедных аппарата, огромный бак с топливом, позволяющий отходить на большие расстояния от базы и два дизеля, мощностью по полторы тысячи лошадиных сил.
  Экипаж катера, напоминал японских камикадзе.  С той лишь разницей, что, имел гипотетическую возможность вернуться, за счёт скорости катера,  доходившей до 50 морских узлов или 100км/ч.
   Сбросив торпеды, они галсами, на сумасшедшей скорости, пытались уйти от шквального огня эсминцев и других кораблей военного конвоя грузового  транспорта.
        Так,  что шансы выжить в штрафном батальоне, и на торпедном катере, были практически равны.

   Рыжий, набрал себе в команду двух бандитов, знакомых ещё с Одессы и  механика-дизелиста без судимостей.
     Так что одним выстрелом двух зайцев убил – и воровскую честь сберёг и зеков к стенке не поставили.
   Его катер, с нарисованным оскалом акульей пасти на носу, потопил два транспорта в сопровождении военных кораблей охраны и умудрился уцелеть.
   Их черная молния, сразу после выстрела  не давала дёру, а мчалась вслед за торпедами, вклинивалась в строй кораблей охранения и начинала метаться между ними.   
 А открывать  по ним огонь,  для немцев означало тоже самое, что палить прямой наводкой, по своим.
   Улучив момент  и нарушив боевой порядок конвоя, катер выскакивал из кольца,  а  моторист  выжимал из дизелей такую мощность, какая конструкторам и не снилась....

 
  Последняя охота за немецким транспортом оказалась самой трудной и продолжительной.
  Корабль хорошо охранялся, из-за чего они долго не могли подобраться на расстояние выстрела.
   А когда наконец транспорт отправили на дно, выяснилось, что в пылу погони спалили всю солярку и на обратный путь топлива не осталось.
   Тогда Рыжий  решил попробовать, под покровом ночи, прорваться к своим в блокадный Ленинград.   
   Шанс был мизерный, но других вариантов судьба не оставила.


- Что-то не нравится мне здешний режим – сказал, озираясь вокруг, бывший зэк, по кличке Тунгус, стоя в очереди за пайком во  флотской столовой
- Слышь, Жираф, - он пнул  локтем долговязого  соратника – у тебя шея длинная, глянь вокруг, кроме мороженой картошки и хлеба с отрубями  ничего не видно.
- Почему не видно? На столе у первого секретаря ленинградского горкома совсем другие кушания – отозвался бывший сокамерник.
– Икорка чёрная,  балычок, шашлычок…
- А ты, верста коломенская, за железный забор глянь – окрысилась кладовщица  военно- морской базы – там люди по 125 грамм хлеба, наполовину  с обойной пылью и целлюлозой получают.
- Но,  мы же моряки, – начал оправдываться Тунгус  – кровь за Родину проливаем…
- Что-то,  моряк,  наколки у тебя на руках не морские… – подметила кладовщица, в зелёных ватных штанах и такой же фуфайке.
- Ну ладно, мать, пошутили мы, - попытался разрулить создавшуюся ситуацию Жираф.  - Мы только вчера с боем к вам прорвались, катер, как решето, насквозь светится…
- Чего там у вас? – сменила гнев на милость кладовщица.
- Нам четыре пайки – положил на стол справку дизелист.
- Так вас же три…
- У нас ещё капитан есть…
- Вот когда придёт, получите четыре.   А пока, забирайте три и убирайтесь, защитнички…


 - Это чо за помои?!  - взревел на следующий день  Рыжий Жиган. Он бросил карты и покосился на  моториста и кока по совместительству. Тот вошёл в рубку с подносом, от которого  шёл тухлый запах.
 - Такой голимой жрачки,  даже в карцере на зоне строгого режима не дают.
- Ты чо в натуре притаранил, мазута? – поддержал пахана Тунгуз.
- Маланец совсем страх потерял... – вставил свои пять копеек Жираф.
- Не знаю, как там  на зоне, а здесь блокадный Ленинград, кроме тухлой капусты, мороженной картошки и хлеба с опилками ничего нет – огрызнулся   кучерявый еврей из Житомира.   
  Понюхав похлёбку, командир смахнул еду со стола на пол и начал топтать  ногами…
- Ну, звиняйте, марципанов нету.
- Марципанов???!!! – Рыжий схватил моториста за грудки и затряс так, что казалось голова,  вот-вот  распрощается с телом.
- Чего???!!!  Марципанов???!!!   Каких таких марципанов???!!! Это ещё чо за хрень???!!! Отвечай!!!
- Ты чо, оглох  или в несознанку кинулся? – ухмыльнулся долговязый рецидивист. - За базар отвечать придётся, фраерок…
- Как же он ответит, если Рыжий ему кислород перекрыл - хихикнул  узкоглазый.
- Я то же не знаю – прохрипел моторист, когда капитан ослабил
железную хватку. – Так моя бабушка говорила, когда я манную кашу есть не хотел.
- Тогда ты будешь Марципаном…  Погоняло у тебя теперь такое. Усёк?
- А давайте Марципана сожрём - ухмыльнулся Жираф. - Зачем нам дизелист? Наша посудина своё уже отходила...
- Точно - подмигнул  Тунгус. - Потому как другой жрачки  на этой зоне раздобыть нельзя.
- Что значит нельзя???!!! - взорвался капитан новым приступом гнева.   
- Нет такого слова - НЕЛЬЗЯ!!!
  И я не Рыжий Жиган с Молдаванки, если сегодня ночью,  на этом столе не  будет  стоять  американская тушёнка,  шотландский виски и железные коробки с чёрным  английским шоколадом!!!
  Видя, что пахан разошёлся не на шутку и не ровен час совсем слетит с катушек, уголовники притихли как мыши, боясь ляпнуть что-то не то.
- А дизелист нам ещё нужен, катер заштопать по быстрому и рвать когти отсюда - мы показали как, дальше пусть сами Гитлера добивают...
 
  - Тунгус, а Тунгус, это чо за хрень мы мастырим? – спросил Жираф,  связывая брёвна.
- По ходу плот...  Сам что ли не видишь? –  процедил сквозь зубы уголовник со стажем.
- Да нахрена нам плот?!
- Поплывём к твоей маме.
- Я чо то не понял…   Ты обидеть меня хочешь?
- Ты лучше за узлами следи, не дай Бог один распустится…  Рыжий тогда обоих,  на одно  перо насадит.
- Ну, интересно  по ходу знать...
- Так по ходу пойди и спроси, если жить надоело.

- Что тут у вас? Почти закончили?  - вклинился в диалог  уголовников моторист.   - Помогите тогда мне снаряжение дотащить.
- Какое ещё, нахрен, снаряжение – не понял  Жираф.
- Водолазное. Помповый насос, тяжёлый скафандр, лебёдка... Тут недалеко, на заброшенном складе…
- Да на хрена нам водолазное снаряжение?
- Немцы, у самого входа в залив,  транспорт союзников  с продовольствием потопили, а Рыжий сказал, что место запомнил.

    - Это чо Марципан, это с крейсера Аврора – предположил Тунгус, когда моторист начал размещать оборудование на плоту.
 – Этой рухляди в обед триста лет. Помповый насос вручную качать надо.  А вдруг обстрел?..
- "Вдруг патруль облава, заштормило море…“  – запел Рыжий, вынырнув из темноты. – Не писай мокрым, Тунгус, под воду я пойду.
 Без адреналина в крови, Рыжий Жиган чувствовал себя. как конченный наркоман, без очередной дозы морфия.



                3      

    Ева,  словно сломленная, засыхающая  веточка  розы,  которую поставили в вазу с воду...
 Налилась соками жизни, выпустила зелёные листочки и выбросила бутон, который через неделю превратился в нежный  цветок.
  И квартиру её стало не узнать...   
Из склепа для мертвецов, она превратилась в уютное гнёздышко, пригодное для жизни.
- А, глазастая... Ты что караулишь  меня – спросил Рыжий, когда Ева выбежала ему навстречу.
- Я начинаю  ждать сразу,  как  только захлопну за тобой   дверь. Ты сегодня поздно...
- Смотри,  чо притаранил?
- А что это?
- Сюрприз…
- А ты поужинаешь со мной?
- Да. Ты иди накрывай на стол...
- Боря, - позвала она из кухни  - пойдём есть.
- Нет,  сначала сюрприз. Закрывай глаза…
   Он взял её за плечи и повёл в ванную.
- Теперь открывай.
- Не может быть?!
  Она стояла перед полной ванной горячей воды, с которой поднимался пар.
- Откуда горячая вода?
- Полезай.  Пользоваться паяльной лампой, я тебя потом научу.
- А ты можешь остаться сегодня на ночь   -  спросила Ева после ужина?
- Зачем?
- Но ведь днём у тебя не получается…
- Ха-ха-ха… А ты что, хочешь расплатиться?
- Очень хочу…
А то ты исчезнешь,  так же внезапно, как и появился.
А я, так и умру в должниках…
- Ты не умрёшь… Перед тем как исчезнуть,   я принесу тебе, много, очень много еды…


                4


- А, глазастая, проснулась уже? -  Рыжий Жиган  достал со стола пачку Лайки Страйк, чиркнул спичкой и с наслаждением затянулся.
- А я и не засыпала.
- Почему?
- Мне иногда кажется, что это чудесный сон…
Что я сплю и боюсь проснуться…
Не спишь, вот  - он затушил папиросу и прижался к её голому телу, своим.
- Ай... – рассмеялась она – врунишка… Ты  же говорил, что  у тебя днём с женщинами ничего не получается.
- Так это днём, а сейчас  ещё утро...
……………………………………………………….
- Не знаю, есть ли рай на небесах,  но на земле точно...
- Откуда ты знаешь?
- Я не знаю, я это чувствую каждой клеточкой своего тела.
  Она чиркнула спичкой о коробок и поднесла огонь к следующей сигарете.
- Никогда не видела таких красивых папирос… Откуда они у тебя.
- Это американские сигареты из кладовых  Нептуна.
- Со дна моря?
- Да.
- Тебе Нептун дал.
- Сам взял, я разрешения ни у кого не спрашиваю.
- Украл???
- Нептун, чтоб ты знала, самый большой вор на свете. Его грабить сам Бог велел. Знаешь сколько у него богатств на  морском дне  по всему миру?
- Так это всё со дна моря?
- Да.
- А как ты достаёшь?
- Люди делятся не по национальности и цвету кожи, а по напряжению устремлений.
Я если что захочу, у самого чёрта из-за пазухи вытащу.
Он зыбычковал сигарету о свою ладонь и вскочил с постели.
- Мне пора, служба.  Я ведь солдат…
- Ты не солдат, ты воин…
- А какая разница?
- Солдат, убивает по приказу своего командира.  А воин сам решает,  кого казнить, а кого миловать…




                5

 - Слышь, Марципан, -  подай ему знак,  чтоб поднимался... Я уже рук не чувствую помпу качать и места для хавки на плоту уж нет.
   Моторист снял с тяжёлого крюка лебётки очередной ящик заморской провизии и снова бросил его в воду.
- Я уже подал,  этот ящик был последним…
Сейчас он сам себя, вместо ящика подцепит.
 А через минуту   из темноты ночи раздался нарастающий свист,   и в десяти метрах от плота  поднялся столб воды.
 Потом снова,  и снова…
 - Ну,  вот и дождались, - закричал Тунгус. - Тут нам жаба цыцки и даст…
  Зеки пригнулись,  но продолжали качать насос под свистом шрапнели.
   После пяти минут ада наступила райская тишина. Обстрел закончился так же внезапно,  как и начался.
 - Помогите – завыл моторист.
- Что зацепило? Куда тебя? – бросился к нему Тунгус.
- Пальцы в шестерёнки лебёдки закрутило…
- Потерпи,  не вой – Тунгус взялся за ручку  и провернул несколько раз в обратную сторону.
- Как тебя угораздило?
- Трос осколком срезало и  по инерции руку затащило.
- Какой трос?
- Какой, какой?  Тут только один трос…
- Тунгус, Тунгус,  иди качать… А то я сейчас разрыв сердца поимею…
- Помоги ему, а то Рыжий задохнётся – сказал моторист – а я посмотрю, что можно сделать.


    - Ну,  чего там, не выдержал Жираф, скоро рассвет, нас будет видно, как муху в молоке.
- Чего, чего – ничего… Это кранты…
Трос посредине перебило, ни туда,  ни сюда.
- А может,  за шланг попробуем его вытащить? – предложил Тунгус.
- Это всё равно, что тащить застрявшего в утробе матери младенца, за пуповину…
  Двести килограмм снаряжения,  да плюс  сто живого веса за резиновую трубку?..   
-  А сам всплыть он не может?.. Если из скафандра выбраться?.. Если брезент костюма ножом разрезать?..
- Тот брезент, только дисковой пилой разрезать можно.
- Марципан, посмотри, насос сломался – показал Жираф на  коромысла. – Качать легко стало, совсем никакой нагрузки не чувствуется.
- Нет – тяжело вздохнул моторист -  помпа в порядке. Рыжий перерезал себе пуповину....
- Перерезал шланг? - изумился Тунгус. - Зачем?
- Чтобы нас за собой,  на тот свет,  не утащить..


   -  Да мало ли,  что может быть? – разговаривала сама с собой Ева.
- Может в карауле стоит, сменить некому?  Может  на передовую послали, а из окопа не уйдёшь, когда тебе заблагорассудится?  Может на катере,  в море, на задание вышли?
- Нет, в море нет…  Катер ещё не отремонтировали…
- Уже  два дня прошло, как  от любимого, ни слуху, ни духу…
- А может,  просто надоела я ему?
- Нет, он не смог бы так уйти, ни такой он человек.  Сказал  бы что-нибудь на прощание.
  С каждым часом оставаться в неведении становилось всё мучительней и невыносимее…   

-  С ним даже в камере сидеть в кайф было – говорил Тунгус разливая спирт по кружкам.
- Я не могу чистый спирт пить – запротестовал моторист.
- Пей Марципан – приказал Жираф. -  Настоящего пацана, только спиртом поминать положено.
- Даааа – вздохнул Тунгус. – Жил по понятиям, а зажмурился так, что только позавидовать можно.  Пусть дно морское будет ему мягче пуховой перины.
Давайте,  пацаны,  не чокаясь...
  Закусив тушёнкой с галетами,  уголовники закурили.
- Ну что, Марципан, у тебя всё на мази? – спросил Жираф.
- В смысле?
- В смысле катер готов?  Сегодня ночью и рванём…
- Без капитана нельзя выходить в море – это трибунал, вышка.
- Нет такого слова, НЕЛЬЗЯ, – Жираф выхватил нож с дубовой рукояткой и приставил   лезвием к горлу моториста. - А под вышкой ходить нам не привыкать...
- Значит так, Марципан, - заговорил Тунгус. – Ты везёшь нас в Одессу, а потом можешь забирать катер себе и продолжать бить фрицев.
А мы отвоевались, пора и честь знать…
- До Одессы солярки не хватит.
- Твоё дело рулить, а  за остальных глупостей мы думать будем…

 -  Эй на барже... – кричал  с причала караульный.
- Кому там жить надоело – спросил Тунгус.
- Сейчас посмотрю – выглянул Жираф из рубки. – Тебе чего надо, служивый?
- Там возле ограды девушка,  похоже,  вашего капитана ищет.
- Так прогони...
- Я пробовал,  она не уходит. Она ко всем цеплятся, вроде  как,  не в себе...
- Ладно, скажи сейчас придёт...
- Что делать, Тунгус?  Походу,  она так нас спалить может…
- Что делать, что делать?  Придумай,  что делать. Или тебя всему учить надо?


  - Где Боря, где Боря, где Боря,  цеплялась Ева ко всем, кто проходил мимо.
- Вы капитана  не знаете, рыжий такой ?  Борисом звать...
- Я знаю – сказал Жираф. – Там прямо, через сто метров в заборе дырка будет – там встретимся и к нему  пойдём.
- Где он? Что с ним? Он не ранен? – бежала Ева как собачонка за двухметровым верзилой.
- Нет, нет, всё в порядке. Пойдём, здесь не далеко уже...
- А почему он не пришёл?
- Он меня послал. Поднимайся по трапу, там он.
 Как только Ева вошла в кубрик,  Жираф сгрёб её в охапку  и повалил на лавку.
Давай вискарь  – крикнул он Тунгусу. Зажал девушке двумя пальцами нос,  а другой рукой начал вливать ей  в рот виски.
 - Вы что творите – в кубрик вбежал моторист с ППШ на перевес  и передёрнул затвор. – Постреляю, как бешеных собак,  матерью клянусь!!!
  Но,  тут же упал, как подкошенный.
Тунгус   метнул в него нож,  рукояткой  вперёд,  которая угодила мотористу прямо в висок.
- Тоже мне фраер нарисовался  - ухмыльнулся рецидивист – мамой он промеж тут  клясться вздумал.


- Давай, шевели булками – подгонял Жираф пинками под зад,   босого мужика в тельняшке и кальсонах,  с холщёвым мешком  из под английских галет на голове.
- Осторожно, тут ступенька,  смотри не наебн...  .
- Как же он смотреть будет, если ты ему мешок на голову натянул? –  засмеялся Тунгус и помог флотскому взойти на борт торпедного катера.
- Проходи дядя, гостем будешь…  Давай мешок снимем для начала.
- В гости по своей воле ходят  – сказал  моряк в кальсонах,  озираясь по сторонам.
- Ну,  извини, уважаемый.  Хотел послать официальное приглашение, но ты уже  в шконку  улёгся.  А нам ждать  некогда,  торопимся шибко...
- Это что,  катер?  -  спросил гость, озираясь по сторонам.
- Нет, авианосец – сострил Жираф.
- Да как вы посмели?  Я морской офицер. Капитан второго ранга! Командир...
- А я Тунгус, вор в законе  -    контр – адмирал,  по вашему.
- Аааа, вот оно что. Значит по фене ботаем,  мразь   уголовная…
  Кто вас только на флот взял?  Надо  было ещё в камерах, как собак бешеных, всех до одного пострелять.  Сволочьё, предатели Родины,..
- Много текста – прервал   Жираф монолог морского офицера.  – Может  въе.... его?  Тунгус?..
- Зачем  крайние меры?  – ласково промурлыкал новоиспечённый пахан.
– Ты дядя нас не сволочи.  Я, конечно, за всех сказать  не магу, может кто и ссучился…
 Но мы -  понятий не нарушали…
 Вот лично ты, дядя, как капитан,  на своей  дизельной подлодке сколько немецких кораблей потопил?
- Откуда ты знаешь  кто я такой?
- Воробушек один начирикал...   Так сколько?
- Не твоего бандитского ума дело.
- Ах да,..  военная тайна...
 А вот у нас,  секретов нету – три.
Три,..  вот на этой десяти миллиметровой,   фанерной байде, три транспорта в оцеплении кораблей охранения,  на дно отправили…
- Значит  это тот самый  торпедоносец???
- А ты  с носа выгляни.   Марципан,  только вчера зубки  акуле подмалевал.
- А кто командир, катера? Ты?
- Нет, не я – вздохнул Тунгус. – Наш командир вчера ночью ласты склеил.
- Как это?
- Очень просто. Два  раза нырнул, один  вынырнул.
- А нырял зачем?
- Жрать нечего было...  А немцы тут не далеко транспорт союзников с продовольствием потопили.  Морячки, что успели,  спасли, а остальное потонуло.
- Жаль.   Я бы хотел на него посмотреть...   Видать, ещё тот,  сорви голова был…
  Ну, а меня вы зачем посреди ночи из постели выдернули?
- Дельце к тебе есть.
- У меня с уголовниками…
- Да ты тормозни  в бутылку лезть. Послухай  сперва…
- А может всё ж таки въеб…. – предложил Жираф.
- Ну,  видишь, и кориша  моего нервничать заставляешь…
- Ладно – согласился командир в кальсонах. – Чего надо?
- Вот,  значит,  какое дело – начал Тунгус.
– Пахан наш, то бишь адмирал по вашему,  бабу одну от голодной смерти  спас.  Он ей еду носил, ну и шуры муры по ходу крутил...
  А сейчас она ходит кругами, его ищет...  И вроде, как не в себе.
- А я тут причём?
- Ты ведь завтра выходишь в море... На Средний Восток, в Тегеран лыжи навострил…
- Откуда ты знаешь???!!!  Это сверхсекретная  информация!!! Это  государственная  измена!!!  - закричал капитан Немо.
- Вот и мы на измене сидим,   нам тоже,  рвать когти пришло время.
- Ты мне зубы не заговаривай, откуда…
- “Was wissen Zwei, wisst Schein” – заорал Тунгус во всё горло, не дав флотскому закончить мысль.
У бедного капитана от крика,  глаза полезли из орбит, а в горле застрял ком.
- Ты что, из Абвера??? – еле выдавил из себя капитан подлодки, со сверхсекретной миссией.
- Из x**бвера я!!!  Что,  по роже истинного арийца узнал?
- Ха-ха-ха - заржал Жираф. - В Абвер что, только узкоглазых берут? Ха-ха-ха...
- А откуда тогда такое произношение?
- Из  Казахстана я. У нас немцы с Екатерининских времён селятся, оттуда и произношение…
- Ну, допустим я тебе поверил…  И что дальше?
- Вывези её, не выживет она  здесь.  Из уважения к памяти пахана нашего,  вывези…
Ты ведь,  через Средиземное море пойдёшь.  А там до Земли Обетованной рукой подать Она ведь ко всему, наполовину еврейка, значит там её историческая родина вроде как...
- А мы тебе,  ящик вискаря шотландского за проезд выставим – пообещал Жираф. – Или секир башка, если откажешься, век воли не видать...
- Хорошо, - после  недолгих раздумий, согласился капитан.  - Даю слово морского офицера. Только обойдёмся без рукопожатий...
- Да и хрен на тебя – согласился Тунгус.
– Только смотри капитан, под Всевышним ходишь... Чёрту соврёшь, потом Бог не поверит...
- Марципан, - крикнул Жираф, тащи ящик виски.
- Марципан?  - удивился подводный капитан.
- Точняк – заржал Жираф. – Кликуха у него такая. Ха-ха-ха-ха…
- А что тут смешного?
- А то, что никто, даже он сам,  не знает, что это такое.  Ха-ха-ха...
- Это пирожные разноцветные, из тёртого миндаля с патокой, я в подмандатной  Палестине такие ел.
- Вот – расплылся в улыбке луналикий Тунгус - и отвезёшь  её туда, где кушают марципаны…




                6

 
 “Может ли женщина забыть о своём грудном ребёнке и не пожалеть плод  утробы своей?  Даже она может забыть, но я не забуду тебя”.
     Обещал Господь народу своему…
“Я сам соберу остаток моих овец из всех земель, по которым я их рассеял, и верну их назад на их пастбище.  Птицы по небу принесут вас в Израиль....” (Иеремии 23:3).
   Ева уже две недели болталась в бреду  на полоске брезента, подвешенной между двумя переборками прочного корпуса подводной лодки.
  Её  грудная клетка раздувалась от кислородного голодания, как порванные меха гармошки, а губы шептали без остановки:
- …ДЕ БОРЯ, ДЕ БОРЯ, ДЕ БОРЯ, ДЕ БОРЯ, ДЕ БОРЯ……….
  Она находилась в абсолютном неведении,  что в этот самый момент и исполняется обетование Господне, данное пращурам её отца.
  С той лишь разницей, что не  по небу она летела, а под водой плыла,  вместе с делегацией, направляющейся в Тигеран, на конференцию стран антигитлеровской коалиции.
  И вся делегация находилась в неведении, что именно из-за неё, лодка отклонилась от курса и тем самым избежала западни, где её уже ждали. А в данный момент, лежит на грунте, под  трёхсотметровым слоем воды.
- Старпом – позвал капитан, обливаясь потом. 
- Что там акустик?
- Шумы не прослушиваются, кажется,  они нас потеряли.
- Когда взорвалась последняя мина?
- Два часа тридцать пять минут назад.
- Сколько времени до темноты.
- Три часа сорок минут.
- Будем ждать...
- Товарищ капитан,  концентрация углекислого газа уже превышает допустимую норму в два раза.
Даже моряки не выдерживают, а генералы и дипломаты вот-вот бунт поднимут.
- Пусть у себя в кабинетах командуют, а под водой они пассажиры.
Как девушка?
- Она три часа точно не выдержит.
- Возьми кислород из респираторов экстренной эвакуации.
Она не должна умереть.
- Товарищ капитан, по инструкции не положено.
- Что положено, на то  . . й  положено заорал капитан.

   
  - Досталось же тебе в жизни девочка, - бормотал  военврач, теряя сознание от удушья.
- Что такое голод ты узнала сполна, кожа да кости...  А вот теперь узнала, что такое кислородное голодание и с чем его едят.
  Время от времени, когда у неё начинался приступ мерцательной аритмии, он подносил к её рту кислородную маску респиратора и открывал клапан.
- Ничего, ничего... – продолжал бормотать  врач.
– Скоро стемнеет,  мы всплывём, продуем отсеки,  включим дизель-генератор и набьём аккумуляторные банки под полную завязку...
   Потом нырнём и вынырнем уже ...
 
 - Где я? Что со мной случилось? Где Боря? Где Боря? Где Боря?
- А очнулась? Как ты себя чувствуешь? – спросил лейтенант медицинской службы.
- Где Боря? Где Боря? Где Боря? - снова запричитала Ева?
- Он после войны за тобой приедет – сказал капитан, которого врач вызвал по проводной связи.
- А куда, куда приедет?
- Туда, где кушают марципаны.
……………………………………………………………………………


 Земля обетованная,  Ханаана(Палестины),   текла  молоком,  мёдом
 и  хлебом…
  Малауах –  слоеные толстые лепешки, традиционный продукт йеменских евреев.
  Хала –  плетеный хлеб,  имеющий  религиозное значение,   который,  ели  по субботам разламывая руками.
  Бейгле –  плоский хлеб круглой формы с отверстием в центре. Его стали выпекать примерно с 16-17 века. Первоначально его дарили женщине на счастье перед родами.
  Пита  – арабские лепёшки,  полые внутри, для различной начинки.
   Суфганьйот -  круглые сдобные булочки, которые выпекаются в кипящем масле и внутрь впрыскивают варенье………. 
   Один хлеб от другого отличался по  составу муки,  технологии выпечки, добавок,  а также способа закваски дрожжей.
   От одного только запаха,  ещё горячих, хлебобулочных изделий, можно было сойти с ума.   
  Еве чудилось, что она из пасмурной  и  дождливой северной столицы России,  каким-то чудесным образом оказалась в сказочном царстве тепла,  света и старозаветного быта.
    На то время,  эта земля  после Первой мировой войны, на основании решения Лиги наций,  находилась под Английским Протекторатом.
  Еврейские общины  всего мира, на свои деньги,  посылали в подмандатную  Палестину  своих представителей.  Это считалось очень престижно - для религиозной  общины называлось Мицва(доброе дело).   
 Поначалу  те,  только молились и посылали на Родину со Святой земли  растения, используемые в религиозных обрядах.
   Потом представители,  на деньги своих общин, стали покупать землю, организовывать кибуцы(коммуны),  занялись земледелием,  разведением скота  и жить  при коммунизме, как завещал великий Ленин.
Но,  ни молоко,  ни мёд, как сказано в Ветхом Завете не откуда не вытекали…
     Козы,  овцы, коровы, кони, ослы... – были предтечей экономики  Израиля.
Землю, в основном, обрабатывали   мотыгами, лопатами, граблями, серпами...
  Да и земли, как таковой, поначалу не  было, сплошные болота с малярийными комарами. 
  Её осушали эвкалиптами – дерево насос – которое испаряет за день четыреста литров воды.
И хотя, земля получалась  не чёрная, а красная от глин,  и по пол-года не проливалось ни одной капли дождя, и земледельцам приходилось работать с винтовкой за спиной…
  Вопреки всему, а может благодаря Господу  – урожаи собирали по два раза в год.
     А самое главное - здесь было много хлеба!!!
   Его выпекали ночью, а рано утром,  ещё горячий и пахучий выставляли  на прилавках.  Стоил он совсем не дорого,  но члены кибуца всё брали бесплатно.
   Поэтому по дороге на работу Ева обходила все лавки.  А  когда  наступало время обеда,  есть она уже не хотела -  сытая и счастливая ложилась отдохнуть.
    Работала она в коровнике с остальными кибуцными “евреями”, которых сначала не могла отличить от арабов.
  Ева всегда представляла себе евреев в очках со скрипкой или тубусом под мышкой.
  Темнокожие выходцы с Марокко, Йемена, Ирака, Ирана… - были для неё все на одно лицо. Всех,  смуглых, тут называли одним словом  мизрахи(восточные).
  А для смуглых евреев, такие как она, выходцы из Европы, то же ни чем не отличались друг от друга.   Таких тут называли ашкинази(из центральной Европы).
     Но время шло, сезон засухи, сменился ливневыми дождями, а Рыжий Жиган с Молдаванки, которого она видела в своих снах,  наяву не появлялся...
    Потеряв надежду Ева начала тосковать, а свои страдания заедала хлебом.
 
  - Малка, Малка, Малка – звал  из коровника  извозчик  телеги, невысокого роста, худенький таймани.
- Чего тебе? – высунулась из окна старая марокканка.
- Я сено привез, а там в коровнике русская на полу лежит, и встать не может…
 Дебору какую то зовёт...
- Сейчас я посмотрю -  сказала повариха, бросила почищенную картошку в котёл и побежала за щуплым таймани.
- ГДЕ БОРЯ? ГДЕ БОРЯ? ГДЕ БОРЯ? – бормотала Ева в бреду…
- Имеле шели (мамочка моя) – всплеснула руками марокканка - да ведь она рожает, уже воды отошли... 
Такая полная, что никто не знал, что она беременна.
-  Я за фельдшером – сорвался с места таймани.
- Подожди!..  сначала принеси водки, кипяченой воды и чистые полотенца.
…………………………………………………………………..
- Когда “скорая помощь”  подоспела, всё было уже кончено.
Роды оказались стремительными,  девочка родилась очень крупной и Евино сердце не выдержало.
   Малышку назвали Деборой, потому что  именно это имя выкрикивала её мать при родах.




                7

   Подавляющее большинство жителей Израиля – не коренные.
Это еврейские переселенцы, выходцы из всех стран и континентов, бежавшие от войны и геноцида. 
  Они, как и цыгане…   Не имели,  ни своей определённой территории проживания,  ни  своего государства.
 Но Дебора была, самая что ни на есть коренная. Она родилась на Земле Обетованной за пять лет до образования государства Израиль.
Таких,   здесь   на сленге называли - Сабры.
  Это распространённый в стране,  съедобный вид кактуса “опунция инжирная”.
 А в переносном смысле,  его стали употреблять репатрианты второй  алии.
  Так они называли подростков – детей, появившихся на свет до образования государства Израиль.
  Сначала,  слово носило не лестный оттенок и намекало на отсутствие культуры и хороших манер.
   Смысл термина “сабра”, изменился, когда журналист Ури Кейсари,  опубликовал в местной газете статью “ Мы листья кактуса”.
  Да,  может мы и колючие снаружи, зато сладкие внутри, с мягким и отзывчивым сердцем.
 
   Это высказывание журналиста,  относилось и к маленькой Деборе.
 Ей пришлось отрастить снаружи "шипы".
  Голубоглазая, с копной рыжих волос, белокожая, белозубая и очень  полная…
  В каком то из генов, переданном ей её матерью, сохранилась память о голоде.
  Ей часто снился один и тот же сон…
 Что она приходит в столовую интерната, а на двери  висит огромный  замок и записка, что вся еда закончилась и больше не будет.
 Она просыпалась в поту и сразу засовывала руку под подушку. Доставала припрятанный хлеб и начинала трапезничать посреди ночи, отчего её постель,  всегда была полна крошек хлеба.
- “Жиро, мясо, комбинат, пром сосиска лимонад” – хором дразнили её одноклассники.
  Но только до поры…
     Пока она не поймала из “хора” самого крикливого мальчишку и так его отдубасила, что всем сразу перехотелось дразниться.
  В интернате, для детей оставшихся без родителей и не усыновлённых другими семьями, была группа воспитанников с физическими и умственными недостатками…
   С церебральным параличом, потерявших  конечности в терактах, а ещё даун, аутист, дислект, несколько умственно отсталых и заторможенных.
     Дебора тоже попала в эту группу, потому что в первом классе весила как выпускница.
   Поэтому,  бой скаутские походы с ночёвками под открытым небом, прогулки на вёслах по реке Яркон, спортивные игры и состязания,..  -  всё это проходило мимо неё.
   Но зато, она очень хорошо училась и очень любила читать...
 Особенно зачитывалась пиратскими романами и в своих детских грёзах представляла себя капитаном пиратского, трёхмачтового корабля с чёрными парусного. Со шпагой на боку, попугаем на плече, треугольной шляпе, камзоле с двумя рядами золотых пуговиц.
 
  Раз в неделю, из воинской части, которая шефствовала над интернатом,  за группой особенных детей, приезжал  специальный автобус.
   Их переодевали в специально подогнанную военную форму, вооружали деревянными автоматами и везли в самую настоящую армию.
   В танковые войска, на военные аэродромы, корабли...А потом кормили вместе с настоящими  бойцами  солдатской кашей.
   Дебора понимала, что в шортах и маичке выглядит смешно, поэтому  попросила у солдат несколько комплектов военной формы, перешила её под себя  и бала, как ёлочка – и зимой и летом одним цветом.
   Она смирилась с ролью рыжей вороны,  привыкла к  насмешкам и косым взглядам  и научилась не обращать на них внимания.
   Ей не было с кем себя сравнивать, и она решила примириться с собой, такой, как  она есть...
    Она построила вокруг,  свой, вымышленный мир  и отгородилась  книгами, мечтами и грёзами.
     О том,  как закончит учёбу в интернате и пойдёт служить в цахал(армию).
  После службы получит маанак( армейский подарок) – который потратит, не на путешествия по миру, как обычно делает большинство, а  на оплату  двух первых лет учёбы  в тельавивском университете.
  Впрочем,  это не было, чем то заоблачным, и несбыточным. Всё было абсолютно реально.  А в том, что она сдаст вступительные экзамены,  у нее не было и тени сомнения.
   В старших классах, по шабатам,   стали устраивать пикники на речке Яркон.   А после трапезы, девушки и парни разделялись на две группы.
  Девушки оставались у костра делать кораблики из листа бумаги, на котором заранее писали своё имя.
 А парни спускались по берегу реки вниз по течению, где река делала поворот.   И  раздевались до трусов,  чтобы прыгать в реку за корабликами, которые девушки будут пускать вниз  по течению.
  Конечно не все кораблики доплывали… 
Некоторые переворачивались на волнах, некоторые застревали в камышах, некоторые выносило течением на берег…
  И если парень ловил кораблик, то его хозяйка, первые три танца на вечеринке, обязана была танцевать только с ним.
  Но как Дебора не старалась сворачивать листочки со своим именем, ни один из её корабликов, так и не доплыл до суженного…

  Хоть  Дебора и стояла у стеночки до последнего… 
 Ждала, надеялась,  верила...   
Что вот-вот, прям сейчас, в этот самый миг -  откроется входная дверь, в зал войдёт Он и направится прямо к ней…
  Потому,  что больше не к кому… 
Потому, что остальных, девчонок давным-довно разобрали...
  И всё точно так и случилось…
 Потому что по другому,  быть не могло…
 Потому, что уж очень  сильно она  ждала…
  Он подошёл так близко, что она почувствовала запах его волос…
   Волнистых, иссиня-чёрных, как воронье крыло,  какие бывают у мужчин,  выходцев из Мараканской диаспоры.
 Пряди были собраны в толстенный хвост и перехвачены красной ленточкой на макушке.
     Мароканец  достал из нагрудного кармана белой рубашки,  сложенный вчетверо листок,  развернул:
- Дебора – прочитал суженый – ряженый.
- Ддда… -  ели вымолвила избранница.
- А меня Габриель зовут, можно,  просто Габи…  -  протянул парень ей свою руку и  растянул свой рот в умопомрачительной улыбке, обнажив белые, жемчужные зубы на смуглом лице.
  Потом свернул вчетверо бывший кораблик и положил на место.
      Но это оказался не простой кораблик, а скорее всего летучий. Маленький “летучий голландец”, который целый год не мог пристать к берегу.
 Дэбора тем временем, перешла в выпускной класс интерната, и начала подрабатывать после уроков в библиотеке.
 Выдавала, подбирала, рекомендовала книги, потому, что знала всю огромную библиотеку наизусть. А когда не было посетителей, читала сама и подклеивала старые экземпляры...
- Я ваш новый учитель по физкультуре – снова улыбнулся красавчик.
– И ещё,  тренер вашей мошавной(сельской) команды по лёгкой атлетике.  Мне порекомендовали не библиотекаршу, а конкретно тебя.
- Почему? – смутилась Дебора.
- Потому, что так как ты, не знает библиотеку никто,  во всём мошаве...
- А что ты хочешь почитать?            
- У тебе нет методических пособий, по подготовке  спринтеров на короткие и средние дистанции.
- По подготовке спринтеров?
- Да - кивнул Габриель.
- На короткие и средние дистанции?
- Да. Сто, двести и четыреста. Ну и восемьсот тоже, пожалуй...
- Конечно,.. конечно есть... – покраснела, как рак Дебора.
- Вот удача! – обрадовался счастливчик.
– Не придётся ехать в Тель – Авив, сидеть в читальном зале...  Дай мне пожалуйста, всё что есть давай...
- Только это – замялась Дебора – они сейчас  все на руках, но должны скоро вернуть...  Заходи через три дня, я специально для тебя отложу.
- Вот спасибо,  Дебора! – он обхватил своей смуглой кистью её пухленькую белую  руку и крепко сжал.   
Так сильно, что это рукопожатие разлилось по всему телу сладкой истомой.
   Как на иголках досидев да конца работы, Дебора через чёрный вход  проникла в админкорпус и своим ключом открыла шкаф с документами.
 Секунду побегав пальцами по личным делам, она вытащила нужную папку.
- Габриель Сантана – прочитала она вслух.
Чемпион Израиля по лёгкой атлетике..
Закончил институт физкультуры  Вингейта.
Служба в армии: девяносто седьмой профиль, боевые войска, награды за участие в боевых операциях.
(девяносто седьмой профиль – наивысший, идеальное состояние здоровья солдата в израильской армии.  Поскольку считается,  что все мужчины должны быть обрезаны, три процента снимается автоматически.  Это же, почему то,  распространилось  и на солдаток.  Сто процентного профиля здоровья нет в израильской армии ни у кого, только девяносто семь).   
 А вот и взыскания:
  самоволки - ст. 23/2;
  неуставные взаимоотношения - ст. 15/1;
  порча армейского имущества - ст. 13/3;
- Ха. Кто б сомневался – недовольно хмыкнула Дебора.
(Израиль  пуританское,  религиозное и боевое  государство. Перед тем, как выйти замуж, девушка должна отслужить в армии. А как следствие вышесказанного,  все солдатки, по умолчанию,  должны быть девственницами. 
  Секса в израильской армии, как и в бывшем Советском Союзе нет, вернее быть не должно.  Поэтому за секс наказывают только парней, по статье,  за порчу армейского имущества.)
     Дебора  очень много читала в романах о первом свидании,  но  действительность оказалась куда волнительней.
  Мало того,  что она за всю ночь  глаз не сомкнула, даже аппетит пропал...
  Поднос с нетронутым обедом и вкусняшками сиротливо стоял на краю стола, а хозяйка не сводила взгляд с входной двери.
  Но не устерегла.  Зазвонил телефон и Деборе пришлось поднять трубку...
А когда она снова подняла голову, то встретилась глазами с Габриэлем.
- Ну что вернули что-то? – с надеждой в голосе спросил он.
- Да – американский спортивный  журнал “Track and Field”( лёгкая атлетика) – отрапортовала Дебора.
- На английском?
- Да. Но там кто то перевод забыл.
- Перевод забыл?
- Да, так вернули.  Все статьи по спринту на короткие и средние  дистанции переведены на иврит.
- Так вернули?
- Дааа... Вот смотри.
-  Хамуда шели(милая моя) – крикнул физрук, перегнулся через стойку и чмокнул её в щёку. – Надо же, какая удача! А то у меня с английским не очень.
  Когда за ним захлопнулась дверь, Дебора потрогала ещё влажную щёку и поцеловала свои пальцы.
-   Кажется это о женщинах говорят, – размышляла она вслух. – Что все они, либо прелесть какие глупенькие, либо ужас какие дуры.
 Он хоть и не женщина, но прелесть какой глупенький.

  - А вот я ужас какая дура  – ругала себя Дебора, когда выискивала  и переводила для него всё новые и новые статьи из передовых спортивных журналов.
  - И что я себе придумала? На что надеюсь?
 Он, не только ни о чём не догадывается, но даже женщины во мне не видит.






                8


   Библиотечный роман, который продолжался без малого полгода, закончился драматическим апофеозом. 
- Деборааа!!! – вбежал Габриэль  в библиотеку в состоянии крайнего возбуждения.
- Мы сделали их всех! – и для усиления впечатления от сказанного, он  сделал обеими руками жест, имитирующий руль спортивного велосипеда.
- Кто это?
- Мы это я, это наша сельская команда и твоя чудесная библиотека…
Дэбора!!! – он прижал её так сильно к себе, что она почувствовала, как колотится его сердце.
- Когда побеждаешь сам – это очень волнительно…
Но когда побеждают твои ученики, которых ты сам поднял с нуля – это в десять раз приятнее!!!
-Ты не забыл,   завтра Ту Бишват(праздник деревьев)?
- Нет, конечно. Меня завтра в интернате за порядком следить поставили.  Ты придешь на танцы?
- Нет. Но я испеку тортик к празднику...  Может заглянешь  на чай после дежурства?
- Конечно! Я обожаю домашнюю выпечку...

   Когда грохот музыки со двора перестал сотрясать внутренности и оконные стёкла, Дебора поправила волосы,  накрыла библиотечный стол скатертью, нарезала торт и поставила чайные приборы.
  Не успела она бросить последний взгляд на своё произведение, как дверь библиотеки отворилась  и в проёме нарисовалась  училка английского, Сарит,  в обтягивающих джинсах:
-   Ооо, тортик!!!
 Следом за ней просочился Габриель:
- Привет Дебора –  искренне улыбнулся он.  -  А я не один?
- Проходите, торт большой всем хватит – улыбнулась  Дебора в ответ.  Как делает  опытный картёжник  хорошую мину,  когда приходит плохая карта.
 
 
    После чая с тортиком, когда незваная гостья пошла попудрить носик, Габриель попросил Дебору об небольшом одолжении:
 - А ты бы не могла полчасика  погулять на дворе?
 - А сколько уже натикало? - она взглянула  на часы. - Оооо! Мне самой уже пора.
 Будете уходить - захлопните дверь...

  В этом самом месте, по  сюжетной линии  любого любовного  романа,  героиня должна с разбегу броситься на свою  кровать  и проплакать до самого утра.
   У Деборы  даже мелькнула такая мысль.  Но вспомнив, что  весит центнер с гаком,  вовремя одумалась.
   Вместо  этой мысли, пришла другая.
 Припомнив, что с утра ничего не ела, пошла на кухню и пожарила себе шакшуку из десяти яиц. С помидорами, острым перцем, репчатым луком и восточными приправами.
  Терпеть сердечную боль и сносить   душевные страдания  на сытый желудок оказалось куда легче...
  Да и,..  в конце концов,  на что там было надеяться?  Он, конечно, глупый, но ведь не извращенец.
   
  А через пять месяцев Дебора надела военную форму на законных основаниях.
Правда,  ей поставили профиль ниже пятидесяти - годна к не строевой службе.
  Значит,  на армейский маанак(денежный подарок)  после службы, рассчитывать было нечего...
      Но…   Во первых – за альтернативную службу(делай, что скажут и то, только в первую половину дня) - платят небольшую зарплату.
   Во вторых – жить можно дама.
А  в третьих -  по месту жительства можно ещё и подрабатывать после обеда.
   Так что,  решила Дебора,  все от этого только выиграют.
И боеспособность израильской армии,  и мои финансы.
А значит,  да здравствует тельавивский  университет через три года,  или иерусалимский!
   
            Но этим планам не суждено было сбыться...

В один из июньских дней, когда на дворе  стоял жуткий шараф(сухой ветер с пустыни),  Дебора,  по дороге со службы домой решила не заходить, а сразу пойти на подработку.
  Не успела она открыть дверь маколета(небольшой продуктовый магазинчик) и стать за прилавок, как к ней подошёл мужчина лет пятидесяти в соломенной шляпе,  белой рубашке с мокрыми подмышками и кожаной папкой в руках.
- Дебора Коин? – спросил он подчёркнуто ласково.
- Да. А что вам угодно? – насторожилась Дебора.
- Меня зовут Соломон… 
Может,  может присядем за столик в тени этого Эвкалипта?
- Ладно... – пожала плечами продавщица.
- И… И стаканчик водички если можно. Умираю от жажды…
- Пожалуйста… - Дебора открыла холодильник и достала бутылку газировки.
- Н… Не-не, простой воды с крана, содовая мне не по карману…
- Это за счёт заведения – успокоила его продавщица  и наполнила два  стакана.
- Меня Соломон зовут – повторился посетитель, двумя глотками осушив свой стакан  –  я попечитель частной сети домов престарелых.
- А я,  каким боком к этому...
- Я тебя умоляю, голубушка, выслушай меня...  Две минуточки, прошу...
- Ладно.  Только, если вы заметили, я на работе…
-  Мы к Вам из Хайфы приехали, вон на том минибусе.
Там,  из за сильной жары не выдержала нагрузки проводка кондиционеров,  и случился  пожар, выгорело всё.
   Никто не погиб,  но пока дом отремонтируют,  старикам нужно где то жить…
  Если  их раскидают по коридорам других домов престарелых,  без кондиционеров им не выжить. Вот я и...
- Подождите, подождите, – перебила его Дебора. – Вы что, хотите кого то из стариков, пока “суд да дело”,  у меня поселить???!!!
- Дебора,  - Соломон накрыл своей потной ладонью её руку - в этом  микроавтобусе  два  старика и старуха.
  Один из стариков,  Зислав Коин  - репатриант, выходец из польских евреев…
Я всю ночь просидел в архиве и выяснил, что он старший  брат  Вацлава Коина.
Твоего Ленинградского деда, по материнской линии.
Это твой двоюродный дед, а ты его двоюродная внучка…
Что б я так здоров был…
Вот его документы, смотри, я не обманываю…
  Соломон открыл папку и разложил ветхие бумаги перед Деборой.

- Не надо бояться. Он абсолютно  адекватный…
   Ни рассеянного склероза, ни альцгеймера, ни  старческого маразма….
А память у него такая, что двадцатилетний юноша позавидует…
  Вот только не ходит…   Но коляска у него новая, старая во время пожара сгорела…
Ну,  так что, мы договорились?..    Вот и умничка! – ковал железо Соломон, пока Дебора не могла прийти в себя.
Самое большее это на полгода…
   Вот,  только здесь подпиши, и здесь и вот здесь.
- Что это – Дебора взяла со стола заполненные бланки.
- Это договор на опеку, обязательства сторон, платёжные ведомости.
  Деньги,  что платило на него государство, мы на твой счёт перечислять будем, все до копейки.
  А это тысяча шекелей, как-никак…   По пятьсот шекелей,  пятого и двадцатого числа каждого месяца на твой счёт заходить будет.
Только ты, пожалуйста,  квитанции не выбрасывай, а вот в эту папочку с его документами складывай.
- Какие квитанции?
- Ну как же… Ты ведь  ему еду покупать будешь, одежду, лекарства, памперсы…
  Скорее всего это не понадобиться…   Но если  соцработники с проверкой приедут,  ты за деньги и отчитаешься.
  Можно мне ещё стаканчик водички на дорогу? - попросил Соломон - надо спешить, ещё  двух стариков пристроить нужно.
- Забирайте  всю бутылку – разрешила Дебора.
- Вот спасибо,  пчёлка ты моя дорогая(Дебора на иврите пчела) – он встал и чмокнул её в щёку. – Ой, какая же ты сладкая! Как мёд.

   - Трогай скорее – крикнул Соломон водителю микроавтобуса, когда прыгнул на своё место – пока эта толстуха не передумала.
Давай, не оглядывайся, не оглядывайся…
     Когда автобус сорвался с места, из пыли проявился закопчённый дед, на кресле- каталке.
   Он вжался в спинку кресла каталки,  прижимая к груди такой же чёрный узелок с пожитками, как и он сам.
  Дед  был такой старый, что на вид ему было,  лет триста и напоминал он ящерицу…
  Тощий, чёрно-зелёный,  с такой же обвисшей морщинистой кожей на шее.

- Вас зенен ир(кто ты)  - спросил он на идиш, когда увидел, что к нему кто то идёт.
   Дебора замедлила шаг и начала ступать осторожно, словно дед мог испугаться, вскочить  и бросится в кусты, как кот.
- Их бин дин иникл(я твоя внучка) – тоже на идиш ответила Дебора.
- Какая внучка? Нет у меня никакой внучки. Все погибли, все.  Только я выжил – закипишевал дед.
- Я Дебора Коин, внучка твоего родного брата, Вацлава Коина.
- Не может такого быть. Все погибли от голода в блокадном Ленинграде.
- Нет, дедушка,  не все. Моя мама,  каким то чудом выжила и оказалась в Израиле.
- Твоя мама? Ева? Она жива?
- Нет, она умерла при родах уже в Израиле.
- Значит ты действительно моя двоюродная внучка? – дед протянул к ней свою испачканную в саже руку и  из его глаз ручьями хлынули слёзы…




                9


  -  Вейзмир-вейдезмир, вейзмир-вейдезмир, вейзмир-вейдезмир (Бог мой - Боже мой)– бормотал старик на идиш, трясясь в каталке по раздолбанной брусчатке тротуара.
-  Потерпи, потерпи дедушка, мы почти приехали – успокаивала его Дебора,  доработав вместе  с дедом до закрытия лавки.
- Куда приехали? Куда подевался этот  негодяй  -  Соломон?
 - Почему он оставил меня?
  Господи,  когда Ты уже смилуешься надо мной?   Когда   заберёшь меня к себе?
- Дедушка, ты что, уже забыл?  Я твоя двоюродная внучка, Дебора. Твой дом престарелых -  сгорел…
 Временно поживёшь у меня…
- Что значит поживу у тебя? 
Где это видано, что бы немощный старик,  жил у молодой  девушки?
- Да какая я девушка? Красавица южная – никому не нужная…   Меня,  даже в армии признали  годной, только к не строевой службе.
   Дебора остановила коляску возле ступенек входной лестницы  и поставила на тормоз.
- Цепляйся за шею…
Тебя там хоть кормили вообще?  Легкий как пушинка – внучка легко поднялась с дедом на четвёртый этаж и усадив старика на диван в прихожей.
- Посиди минутку, я пока ванну наберу - мыть тебя буду.
 А то ты на трубочиста похож…
- Как  мыть?  Ты же девушка… Молодая…  Красивая…
- Молодые и красивые,  сейчас военную форму ушивают, чтобы свои прелести подчеркнуть…
 А  такие  как я,  на альтернативной службе  в домах престарелых, за стариками ухаживают.
Так что ты попал в хорошие руки – я в этом деле профессионал.
 
  После всех переживаний, которые свалились на бедного старика за день, прохладная ванна была заслуженной наградой.   
  А после стакана горячего чая с вишнёвым вареньем, он уснул как младенец в чистой, накрахмаленной  постели.
  Но  Дебора никак не могла уснуть. Ещё утром она проснулась одним человеком,  а ложится спать совсем другим.
Соломон оказался прав. Не смотря на то,  что старик ещё “царя гороха   живём видел”, у него  оказалась прекрасная память и ясный ум.   
    Хотя досталось ему в жизни под самую завязку.  Как польский офицер - белополяк,  сначала в русском плену был, потом воевал с немцами, Освенцим на его предплечье расписался…
   А в молодости трёхкратный чемпион Польши по бегу, призёр Олимпийских Игр, с отличием закончил медицинскую академию...
 Её родной дед был на десять лет младше. 
 Коммунист по убеждению, участник первого интернационала.            Увлёкся  революционными идеями и поехал строить социализм в одной,  отдельно взятой стране.
 За что заслужил у советов   – десять лет лагерей.
    Но самое главное, в узелке   деда вместе с документами,  был маленький альбом с фотографиями.
   И Дебора первый раз в жизни увидела свою маму и никак не могла насмотреться. Высокая, стройная, с лебединой шеей и толстой, чёрной  косой.
    И вполне естественно, что утром будильника она не услышала… А когда открыла глаза, солнце было высоко, птицы в открытые окна  горланили свои песни, а старик сам перебрался из кровати в кресло с колёсиками и раскатывал по комнате.
- Дедушка! А будильник не звонил?
- Звонил, бубале(куколка). Но ты так сладко спала...
- Я же на службу опоздала!!!
 Ну и ладно, скажу, что заболела. Конец света не наступит. Могу же я раз в жизни, заболеть...
   Сейчас  быстренько завтрак приготовлю, и расскажу тебе, что, где лежит.  Тебе здесь первую половину дня придётся  самому хозяйничать.
- А я тут, пока ты спала, сам осмотрелся немного.
- Вот и правильно, пельмени будешь есть?  Сибирские, самые вкусные. Я в русском магазине покупаю.
- Нет. Утром только чай пью, но ты на меня не обращай внимания.
Я смотрю у тебя книг много,  целая домашняя библиотека.
- Это моё единственное увлечение,  и хобби,  и специальность тоже.
  Я деньги - то, только на книги и тратила – рассказывала Дебора не отрываясь от кухонных дел.
- Больше некуда было?
- Нет. Еда бесплатно в детдоме. Косметика мне ни к чему. Да и наряды то же. Мне лучше всего в военной форме.
- А почему столько книг про пиратов?
- Потому что я обожаю пиратские романы... Если б я родилась мужчиной,  двести лет назад, я бы непременно стала пиратом. И все призы моими были бы.
- Какие призы?
- Приз - это пиратское слово. 
Призом они называли корабль на горизонте, за которым начинали охоту.
Его можно взять,  можно упустить, а можно и самим призом стать.
- Необычные мечты,  для девушки в романтическом возрасте.
- Любовь морковь – это не для меня.
- Никогда не говори никогда.
Хотя...
- Что?
- И меня однажды угораздило.  Так влюбилась, что ночей не спала, всё мечтала...
- В кого влюбилась?
- В учителя физкультуры. Вот дура же...  Сейчас тебе его покажу на выпускной фотографии.
Вот он стоит, красавчик, с конским хвостом на плече.
- Ну и чем всё закончилось?
- Я испекла пирог и пригласила его на чай...  А он пришёл, но  вот с этой…   
А после чая с пирогом попросил меня пойти погулять на полчасика...
- Ха-ха-ха – захохотал старик – ха-ха-ха - и никак не мог остановиться.
- Разве это смешно, дедушка – обиделась Дебора и её глаза налились слезами.
- Ха-ха-ха – вот с этой – ха-ха-ха... А знаешь ли ты бубале, что сложена как богиня.
   У тебя прекрасная форма черепа, широкие скулы, большие, широко поставленные глаза, бирюзового цвета.  И такие же прекрасные, как у твоей мамы волосы, только медно рыжего цвета.
 Ты, внучка, тоже попала в хорошие руки и не дай  Бог,  встретить ему  тебя через полгода.
  Это я тебе обещаю,  как главный врач польской олимпийской команды  с двадцатилетним стажем.
- Ой сабале сабале(дедуличка, дедуличка) – тяжело вздохнула Дебора – мне даже мысли такие в голову не приходят.
- Какие?
- Сесть на диету,  стать стройной…
-  Почему?
-  Потому, что голод это единственное в этой жизни,  чего я боюсь.
 Мне не  страшно учить  ночи напролёт, работать без отдыха, вся хулиганы интерната меня как огня боялись.  Знаешь, какая я упрямая?
А вот ограничить себя в еде, хоть немножко,  выше моих сил.
Мне в детстве всегда один и тот же кошмар снился…
Что приходим мы на обед в столовую, а она закрыта!!!  И повар  говорит:
“Вся еда кончилась и больше взять негде… ”.
 Просыпалась от собственного крика и сразу под подушку…
Я без куска хлеба спать никогда не ложилась и моя постель всегда в крошках была.
Так, что,  сабале - это сильнее меня. Мой чудовищный аппетит не перебороть.
- Чудовище побороть невозможно, только перехитрить.
- Откуда ты знаешь?
- А я с ним лично знаком.
- Ну как ты его перехитришь – облизнулась Дебора и поставила на стол вазу с пельменями, политыми майонезом и посыпанными зеленью.
- Хитростью…
 Съедим,  но не целиком, а по частям. Неси суда розетки и раздели это чудовище на пять частей.
- Ну, готово. И что дальше?
-  Дальше приятного аппетита, только будешь есть с перерывами. Шесть минут потерпеть сможешь?
- Шесть смогу.
- А больше и не надо. Именно столько времени проходит с момента  наполнения желудка,  до поступления соответствующего сигнала из желудка в головной мозг.
  - Всё, время пошло – сказал старик, когда Дебора проглотила первую розетку.
– Ровно шесть минут и не секунды больше. Ты ведь уже никуда не спешишь.
- Нет,  я уже позвонила, что сегодня не приду.
- А почему у тебя книги на всех языках мира?
-А почему на всех?  Иврит, Идиш, Русский, Украинский, Английский, Арабский – шесть.
- И ты все выучила и знаешь.
- Я их не учила. Просто начала говорить на всех сразу.
 У нас в детдоме,  учителя  отовсюду прибывали…  Иврит никто не знал,  вот и говорили с нами  каждый на своём.
- Время -  скомандовал дед, и Дебора приступила ко второй розетке.
  - Дедушка, я  вчера  без спроса взяла из твоего альбома мамину фотографию – вспомнила Дебора,   после третей розетки.  – Ничего?
- Конечно ничего, внученька. Я видал,  ты её в рамке на самое видное место поставила.
- Да рядам с письмом.
- Я видел.
- Это письмо мамы моему отцу.  Она ему почти каждый день писала, а это не успела отправить…
Я каждый раз плачу, когда читаю…
Она очень его любила  и называла, то ангел мой, то Торнадо, то Рыжий Жиган с Молдаванки…
- Он что из Одессы?
- Почему из Одессы? На конверте написано Ленинград.
- Молдаванка это улица в Одессе, даже песня такая есть…   
 Ой, мы с тобой чуть время не пропустили! – спохватился старик.
   Дебора подвинула к себе четвёртую розетку,  но есть не стала.
-  Мне уже не хочется…
- Как это не хочется?
- Сама не понимаю…
- Тогда всё в мусор.
- Зачем? Я потом съем…
- Нет!!!
 В этой войне - мы пленных брать не будем. Ни переговоров, ни перемирий, ни контрибуций!
…………………………………………………………………………
 
- Бару ха Шем(Хвала Богу),  приехали  – старик вознёс  руки к  небесам .
–   Чуть всю  душу из меня  не вытрясла. 
С тех пор, как у  тебя между ног появился промежуток и бёдра перестали тереться изнутри, ты разучилась ходить…
- А зачем? Ты научил меня летать! 
   Дебора припарковала каталку  деда в тени изгороди из дикого винограда,  рядом с такими же колясочниками.
- Шалом баним вэ банот( здравствуйте девочки и мальчики) – весело поприветствовала Дебора старичков.   
   Гастарбайтеры по уходу вывезли их после обеда подышать свежим воздухом,  а сами сидели рядом на скамеечке, и судачили о своём.
- Принимайте новенького в свою компанию, его Зислав зовут… Прошу любить и жаловать.
    Потом укрыла деда  лёгким пледом, затянула шнурки на своих  кроссовках и помахала ручкой.
- Ну, я  полетела…
   
    Дебора успела как раз к закрытию “посиделок”, когда гастарбайтеры начали разбирать своих подопечных.
- Как, сабале, тебя не обижали в новой компании.
- Для меня это старая…   Я уже пять лет своими ногами не хожу – вздохнул старик – а когда то…
- Трёх кратный чемпион Польши, призёр олимпийских игр 1908 года в Великобритании. Ты легенда дедушка…
-Это так давно было, что я уже  сомневаюсь, было ли?
- А фотографии?  Ты в спортивной форме с медалями на шее такой красавчик.  Наверное, от женщин отбоя не было…
-  Да ладно тебе… 
К стати, я за тобой наблюдал сегодня.  Мне показалось или это СБУ.
- Нет.  Тебе не показалось.  Это действительно специальные беговые упражнения.
- Девочка моя…  Я тебе пообещал, что ты будешь голливудской дивой. Но для лёгкой атлетики ты старушка.
 Чтобы чего то добиться в спорте,  начинать нужно с семи лет. И упражнения должны быть не такими.  Что это было?
-  Бег с захлёстом голени, бег с высоким подниманием бедра,  бег на прямых ногах, олений бег, «Велосипед»,  выпады, семенящий бег, забегания в горку  с руками и без рук, бег с выпрыгиванием на одной ноге,  бег с выпрыгиванием на одной ноге, но приземление на две ноги,  выпрыгивания на прямых ногах……- это самая передовая методика тренировок спринтеров.
  Её использует американская сборная по лёгкой атлетике – теперешние законодатели и рекордсмены в этом виде спорта.
- Но откуда  тебе известны такие тонкости тренировок, которых даже я не знаю?
- Всё оттуда же…  Габриель тренировал нашу мошавную(сельскую) команду по лёгкой атлетике. А я год,  выискивала для него статьи в американских спортивных журналах и переводила на иврит.
- И чем это закончилось?
- Когда его ученики заняли первое командное место по Израилю, к нам приезжали с института спорта им. Вингейта и снимали его тренировки на плёнку. А сейчас он главный тренер сборной Израиля по лёгкой атлетике.
- Шлемазл(огрызок счастья),  конечно...
 Но всё равно,  для спринта, даже для израильского - ты  старуха. Оставь это…
- Никогда не говори никогда…  Ты даже представить себе не можешь, какая я упрямая!
 
 И  не прошло и полгода,  как диктор на главной спортивной арене страны, стадиона Рамат-Ган, объявлял  участниц очередного забега на сто метров…
   Это соревнование  было завершающим в  сезоне, но практического значения не имело.  Кандидаты в олимпийскую сборную определились,  за долго до него.
    Все девушки были хорошо известны и зрителям и судьям, поэтому новое имя вызвало живой интерес.
- Дебора Коин?  - удивился начальник олимпийской команды, отставной генерал шабака Коби Поран. – Откуда она вынырнула?
- Из мошава Мирон – прочитал  судья соревнований из ведомости.
- Выступает от спортивного клуба Макаби. Прошла квалификацию с очень хорошими показателями.
- Из мошава Мерон? – удивился Коби.
- Габи, ты же там начинал тренировать? Ты её знаешь?
- Я? – изумился смуглый красавец с иссиня-черным хвостом за плечами. – Я её не знаю. Хотя...
- Что значит хотя...?
- Хотя, девушку с таким именем я знаю...
- Так знаешь или не знаешь? – занервничал Коби.
- Но эту, я вижу первый раз в жизни.
- Ладно, посмотрим на неё вместе...
 Знакомая незнакомка  была на голову выше своих соперниц.  Ярко рыжая, с матово-белой кожей,  в короткой маечке и  узких трусиках,  сквозь которые   проступал  умопомрачительный лобок бикини зоны.
 - Приготовиться  –  прозвучала команда судьи на старте.
Девушки сделали по несколько пружинистых прыжков на обеих ногах, присели, и поставили  ноги на стартовые колодки, а пальцы рук  на  белую  линию перед собой.
- Внимание - десять попок  поднялись вверх и замерли.
 Выстрел из пистолета, словно  порыв сильного  ветра, сорвал девушек с места и понёс к финишу.

………………………………………………………………………..
 
  - Это что такое,  вообще,  было – изумился Коби, когда Дебора легко выиграла весь спринт, на дистанциях сто, двести и четыреста метров.
- Хорошо хоть на восемьсот не побежала…
- Я не знаю, что и сказать? – втянул голову в плечи Габриель.
- А откуда ты знал девушку с таким именем?
- Дебора подрабатывала  в библиотеке интерната, куда я устроился физруком, сразу  после института спорта.
- Она там училась?
- Да в выпускном классе?
- А ты брал у нее книжки про любовь?
- Нет. Я тогда подрабатывал тренером по лёгкой атлетике в спортивной школе Мерона и брал у неё специальную литературу по спринту.
- Какую?
- В основном американский спортивный журнал “Track and Field”,  но не только. Также у неё были очень полезные статьи по питанию, спортивной психологии...
 Как преодолевать предстартовый мандраж. Как подвести  спортсмена к соревнованию на пике спортивной формы.
- Так, так, так… А ты не задумывался, откуда в библиотеке интерната зачуханного посёлка такая литература?
- Нет…  Но у неё не только я брал...
- А ещё кто?
- Не знаю…
 Причём,  когда  возвращали, забывали забрать свой перевод. Что было  очень к стати,  а то у меня с английским не очень...
- А она их потом тебе дарила?
- Да.  Ей то они зачем?
- Ты анекдот,  про молодую, замужнюю женщину из вашего посёлка слышал?
- Про какую?
- Которая пришла на приём к гинекологу?
- Нет.
- В общем, приходит она и говорит:
- Доктор у меня наследственная проблема…
 У моей бабушки не было детей, у моей мамы не было детей, и у меня нет детей...
- А вы откуда – спрашивает гинеколог.
- Я из Мерона – отвечает женщина.
- Ну, и что дальше?
- Дальше ничего. В этом месте нужно начать смеяться. Это тебе на будущее, если где то услышишь.
- Анекдот у тебя Коби(в Израиле нет обращения на Вы),..  тупее не придумаешь. Что ж тут смешного, если женщина не может родить ребёнка?
- А ты острый… Ничего не понял?
- Что я должен был…?
-  Да она втюрилась в тебя по уши и  сделала тренером экстра класса.
- Каким образом?
- Самым прямым. Выискивала в Тель-Авививских библиотеках  и переводила для тебя специальную литературу.
- Возможно,  ты  прав – после продолжительной паузы – согласился Габриель.   
– Потому, что однажды…
- Что?
- Она пригласила меня на чай с тортом…
- А ты?
- Я пришёл вместе с англичанкой…
- Что???!!! Тебя такая девушка...!!! А ты взял с собой училку???
- Да это не та девушка!!!  Та весила больше ста килограмм!
- Как больше ста?
- Вот так!  Ожирение первой степени, она от физкультуры  освобождена бала в интернате.
- Что с ней случилось я не знаю...  Но это та самая библиотекарша из интерната.  А здесь она сейчас, чтобы тебе нос утереть…
  Пойди к ней и обрадуй... Что она зачислена в олимпийскую сборную Израиля,  на первый курс института Вингейта со стипендией Шапира( самая высокая в Израиле, за выдающиеся заслуги) и получит двухкомнатную малогабаритку в студгородке.
 Кстати, а тебе сколько лет?
- Двадцать девять... А что?
- Жениться тебе пора. Сколько можно по девкам бегать, пора остепениться...
- Ты на что намекаешь?
- Не намекаю, я прямо говорю... Чем Дебора тебе не невеста?
- На такой, Деборе, я бы женился...
- Ну, иди, заодно и пригласи её в кино, для начала...




                10


   После   триумфального финиша на дистанции четыреста метров, Дебора  не останавливаясь,  побежала  прямо  на трибуну.
  Зислав сидел, закрыл лицо ладонями и беззвучно рыдал, сотрясаясь всем своим щуплым телом.
- Что с тобой дедуличка?!
Ну, ну… Успокойся. Что произошло? Сейчас,..
– Дебора достала из сумки на спинке коляски  бутылку с водой и налила в стакан.
- На вот, попей. Ну, успокоился?  Что случилось?
- Случилось… - не переставая хлюпать начал старик.
– Ты даже представить себе не можешь, какой чудесный праздник ты сотворила. Что для меня значит эта атмосфера.
      Всё это, когда-то, было моим… Трибуны, зрители, беговые дорожки, спортсмены…               
   Я в спорте с семи лет...  Потом медицинский и снова, только как врач команды…
- Это всё - твоё, рукотворно, чудо… 
Как я "счастлива", что твой дом престарелых  сгорел, и небо послало мне тебя…
 Она приложила его руки к своим губам, а после сгребла старика в охапку и тоже расплакалась...
- Дебора???!!! – прервал драматическую сцену Габриель.
   

  - Ну, Габи,  что сказала знакомая незнакомка? В обморок от счастья не свалилась? – расплылся в слащавой улыбке высокопоставленный чиновник от спорта.
- Нет – растеряно промямлил  “Ромео”.
- Устояла  значит...
Крепкие видать нервы – настоящая спортсменка будет...
- Она не собирается становиться  спортсменкой.
- Не собирается становиться спортсменкой???!!! Не хочет поехать на олимпиаду,  защищать бело-голубые цвета  флага нашей Родины на спортивных аренах  всего мира???!!!
- Нет.
- Почему???!!!
- Заявила, что не  хочет быть  ипподромной лошадкой и бегать по кругу,  под улюлюканье толпы.
- А на счёт похода в театр?
- Когда подрасту...
 Мужчины   по вытачки  её не привлекают.
- Разве ты ей по вытачки?
- Нет, конечно…  Но сантиметра на три – ниже...
- Тогда убей меня,  Габи - со всего размаху хлопнул себя руками   по голове бывший генерал.
- Я в толк не возьму, чего она хочет...
 
 - “И завершает финал первенства Израиля по лёгкой атлетике, забег женщин на десять тысяч метров..” -  начал объявление   диктор по стадиону.
- ... и  последняя,  двадцатая участница забега - диктор нарочно сделал паузу – Дебора Коин!!!
- Дебора??? Что сказал диктор? Мне послышалось? – спохватился старик.
- Нет, дедушка. Я заявила себя на десять тысяч…
- Ты в своём уме? Ты же мощный спринтер! Эта стайерская  дистанция  для худышек, с ножками как спички! Твоё сердце  не выдержит такой нагрузки!
- Выдержит, я упрямая...
- Остановись Дебора!  У тебя даже кроссовок нет для бега на длинные дистанции!  В шиповках без пяток ты через пару километров порвёшь себе ахиллесовы сухожилия! Это я тебе, как спортивный врач заявляю!
- А вот за это отдельное спасибо.
     Первые десять минут или треть всей дистанции,  Дебора, к всеобщему восторгу, держалась в центре лидирующей группы. Среди  худеньких и выносливых темнокожих  бегуний из Эфиопии.
      Но, как оказалось на практике,  спринтеру, со взрывной техникой бега, рассчитанной на кратковременную нагрузку,  становилось  с каждым кругом всё трудней...
  Одна за другой её начали обходить соперницы  и  к концу дистанции,  Дебора тяжело дышала в спину последней.
   Звон колокола,  напоминающий затуманенному   сознанию спортсменок, что пошёл последний круг дистанции, вывел Дебору из транса и вернул к действительности.
 
   -  На финишной прямой, когда ты выходишь из последнего виража, – вспомнила она  совет  Зислава  –  представь, что  бежишь босая,  по раскалённой,  до красна,  сковороде.
   Но для этого  воображение  не понадобилось.  Её разбитые в кровь стопы  и так горели,  и каждое соприкосновение с гаревой дорожкой причиняло острую  боль.
   В этот финишный рывок,  длиною в один круг, она вложила всю страдания жизни изгоя.
     Жизни закомплексованной, жирной, рыжей вороны  в военной форме цахала цвета хаки.

– Чего хотят все люди?– размышлял вслух Коби, пока шёл забег.
– Ты как думаешь, Габи?
– Очень многого…
– Ты ошибаешься, мой юный друг.  Все желания сводятся к трём основным.   
  Человек хочет денег, славы и любви...  У одного - на первом месте слава, у другого – деньги, у третьего любовь.   
   Нормальный человек,  даже пальцем не пошевелит просто так, без конкретной выгоды для себя.
  Просто так,   что-то делает, или  маленький ребёнок  -  до года,  или сумасшедший.   
  Может она сумасшедшая?  Ты как думаешь, Габриэль?
– Конечно,  нет...
– А что это, как не сумасшествие?
  Отказалась от места в сборной страны! Отказала  возлюбленному...
 Зачем, зачем, зачем...  После трёх триумфальных  побед в спринте, она сейчас плетётся в самом хвосте  на “десятке”   и вот-вот сойдёт с дистанции.
– Она не сойдёт с дистанции...  Смотри,  какой  у неё пошёл накат,  сейчас начнётся ускорение и рывок.  Это классический финиш бега на длинные дистанции.
  Коби взял со стола бинокль и поднёс к глазам.
– Нет, она точно сумасшедшая...
– Почему???!!!
– Да она босая бежит! У неё стопы в крови!  На, сам посмотри…
– Точно – изумился Габриэль. – Сейчас  вызову на финиш  врача команды.
– А я пойду знакомиться со строптивой лошадкой, а за одно,  расставлю все точки над “и”.
  Ты со мной?
– Нет,  у меня своих дел по горло.  А ты оставил бы её в покое, пусть живёт своей жизнью...
 
     Пока  Коби спускался  с  трибуны для вип персон,  Дебора уже принимала поздравления от обступившей  её со всех сторон публики, а врач обрабатывал раны на стопах ног.
  Поблагодарив доктора и отбившись от назойливых репортёров, она “поспешила” к Зиславу припадая на обе ноги.
  Но дорогу на зрительские трибуны ей преградил седой представительный мужчина в шикарном костюме.
– Я Коби Поран – представился он. – Генерал  в отставке, начальник олимпийской команды и директор этого стадиона.
– Прошу прощения,  но я спешу. Меня ждёт дедушка на трибуне – извинилась Дебора и попыталась пройти.
– Ничего, подождёт. Сорок минут ждал, подождёт ещё пять…
– А что тебе(обращения на Вы в иврите нет) от меня надо?
– Хочу узнать,  какое будет у всего этого продолжение.
– Никакого продолжения не будет. Я сейчас уеду домой  и больше на беговую дорожку никогда не выйду.
– Значит,  ты решила  попиариться за мой счёт?
– Ты - то, тут причём?
 Я состою в спортивном обществе “Макаби”, регулярно плачу взносы. А на стадионе Рамт Ган проходит открытое первенство Израиля по лёгкой атлетике...
– Не знаю,  что ты задумала и какие у тебя планы, но если ты откажешься защищать честь страны, я тебе крылышки подрежу...
 Все узнают, что молодая девушка, у которой девяносто седьмой профиль(идеальное состояние здоровья в Израиле ) на лице написан,  вместо того, чтобы пойти в армию, моет полы и выносит горшки на альтернативной службе?
– Я хотела пойти служить, но меня медкомиссия признала не годной  к строевой.
– Тебя???!!! Ха-ха-ха...
– Слушай! Если ты не дашь мне пройти, я позову полицию!
– Звать,  нет необходимости… 
Армейская полиция сама скоро  к тебе приедет.



                11

    В Израиле не принято “косить” от армии…
 Не только  из-за  духа патриотизма, который впитывается с молоком матери и витает во всех общеобразовательных и учебных заведениях.
 Служба в израильской армии, особенно в боевых войсках,  является твёрдым  базисом для карьерного роста, как для мужчин, так и для женщин.
 И наоборот, уклонение - преследуется по закону…
 Исключения составляют, только арабы – граждане Израиля и евреи  ультраортодоксы.
 
- Тебе не больно ходить?
-  Может,  сегодня   не пойдём  на прогулку? – предложил  Зислав. – Просто посидим на лавочке…
– Нет,  дедуличка, у тебя золотые руки… 
Всё прошло, я  почти не чувствую боли в стопах.
- Ну, ну… - не  стоит рисковать…
  На службу можешь выходить, но  тренироваться  я тебе ещё не позволяю...
Что учудила?!  Я как вспомню…
Ты хоть понимаешь, что могло случиться?
– Что?
– Ты могла умереть от разрыва сердца,  прямо на дорожке!
   Сколько  я таких случаев в жизни видел…
Это ведь не шутки…
- Ну,  ведь всё обошлось…
– Я хочу, что бы ты дала мне слово…  Впредь, никогда больше…
– Даю самое честное, пречестное слово,  впредь больше никогда в жизни  не выходить на беговую дорожку.
– Как это???!!! Я думал, ты  Габриеля решила подразнить…
– Нет. Я ему правду сказала.
– Но ты столько труда вложила, такой объём работы проделала…
– Для меня,  это был не труд, а наслаждение...   
Но спорт - это не  моё.
– А что же тогда твоё?
– Не знаю, пока не решила. Предложений столько посыпалось после того дня,  что устала читать…
Письма, напрямую из почтового ящика  в мусорное ведро выбрасываю.
 
    Не успела Дебора усадить старика в коляску, как возле её подъезда затормозил джип военной полиции.
 Из него вышел офицер в сопровождении двух солдат  и направились прямо к ним.
– Дебора Коин?
– Да, а в чём дело?
– Ты должна проехать с нами.
– Почему?
– Тебя вызывали повестками, но ты не являлась.
– Я могу поднять  дедушку обратно домой  и собраться?
– Мы поможем... – военные подняли старика вместе с коляской и понесли по лестнице.
– Что это всё значит, Дебора?  - забеспокоился старик.
– Это недоразумение, не волнуйся,  скоро всё выяснится.
Ты тем временем позвони по этому телефону – она достала из стола кучу визиток и выбрала одну.
– Скажи, что я согласна на их предложение  и жду  по адресу…Офицер,  куда  мы едем?
 – В военную прокуратуру города Петах Тиква(открытая надежда).
– И жду в военной прокуратуре города  Петах Тиква.

 – Давай руки - сказал  офицер и защёлкнул наручники на запьястях.
– Зачем, я что арестована? – не поняла Дебора.
– Нет, пока только задержана,  до суда. Ты ж добровольно не являлась.
  У входа в прокуратуру конвойные притормозили и их догнал Коби Поран.
– Моё предложение остаётся в силе – заговорил отставной генерал в пол-голоса.
 – Подумай, Дебора, пока ты не вошла в эту дверь…
- А что там, дикие звери?
- Это очень плохое место…  Где за решёткой,  находятся очень плохие люди – уголовницы…
- Как говорил,  один из героев,   любимого романа – с моим самыми хорошим другом я познакомился в самом плохом месте…
Офицер, почему мы остановились?!





                12

    Дебора, как и пушкинская "Татьяна, русская душою, сама не зная почему", в камере предварительного заключения почувствовала себя,  как в “своей тарелке”.
  Тут были и арабки нелегалки(без гражданства). Перебежчицы из других земель,  всех цветов и оттенков кожи, израильские проститутки и уголовницы с всех стран и континентов…
  Короче,  компания – не соскучишься.
И  поскольку Добора в детдоме,  начала говорить на всех языках сразу, здесь узнала очень много новых слов и интересных историй.
  А на третий день пребывания в новом для себя качестве, прям с завтрака в тюремной столовой,  умудрилась угодить в карцер…
   Пока Дебора принюхивалась к еде,  огромная негритянка, которая  села  напротив, проглотив свою кашу, бесцеремонно взяла её тарелку и поставила в свою.
- Твоё счастье, что я по утрам  только чай пью – усмехнулась Дебора.
– А  ещё год назад, я бы за свою кашу…
-Whot?!  Whot would you  do, white prostitute?..
   Но,  несмотря на свободное владение английским,  “белая проститутка” в полемику решила не вступать, а просто надела оппонентке тарелку с кашей на голову и в придачу, стакан горячего чая выплеснула в лицо.



- Дебора Коин, на выход… – рявкнул конвойный  и зазвенел ключами в замке железной решётки.
- Меня отпускают?
- К тебе посетитель.
- Пошли его к …….,    этого посетителя.
- Давай, не умничай, выходи или я наряд вызову.
Но в комнате посещений, вместо отставного генерала, её ждал мужчина гламурной внешности  лет сорока с хвостиком.   
- Дебора -  бросился он на встречу,  когда конвойный привел задержанную и пристегнул её наручники к столу.
- Дебора!  Я очень рад, что ты приняла  предложение нашей компании и мы будем работать вместе!!!
- Я согласна работать на вашу компанию… Только вытащите меня отсюда.
- Наша компания  уже внесла залог,  миллион лир…   
  С завтрашнего утра  и до суда,  ты будешь уже на воле, если конечно, ещё кого-то  не покалечишь.
- Подожди, подожди… Какие миллион лир???  До какого суда???
За то, что отказалась бегать, теперь сажают в тюрьму???
- Ты военнообязанная призывного возраста и тебе инкриминируют членовредительство – умышленное ожирения первой степени, с целью уклонения от строевой службы.
- И во что это всё может вылиться?
- По закону, каждый день симуляции - от одного до трёх дней тюрьмы. А после отсидки, служба от звонка до звонка – полный срок.
- Весело…  А как там Зислав,  ты нанял ему бабку-сиделку?
- Да, только не бабку-сиделку, а молоденькую  филиппинку,   из самого дорогого агентства.
- Ты что охренел?    Платить за это всё, кто будет???!!!
- А ты знаешь сколько...
- Время…  – гаркнул конвойный и зазвенел связкой с ключами.
- Да, да, уже ухожу…
- А звать тебя  как? – вспомнила арестантка, выходя из комнаты для свиданий.
- Меня не надо звать, я сам приду – сострил мистер инкогнито.         
- Завтра,  в десять утраааа…  – разнеслось по гулкому коридору.

На самом деле его звали Алекс, и он не соврал.
В одиннадцать следующего дня, после двух недельной отсидки, Дебора первый раз в жизни ехала на  Шевролете, по самому дорогому районы Тель-Авива - Лев-Медина(сердце страны).
- Что всё это значит, куда мы едем? -  спросила она Алекса, который сидел рядом на заднем диване лимузина.
- Я снял тебе приличную квартиру в приличном районе, звезда не может жить в трущобе...
- Я звезда?!
- Пока нет, но очень скоро ты станешь супер звездой подиума. Это моя специальность, за которую мне платят деньги.
 

- Има(мама)!!! –  сложила ладони лодочкой хорошенькая кукла с раскосыми глазками, отворив дубовую входную дверь.
- Какая я тебе, нахрен, има? – возмутилась Дебора.
- Не обижайся…  Все филиппинки так называют хозяев,  где работают – мама и папа, не зависимо от их возраста – пояснил Алекс.
- А её как зовут?
- Абигай.
- А иврит она понимает?
- Кен, кен… – ответила кукла вместо Алекса. – Гам мэвина,  гам мэдабэрэт(да, да… И понимаю и разговариваю).
- Вау, даже без ошибок…
- А что ты хотела?  За такие бабки,  фирма их обучает всему…
Кстати о бабках, завтра прям с утра и начнём работать...
 Фотосессия и первый показ.  Начнём с коллекции элитного женского платья осеннее-зимнего сезона 1964 года.
- А где Зислав, спохватилась Дебора?
- Я после ванны  сделала ему массаж стоп и он уснул, как младенец – поспешила отрапортовать филиппинка.
– И для мамочки уже всё готово: ванна, халат, тапочки и праздничный завтрак.
- Ванна, ванна, ванна – простонала Дебора – это самое то, что  мне сейчас надо в первую очередь.


                13

   Когда  под конец  первого рабочего  дня,   в просторной  прихожей элитной квартиры раздался долгожданный  звонок,  напольные часы с мерно раскачивающимся маятником,  показывали  начало второго.
  Но спать никто не ложился...
   Зислав, на своей коляске с ручным приводом, сорвался с места, как формула 1.
 А  Абигай, всё равно  его опередила и первой  отворила  дверь.
- Слиха(прошу прощения…), растерялась филиппинка - увидев  на пороге   гламурную диву.
- Буба шели(куколка моя) – сразу узнал внучку Зислав – что они с тобой сделали?
- Что только они со мной не делали...
- Имале(мамочка)??? – всплеснула руками Абигай – ты, как кинозвезда!!!
- Кем только  я не была, они меня так вымордовали  - лучше б два марафона без остановки пробежала.
- Мамочка  снимай это всё,  давай  помогу…
- Спасибо Абигай...   Ванна готова? Да,  что я спрашиваю, никак не привыкну...
  Представляешь дедуля –  Дебора  вышла из ванны босяком,  в шёлковом халате продолжая вытирать волосы махровым полотенцем.   
 - Оказывается,  я неплохо бегаю, но совсем не  умею  ходить...
  Спина прямая,  шея длинная, макушка смотрит в потолок... Поворот головы,  плавная походка от бедра,   ягодицы расслаблены и  волнующе покачиваются… -  до сих пор всё это в голове звенит.
- Ха-ха-ха – захохотал Зислав – у тебя сейчас есть чем покачивать…  Наверное,  все в восторге были?
- Наверное…
Алекс сказал, что демонстрация получилась  чумовой.
- Как это понять?
- Ну…   Выражаясь литературным языком, самое подходящее  наверное будет  – феерической.
- Мамочка,  ужин готов – прощебетала Абигай.
- Нет, я сейчас только об одном мечтаю.
- Так и постель тебя уже ждёт...
- Как приятно, чёрт возьми, когда о тебе кто-то заботится…
- Почему кто-то, - надула губки  тайка, но тут же растянула их в широкой улыбке – я ведь твоя дочечка…
 

   Все последующие фотосессии и  демонстрации новых коллекций, мало чем отличались одна от другой…
- А у тебя крепкие нервы...  – как-то вошёл в гримёрную Деборы Алекс, с шикарным букетом. –  Суд завтра, а ты книжечки почитываешь…
- Вау, какие красивые… - Дэбора окунула лицо в цветы и с шумом, втянула носом воздух.
- Это от кого?
- Даритель пожелал остаться неизвестным… - загадочно улыбнулся модельер и стилист по совместительству.
-  А что читаем?..  Фёдор Никифорович Плевако? -  не слышал о таком писателе.
 Вот,  Фёдор Михайлович Достоевский – другое дело…
- Это выдающийся русский адвокат. Он прославился своей способностью убедить любую коллегию присяжных в невиновности его подзащитных.
- А тебе зачем? У фирмы  есть свой собственный адвокат, который защищает её интересы в суде и положительно решает все вопросы…
- Алекс, я с двух лет, защищаю себя сама и не собираюсь изменять этой привычке.
- Ты что, собираешься отказаться от адвоката?
- Да.
- Но ему уже заплатили за процесс, он готовился и придёт завтра в суд…
- Заплатили? Надеюсь, не с моей зарплаты?
- Нет, он на ставке.
- Тогда пусть приходит, ему будет чему поучиться…




                14

 -  Вейзмир-вейдезмир, вейзмир-вейдезмир, вейзмир-вейдезмир – начал причитать  Зислав, раскачиваясь из стороны в сторону  в своём кресле каталке, как только Аби захлопнула за Алексом входную дверь.
- Что я наделал, что я наделал, что я наделал…
Жила себе тихая еврейская девочка, книжки читала…
Ну, полненькая немножко…
Ну, так и что?
На каждый товар есть свой покупатель…
Нашёлся бы тихий еврейский мальчик…
А теперь что? Вейзмир-вейдезмир!
- Ты это о ком?- поинтересовалась тайка. – Я идишь только чуть-чуть понимаю.
- О маме твоей – перешёл на иврит Зислав.
- Моя мама тихая, полненькая еврейская девочка????  Ха-ха-ха – залилась Абигай звонким, заразительным смехом. – Полненькая и скромненькая – ха-ха-ха-ха…
- А вот мне не смешно, а совсем-таки,  наоборот…  Ты слышала, что Алекс сказал?  – урезонил  хохотушку старик.   
   
   Этот день подломил  привычный порядок вещей.   А начинался он как обычно…
    Ровно  в  девять часов утра,  Дебору, на выходе из  парадной проглотит огромный Шевролет и плавно покачиваясь на многолистовых рессорах увёз навстречу будущим  приключениям.
  Нет, не на подиум, как обычно, а сперва в израильский суд, самый гуманный суд в мире.
  Зислав, первым, каким-то шестым чувством, почуял неладное…
    Когда в пять часов вечера в прихожей раздался звонок, у него засосало под ложечкой.
- Кто бы это мог быть? – спросил он у тайландки.
- Не знаю… никто в это время... Открыть?
- Сначала спроси… Если не знакомый – не открывай. Скажи, что хозяйка  после девяти будет.
 Но Абигай, узнав гостя, открыла входную дверь и впустила  Алекса.
-  А где мама?
  Но главный стилист и модельер фирмы не спешил отвечать. Он прошёл в гостиную и попросил соды…
  Жадно осушив стакан, он налил себе ещё.
- Ну, Алекс,  не томи, где Дебора, что с ней? – не выдержал мхатовской паузы Зислав, которую решил подержать Алекс.
- Суд сегодня был, она наперёд не хотела вас волновать. Но у неё самой нервы, как канаты.
  Первым делом, она отказалась от опытного адвоката и заявила, что будет защищать себя сама.
- Ну, и… – сгорал от нетерпения старик.
- Оказывается, ей не только на подиуме нравится красоваться, но и на кафедре.
- Ну, и…
- Ну, если, не приведи Господь, мне в жизни понадобится адвокат, я приглашу Дебору.
- Да не об  тебе речь…  Её посадят за уклонение от строевой службы?
- Кто ж её посадит, если она  военную форму с четырёх лет носит и мечтала служить  в бригаде “Гивати”.
  Но поскольку,  на призывной комиссии её признали не годной к строевой службе, специально похудела  для этого вдвое.
- А что это за бригада?
- Самый крутой спецназ в Израиле, бригада основана в 1947 году. Там служили все первые лица государства...
  Ещё  её  называют “элитным”, потому, что там проходят службу сынки израильского истеблишмента. У израильской золотой молодёжи свои причуды.
- Это опасно?
- Они рискуют жизнью на каждом задании.  Одна надежда, туда берут только пять процентов желающих.
Я тоже хотел, но не прошёл  испытание  гибуш - выживание в пустыне.
- Надежды нет, – вздохнул Зислав – Дебора пройдёт...
- Тогда мы увидим её только через полгода.
- Почему?!
- Их забирают в спец учебку, где готовят не только на территории Израиля. А потом два раза в месяц домой отпускать будут и мы будем продолжать работать...
- А с нами что?..  Я могу вернуться в дом престарелых,  его уже отремонтировали...
- Тебя с Абигай, Дебора давно выкупила, вы её здесь ждать будете.
- А деньги? Кто за всю эту роскошь платить будет?
- Всё давно уплачено…
  Твоя внучка дед, на второй показ отказалась выйти,  пока хозяин фирмы с ней не оформил индивидуальный контракт.
  Да и фирма своего не упустит.   На весь период службы застрахует каждую драгоценную часть тела твоей внучки.
Ну, а если… -  то и тебе дед, денег  ещё на сто лет жизни хватит.
- Что значит если?..
- А то и значит – на войне, как на войне…



               
                15               
 
  Вот кальба(сука),  кажется нос мне сломала – выругался самаль ришон(старший сержант), командир группы спецназа.
   Он стоял у зеркала, осторожно ощупывал хрящ  и  слизывал  языком кровь с верхней губы.
- На вот, а мэфакэд(мой командир),  приложи – дал другу кусок льда в носовом платке сержант  Асаф.
 Его родители приехали  из Йемена. Таких, в Израиле называют таймани.
- Нет, точно сломала, - командир, которого звали Эран, нащупал пальцем ямку.
- А ты папе пожалуйся – засмеялся таймани. -  Он же у тебя генерал шабака(военая разведка) .
- И зачем нам в спец группе баба? Если б ты знал,  как я протестовал, но приказали...
- А чем она тебе не нравится? Какие  к ней претензии, как к бойцу?
- Как к бойцу - никаких,  а вот как к женщине...
- Нравиться?
- Не то слово…
- Ладно,  пошли завтракать, на инструктаж опоздаем.
- А как теперь с ней за один стол садиться?
- Да ладно... Дело то  житейское... – хлопнул командира по плечу тайманец.
- Пошли, пошли,  – поторопил товарищей Максим, -  а то обедать,  не известно,  когда придётся.
  Он приехал в Израиль вместе с родителями из Москвы с третьей волной эмиграции.

  Первой молчание нарушила Дебора...
- Я бы на твоём месте спасибо сказала.
- Это ещё за что? – не понял командир.
- Теперь хоть на мужика стал похож, а то лицо,  смазливое было, как у бабы. Подкрасить, и не отличишь…
- Нормальное у меня было лицо…
- Сам виноват.  Я откуда  знала, что ты за дверью в душевой  стоишь.
- А за чем  дверь ногой открыла, если не знала? – буркнул  Эран.
-  Если посмотреть захотелось, попросить надо было.  Я б по-по-зировала…   
Изподтишка подглядывать  зачем?
  Ребят, может  ещё кто  хочет? Не стесняйтесь, так прямо и скажите...
- Нет, нет, Дебора, что ты – отрицательно замотал головой  Ариель,  который после службы собирался поступать в медицинский. – Нам совсем не хочется. Даже мысли такой не возник...
- А почему это?!  - возмутилась Дебора.  - Я что, не достаточно красива?..
- Нет, нет… Ты, даже, очень красива… – попытался разрулить ситуацию Асаф.
   Ты просто не так поняла. Нам, конечно же хочется, но мы не хотим…
- Вот и пойми вас, парней...   Вам хочется, но вы не хотите.
   Ладно проехали,  – Дебора подставила ладошку и каждый хлопнул в знак примирения.
- Давайте завтракать а то на инструктаж опоздаем.

- Поздно спите, господа – посмотрел на часы офицер.
- Никак нет а мефакед(мой  командир) – отчеканил Эран -  мы с шести на ногах.
Пока кросс пробежали, потом косточки разминали…
- Да я вижу…  Нос тебе,  хорошо помяли.
Ладно,   ближе к "телу", проходите,  садитесь.

- Скоро Рамадан,  у Шхемских ворот готовятся крупные демонстрации.  Надо узнать, какие подарки   ждать от наших двоюродных братьев в течении месяца.
 Асаф, ты как?
- Есть а мефакед – бодро отрапортовал тайманец.
- Я  против,  – встал со стула Эран. – Он три месяца назад был за забором.
- Так я в Газе был, а это Шхем – успокоил друга Асаф.
- Короче, вам на подготовку два дня…
   Я,  на время операции, усилю вашу группу друзом, младший сержант Аймад.  Супер подготовленный,  с опытом работы боец.
 А кто “пойдёт  в гости” тебе решать, Эран.
    Для йеменских евреев, арабский язык родной и выглядят они, тоже - не отличить.
  Поэтому во время крупных акций протеста с провокациями, когда войска начинают теснить демонстрантов, к ним примешивается крот  и уходит с ними за "зелёную черту".
  А спустя несколько дней,  во время аналогичных акций, армия арестовывает его вместе с самыми активными метателями камней  и получает информацию о готовящихся терактах.
  Но на этот раз, что то пошло не так…
   Вся группа "лежала как на иголках" за небольшим холмиком  и всматривалась в толпу демонстрантов через бинокли.
    Надежды таяли на глазах…   Время шло, а Асаф не появлялся в первых рядах камнеметателей. И не только в первых, его вообше не было среди демонстрантов.
 
- Эран,  я не могу больше ждать, - раздался голос командира пехоты в динамике радиостанции – у меня уже есть раненые.
- Ну,  ещё пол часа – попросил командир группы.
- Нет…  Десять минут и я разгоню эту дискотеку.
- Надо было мне идти, я же говорил … - посетовал Аймад. – А его узнал кто то.
- С твоим друзским акцентом, тебя даже бедуины раскололи бы – ответил Эран не отрываясь от бинокля.
- Вон он!  – крикнула Дебора.
- Где ты его видишь? – спросил Ариель.
- Это не Асаф. А  палестинец,  что в прошлые разы  вместе с ним кидал камни.
- Да где же? – спросил Эран.
- Ты не туда смотришь,  а мефакед(мой командир).  Он сейчас не бросает камни, а  в самых задних рядах трётся.  В красной гуфие и  зелёной футболке. Видишь?
- Да точно, но его отсюда  никак не догнать. Он успеет добежать до деревни.
- Не успеет, я догоню. –  Дебора, сняла с себя бронежилет и бросила на землю.
- Ты что делаешь, немедленно надень.  Там могут быть снайперы…
- А могут и не быть.  Зови  пехоту, погнали…
   Сначала бежали все вместе.
  Солдаты из оцепления старались прикрыть собой солдатку от града камней.  Но когда они сравнялись с убегающей толпой воинствующих демонстрантов, Дебора рванула вперёд с такой скоростью, что показалось,  все  вокруг замерли. Она  начала настигать свою  жертву, как гепард антилопу.
  Через полминуты всё было кончено. Она сшибла араба на землю, села сверху, заломила руки за спину и надела наручники.
- Ты где так бегать научилась? – спросил Эран, который прибежал  первым.
- Долго рассказывать, времени нет… Пакуйте его.
- На, надень свой жилет, супервумен.
   Максим с Ариелем подхватили палестинца под руки и прикрываемые  солдатами, все благополучно добрались до джипа.
 - Что с плечом? - спросил Ариель, когда джип мчался по пересечённой местности – у тебя кровь.
- Где? –  спросила Дебора.
- Камнем наверное  зацепило, я сама, только сейчас почувствовала.
 Она достала аптечку залила рану йодом и вколола себе в бедро сыворотку против заражения крови.
      
     Яркая вспышка от разрыва фугаса больно ударила по глазам… Джип подбросило взрывной волной, и вязкая, звенящая тишина заполнила всё внутреннее пространство Хаммера.





                Гл. 16
 

   Эран опомнился первым:
- Все живы – начал он тормошить товарищей.
- Вроде все - ответил Максим  - фугас, метрах в пяти разорвался.
- Кровь с ушей идёт, контузило немного – тряс головой Ариель.
- Максим, что с машиной? – спросил командир группы.
- Не знаю. Капот взрывной волной оторвало.  Даже зажигание не включается.
- Плохо дело. Надо выбираться отсюда – сказал Эран. – Давайте осторожно, с правой стороны, и араба тоже вытаскивайте.
  Заметив движение внутри кабины, палестинский снайпер открыл огонь и по  левой стороне бронированного Хамера забарабанили пули.
  - “Чёрт…” - выругался Максим.  – Теперь  за джипом до темноты лежать придётся, не высунешься.  Мы тут как на ладони.
 - Ничего, полежим, отдохнём,  – Эран посмотрел на часы.
…………………………………………………………………
- Там снайпер - указал пальцем Ариель - я его по вспышке от выстрела заметил.
- Где? – спросил командир.
- Сейчас, я его обозначу – Ариель подсоединил к автомату магазин с трассирующими пулями и выпустил белую, пунктирную линию в темноту ночи.
- Значит так – скомандовал  Эран. – По моей команде открываем огонь по снайперу, не даём ему высунуться, а Максим в это время, посмотрит, что с мотором. Все готовы?
- Секунду, -  попросила Дебора – я сейчас, только араба к дверце пристегну. Готово.
- Тогда огонь…
- Темно, ни фига не видно – перекрикивал лязг стрельбы Максим – надо, чтоб кто-то подсветил.
- Дебора, помоги ему - прокричал Эран.
- Есть а мефакед!

 - Нашёл – обрадовался Максим – высоковольтный провод  осколком перебило.
- Можно починить? – спросила Дебора.
- Принеси бокорезы из бардачка, сейчас зачистим изоляцию, скрутим центральные жилы и поедем.
- Дай суда, не охота под пулями бегать.  – Дебора взяла  два конца перебитого провода  и по очереди  оторвала зубами  изоляцию высоковольтного провода толщиной в пол сантиметра.
- Ну и зубы у тебя, – поразился Максим – я бы не рискнул…
- Давай, ремонтируй быстрей, мечтать потом будешь.

 Легко преодолев насыпь из дроблённого камня, Хамер выскочил на трассу, и мягко покатил по асфальту.
- Стой!  Куда!? – крикнула Дебора.
  Джип вильнул и встал, как вкопанный,  на самом краю дороги.
- Тебя,  что, контузило?! – перепугался Максим.  – Чего орёшь на ухо, я чуть в кювет не слетел.
- Как, чего, а Асаф.
  Только сейчас, все до конца осознали смысл случившегося с их товарищем.
- А что  можно сделать – после долгой паузы спросил Эран – мы  даже понятия не имеем, где его искать.
- Он знает – кивнула Дебора на араба, который развалился на заднем сидении и ели заметно улыбался.
- Где Асаф? – обернулась она к палестинцу.
- Иврит не понимать – расплылся в улыбке араб.
- А арабский ты понимаешь? –  заорала Дебора на родном языке палестинца.
- А что ты мне сделаешь, зона русия(русская проститутка) - перешёл на иврит араб.
- Все видели, как меня арестовали.  Максимум через три дня, я буду дома. ЭэЭэЭэ – он высунул не обычно длинный  язык и сделал характерное движение перед носом у Деборы.
  Не долго думая, она ударила его основанием ладони по подбородку и прижала голову к спинке сидения.
 - Макс, скотч, быстро… Пока он не вывернулся…
Приматывай ему подбородок, чтоб язык не смог засунуть обратно…
Вот так… Отлично…
  Палестинец, от удара Деборы, прокусил себе язык и мычал с выпученными от боли глазами.
- Вы русские совсем оху…? – схватился за голову Эран.
Вы что творите? Проводить дознание дело “шабака”.
Дебора, ты  под суд захотела?..
- Русская проститутка захотела вернуть йеменского еврея его матери.
   Эран, ты же сам прекрасно знаешь, что если на этого  урода  ничего нет,  твой папочка  завтра передаст его правозащитникам. А  Асафа, если он ещё жив,  по туннелям перетащат в Газу,  и мы его больше не увидим.
- Но я не могу на это смотреть… – командир выскочил из джипа, хлопнул дверью и закурил.
- Будешь говорить – зарычала Дебора и нажала на подбородок.
- Или навсегда замолчишь – поддержал её Максим. - Мы потом скажем, что ты нашей девушке кунилингусом угрожать начал.  А когда машину взрывной волной подбросило, сам себе язык и откусил.
- Да что с ним говорить, – Дебора собрала пальцы в кулак и сделала короткий замах.
- Мммммм – замычал араб и закивал головой.
- Вот,  так бы сразу… - сказала Дебора.
- Мммммм – замычал араб, показывая пальцем на скотч.
- Э нет,  дружок – замотал головой Макс – сначала Асаф.


………………………………………………………………..
   - На обратном пути, после всего пережитого, рты у парней  не закрывались, только араб держал язык за зубами. Он побоялся остаться в деревне и решил сменить окрас,  с зелёного на синий.
    И  Дебора  дремала, откинувшись на заднюю спинку сидения.
- Дебора, Дебора – тормошил её Асаф.
- Ой, ну что ещё,  дайте поспать,  у меня завтра ответственная демонстрация новой коллекции…
- Дебора, Дебора, а если  бы он не заговорил  - не унимался Асаф – неужели б ударила?
- Ну откуда я могу знать сейчас, что бы сделала тогда? – махнула она рукой и снова закрыла глаза.



                Гл. 17

   Далеко за полночь,  Дебора  добралась до  своей высотки в Северном  Тель Авиве, поставила свой Ferrari на подземную парковку и вошла в лифт.
 Раз в две недели  израильских солдат,  на выходные,  отпускают домой, отдохнуть.  Но Дебора наоборот, в армии отдыхала.
 - Мама – завизжала тайка, как только створки лифта разъехались по сторонам.
- Тише, Абигай… Соседей разбудишь!!!
- Я тебя в окно увидела и словно камень с души свалился…
- Ты, что не ложилась?
- Как я могу спать, если моя мама вовремя с войны не приехала?
Раздевайся, ванна готова.  Давай помогу…
- Ай!!! Осторожнооо…
- Ты что,  ранена!!!???
- Нет,  ушиблась и гимнастёрка к  ссадине присохла…  А Зислав как?
- Он тоже тебя ждал, но потом плохо себя почувствовал и попросился в постель…
- Завтра врача вызови, когда проснётся.
- Хорошо мама…
- Абгай,  какая я тебе мама? Ты на шесть лет старше меня…
- Ну, мамочкаааа… – сложила руки лодочкой, тайка.
- Ладно, Бог с тобой, только сисю не проси…
- Не буду, ха-ха-ха… - залилась звонким смехом Абигай.


 - Дебора, ты на часы поглядываешь вообще?  Смотри,  сколько тебя людей ждёт…- запричитал Алекс.
- В пробке на Айалоне(шоссе) стояла , полиция террориста ищет…
- Ладно, раздевайся быстрее.  Смотри сколько работы - две новые коллекции…
- Мы не успеем за сегодня...
- Значит,  ночью работать будем.  Хозяин сказал чтоб кровь из носу…
О Боже!  Что с плечом?  И здесь ссадина, и здесь… Да тебя всю штукатурить надо!
Ты что,  под танк попала?
- У палестинцев  пока нет танков.
- Слава Богу. А то б у нас штукатурки не хватило...
 Нет, стоп... Отставить штукатурку - осенила голову маэстро гениальная идея.
- Так а что делать? - растерялись визажисты...
- Армейские ботинки, берет и автомат УЗИ натрите, чтоб
блестел.
 Начнём с нашей новой коллекции белья, на фоне армейской символики и настоящих боевых ссадин.
,.............,.....
....................
....................

- Так всем перерыв полчаса -  захлопал в ладоши Алекс.  – Никто домой не идёт.
- Какой перерыв – возмутилась Дебора – Я  уже десять часов на ногах. Даже на гибуше(выживание в пустыне)  легче было…
- А как же ты хотела, милая моя.
Я, между прочим,  работаю в два раза больше тебя...
  Ты через три часа спать пойдёшь, а мне ещё пахать и пахать...
   Алекс налил себе колы и упал в кресло возле Деборы.
-  Пентхауз в северном Тель Авиве,  спортивная Ferrari, прислуга филипинка,  со знанием иврита и правами на вождение автомобилем…
      Ещё два года назад, ты  об этом и мечтать не могла.
- О чем?
- О такой  жизни для себя. Это не жизнь, а…
- А свадьба  для лошади - перебила Дебора.
- Это как?
- Это когда голова в цветах, а жопа в мыле...
 Это всё ещё не моё, а  банковское, ипотечное, хозяйское… Всей этой  хитровые..... братии. Это нужно ещё отрабатывать и отрабатывать.
  Когда ты последний раз с семьёй отдыхал?  С детьми возился?..
- Благодаря мне,  моей работе, моя семья ни в чём не нуждается. Ни в чём…  Любая прихоть...
- Тогда ты осёл, Алекс!
- Это твоя благодарность, за всё что я для тебя сделал?
- Да!
Должен же тебе кто-то открыть глаза...
  Осёл тоже, целый день тяжело работает, ходит по кругу и крутит жернова.
  Осёл  вполне доволен своей жизнью, потому  что знает – вечером мельник даст ему охапку сена…
    Но,  за забором растёт сочная трава, за которую не нужно целый день проливать пот.
    Благодаря твоему таланту,  хозяева фирмы  зарабатывают миллиарды и отдыхают со своими семьями по три раза в год, а мы...
- Перерыв закончен – громко объявил Алекс для всей группы.
- Не знаю, как ты Дебора, а  я,  сегодня,  свою охапку сена ещё не отработал…




                Гл. 18

  Фотосессия и съёмка рекламных роликов закончились,  когда на дворе  стало сереть.
  Ехать домой уже не было смысла,  и Дебора отправилась прямо  на военную базу.
   Чтобы не раздражать старших офицеров,  серебряный суперкар  припарковала  как можно дальше от воинской части.  Достала из багажника армейский рюкзак, по прозвищу мечта оккупанта и  зашагала в сторону казарм.
- В такую рань ещё никого не было, только на мужской половине одна койка была занята.
- Ариель!!! – растормошила она соратника.
- Ты что,  на выходные домой не поехал?
- Дебора? – сладко потянулся солдат.
Я с подругой поссорился,  пусть поволнуется немножко…
- Слушай,  я работала всю ночь, устала, как чёрт...
- Чем это ты занималась?
- Не тем, о чём ты подумал…   Я хочу поспать немножко, вы там, на разборе полётов, как ни будь без меня…
 Ладно?
- А что сказать?
- Ну,  придумайте что-нибудь…
- Что ты пошла к военному психологу?
- Точно!!! Скажи, что после операции никак в себя прийти не могу.
 
   Сон был беспокойный и прерывистый… Снился Зислав…
 Как будто он зовёт её  откуда то сверху…
 Дебора,  Дебора, Дебора…         

  Она открыла глаза и села на кровати…  Вокруг стояла  её группа в полном составе.
- Дедушка!? – вскрикнула двоюродная внучка.
- Нам очень жаль, Дебора, - вздохнул  Эран. – Час назад нам позвонили…  Он умер сегодня ночью,  во сне.

 
  По еврейской традиции и законам Торы, тело умершего должно быть предано земле до захода солнца.
  В дорогих кварталах столицы, между похоронными компаниями  за каждого умершего начинается сражение.
   Поэтому у подъезда,  Дебору уже встречала толпа представителей похоронных агентств,  которые наперебой предлагали свои услуги с соблюдением всех религиозных обрядов.
  С равином, обмыванием в микве(специальная религиозная ёмкость с священной водой),  заворачиванием в талит или  льняной саван, чтением Торы, над свежей могилой…

   Вся процедура была настолько отлажена, что уже после обеда всё было закончено,  и Дебора  бесцельно бродила по Аленби разглядывая витрины.
 
   Девушка заходи, – взял её под руку эпатажный  парень с серьгой в брови и завёл внутрь.
– Не сомневайся, мы качество работы гарантируем. Всё стерильное, одноразового применения. Все профессиональные сертификаты на стенах,  подлинные, можешь позвонить…
 Он услужливо усадил её в кожаное кресло и улыбнулся.
- Что будем делать?  Тату, пирсинг, шрамизм…
- Дай мне ручку и лист бумаги.
 Она закрыла глаза и вспомнила лагерный номер Зислава на левом предплечьи.
- Вот этот номер, вот здесь...
- Просто номер или  стилизовать как то?
- Под колючую проволоку.

 
  Внимательно посмотрев на работу кольщика,  Дебора поразилась профессионализму мастера.
 Тату напрямую  выражало то, что она хотела,  но не могла выразить словами.
 
  Чтобы как то растянуть время, возвращаться в квартиру без Зислова было тяжело,  Дебора пошла в северный Тель Авив пешком…

- Мама – бросилась ей на шею   заплаканная  Абигай.
- А ты куда собралась? Чемодан…
- Как куда? Дедушка ведь умер…  Фирма должна перевести меня  в другую  семью по уходу за другим, не дееспособным.   
- Оставайся.  Я буду тебе платить также, по пятьдесят лир в час.
-  Но я не могу ослушаться фирму, тебе не положен работник по уходу. Работодатель  закроет  трудовую визу, и я стану нелегалкой...   
   И ты платишь не мне, а фирме…  Я получаю восемнадцать лир в час.
- А официально купить рабочую визу можно?
- Индивидуальная рабочая виза стоит очень дорого, три тысячи долларов на один  год.
 - Три, так три – Дебора достала из сумочки чековую книжка и начала заполнять отрывной талон.
- Ты, что... Купишь мне визу???!!!
- Своей дочечке? Куда ж я денусь...
- Мамочкааааа...
- Ладно, не разводи сырость,  пойди лучше на звонок ответь.
- Это Алекс звонит, возьмёшь трубку?..
- Да. Да, Алекс…
- Дебора!  Прими мои соболезнования…  И хозяин тоже присоединяется…
- Спасибо Алекс, спасибо...
- Он говорит, что тебе, как единственному родственнику от армии,  шива положена,  и он запланировал много работы.
(по еврейским традициям и законам торы,  по умершему,  кто-то из семьи должен отсидеть семь дней  на полу,  не выходя из дома.
- Да, положено.  У него никого нет, вот  я и буду сидеть на полу не выходя из дома...
- Но, это ведь религиозные предрассудки, предания  старины глубокой ...
- Зислав был верующим человеком и если загробный мир существует,ему сверху будет приятно это видеть.



                19

  На пятый день шивы(шева – на иврите семь) в прихожей зазвонил звонок.
- Мамочка, это Алекс... Открыть?
- Да,  конечно.
- Ты почему трубку не берёшь??? – как бульдозер,  с места в карьер рванул Алекс.
- Мне нельзя, я шиву сижу...
- А читаешь что?  – он взял с низенького  журнального столика заваленного книгами,  несколько  штук.
- “Кредитование”?, “ Финансовая стратегия”?, “ Налогообложение и аудит”?,........
- Читать можно, а выходить из дому – нет.
- А зачем тебе  это?  Ты после армии в университет,  на  экономический  решила поступать?
- В университет поступают те, кто не умеют сами работать с книгой,  и те, кому нужны корочки, чтобы устроится на работу.
- А ты что, свой бизнес решила открыть.
- И открою…
- Нет. Ты точно сошла с ума...
   Ты даже представить себе не можешь,  сколько нужно бабла, чтобы открыть свой бизнес.
  А кроме этого нужно знание ранка,  иметь опыт производства,  маркетинга и рекламы.
  Наличие связей в деловых кругах сильных мира сего, чтобы удержаться на рынке,  выдержать конкуренцию и не вылететь в трубу.
-  Ты прям, как Сократ – усмехнулась Дебора – “Я знаю только то, что ничего не знаю”.
Потому, что по себе судишь… Ты и  не хочешь знать…
  А вот они, “сильные мира сего”,  работодатели твои,  знают о тебе всё….
  Все твои финансовые потребности...
Сколько тебе нужно денег на жену, на  детей, на яхту, на пентхаус, на поездки за границу...
Сумму,  которую ты должен ежемесячно выплачивать за кредиты...
  И они платят тебе ровно столько, чтобы ты ели-ели сводил концы с концами.
А иначе ты перестанешь лезть из кожи вон. Не станешь работать по ночам, захочешь по вечерам проводить время с женой, с детьми  возится, играть с друзьями  в большой теннис.
 Ты когда в последний раз был на корте?
- Я, так сразу и не припомню...  Наверное...
- Не морщи лоб, морщины прорежутся – ухмыльнулась Дебора.
- Короче,  Алекс,   у  тебя есть талант,  у меня есть “яйца”...
Я  написала бизнес проект,  под который банк  Леуми , предоставил кредит.
- Под всю твою недвижимость и движимость?  Всё, что у тебя есть,  уже заложено и перезаложено?
- Ты читал “Вечный зов”?
- Джек Лондон мой любимый писатель…
- Там собаки дрались насмерть за место в упряжке, даже если их кормили отбросами и били дубиной,  когда не было  сил встать на порезанные льдом подушечки лап…
 Ты, очень много для меня сделал, поэтому я предлагаю тебе место в санях, рядом с собой.
 - “Не хочу быть столбовою дворянкою, а хочу быть...” – вспомнил главный модельер сказку Пушкина.
- Да... Я не хочу жить в Тель-Авиве на Аленби... Я хочу жить на берегу моря в Герцлии, на своей вилле с пресным бассейном.
- Смотри Дебора, останешься у разбитого корыта...
- И ты смотри…
Я поднимусь в любом случае, но потом, ты можешь рассчитывать,  только на место в упряжке.
- Прошу прощения,  что  нарушаю беседу, но маме пора обедать – тайка вкатила в зал журнальный столик, сервированный на две персоны.
- Абигай???!!!  Ты что, беременна? – воскликнул Алекс, увидев округлившийся животик домработницы.
- Дааа... – смутилась раскосая красотка.
- Но откуда?
- Мама сделала гостевую визу моему парню и оплатила билеты в оба конца. Мы не хотели, но так получилось...
- Дебора, ты разрешила ей оставить ребёнка?
- При одном условии...
- При каком?
- Что её дитя не будет называть меня бабушкой...
- У тебя сумасшедшая мама, Абигай…
Скоро вы с ней на пару, без трусов останетесь. А ты ещё и рожать собираешься…
- У меня самая лучшая мама на свете.
- Короче Алекс, предлагаю тебе работать,  не на меня, а со мной. Пятьдесят на пятьдесят.
- Нет, спасибо, конечно… Но я уж как то…
- Ты что, ухо своё к дверному косяку позволил приколоть?
- У меня жена, четверо детей, ипотека, за яхту кредит только начал выплачивать…
- Тебе сколько лет?
- Сорок один.
- Ты до смерти из долгов не вылезешь, дети без тебя вырастут…
Кто по тебе шиву сидеть будет?
- Чай остынет – напомнила Абегай.
- Во, точно… Давай лучше чай пить.
- Давай  - согласилась Дебора.
- Но учти, я больше предлагать не стану.  Без тебя пойду…
 

 Хотя до конца отпуска оставалось четыре часа, ждать больше не было сил.
 “И как я без них жить буду после демобилизации?” – думала Дебора по дороге на базу. Но радостной встречи не суждено было случиться.
   
            По выражению лица дневального на КПП  ей сразу стало всё ясно.
- Кто? – не узнав собственного голоса,   спросила она.
- Максим…  Похороны через три часа на  кладбище Кибуца Башан.
- Почему не на военном?
- Он по галахе не еврей,  у него мать русская.
- Бред какой…  Умирать  вместе можно, а хоронить нет.
 
  Тяжело  терять  любимого человека...   Но одно, когда он прожил длинную насыщенную жизнь,  и совсем другое, когда жить, по сути, ещё не начинал.
Он лежал как живой, как будто только уснул. На всём теле ни одной царапины, только под подбородком ссадина, формы маленького семечка от подсолнуха.

 - Дебора, Дебора – толкал её кто то из ребят – пора идти. Все давно разошлись.
- А – очнулась она.  – Хорошо идите в машину я  сейчас...


    Как то непривычно и не уютно было ехать в Хамере, без Максима за рулём.
  Урчание мотора первой нарушила женщина.
- Я место навечно выкупила у кибуца, слева от Макса...   Если со мной  что...   Роднее вас у меня никого нет...
- Типун тебе на язык - буркнул Ариель.
- Ты же Коин, Дебора!  - удивился Эран. – Из колена Левитов, священослужителей Первого Храма.  Ты по иудейским законам ,  даже заходить на гойское кладбище не имеешь права.
- Я по галахе гойка, в два раза больше Макса. У него отец еврей, а у меня только  дед.  Так что меня похоронят только на кибуцном кладбище...
 Да я Максу уже и пообещала, что рядом с ним лежать буду.






                20

Старые и не очень морские волки проводили взглядом статную блондинку от входной двери до самой приёмной адмирала.
  Она  прямо  почувствовала всем телом,  как её ощупали с ног до головы десятки пар  мужских  глаз.
 Жгучая брюнетка в форме мичмана, с чуть заметным, только профессионалу, дефектом кожи лица, сидела за огромным дубовым столом и поправляла макияж.
 - Приём по личным вопросам, только по записи, в последнюю пятницу месяца,  с двух до четырёх – как ножом отрезала секретарша, не отрывая взгляд от зеркальца пудреницы.
- Я бы на вашем месте не пользовалась дешёвой косметикой  - посоветовала беспардонная посетительница.
 От такой неслыханной наглости красотка в морской форме даже оставила своё занятие.
- Я пользуюсь самой дорогой косметикой,  Ахава!
- Нет, это я пользуюсь косметикой  Мёртвого моря. Кстати,  она вот так выглядит – блондинка достала из сумки профессиональный набор визажиста и положила на стол.

- Разрешите?
- А Катюша – оторвался от бумаг адмирал – что уже время?
- Примите пожалуйста израильтоску по личному вопросу.
- Какую израильтоску? По какому вопросу?
- Ну я не заю...  Ну пожалуйста...  Ну Николай Николаич... – и секретарша обнажила зубы в улыбке, отказать которой мог только стопроцентный импотент.
- Ладно,  давай,..  Посмотрим на израильтоску...
 Действительность превзошла все ожидания.   Увааа , сказал он про себя.
- Если вы вербовщица  из мосада, то можете не стараться, я заранее согласен...
- Нет –  улыбнулась  Дёбора не мене очаровательной улыбкой, чем у его секретарши.
- Я  гражданский человек.
- Тогда, чем могу быть полезен?
- Двадцать пятого мая сорок третьего года, хайфский порт подмандатной Палестины, русская подводная лодка “Щука” V- бис, номер 57...
- Можете не продолжать – адмирал налил себе из графина стакан воды и сделал глоток.
-  Позвольте узнать, откуда у гражданского лица такая информация, если конечно не секрет.
- Да, какие секреты?..  Я служила в бригаде Гивати, а у моего бывшего командира папа действующий генерал Шабака…
- И вы так просто об этом сообщаете?
- Ну какие у евреев могут быть секреты?
- Ха-ха-ха  - рассмеялся адмирал.  Простачки… Знаю я вас… - Ха-ха-ха.
Бригада Гивати говоришь… Это сейчас  Гивати, а тогда назывались отряды самообороны Пальмахим.
- Я знаю – кивнула Дебора.
- Лихие были ребята,  всех под ряд били. И арабов и англичан и немцев, а с нами дружили… - адмирал поднял глаза что то припоминая.
- Ну, так, и что дальше?
- На этой подводной лодке в Палестину прибыла девушка, Ева Коган. Через шесть месяцев она родила девочку - это моя мама.  Я Дебора Коин,  на иврите фамилия звучит так.
- Она жива?
- Если б она была жива, я бы вам голову не морочила. Она умерла при родах.
- Если ты родилась там, откуда у тебя такой русский?
- У меня точно такой же украинский. Я выросла в детдоме, а там на всех языках разговаривали.
- Что ты хочешь знать?
- Всё.  Кто был мой отец, откуда, жив ли?
- Катюша – адмирал нажал кнопку вызова – принеси ка  нам  кофейку.
Потом достал из верхнего ящика пенковую  трубку с янтарным мундштуком и вышел из-за стола.
- Я курить давно бросил, а с трубкой расстаться не могу.
- Разрешите, товарищ адмирал? – приоткрыла дверь красотка в мичманской форме.
- Спасибо Катюша, поставь на стол.
- Присаживайся – перешёл он на ты с гостьей, и сел напротив.
- Говорят, твой отец  рыжим был…
- Так и я не блондинка – Дебора сняла парик и рыжий ливень  волос пролился на её плечи.
- Парик? Зачем, для конспирации?
- Ха-ха-ха – какая конспирация? Мне сказали, что в России,  перед блондинкам открываются все двери.
- Нууу, как говорится, на вкус и цвет… - адмирал нежно погладил отполированный до блеска чубук своей трубки.
- Ты уверена, что хочешь знать  всё. Твой отец был сложной личностью…  Отцы ели кислый виноград, а…
- Кто бы он ни был, его очень любила моя мама. Поэтому,  даже оскомина  отца, для меня слаще мёда будет.
- Ладно…   Во первых твой отец был вором в законе, да ещё и не простым. Меня его дружки, головорезы, в плен взяли. Но он, говорят, ещё по круче их был.
- Почему, был?
- Когда это случилось, он уже лежал на дне Финского залива.
- А что во вторых?
- А во вторых он был героем войны, о нём на Балтике легенды ходили.
Начал воевать  штрафником. Потом кровью смыл судимость и ему дали под командование торпедный катер.
Адмирал достал из бара старую бутылку виски с истлевшей этикеткой и налил две рюмки.
- Долго рассказывать, но эта бутылка виски от него. Может другим разом, когда время больше будет…
- Катюша – позвал он в селектор.
- Слушаю – товарищ адмирал.
- У нашей гостьи будет много вопросов, сделай пожалуйста запросы по архивам.
- Так, а…
- Нет, нет – там под грифом секретности ничего нет. Моей санкции не нужно.
- Слушаюсь, товарищ адмирал.
  Дебора взяла рюмку с тёмно-коричневой прозрачной жидкостью и посмотрела на свет.
- Я вообще не пью, но если это от моего отца…
- Давай за всех погибших солдат стоя.
 Я слышал в вашей стране, в минуту памяти, под вой сирен даже транспорт останавливается, и все люди по стойке смирно становятся.
- Это правда, товарищ адмирал. Давайте за всех кто навсегда остался молодыми…






                21

  Какая же маленькая, моя малая Родина – думала Дебора глядя в окно мягкого вагона. В одной Москве населения в два раза больше, на машине  за один день можно вдоль и поперёк проехать.
 Как то на выставке, среди кучи книг, Дебора обратила внимание на “Путешествие из Петербурга в Москву” (в Израиле много чего выставляют прямо на улицу за ненадобностью). Книга поразила красотой языка, на котором в России разговаривали при Екатерине Второй.
И  поскольку судьба подарила ей  возможность проделать тот же путь, что и Радищеву, она решила отказаться от самолёта, из которого ничего не разглядеть.
Только ехала Дебора в противоположном направлении, из Москвы в северную столицу России.
Ленинград оказался совсем другим. Погода, архитектура, а главное люди...
 Она долго стояла на лестничной площадке, пока собралась нажать кнопку звонка.
- Здравствуйте,  – дверь открыл мальчик лет семи в круглых очках – вам кого.
- Кого нибудь из старших – попросила гостья.
- Из старших, только тётя Даша. Тётя Дашааа...
- Нас тут три семьи живёт – сказала женщина средних лет в переднике и косынке.- Вам кого?
- Я только спросить хочу.
- Да вы проходите, - предложила женщина – чего в дверях стоять?
- Понимаете, в этой квартире до войны жила моя мама с родителями.
Может случайно остались какие нибудь альбомы, письма...   Я выросла в детдоме и для меня это очень, очень важно.
- А жить у вас есть где? Мы можем потесниться...
- Нет, нет... Я живу в другой стране, сюда только на две недели прилетела.
- Есть какие то альбомы и письма... – сказал мальчик – я на антрисолях видел, сейчас принесу.
- Ты себе не представляешь, мальчик, как это дорого для меня. Это письма моей мамы к отцу и семейные альбомы...
- Хорошо что сохранились, а ведь сколько раз выбросить хотели – облегчённо вздохнула женщина.
- Вот возьмите пожалуйста – гостья протянула стопку зелёных.
- Да что вы!!!??? – всплеснула руками женщина. – У нас за валюту в тюрьму сажают.
- Ну тогда рубли. Только не отказывайтесь, сделайте одолжение.
- Тогда и вы сделайте одолжение. Не убегайте, скоро все с роботы прийдут, поужинайте с нами.
- Я с радостью, только мне позвонить по межгороду нужно.
- Телефон есть у соседей. Ваня отведи тётю.

 - У тебя ко мне прямая линия? – спросил адмирал?
- Николай Николаевич, миленький – взмолилась Дебора – вы столько для меня уже сделали...  Это последний раз...
- Ну что там ещё у тебя?
- Нужна санкция на подводно-технические работы в финском заливе.
- Так санкции мало, нужно финансирование. Ты знаешь, сколько это будет стоить? Только поисковые мероприятия не менее десяти тысяч долларов…
- Я очень состоятельная женщина,  мне нужна только ваша санкция.
- Это ж откуда у тебя столько денег.
- Я поделюсь секретом, только не по телефону...
- Смотри, потом не отвертишься.
- А куда я денусь с подводной лодки?..

   Если две столицы были абсолютно  не похожи, и поражали новизной и необычностью, то в Одессе Дебора почувствовала себя, как дома.  Тот же шум, галдёж, базар-вокзал…
- Скажите пожалуйста, как пройти на Молдаванку?
- А чем вам Дерибасовская не  нравится – отвечает старый еврей.
- Но мне нужна Молдаванка, где она находится?
- А вы уверены, что вам туда надо?
- Я абсолютно в этом уверена, где находится?
- Так там же, где и находилась.
- Вы не хотите сказать?
- Что вы?! Когда спрашивает такая красивая девушка… Хочешь, не хочешь, а захочешь! Идите всё время прямо, пока не упрётесь.


  - Шо вы стукаетэ?  - крикнула старушка из глубины проходной комнаты,  выходящей во двор.
 - Ця фиртка зроду нэ зачинялась…  – она посолила бурляший  на плите борщ  и начала пробовать  на вкус.
- Можно – спросила Дебора, и переступила порог неказистого жилища.
  Старушка обернулась и выронила ложку из рук.
- Панас, Панас, Панас – позвала она  –  йди сюды скоренько, Боря повернувся!!!
- Я не Боря, бабушка,..  Я Дебора, дочь его.
- Дочь… – растеряно пролепетала старушка, вытерла о фартук влажные руки и дотронулась до груди внучки. – Справди, жинка ты…
  На крик жены прибежал, ещё крепкий старик, с длинными усами и дымящейся трубкой в руке.
- Ты  подывись, и кильцэ на шийи таке саме  – опешил старик.
- Это его перстень, дедушка.
- Та ты сидай доню - спохватилась старушка -  Ось квас холодний, попый  з дороги.
  Она налила из трёхлитровой банки полную эмалированную кружку и дала Деборе.
- А Борис де, у тюрьми згынув? – спросил дед Панас.
- Нет. Он  в блокадном Ленинграде погиб, утонул.
- Выходыть и могилки в нього нэмае ,  – с сожалением вздохнула старушка.
- Нет, уже есть. Его вчера на Пискарёвском кладбище с почестями хоронили.
- Бориса, з пошаною??? – удивился старик.
- Да, дедушка, он герой войны.  Ему только орден вручить не успели. – Дебора открыла коробочку из красного бархата. – Вот, орден Красной звезды.
  Старушка бережно взяла  коробочку, рассмотрела орден и передала деду:
- А ты ж, звидки, дорогесенька, як сниг на голову серед лита… Яка ж радисть!
- Я в Израиле живу.
- В Израили, у  Иерусалыми?!
- Нет, бабушка в Тель Авиве, это рядом. Вы когда ко мне в гости приедете,  первым делом в Иерусалим отправимся.
- А ты де зупинилася?
- В гостинице, но пришлось съехать раньше времени. У меня самолёт из Москвы  только завтра вечером.
- А може в нас заночуеш.
- З вэлыкым задоволенням, бабусю.
- Панас, подивись…  Вона не тильки розумие мову , а як гарно розмовляе!





                22

Смерть накрывает человека плащом,  по которому все сразу узнают, что он умирает.
Этот плащ висит последним в гардеробе у  каждого.  У него нет  цвета, фасона, покроя, никто не может конкретно описать…   Глазами его не видят,  нутром чувствуют.
   Король сидел на резном,  дубовом троне  в зале без окон, освещаемом канделябрами. Его взгляд  медленно  скользил  по хорошо знакомым  лицам, как будто он их видит впервые.
- Рыжий Жиган с Молдаванки – произнёс он голосом, большим похожим на шипение змеи.
Самый молодой из двенадцати претендентов встал с кресла и подошёл к трону.
- Кто имеет за пузухой за него, пусть говорит предъяву сейчас – прошипел король.
Честная компания переглянулась между собой,   но никто не издал,   ни звука.
Король ещё раз обвел  слезящимися глазами всех присутствующих  и снял с указательного пальца правой руки свой перстень.
Потом взял правую руку Рыжего и положил перстень на его ладонь.
- Что ты сделал, Король?
- Что будет с империей?
- За что?
- Западло!
- Какой позор!
- Почему?!
Поднялся страшный галдёж в тронном зале…
Но как только старик поднял руку, снова наступила мёртвая тишина.
- Потому что мы живём по закону и понятиям. Потому что мы соблюдаем традиции.  Потому, что мы  всегда отвечаем за свой базар и держим слово вора в законе.
 И не важно с кем калякаем.   С Богом, чёртом, Мусором , фраером, отморозком или беспредельщиком.
 Поэтому мы  были, есть и будем всегда.  К законникам приходят искать правду все,  включая политиков, министров,  олигархов и  ихххххх… - зашёлся  в приступе удушья старик.
  К нему сразу подбежали две женщины и закрыли ширмой.
Потом одна вышла и попросила подождать пять минут.
…………………………………………………….........
- Азохен вей! – перепугался таксист и ударил по тормозам  – похоже таки, дамочка,  до аэропорта мы с вами не доедем…
- Сверни на обочину – сказала Дебора –  это по мою душу.
- Мне тоже так здаётся…  Устраивать  такой кипиш  через бедного таксиста?
   Двое парней, вышли  из перегородившего дорогу чёрного ЗИМа,  и направились к Волге:
- Дамочка, вы уже приехали – объявил один, открывший перед Деборой дверь с чёрно-белыми кубиками.
- И я вас умоляю, оставьте этих ваших глупостей – предупредил другой и надел Деборе наручники и мешок на голову.
И что им всем от меня надо? – удивилась Дебора. Там, в Одессе, теперь в Москве… На грабителей вроде не похожи…  Хотя эти ребята, по всему видать, посерьёзней будут.
- Я, конечно, извиняюсь, но бензин… - подал голос таксист.
- Замолчи свой рот – оборвал его первый.
- Или у тебя зубы отсохнут – пригрозил второй.
- Нет, что вы? Это я с собой  разговариваю – заверил крутых парней таксист.
     Израильскую пленницу  провожатые подвели к членовозу тех лет,  усадили на задний диван, а сами сели по бокам.
- Ну, и что всё это значит?– спросила она, когда машина отъехала.  - Я на самолёт опоздаю…
- Та вы не переживайте, самолёт подождёт - сказал один.
- Если надо, – добавил другой.
- А если не надо, без вас улетит.
- А что это всё значит, за это скоро узнаете.
- Тут ждать не далеко.
      
    Минут через двадцать, машина сбавила скорость, свернула с трасы, проехала метров двести по брусчатке и остановилась.
   Дебору  взяли под руки, сопроводили в какое то помещение и сняли мешок с головы.
Она оказалась в небольшом зале, обставленном в стиле барокко, освещённом старинными канделябрами.
Провожатые усадили  её на стул против старика в красном велюровом пиджаке и пристегнули руки наручниками за спинкой стула.  Поодаль сидели человек двенадцать мужиков, с рожами не располагающими к шуткам.         
Мёртвую тишину нарушал лишь   треск берёзовых поленьев  в глубине камина.   
 Старик потянулся к Деборе и сорвал с шеи перстень.
 
- Откуда у тебя это? – спросил он скрипучим старческим голосом.
- А какое твоё собачье дело? – грубо отрезала пленница.
- Здесь вопросы задаю, я.
- Сдохнешь раньше, чем дождёшься ответа.
   Старик улыбнулся и достал из шефляда мраморного стола золотой кольт инкрустированный бриллиантами  и вытряс из  барабана на стол  серебряные патроны.
- Тогда сыграем в русскую рулетку…
- Он зарядил кольт одним патроном, крутнул барабан и приставил дуло ко лбу девушки.
  Глухой щелчок не произвёл  никакого впечатления.  Она  продолжая смотреть  в упор на старика,  с лёгкой улыбкой на губах..
  Он снова переломил кольт и пополнил барабан. - Результат был таким же.   
- У тебя хорошо получается, – рассмеялась невольница – можешь выступать в цирке.
  Третьего щелчка Дебора не услышала, как и выстрела тоже…
    Вместо этого, ей показалось, как откуда то сверху, прилетели сотни тысяч острых,  как иголки стрел и вонзились ей в плечи.






                23

 Когда женщины собрали складную ширму, в зале снова воцарилась тишина и король продолжил.
 По всему было видно, что каждое слово стоило умирающему  невероятных усилий.

 - И прежде всего, потому, что так повелела  императрица, а закон обсуждению не подлежит.
  Она сказала, что после короля на престол  взойдёт  только королева, сколько бы её не пришлось  ждать.
  После меня - короля не будет. Страной будут править двенадцать воров в законе.
 Рыжий Жиган с Молдаванки один из них.  Равный среди равных.  Хранитель перстня никаких привилегий не имеет.
 Старик из последних сил набрал в лёгкие воздуха и на последнем издыхании прошипел:
- Я так решил…

   Закончив предполётную проверку систем и навигационного оборудования, второй пилот Боинга -727 израильской авиакомпании Эль-Аль включил свой микрофон.
- Башня я саунд-джет два два семь, борт к взлёту готов.
- Саунд-джет два два семь, я башня, взлёт разрешаю – зазвучал голос диспетчера в наушниках лётчиков.
- Занимайте эшелон тринадцать ноль семь, удачного полёта…
    Первый пилот добавил тяги в обоих двигателях, разблокировал тормоза и лайнер легко покатил по рулёжке к месту старта.
- Саунд-джет два два семь, я башня – снова услышали лётчики голос диспетчера – взлёт прекратить, свернуть с рулёжки в ближайший карман, сделать разворот и вернуться на своё место.
-Они что там еб….сь?  – выругался  командир, предварительно выключив микрофон. – Хорошо хоть не со взлётной полосы возвращать вздумали...
   На бывшей стоянке,  самолёт ждал трап,  к которому подкатил ЗИМ.
- Охренеть – вырвалось у второго пилота,  когда он увидел,  что произошло дальше.
 Перед рыжей красоткой дверь открыл статный старик в красном пиджаке и черных очках.
 Потом он взял руку девушки, сложил пальцы, привстал на колено и приложился губами к её кулаку со сверкающим перстнем на большом пальце.
- Но почему я – спросила Дебора.
- Потому,  что так решила императрица – ответил старик, поднявшись с колена.
- Кто, Екатерина Вторая?
- Нет. Софья Ивановна Блюфштейн -  Сонька Золотая Ручка.
 Твоего отца не короновали только потому, что он мужчина.
 А на престол должна взойти женщина.
 Так повелела Она!





                24

 - Капитан Витекер -  позвала старшая борт проводница,  и помахала рукой перед камерой, когда самолёт набрал высоту и “лёг” на курс.
Второй пилот посмотрел на экран и открыл дверь кабины.
- Ваш кофе мальчики – улыбнулась стюардесса.
- Спасибо милая – потянул носом командир. – Как пахнет, сума сойти можно.
- Я точно сойду с ума, если не вспомню, где я её видел – тёр свой лоб второй пилот.
- Как там наша зейер виктик фрау(очень важная дама –идиш) – спросил командир.
- Заказала стакан виски и попросила с обедом не беспокоить,  будет спать до самого Бен Гуриона.
- Нет, ну где я её мог видеть – не унимался второй пилот – у меня же фотографическая память…
- Ладно не мучься, – сжалилась над ним борт проводница  – в Тель Авиве ты её видел. На Дизенгоф центре  плакат, четыре на четыре. Она там раньше в бикини красовалась.
- А сейчас нет? – заинтересовался капитан.
- Сейчас она собственную   фирму открыла.   Например я, только  её трусики ношу.
- Никогда бы не подумал,  – присвистнул второй пилот – что для русских трусы имеют такое большое значение…
 Стакан виски потушил в голове Деборы пожар из  мыслей и воспоминаний,  о последних часах её жизни.
- Бред какой-то – сказала она вслух, разложила просторное кресло в салоне первого класса и проспала до самого аэропорта.
В Бен Гурионе, она взяла на стоянке свой Бентли и покатила в Савйон на свою виллу.
 - Мамочка -  выбежала на встречу филипинка – я ужин приготовила из морепродуктов.
- Спасибо,  Абигай, но я очень устала – поблагодарила Дебора  домработницу. – Я только в душ и завтра подними меня в девять.
- Хорошо, мама –  филипинка сложила ладошки лодочкой, и пошла готовить постель для хозяйки.
 


  Утром  у входной двери офиса, охранника на своём месте не оказалось, и Деборе пришлось нажать кнопку интеркома.
- Опаздываешь,  дорогая? –  услышала она незнакомый голос в динамике и створки дверей разъехались в разные стороны.
  В зале совещаний в её кресле полулежал ашкенази(еврей, выходец из Европы)  лет сорока, выложив ноги на стол.
- Начальство не опаздывает, начальство задерживается  - ехидно ответил за хозяйку офиса  стильно одетый парень, который сидел рядом на стуле.
- Где мой охранник? -  спросила Дебора.
- Я его уволил без выходного пособия – улыбнулся ашкеназ.
- Кто ты такой?
- Я тот,  у кого спрашивают разрешение, чтобы открыть бизнес на територии всего Гуж-Дана(агломерация, включающая  Тель-Авивский  и Центральный округи на побережье Средиземного моря).
 В этом случая я беру двадцать процентов с прибыли.  А если нет – тоже двадцать процентов, но с оборота.
- И что, кто то платит?
- Таки все,  и регулярно...
- А если нет?
- А если отказывается, да ещё и грубит моим инкоссаторам, я прихожу и отбираю бизнес.
  Твой технический директор, любезно предоставила нам все документы и интересующую нас информацию для такой процедуры.
 Только сейчас Дебора заметила Дайану, которая сидела на диване заплаканная,  с размазанными по лицу помадой и тушью от ресниц. Рядом сидел Алекс со свежим фонарём под глазам и запекшейся кровью из носа на верхней губе.  Вокруг стояли боевики  из бухарских евреев, в ожидании   команды “фас”.
- Мы тут,  - продолжил свой монолог ашкеназ – времени не тратили даром...
  Мои аудитор и нотариус подготовили соответствующие документы для передачи бизнеса.
Тебе осталось только подписать.
- Вот и всё – вздохнул Алекс. – А ведь я тебя предупреждал.
- Да ладно, мужик не плачь – утешил его ашкеназ   - с голоду не здохните.
Будете продолжать  работать только на меня.

     Дебора  взяла протянутую ручку, сделала несколько росчерков на подставленном планшете и засунула руки обратно в карманы брюк.
  - Вот и умницу - похвалил её новоиспечённый хозяин раскрученного бизнеса.
   Нотариус, услужливо отнёс документы, и положил перед заказчиком.
- Что,  Алекс Кваснецкий?! – прочитал ашкеназ имя нового единоличного хозяина бизнеса. - Да ты у меня до конца жизни на тахане мерказит(самые дешёвые бардели в Израиле с секс-рабынями)работать будешь.  А начнёшь прямо сейчас на этом столе.
  Два бухарца сорвались с места и  потащили под локти Дебору к  ашкеназу, которая хохотала, как обкурившаяся марихуаной.
  От такой наглости,  он в порыве ярости,  разодрал на ней чёрную крепдешиновую блузку,..
и упал на колени.

  Чуть пониже плеч у неё горели две синие, восьмиконечные, воровские звезды.





                25

- Имале, имале(матушка), только не убивай – заметался на коленях крёстный отец всего Гуш-Дана.
- Имале, непонятка вышла… Ну откуда я мог знать?.. Я ведь только по понятиям… - он выглянул в окно, где уже стояли три чёрных Гелендвагена.
- По понятиям,  тебе  положено руки по локоть обрубить,.. - сказал колоритный чичен с бородой и поломанными ушами, появившийся в дверном проёме. - Это первым делом, а потом всё остальное…
- Имале, смилуйся…  - канючил ашкеназ – всё возьми, только пощади.
- Ладно, хрен с тобой – согласилась Дебора -  стадион Рамат – Ган.
- Стадион Рамат – Ган???  Да пожалуйста!!! Милости прошу…
- Я не крышевать хочу.   В собственность!
- В собственность?! – изумился ашкиназ.
- Но ведь это главная спортивная арена страны.  Акционерное общество, с участием юридических и физических лиц, с большой государственной долей…
- Тебе неделя срока, согласна на контрольный пакет.
- За неделю не успею…
- Ты слышал, что матушка сказала – чичен подошёл к ашкеназу и взял его за шиворот. – Счётчика не будет.  Я лично отрежу тебе все выступающие части тела, если не успеешь.

     - Дебора, может ты объяснишь, наконец, что  здесь произошло – спросил Алекс, когда все "гости" убрались.
- Ты только что стал в два раза богаче. Скажи спасибо ашкиназу за передачу бизнеса и аудит документации  финансовой отчётности.
И теперь твой офис все  бандюки десятой дорогой обходить будут.
- А ты?
- Бизнес теперь не для меня.
- А чем заниматься будишь?
- Лучше не спрашивай. Меньше знаешь - крепче спишь.
- Может и мне такие звёзды  набить?
- Я бы не советовала.
- Почему?
- Их вместе с кожей снимут...



  О появившемся  держателе контрольного пакета акций ходили разные слухи, но воочию его не видел никто.
 Не зря говорят новая метла...  Поэтому всё руководство стадиона готовились к встрече со смешанными чувствами.
    И не зря . Второе “пришествие”  Деборы на главный стадион страны, наделало фурор ещё больше первого.
 У Коби чуть вставная челюсть не выпала от удивления, когда он увидел, как бывшая  строптивая лошадка идёт к креслу во главе стола заседаний.
  После официального представления и краткого знакомства с коллективом, Дебора сразу перешла к делу.
 Она поблагодарила Коби за многолетнюю работу на посту Директора стадиона  и  начальника олимпийской Команды и отправила его на заслуженный отдух. С выплатой всех причитающихся ему выходных пособий.
- Отомстить мне решила? – выкрикнул свежеиспечённый пенсионер.
- Абсолютно… - спокойно ответила хозяйка.  – Ничего личного. Только забота о спортивных достижениях  Родины.
 Командовать везде  должны профессионалы…
  Ты,  вне всякого сомнения,  знаешь,  что такое   умирать на поле боя… Но что такое  умирать  на спортивной арене - представления не имеешь.
А вот Габриель не понаслышке знает, что это такое. Поэтому рулить теперь будет он.
  Засим,  никого больше не задерживаю, все могут быть свободны.  Кроме Сантана.
- Что это? – спросил Габриель, когда они остались одни.
- Это мой тебе свадебный подарок – улыбнулась Дебора, и начала наступать.
- Но ты же говорила, что мужчины…   Я же ниже тебя ростом…  - начал запинаться Габи  прижатый к стенке.
- А выше меня нет, только длиннее. – Она развязала красную ленточку, распустила его черные,  толстые, как на конском хвосте волосы, и запустила в них свои длинные пальцы.
- Как я мечтала увидеть эти волосы, разбросанными на своей подушке…
- Но почему тогда…
- Потому, что я в детстве мечтала стать морским разбойником…  А ты самый большой и самый желанный приз моей жизни.
- Я приз?
- Да.  А настоящий пират свой приз не упустит – прошептала Дебора и впилась поцелуем в его пухлые, тёмно-вишнёвые губы.


                Конец